Произведения без рубрики

Луны дрожащий свет на стёклах,
Туман, как лёгкая вуаль…
В душе — вопросов много, столько,
Что не вместит ночная даль.

Сижу так тихо, в полутьме,
Листочки писем старых глажу.
Былое — будто в полусне,
Вернуть хотелось бы, мечтаю…

Там, за окном, — берёз ряды,
Их ветви шепчут что‑то снова…
А в сердце — отзвук той беды,
Что стала тенью после слова.

О, если б можно было мне
Вернуть тот миг, тот взгляд, ту встречу,
Где счастье — не в пустой мечте,
В руке,протянутой навстречу.

Но ночь молчит, и свет бледнеет,
И утро робко в окна бьёт.
Я знаю: время не сумеет
Вернуть мне то- что вдруг уйдёт.

А за спиной — лишь пепел снов,
Обрывки фраз, холодный след.
Нет больше тех волшебных слов,
Что нам дарили счастья свет .

И сердце, скованное льдом,
Мне Шепчет: «ты не жди, не верь…»
Всё смыто временем, потом,
Откроет кто то эту дверь —

За нею — прошлого следы,
И тень-что тает без следа.
Я отпускаю. Уходи.
Но боль жива… Со мной всегда.

Нет рядом даже тени,
твоей былой любви.
Когда нам птицы пели,
светили звёзд огни.
Когда сияло солнце,
только для нас двоих.
Как жизнь лишь нам смеётся,
и как прекрасен миг.
Нет рядом даже тени,
твоей былой любви.
Как целовал колени,
читал свои стихи.
Всё в жизни быстротечно,
не станем о былом,
Жалеть....ведь так беспечно,
пусть это станет сном.


******

И дуют ветра в головах неустанно
И в каждой танцуют свои тараканы.
Чужое сознание кажется странным.
В нём масса смешных и нелепых изъянов.

Глупы и наивны чужие идеи.
Они бесполезны. Они не логичны.
Свои тараканы всегда здоровее,
А ветер приличнее, если свой личный.

Под собственной крышей родной и знакомой
Пространство наполнено светом и смыслом.
Чужое мышленье завалено ломом.
Темно в нём, и грязно, и дым коромыслом.

Ты ушёл — не прощальный взгляд,
Не рука, что дрожала в руке…
Только ветер, холодный, как ад,
Мне шепнул: «Навсегда вдалеке».

Я кричу — но не слышен крик,
Я зову — но ответа нет.
В этом мире, безмолвно-велик,
Твой исчез бесследный след.

Были звёзды — теперь лишь тьма,
Были песни — теперь лишь стон.
Ты — не тень, не мечта, не тьма,
Ты — разрыв, что во мне живёт.

О, как долго рассвет не идёт,
Как длинна эта ночь без тебя…
Сердце бьётся — а жизнь не поёт,
В нём лишь память, любовь, судьба.

Ты не здесь — но во мне, во мне,
В каждом вздохе, в тени, в слезе.
Я не плачу — живу в огне,
Где ты — свет, вся душа в воде…

Время раны не залечит, нет,
Но в закате, в утренней звезде —
Ты не умер — ты стал рассвет,
Сквозь года, сквозь метель, сквозь бред.

Память — мост через тёмный край,
Где ты — рядом. Где ты — мой рай.
Я дышу — ты живёшь во мне,
В тишине, в полутьме, в огне.

День и ночь — твой незримый взгляд,
Время — нить, а любовь — наряд.
Пусть разлука — как острый лёд,
Наша связь — сквозь века идёт.

Случилась на днях пропажа,
Не найду теперь днём с огнём.
Точно знаю это не кража,
Вновь брожу под холодным дождём.

Непременно надо вернуться,
В то место где потеряла.
Рискнуть и назад оглянуться,
Ведь там всё же дружбы начало.

Нездешность идеалов и стремлений…
Блестящий обруч кружится вдали.
Он золотится ценностью мгновений
И опадает тщетностью пути.

За вздохом – выдох, за светилом – полночь…
На водной глади стёртые следы.
По лугу сочному скользит, сияя, обруч
И исчезает в пенности воды.

И лунный стон горячечного взгляда,
Кроваво-красным (мертвенным потом)
Бывает чудится в ветвях ночного сада…
Манящим светом в обруче златом.

Чего мне ждать от пустоты и холода,
куда смотреть, когда везде темно.
Как оценить, что важно и что дорого,
и как понять, что стало всё равно.

Чего желать, когда совсем бессмысленно,
о чём просить святые небеса.
И относиться к жизни легкомысленно,
как будто бы их сотни, не одна.

Как распознать, пути, дороги верные,
как не рыдать в отчаянии потом.
Когда ошибки будут неприменные,
когда жалеть ты станешь о былом.

******

Не зная броду, не обращайся к врачам. Так, кажется, гласит народная мудрость, но, как и большинство народных мудростей, она имеет подводные камни. Вот, например, мои отношения с врачами. Они начались еще в глубоком детстве, когда меня, маленького и плюшевого, таскали по поликлиникам за всякие сопли и ветрянки. Тогда врачи казались мне существами из другой, более унылой реальности, где вместо мультиков — уколы, а вместо игрушек — градусники. Эти люди в белых халатах, с вечно усталыми глазами и руками, пахнущими чем-то непонятным, но тревожным, внушали мне трепет и легкую панику. Особенно запомнился один доктор, у которого вместо руки была какая-то механическая штука. Наверное, чтобы лучше прощупывать пульс. Или, может, чтобы шприцы вставлять? Детская фантазия, как известно, рисует самые мрачные картины.

Шли годы, детские болезни сменились подростковыми проблемами, а врачи — объектом скорее нервного юмора, чем страха. Помню, как мой друг, отвечая на вопрос «Что сделал бы, если бы выиграл миллион?», не задумываясь заявил: «Купил бы себе личного врача. Чтобы он жил со мной и только мной занимался». Мы тогда от души посмеялись, но в этой шутке, как водится, была доля истины. Цивилизованный человек XXI века, даже без миллионов, имеет полное право на качественное здоровье. Но откуда взяться качеству, если даже к стоматологу страшно идти? Эти бормашины, этот запах — как же он въедается в память! Кажется, даже после самой успешной пломбировки, этот запах преследует тебя еще несколько дней, напоминая о битве с кариесом, которую ты, будем честны, проиграл, пока не довелся профессионалам.

А история с моей бабушкой! Она была убежденной сторонницей «народной медицины». Зелья, отвары, травы — это было ее всё. Могла запросто заварить ромашку с медом и сказать: «Это от всего!» Правда, от чего именно «от всего», уточнять не спешила. Иногда это «от всего» срабатывало, но чаще всего мои родители, видя, как бабушкины снадобья превращают внука в подозрительно темно-зеленого героя, спешно вызывали «тех, в белых халатах». Помню, как-то бабушка решила лечить мой насморк луковым соком. Я, наивный, думал, что это какой-то особый, «бабушкин» сок. А оказалось — просто натертая луковица, залитая водой. По ощущениям — как будто тебе в нос влили ложку борща. И этот запах! Луковый «плен», который сопровождал меня неделю, сделал меня героем детских анекдотов.

Так вот, возвращаясь к мудрости: «Не зная броду, не обращайся к врачам». Это, наверное, относится к тем, кто пытается самолечением заниматься. Ведь если ты не знаешь, что такое «брод», ты можешь попасть в такую трясину, что никакая ромашка не поможет. А вот если ты знаешь, что тебе плохо, но не знаешь, что делать, — тут уж, господа, врачи, как ни крути, лучшие проводники. Главное — найти своего. Того, кто не будет смотреть на тебя как на ходячий набор диагнозов, а как на человека, которому действительно нужна помощь. Хотя, честно говоря, иногда и лучшие врачи похожи на тех самых «существ из другой реальности», но, как ни посмотри, без них нам никак.

Выболела радость
у меня в груди,
чувствую, печали
будут впереди.

До чего постылым
стало всё вокруг,
разлюбил любимый,
предал лучший друг.

Небо почернело,
выцвели цветы,
я не вижу больше
в мире красоты.

Сковывает холод
горькую судьбу,
лучше очутиться
в розовом гробу.

Окунуться в вечность,
тело потерять,
пусть оно привыкнет
под землёй лежать.

Нет. Не нужно плакать,
ведь пора бы знать,
что мы с вами скоро
встретимся опять.

Вытирая слёзы,
ищущий поймёт,
что слежу глазами
ангелов полёт.

3.

- Да, не подкачал дворник, кричал правда не по нашему плану, и первая помощь понадобилась больше другим, но внёс к основному выводу, что когда всё становится хорошо, то плохое быстро заливается, тфу ты, забывается, и другой, что сознание боится быть определяемым битиём, тьфу ты, бытиём.
Хорошо мы начали работу нашего ИИ, но уж слишком всё фундаментально. Этих работ всему НПЦ до пенсии бы хватило безбедно работать. Надо, что-нибудь попроще, менее травматичное. Есть более лёгкие эксперименты из твоего хобби?
- Да уж. При наших экспериментах надо иметь свой, желательно выездной, травмпункт с реанимацией.
Более лёгкое конечно есть, мыслительный эксперимент, что ещё легче мысли.
Есть теория, что мысли материальны и ,ей сопутствующая, что мысль не уходит в никуда, а отражаясь от космоса (мирового разума) возвращается и влияет на нашу жизнь. Значит цель узнать, что первично – бытиё или сознание.
Побочным, но полезным, результатом испытаний может стать подтверждение ещё одной теории, что человек сам кузнец своего счастья, но только, так сказать на уровне мышления.
Из оборудования понадобятся книги, желательно русская классика, му-му исключим на всякий случай, остальное подручные материалы, ну и мы с вами скромно опять побудем мудрой вселенной.
Будем индуцировать в голову дворника мысли из подобранной литературы, вести с ним ненавязчивые беседы, смотреть за его поведением, и всесторонними изменениями в его жизни.
Только как заставить дворника эти книги читать.
- Как Пётр первый - главу прочитал, бесплатно отобедал, можно час чтения приравнять к двум часам работы, и чарку можно при входе в читальню, но дверь открывать по времени, да мотивацию найдём.
В крайнем случае приказ по НИИ, в связи с предстоящей аттестацией всем пройти курсы повышения квалификации.
- Тогда считаю надо потихоньку начать, а весь план эксперимента менять в зависимости от текущих результатов, импровизировать, так сказать.
Как вам идейка?
- Идея немного сыровата, и импровизация, не очень научный подход. Но тема неплоха, считайте всё согласовано. Включаем в план испытаний……..
(Позднее утро послезавтрашнего дня.)
- Привет Петрович, как дела? Как повышение квалификации? Начал потихоньку.
- Доброе утро, Василий Владимирович, начал, но вот именно потихоньку, видать не то произведение для начала выбрал.
- Какое же?
- «Война и мир» Толстого. Бегло прочитал, тяжело читается, видать автор туговатый хоть и с бородой. Не дано ему быть народным, за что только печатают. Из всего прочитанного понял только, что война и мир существуют, а среди них куча непонятных людей, любовь какая то ни к месту, и слов французских как лягушек в их еде, из за них только глаза ломаешь и перелистываешь почаще. Ни чего для себя интересного, как вы просили не вынес, ни на кого быть похожим не хочу, ни чего бы в духе того времени необходимым сейчас не считал нужным, только если трубу подзорную и пушку. На девок в пруду глядеть, да пугать их иногда, чтоб голышом из воды выскакивали.
- Да, не с того ты начал точно. Давай я после обеда принесу книгу очень занимательную, то же Толстого, но только чуть другого, «Буратино». С неё глядишь и втянешься, может и читать полюбишь.
- Да читать мне пока вроде очень даже нравится, жаль после обеда не приляжешь, так сказать поглубже обдумать прочитанное . Несите занимательную, буду занимать и познавать.
(Утро следующего дня).
- Доброе утро, Василий Владимирович. Прочитал вчера “ Приключения Буратино”, совсем другое дело. Какая глубина, какие характеры, драматургия. Любовь, в её истинном понимании. Извечная борьба добра и зла. Отчаянность и смелость героев, жертва ради ближнего. Искусство, которое так захватило главного героя, что, как и положено, потребовало жертв, и он продал азбуку, хотя вся его душа тянулась к знаниям и светлым целям, став великим учёным, обеспечить безбедную старость папе Карло. Злодеи всех сортов, я таких встречал только когда последнюю рубашку так сказать ,,,,,, то же нёс в жертву. Тут напрашивается экранизация, Крёстный Карло. Я думаю согласятся все звёзды мирового кинематографа. Я бы хотел быть Буратиной, а из духа того времени я бы извлёк Золотой Ключик, если он конечно на самом деле золотой, и иногда Мальвину, только без Артемона.
- Видишь как хорошо. Даже самому перечитать захотелось. Так и давай дальше, через книжную пыль к космической. Выберешь следующую книгу по интересу. Глядишь космонавтом станешь, ,,,,,,,,, заправлены в планшеты космические карты……… (продолжение может следовать).

Смотрю в твои глаза и волны,
Чувственные ноты, взгляд.
Своей водой меня заполни,
Сейчас улыбки не смутят.
Я эту манкость уже знаю,
Такую хаотичную!
Обожаю…
Впрочем, это личное!

Слышу твой голос, будто ветер,
Ласкающих оков разряд,
Наполни нежным звуком вечер,
Пусть голоса наши летят.
Я эту кротость уже знаю,
Такую поэтичную!
Обожаю…
Впрочем, это личное!

Чувствую трепет твой, дыхание,
Как раскалённый шёпот,
Губ тёплых эфемерное касание,
И с придыханием ропот.
Эту тактильность уже знаю,
Смятую ягоду брусничную.
Обожаю…
Впрочем, это личное!

Ты зажжёшь свечу и пламенем,
Плавятся ионы воздуха.
Первобытная динамика,
Словно лепестки черёмухи.
Этот запах, ноты Рая.
Двое идентичные.
Обожаю…

Нет чистой правды о России,
Её не вычерпать, со дна.
В годы духовной аритмии,
В ней Балом правил Сатана.

На нём была печать Пророка,
Он мог заставить трепетать.
Как фимиам тяжёлый - рока,
Он мог толпу - очаровать…

Но очарованные тóлпы,
С годами стали уставать.
Иссякло зелье в« чёрной колбе»,
Но , Дьявол вновь решил - собрать…

И опять грядёт с Востока.
Беда, а с ней ордынцев, тьмы.
И длань тяжёлая «Пророка»:
Давит, на Русь , как вес сумы…

В России есть тяжёлый опыт:
Отпора всякому врагу.
Но всё сильней, ландскнехтов топот.
Горят Костры, на берегу…

Ещё, Русь точат изнутри,
Но разорвать никак не могут.
И я готов, держать пари:
Им в этом деле - не помогут…

Ни , вновь воссозданные Боги,
Ни Пророки, ни Орда.
Русь защитит свои пороги,
Как сокол, выводок гнезда.

И « покамест» существуют:
Дух и Вера на Руси…
Её никто не четвертует,
Сколько ката* не проси…

* Кат- палач

Она всё сидит и гладит кота. Мой рыжик, поведать тебе хочу, о боли такой, что не надо к врачу и нет больше слёз и нет больше зла!

Мурлыка кивает в ответ головой. Да, боль вот такая, она не пройдёт, мурчит и жалеет её рыжий кот, а невидимый друг у неё за спиной.

Она говорит: я любила его, чьи волосы– медь, как этот закат, любовь моя горькая, мой сладкий яд, вот сбрендила я, говорю тут с котом!

Она говорит, а кот понимает всё. А годы бегут и бегут вперёд. Зачем же любовь мою кто то крадёт? Пропал милый мой и он не придёт.

И старость крадётся, как тёмный туман, вот так умирают, отчаянья не пережив, бесёнок смеётся, душу к себе заманив, он души читает, ведь он– графоман.

Она размышляет с рыжим котом, а он отвечает: твой друг ждёт тебя, увидишь его, когда ангелы в ночь протрубят. Но только всё это будет потом.

Зачем торопиться? Ведь я же с тобой?

Я то же, глянь, рыжий, как медный пятак

Тут , рядом твой ангел, он рыжий, как я

Вон милый смеётся и смотрит в окно!

Мы, не родившись, были музыкой, стихами

Пах ландышами мир и лес

А ты в наш мир тихонечко пролез

Вот мы пришли, поговорите с нами


Твой мир пах сказками и книгами

Под старым тополем чирикала синица

Ты маленький, пока не можешь измениться

И бегаешь счастливый по спелой землянике


Потом мы стали многими из многих

И волшебство исчезло, огорчатся не хватало сил

Реальный мир и день бесил

Хотелось быть никем иль кем угодно


Мир жил, существовал, ты думал, что за невозможность?

Быть может молишься неправильным богам?

Они смеются, сидя в облаках

А ну ка, милый мой, поосторожней!


Быстрее не лети по северным ветрам

Тебя согреет новый мир , не хуже прежнего

Ты сменишь возраст , как свои одежды

В душе не постареешь ни на грамм


Ты сам себе – единственный волшебник

Возьми своё перо, колдуй, пиши

Ты не нашёл свой мир? Ищи его, ищи

Ты никогда уже не будешь прежним!

Бывают люди– интриганы, сплетающие сети, плетут интриги, словно в дантовом аду, не надо грамоту учить,зачем университеты? Когда нам лучше веселить бесцветную толпу.А я люблю изгоев и непризнанных сновидцев, шагавших по дорожке лунного луча. Рассказывают сказки, гитараю бренча, поют мечте, нельзя остановиться!

Надевши свой запыленный сюртук, шагает менестрель среди лесов, как будьто его манит чей то тайный зов, идёт , мечтая в нежности садов, неважно, где свернуть, на север или юг.

Ему играет ветер соло контрабаса, невидимым смычком взмахнёт и крибле–крабле! Весёлый бог плывёт на рыжем дирижабле, пуляет рифмами в него, чтоб странник улыбался!

Подумает бродяга о душе, о вечном. Я– ветер горный, я – взлохмаченная птица! Летаю, где придётся, мне дома не сидится! Согласен Главный Дед: свети , мой подопечный!

Привет, смешные люди и пока!

Я сотворён в подобии, но по иному

Я– шёпот Главного , ночного Астронома

Я– волосок с его святого колпака!

Я не кричу — в груди молчит беда,
Лишь ветер шепчет: «Нет его. Навеки».
Как будто мир распался без следа,
И солнце стало тусклым, словно в снеге.

Он был — и вот его уже нет рядом,
Ни голос, ни рука, ни взгляд живой…
Я жду — а тишина мне шепчет: «Надо
Привыкнуть к этой пустоте немой».

Но как привыкнуть?! Как?! В какой же час,
В какой безумный миг, в какой рассвет,
Забыть тепло, что грело столько раз,
Забыть твой смех, которого уж нет?

Я собираю в памяти мгновенья:
Улыбку, жест, смешное «ну, держись»…
В душе — как в поле после наводненья:
Всё смыто. Только боль. И жизнь — на жизнь.

А люди говорят: «Пройдёт, отпустит»,
Но как им объяснить — не в этом суть:
Не время лечит, нет, оно лишь глушит,
А сердце помнит. Помнит. И не лгут

Те слёзы, что текут без объяснений,
Без крика, без надрыва, без огня —
Они — как знак последних откровений,
Где я — всё та же, только без тебя.

Хочу кричать — но голос оборвался,
Хочу бежать — но ноги не несут.
Весь мир в осколки, в стоны, в дым смешался,
И сердце в клочья — не собрать, не сшить.

Закрыв глаза, я снова вижу взгляд твой,
Ты улыбаешься… «Вернись!» — кричу во тьму.
Ответа нет. Лишь ветер, снег и даты —
На камне имя. Я одна. К нему…

К могиле, где теперь твоя обитель,
Где тишина, где нет ни слов, ни встреч.
«Я без тебя не выживу!» — ты мой спаситель,
Но надо жить… И я учусь беречь

Того, что рвётся в сердце каждый вечер,
Того, что жжёт, и не даёт дышать.
Я без тебя — как птица без крыла, как ветер,
А ты… ты больше не придёшь. И мне — страдать.

Я стану тенью у закрытых врат,
Где время — пыль, а память — горький яд.
Я буду ждать — не день, не год, не век,
Пока не станет этот мир навек

Таким же тихим, белым и пустым,
Как тот последний взгляд, что был твоим.

Но я возьму последний свой рассвет,
Вплету в венок из боли новый цвет:
Не ненависть, не гнев — а память, свет.
Ты в сердце — навсегда. Хоть тебя нет.

И день за днём, и год за годом вновь
Я буду слышать отзвук тех шагов,
Что не звучат. И ждать пустых вестей,
Где нет тебя. Где только боль и снег…

Так привычен туман над болотом,
И мой взгляд на черном крыле,
И дерево, опиленное в виде рогатки, —
Такое родное, но только лишь мне.

​И я не бегу, и не убегаю,
Питаю собою весенние дни,
Говорю, обнажаю себя до кости…
Мне кажется, я в невесомости —

​В объятиях ветра и света
В чудной, незримой любви.
И всё моё море в моей же груди
Так радостно плещется: «Не уходи».

​И руки протянуты ветвью дорог
В попытках втянуть тебя в этот поток,
Где время застыло в янтарной смоле,
Оставив лишь тени на мокрой земле.

​И в этой тиши, где не просят имён,
Стирается грань между явью и сном.
Мы — капли в тумане, мы — часть пустоты,
Где нет больше «я», где не нужно и «ты».

Растворяется контур, растворяется плоть.
И нас больше некому судить и колоть.
Мы — корни, ушедшие в мягкую тишь.
Ты вместе со мною над бездной паришь.

​И пусть этот берег забыт и далёк,
Внутри зажигается твой фитилёк.
В тумане, где птица качнула крылом,
Мы станем началом, мы станем теплом.

​И всё так привычно: туман над болотом,
И мой тихий взгляд на вороньем крыле,
И дерево, опиленное в виде рогатки, —
Такое родное теперь и тебе.

Я не кричу — я молча умираю,
В глазах — не слёзы, а застывший лёд.
Твой голос где‑то далеко растает,
А сердце бьётся — но уже не в счёт.

Ты был как утро — светлый, неизбежный,
Как первый снег, что тает на губах.
Теперь в квартире — эхо, след небрежный,
И тишина, что режет, как в ночах.

Я трогаю оставшиеся вещи:
Рубашка — пахнет прошлым, не тобой.
Мир стал плоским, серым, бесконечным,
И день — как ночь с простреленной судьбой.

Мне говорят: «Пройдёт, и ты привыкнешь»,
Но как забыть тот взгляд, тот смех, тот шаг?
«Люблю тебя…» — устало ночью вскрикну,
Вот ты ушёл. А я — всё там, вот так.

И пусть весна стучится в окна смело,
Пусть солнце светит — мне не до чудес.
Я жду, хотя и знаю: не вернётся
Тот, кто был больше жизни. Больше всех.

А ветер шепчет — ты ещё со мною:
В закате, в каплях утренней росы,
В случайной песне за глухой стеною,
В забытых снах, в отзвуках грозы.

Пусть время лечит — я не стану целой,
Разлом в душе не сгладит тишина.
Ты был не просто частью моей доли —
Ты был мне жизнью. Ты — моя весна.

Не проклинаю день, когда ты умер,
За то, что был — благодарю судьбу.
Пусть боль живёт, её не образумить,
Я сохраню её в своём «люблю».

В каждом рассвете, в каждом тихом часе
Ты рядом — не во плоти, а в душе.
И если жизнь — это дорога в осень,
Ты — тот единственный свет на меже.

Прошу, потрогай мои руки,
Хоть на меня ты не взглянёшь.
Пусть в этой тягостной разлуке
Ты хоть тепло моё вернёшь.

Пусть пальцы робко прикоснутся,
Сплетаясь в тишине ночной.
Они одни тебе клянутся
Что я навеки только твой.

В них — дрожь невысказанной боли,
И нежность, что тебе дарю.
Лишь дай им каплю этой воли,
И я без слов договорю.

Где ты, моя Женщина, Нежная, Родная,
Добрая и Мудрая, Сердцу дорогая?
Где ты, Ясноликая? Я тебя зову…
Мы ещё не виделись, а уже люблю.

Знаю, ты в дороженьке — на пути к семье,
Золотые ноженьки, что ведут к судьбе.
Крылья твои сильные правит Свет миров,
Чувствую явление Радости веков.

Где ты, моя Женщина, сердце без оков?
Мы с тобою венчаны силою родов.
Где ты, моя Светлая, — мать моих сынов,
Женщина, познавшая истину веков?

Женщина, что Родина! В сердце и одна.
К ней лишь, возвращаясь, чувствуешь — Она!
(2023)