Блеклолице-жестокое лето
Постучалось сегодня в окно.
Ах, июнь, ты - начало начал непременного пекла!
Сколько дней твоих мной не воспето
Из-за <<мелочи>> этой одной! -
Но открыла окно и пишу, пока жизнь не поблекла.

И пока мелким бесом дожди
В Учкудук забегают украдкой,
Будет солнце щадяще палить, Кызылкумы жалея.
Жечь, июнь, подожди... подожди* -
Мурава на слезиночки падка.
Пыль успеет изъесть и глаза, и дома, и аллеи.

Двадцать дней твоих быстротекучи.
В город жёстко войдёт Саратон* -
Знойный ветер отнимет жильё у бесправной прохлады.
Нагони же тяжёлые тучи,
Сам себе нарушая закон,
Мой июнь бестолковый, пусть грянут дождей водопады!

Пусть застонет земля от воды.
Пропитается влагой до магмы.
Зашумят наши карагачи* всюду буйноголово,
Изумрудно заблещут кусты
И задышит цветов диафрагма.
И поэты тебе посвятят своё славное слово.

*****************
подожди* - покапай дождичком.
Саратон* - самый знойный мусульманский месяц по лунному календарю, в среднем с 20 июня по 20 июля (иногда до конца августа), когда зачастую дневная t' по Цельсию достигает свыше 50 градусов жары, плюс роза ветров и песчаных буранов.
Карагачи* - деревья, разновидность вязов (ильмов), в переводе с узбекского карагач -"кара-чёрное гач-дерево", названное так из-за густого угольно-чёрного налёта между стволом и корой, появляющегося только у высохших экземпляров.

(из цикла "Галерея", по картине русского художника-передвижника Н.А. Ярошенко "Выгнали")

Бедность служки - не порок.
А порок - беременность.
Выгнал барин за порог,
Вымещая в спину злость.
Баловался сладостно
С девкою-бедняжкою,
А теперь, мол, гадостно
Видеть меня тяжкою.
Мне же с пузом - скорбный скарб:
Барахлишко скромное,
Да холодный хмурый март,
Да пути бездомные -
Что по сердцу ножичком,
По душе иголочкой.
Ох, несите, ножечки,
Зубы класть на полочку!
Да к каким чертям идти? -
На рога ли? В омут ли?
Будут дитятко крестить
Караси да омули.
Ляжет недалече стьга -
(Не ходи к гадалочке).
Принимай же, реченька,
Новую русалочку!
_______
прим: стьга - старорус. дорога

(из цикла "Галерея", сонет)

Ты соткана из самых малых крох.
Сквозь гениев в количестве немалом
Промчалась по векам девятым валом-
И отзвук его в душах не заглох.

Не задушил тебя чертополох
Раздоров, разрушений, войн и моров.
Алмаз событий спектром вечных споров
Все так же возбуждает слезный вздох.

Что договор и мудрые советы?!
Рок искушен поспешною игрой.
И сердце часто спорит с головой.

Порой, спросив, не слушаем ответы.
Трагедия Ромео и Джульетты -
Пример для подражания плохой.

(из цикла "Галерея")

*Мориц Эшер - голландский художник, (1898-1972). В сущности его работ находится парадоксальное видение невиданного, геометрический эквилибр, а главное, своя изумительная философия дуальности этого мира и его многомерности*

Полутени.
Полусвет.
Свет.
Тьма.
Я смотрю на этот бред.
Весьма-а-а!

Оглянусь на множество -
Схожество.
Аксиом убожество -
Естество...

Из застывшей плоскости
В жёсткости
Восстает без броскости
Божество!

Предо мной два мира.
Два?
Кто сказал?
Это - жизнь.
А это...
В вечность портал.

Мориц Эшер...
Нонсенс!
Взрыв!!
Спи-раль!!!
Жил. Творил. Перекроил
Мораль!

(из цикла "Галерея")

Смотрите все! Вот я - Персей!
Держу, как фарс округи всей,
За волосы из мертвых змей
Главу Горгоны.
Я возведён на пъедестал.
Но кто бы знал, как я устал!
Как стойко бронзовый металл
Скрывает стоны!

Я легендарно облачён
В сандальи, шапку... и с мечом
Стою века. Но всё, причём,
Сказаний фетиш.
А мне б прикрыться поплотней
От глаз, ветров и голубей.
Но, видно, жалостных людей
Теперь не встретишь.

Эгей, прохожий, тормозни!
Сей меч и голову возьми.
Ты подержи их тут чуть- чуть...
Я... спать хочу...

(из цикла "Галерея", по картине Теодора Жерико <<Лошадь,терзаемая львом>>)

Наши жизни - как дикие кони...
Кто - бродяга. Кто - жив хомутом.
Я ж, как лошадь, бегу от погони -
От желаний, разящих клеймом.

Прелесть славится хваткою львиной.
Искус выпустил когти-ножи.
И нахлынули с тыла лавиной -
Мол, клячонка от нас не сбежит.

Ох, душа, не поддайся соблазнам!
Ох, держись от падения, плоть!
Да куда там?! Слабинка заразна -
Искушения не побороть.

Лев уже на спине - зубы в тело,
Рвет когтями! - И стонет душа!
Не того же я в жизни хотела...
Я хотела прожить не греша...

Сколь бы ни было сил "лошадиных",
Убежать от себя не легко.
И об этом когда-то картину
Написал Теодор Жерико.

(из цикла "Галерея", по картине Эрдинга Алтунга «Ships Pass Throungh In MyDreams»)

Беременная ветром занавеска.
Кораблики во снах и наяву...
И сноп лучей, так хрупко и так веско
Ласкающих мирок, где я живу.

Нет, я не плачу...
Просто вдруг уснула.
Пусть будет "сон мне в руку" на заре.
И парус мой - простая спинка стула.
А подо мной слияние морей.

И я плыву счастливая по стенам.
По морю под луною на холсте...
В корабликах, что ты когда-то сделал,
Чтоб дом наш без тебя не опустел.

Не плачу я...
Окно весну вдыхает.
И сны мои свободны и чисты.
И вот уже летят счастливой стаей
Кораблики, в которых я и ты.

(из цикла "Галерея")

В Пизе на века возведена
Башня - знаменитая по свету.
По натуре женщина она, -
Я вам приоткрою тайну эту...

Там горшечник мимо башни шел.
Нес свою лепню продать на рынке.
Казус небольшой произошел -
Вдребезги разбил товар в запинке.

Так мужик отчаянно орал,
Что от злости канул хмель вчерашний.
Город весь вокруг себя собрал,-
Проклинал чертей, богов и башню.

Много есть причин о том жалеть.
Но и любопытству нет предела.
Наклонилась башня посмотреть,-
Выпрямиться так и не сумела.

(из цикла "Галерея")

Сосновая рама.
Чёрный квадрат -
Как дыра из другого мира.
Но Малевич тут вовсе не виноват:
Это вид окна из квартиры.

Долго-долго,
(Практически целый день),
Изменяя контраст и сюжеты,
Мой художник-время лелеял тень
И к закату пошёл на это -

Затемнил,
Засекретил весь Зодиак -
(Что мне нижний мирок фонарный?!) -
Где-то скрылся из вида
Луны пятак.
Я за это ей так благодарна!

И не важно, что "за",
И не жалко, что "вне".
Я внедряюсь в квадрата лоно
И рисуется мир бесконечный мне:
Звёздно-новый
И... благосклонный.

А Малевич? -
Он тоже ведь был не дурак.
Долго шёл он к "Квадрату чёрному",
Чтоб познать и поведать,
Что всё в мире так,
Как описывал Кот Учёный нам.

(из цикла "Галерея", притча по картине Ван Гога <<Башмаки>>)

Я шёл дорогами босой,
в лохмотьях и не сыт.
И вдруг вечернею порой
гляжу - башмак лежит.

На вид не нов. Но годен был,
чтоб защитить стопу.
Швырнул его подальше в пыль,
закинул за тропу.

Я удалился в горизонт...
О, шут! Второй башмак!
Он мне без пары - не резон.
Какой же я дурак!

Посокрушался над собой,
что вновь остался бос...
Уразумел владеть судьбой.
Теперь я - супербосс!

В моей коллекции картин
вангоговская <<блажь>>,-
на ней башмак... И не один!
А в них - судьбы кураж!

Вдыхаю жизнь.
Гляжу по сторонам.
Пусть выдает усталая походка,
Что никогда не шла по головам,
Смотря на жизнь и весело, и ходко:

Вот - полимер;
Вот - алчущая плоть;
А вот - душа структуры высочайшей;
А этот искус - воплощает кроть,
Но мелет жертвы хитростью тончайшей.

Иду - не жду.
Иду и - вижу впрок, -
(Мои учителя давно в могиле), -
Но, что вы сами в мире изменили?
Вы - изменили?!
Вам же и урок!

1.
Как за той чертой,
На краю земли
Разрастался сад неухоженный...
Мы его с тобой
Окультурили,
Чтобы в меру цвёл - как положено.

Что случилось вдруг?
Почему цветы
Оказались простою крапивою?
Неужели, друг,
Это я и ты
Погубили душой нерадивою

Тот диковинный сад?..

2.
В тот чудесный сад,
Где когда-то жил,
Упивался красивою сказкою,
Не зови назад,
Не тревожь души,
Не мани необузданной ласкою.

Коль вернусь к тебе, -
Вся, какая есть, -
То, не знаю, полюбишь ли искренно, -
По судьбе-злобе,
Не в саду, а здесь, -
Разглядев как несказочна истина

Без венка из роз...

Если долго куда-то идти
И не скрыться от дождика в дом,
Лучше зонтика мне не найти -
Я прикроюсь большим лопухом.

Если мошки пристали в пути,
Гнусов, слепней слетелось штук сто,
Лучше средства от них не найти -
Отмашусь я репейным листом.

Если вдруг одолела жара,
А панаму случайно забыл,
Рвать лопух однозначно пора,
Чтобы скрыться от солнышка в тыл.

Что съедобен сей бренный сорняк,
Знают люди и я небрезглив.
Всё природа задумала так -
В каждой тщетности есть позитив.

Не хотелось бы слыть лопухом
Средь людей и особенно злых,
Чья репейность токсичным шипом
Разрастается в них же самих.

Только люди, творящие зло -
Зло и есть, но зачем-то ведь есть?
Неизвестно, кому повезло
В ипостасях Сегодня и Здесь...

110526

­(Сказка о духовном росте)

У меня жил орёл - днём нормальный,
а ночью
Был он очень забавный и очень ручной.
И умел говорить, если сильно захочет.
И умел превращаться в дракона порой.

Он моё одиночество скрашивал сказкой.
Или древнюю песню с тоской напевал.
Или байку смешную рассказывал в красках -
Так умело, что смех нас разил наповал.

Но всё чаще и чаще весёлостью нежить
Наши ночи скупился чудесный орёл.
Быть орлом он стремился всё реже и реже.
И... драконовый вид насовсем приобрёл.

- Что случилось, орёл... ой...
дракон мой любимый?
- Улетаю сегодня я в дебри лесов.
Ты бесценна для сердца и незаменима...
Я бессмертен... Твою смерть
встречать не готов!

Видишь ты в зеркалах не своё отраженье.
Исчисление лет позабыла со мной.
Сердце рвётся на части... Не стою прощенья...
Мне пора... Ещё встретимся в жизни иной!

*Демон страха рисует защитные зАмки.
Искушает орлом, искажающим явь.
Если хочешь проснуться и выйти за рамки,
Разгляди в нём дракона и в прошлом оставь.

А я не рассказывал вам, каким я был везунчиком в детстве, кхе-кхе? Оооо, везло так везло! Особенно у бабушки в узбекской деревне. На лето меня туда предки сплавляли, счастья полные штаны! Так вот, по сравнению с местными поцами-урюка'ми я, прямо таки, выглядел альфа-пацаном. Урюки' - это в то время, типа, прозвище теперешних лохов, кхе-кхе. Счастья полные штаны! Так вот, я и говорю, везло дюже мне.

А, поясню для точности: урю'к - это такой засушенный плод абрикоса. От кураги он отличается тем, что сушится прямо с косточкой, а курага без. А так всё одно - абрикос и абрикос, только сушёный. И урюки' - то же самое, но в отношении отношения к личности во множественном числе. Каламбурю, счастья полные штаны! Но не я ударение придумал. Так уж повелось тогда.

Ну да, отвлёкся малость... Везло мне, говорю! Ну, хоть на рыбалку там пойдём - наловлю больше всех, а все завидуют, кхе-кхе. Или, скажем, копейки пойдём собирать к магазинчику, я больше всех найду в песке. Ооооо, много народ ронял, счастья полные штаны! Но не каждый день собирали-то, неееет. Где их столько наберёшь? Потом мы на эти копейки в складчину, в этом же магазинчике, да что-нибудь покупали по мелочи. Конфеты там штучные или курут - такие шарики твёрдого солёного сыра из перебродившего молока. А что нам, пацанам-то, тогда надо было? Мальцы же ещё, пива не пили, счастья полные штаны!

В общем везло мне, кхе-кхе, не то, что теперь... О чём это я? Ааааа, вот однажды пошли мы большушей ватагой, пацанов десять, не больше, абрикосы воровать у деда Ахмеда. Ооооо, знатные у него были абрикосы! Ранний сорт какой-то. Аж в середине июня созревал, счастья полные штаны! А то, что ещё не середина, ну, июня, то есть, то нам тогда фиолетово было. Абрикосы есть на ветках? Есть. Ну и айда - пора потырить, счастья... тьфу ты, привязалось!

А дед Ахмед, видать, в область тогда уехал. По делам, видать. А то бы, ууууу, не сносить нам своих бошк. Или как это... бошек что ли? Эээ, кхе-кхе... Ох, натырили мы абрикосов, а больше понажрались, пока рвали. Киииислые, зелёооооные, немыыыытые были, счастья полные штаны! Как любила говаривать моя незабвенная бабуля, - "Больше грязи - ширше морда". Ну и нам всласть. Не упомню, куда мы дели абрикосы, что с собой утащили... Видать, кидались ими друг в друга потом... А что нам сделается-то? Счастья полные штаны! Домой, вроде, не принесли их... А то бы и от предков всем досталось - мол, где надыбали, ворьё?!

Так к чему я это всё? Аааа! Свезло мне опять. Опять повезло окончательно и бесповоротно. Крепче всех оказался, счастья полные штаны! Говорю же - урюки' они и в африках урюки'. Всех пронесло тогда, до единого всех. Оооо! Несколько дней несло... три или пять... А фелшер-то местный тоже в отпусках оказался. Не было его, родимого, в деревне. Лечили предки моих поцев, почитай, вручную, народными средствами. Так и шатался я один по деревне в скукотах, счастья полные штаны! Ууууу, бабка мне строго-настрого наказала, к друзьям не ходить, вдруг заразно. Как её бишь... дистрофия что ли... слово забыл...
Ну я и не ходил. Тоскаааа. А, считай, везунчик. Пронесло же меня, счастья полные штаны! Тьфу ты! Каламбурю. Пронесло, говорю, мимо беды-то... мимо дистрофии! Только опосля этого везения больше и не упомню, чтоб свезло. М-дааа, кхе-кхе, жизнь...

Кружились снежинки, кружились фонари и фонарики, кружилась земля, кружились головы от неожиданного танца, возникшего в порыве счастья. Счастье изливалось с небес, из морозного воздуха, из фонарей и фонариков, из хруста снежинок под ногами. Проникало в каждую клеточку организмов и, превратившись в потаённых глубинах в трепещущих радужных бабочек, взрывным полётом заполняло всё извне.
Подумаешь, зима. Подумаешь, холодно, Подумаешь, ночь. Подумаешь, толпы людей вокруг и шум праздника только в разгаре... Ведь ничего этого нет. Не существует, когда их только двое во всей вселенной. Всё иллюзия, всё мираж, по сравнению с этим нахлынувшим отовсюду счастьем. Счастьем со своей особой мелодией. И пусть её никто не слышит кроме этих двоих, отстранившихся на мновение длинною в жизнь от всего бесконечно огромного мира.
Как светятся их глаза! Как божественны улыбки и смех! И зардевшиеся алым щёки!
О, люди! Расступитесь, дайте немного места. Не завидуйте. Не проклинайте. Не топчите бабочек, не ломайте им крылья своими советами, куда и как надо лететь. Не суйте радугу в карман. Не лезьте в этот танец со своей доброй музыкой. Попробуйте просто порадоваться весенней душой: своей зиме, своим снежинкам, своим фонарям и фонарикам, своим запахам хвои и апельсинов. И улыбнитесь. Улыбнитесь в сторонке доброй улыбкой себе и этим двоим. Ведь самое главное в этой жизни - никому и никогда не навредить. И воздастся!

­­­­ В какой-то из грязных банок жужжала муха. То ли ей не в кайф было вылететь из неё, то ли сил от старости не хватало. За окном звенел дождь. Оконный паучок наблюдал непогоду сквозь мутное стекло. Несколько оборзевших тараканов беспечно лазали по столу, периодически со смаком доедая засохшие объедки.

Бабка Федосия бессильно лежала на старинной чугунной кровати и тихо вздыхала. Давненько к ней никто не наведывался, словно её и на свете-то не было. А когда-то она была и красива, и весела, да и люди тянулись в её хату, как на тёплый огонёк. Поломали её войны. Стала она нелюдимой. Всех гнала со двора "по добру, по здорову"… Окончательно отрешившись от внешнего мира с выходом на пенсию, всё же вела своё немудрёное хозяйство. И прожила так достаточно долго.

Но пришло время и навалился на неё недуг. С кровати вставала редко. Выходила до колодца за водицей. Прикупала кое-какие продукты в сельмаге и снова усугублялась в себя. Благо пенсию приносили бесперебойно — молча расписывалась за неё и айда — снова на кровать. Огородишко давно зарос буйной крапивой. Но каким-то образом Федосия не переставала жить, словно Бог обрёк её на вечную вечность. И сколько помнила теперь себя, мало что уже всплывало в памяти, кроме изнурительного труда - "во имя народа, во имя победы!". И, словно закономерные, расставания с родившимися и неродившимися детьми навсегда. Бугорки от них на погосте давно сравняли ветры, дожди и снеги. А от мужа и единственного взращённого сына и того нет. Вдали почили, там и остались - не дойти, не прикоснуться к земле приютившей...

А дождь барабанил по дырявой крыше всё сильнее. В хате нагло капало и разливалось вовсю. Лишь паучку и мухе потопом на данный момент ничего не грозило. Федосия тихо кряхтела во всём своём бессилии против стихии. Они вошли бесслышно.

У сына автомат за плечами. У мужа устаревшая винтовка. Сели дружно на лавку у стола и хором произнесли:
— Мать, наливай!

Она подкинулась с кровати и в полном отупении от счастья бросилась в погреб. Выносила и наливала застоявшийся самогон как святую воду. И не было предела её радости! — Вернулись!... — Вот вам солёные огурчики! — Вот капустка ядрёная! - Кушайте картоху, мои любимые, сегодня смогла, отварила...

— Спасибо, мать! Пора! — почти одновременно произнесли сын и муж… И долго ещё жужжала муха в грязной банке, силясь жить дальше в стеклянном плену. И долго паучок охранял окно, не замечая, что дождь давно закончился. Был 1991 год от Рождества Христова.

Что значишь ты в сравнении с планетой,
Где океаны жрут материки?
Хотел бы в сердце нож вонзить поэту?
Но ты, как пыль, слетевшая с ноги.

Что значим мы в сравненьи со Вселенной,
Где канут в бездну целые миры?
Живи! Твори!
Ведь мы настолько тленны...
Как жизнь плохой компьютерной игры.

Пирует нынче майский день.
Разбушевавшись нежноцветьем,
Для всех весенних душ на свете
Кипит и пенится сирень.

ПунцОвею от вЫжигов-поэтов,
Поэтику поправших не скорбя.
У каждого есть оправданье это:
- Пишу всё от души и для себя.

Свои мыслишки в рифму под подушку
Им впору собирать, но нет же, нет!
На всех порталах размещают "душки"
И каждый мнит, что он уже поэт.

О, где вы, настоящие Поэты?!
Подайте знак. Хочу читать Стихи.
Рецензий куча - слабая примета
Найти вас в сонме буквенных стихий.

Придите! Покорите! Уничтожьте!
Земной поклон вам искренно пошлю.
Огнём глагольным душу обнадёжьте,
Что я не зря Поэзию люблю.

Прибыли боги на аэрокорабле,
Где-то с небесных чертогов войдя в атмосферу, -
Кто и откуда, не вспомнить прошедшую эру, -
Что-то они затевали на нашей Земле.

Вспыхнули тысячи вдруг чудодейственных ламп,
Ночью и днём повсеместно с небес освещая
Все закоулки земные от края до края -
Боги спешили повсюду оставить свой штамп.

Сколько с того миллионов годков истекло...
Штаммы менялись, а сапиенс спутывал штампы,
Веры свои облекая в металл и стекло
В мраморе и кирпиче воплощая эстампы.

Что-то ещё сохранилось до наших времён.
Всё, что исчезло, уже не вернуть в современнось.
Время божественных не записало имён, -
Мерно шагая, стучит, что и боги все - бренность.

080526

Из химеры, из мечты,
Из утопии сердечной
Вдруг ко мне явился ты -
Мой фантом недолговечный.

Всё как будто ничего,
Только в памяти предчувствий
Есть горчинка от того,
Что невечны наши чувства.

Стыла пасмурная взвесь
Надо мной, пока ты не был.
Пусть же в миг, когда ты есть,
Светит солнце ярче в небе.

И невзрачный мой мирок
Расцветет весенним цветом.
Пусть недолговечен срок
Малой сказки в счастье этом.

Продолженья не сули.
Усложнять момент не стоит.
В миге крохотной любви
Мы поймем, чего мы стоим.

Больно маленькой ромашке, -
(Вот попала же в тиски!), -
За любовь... за поцелуи...
Оторвали лепестки.

Ни любви, ни поцелуев,
Ни шмеля, ни муравья...
Не видать ей - пала всуе
В миг гадального вранья.

И вот - в словах любви одна игривость,
Костноязычность глаз, движений лживость.
В прошедшее ушли восторг и ласка.
Кончается, увы, любая сказка.

Прощай, мой милый друг. Не помни лихом.
Пусть будет на душе тепло и тихо.
Пусть сердце не хранит последней встречи.
Сгоревшие - огня не помнят свечи.

*Посвящаю мужу*

Малиновый закат с ночИ сорвал оковы,
и та, владенья захватив у дня,
царит в тиши... Сегодня с полуслова
хочу простить и... уберечь тебя.

Впервые за весь путь, что мы делили вместе
союзом звёзд, блуждающих во тьме,
хочу сказать без желчности, без лести,
как дорого мне всё, что есть в тебе.

Спасибо небесам за данное, хоть поздно,
сознание того, что я и ты -
не звёзды, существующие розно,
а слитное ядро двойной звезды...

Единое во всём и разное во многом,-
невидимой гармонией сильно!
Возьмём с собой на дальнюю дорогу
лишь светлое, что будущим дано.

Господи, молю от всего сердца
За новорождённого младенца,
Что скрозь боль приходит в этот мир!
Пусть он гол, но впредь не будет сир.

С первых дней, когда охвачен новью,
Пусть его благословят любовью:
Обоюдной - матери с отцом,
Мира - с человеческим лицом.

Пусть над головою будет крыша.
Стены, что и плач, и смех услышат,
Пусть благоволят своим теплом -
Дай ему надежный отчий дом.

Пусть по жизни зашагает смело.
Пусть болезни не сжигают тело
И пороки дух не изъедят.
Пусть слывет делами не в наклад
Каждому,кто встретится в пути.
Пусть растет и даст другим расти.

Дай ему живой и светлый разум,
Чтобы был шаблонами не связан.
Пусть полюбит благодатный труд
И на всей Земле создаст уют.

В меру пусть творит и созидает.
Пусть ему всегда всего хватает.
Пусть Твоим твореньям будет рад -
Ценит Твой неоценимый вклад.

А когда засеребрят седины,
Будет окружен семьей единой,
Не до срока пусть он в мир иной
Отойдет счастливою душой.

Господи, молю от всего сердца
Всей душой за каждого младенца!

О, Боже, дай мне крылья за спиной!
Пусть плоть прорвут! Пусть вырастут! Пусть будут!
Пусть не взлечу над чьей-то головой,
Не вознесусь над низменностью люда.

Религий много - в каждой свой резон.
Душе близки Христос, Перун и Кришна...
Но всё ж ничтожен мой "диапазон"
Перед Тобой, Единственный Всевышний.

Тот крест, что мне судьба преподнесла,
Не заменить счастливою подковой.
Пусть искупленьем будут два крыла -
Предтечей долгожданной жертвы новой!

Не ангел стану я, не человек.
Не приравняюсь к истинности свЯтой.
Но, может быть, на столь чудной "дефект"
Всех отвлеку от злобности проклятой.

О, Боже, дай мне крылья за спиной!
За то, что я душой простейший демон.
За то, что преклоняюсь пред Тобой -
Дивлюсь делам, которые Ты сделал.

Используют... Ощиплют...
Оборвут...
Но в этом не виновен некий дьявол.
Мы нечисть порождаем там и тут -
Такая вот у душ людских забава.

Такая вот у нас земная блажь,
Что Сатана, низвергнутый когда-то,
Всесильностью с Тобой сравнялся аж
И жаждет окончательной расплаты...

А он сидит и плачет во клети́
Своей же сути - в вечной непрогляди.
Хотел бы, может, выйти да уйти,
Но держат бесконечные проклятья...

О, Боже, дай мне крылья! Будь со мной!
За то, что я сама себе Иуда.
Пусть белый пламень вспыхнет за спиной,
Как атрибут немыслимого Чуда!

В песках суровых от весны хоть чья отлучка
в самозабвение - законно не в чести.
И если даже ты пустынная колючка,
цвети как можешь, обязательно цвети!

Цвети невзрачно и - плевать, что ты не роза! -
Здесь зори в радость красят неприглядный цвет.
И пусть корявиста скромнейшей "злючки" поза,
в лучистом зареве - её красивей нет!

Коль иссушились вовсе жизненные соки
и буйным ветром оторвало от корней,
несись бесстрашно перекатом без дороги.
Тебя заметят - только плакаться не смей!

Ты будешь жить, (когда застыло всё под зноем
в тяжёлом мареве растраченных идей),
своим движением по выжженным застоям
в глазах отчаяньем измученных людей.

И кто-то скажет, - "Не конец! Вперёд и с песней!" -
и за спиной оставит призрачность сует...
Взрастать в пустыне вдруг - ничем не интересней,
зато цвети себе не в срезанный букет!

Вопил Гаврила о свободах -
Всех призывал "назад в пещеры",
Мол, зА город на огороды
Без гаджетов от новой эры!

Но сам не смог он оторваться
От гос.услуг и интернета.
Ведь истину познал он, братцы,
На пятом этаже без света...

Когда все телефоны сели
Без подзарядки за полсуток
И краны страшно захрипели,
Вдруг обезводившись без шуток.

И унитаз грозил взорваться
От амбрезоидного нрава.
Шепнул Гаврила: - Ну их, братцы!
Свободы эти... Инфре* слава!
___________
*Инфре - инфраструктуре.

Добро и Зло, поверь,
два рОдных брата:
Зло - откровенно,
Добро - чревато.

- Скучаешь?

- Скучаю.
Услышать не чаю.
Ты где?

- Я в начале основы основ.
Где бездна печали
и надо вначале
придумать начало рождения слов.

- Я жду тебя очень.
Да так, что нет мочи.
Да так, что взорвётся всё нечто в нигде.

- Но мы не знакомы...
И нет у нас дома.
Как можно поверить тебе - Пустоте?

- Всё будет не сразу.
Придёт некто Разум
и вдруг абсолютно заполнит пробел...
Ты только не бойся.
На встречу настройся.
Я - Слово, которое ты так хотел.


- Скучаешь?
- Скучаю...

Может там когда -
Двести лет назад -
Кто-то плёл короба
На славянский лад?
(То бишь чисто из лыка.
Из чего ж ещё?!).
Мирно тюрю ел.
Наслаждался борщом -
(Енто если наваривался
С продаж.
Не всегда на продажах
Был ажиотаж).
А потом - от скуки -
Вдруг наплёл "финтом" -
Вроде короба два,
А, глядишь, не то...
Вот сложил их дока
Особым ладком,
Закрепил, чтоб "зевались
Беззубым ртом".
Чтобы скарб не терялся
Замочки влупил...
На творенье лупясь,
Долго горькую пил.
Всё название думал,
Да к чему он дан -
Ентот странный предмет,
И назвал - Чемодан!
Да не то, чтоб назвал...
"Лыка не вязал" -
Промычал вопрос,
Ну да как сказал!
Увидали баре,
Оценили фасон.
Мужика одарили,
Стал богатым он.
Он "ваял" чемоданы
В основном на заказ.
Но зато какие! -
Просто песня для глаз!
На Расею всю
Стал мужик знаменит.
А местечко, где жил,
До сих пор стоит.

Опосля, вон, "железку"
Проложили там.
Чемодановкой кличут
По всем правам
Поездов остановку.
Видать, на века
Закрепилось деяние
Мужика.
Только имя забылось его
В веках.
Вот такая вот шняга.
Увы и ах!

Д/ля чего я живу?
Л/ебединые стаи увидеть.
Я/рый ветер на пике вершины всем телом обнять.

Ч/истый лист не оставить в немом и бессмысленном виде,
Е/сли есть, что сказать, если мир будоражит меня.
Г/олосить за столом после стопки народные песни,
О/бнимая родных и друзей, и не знать про запой.

Я/сный день ожидать, если дождь бесконечен - хоть тресни.

Ж/дать дождя, если засуха стойко парит над землёй.
И/ ещё я живу, чтобы жить и всему удивляться.
В/идеть зори и просто купаться в лучах золотых.
У/дивлять, находить и терять... Это здорово, братцы!

?/- Это вечный вопрос. А попробуй ответить и ты.

Мир неспроста в твоих глазах враждебно-тусклый
твой скептицизм точнее страх
не знал корпускул
твоих сомнений частокол
непроницаем
корпускул нет где протокол
всё отрицает
в туманах душных и немых
по бездорожью
бредёт лошадка дум твоих
и тянет с дрожью
кибитку тягостных проблем
и буреломом
ложится гуща горьких тем
рождая кому
эмоций чувств и тихо жизнь
парализует
уже очнись уже решись
не кануть всуе
камней у каждого полно
в пути неблизком
бывает страшно и темно
и очень склизко
но ты садись на облучок
и правь с улыбкой
пробьётся солнце горячо
из мути зыбкой
пугливо встанет на крыло
тоска и сгинет
когда на мир смотреть светло
он не покинет
простых решений принесёт
надёжный короб
развеет пылью ящик тот
что от Пандоры.

"Ждите моего приползновения",
написала Смерть в своём блоге
и ушла на пенсию.

Перенаселение было против.
Армагеддон заржался вусмерть.
Апокалипсис вообще решил не вмешиваться...

Сидел старик, синица билась
В его слабеющей руке...
И думал он, — "Скажи на милость,
Из нас хозяин кто слуге?
И кто слуга на самом деле:
Ты — жизнь сподручная моя,
(Что так держал я в "чёрном теле")?
Вдруг я? На самом деле я?!"

Синица вырвалась из жмени.
Взглянула старику в глаза,
В которых стыли ветра тени
И в соль поблекла бирюза.
Вдруг что-то пискнула пичужье,
Полёт высокий возомнив, -
В руке так и не знать бы стуж ей,
Но и не видеть с неба нив...

И полетела, по-ле-те-ла-а
Куда-то выше журавля.
И ветер маленькое тело
Нёс на руках своих, шаля.
Её стремление к высотам,
Как шарф, окутывала синь...
И... с улицей мельчали что-то
Старик, и… хлебный магазин.

Девочка Маша была мечтательницей и фантазёркой. И было ей всего 8 лет. Кто в её годы не мечтал и не фантазировал?
Вот как-то, играя во дворе своей хрущёвки-трёхэтажки, нашла Маша странную пластмассовую коробочку. Такая плоская коробочка, ничем особым не приметная и банального чёрного цвета. Только выступы на её боках были странными, что очень завораживало и давало повод фантазировать без преград. Скорее всего, это была часть какого-то более крупного объекта из пластмассы. Да какая Маше разница, что это на самом деле! Для неё это было сокровищем. Почти Миелофоном! Кто помнит советский фильм для детей "Гостья из будущего"? Вот-вот. И самое важное, что коробочка та открывалась и закрывалась. Подумаешь, выступы сверху!
Помчалась Маша с находкой домой. Отмыла коробочку от насохшей грязи. Подумала-подумала и решила написать письмо в будущее. Благо, никто помешать сосредоточится не мог - родители на работе, сестрёнка в детском саду. Пиши себе - не хочу. И получилось у неё примерно следующее...
"Здравствуйте, уважаемые и дорогие люди из будущего! Я Маша. Мне 8 лет. Учусь во втором классе средней школы имени В.И.Ленина. Дедушка Ленин - это тот дедушка, который подарил нам Советский Союз. В Советском Союзе жить очень хорошо. Все люди добрые и честные. Нас учат и лечат бесплатно. У нас есть квартиры и все родители ходят на работу. Там они получают зарплату каждый месяц. А ещё в школе у нас есть октябрята, пионеры и комсомольцы. Они тоже очень честные и добрые. Они уважают старших и помогают строить коммунизм. Поэтому собирают макулатуру и металлолом. И я тоже им всегда помогаю потому, что тоже скоро стану октябрёнком. Это очень почётно.
Наверное у вас давно уже коммунизм? Ведь дедушка Ленин и его друзья обещали, что скоро на всей планете наступит коммунизм. Это когда все люди станут ещё лучше и добрее. А ещё, совсем исчезнут преступность и война. И все люди на земле станут дружить и любить друг друга. Хорошо, что у вас это всё уже есть. За это я вас люблю заранее и всех крепко обнимаю. И для меня вы ещё больше уважаемые и дорогие. Ваша Маша из 1973 года 20-го века, ученица второго класса."
Девочка Маша запечатала письмецо в почтовый конвертик, не заботясь проверить грамматические ошибки в тексте. А они там, конечно же, были. Но разве это главное? Конверт она сложила в несколько раз. И умница! - даже упаковала его в полиэтиленовый пакетик, чтобы предохранить от сырости. Не знала тогда Маша, что полиэтилен быстро разлагается. Драгоценное письмо она утрамбовала в волшебную коробочку и плотно её закрыла. Вышла Машенька во двор и, оглянувшись, не видит ли кто, закопала коробочку сбоку дома.
И не важно, что сама Маша на долгие годы забыла об этом письме. Главное, что она сразу была уверена, что письмо обязательно дойдёт до адресата. И если ты, уважаемый и дорогой читатель, прочитал его, то ведь дошло! И поэтому я тоже тебя заранее ещё больше уважаю и люблю. И крепко обнимаю! Всем Мира, Добра и Любви!

По крупице из россыпи будничной
Соберу малых радостей свет
И в растворе из солнечных лучиков
Замешу. Почему бы и нет?!

Налеплю разноцветных кирпичиков
И построю уютнейший дом.
Не заблещет он внешним величием,
Но тепло и светло будет в нем.

Облицую снаружи -
Конечно же! -
Летом,
Осенью,
Дивной Весной...
А с фасада и
Зимушкой снежною.
Год за годом,
СтенУ за стеной.

А потом все, что сердцу так дорого,
Расстелю и развешу кругом.
Посмотрите же, как это здорово!
Как прекрасен мой Солнечный дом!

В небе разлилась дорога,
как из кринки молоко.
Подожди меня немного -
мне до неба далеко.

Мне пройти б земными стьгами
и прорваться сквозь ады.
Вот тогда встречай с цветами
в свете вечной пустоты.

Может там совсем не пусто
и найдется мне приют?
И в лачугу кто-то пустит,
где о вечности поют?

Где все скромно, но уютно,-
сразу стану близкой всем.
Ведь любить совсем не трудно,
там, где нет земных проблем.

Подожди меня немного,
мой желанный Млечный путь.
Доберусь к тебе высоко,
чтоб на звездах отдохнуть.
___________
стьга - на древнерусском дорога, отсюда ''не видно ни зги'', ''стёжки-дорожки''.

Свой кукольный домик я строила долго.
Вещей дорогих накупила вагон.
Но в зримой уютности не было толку:
Он даже не кукольный - карточный он.

От гроз и туманов, ветров и морозов
Раскис и распался, впечатался в грязь.
Наверное строила криво да косо...
Начну-ка с нуля, всем святым помолясь.

Ночь - блудница...
Мне не спится...
В небе полная луна...
Мне бы допьяна напиться.
Нагуляться бы сполна.
Завязать бы сердце натуго,
Чтоб не било и не жгло,
И забыться долго-надолго
Невезению на зло.
Убежать бы в чисто во поле,
Запетлять свои следы,
И с себя, как листья с тополя,
Скинуть все до наготы,
Окунуться в зелень-травушку,
Окропиться бы росой -
Смыть горючую отравушку,
Что не выпала слезой.
Зашуметь бы темной рощею
Над упавшею звездой,
Иль травиночкою тощею
Молча сгинуть под косой.
В дикой одури волчицею
Завывать в лицо Луне,
Иль в ночи зловещей птицею
Глухо ухать на сосне.
Иль крестом могильным, высохшим,
Стать на выжженной скале,-
Чтоб ушедшим и невышедшим
Охранять покой во мгле.
Мне не выплакать не выстрадать
То, что в сердце через край.
Заморочила нечистая,
Хоть ложись да помирай.
Смотрит мне в глаза бессонные
Сквозь отдушину окна
Ночь -
Блудница беспризорная,-
Безприютна и...
Без дна...

Как ты ненавистен мне,ящик почтовый,
беззубо ощеривший пасть,
нутро ледяное,
как душу пустую открывший.
И нечем согреться,
и нечему в руки упасть.
Чего ожидать от забвенья
в пространстве застывшем?

Пустое железо,
прости за ненужную злость.
Ты в том не виновно,
что вечно бесцельно пребудешь.
Быть может,случайно
бумажный заявится гость,-
я стану добрее,
а ты улыбаться полюбишь...

День.
Открываю шкатулку заветную, -
Сколько в ней хлама от прожитых лет! -
Пропасть!
Кричу, - "Детка, деточка, где ты?!" -
Всхлипнуло эхо, а отзыва нет.

Где босоногого детства беспечность?
Юных любовей весененность где?
Щупальца памяти шарят далече,
Тщетно пальпируя в "прошлой воде".

Ночь.
Утекают обыденным руслом
Радость и горесть прошедшего дня.
Пусть!
Там - в шкатулке заветной - не пусто.
Кто-то откроет и... вспомнит меня.

Вспомнит прекрасное, доброе, вечное...
Что-то ведь было такое во мне?
Эхо под ворохом ран незалеченных
Счастьем откликнется в бездне...
На дне.

Курлычет нам небо.
Прощально.
Натужно.
Не надо печали.
Прощаний не нужно.
Мы все возвратимы
С весенней травой.
Повторны приливы.
Пульсивен прибой.
Зима тоже та́ла.
Стыл анабиоз.
Есть доля начала
В солености слёз.
Есть в капле дождя
Возрожденье и смерть.
И вечность.
Хотя...
Еще как посмотреть.

Одно мое слово и - искры из глаз,
Волна возмущенья и гнев напоказ.
А что я сказала? Да так...ерунда...
Но крик твой гнетёт... и обида-беда.

Конечно ты, дочка, сильнее меня.
Не жалко ль на мелочи тратить огня?
Страдаю...
Прощаю...
Люблю...
А пока
Не знаю...сказать ли...
Что жизнь коротка?

(по картине Роба Гонсалвеса под названием «Акробатическая инженерия»)

Он строит мост куда-то в небеса.
Материал - людские телеса.
Цирк не уехал. Клоун отошёл.
За пух земли накрыт небесный стол.
Кому билетик? Есть ангажемент!
Не упустите сладостный момент!
Мост бесконечен. В цирке не аншлаг.
Но тут на бис в неведомое шаг.

Крикливая моя душа
Молчком присела на крылечке,
А я лежала чуть дыша
На старой трескотливой печке.

Да вот бы встать... И проводить...
Но будто смерзлись руки-ноги.
Душа, не смей меня судить,
Что не готова я к дороге.

Всё паршивится погода.
Всё нелётны небеса.
И влюбляться неохота -
Не цветёт души лоза...

Знать, не будет винограда
Слёз от счастья и потерь...
Кара это, иль награда?
Как пустыней жить теперь?

Не уйти змеёй гремучей
Мне от Хроноса копыт.
Где же солнца мнимый лучик,
Что в душе ещё болит?

Мой телефон молчит вторые сутки.
Я в одиночестве страдаю без звонков.
И аферисты прекратили резко "шутки",
И лучший друг пропал, исчез - и был таков...

Уже на грани яростных истерик, -
Всем закачу скандал - подругам и врагам.
- Имейте совесть! Я ж не просто неврастеник!
Ещё и матом жару точно всем поддам...

Ведь от расстройства маюсь по квартире -
Туда-сюда по закоулкам и углам.
Дела стоят. Нет ничего важнее в мире
Рингтон услышать и счастливей стать на грамм...

Но смарт молчит, издёвочно-нарочно
Отсасывая силы из души.
- Эх! Вот найду, швырну тебя об стенку точно!
Найдись, родимый! Где ты, милый, подскажи...

Ну вот! Нашёлся! Ах ты, солнышко! Проказник!
Аккумулятор разрядился? Заряжу.
Чтоб для себя порой такой устроить праздник,
Теряйте гаджеты свои для куражу.

Пировать так пировать,
Тазики с салатом!
Ананасы, твою мать,
Стоят как гранаты...

Да не те, что мы едим,
А с военных действий.
Ну возьму хотя б один -
Праздник интересней.

Ёлки нет, так не беда, -
Наряжаю веник.
Ах, какая красота, -
Классика по фене!

Наварганю холодца
Я из сухофруктов, -
Ах какая молодца, -
Дёшево и круто!

Напеку оладушков
Из остатков каши, -
По зу... протезам бабушкам
Объеденье наше!

Горячительного нет?
Нам не по карману?
И не надо тыщу лет -
Чай налью в стаканы.

Тихо с мамой посидим
Перед новым годом -
Настроенье-пилигрим
Сделает погоду!

До полуночи уснём, -
Новый год "не Яшка".
И гори оно огнём...
Главное, что мы вдвоём.
Всё-равно придёт конём
Этот год-милашка!

(стихи на картинку: крокодилы)

Крокодил - он не дебил, а
очень даже мудрый зверь.
Поезжай в верховье Нила,
искупнись и сам проверь.

Перед самым окном на акации крымской,
Ствол обвив, много лет милый Кампсис живёт.
Своевременно пышно, к стеклу очень близко,
Не стесняясь алеть, во все соки цветёт.

А внутри, на окне, по хозяйской затее
Воцарилась Герань, - всё глядит за окно.
Как по осени Кампсис листами желтеет,
Начинает цвести вдохновенно-краснО.

Может, дразнят друг друга? Жалеют? А может,
Посылают в поддержку любовный сигнал?
И никто не стремится, стекло уничтожив,
Пересечь этот хрупкий заветный портал.

Так и будут венчать круговерть эстафеты,-
Тот под солнцем, а эта в домашнем тепле.
Вот бы людям понять философию эту -
Процветать, не губя остальных на Земле.

*из цикла "Полезные сказки"
(расширяем кругозор и лексикон)

Паучок-кругопряд под защитой великого дуба
Паутинку свою растянул между мощных ветвей.
Так до осени жил он безбедно, уютно и любо.
Но пришёл своевременно в рощу октябрь-листвобрей.

Напустил он ветра, до последнего собраны листья
С разновидных деревьев и всех разномастных кустов.
Паучок задремал, не заметив, как с ветренным свистом
Паутинку сорвало в просторы небесных пустот.

Полетел он высОко-высОко в своей паутинке, -
Никогда и не думал, что может так резво летать.
Огляделся спросонья и понял, что всем для разминки
Можно, нужно и очень полезно о чём-то мечтать.

Не грустите, друзья, - залетел он за дальние дали,
Половину планеты увидел с небесных высот.
Лицезрел те края, где мы с вами ещё не бывали,
Где сезоны погоды случаются наоборот.

Так парил паучок. Подсмотрел, где кончается осень,
Лето видел чужое, в чужую вернулся весну.
Пусть там нет ни дубов, ни привычных с рождения сосен,
Но зато разглядел он деревьев других новизну.

Там и ветер утих, что согнал его с милого дуба.
Паутинка осела в ветвях между тёплой листвы.
Паучку снова стало надёжно, уютно и любо.
По нему до весны заскучаю, ребята. А вы?

Ведь когда у нас будет зима, там, конечно же, лето.
А когда ручейки зазвенят, там и осень придёт.
И подуют ветра, и по небу с горячим приветом
К нам вернётся обратно в своей паутинке пилот.

Ну а что про мечты? Ведь мечтам тоже снятся мечтания.
Всем им хочется сбыться. Мечтайте, мечтайте, друзья!
Ведь хорошим мечтам никогда не грозят наказания.
Вместе с вами, позвольте, теперь помечтаю и я.

Глухонемотный блеск
Нетающих снегов
Вдруг разрывает треск
Разрушенных оков...

Что за смельчак посмел,
Не убоясь лавин,
Нарушить пустотел
Нетронутых вершин?

То зазвенел родник
Горячих слов любви,-
И вздыбился ледник
От тоненькой струи...

И ожил дикий край
Непостижимых скал...
И сброшен горностай
Холодных покрывал!

Где хоть на миг возник,-
Средь неприступных льдов,-
Живительный родник,
Там царствует любовь.

Потянуло по раструбам улиц
Беспокойное спокойствие ночи.
Начал воздух о чём-то гугулить
Тёмной птицей, что и слышно не очень.

То ли в завтра зовёт, то ли плачет,
То ли бульканьем пугает прохожих,
Кто в ночи затерялся, как пальчик...
Ну, как перст, - тут уж кому как дороже.

Как привычнее, слаще, страшнее
В одиночестве шастать в одиночку,
Предыдущие сбросив трофеи
В пропасть прошлого. И ладно. И точка.

Ветерок преддождевой сер и волгл.
Грустным небом придавило дома.
Приноси скорей свой шёлковый долг -
Пусть падёт в пески воды бахрома.

Пусть подольше зеленеет земля
Деревами и пустынной травой, -
Безосадковой зимой отболя,
Скоро снова обернёт в сухостой.

Нагоняй грозу, хмурной ветерок.
И прохлады майской лей - не жалей.
Натанцуй нам степ и бешеный рок,
Напои весной, беспечный диджей!

Отцвела турецкая гвоздика.
Оторвав коробочку семян,
Не ждала такого биопика, -
Из неё посыпалась семья!

На ладонь с семянками упали:
Крупный белопузый паучок;
Таракашка с крылышками; далее,
Два малюськи-паучка ещё;

Гусеничка и коровка божья,
Куча мелких блошек, даже клоп!
Прыснули с ладони. Это что же...
Мало надо, поместиться чтоб?!

Почему же людям не живётся
На огромном шаре на земном
Так же дружно? Кто-то с кем-то бьётся,
Воспевая только свой геном.

Значит, эти мелкие тварюшки
Помудрее "сапинсов" иных!
Не плетут, не чинят заварушки,
Существуя в мире без войны.

Шар светящийся
с неба падает
прямо в душу мне
жарким солнышком.
И дожди-дожди
водопадами
орошают вне,
да по зёрнышку.
Так хотелось бы
не кончалось чтоб...
что отколото,
всё проплачено.
И в конце тропы
не упасть в сугроб.
Если проводы,
То не плачами.

Печать застыла на лице
Разлуки, скорби и печали...
Как было хорошо в начале,
Как неприемлемо в конце.

Кто утвердил нам путь в далёко,
Где миг мы вместе, годы врозь?
Неужто свыше повелось
Играть с любовью так жестоко?

Кто тот, кому не в радость жизнь,
Где двуединство выполнимо?
Так вот же - есть! Но снова мимо.
И все сочувствуют: - Держись!

В Сансары колесо вступаем,
Как белки в бесконечный бег, -
Как ни старайся, человек,
Фортуна всё же не слепая.

Ведь только в сказках есть клише -
В единый день покинуть Землю.
Судьба безжалостно разъемлет,
Чьи души "на карандаше".

Опять родясь в безумном мире
Разъединённых половин,
Средь женщин чуждых и мужчин,
С судьбой мы боремся в турнире

За ту священную любовь,
Что где-то близко, где-то рядом...
А коль нашлась, то верить надо,
Что будет счастье наизновь.

"Жизнь прожить - не поле перейти"
(тавтограмма о возрасте и вселенском одиночестве поэта)
______________

Пойду, посмотрю, почему перепёлки примолкли.
Пройдусь по полям, проводить паутинок полёт.
Послушаю песнь поднебесья прощаньем проволглым, -
Подарит перо предпоследний пернатый пилот.

Поймаю, припрячу перо под печалью подушки.
Последний - пусть пёрышко примет попозже, потом...
Потом, - предвесенней порой, - полевой потаскушкой
Протяжливо плача, посмертно притихну пластом.

Покроется порослью прах. Посмеётся подснежник.
Пшеницей поля поплывут. Перезреют плоды.
Парсеки презрев, полетит пустозвон-пересмешник*,
По пыльным планетам полей прославляя пласты.
__________
*пересмешник - птичка.