Произведения без рубрики

‎Если я не бьюсь надеждой,
‎Зачем мне жить лишь для тебя?
‎Слушать твои горькие прозрения
‎О том, какой несчастной буду я.
‎
‎Мне надоело, знаешь это,
‎Слышать упреки каждый день.
‎Внутри меня — ни капли света,
‎Лишь слабости густая тень.
‎
‎Твои слова — как слой земли,
‎Прижали в пол мои надежды.
‎Очки на части разнесли,
‎В глазах осколки вместо вежды.
‎
‎И нет того, кто был бы смел,
‎Кто из беды меня бы вырвал.
‎Одиночество — мой предел,
‎К нему давно уже привыкла.
‎
‎Дай мне, Боже, сил, терпенья
‎Груз мой по горке донести.
‎И сбросить в пропасть все сомненья,
‎Чтобы наконец на высоте той жить.
‎
‎Я вырвусь из цепей смиренья,
‎Ведь я — сама своя судьба.
‎Дай бог свое благословение.
‎Пусть жизнь моя сейчас — дыра...
‎

Отыграй, дирижёр, свою роль,
Над оркестром закончи правленье!

Слишком долго его не неволя,
Явно временно это явленье!

Дай насытить волнительный пыл,
Утолить жажду гамм выступленьем!

Твои жесты бывают резки,
И эмоции живы в волненье!

Ты доверь управленье творцам,
Музыкантам, звучащим синхронно,

Льётся музыки нот красота!
Наслаждение слуха любого!...

И послушался тот дирижёр,
И оркестр разлился рекою!

Самых лучших вибраций и волн
Музыкального стильного кроя!

Никто не известил меня,
что шлейф у платья под коня,
а мы мечтали, как привыкли
поехать в ЗАГС на мотоцикле.

Вам - карета, мне - ломбард,
Проиграл судьбе я в карты,
Будь ты проклят, ранний март!
Как избегнуть вновь азарта?

Не мошенничай, судьба,
Здесь краплёная колода,
Вам, мой ангел, мил кабак,
А меня влечёт свобода.

Вам - монеты, мне - печаль,
Вам - грехи, а мне попытки,
Я любил Вас, очень жаль,
Ведь любовь сплошная пытка.

Вы смеётесь, ну и пусть,
Ваш удел - менять партнёров,
Ну а мне дороже грусть,
Да и та уймётся скоро.

Тот мужчина в цвете лет,
Вас одарит и полюбит,
Я непризнанный поэт,
Мне претят так Ваши клубы.

Вы торгуете собой,
Я бомжей веду согреться,
Дорогая - я изгой,
Но с огнём в озябшем сердце.

Вам - Мальдивы, мне - покой,
Поиграли, ну и хватит,
Вы по пляжу вновь нагой,
Ну а я хожу в халате.

Дочитала - так сожги,
Новых писем не отправлю,
Мы с тобою не враги,
Я тоску вином расплавлю.

Вам - играть, а мне - болеть,
Поболею и забуду,
Я - Весы, а Вы же - Лев,
В Вашем прайде я не буду.

Порычите на меня,
Укусите, мне не жалко,
Лишь саму себя виня,
Вам - моменты , мне - закалка.

В поле снежная стынет постель,
У зимы инеистые ткани,
А хохлатая свиристель,
Прилетела ко мне утром ранним.

Нет еды в занесённом лесу,
Гроздья ягод замёрзших - отрада,
Свиристель распушила красу,
На провисших ветвях винограда.

Как пуглива! Как зорко глядит!
Птичья жизнь, безусловно, не сказка,
Погоди улетать, обожди,
Нынче ягоды клюй без опаски.

Но судьба всем стремленьям назло,
Птице что-то, видать, нашептала,
Свиристель рванулась в стекло,
И ударившись сильно - упала.

Взял её я с холодной земли,
Отогрел в приветливом доме.
Отпустил - вот уж птица вдали,
Улетела. Вновь сад в зимней дрёме.

Может это людская душа,
Светлым утром приюта искала?
Чай остывший я пью не спеша,
Ведьма-вьюга кадриль заплясала.

В долгих думах застыл за столом,
Под мотив надоевшей метели,
Часто бьёмся мы в жизни в стекло,
Как наивные свиристели.

В море бурном крутит лодку,
Своры туч свинцом налиты,
Крики чаек в тёмном небе,
Волны бешено ревут,
Но рыбак бесстрашный Олаф,
Став скалой и монолитом,
В пятый раз закинул невод,
А русалки сети рвут.

И поют смертельным гимном,
Злые ведьмы из пучины,
Погубить его желая,
По воде хвостами бьют:
"Ты погибнешь, ты погибнешь!!!
Вызов бросивший мужчина,
Покорись, с судьбой играя,
Над тобой свершён уж суд..."

"Нет!" - смеётся громко Олаф,
Ветер рвёт, как спички вёсла,
Руки больше не удержат,
Разозлился водный бог,
Олаф молвит: " Успокойтесь,
Я вернусь обратно в Осло,
И напьюсь в харчевне первой,
Заказав глинтвейн и грог."

Кружит альбатрос над лодкой,
Словно дух из Преисподней,
Волн стена почти до неба,
Миг - и лодку поглотит,
Волк морской - людей порода,
Не страшны героям воды,
Полон рыбы прочный невод,
Олаф наш домой спешит.

Заказав в харчевне первой,
Грог с глинтвейном и закуску,
Заплатив блондинке кроны,
За короткую любовь,
Потрепала буря нервы,
Снова жизнь вернулась в русло,
Только тех лишь смерть не тронет,
Кто смеётся над судьбой.

В счастливой женщине изъяны не видны,
Неровность шёлка бархатистой кожи,
Красива женщина до нежности весны,
Ни на кого она при этом не похожа.

В роскошном образе лавандовых основ
Расцвел цветок прекрасный, нежный самый,
Он изумительнее синих морских волн
И голубее поднебесной дивной дали.

Счастливой быть в гармонии с собой,
Нести себя под парусом «Красотка»!
Пусть в каждой девочке рождается мечта
И в добрый путь зовёт приятная находка!

Мачеха любит падчерицу,
Она ей как мать,
Она растит её
Как родную дочь.

Привыкает к ней падчерица
И мамой называет,
Сердце мачехи
От этого слова тает.

Муж счастлив, что у него
Есть такая жена,
У которой есть сердце
И душевная доброта.

Смотрят глаза в золотую игру,
Мысли свои доверяя костру.
И под трескучий, таинственный сказ
Время застыло и слушает нас.

Тени танцуют на соснах седых,
Мир разделился на «нас» и «других».
Ветер притих, затаившись в листе,
В этой ночной, неземной красоте.

Дым ароматный, еловый, густой,
Дарит душе долгожданный покой.
Падает искра в сухую траву,
Словно звезда, прочертив синеву.

Из простого тетрадного листика,
Что был сложен усердной рукой,
И с рисунком мультяшного Фиксика,
Ты плывёшь, увлечённый рекой.

И пусть быстро уносит течение
Сквозь кувшинок зелёный преград,
Словно вестник, несущий прощение,
Не имея дороги назад.

Не боишься ни бури, ни омута,
Ни холодных, свинцовых дождей.
Ты плывёшь из забытого прошлого
В суматоху сегодняшних дней.

Мой кораблик бумажный, неистовый,
Как из детства далёкий привет,
Продолжаешь мой путь ты извилистый
На исходе растаявших лет.

Я стану ветром, если парус сник,
и стану влагой, если сушь в полях.
Я стану солнцем, если страх возник
из тени, что застыла на камнях.

Я стану силой, если враг велик,
и стану клятвой на твоих устах.
Я стану светом, чей священный лик
развеет тьму, таящуюся в снах.

Я стану словом из забытых книг,
и стану смыслом в прожитых годах.
Я стану мыслью, что в последний миг
застынет на искусанных губах.

Я стану песней, если мир поник,
и стану тайной в сумрачных лесах.
Я стану эхом, чей далёкий крик
разбудит жизнь, погрязшую в грехах.

Взмахнёт рука, и скрипок голоса,
Как стая птиц, взметнутся в тишине,
И прозвенит гобоя полоса,
Подобно плачу музы в полусне.

Ударит медь, как яростный прибой,
Раскатом грома, сотрясая зал,
Чтоб через миг увлечь нас за собой
Туда, где флейты нежный идеал.

И разольётся арфы перебор,
Как лунный свет, дрожащий на волне,
Вступая в свой волшебный разговор
С виолончелью в тёмной глубине.

Рояль рассыплет бисер по ключам,
Прозрачный, лёгкий, словно дождь грибной,
И поведёт к несбыточным мечтам,
Даруя нам и счастье, и покой.

Когда привычный день течёт рекой,
И ты не ждёшь ни грома, ни чудес,
Когда смирился с тихой простотой,
И горизонт спокоен и белес.

Когда маршрут расписан наперёд:
Работа, дом, знакомые дела,
И сердце ровный ритм себе берёт,
Как будто жизнь дотла уже прожгла.

Ты отпускаешь давние мечты,
Считая их наивным пустяком,
И строишь из рутины те мосты,
Где каждый шаг до боли был знаком.

Но именно в такой застывший час,
Когда ты бросил вёсла и затих,
Судьба, прищурив свой лукавый глаз,
Вплетает в прозу свой волшебный стих.

Вдруг зазвонит забытый телефон,
И голос в трубке — эхо юных лет.
Или случайный встретится вагон,
Увидишь там знакомый силуэт.

Или письмо, что шло спустя года,
Найдёт внезапно нужный адресат.
И рухнет вмиг привычек череда,
И ты уже не повернёшь назад.

Так жизнь играет, мудро и хитро,
Ломая планы, путая следы.
Она бросает зёрна нам в нутро,
Чтоб прорастали новые сады.

И там, где ждал ты пустоши одной,
Где видел лишь отчаянье и прах,
Вдруг расцветает нежною весной
Любовь, что побеждает всякий страх.

За домом скрипнула калитка,
И дед ворчит: «Опять гроза!»
А пёс, свернувшись как улитка,
Лежит, зажмуривши глаза.

Слетелись куры под навесом,
Петух взъерошился, как царь.
И кот с огромным интересом
Глядит на старый календарь.

«Ну что, польёт, — вздыхает бабка, —
Бельё намокнет, надо снять!
Ведь там и вязаная шапка...
Или немного подождать?»

А дед кричит в окошко зычно:
«Не торопись, постой, Матрён!
Прогноз смотрел сегодня лично —
Пройдёт, наверное, циклон!»

Смеётся радостная внучка:
"Дедуль, гроза — ведь красота!"
А он в ответ: "Вот это штучка!
Вся в мать, бесстрашна и проста.

Запомни этот миг, родная,
И трепет юного нутра.
Ведь жизнь, по сути, вот такая —
То штиль, то буйная игра".

На Иордань, с хоругвиями, крестным ходом.
Живой рекой, к реке замёрзшей
плыл народ
Мороз кусает щёки, с небосвода.
Снежинки сыплют на ресницы и на лёд.
Уже темнеет полынья, ещё мгновенье.
И Сам Спаситель эти воды освятит войдя с Крестом.
Рукой священника, с тропарным гласом первым.
А над округой льётся колокольный звон.
Богоявленья день, Крещение Господне.
Водой студёной, с головой себя омыв.
Три кратным погружением сегодня.
Отца и Сына и Святаго Духа возгласив!
О Иордан ! Твои святые воды.
Чудесным действом вспять поворотя.
Трепещет удивлённая природа.
Морские воды, соль в себя приняв.
Две тысячи лет назад, пришёл Креститель.
В пустыне дикой, на потоке Иордан.
Крестил водою, покаяния учитель.
Людей иудейских и иерусомлян..
Вещал Он людям :" Я крещу водой".
Глас вопиющего в пустыне :" Но за мной.
Тот, чьи сандали развязать я не достоин.
Возьмёт грех мира, с ним и Дух Святой".
И вот приходит Агнец Божий, с Галилеи.
Иоанн вострепетал :" Не ты , но мне.
Крестится от Тебя, всего вернее".
"Оставь. Нам правду надлежит творить вполне".
Войдя смиренно, воды Иордана.
Своей безгрешной плотью освятив.
Дух в виде голубине, явлен Иоанну.
Святый безгрешный, на главе Спасителя почил.
Подобный грому, Глас Отца в пустыне.
" Сей Сын возлюбленный, о Нем благоволих.
Его послушайте". И тишина в долине.
Явление Христа народу, светлый стих.

Артиста день сегодня, сказка !
" Не верю", скажет Станиславский.
Мороз трещит, стихают Святки.
Зима, народ напялил шапки.
И всё же праздник. Зал встречает.
По слову занавес, стихает.
На сцене жизнь мелькает, действо.
Добро стоит стеной. Злодейство.
Плетёт коварно путы-сети.
Любовь жива, смеются дети.
Герои бьются лбом, характер.
Чудесный светлый мир. Театр.
Злодей повержен наземь храбро.
Волна аплодисментов. Браво !
Стихает рампы свет, прощанье.
Пора домой, всем до свиданья.
В кругу друзей, поднимем чарку.
Артистов с праздником Артиста ! Жарко !

Святой Серафим.

Витает снежная пороша.
Мороз. Христово Рождество !
А в колыбельке мальчик Проша.
Мошнин фамилия его.
Ему полгода, ох смышлёный.
Исидор папа, он купец.
Агафья мама, милосердна.
И людям рада, как отец.
Трёх деток Бог послал им ладных.
В их доме старины уклад.
Вот только папа умер рано.
Агафья пестает ребят.
Казанско-Сергиев соборе.
Родитель добрый заложил.
Нежданно в дом явилось горе.
Короткий век, совсем прожил.
Собор достраивала мама.
А Прохор шустрый мальчик был.
Лукавым, с колокольни храма.
Чтоб прямо о земь и не жил.
Но ангела крылом могучим.
И яко голубем с небес.
На землю грешную опущен.
"Не бойся мама, я воскрес".
Полёт чудесный в небе синем.
Счёт чудесам, святым открыл.
Тяжёлой хворью как косилом.
На одр предсмертный ввержен был.
С иконой, Курско-Коренною.
На двор к ним, крестный ход идёт.
Агафья, чадо дорогое.
С молитвой. С Верою несёт.
Сама Пречистая явилась.
" Восстань с одра любимче мой.
Моя с тобой пребудет сила.
Ты нужен мне ещё живой".
Христа юродиевый старец.
Агафье тайну отворил.
"Великим станет этот малец.
Ко славе Божьей, послан был".
А он телёночком да к вере.
И не пленяет его мир.
С вопросом к старцу Досифею(е).
В Китаевой пустыньке был.
" Гряди в Саров дитя, спвсёшся".
Ответ услышал на вопрос.
Спасенья, древняя обитель.
Всем сердцем сразу к ней прирос.
У мамы взяв благословение .
Направил к ней свои стопы.
И вместе с праздником Введения.
Вошёл и мир совсем забыв.
Вдал в назиданье себя старцам.
Нёс послушания обет.
Пёк просфоры и хлеб, старался.
И слушал старческий совет.
Лукавый всё не унимался.
И с новой хворью приступил.
Три года, мучил, издевался.
Смирением посрамлен был.
Пречистая опять явилась.
Апостолы с Ней Петр, Иоанн.
"Сей рода нашего", открыла.
И отступила хворь врага.
Чрез восемь лет желанный постриг.
Теперь пред нами Серафим.
Младой, могучий, крепкий ростом.
Народом Божиим любим.
Иеродиакон, сан священный.
Виденья образ неземной.
Господь средь ангелов, степенно.
Вошёл в пресветлый образ свой.
В иеромонаха чин поставлен
И попеченье Самой.
Сестёр Дивеевских наставник.
Удел четвёртый, Пресвятой.
Затвор, в глухом лесу безбрежном.
В моленье трепетном согрет.
А люди шли и шли с надеждой.
Молитв просили и совет.
А он монах-затворник Божий.
Покров просил у Пресвятой.
Проход был бурей загорожен.
Молитвенный обрёл покой.
Лукавый злобой истекая.
Послав трёх в зависти людей.
Смирение, возводит к Раю.
Был бит и слышен треск костей.
Храним святой, десницей Божьей.
И многи раны претерпев.
В затворе подвизался строже.
Пречистой посещение с апостолами зрев.
Вернувшись в пустынь через время.
Обет молчания подъял.
И тысячу дней встав на колени.
Молился, плакал, дух стяжал.
Вновь Матерь Божья посетила.
И повелев открыть затвор.
Девиц обитель утвердила.
Канавка, мельницы, забор.
И как венец всему творенью.
Пречистой посещение вновь.
"Любимче, скоро будешь с нами".
Оставил мир и в нём любовь!

14 000

Мы знаем их число, мы знаем род их.
Всё до единого Давида царский дом.
Был город Вифлеем, особо чтимый.
Господь! Царь мира должен был родится в нём.
Число огромное, четырнадцать их тысяч.
И возраст каждого, всего то до двух лет.
Но они живы! Детский плачь. А ты их слышишь?
Оставил Ирод окаянный чёрный след...
Но это всё потом придёт, а ныне.
Родился Царь в дому Давида. Божий Сын!
Идут к нему волхвы, звездой водимы.
Но злобный Ирод, хочет царствовать один.
Малютки. Крошечки. Ведь кто то не ступил и шагу.
Но приговор сурово-злобный. Виноват.
Явилось воинство, убить детей ватагу.
Плачь матерей и в Раме сущий ад.
История. Христос ! Рахили стоны.
Две тысячи лет прошло, а что с моей страной ?
Детей на плаху... Даже не рождённых.
А Ирод умер ? Или он живой ?
Где Менделеев, Пушкин, Ломоносов ?
Суворов, Ушаков, Кутузов где ?
Их нет. Они убиты. Без погостов.
Погиб цвет нации, в непризнанной войне.
Своих детей ! В угоду чёрной стае.
Нам Богом данное дитя, откуда тишь ?
Проходит жизнь, суд Божий не впускает.
Прости меня ! Мой не родившийся Малыш ! ! !

Год. Это не звонкий бой курантов.
И это не салют, что ввысь летит.
Не изобилье праздника салатов.
Где негде яблоку упасть и всё шипит.
Конечно, суета, подарки, ёлка.
И телепоздравление за пять минут.
Но это всё не год, а встреча только.
Но этой встречи ждут и так живут.
А год ? Что в нашей жизни это время?
И чем его наполнит жизни бег?
Наполнит жизнью ! Триста шестьдесят пять поленьев.
Быть может в чём то главном не успев.
Кому-то - год войны, страна героев !
Нельзя сказать, чтоб их готовили с пелен.
Но посмотри, идут бои, стоят стеною.
Там всё открыто. Но не всё. И далеко не всем.
А у кого-то - свадьба. Кольца. Бал. Медовый месяц.
Глаза - источник света, нет теплей.
И в них смотреть - вовек не насмотрется.
И детский крик, шаг первый в тайну жизни всей.
А вот ещё бывает год - терпенья.
Так просто вышло и не скажешь, чей-то жест.
Разделены на всех, плоды везения.
Плоды страдания. Один. Тяжёлый крест
И вот ещё примером год болезней.
Был молод. Жизнь кипела. Но не впрок.
Теперь мучения удел... Душе полезней.
Она же вечна ! Отпусти, не путай златом ног .
И так из года в год, под бой курантов.
Сменяет год ушедший, новый год.
Спаситель Мира ждёт, пока ещё с наградой.
С укором лёгким, пост Рождественский идёт...

Библиотека — волшебное место,
где живут тишина и покой.
Здесь книги ждут своего читателя,
храня ответы и вдохновение.

Мы приходим сюда за знанием,
за мыслью, за светом страниц.
И в каждой найденной книге
находим частицу себя.