Мистика и эзотерика

Дворники — из всех пролетариев,
А впрочем, сейчас не об этом.
Математика гуманитариев —
Чтобы осенью было как летом.

И всё всегда сослагательно,
Без конкретики всё бы-бы, бы-бы.
Отглагольные прилагательные,
Жареные гвозди словно бы.

А туман всегда ведь сгущается
Физически только в низинах,
Где мало кто знает про «тся» и «ться»,
Но и не переживает сильно.

Но стаду законов не надо
И исключений подтверждающих...
Правила — это лоск фасадов,
Исключительное исключающий.

С тобой словно дети малые
Мы вырвались из недоверия
К чужим, а там под завалами
Бетонируют заблуждения.

Я вся твоя сегодня в этот час.
Меня коснись горячими губами.
О, как ты мил, животик твой – атлас.
И ушко покусай железными зубами.

Я не спеша открою для тебя
Холмы грудей и дверь в чертоги рая.
Как больно врезалась верёвка бельевая...
Ударь меня сильней, я требую любя!

28 апреля 2016 г.

Когда хочу я изменить-
Жгу в доме жёлтый свет.
Когда хочу один побыть-
Вдыхаю марафет.

Тогда весь мир, как первоцвет,
Льёт красное вокруг,
И чёрный падает в кювет,
Как Ленин близорук.

Я погружаюсь в тихий бред,
Он ласков, как олень,
Лакает розовый кларет
И смачен, как пельмень.

Хожу, брожу... Привет, Тюмень!
Вот розовый Париж!
А между ног плывёт ильмень,
А вот летает стриж.

Устану, лягу на песок,
Трусы зажму в зубах.
Волна ласкает мой висок
И холодит мой пах.

Смотрю, как в синем небе кот
Всё ловит с кошкой мышь.
Я сплю, а может быть, не сплю.
Всё это ты, гашиш!

6 мая 2016 г.

(Куплет 1)
Я был рождён в час слепого солнца,
Под мёртвыми сводами часовен.
Мать молила Бога о чуде:
«Забери эту боль из вен».

(Припев)
Гром гремел, свечи гасли,
Свита дьявола пировала.
Тьма тучи пожирала,
Кости на купола сыпала.

(Куплет 2)
Измождённый старец канон пел
У тёмного лика распятья,
А я полз на серый свет —
Из тьмы, из чрева, из объятий.

(Припев)
Гром гремел, свечи гасли,
Свита дьявола пировала.
Тьма тучи пожирала,
Кости на купола сыпала.

(Бридж)
Может, все так и рождались —
В грозу, в темноте, в крови?
Бог не внял — наверное, глухой,
Родная плакала — значит, я плохой.

(Аутро)
Гроза сгинула.
Тихий ветер останки туч смёл с глав,
Мука в венах у матери осталась — Мольба не принесла благ.

Мороз рисует на стекле,
А я пишу письмо тебе,
Но в полнолунии, в ночи
Моя душа опять молчит.
Нашла её среди бумаг,
Где рифма строилась не так.
Была в пыли и в тот же миг
Нашла утерянный дневник,
Где сотни звёзд переплелись
Лучами, и упали вниз.
Но вопреки всему жила
Удача, и к себе звала.
Теперь как яркая звезда,
Не прикоснуться, не достать.
И увлечённая игрой,
Осталась я в любви земной.
Порой терялась, где-то шла,
И в душу вновь она вошла.
Но как сберечь живой огонь,
Когда впадала в краткий сон,
Ведь невозможно скрыть её,
В ней интуиции полно.
Тут чувства обострились вновь
От сказанных тобою слов.

Помогите найти человека,
он исчез уже лет эдак семь,
где-то нищим блуждает по свету
и во тьме не замечем никем.
Гибнет в море дилемм, ищет нишу,
чтоб пристроить свой простенький дар,
с каждым днём всё скромнее и тише,
убавляя свой личный радар.
Хаотично скитаясь, не спорит,
уж давно потушил свой маяк,
и поставил себе в изголовье
против распрей людских белый флаг.
Не забыт быт и лад с бренным миром,
хоть прохладнее стало в душе,
просто многие прелести мимо
пробегают его… В шалаше
есть своя атмосфера, погода,
колкий треск полыхающих дров,
лишь томится бедняжкой у входа
к себе собственная нелюбовь.

Помогите вернуть человека,
его суть в оболочку, в тандем,
из которых сварливая вечность
утащила его насовсем.
В той обители ориентиров
нигде нету и времени бег
бесконечен и шествует мимо
стен, пространств, суеты, даже бед.
Возвратить шансов нет или всё же
невозвратность однажды падёт, зашагает он по бездорожью
не вальяжно, неспешно в народ.
Обретёт вновь в него свою веру
и полюбит себя не тайком,
а как данность всей экосистемы,
как феномен, в котором есть дом
там внутри…., и который он видел, знал и чувствовал, и сохранял
это всё время, но ненавидел,
бесконечно коря и виня.

07.11.2026 г.

­­Мир многогранен, мир уникален —
Много всего, что в сей час не познать.
Много всего, что нас окружает,
Не явно для взгляда, и всем не понять.

Просто доверьтесь вы более зорким:
Их глаз намётан на грани миров,
Их сердце слышит вибрации токов,
Что прошивают пространство и плоть.
(2018)

­Небесных чад — посланий рая
В земном обличии люблю.
Оно так нежно отражает
Энергий буйство, что в миру.

Они проводят тонкость линий
Сквозь пластику сердечных игр.
В их танцах есть явленье свыше,
В их формах есть волшебный мир.
(2018)

Сколько веков нам блуждать по мирам,
Сквозь зеркала параллельных планет?
Мы делим жизнь напополам,
Но на это ответов у времени нет.
​Сколько канатов и тонких нитей
Рвется в руках, превращаясь в прах?
Мы снова верим в преддверье открытий,
Сгорая от боли в чужих глазах.
​Снова смыкаю усталые веки –
И узнаю тебя в каждой звезде.
Мы проросли друг в друга навеки,
Чтобы я снова осталась на дне.
​Снова финал неизбежно настиг,
Я отпускаю твою ладонь.
Встретимся в следующей жизни на миг –
И снова бросимся в этот огонь.

После каждого выигранного нами боя, следовала затишь. Во время неё я тренировалась управлять, создаваемой и управляемой, мной сингулярностью энергий. Она сильно была похожа внешне на световой смерч. Также я использовала новые виды, полученные от поездки в психиатрическую больницу.
Одна напоминала чёрную материю с красной полосой, и могла давать замечательный щит, которому не страшна любая сила. Вторая- больше напоминала темно серый огонь с синими и зелёными полосками. От неё я получала способность телепортироватся в любую жилаемую точку и любое расстояние. Это первое что я у них обнаружила. Однако, когда они объединялись, образуя своеобразную косу, то становилось похоже на ,, меч тьмы", формой напоминающий Грейсвандир моего прапрадедушки.
Как то раз в очередное сражение, когда мы снова начинали побеждать, неожиданно со стороны врага послышался сначала страшный рёв, потом вылетила молнеиносная тень и начала сваливать и уничтожать моих союзников и друзей. После того как я посмотрела в небо, и увидела чёрное пятно. Потом присматрелась, поняв что это дракон, сперва у меня случился шок, н о затем я выдохнула спокойно, взяла в руки свой новый меч. Поделившись с ним своими магическими силами, дала ему имя Санрейн , вздохнула им в небе. Из-за этого появилась там огромный светящийся пространственный разрез, а из него вылетил белоснежный дракон.
-,, Я рад видеть тебя София, наконец ты меня позвала принять участие в вашем кровавом пире."- проговорил Эрниель, опустив голову , поднявшись и паря высоко в небе.
-,, Я тоже тебе очень рада."- с улыбкой ответила я.
-,, Тебе нужна моя помощь, как вижу."- сказал он.
-,, Верно, сможешь победить того чёрного дракона? - спросила, указав пальцем на чёрную точку. Эрниель понял направление и посмотрел туда.
-,, Конечно, я даже благодарен за такую возможность, ведь я и тот дракон давние враги"- ответил он с радостью.
Разгорелась яросная битва между ними. Даже на земле все действия прекратились, потому что смотрели на это. Драконы гонялись друг за другом, дышали друг на друга пламенем и боролись с помощью своих рогов. При этом у чёрного рога были меньше, но не уступали в прочности.
Приблизительно через четверть часа бой закончился победой Эрниеля, он убил черного дракона и тот рассыпался в пепел пока летел на землю. Враг, от увиденного, бежал. Мы праздновали победу, мой огромный друг тоже праздновал вместе с нами, а потом уже утром улетел домой.
Конец 23 главы.
( продолжение следует)
Возвращение в Амбер.

Он завёл на неё карту.
Это кукла психиатра.
Каждый день с ней говорит
Добрый доктор Данаид.
У неё стальные нервы
И повадки старой стервы,
Видит всё не так вокруг,
Она предвестница разлук.
Он лечил её и верил,
Что спасёт от лапы зверя
И полюбит горячо,
Подставив ей своё плечо.
Было кукол пятьдесят.
Сорок девять оросят
Кровью этот бренный мир.
Лишь одну спасёт кафир.
Безмятежный Данаид
Лечит куклу без обид.
Кукловод он неплохой,
Дружит мастер с головой…

Доктор Данаид – ассоциация автора с дочерями Даная - данаидами (см источник)

Царапает землю меч паладина.
Один из двенадцати. Высечен крест.
Пустынные трещины. Гниль. Лошадина.
Солнце. Жара. Шаг длиной в анапест.


Распорота туша коняги атласной –
Неспешно на землю течётся борщём.
Стрел-экскрементов пронзаний, – ужасной
Болезнью сулит, зломанерным хвощом.


С разбитым щитом отпускает поводья.
Костница всюду, свалка из тел.
Окрасились ржавчиной Сета угодья.
Белая точка на небе как мел.


В медленном вихре стервятники вьются,
Кружатся, над пропастью рваного мира.
Перья Маат отрываются, льются,
Впиваются в павших под ветром Зефира.


Надломленным шагом бредёт по пустыне.
Кольчуга потрёпана. Хрупко звенит.
Отсутствует тень в осквернённой святыне –
Над шлемом звездится холодный зенит.


Падает наземь. Слепая усталость.
Доспех прикипел в окружавшем аду.
Где были крики, незванная ярость –
Всё обратилось в немое рагу.


Хищные птицы клюют и глотают.
Глаза, чьи-то почки и печень едят.
Когтями, как вилкой, сердца ковыряют,
Вершат над могилами плоти обряд.


Лежит на спине. Всё ещё бьётся –
В груди марширует, в усохших губах.
Вода в этом месте уже не прольётся...
Перо на плече. Остановка и прах...


Жанры: Апокалиптическая баллада / Тёмное фэнтези / Гастрономический боди-хоррор

Даниил Андреев - автор Розы Мира
Зажевала Душу - матрица в тиски
И ломала кости - Сталина станина
"Четвертак от жизни-отняли волки"
2
Годы во Владимирском Централе
Голод и система - не дают писать
Прятали клочки бумаги - тайные скрижали
Каждый обыск мог найти и рукопись отнять
3
Нету права на кусок газеты
На свечу, на ручку или карандаш
Нету права на стихи, слово и куплеты
Но внутри горит костром - творческий пейзаж
4
Попадались люди в тёмном царстве
Николай Угодник - тексты защищал
После десяти годов - узника мытарства
Отпустили с миром из тюремных нар
5
А тюремно-лагерный начальник
Вещи мужа Алле - лично выдавал
Хоть обязан сжечь листы - но был БогОв посланник
Сознавая важность - спас материал
6
Вера своего предназначенья
Люди и добро - чудо и печать
И жена Андреева в поиске спасенья
Рукопись смекнула в Землю закопать
7
Помнят тайну Аллочки письмена в футляре
И курорт Горячий Ключ, вышка и хребет
Больше полувека лет - записи молчали
Алюминевый бидон - приберёг секрет
8
Уцелели оба экземпляра
В девяностые года - труд смогли издать
Десять лет тюрьмы, инфаркт и жена красава
Будет творчеством поэта мыслить и дышать
9
Мистик-Духовидец - видел механизмы
Зрением Духовным - Вестник в образах
Ввёл словарь своих понятий и неологизмов
Первым широко подал и раскрыл гаввах
10
Женщина - Спаситель Розы Мира
Выстрадала книгу - людям донесла
И при жизни словно щит ЕЁ хранила
И в пожаре телом заслонив архивы
В преданности к текстам - Свято умерла...
кода
Творческий союз виззи-онера
Аллы - Даниила - Бога и Любви
Преданных искусству - два ревлюц-онера
При поддержке Высших Сил
РОЗУ ! Миру ! Сбе-рег-ли !...
Р.S.
В 1947 году за роман " Странники Ночи" - автора Даниила Андреева и его супругу арестовывают на 25 лет лишения свободы - и все-все труды писателя сжигают - лишая всего...
Роза Мира - пишется в заключении
Через 10 лет - их освобождают...
Николай Угодник - тексты защищал - Высшая Сила вела, приглядывала, заботилась,помогала, оберегала
спасала и посылала нужных людей
Начальник тюрьмы - Давид Крот - сильно рискуя отдаёт черновики Алле вместе с вещами мужа...
Через 2 года Андреев дописывает Розу Мира и умирает - Алла делает копию текста и закапывает в Землю
в бидоне - Горячий Ключ - гора Ключевая - хребет Котх -от гео-вышки 13 метров до раздвоеного дерева...
Гаввах - тонкие излучения энергии вырабатывающиеся в моменты страдания, мук, горя, гнева, при
всех пороках и болевых эмоциях...
В 90-х годах благодаря Алле книга массово издаётся в нескольких издательствах большими партиями
После смерти мужа - всю оставшуюся жизнь Алла Андреева посвятила продвижению творческих работ Андреева и сама написала свои труды...и в возрасте 91 года, во время пожара в квартире - уже слепая, но в полном здравии - вместо спасения жизни - прикрыла архив с текстами своим телом ( 2005 год)...
Автор: духовно-мистический лирик
Фомин А.Е. он же Мастер Фома
Всем Мира в Сердце в Душе Тепла

Мысли - словно цианид: въедаются в кровь без следа,
Ткут из тишины петлю, что стянулась навсегда.
Я глотаю этот яд с каждым вдохом, не пряча дрожь,
Пусть всё рушится, пусть сгорает дотла.

Время сыплется песком сквозь разбитые кулаки,
Каждый миг - как осколок, что вонзается изнутри.
В зеркале - не лицо, а размытый, чужой контур,
Словно тень стирает черты, превращая в пустой узор.

Слова стали ядом - каплями на холодном стекле,
Они жгут, не оставляя ни шанса, ни света во мгле.
Даже память горчит, как настойка из горьких трав,
И я знаю: возврата нет - только пепел и мрак.

Город шепчет мне ложь сквозь щели пустых домов,
Обещает рассвет, но крадёт остатки моих снов.
Я иду по кромке тьмы, где не видно ни звёзд, ни пути,
Только голос внутри твердит: «Ты уже не сможешь уйти».

Пусть кто-то верит в свет, в исцеление и в новый день -
А моя душа теперь - лишь холодная, мёртвая тень.
Мысли, словнo цианид, догорают в груди дотла,
Оставляя лишь шрам - как печать на краю письма.

А часы на стене отсчитывают пустые такты,
Будто время устало искать в этом смысле хоть каплю правды.
Ветер бьётся в окно, как слепой, потерявшийся крик,
Разбивая на тысячи острых и мёртвых бликов каждый миг.

Не прошу ни прощенья, ни света -
Мне теперь чужды все прежние, громкие слова.
Я стал тенью углов, стал осколком в чужой тишине,
Где даже эхо боится звучать в этой мёртвой глубине.

Пусть сгорает дотла всё, что было когда-то живым,
Я останусь стоять среди пепла, холодным и чужим.
Этот яд - мой удел, эта тьма - мой последний дом,
Где я сам себе стал и судьёй, и врагом.

Земляничная поляна
помню фильм такой крутой
там профессор словно пьяный
в прошлый сон ходил нагой

По пустым бродил проулкам
открывал беззвучно рот
и шаги мешались гулко
с тишиной песчаных нот

Гроб соскальзывал несмело
лошадь билась о стекло
время плавилось и тлело
и текло текло текло

2014.

Луна в звёздном небе
как госпожа
укрыла вуалью
слепого ежа

Зайчонка малыш
под осиной лежит
луны робкий свет
по лапчонке бежит

Дрожит липкий свет
завлекает в альков
уставших летать
голубых мотыльков

Там ждут их лягушки
там ждёт их покой
удушливо пахнет
трава зверобой

Но вот наступает
прощания миг
исчезнет туман
и на листике блик

Исчезнет прохлада
уснут и сверчки
но встретят с улыбкой
рассвет старички

Распахнут окно
и помашут рукой
приветствуя солнце
небритой щекой
2014.

Скрипит избушка на курьих ногах,
В лесу шепчутся старые пни:
«Не ходи к терему в этих краях -
Там смерть плетёт холодные дни».

Там Кощей восседает во тьме густой,
В короне из чёрного серебра.
Он чует любой шаг за верстой,
И стынет от страха любая пора.

За лесом, где воет волчий хор,
Где месяц глядит сквозь рваный туманный узор,
Ведут на него незримый дозор -
Но страшен не меч, а его обман.

Яйцо в ларце, ларец - в дупле,
Утка летит сквозь мрак без имени,
А заяц мчится по злой земле,
Чтоб не был проклятьем этот сон.

Баба‑Яга бормочет у печи:
«Кто ищет его конец - пропадёт.
Лишь ветер да воронье в ночи
Знают, где тень его путь ведёт».

Дрожат даже тени у старых ворот,
Деревья склоняются, словно в мольбе.
Бессмертие - это ледяной лёд,
Что сковывает сердце в глухой судьбе.

И если вдруг скрипнет сухая ветвь,
И вздрогнет туман над чёрной рекой -
Знай: он опять проверяет смерть,
Играя с вечностью злой игрой.

­Коль дух был закалён в боях,
Грустит порою он без схватки,
Но мир не тот, и жизнь не там —
Здесь свет и радость по ночам.

И сам я рад без войн жить,
Но иногда мой дух скрепит,
Он помнит боль и стали звон,
Хруст кости, крови запах, стон.

Но нынче — нет! Лишь мир и свет,
Душа ликует, вновь рассвет!
Но иногда в лучах Луны
Тоскует дух без той войны.

P.S.
Все те, кто помнят стали звон,
Предсмертный запах в день сраженья, —
Им в радость счастье, мир, покой,
Но в редкий час тоска — хоть вой.
(2018)

­Желаю счастья каждому... везде...
Отсутствие его — оно лишь в голове.
Там кое-что не позволяет воспринять,
Что мир прекрасен, стоит лишь понять.

Пусть в безграничности проявится Оно —
Великое деяние, где каждому своё.
И в теплоте сердец взойдёт рассвет,
Тот самый новый, сокровенный элемент.
(2018)

О муза сквернословия и гнева
Гори во тьме безропотной ночи
Душевный ад, как огненной гиеной
Сгорай дотла, но только не молчи.

Взлетай, судьба, всё яростней и выше
Смотри вперёд, горящий небосвод
Мы рассекали тех, кто был возвышен
Жалели тех, кто падал от свобод.

Свобода, что дарована нам волей
Эксперимент великого творца
Ему милей, кто станет сердобольным
И примет только сердце храбреца.

О муки, что в душе моей томятся
Мне дьявол пожирающим огнём
И помыслы в агонии стремятся
На новый путь мы наконец придём.