Мистика и эзотерика

В зале из тишины и серебряной пыли,
Где тени скользят, словно сны,
Тянутся вдаль полки - бесконечны, легки,
Словно мосты между днями и вечной тоской.

Здесь не страницы хранят, а мгновенья весны,
Отголоски ветров, полустёртые сны,
Вздохи, что тают, как иней на старых окнах,
И шёпот, что прятался где‑то в укромных уголках.

Падают звёзды, словно строчки с небесных страниц,
Ловит их тихий хранитель средь призрачных птиц.
Каждая - слово, что кто‑то шепнул в темноте,
Чувство, что вспыхнуло ярко и сгинуло где‑то.

На корешках - не названия, а имена,
Даты, что стёрлись, и чьи‑то «люблю» и «прощай».
Здесь сберегают надежду, что тихо звенит,
И тот далёкий, забытый, но важный мотив.

Пыль на томах - это свет угасающих комет,
Память, что время стирает, но здесь её - нет.
Пусть календарь забывает, и гаснет рассвет,
В этой библиотеке живёт каждый миг и ответ.

Между страниц - целые жизни, застывшие в строках,
Смех и слёзы, рассыпанные в лёгких намёках.
Там, где секунда длиннее столетий порой,
Кто‑то всё шепчет: «Не забывай… постой!»

Листай небеса - там страницы из звёздной строки,
Слова, что не сказаны, всё ещё здесь, так близки.
Ничто не сгорает бесследно, не тает во мгле:
Всё записано светом на вечной, немой земле.

А если вдруг сердце забьётся от боли сильней,
Зайди в этот зал, где нет времени, нет дверей.
Коснись корешка - и услышишь знакомый мотив,
Тот самый, что ты потерял, но он всё жив.

Он живёт меж мгновений, где время застыло, как тонкий хрусталь,
Где каждое слово, сорвавшись, не канет в безмолвную даль.
В стеклянных сосудах - осколки признаний, что так и не были сказаны вслух,
Случайный смех, что растаял, как утренний, зыбкий, несмелый испуг.

Пыль в пустоте здесь горит золотистым, едва уловимым огнём -
Это отсветы чувств, что мы прячем, о которых потом не вспомним днём.
Он бережно ловит их, словно бабочек, трепетным, тихим крылом,
Чтоб не сгинули в вечном, пустом коридоре ином.

Шелест слов - будто крыльев касанье, едва различимый, нежный полёт,
Он хранит то, что память упрямо и слепо из сердца стирает вперёд.
Затихший шёпот, обрывок мелодии, взгляд, что мелькнул и пропал, -
Всё это здесь обретает приют, чтоб не сгинуть в потоке пустых зеркал.

Ничто не исчезает бесследно - он шепчет, склоняясь над колбами вновь,
Даже если нам кажется, будто мы стёрли из памяти эту любовь.
Даже если забыли случайно тот миг, что был тих и прекрасен до слёз, -
Эхо живёт. Оно здесь. Оно бережёт всё, что мир у нас тихо унёс

Где-то в тишине,
На великом дне,
Плачут души, утопая
В печальной той воде.

Нету у них воли
Или этакой мечты.
Лишь дива тёмных вод,
Судьбу их захватив,
Лежит на берегу
И в бездну сути их глядит,
Да нагло песни распевает,
Ища себе красавца-жениха,
Чьи кожа, плоть и кости
Идеально подойдут для новой куклы.

Он дирижирует чужими мыслями.
Имеет палочку в бою со смыслами.
Вся партитура выскоблена числами -
Интерпретирует в движеньях кистями.


Связал сердца - пришиты нитками.
Он тянет тростью их с избытками.
Разбитый подиум усеян плитками,
Трещащими в звучаньи пытками.


Трясёт рукой, выдёргивает с болью.
Грудины истекают кровью.
Он спекулирует притворной ролью.
Пьёт слом других не посыпая солью.


С надрывом тянет палочку вперёд,
Кривя губами жёлтыми как мёд.
Глагольствует разрывами, не ждёт.
Сердца, хрустя, готовятся на взлёт.


Поднял он палочку - древесный шпиль.
Летит к ногам сердец текстиль,
Под жар оваций превращаясь в гриль,
Упав цветами сочными и разлагаясь в гниль...


Жанры: Боди-хоррор / Тёмная притча / Ремесленный хоррор

Помнишь, с танкистом одним выпивали
Не помню
Вы ещё бутылки в реку кидали,
словно гранаты во вражеские волны
И что?
А то, что этот танкист
таинственно в тот вечер испарился
Выпивал лихо,
горяч был и речист
Жениться обещал,
да не женился
Хорошо, что ты
горячий не такой
Нарвал мне тогда
на берегу цветы
и уволок домой

Лязг копыт, страшная пьеса — Дюллахан под завесой:
Мчится грацией по ирландским полям незаметно:
— Несчастный странник, уж ты пришёл к концу своей судьбы!
Подруга-смерть приготовила для вас, людей, гробы!
Жуткий смех под искрами удара лезвия меча,
И рыцарь безумия продолжает свой цикл пера:
— Готовьтесь, старики и детишки, рыцарь всё ближе!
Узрите рифмы и лязги мои в мраке затишья!
И сменяет ночь восходы солнца, забыв мрак в лучах,
Обагрив вновь безумного поэта в тёмных грехах;
И под раскатом дня исчезает рыцарь навсегда,
Ни за что — ради забавы жителям деревни мстя:
— С теплом моей подруги-смерти мы давние друзья,
Заждалась подавно Госпожа холодная меня!

Ератники латают снег, перебирая лапой — кожицу Сибири,
И хладные кости, как хвоя брови, дурное дыхание и взгляды;
Остывшие люди в белых краях — под колкими льдами, искры в сапфире.
И бродят веками они в инея лесах, под вздохами снежной гряды.

Мои шутки сначала искрили,
А потом вдруг дурацкими стали,
Мы без устали ярко шутили,
Но однажды, что ясно, устали.
Кто-то первый сказал: «Да какого?»
А второй подхватил: «Неужели?»
Оказалось, что юмор – плохое.
Ты и я разом как-то прозрели.
Или нет, это всё подсознание
Пошутило, вернув нас обратно,
Сконцентрировав наше внимание
В уравнение биквадратное…
Дикой кошкой ты стала мгновенно,
Я закрылся, что ясно, в танке,
И отстреливался, как военный,
Ты же злобным заделалась пранком.
Но потом я подумал: вот кошка!
Обалденная бестия дикая!
И чуток приоткрыл окошко,
Чтобы ты непременно запрыгнула.
Так и вышло, летело всё в клочья:
Простыня и бельё твоё клёвое.
Ты кричала, что видела сволочь,
Но такую нигде, вот те слово!
Я же просто горел и дымился,
И кусал твои пальцы с когтями,
Пил тебя, не был в силах напиться,
Задыхаясь любви скоростями!..
С той поры я шучу пореже,
Да и ты не царапаешь часто.
Хорошо, что встречаемся редко,
Мой попутчик по рифмам зубастый...

Меня ты пропишешь
В берёзовой роще.
Пусть осень подпишет
Визит на листочке.
Ты жди почтальона
В осенней рубашке.
С душою влюблённой,
Будь главным в той сказке.
Я выберу время,
Приду на рассвете,
Не сном, а мечтою.
И грустные вести
Оставлю за дверью,
А с ними и страхи.
Я искренне верю:
Поселится радость.
Сгорают печали
На пламени свечки.
Мы вновь отмечаем
Любви нашей вечность.

Ее тайна скрывалась в ней самой, ее мир был совсем иной —
Где туманы чертили седой узор над заснувшей ночной рекой.
Там, где звезды гасли в её глазах, рассыпаясь святой золой,
И шептались тени на языках, позабытых давно землей.
Она знала, как приручить луну, как соткать из предчувствий шёлк.
Если вслушаться в эту её тишину — замирал даже дикий волк.
Ее шага не помнил сырой песок, оставляя лишь зыбкий след,
А в фарфоровых чашках звенел восток, согревая столетний секрет.
Она шла сквозь века, не оставив вины, за собой закрывая высь.
В лабиринтах её неземной глубины все пророчества переплелись.

Грустят перезревшие геи,
Их тёмные мысли влажны.
И зреют акаций аллеи,
И пухнут турецкие беи
От съеденной впрок бузины.

Отрыжка игольчато-тонка
Пронзает осенний простор,
И тёплая детства пелёнка
Как кожа больного ребёнка
Пугает младых Феодор.

Кожанкой скрипят в переулках
Их сдобные страстные сны,
Как в плохо нарезанных булках,
Хранящих в железных шкатулках
Златого изюма копны.

8 апреля 2016 г.

***
Ангелы, они такие кроткие.
У них мягкие и белые животы.
И крылья такие короткие,
И большие красные рты.

И груди у них препоясаны
Через плечо бечевой.
Не скажешь по виду их ясному:
Измучены жизнью порой.

Глаза золотые, как солнышко
В синем тумане зимой.
И прорастает зёрнышко:
Ангел прошёл стороной...

Как колокольчики звонкие!
Ангелы что-то поют...
Кудри их огненно-тонкие
Мир и покой раздают.

В лужице милые рожицы
Нам улыбнутся порой.
Каждый почувствует кожицей
Свет их любви неземной.

"Сядь на плечо, ты ж умаялся"
Сядет, прижмётся щекой.
Ножкой босою касается
Огненный Ангел порой...

Мы с ним по жизни товарищи!
Вместе не страшно идти.
Горе и войны, пожарища
Вместе сумели пройти.

Ангел молчит, улыбается,
Робко ласкает рукой.
Вот и дорога кончается...
Как повезло мне, родной!
2014.

Пылающий город охвачен заразой,
Дымом и смрадом объят его стан.
Город отравлен смертельной проказой,
Без боя на подступах дьяволу сдан.

По улицам бродят наместники бедствий,
Чумные привратники, слуги господ.
Доносятся с площади отзвуки шествий,
Тянутся к городу тени с болот.

Гнездится в часовне могильная стрига,
Стенаньем тревожа подворья окрест.
На туше её не истлела верига,
На шее уродливой — кованый крест.

В глубинах каналов, под городом, в стоках
Во тьме пробудились гомункулы зла.
Сточные воды их выбросят в доках,
Где пена морская, огонь и зола.

Скверна над краем достигла пределов,
Регент отводит к границам войска.
Аркбаллистарии в створах прицелов
Окрестности видят вдали, свысока.

Местность отныне — ристалище церкви
И станет ареной бессмертных убийц.
Грешники в прошлом, послушники ныне —
Они — отголоски былых кровопийц.

Их покаяние — служба синоду.
Их искупление — жизнь вопреки.
Их абсолюция — верность в угоду.
Поле сражения — ада круги.

Пылающий город, увенчанный смрадом
Стал житницей скорби для дьявольских слуг.
Карающий призван церковным обрядом,
В нетленную плоть облачается дух...

На свете, средь прочих других, живёт Каменный мастер,
с лица уникален и знает в профессии толк,
фундамент любой и огранку породистой масти,
всегда он предложит и в общий дизайн подберёт.

Народ то и дело толпится у чудных творений,
в стремлении определиться по выбору тем,
и мастера заполучить себе в собственных целях,
как будто бы облагораживать им их удел.

А он не у дел, он бытует свободным и гордым,
его, кроме каменных глыб, не волнует ничто,
за нрав такой сделался он уж давно всенародным
умельцем хранить в себе каменной воли мешок.

Итог всего этого, как бы он не был печален,
не так уж и плох, мастер счастлив в своей стороне,
и он наблюдает, как камень находит на камень,
и бури метут камнепадные где-то извне.

В его седине и величии столько покоя,
что можно концепцию смело из камня создать,
и он проектирует щит себе камнеубойный,
и каменных лестниц к себе продолжает спускать.

Народ не унять ведь, он жаждет к нему восхожденья,
чтоб снесть самородков и вставить в настенную гладь
его, из цветных самоцветов, большого именья,
с которого вниз через время придётся слетать.

Но взять и насытиться обществом камнеэксперта -
возможность такая не каждому, так ведь, дана,
и вот к выходным у ворот его камнезамеса
всегда образуется жёсткая толко-возня.

17.10.2026 г.

На тропе, что в жизнь даётся, будут разные пути.
Встретятся и люди, «звери» — важные и неважны...
Кто-то, может быть, захочет тебе помощь оказать,
Кто-то сразу — за оплату, кто-то будет срока ждать.

Ты не всем, Друг, доверяйся. Хоть и с виду ты простак,
В искренности видят слабость у зверюг — оно вот так.
Не якшайся среди тёмных, хоть их сладок аромат:
Он пьянящий, он разящий, затянул он многих в мрак.

Доверяй лишь свету в сердце, сбереги живой маяк.
Будут лезть и обниматься, целовать — но всё не так...
Звать родным и долгожданным, говорить, что дорогой.
Только знай, что РОД твой свыше: редок он, но он живой.

Доверяй простой улыбке и теплу, что изнутри.
В свете взоров ты признаешь истину родной души.
Будут бить, смеяться будут... Так лишь крепнет Дух бойца.
Всех прощай и не держи их — смоет всё судьбы река.

Отправляем на чужбину... Знай, ты очень нужен там.
Мы присмотрим в час тяжёлый. Ты силён, ты — дар богам...
Сохрани маяк, что в сердце, истину, что изнутри.
Дверь откроем в срок и к месту. Ты ключи лишь сохрани.
(2019)

P.S.
Звёздным семенам, проживающим земной опыт, посвящаю.

«Звёздные семена» (или Starseeds) — это метафорическое и эзотерическое название для душ, которые, согласно концепции, прибыли на Землю из дальних уголков Вселенной, иных измерений или высокоразвитых цивилизаций (таких как Плеяды, Сириус, Арктур...).

Этот термин вошел в культуру Нью-Эйдж благодаря американскому писателю Брэду Стайгеру в 1976 году. Суть идеи в том, что в то время как обычные души проходят свой эволюционный цикл исключительно в земных воплощениях, звёздные семена — это космический десант: души из далёких миров, добровольно выбравшие опыт земного воплощения со всеми его ограничениями, тяготами, плюсами и минусами...

Как устроена их земная траектория?

1. Завеса амнезии (Стирание памяти)
Принимая условия игры на Земле, космическая душа соглашается на полную потерю памяти. Она рождается обычным ребенком, забывая свои прежние знания, масштаб личности и домашний мир. Это нужно для того, чтобы пройти земной опыт честно, «с нуля».

2. Точка пробуждения
Обычно в подростковом или зрелом возрасте через глубокий личный кризис, одиночество или сильное потрясение происходит «активация». Человек внезапно осознает, что материальный мир слишком тесен для него, и начинает искать скрытую правду.

3. Глобальная миссия
Они приходят не для того, чтобы просто прожить жизнь, построить дом или сделать карьерный рывок. Их невидимая задача — своим присутствием, творчеством, добротой или внутренним светом повышать общие вибрации планеты, помогая человечеству выйти из тупика агрессии и материализма.

Если убрать стандартные описания, то психологический и энергетический портрет такой души выглядит следующим образом:

«Синдром вечного экспата»: Внутреннее ощущение, что ты находишься в затянувшейся командировке на чужбине. Есть знание языка, правил и законов этого мира, но нет ощущения, что ты здесь дома.

Катастрофическая непереносимость фальши: Звёздные семена физически чувствуют ложь, интриги и скрытые мотивы людей. Искренность для них — вопрос выживания.

Опережающая мудрость: Часто в детстве такие люди рассуждают на равных со взрослыми, а в зрелости обладают глубоким «древним» взглядом, который считывается окружающими без слов.

Специфическая тяга к уединению: Им жизненно необходимо регулярно отключаться от социума, чтобы «перезагрузить батарейки». Шумные города и толпы их быстро истощают.

Особые отношения со временем и небом: Нелинейное восприятие - для них земное время ощущается по иному. Они могут часто испытывать дежавю, путать хронологию собственных воспоминаний или чувствовать, что будущее и прошлое происходят одновременно. Ночное звездное небо вызывает у них не просто эстетический восторг, а щемящую, необъяснимую тоску по родине, по бесконечности и вечности, где времени в земном понимании вообще не существует.

, Боже! Вновь детей Руси
Лукавый хочет искусить,
И у него для нас соблазнов много.
Молю я - Боже, упаси!
Но шепчет Черт: - Меня проси!
Лишь золото - надёжная подмога.

И я уже увидеть рад,
Как истинна дорога в ад
И ложна до небесного чертога,
Как Дьявол щедр, а Бог - скупой,
Не тот незрячий, кто слепой,
А тот, кто всуе поминает Бога.

Безбожие - опасный труд!
Замешкал Бог, Лукавый - тут!
Святое место пусто не бывает.
И вот уже среди планет
У Бога доказательств нет,
А Черт сомнений и не вызывает.

Я задаю себе вопрос:
Кто и когда в наш мир занёс
Повального безбожия заразу?
И слышу хриплый смех в ответ:
- Да что вам Бог? В тоннеле свет?
А я плачу наличными и сразу...

***

Я всё же ведьма с узким желтым глазом.
Когда над городом сиреневый туман,
Смотрю на фонари. Подобны толстым бабам,
Лучами света лупят по домам.

И сыплется алмазной жесткой пылью
На серый марокен асфальтовых дорог
Ночная дрожь. По окон сухожилью
И по ковру, где жил единорог.

И плоть мою ласкает сонный ветер,
Едва касаясь чуть припухшых губ.
Напротив-тишина, как яблоко в корсете,
Под полою плаща скрывает ледоруб.

И отражаясь в чёрной, мёртвой луже,
Где жабы страстные танцуют минуэт,
Я жёлтой молнией читателя контужу.
Пусть полночь бьёт на столике брегет!

Суббота 29 июля 2017 г.

Тише, тише... Он услышит.
Из застеночков придёт.
Там он маятник колышет,
Смотрит, трогает и ждёт.


Не спасёт кроватка в тéни,
Стоит звук один издать...
Стену выгнет, как колени,
Будет знать, где отыскать.


Потрещат обои с эхом,
Выпираясь в силуэт.
Зубы колющие с грехом
Рвут бумажности скелет.


Половица скрипнет дважды,
Не успеешь ты понять.
Руки к горлу в целях стражды
В миг заставят изнывать.


Облысевший, в лунном свете,
Наклонится прошептав:
«Ты попался в мои сети...»,
Хватка силит, как удав.


«Мне нужны твои секреты...»,
Где-то маятник «Тик-Так».
Те глаза, как две монеты,
Смотрят в душу - бездны мрак.


Ты молчишь, не знаешь вовсе,
Горло сдавливает крест.
Асфиксия разум косит.
Руки-змеи - манифест.


Пригибается он к шее,
К побелевшей стороне.
Гниль-язык по вен аллее
Лёг движением вчерне.


Разъедает кожу света
Человеческой души.
Изо рта миазы вета
Выливаются в ножи.


Разгнивается и пьётся
Кожа взаперти у рук.
С каждым Тиком или Таком
Угасается испуг.


«Я желаю твои тайны...», -
Шепчет в ухо в тишине.
«Твои мысли не случайны...», -
Отдаётся в глушинé.


Веки залитые красным
Смотрят в комнаты углы.
Всё темнеется напрасным,
Ждут бесóвские котлы.


В голове пустынный звон.
Комната везде ломаясь,
Обернулась в детский сон -
Пал ты на пол, просыпаясь...


Жанры: Психологический хоррор / Боди-хоррор / Тёмная лирика

Внутри, вовремя ссор и склок
"Моча" брансбойтом бьёт в висок
Трясутся руки, пульс, губа
Дымит и крыша и труба
2
Кто втянут в кипишь - встрял в капкан
Открыв барашек, вентель, кран
Бурчит, ворчит, кричит, орёт
Ресурс, заряд из ран течёт
3
Живой мощИ потенциал
Уходит прахом на скандал
Пробои в ауре - бурлят
Там праны дырами струят
4
Накрыла Храм - Большая Боль
Худой мозоль - врос в слёз юдоль
Пожухли, сникшие сады
Понурясь, сьёжились цветы
5
Разрушен мост астральных тел
Порок - линга шариру ел
А паразиты всех мастей
Сосут энергии людей
6
Как колорадские жуки
Нависли лютые зверьки
И там где в ауре пролом
Банкуют лярвы недуром
7
Конфликт агрессий и вражда
Наезды, бычка - суета
Питают аспидов и змей
Элементалов, упырей
8
Из одержимостей оков
Давным-давно, с пакон веков
Эмоций болевых волна
Частот губительных полна
9
Вибраций гневных тонкий слой
СлужИт для демонов едой
И доят бестии гаввах
Большую Боль, печаль и страх
10
И каждый новый геморрой
Нервяк, скандал и мордобой
Под сердце финкой - в Душу кость
Плодят отчаянье и злость
11
Не нужно спорить с дураком
Не нужно поучать балбеса
Иначе встретишься с врагом
Из царства внутреннего беса
P.S.
Моча в висок - неосознанная, компульсивная, шаблонная реакция и ответ на радражитель - тысячелетние практики довели её до умопомрачения и апогея
Линга шарира - тонкий невидимый "железный" каркас-форма - астральный двойник - удерживает очертания тела - является мостом, проводником, трубопроводом, по его каналам
нади - течёт прана ( источник жизненной силы для всего живого)
питающая жизнеспособность организма - физического тела...
Гаввах - тонкоматериальные вибрации излучения болевых эмоций, большой боли,страданий - вырабатывающеся через конфликты, скандалы, злобу,ссоры, драки, обманы, зависть, ревность, страхи - все одержимости, пороки, смертные и "бессмертные" грехи ...
Этот выхлоп страданий служит - пищей, кормом ,едой для вампиров
элементалов, лярв, летунов, бесов, володаров, демонов и прочих паразитов и прихвостней сатаны...
Автор: духовно-мистический лирик
Фомин А.Е. он же Мастер Фома
Всем Мира в Сердце в Душе Тепла

На мгновенье твой образ возник
И накрыло незримой волной.
Ты мой лекарь и ласковый миг,
И защита, и рай мой земной.
Появляешься точкой вдали,
И тебя невозможно обнять.
Ощутить невесомости нить,
Чтоб по-новому мир воспринять.