Произведения без рубрики

Вот жизнь твоя , узенькая полоска

Слева –вечность страданий, справа –счастья призрак

Мысли вязнут и вьются с кайфом сдвинутых

Ты свободен? Остаются одни лишь вопросы



Ты идёшь по полоске, как будто бы жив

А в груди окаянная горечь гречишного мёда

Перемешана с вкусом запретного плода

Кровь по венам остынет и снова бежит



Репетиция жизни. А может лишь сон?

Не узрят твои очи ни страх ни вражду

Твои помыслы тщетны, передай их огню

Ты не бог и не демон. Человеческий клон



Ты не знаешь того, кто сидит у тебя внутри

Он хитер, может жалостлив, только живуч

Не познаешь его, не запрёшь на замок и ключ

Ты узнаешь себя по дороге печальных смотрин



Это только твоя лишь тропа, это только твоя полоска

У рассерженных масок много лиц и хитрых личин

Только жизненный путь изменяет личины черты

Их исправить не так будет просто



Посмотри на меня, поскольку изменишься ты

И прольётся любовь на душу потоком святым

Твои слёзы выстрелят, не холостым

Так, что снова огонь запылает пожаром внутри

Первый шаг даётся нелегко и трудно

Волшебство дозреет ближе к ночи

Загрустила королева междометий, междустрочный

Камушки годочков превратились в груды



Стать белее снега и белее мела?

Сны твои запахли горькой мятой

На просторах простыни измятой

Раскидалась молодость Омелой



Сказка кончилась. Старость не излечит

В гробе покаянном страшно притворяться

Истончилась кожа белых пальцев

Тает жизнь,как восковые свечи



Первый шаг к седой зиме тоскливой

Он казался бредом и неправдой

Старость неизбежна и банальна

Королеве больше не бывать красивой

Осознавать– не будет лучше, чем сейчас

Да, так, что хочется надеть повязку и очки

Закрыть глаза, не видя пламени свечи

Танцующих теней, завитых в дикий вальс



Настройки ставлены в упор, на максимум

Нервозность, сучность и духовность то -же

Они срослись с тобой, сроднилась с кожей

Не разорвать медовыми и яблочными Спасами



Уйди, колючий гость, пора прогнать взашей

Привет, мой душегуб, молва совсем не врёт

Ну, заходи скорей, переступи порог

Ведь ты пришёл убить, давай уж, поскорей!



Ко мне ходил твой дед в младенчестве моём

Привет, мой страх! Ты прав. Со мною – по судьбе

Иду, как на расстрел, как на допрос к судье

А ты торчишь в груди отравленным копьём



Объелась белены и выпила абсент

Мой страх живёт со мной, запрятанный внутри

Душа моя болит, вся в лоскуты, смотри!

И воет по ночам с тобой, мой страх концерт!

Когда уйду, я стану птицею

С большими, сильными из боли крыльями

И плача , полечу над позабытыми могилами

Я не журавль и даже не синица



Не стану размышлять о боге и о вечности

Мои дороги ветрены , до странности

Захохочу над дивной и перистой данностью

Ведь я лечу к тебе по бесконечности



И вспомню жизнь свою унылую

С её скользящими ступенями, перилами

Суди те же , насмешники меня мерилами

Лелейте жизнь свою безликую



И разноцветное моё сознание

Взлетит на небо, как пророчество

Плюя на смерть и одиночество

Я рада хладнокровным их касаниям



А я уйду к тебе, моя Идиллия

Душа моя. Хоть в ад, хоть в рай

Моя любовь. Мой непокорный самурай

С такими же сапфировым крыльями

Зачем-то отражаются в воде
Размытые штрихи небесной дали,
И в этой безмятежной пустоте
Растаяли последние печали.

​Чуть зыблется прибрежная трава,
Склонившись над зеркальною рекою,
И кружится хмельная голова,
Наполненная миром и покоем.

Раскинул вечер призрачную тень,
Стирая грани лёгкою волною,
Где угасает этот долгий день,
Меня оставив лишь самим с собою.

​Я шёл сюда, чтоб тишину испить,
Глядя на высь, упавшую в теченье,
И заново по-прежнему любить
Минут коротких тёплое свеченье.

Вечер ложится мне грузно на плечи,
Город затих в бесконечном «вчера»,
Гаснут огни, прекращаются речи,
И не спасает ни чай, ни жара.

​Я так устал быть скалой и опорой,
Слушать гудки и куда-то спешить.
Жизнь превращается разом в повторы,
В тонкую, в пальцах зажатую нить.

Хочется просто застыть мне в моменте,
Выключить свет и не помнить имён,
Место найти на другом континенте,
Выйти из круга, где я заточён.

Мир ведь не рухнет от лишней минуты,
​Пусть подождут и слова, и дела,
Сбросить бы эти холодные путы,
Тяжесть с души наконец-то б сползла.

Не бойся завтра, не страшись вчера,
Доверься Богу, Он с тобой всегда.
Он знает путь, Он видит всё насквозь,
И воля Божия на всё, что б ни стряслось.

Он даст тебе и силы, и покой,
Когда бушует шторм над головой.
В Его руках вся наша жизнь, поверь,
Открой Ему в своё ты сердце дверь.

И будет мир в душе твоей царить,
А вера будет чудеса творить.
Он не оставит и не бросит, не предаст,
Ты верь в Него, и по заслугам Он тебе воздаст.

Есть люди, у которых нет эмоций,
Они живут без красок и тепла.
Их мир — лишь тень, без ярких впечатлений,
Там пустота, всё выжжено дотла.

Не знают смеха, горечи, восторга,
Лишь ровный пульс, как эхо тишины.
Их жизнь — безмолвная, холодная дорога,
В ней нет надежды, нежности, любви.

Мне жаль, что счастья души не познали,
Не знали слёз, что очищают взгляд.
Их мир — лишь серость, полная печали,
И люди там живут, как будто спят.

Когда смятенье ум затмить спешит,
И мысли путаются, словно в паутине,
Душа измученная стонет и дрожит,
В своей печальной, сумрачной рутине.

Беда — когда в тумане ум блуждает,
И нужный путь не может он найти.
Но хуже, если совесть засыпает,
И движется по ложному пути.

***
Я могу заедать, запивать свои раны,
Я могу уходить в интернет,
Я могу потеряться в общении,
Одиночества пряча след.
Могу больше смеяться и нравиться,
Угождая всем людям вокруг,
Только душу пустую, бескрайнюю
Утолить я никак не могу.

Я умею бежать и прятаться
От людей, от проблем, от Тебя,
Я зависима от обстоятельств,
Настроения и тепла.
Хрупкий мир, что я построила, —
Станет пеплом, не сдержит напор,
Починить его попытаюсь,
Тебе снова наперекор.

Я устала от этого цикла,
Поглощает меня пустой мир,
Но Ты тихо зовёшь и манишь,
Ты прощаешь ошибки мои.
И вот мысли мои затихают,
Я бегу и не знаю дорог,
Только знаю моё утешение
У Твоих, Господи, ног.

22.04 - телеграмм канал lookingtoocloselyy

Карета подана, милейший —
с именинами вас.
От души — пусть ваша душа
отдохнёт у нас.

Карета подана, милейший —
труповозка ждёт приказ.
Не тревожьтесь, всё прилично,
всё устроено для вас.

Ах, какие духи, Марк и Мария —
тонкий, странный аромат…
Это трупный запах или лилия?
Не придумал лучше даже ад.


Любовь по венам — и разбитый пол, ламинатный.
Мы с тобой — номинанты на собственные сердца.
Детка, ну как же ты не понимаешь —
я встать не могу.
Я тону.

И когда лето проснётся зеленью,
расплескавшись по жилам земли,
твоё чрево кем-то будет набито плотно,
толкая стенки изнутри.
И не важно, что ты не дышишь —
ты почувствуешь внутри что-то иное.

На вечеринках нам не нужно узнавать пол ребёнка —
тишина говорит за двоих.
Ты захочешь, чтоб пол ребенка был аборт —
хоть в чём-то мы с тобою совпадём.

Я хочу проспать под памятником
в русском беспутном поле,
где ветер считает шаги.
Мне и тебя не надо более —
что меня ждало иначе?
Пара курсов универа, пелёнки да гроб впереди маячат.

Пряник, плётка —
на турнике висит верёвка,
натянутая, как приговор.
Лебёдка тянет в небо медленно,
а ребёнок — по спирали вниз,
в безымянный коридор.
Это называется: ничто.

Весна кружится в бесконечном вальсе,
солнце гонит птицу ввысь,
луна — за ними следом,
как свидетель чужих жизней.

Поезд не заметит раздавленного человека —
он мчится, не зная лиц.
Табуретка — вниз, турник — сверху смотрит,
как суд без имён и дат.
И жаль — не сломается, чтоб не мучиться долго.

Мокрицами ползёт страх,
притворяясь мурашками по коже.
Он знает, где выход и где тупик.
Я волен был закончить раньше — и хотел того,
но, Боже, дай мне выжить хотя бы на этот миг.

Тело дрожит в брачном танце самца чёрной вдовы —
без права назад.
Я запутался в нём ещё до рождения.

И ты не поймёшь, что я передумал.
На турнике есть место для двоих — повиснешь рядом.
Ты хотела делить со мной воздух,
но вряд ли — бороться за него.

Стільки друзів
завилось
у душі
отозвалось

Привітали
так приємно
і взаємно

Смотрю на выцветший портрет:
Глаза суровы и спокойны.
Тебе здесь двадцать с лишним лет,
Ты верил в истину и войны.
В сорок втором, в Керченской мгле,
Где берег вскрыт косою минной,
Ты канул тенью по земле,
Исчезнув в бездне темно-синей.

Война разрезала семью,
Как сталь сечет живую ткань.
Ты затерялся в том бою,
Переступив незримо грань.
И дети в разные края
Ушли, не зная друг о друге, —
Два неокрепших ручейка
В немом и ледяном испуге.

Два русла дальних, чистых рек,
Они родства не отрицали —
Их просто разлучил тот век
Завесой плотной из печали.
Сквозь восемьдесят горьких лет
Догнал их голос из былого.
Но на закате сил уж нет,
Чтоб вымолвить родное слово.

Сначала младшая ушла,
За ней и старшая — в туманы.
Их кровь единство обрела,
Стирая прошлых лет изъяны.
Увидеться не довелось —
Сковала осень их движенья,
Но то, что в шторме разошлось,
Нашло исток соединенья.

Ты смотришь молча со стены,
Застыв в своей бессмертной доле.
Мы — тишина твоей войны,
Мы — эхо их невольной боли.
Пусть не коснулись две руки,
Но круг замкнулся, рок оспорив:
Срослись родства материки
Над бездной Керченских раздорий.

День народження у мене
Прилетів такий як треба

Сонечко і привітання
І приніс до Господа кохання

Ох і ладно все складається
Життя щасливим називається

Кругом мене діти милі
Ми усі тепер щасливі

Вже мені 76

А в душі я молода
Жаль спливли мої года

Дуже хочеться пожити
Ну що робити?
Закон такий
нам не змінити

По життю пливу тихенько як навчила мене ненька
Вибираю позитив
І минаю негатив
В позитиві веселіше
В негативі болі більше
Щастячко я полюбила
В ньому я щаслива мила
Про людей турбуюсь коли треба
І турбуюся також про себе

А возраст у меня сейчас уже такой,
Казаться не боюсь теперь
смешной!
А я боюсь, так вовсе и не начать!
Того, о чём привыкла лишь мечтать!

А возраст у меня сейчас уже такой,
Что я могу сегодня и не молчать,
Вопрос стоит сейчас совсем в другом,
А будет ли что дельное мне вам сказать?

Трудно на поступок храбро согласиться!
Нельзя всё просчитать, предугадать,
Гораздо легче так и не решиться,
Хоть кем-то в этой жизни нужным стать!

Нам завернуться легче в мягкий кокон.
Иль страусом, что голову воткнул в песок.
А надо иногда решать наскоком,
Чтобы прорезался трусливый голосок!

Вот только знать бы немного меру!
Да поскромнее быть, не вскачь!
Ведь мудрость, как гласит нам нервно:
«Заходи – не бойся, а уходи – не плачь!»

Я так устала от событий,
от бесконечных чьих-то драм,
от глупых споров и соитий
в сюжетах пошлых мелодрам.
И если вдруг меня попросят
назвать, что главное сейчас:
пусть мир куда-то черт уносит
подальше от усталых глаз!
Пусть там горит его звезда
или всё провалится во тьму, —
я посмотрю скорей туда,
где кот пригрелся в уголку.
Ведь в этом маленьком тепле
вся правда жизни на земле.

Оранжево-красное
Вылилось на горизонт.

Вид завораживающий и прекрасный,
Конец суетных морок.
Над тобой даже боги не властны,
Не пускаешь чуму на порог.

Улыбаешься виду ненастному,
День наконец-то смолк.
Не задержать оранжево-красное,
Да и какой в этом вовсе толк.

Вспышкой последней, и без огласки,
Потерялось за пылью веков.
Утратил мир последние краски,
Не слышно звон колоколов.

Я бы хотел, чтобы речь шла о солнце,
Но ядерный пепел устлал шар земной.
Не осталось воды в колодце,
Лишь один человеческий гной.

Не расцветут деревья уродцы,
После распада осталась лишь вонь.
Вместо смеха и груды эмоций,
По ветру радиационный фон.

Погубило оранжево-красное,
Стерло огнем горизонт.

У маленькой девочки
Под ребрами большое сердце.
На руке от порезов ленточки,
Попытки сгореть, но не согреться.

Полуночные слезы запеклись синяками,
От тоски ведь не отвертеться.
Замерзла, поникла, стучит зубами,
Не спешит потеплее одеться.

Пледом касаний её обниму,
Успокою, утешу словами.
Попротивься немного, глаза пожмурь,
Недоверье отбрось клочками.

Сплин не спугнуть, грусть неизбежна,
Как орбита для космонавта.
Вставай, улыбайся, пройдемся неспешно.
Ведь вдвоем всяко проще, правда?

А мои чувства разбиты ветром.
Иссохлись губы на твоем запястье.
И сколько бы не был предан,
По щекам разлито несчастье.

Тебя сложно запомнить хорошей,
Вместо лепестков сплошные шипы.
Ты сад, что давно заброшен.
А колючки вам чем не цветы?

Ты помнишь свои подарки?
Горькие шрамы. И я не забыл.
Старания все не насмарку,
Ни один из них не зажил.