Мистика и эзотерика

А, у нас - с Драконом..
Есть-Изюминка:
Цветовая гамма,
У зрочка-меняется!
Мне её -
Подарили- Драконницы
То-любовью...
У них... Называется!
Обьяснили,
Эту особенность:
При зелёном зрачке-
Будет солнечно!
Ну а серый..
Сулит - непогоду!
Голубой-
Значит будет- облачно!
А... Болотный-
Ждите, Вы - грозы!
Я привыкла...
И не... замечаю
Только люди
Порой удивляются...
А пока,
Мы с драконом- ночами:
Облетаем,
Поля, с ягодой...
Ведь драконы-
Они- сластёны!
И выращивают на полянах
Землянику - цветную,
Весёлую !
Аромат её - опьяняет!
Мы уляжемся с ним
На поляне...
Поедая ягоды эти
А... Дракон,
Мне-
О детстве, расскажет:
Хулиганкой была... Зарета!
Как спасал,
Он меня- многократно!
И покой,
Он терял - видимо!
Но улыбка,
В глазах дракона
Мне сказали:
Он любит и видит всё!
Мою душу...
В глазах- разноцветных
В переливах,
Радуги, где- то
И в любой, дальней
Точке планеты:
Знает он....
Где, сейчас... Зарета!

Я шла по лунному лучу
В небесный терем,
Зажечь познания свечу
На звёздной сфере.

Вокруг луча густой туман,
А в нём видения,
Фантасмагория, обман
И наваждение.

Игра теней подобна свету,
Поначалу
Её за чистую монету
Принимала.

Но каждый сделанный мной шаг -
Души взросление -
Дарил, рассеивая мрак,
Искру прозрения.

Финал. Всё выше лунный путь,
Дрожит сильнее.
Сорваться, не туда шагнуть
Сто крат страшнее.

Я научилась различать,
Где свет, где тени
И равновесие держать
В ветрах сомнений.

Сверкает терем, как алмаз,
Вхожу, и тут же
Свеча растаяла зараз,
Став тёплой лужей.

Как горько - просто не вздохнуть!
Вот наказание!
Но оказалось: лунный путь
И был познанием.

Где дева терзает лиру,

колдует лесная фея

и сто пятьдесят четыре

служителя Асмодея —

под музыку высших бесов,

под звуки надменных сфер —

ведут во дворцы повесу,

где царствует Люцифер.

А чёрная птица где-то

так жадно вдыхала с криком,

небо беззвучное,

в позе лозы, томясь.

И стоны её содрагали

Деревьев кроны безликие,

звёзды с пути сбивались,

дьяволу, дьяволу — в пасть.

Так и печаль её липкая,

болью и скрипкой хриплою,

чёрным дождём стремительно

в осень её лилась.

В хитрые лисы —

монет обращались звоны,

пыль кислотой стекала,

вдым разъедая страсть...

Ангел задумчивый

в сером тумане, молча,

темнея, темнея, темнея

черту свою переступал,

молясь.

Мороз в рассветной тишине
Крепчает средь тумана.
Выходим к свету мы из тьмы
Зловещего обмана.

И воздух словно загустел,
А чувства обострились.
Из ножен достаём клинки —
К рассвету устремились.

Звон средь снегов запела сталь,
Мы в предвкушенье боя.
Рассветным заревом волна
Лишает зверя крова.

Он затаился, ждёт момент,
В тумане всё случиться…
Он чует страх и видит смерть,
Он брешь пробить стремится.

Держите контур! Строй держать!
Отбросив страхи, трения.
В единстве воинству стоять!
В единстве — лишь спасенье.
(2022)

Я обрываю чувства-нити,
любви растрачивая дар.
В душе моей, как в лабиринте
голодный бродит Минотавр.

Я в храмах жгу подолгу свечи,
и знаю: он давно взалкал,
глаза горят нечеловечьи,
и морды яростен оскал.

Мне всё труднее и труднее
бороться с этим существом,
но я не буду жить для зверя
и ни сейчас, и ни потом.

Старик лежит, на одре нищий,
А смерть уж рядом жертву ищет.
Сковало тело в кандалах,
Еще чуть-чуть — и будет прах.

​Смерть говорит: «Пора, пора,
Покинуть тело до утра.
Ты должен мир оставить сей,
Не видеть солнца впредь лучей.

​Перед уходом в забытьё
Одно желание твоё
Исполню тотчас, что скажи,
Милее для твоей души»

​Старик спросил: «Скажи-ка, смерть,
Зачем мирская круговерть?
В чем жизни смысл всей моей?
Ответь, коль можешь, поскорей».

​«Так ты философ, — молвит смерть, —
Понять в чем хочешь круговерть?
Раздвинуть жаждешь рамки жизни
Пред часом неизбежной тризны?»

​«Нет, не философ, — крякнул дед, —
Учитель школьный детских лет.
Понять хотел, вот мой порог,
В чем жизни смысл — так и не смог.

​Любил жену, любил я дочь,
Но ты забрал их, смысл — прочь.
Потом подумал: смысл — учить,
Из деток личности творить,

​Им передать всю мудрость книг,
В сознаньи совершится сдвиг,
И станут звёздами сиять,
Великим кто-то может стать.

​Но нет, ошибся, не дано.
Не след оставил, а пятно.
Один сказал: „Напрасный труд,
У каждого иной маршрут“.

​В торговле, бизнесе дела...
Не для того мать родила,
Чтоб бедным век свой куковать,
С себя „достойного“ ваять.

​Мой рухнул мир, и вот конец.
Скажи же, в чём судьбы венец?
В чём смысл жизни всей моей?
Ответь, коль можешь, поскорей».

​Прищурив глаз, сказала смерть:
«Коль ты созрел сейчас прозреть,
В чем смысла жизни остриё —
Предназначенье всё твоё.

​Припомни маленьким себя:
Как в пятом классе ты, шутя,
Подставил ножку — и долой,
Девчонка телом, с головой...

​В какашек кучку налетела,
Но то же — половина дела.
Её вдобавок ты дразнил,
Обидным словом затравил.

​Что тут сказать... Мы были дети.
Нет-нет, за то я не в ответе.
Что стало с ней? Не знаю я.
Ушла со школы, гнев тая?»

​«В другую школу перешла
И там всё лучшее нашла.
С хорошим парнем подружились,
И после школы поженились.

​Потом у них родился сын —
На целый свет такой один.
Девчонка тем, что родила,
Жизнь миру гения дала».

​«Позвольте, а при чём здесь я?
Моя где рядом колея?»
«А ты, старик, звеном там был:
Подножкой всё осуществил.

​И в том был смысл жизни твой,
Тогда ж уйти мог на покой».
«Не верю, в этом смысл весь...»
«Не место, значит, впредь мне здесь.

​Вся жизнь с тех пор — как пустота,
Подведена была черта
Еще тогда, а я не знал,
Все годы в чем-то смысл искал».

​Смерть говорит: «Пора, пора,
Покинуть тело до утра.
Ты должен мир оставить сей,
Не видеть солнца впредь лучей».

Я расскажу тебе о том, что будет.
А хочешь, и былое расскажу.
И подскажу, когда обманут люди.
Друзей, что метят в спину, покажу.

И ты поймешь, где суть, а где - обман,
Где нить порвать пора, а где связать потуже.
Я расскажу, а дальше решай сам,
Кто - истинная цель, а кто не нужен.

Кто смотрит вглубь, теряет учёт дням.
Я проведу, но нет назад дороги.
И нет пути обратно по следам.
Смотри вперёд, а не себе под ноги.

Я не пророчила, а только назвала.
Я не спасала, только открывала.
Теперь смотри, как тлеют все слова.
Останется лишь то, что сам создал.

Ведуны, наворожите,
вы, колдуньи, опоите,
и, густое, словно кровь,
зелье жуткое сварите,
заклинания шепчите,
чтобы убивать любовь.

И, едва взойдет луна,
я приду совсем одна,
о заветном расскажу,
темным сумраком полна,
выпью горького вина,
плюну, дуну, закружу.

Тронет душу пустота,
стану я совсем не та,
от тоски освобожусь,
позабудется мечта,
от ненужных чувств чиста,
звонко-звонко рассмеюсь.

А ему другой настой
в полночь принесу домой,
отхлебнет отравы он,
обожжется ворожбой,
я услышу над собой
моей бывшей муки стон.

В реторте сердца так давно кипят
тоска и ревность, нежность и сомненье,
они во мне рождают и смятенье,
и мыслей бесконечный звездопад.

Так атомы дробятся и тогда
вновь восстают в иных соединеньях.
Тревога, неприятье и прощенье
меняют содержания, цвета.

Конечно, я не в силах прекратить
реакции материи незримой,
пока я здесь, она необходима,
иначе невозможно в мире жить.

В глазницах выжженных пульсирует слюда,
Где время плавится в тягучий черный оникс.
Он - геометрия последнего суда,
Вселенной выцветшей беззвучный демиург и комик.

Его вуаль соткана из немых молитв,
Из перьев птиц, что никогда не знали неба.
На лезвии косы - парад великих битв
И крошки горькие несбывшегося хлеба.

Он входит в сны, как ртуть в оконный паз,
Разматывая нить серебряного пульса.
В его груди - сапфир, единственный алмаз,
Что превращает прах в мерцание ресурса.

Там, где конечность обретает вечный смысл,
Он строит замки из застывших криков эха.
Изломанный хребет - как триумфальная мысль,
Над бренной логикой минутного успеха.

Он сыплет в рот мирам песок былых планет,
Глотая сумерки, как горькое причастье.
Бог смерти - это чистый, абсолютный свет,
Разорванный в немом восторге на запчасти.

Вдоль берегов, где спит густой туман,
Скользит челнок под шепот черной пены.
Там тишина - единый океан,
Смыкающий невидимые стены.

Весло вонзает в вязкую метель
Старик, чей взор - остывшее светило.
Ему не важна цель и колыбель,
Лишь то, что смерть под своды пригласила.

Нет ни монет, ни золота в руках,
Лишь груз молитв и горечи признаний.
Все, что рождало в смертных жгучий страх,
Сгорает здесь, вне круга ожиданий.

Недвижен воздух, горестен и пуст,
Но впереди, за тонкой пеленою,
Смыкается нектар забытых уст
С высокой, неизбежной глубиною.

Вершится путь. Последний шаг земной
Растает в дымке призрачной и млечной.
Перевозчик застыл над бездной ледяной,
Храня покой дороги бесконечной.

Открыть хочу я чакру, где любовь,
Любить желаю искренне весь мир.
Я помню это чувство, ощутить его бы вновь —
Душе своей устроить настоящий пир.

Хочу, чтобы пылал пожар,
Томилась благодать в груди.
Смогла бы раздавать я этот жар,
Который создаётся из любви.

Я все сказал и понял в этом мире,
Безмолвие  теперь моя стихия.

В молчании ума отчетливо
Я слышу звуки Тишины ,

А Тишина распахивает двери в
Пустоте,
Где ясность
Без форм, концепций, убеждений и
Оков.

Где на незаданный вопрос
Готов ответ,
Хотя он там не нужен.

Как нет того,
Кто мог его задать.

Есть только Пустота,
Которая внимает Тишину.
И безграничное в безвременьи Присутствие.

Знаки судьбы,
Прочитать:
Линии на руке.
Счастье вам- предсказать
Хотелось бы
Очень- Мне!
Что же идёт с добром?
Радостью?
Красотой?
Где же стоит,
То - Зло?
Может быть, за углом...
Может таит и нож
Меч, иль секиру точит
Что же рука твоя
В линиях, напророчит?
Но, я скажу- Одно:
Я-хозяйка судьбы!
Линии поверну
К счастью,
И даже- к любви!
К радости и мечтам
К любимому- Человеку
Линии,
Я-закручу!
Я - волшебством....
Ведь, ведаю.....

Из тьмы миров, из недр ада
Восстал их тёмный господин.
Он был могуч, его бравада
Сияла как во лбу рубин.

В его глазах, что смотрят в душу
Плясали адские огни.
Его ухмылка сломит сушу,
Перевернëт всë в миг в тени.

Он шёл вперёд, не зная страха,
И тьма клубилась за спиной.
Его дыханье пахло прахом,
И вечной, ледяной зимой.

Он правил тьмой, он правил злобой,
И сеял ужас в каждый час.
Он был судьёй сирым, убогим,
Казнил, кто против встанет враз.

И армии теней вздымались,
Вставая под его контроль.
Пред ним миры все преклонялись,
Встречая гибель, муку, боль.

Он шёл, неся лишь разрушение,
И гибель царствам и мечтам.
Лишь тьма, лишь мрак, лишь отвращенье,
Останутся потом лишь там.

Разрушены дворцы и храмы,
Забыта мудрость древних книг.
Пылают города, как драмы,
И слышен стон, и страшный крик.

Но даже в этой мрачной бездне,
Осталась искра, чуть жива.
Надежда вспыхнет в этой бездне,
И сокрушит его права.

Восстанет дух из пепла тленья,
И разорвет оковы зла.
И в миг победы, вдохновенья,
Увидит мир и свет тепла.

Сметут ветра печали бремя,
И смоют слезы боль и страх.
Настанет новое то время,
Когда развеется весь мрак.

И возродятся вновь надежды,
И расцветут сады любви.
И сбросят люди все одежды,
Что им навязывали дни.

И в новом мире, чистом, ясном,
Забудут ужас прошлых лет.
И станет путь людей прекрасным,
В их душах засияет свет.

Я не хочу никогда, никогда умирать,
жутко мне видеть на кладбище сотни крестов,
тело своё постоянно смогу ощущать,
душу всегда погружать в мир великих стихов.

Знаю, отсюда уйду в неизведанный мир,
солнце покину, свою дорогую звезду.
Кто-то, как я, осознает у свежих могил,
что лишь туда все дороги однажды ведут.

И не поверит, что те, кто смиренно лежит,
также, живя, ненавидели вечный покой,
больше от страха умерший уже не дрожит –
все, как один, загнивают в гробах под землёй.

Я вижу в тумане огни голубые,
они так похожи порой на цветки,
я к ним пробираюсь сквозь елки густые,
сквозь заросли кленов, калины кусты.

Но мне не догнать их, они ускользают,
они пропадают, рождая печаль,
потом в полумраке лесном оживают
и снова зовут в неизвестную даль.

Я очень хочу их однажды увидеть,
руками потрогать чудес пелену.
Я знаю. Вы этого тоже хотите,
меня вы поймете, и я вас пойму.

Сегодня мысли на вершине мира,
Но не твои и не мои,
А тех кто всё поставил ради цели,
Из совокупности любви.

Для тех кто вкладывал слова и смысл,
Для тех кто жил своей судьбой,
И пуля в теле что открыто,
Сочилась кровь несдержанной струёй.

Последние минуты вдохновения,
Пропали вдохом в небеса,
Пьеро в чернилах неустанно,
Напишут боли те слова.

Мы обладатели тех знаний,
И каждый написал как видел свет,
А время машет крыльями в закате,
В ночи у звёзд спрошу совет.

Просто пишу,пишу без темы,
Что мысли в голове твердят,
А пальцы бесконечно набирают,
Тот текст глазами,те что спят.

Я погружаюсь в свои мысли,
Как в океан своих проблем,
Чтобы побыть в том самом месте,
Где время не берёт нас в плен.

Пока ветер колышет деревья,
Дождь по лужам шепчет минор,
Одиноко и без вдохновения ,
Вдалеке слышится гром.

Заряд энергии соединяя в едино,
Всю ту мощь что хранилась внутри,
Нагревая и расширяя воздух,
Дотянувшись до края земли.

Появляется линии молний,
Как паутина среди домов,
Потом пропадают на время,
И шепчут у облаков.

Дождь сильнее ливнем по крышам,
Призывая звуковую волну,
Та что пристально сильно грохочет,
Показав всю красоту.

За окном в уютной квартире,
Мерцает на стенах тот свет,
Что затихает и пропадает,
И снова грохочет в ответ!

А потом собрав те блики,
Что мерцают при дожде,
В тишину опять вернувшись,
Чтобы долго прибывать во сне.

Пять лет назад погиб мой милый муж,
К себе я никого не допускала.
От одиночества смертельно я устала,
А быть одной — конечно, это чушь.

​Спустя четыре года полюбила,
Теперь семьей с любимым мы живём.
И жизнь опять забрызгала ключом,
О прошлом я почти что позабыла.

​Но фото старые я всё же не прибрала —
Простые снимки, кадры с пикника,
Из той страны, что стала далека,
Где я счастливой и живой была.

​О том, что это муж — не рассказала,
Сбрехнула просто: «Это старший брат».
Чтоб не пошло «ля-ля», как говорят,
И угрызений я не испытала.

​Но как-то раз пришла с работы днём,
А дома мой мужчина — я скучала.
Он радостно щебечет обо всём,
О новостях, которых я не знала:

​«К нам заходил сегодня твой любимый брат!
Проездом, заскочил лишь на минутку.
Я встрече этой был безумно рад,
Мы с ним сошлись, признаться, не на шутку.

​Привет тебе сердечный передал,
Просил любить тебя, беречь до гроба.
Спешил он очень — поезд и вокзал,
Обнялись на прощание мы оба.

​Просил тебя дождаться — ни в какую!
"Нет времени", — с досадой говорил.
"Заеду как-нибудь в пору другую"...
Был чем-то он расстроен и уныл».

​Я в ужасе!.. Какой ещё мой брат?
Ведь это был мой муж, давно покойный!
Ты говоришь — он здесь? Он рад?
Приветливый, на диво многословный?..

​Мужчина в панике: то ли от правды,
То ли того, что подружился с мертвецом.
Сбежал трусливо в ночь, я — без отрады
С покойником моим навеки под венцом.