Философское яблоко

Луна бельмом больного старика
Взирает на пустынные погосты,
Где зарастают травами "незвёзды"
Лишь по весне, когда жара легка.

Здесь чёрный выгорает до бела,
Стирает лица беспощадный мрамор.
Но, может быть, в прохладной крИпте храма
Не сгинет след о том, что я была...

Ну что, мой одноглазый старикан,
Уютное, тяжёлое молчание
С тобой нас не крушит до покаяния
Ушедших в ночь несчастных могикан?

Тогда о чём жалеть, чего желать?
Зачем мы здесь? Зачем когда-то были мы?
Куда стремились скоростями пыльными?
Ведь было время встать и осознать.

200826

Побита... Разбита... Отскоблена...
И кровью при жарке сочу...
Судьбу, что была уготовлена,
Всем сердцем принять я хочу!

Всей плотью! Костьми и прожилками!..
А надо ли было прожить,
Чтоб врезалась чёртова вилка мне
По самое <<не окропить>>?!

От низких туч спустился ранний вечер,
Промчался ливнем хлёстким и косым.
Тоской внезапной придавило плечи,
И засвербело веки до слезы...

Уселась ночь на мокрые качели.
Они скрипят от скуки на ветру.
Я за окном, но страх ощерил челюсть -
Скребёт железным когтем по нутру.

И мураши ползут, вздувая кожу.
И кажется - качели не пусты.
На монстров тени за окном похожи,
Кривляются деревья и кусты.

Горгульи замелькали в тёмном небе.
Стал демоном и уличный фонарь.
Сейчас в пылинку превратиться мне бы,
Чем лечь на жути жертвенный алтарь...

Что за напасть? О чём блазнит рассудок?
Всего лишь звук порывам ветра в такт...
А ну-ка цыц! Вылазь из фобий зуда!
Фонарь... Качели... Ветер... Что не так?

Утихнет ветер, замолчат качели.
И высохнут к утру следы дождя.
А ночь на память слаще карамели
От снов оставит привкус, уходя.
____________
*здесь авторский окказионализм.

Если долго куда-то идти
И не скрыться от дождика в дом,
Лучше зонтика мне не найти -
Я прикроюсь большим лопухом.

Если мошки пристали в пути,
Гнусов, слепней слетелось штук сто,
Лучше средства от них не найти -
Отмашусь я репейным листом.

Если вдруг одолела жара,
А панаму случайно забыл,
Рвать лопух однозначно пора,
Чтобы скрыться от солнышка в тыл.

Что съедобен сей бренный сорняк,
Знают люди и я небрезглив.
Всё природа задумала так -
В каждой тщетности есть позитив.

Не хотелось бы слыть лопухом
Средь людей и особенно злых,
Чья репейность токсичным шипом
Разрастается в них же самих.

Только люди, творящие зло -
Зло и есть, но зачем-то ведь есть?
Неизвестно, кому повезло
В ипостасях Сегодня и Здесь...

110526

­(Сказка о духовном росте)

У меня жил орёл - днём нормальный,
а ночью
Был он очень забавный и очень ручной.
И умел говорить, если сильно захочет.
И умел превращаться в дракона порой.

Он моё одиночество скрашивал сказкой.
Или древнюю песню с тоской напевал.
Или байку смешную рассказывал в красках -
Так умело, что смех нас разил наповал.

Но всё чаще и чаще весёлостью нежить
Наши ночи скупился чудесный орёл.
Быть орлом он стремился всё реже и реже.
И... драконовый вид насовсем приобрёл.

- Что случилось, орёл... ой...
дракон мой любимый?
- Улетаю сегодня я в дебри лесов.
Ты бесценна для сердца и незаменима...
Я бессмертен... Твою смерть
встречать не готов!

Видишь ты в зеркалах не своё отраженье.
Исчисление лет позабыла со мной.
Сердце рвётся на части... Не стою прощенья...
Мне пора... Ещё встретимся в жизни иной!

*Демон страха рисует защитные зАмки.
Искушает орлом, искажающим явь.
Если хочешь проснуться и выйти за рамки,
Разгляди в нём дракона и в прошлом оставь.

Что значишь ты в сравнении с планетой,
Где океаны жрут материки?
Хотел бы в сердце нож вонзить поэту?
Но ты, как пыль, слетевшая с ноги.

Что значим мы в сравненьи со Вселенной,
Где канут в бездну целые миры?
Живи! Твори!
Ведь мы настолько тленны...
Как жизнь плохой компьютерной игры.

И вот - в словах любви одна игривость,
Костноязычность глаз, движений лживость.
В прошедшее ушли восторг и ласка.
Кончается, увы, любая сказка.

Прощай, мой милый друг. Не помни лихом.
Пусть будет на душе тепло и тихо.
Пусть сердце не хранит последней встречи.
Сгоревшие - огня не помнят свечи.

В песках суровых от весны хоть чья отлучка
в самозабвение - законно не в чести.
И если даже ты пустынная колючка,
цвети как можешь, обязательно цвети!

Цвети невзрачно и - плевать, что ты не роза! -
Здесь зори в радость красят неприглядный цвет.
И пусть корявиста скромнейшей "злючки" поза,
в лучистом зареве - её красивей нет!

Коль иссушились вовсе жизненные соки
и буйным ветром оторвало от корней,
несись бесстрашно перекатом без дороги.
Тебя заметят - только плакаться не смей!

Ты будешь жить, (когда застыло всё под зноем
в тяжёлом мареве растраченных идей),
своим движением по выжженным застоям
в глазах отчаяньем измученных людей.

И кто-то скажет, - "Не конец! Вперёд и с песней!" -
и за спиной оставит призрачность сует...
Взрастать в пустыне вдруг - ничем не интересней,
зато цвети себе не в срезанный букет!

Потянуло по раструбам улиц
Беспокойное спокойствие ночи.
Начал воздух о чём-то гугулить
Тёмной птицей, что и слышно не очень.

То ли в завтра зовёт, то ли плачет,
То ли бульканьем пугает прохожих,
Кто в ночи затерялся, как пальчик...
Ну, как перст, - тут уж кому как дороже.

Как привычнее, слаще, страшнее
В одиночестве шастать в одиночку,
Предыдущие сбросив трофеи
В пропасть прошлого. И ладно. И точка.

Печать застыла на лице
Разлуки, скорби и печали...
Как было хорошо в начале,
Как неприемлемо в конце.

Кто утвердил нам путь в далёко,
Где миг мы вместе, годы врозь?
Неужто свыше повелось
Играть с любовью так жестоко?

Кто тот, кому не в радость жизнь,
Где двуединство выполнимо?
Так вот же - есть! Но снова мимо.
И все сочувствуют: - Держись!

В Сансары колесо вступаем,
Как белки в бесконечный бег, -
Как ни старайся, человек,
Фортуна всё же не слепая.

Ведь только в сказках есть клише -
В единый день покинуть Землю.
Судьба безжалостно разъемлет,
Чьи души "на карандаше".

Опять родясь в безумном мире
Разъединённых половин,
Средь женщин чуждых и мужчин,
С судьбой мы боремся в турнире

За ту священную любовь,
Что где-то близко, где-то рядом...
А коль нашлась, то верить надо,
Что будет счастье наизновь.

Зарождавшийся день
за оградой прокуренных стен,
окруживших толпу,
как начинку слепого загона,
замерцал в темноте...
И ночной пошатнувшийся тлен,
как обугленный дух,
растворяясь, отстал от вагона.

Заоконная муть
оседала и розовый свет,
разливаясь с небес
в духоту через грязные стёкла,
просочился, как ртуть,
размывая темнеющий след,
что старательный бес
оставляет в отместку за пёкло.

И людской негатив
проявился, как старая быль,
утомляя глаза,
становился все чётче и ярче.
Под тоскливый мотив
кто-то рядом, вскрывая бутыль,
в оправданье сказал:
- Извиняйте, не можем иначе.

Чье-то чадо взревело.
Послышался смачный харчок.
Завоняло едой.
Протащились с нытьем попрошайки.
Похмелясь, осовело
уставился в день старичок
и невнятной слезой
промокнулся от взглядов в потайке.

Эта грязь, эта вонь,
эти вечные вздохи и храп
поселились, как дома,
в вагоне, - и лучше не будет...
Под хромую гармонь
мысль по нервам прожгла, как искра, -
"Все, кто в чреве вагона,
по сути - хорошие люди!"

Посмотри же - солнце встало!
Не печалься, не грусти.
И ненужную усталость
Прочь из сердца отпусти.

Не держи обид тяжелых
И не злись по пустякам.
Взглядом лёгким и весёлым
Вдруг пройдись по облакам.

Подари свою улыбку
Птице, юркнувшей в кусты.
И, поняв несчастий зыбкость,
Снова счастлив будешь ты!

Солнце изливало жар вчера.
А сегодня хмурь и значит скоро
Птицы лягут грудью на ветра
Трассами небесного простора.

Флора сбросит мёртвую листву
Властью заторможенного сока,
Отдаваясь снова торжеству
Вечно подводимого итога.

И разверзнет небо закрома,
подчиняясь слову громогласа.
Налетят морозы, а зима
Растранжирит снежные запасы.

Древняя природа никогда
Череду времен не нарушает.
Ты поверь, замерзшая вода
От тепла и нежности растает.

Ни слезы судьбе не выдавай,
Даже от потерь своих жестоких.
Снова будет март и будет май,-
Пусть дожди поплачут с туч высоких.

Сердце для расцвета приготовь,-
У надежды не бывает смерти!-
Возрожденье новую любовь
Приведет по вечной круговерти.

Мы все реже взгляд кидаем в небо,
Сильно заземлившись в суете.
Заняты сиюминутным хлебом,
Позабыв о вечной красоте.

Молимся ему, в него не глядя.
Воздаём надежды и мечты.
А они плывут в небесной глади -
Что им наши цепи-хомуты?

А они пребудут величаво
В вышине, не замечая нас,
Символом извечного начала,
Амулетом для счастливых глаз.

Может статься, в них судьбы подсказка -
Образы, химеры, образа.
Чтоб шагнуть душой в живую сказку,
Стоит только возвести глаза.

Чаще окунаться взглядом в небо, -
Очищать сердечное нутро.
Обретать себе же на потребу
Красоту,
Спокойствие,
Добро.

Смотрю на ручей,
как беспечно с безудержной прытью
Бежит он куда-то. Ещё не река, но ужЕ
В стремленьи своём он - событие в жизненной быти.
Он только такой!
Он прекрасен в своём неглиже!

Бормотно струится вода:
иль ворчит на кого-то,
Иль сказку слагает,
иль вечную песню поёт?..
Спеша в горизонт,
постоянно готова к полёту
В эфирную высь,
если солнце её позовёт.

И так бесконечно,
меняя характер и русло, -
Из недр к небесам,
а с небес в преисподнюю дырь, -
Несёт свою суть,
заполняя где сухо и пусто,
Во власти низвергнуть
и вновь возродить этот мир.

Не так ли и мы,
как источник, приходим на Землю? -
Смятенной душой
то взлетаем, то падаем в ад.
И каждый из нас,
всё же, личное русло приемлет.
И каждый из нас
сам в себе и во всем виноват.

Если боль незалечена,
Постучусь к тебе вечером.
И как будто бы незачем.
Да и в прочем ни с чем.
Как судья - стол без скатерти.
Я же... словно на паперти -
Совесть к чёртовой матери
Отпущу, а затем...

Суть лечения? Вот она! -
Рыба полуобглодана,
Из бутылки доглотано
До холодного дна.
Дрянь-не дрянь, а всё выпили.
О стихах и о триппере
Говорили и вывели...
Что живем не сполна.

А потом настороженно
Будет ночь - нехорошая -
Зрить, что зрить не положено
И молчать до утра...
Результат? Чёрта лысого!
Раны вновь не зализаны.
Только горечь от вызова,
Что был сделан вчера.

(футуристическое о СНГ)

Гугол свистнув
у раззявы-государства,
Вор в законе возопил: - Танцуют все!
Восприняв амикошонство как лекарство,
Забурлексила толпа во всей красе:
Блеск и брызги, и кивки на толерантность;
Всё смешалось в...
умам и невдомёк,
Что впустили в дом облом и невакантность,
И грядёт для люда сказочный урок.


Как рассеялись туманы плюрализма,
Разухабилась бескрайней лжи лохань.
Беспредел впендюрализил наркоклизму,
А, как следствие, виновен le champagne:
И взрываются доселе те подвалы,
И взывает к...
разорванный народ,
И под дудку пляшет танец небывалый,
И синхронно вроде, но всегда вразброд.


И настало время голых вечеринок -
Из подвалов голь ползёт ещё нищей.
Оцифрованно, доступно и былинно
Правит балом златом чахнувший Кощей.
Все, кто могут, но стране уже не нужен,
Утекают за...
куда глаза глядят.
И плетётся паутина лживых кружев.
И штампуются ряды слепых котят...

Это злое вранье -
про отсутствие незаменимых!
Не сменить никогда нам
ни мать, ни отца, ни детей.
Да и вряд ли замену найдешь
для усопших любимых.
И никто не заменит тебе
настоящих друзей.

Непрерывным потоком
<<широких>>, <<высоких>> и <<низких>>,
Так похожих прохожих,
несёт нас вперёд по судьбе.
Если встречный хоть чем-то похож
на кого-то из близких,-
Это вовсе не значит,
что он станет близок тебе.

Пьянчужка сильно изнемог.
Изранен и изношен.
На вид он далеко не бог,
Ведь вид его безбожен.

Бродил скитальцем по горам,
По долам и равнинам.
Стучался долго в каждый храм...
Что чаял принести нам?

Себя ли впредь спасти хотел -
Укрыться от пороков?
Как он остался не у дел
У каждого порога?

Закрыты храмы перед ним.
Давно погасли свечи.
И в меркантильи кружат дни,
Игнорствуя предтечу.

Все ждут, когда придёт Второй
В сверхсовременном стиле.
А он давно не наш герой.
Мы сами не впустили.

Трубит Земля и вслед за ней
Стенают тверди неба.
Пьянчужка кормит голубей
Последней крохой хлеба...

Трудно в себе контролировать все стихии:
Двигаться к звёздам, срываться, лететь ко дну.
Мы лишь подобие. Мы отродясь такие.
Как ни крутись, не успеешь за жизнь одну
Стать идеалом для всех и для вся удобным,
Бисером не распыляясь на злобу дня.
Из примитива уйти без страданий чтобы,
Господи, дай же мне шанс, научи меня!

Если б не жить в человечьей своей юдоли,
Если бы не тащить этот тягостный крест,
Чем бы мне стать? Может ветром бродить по полю?
Гладить траву и свистеть по щелям окрест.
К самой земле, разухабившись, гнуть деревья.
­Гнать облака, раззадориваясь, в грозу.
И беззаботно от бриза до выкорчевья
Щедро куражиться "на голубом глазу".

Или водою потечь бы, дай Бог мне волю?
Там родником зажурчать, ну а здесь рекой.
Если схватило морозом, то стынь без боли.
Если прижарило солнцем - взлетай, не стой!
И над планетой лети себе на просторе.
Падать дождём захотелось, так падай вниз.
Хочешь, через края переплёскивай море, -
Вправе благое вышвыривать в катаклизм.

Или огнём возвестись? В нём немало проку.
Чистить и греть - а не в том ли его стезя?
Он господин очага, судия порокам.
Будет позволено то, что другим нельзя.
Если бушует нутро - разразись пожаром.
Если покойно внутри - прогори свечой.
В общем, бытуй себе вольно, танцуй сансару,
Лишь бы в беспечности быть, - ну а как ещё?

Или родиться землёю в масштаб планеты?
Что там планете какой-то вулкан - как прыщ?
Что ей людишки, всё ищущие ответов?
Пламя с водой замесила и... в центр толпи́щ!
Смерчи - в торнадо, потоп - в камнепад, цунами,
Засуха - в мор... да чего в арсенале нет?
Можешь молчать и молчать иногда годами,
Можешь взорваться гневом на тысячи лет.

Спаян мощнейшей цепью безгрешного рондо
Мира стихий упорядоченный рандом.
Парадоксальность законна и как ротонда
Всё мироздание крепко стоит на том.
Чувств лишены элементы, не знают граней,
Что превозносят и режут живую плоть.
Лишь человек уязвим и достоин брани.
Боже, как легче прожить, намекни мне хоть...

Что-то мне стало печально и очень пусто
В "теле" стихий безболезненно суть влачить.
Все размышления эти подобны русту, -
Хрупок фасад человечий, но стоит жить.
Жить, воспевая планету, огонь и воду.
Бури ловить лицом и растрачивать кровь.
Нет у стихий любви. Человек от природы
Через страданья способен творить Любовь...