Произведения без рубрики

Где ты, долгожданная весна?
Ведь обещала нам, что будешь ранней.
Но до сих пор всë нет и нет тепла.
Мы о весне и о тепле мечтаем.

Мы знаем, ты в пути, идëшь с теплом.
Согреется земля, уйдут от нас морозы,
И первенец-подснежник расцветëт.
Уже нам не страшны февральские угрозы.

Пригреет солнышко, растопит снег и лëд.
Прощаясь с нами, сосульки пустят слëзы.
Под этот звон торжественно весна войдёт,
И март запахнет свежею мимозой.

А может мы просто не очень смелые
Мечты отгоняем, как мух, в никуда
Ну под подушкой сначала погреем их
А потом понуро приветствуем серость утра
Чем дальше тем больше неверья уныние,
А вот и черта - а пошлоб оно всё
Но недоваренному крабу ещё можно сделать больно
И снова мечты, чтоб все это прошло
За ними другие
Должно же быть лучше
Ну хоть искусственно это начать
Подушка, холодное серое утро
Вставай душевный калека
Жизнь приветствует тебя опять...

Мы научились выживать -
И, в общем-то, удачно:
Не падать и не выбывать -
И мыслить так прозрачно...

Мы научились говорить,
Чтоб о простом - сложнее:
Такому трудно научить -
Но мы смогли, сумели...

Мы научились в корень зреть -
И суть увидеть сразу:
Нам стыдно было не уметь -
Ни раза, ни полраза...

Не научились мы любить -
Учителя хоть были...
И не казаться, все ж, а быть -
Нам это хоть внушили...

Нас научили выживать,
И говорить, и мыслить...
И вдохновляться... И читать...
И жизнь свою осмыслить...

Всё ненавязчиво, легко -
Нам в головы вложили...
Понапихали в них всего -
Чтоб не казались - жили...

Молоко сгущёное, белая волна,
Пеной кипячёная, чуть солёная,
Стелется до берега, не касается,
Горизонт до неба размывается.

И трещат цикады не переставая,
Вторя звуку ветра, сна не зная.
Гладит нежно кожу подсознание,
Исполняя трепетно все желания.

Солнца луч кусается, обжигая,
Что случится завтра, не узнаем.
Просто наполняются мысли светом,
В тишине находим мы все ответы.

Даже если будут размыты сны,
Память нам проявит из полутьмы
Все воспоминания летней неги,
И начнётся новая жизнь в разбеге.

☀️

​Я удалил черновики
Размашисто и смело,
Они хранили тупики,
В них слишком всё кипело.

Там каждый выверенный слог
Был каторгой и плетью,
Теперь же в мыслях лишь песок,
Пролившийся вдруг медью.

Остынет глянцевый металл,
Сковав мои порывы,
Я слишком долго ждал и звал,
Срываясь в нарративы.

​И не воскреснет ни одна
Исчезнувшая строчка.
В стакане – горечь, вместо дна –
Разросшаяся точка.

Я хочу прозрачности,
Ты несёшь туман.
Вместо однозначности –
Для души капкан.

​Я взываю к совести,
К немоте ты стен.
В нашей общей повести
Кульминаций тлен.

​Я ищу решения,
Твой теряя след.
Вместо откровения
Выключенный свет.

​Я взываю к нежности,
А в ответ металл.
В бездне безутешности
Я уже бывал.

​Я храню мгновения,
Ты стираешь в прах.
В акте отречения
Поселился страх.

​Я прошу лишь честности,
Ты плетёшь вуаль,
В этой неизвестности
Кончится февраль.

Мягкой поступью,
Словно царица,
Шагаешь по жизни,
Словно яркая птица.

Если мужчину
Вдруг ты захотела,
То забираешь
И душу ,и тело.

Вокруг себя ты
Мир вращаешь,
Слабых людей
Ты по-царски прощаешь.

Харизмой своей
Всех вокруг
удивляешь .
И часто жестокой
Ты к людям бываешь.

Поклонники головы
Низко склоняют.
Поступками смелыми
Всех поражают.

Мечты и желанья
Твои исполняют.
И быть лишь с тобой
Они дико желают.

Но тебе не нужны
Их вниманье, подарки .
Ведь отдано сердце
Строптивой бунтарки.

Тому ,кто всегда
Был к ней безразличен.
В своём поведении
Слишком приличен.

Ночами холодными
Грезишь о нём.
Горит твоё сердце
Ярким огнём .

Но такова ирония судьбы
Что те ,кто нужен нам ,
Тем нежеланны мы.

Скоро грянет весна хороводом ручьёв,
Липкий снег измождённо под солнцем осядет,
Стайки вечно болтливых и худых воробьёв,
Пролетят над верхушками голого сада.

Я очнусь, как медведь, из берлоги уйду,
Прожигать свою жизнь и растрачивать время,
Сколько выбросил лет навсегда в пустоту,
Сколько лет мне осталось нести дальше бремя...

Или лучше навек раствориться в зиме?
Снова вишни цветеньем ранят бедное сердце,
Ты не тай, подожди - грязный мартовский снег,
Чтоб оставить покоя незакрытую дверцу.

Пусть за мудрость платил дорогою ценой,
Но нашёл свой приют, там, где время не властно,
Пятьдесят первый март засмеётся в окно,
С лиц землистых сорвав приросшие маски.

А пока есть ещё пара длинных недель,
Обманула чтоб ум иллюзия счастья,
Одинокий фонарь горит в темноте,
И рыдает душа, призывая ненастье.

Скоро сволочь-весна поцелует меня,
Черногубие рта скрыв зелёной помадой,
Я исчезну, как снег, тая день ото дня,
Зыбким стылым туманом над ветками сада.

Не грусти, не грусти,
Провожая меня на закате.
В снегопаде мечта
Среди солнечных дней - не беда.
Уходила, забыв,
Что вернуться уже невозможно,
Отрывая себя
От того, что принять не могла.
И конечно взойдёт
Над землёй это дивное солнце.
Остаётся всегда
Искра света, стремительный миг.
Что же стало с тобой,
Отчего ты так сильно устала?
Замечаю и взгляд,
Где сокрыта душевная боль.
Не теряй, не теряй
Никогда ту надежду и веру!
Не жалей, что ушли
Незаметно куда-то те дни!
Проскользнувшее время
Улыбку пришлёт, как награду.
Только ты, этот миг
Постарайся поймать не лету.

Может нынче я устал?
Снятся мне кошмарики,
Президентом будто стал,
Полиграф, что Шариков.

Я то что? Я - ничего,
Власть - она от Бога,
Голосую за него,
Лишь меня не трогай.

Только сообщу о том,
( это между нами),
Бегал раньше кобелём,
Он промеж домами.

То побои, то тычки,
Пёс к тому приучен,
Как же это, мужики?
Президент? Вот случай.

Так вчера с утра включил,
Спьяну телевизор,
Глядь, а в кресле он сидит,
Прямо в лучшем виде.

Да и учит жить, подлец,
Мол, от рук отбились,
Я отставил холодец,
Где мы очутились?

Полиграф же всё бубнит,
Папироску курит:
"Изведём котов, как гнид,
Жить, как в масле будем".

Докатились, вот дела!
Разве кот повинен?
Трамп в Гренландии хотел,
Извести пингвинов.

А на улице везде,
Сплошь его плакаты,
В фрак там Шариков одет,
Хоть слегка поддатый.

И гундосит в микрофон,
Кланяйтесь, мол, в ноги,
А не то дождётесь вон,
Подниму налоги.

Ах ты сволочь! Ах ты мразь!
Раньше жрал из бака,
Да любил помои красть,
В образе собаки.

А теперь вот президент,
Кто избрал дебила?
Не подъедешь к нему, нет,
На хромой кобыле.

Не подумайте чего,
Власть - она от Бога,
За неё душой всей, вот,
Лишь меня не трогай.

Я за власть хоть счас умру,
И проголосую,
Только что-то не пойму,
Хоть и претендую.

Может просто не дорос,
Знать, ума не будет,
Отчего приблудный пёс,
Воду баламутит?

Впрочем это просто сон,
Перебрал портвейна,
Власть мы любим испокон,
И благоговейно.

У пристани Гавра крикливые чайки,
Врезаются в волны с туманных небес,
Скажи, капитан, а ведь не случайно,
Морскую дорогу ты выбрал в судьбе?

Зачем же тоску залил крепким ромом?
Ты скор на расправу, не быть бы беде,
Пусть нет у тебя приюта и дома,
Но не утони в этой пьяной воде.

Сколь миль исходил, сколь видел ты в свете,
Сколь бит был нещадно жестокой судьбой?
И только солёный, пронзающий ветер,
На время дарил на сердце покой.

На правой руке наколоты маки,
А в памяти след тропических бурь,
И профиль печальный той юной малайки,
Когда ты в ночи покидал Сингапур.

Назавтра вновь в путь, до далёкой Ямайки,
Ну пей же отраву, раз невмоготу,
­У пристани Гавра крикливые чайки,
А взгляд твой тяжёлый глядит в пустоту.

И погашены пусть поминальные свечи,
Морок тёмных времён порождает людей,
Путь которых тернист и всегда скоротечен,
Из-за верности силе заветных идей.

Пятьдесят человек, пятьдесят острых сабель,
Против тысяч врагов, за поруганный край,
А на землю текут крови жертвенной капли,
Ты держись атаман, только не умирай.

На востоке - Советы, за рекою - поляки,
Делят землю чужую со слюною у рта,
Так дадим же отпор шелудивым собакам,
В бой неравный, по коням, вперёд, беднота!

Пятьдесят разных судеб, пятьдесят ополченцев,
Против войск регулярных, но без страха в душе,
Отомстит пусть металл за разбитое сердце,
На котором судьба начертала мишень.

Кто свободу избрал - смертью будет отмечен,
Ненавистно ярмо, любит волю народ,
И погашены пусть поминальные свечи,
У достойных потомков память вечно живёт.

Лукаш Семенюк (1880—1921) — повстанческий атаман, один из активных повстанцев Беларуси времён Гражданской войны. В 1919 году белорусский атаман, Лукаш Семенюк, имея отряд в 50 сабель, создал свое государство, которое назвал мужицким. Построено оно было на основе идей анархизма. Сражался сначала с немецкими оккупационными войсками, а затем с большевиками. Освободил от "красных" две волости Борисовского уезда, погиб во время Слуцкого антибольшевистского восстания.

За минуту до вечности -тишина.
Мир разглядит незрячий и зашепчет немой.
Небо накинет парадный костюм голубой
Из натурального, душу влекущего, льна.
За минуту до вечности - чистота.
Тают снежинки на сердце, прозрачно струясь,
Тонет обычная смертная, время вкусившая, грязь.
Ей невдомёк, что она - только лишь суета.
За минуту до вечности - нагота.
Голые мысли бесстыдно впиваются в кровь.
Всё, что было до этой минуты, теперь ерунда.
Тянет изящные руки к нам вечность - любовь…

2025 г.

Я родилась в апрельский теплый день
Когда все в жизни возраждалось
И лист, и свет, и первоцвет
Деревья как невесты белыми стояли
И солнце ласково светило
И мама счастлива была
С дурманом сладким воздух тот, вдыхая
А папа гордо дочку нес,
В прекрасный мир ей двери открывая
С тех пор люблю природы пробужденье
Весна, весна - мечта моя
Моё ты вдохновенье
И лишь весной я счастлива была
И лишь весной уходит боль
И лишь весной приходят чудные мгновенья!

Более четверти века
Двадцатого-уже позади.
В деревнях не только библиотека
Радиоприёмник на комоде стоит.

Удовольствие это-святое.
При коммунизме атеизм процветает.
Радио вместо иконы-
Диктор важное оповещает.

Морозный зимний день
Сугробы выше колен.
Семья сейчас "кто-где".
В колхозе всегда много дел.

Девчушка в доме тёплом-одна
Для домашних дел она ещё мала.
Ей всего то 7 лет
Но хозяйничает она весь день.

Прибралась и коврики стряхнула
Пыль протёрла и на радио тоже!!!
Печку русскую затопила
И приготовила ужин.

А к вечеру большая семья
К столу обеденному собралась.
И радио слушать уже пора
А у отца паника началась.

Крутит, вертит
А приёмник молчит.
И он уже звереет
По столу стучит и кричит.

Девчушка глазки опустила
Но уже всё стало ясно.
Она скукожилась и личико закрыла
Оправдываться было поздно.

Как котёночка
Отец её схватил
За ситцевую рубашоночку
И в сугроб огромный выбросил.

Нет, дочь обиды не держала
Отец же всё равно её любил.
А радио почему молчало?
Да просто председатель на время отключил.

***
Синица, птичка-невеличка,
Лимонно-синей рукавицей
Уже в гостях. Морозный день
Сидеть на ветке ей не лень
Милашка стойко ожидала,
Когда подвесят в сумке сало.
Не прочь лазоревая птица
Людскою пищей поживиться.
Плутовка ловко подлетит
У пташки зверский аппетит
Клюёт украдкой угощение -
От голода зимой спасение
И в лицезрении синичьего греха
Оттает сердце ото льда.

2026 г.

Тяжёлой поступью шагая ,
С войны возвращался солдат.
В бою был тяжко ранен,
Но выжил.
И этому был очень рад .
Ведь больше он
Не будет воевать.
А там друзья остались умирать. Уж сколько их, плечом к плечу,
В сырых окопах,
Погибло в пламенном бою, Защищая Родину свою .
И многие вернулись
В цинковых гробах.
А кто-то там остался,
На полях.
Но в памяти людей они герои ,
Которые пошли,
Не дрогнув, строем.
Врага ломая и круша.
И ранено не тело,
А душа .
За жён и матерей сражаясь ,
В огне и копоти
От пыли задыхаясь.
Но никогда
Перед агрессором
Наши люди не согнутся,
Известно всему миру ведь,
Что русские не сдаются.

Мой сын — моя отрада.

Родная, подари мне ещё пару таких сыновей

И больше в жизни ничего мне не надо.

Ты помнишь, как крылья мои прорезались,
ломали мне рёбра и капала кровь.
Ты помнишь, что мы ничего не боялись,
и верили, что нам поможет любовь.

Мы верили в нас и синее небо,
мечтали найти сотни разных миров.
Без доказательств, на ощупь и слепо,
искали ответы у призрачных снов.

Мы верили в дождь и ветер конечно,
в стихию пожара, воды и огня.
Мы жили вчегда открыто, беспечно,
друг друга не зная, друг друга любя.


*****

Молчаливый пёс не скажет правды,
Не даст ответа никому;
Есть чувства искренной прохлады —
Они присвоены ему.
Безличный пёс не ищет пару,
Хозяин в счастье не войдёт,
И только истинная тайна
Зверька со временем убьёт.