Старинный дом когда-то был богат,
Сквозняк гулял меж комнат -анфилад,
В парадной шла ковровая дорожка,
И гувернёр учил читать Прево,
Кухарка за столовое бельё
Ругала в двери у того прохода,
Где лестница опасна и крута —
По ней ведь ходит только беднота.
Резные открываются ворота.
Камин с глазурью, роспись, изразцы,
Кремоны окон, фрески, поставцы,
Портьеры, кринолины, гобелены,
Паркет дубовый, новые портьеры...
Жильцы не те уже, увы, увы.
Резную дверь прорезали звонки,
По зелени стены идёт проводка.
Звонок с табло «нажмите» у квартир
Пятнадцати, трезвоня в новый мир
Тазов, кастрюль, клеёнок, коммуналок,
Углы детей водящих и считалок.
Осадчий, Вайсман, Иванов, Тадив
Бегут к звонкам на радостный призыв.
А утром битвы за один сортир.
Дежурят у щелей дверных соседки,
И посиделки общие не редки.
А дом порою ставнями скрипит,
Скрутил часть половиц радикулит,
Жучком все перекрытия подбиты,
И прежние события забыты,
И старый дом между звонками спит.

Ты– последний оттенок
В траву ускользающих радуг,
Волшебства и заклятий
Колдуний таинственный флаг.

Наступающей ночи
Воркующих снов полушалок,
Орхидей бархатистых лиловых
Цветочный размах.

ФИОЛЕТОВЫЙ цвет
Колпаков колдовских островерхих.
Злой Бастинды наряд,
Перепачканный в сизой пыли.

Карадаг в ФИОЛЕТОВОЙ дымке
Скрывает легенды,
И кагорта поэтов мечтает
Воспеть его сны.

В ФИОЛЕТОВЫХ платьях
Принцессы танцуют Диснея,
И шалфей по садам
Разбросал ФИОЛЕТОВЫЙ цвет.

ФИОЛЕТОМ люпины
Рассыпаны в узких аллеях,
И в ночи через окна струится
С сиреневым свет.

В фиолетовых снах
В колпаках фиолетовых гномы.
В фиолетовых платьях
Колдуньи, Бастинды и маг.

Даже если немного окрасится
Кто-то зелёным,
То смотреться он будет
На фоне их в целом не "ах".

В фиолетовых снах
Разбегается радужный пони.
Фея–крёстная лопнет
Лиловым надутым шаром.

Даже Шрек пропадёт
на её фиолетовом фоне,
Если вовремя Шреку
Никто не подаст пузырёк.

Фиолетовый конь бьёт
Копытом по жёлтой дорожке.
И от радужных пони
Немного схожу я с ума.

Фиолетово мне, кто там скачет,
Сбивая сапожки, –
У меня от обилия цвета
Болит голова.

Пишет Алиса пером
По волшебной бумаге:
Мол, я останусь,
Ты, мама, одна не скучай!

Капают СИНИЕ кляксы,
Размыты слезами.
Даже у Шляпника
Скоро закончится чай.

Кролик напудрен
И в СИНЕЙ нарядной ливрее.
Гусениц СИНИХ дымится
Огромный кальян.

Грустные мысли, как зомби,
Шныряют в аллеях —
Им одиноко в пустых,
Как бидон, головах.

Энн Хэтэуэй по сценарию
Не королева.
Джонни — не шляпник,
А просто какой-то король.

Вышел сюжет по ошибке
Куда-то налево
И, как обычный мужик,
Не вернулся домой.

Так я о чём? Засыпая,
Не думай о грустном.
Кролик в ливрее
Окажется – мартовский кот.

Будет Алисе на листьях
Тепло и уютно
Спаться с котом.
Ведь не может быть наоборот!

Что– ГОЛУБОЕ? Опять
Только море да небо?
И незабудок пестрящая
Мелочь в глаза?

Видишь Маковского —
Что натюрморты, что лето:
Чистых цветов ГОЛУБОГО —
Аж девять! Шиза...

Светлого моря, лазурный,
Топаз, васильковый,
Цвета электрик, циан,
Бирюзовый и панг.

Где вы найдёте палитру
Ещё ГОЛУБОГО,
Где у небесного был бы
Свой собственный ранг?

Радостно лето рисует
Свои пасторали.
Дети на новых обоях
Малюют каприз.

Я забираю бутылку
С собой «Цинандали»
И, любоваться прибоем,
Потопаю вниз.

По болотам в ряске, в тине
Всем соседям «кости мыли»
Восемь кумушек-подружек,
ЗЕЛЕНЕЮЩИХ лягушек.

В тине слышно: «Ква! Да ква!»
Аж бурлит в воде икра.
Раскричались в ряске, в иле,
Цаплю даже разбудили.

Цапля думает: «Ага!
Что-то ужинать пора!»
И дала на крики ходу —
Месит жижу по болоту.

Тихо спряталась в траве —
Не видать её нигде.
А лягушки что есть мочи
Обсуждают чьи-то очи.

Хвать! — а цапля не дремала,
Пять лягушек похватала.
Славный вышел ей обед!
А пяти лягушек нет.

Три попрятались в болоте,
В ряске, тине и дремоте.
Тихо стало у пруда.
Уж подумал: «Ерунда!

Не бывает, чтобы в тине
Три подружки загрустили.
И проведал — больше нет
Двух лягушек — есть обед.

И последняя лягушка
В тине спряталась, квакушка,
И оттуда — ни гу-гу:
Сторожит свою икру.

КРАСНЫЕ листочки у осинки,
КРАСНЫМ гроздь покрашена рябинки,
Розы КРАСНЫ выросли у дочки–
Алые тугие лепесточки.

КРАСНЫЙ подосиновик на горке,
Он в корзинку брошен был к Егорке,
А вот мухомор он, хоть и красный,
Но в корзинку рвать его опасно.

КРАСНОЕ ведёрко у Маринки,
В нём алеют ягоды малинки,
И в плаще с подбоем ярко–КРАСНЫМ
Лес осенний выглядит прекрасно.

Принесём домой свои лукошки,
У порога ставим мы сапожки,
И на блюде, с коркою атласной,
Ждёт арбуз нас сладкий,
Ярко –КРАСНЫЙ.

В ЖЕЛТЕЮЩЕЙ пыльце
Июньские луга.
И мы плетём венки
Из ЖЁЛТЫХ одуванов.

Сурепка, львиный зев
Раскрасили поля,
В их ярко-ЖЁЛТЫЙ хор
Тюльпан влетает алый.

Форзиции цветы
Нарядны, как ЖЕЛТОК,
Как солнышко, светлы
И светят у дороги.

И лето втихаря
Сметает кучу снов,
И всякий мутабор,
И ложные тревоги.

И нагло рыжий пёс
Валяется в траве,
И от пыльцы придёт
Испачканный на брюхе.

Июнь хватает кисть
И в сонной тишине
Рисует нам загар
Чуть розовый на ухе.

Случился курьёз
на ОРАНЖЕВОМ пляже.
В ОРАНЖЕВЫХ платьях
и Маша, и Даша,

в ОРАНЖЕВЫХ шляпках
две рыжих девчушки.
Смеялись над крабами
звонко подружки.

Потом на песке
они дружно играли.
И мячик катали.
Внезапно – пропали!

Вот– платья мелькали,
вот– видели мячик.
Ужасно! Где дети?
Куда подевались?

В ОРАНЖЕВОЙ лодке
меж рыжих жилетов
спокойно в обнимку
спят тихо дуплетом.

В руках у них мячик
и рыжая кошка.
И платья помялись,
но правда, немножко.

С собою хотели
взять рыжую кошку,
но кошка сбежала
от них по дорожке.

Всё могут ваши бабушки,
Мы – двигатель земли.
И не было бы Бэтменов,
Ах, если бы не мы.

Все внуков сверхспособности
Конечно же – от нас!
Не занимать нам доблести!
Мы – бабки, суперкласс!

Мы можем сбить наручники
И разбивать болты,
Ловить стрелу от лучника,
Бежать, как «Жигули».

Когда-то бабы русские
Смиряли бег коней,
Теперь живу в Америке
И сделала апгрейд.

За бедным глупым внучиком
Хоть счас – на небоскрёб!
С ковидом мышь летучая
Его кусила в лоб.

Теперь непредсказуемы
Порой его пути,
А я паркуром мучаюсь
И всё учу Сунь-Цзы.

С внучка'ми везделётными
Полно у нас проблем,
Но я пишу по случаю
Вам вовсе не за тем.

Прошу вас, если свидитесь,
Мой передать привет,
И к двум часам по Гринвичу
Жду внука на обед!

Море сонное проснулось понарошку,
Покачало лодки вместе с рыбаками.
Расстелило к пирсу лунную дорожку,
Потянуло бризом между моряками.

Рассмотрело свои камешки –ракушки,
Сдуло к берегу морскую кофе– пенку,
Распустило свои волны-завитушки –
Посейдону нынче сон приснился крепкий.

Спали кракены и мир глубоководный,
Все мурены, скаты и большая нечисть.
Дрейфовали студенистые медузы,
Прикорнули Бахра и иная нежить.

Спали чайки на камнях в виду прибоя,
Спал маяк и капитана жёсткий китель.
Почему-то не спалось лишь нам с тобою.
Ничего, увы, нам ночью не приснилось.

Корабль уже готовил якоря
В ту бухту, где хотел отдать швартовый.
Скрипела мачта и фор-брамселя,
И стаксели потрёпаны сурово.

Его корма — как после полчищ крыс,
И боцман пьян и жалок, как пропащий.
За бризом паруса ещё рвались,
И то, что называлось бизань-мачтой.

Пришвартовался тихо он в порту,
Отдав концы, встал лагом у причала.
Построилась команда на борту,
Почтивши память умерших, молчала.

Светлело небо. Билась лишь волна,
Как колыбель всех кораблей на свете.
Скрипели мачты, в грунте якоря,
У моряков таверна на примете.

Они туда и кинулись гурьбой,
В вине неразведённом позабыться.
Спит бригантина. Бьёт в неё прибой.
Она скрипит. Покой ей только снится.

Ты принёс мне ракушку и сети,
На песке следы свои оставив,
И глаза — как небо на рассвете:
В них пока ни горя, ни печали.

Нам кричали чайки спозаранку,
Капельки прибоя били звонко.
Мы в воде оставили приманку,
Ждали рядом крабов очень долго.

Солнце отражалось от ладошек,
Рында корабельная звенела.
Мы у волн морских ловили блошек,
Мидия из ракушки смотрела.

Мы поймали краба и креветку,
И пустили воду в два туннеля.
В замок из песка воткнули ветку,
Даже два стекла не пожалели!

А потом позвали нас к обеду,
Замки наши вымыло прибоем.
Мы с тобой не плакали об этом —
Завтра замки новые построим.

На Мальдивы, к красотам Омана
И к лазурной воде островов,
Из Индийского плыть океана,
Где дракон стережёт моряков.

Он живёт в океанских глубинах,
Охраняя во тьме сундуки:
Луидоры, дукаты и лиры,
Кубки, кости, штурвалы, клинки.

Для него есть иная валюта:
Кто со вкусами змея знаком,
Запасает тот коз и верблюдов,
Отдавая на откуп живьём.

Чтоб дыханьем зловонным не мучал,
Не поднял ядовитой волны,
Вынем вёсла из старых уключин,
Остановим свои корабли.

Чешуя твёрже стали и пули —
Не пробьёт её старый гарпун.
С Ба'хрой мы никогда не воюем —
Нам свидетель властитель Нептун.

Знаем меру в делах и отваге,
Не впервой проходить этот путь.
Лучше плыть при попутном бакштаге,
Чем с товаром своим утонуть.

Лунго, эспрессо, американо,
Флэт вайт, капучино, латте, раф?
Какого цвета небо предпочитаете
Над морем осенних трав?
У трёх сестёр
Между склянок ведьминских
Выбор, увы, невелик.
Можем доставить
Приправой к ужину
Вам журавлиный крик.
Салат "нисуаз"
Из трепета листьев
И шёпота ковыля.
Вот киш из летнего
Солнцестояния
( горечь дают тополя).
Вот паутинкой
Осенней взлетающей
Приправлен грибной жульен.
Вот над росою
Холодной тающей
Ветер, попавший в плен.
Какое же небо предпочитаете?
Дождь предложить могу.
Скоро в меню-
Пирожное "граффити"
Из следов на снегу.
Как приблудились вы
К краю заветному,
Наш неожиданный гость?
К нам ходят мавки
Из края лешего,
Лихо закажет кость.
К нашей таверне
В зелёном сумраке,
Нет дороги коню.
Для всякой твари
Из трав и сумерек
Лекарство сердцам варю.
Мороки ночи
Расходятся кольцами.
Скоро и свет зари.
В небе над лесом
Совы и филины
С глазами как фонари.
Ухают, гукают,
Свищут и кружатся-
Шабаш на Лысой горе.
Возьмите скорее
Клубочек аленький-
Выведет в темноте.
Будет светиться
Получше фонарика,
Но на пути на восток
Поберегите его от
Лукавых ручек,
когтей и ног.

На троих — шесть глаз,
На троих — шесть рук.
Колдовство у нас
По наследству, друг.
В колпаках не шерсть,
А пучки волос.
Это кто ж тебя
В эту даль принёс?
Самогон — не враг,
Приходи, попей.
Гоним мы его
Из любых вещей:
Из зерна пшена,
Ячменя, овса,
Из дрожжей, сластей ,
Из густого мха.
Мы moonshiners*,друг,
Нам луна не враг.
Приходи, нальём
Из особых фляг.
Здесь стоит бадьян,
Тут — настойка мух,
Здесь — для тёщи яд,
Белена, лопух.
Здесь — полынь-трава,
Пижма, цепкий хмель.
Что ты хочешь, друг?
Для кого теперь?
Но ты помнишь день,
Что пришёл сюда?
Зелье купишь тут—
Не отпустит тьма.
_________
* самогонщики (англ.), дословно moonshine – лунный свет, потому что во время введения налога на производство алкоголя в Америке его делали ночью, "при лунном свете"

Белёсой дымкой стелется туман,
Он тайных троп помощник и покров.
Пока над лугом не сомкнётся тьма —
Пристанище для мавок и воров.

Рассвет звенит хрустальною росой,
Он будит новый солнечный денёк,
Уходит ночь туманной полосой
И закрывает дверь на свой порог.

Встречая новый тёплый летний день,
Летят стрижи, шмели гудят в цветах,
А леший тихо прячется в траве,
Показывая шляпки на грибах.

Город в солнце звучит как "ми",
Или в жёлтом когда огни,
Он раскрашен в весёлый тон,
В ноту "ми" он тогда влюблён.
Есть зелёная нота "фа",
На полях она всем видна,
И в лесах будет "фа диез" –
Я люблю этот летний лес.
На губах будет моря соль,
И от солнца в глазницах боль.
Нота "соль" — это мир, покой,
Голубой — это цвет морской.
Но лишь ветер нагонит туч —
Синий "ля" зазвучит, могуч,
Потемнеют края небес —
Видно,сердится это Зевс.
Кумачом подзывает флаг —
Ты иди на маяк, моряк,
Нота "до" моряку красна,
Огоньком маяка ясна.
Ожидает огонь печи
И румяные калачи,
За оранжевым — нота "ре",
Она держит тебя в тепле.
Фиолетовой будет ночь,
Нота "си" прозвучать не прочь.
Зажигают в ночи огни.
Спи спокойно под ноту "си".

- Не хочу терять я
Тебя никакой ценой.
Для меня шар маленький,
Пусть и родной земной.
Расскажи, почему же
на пальцах не соль, а ржа.
Почему в тумане
Видимость – "ни шиша"?
Почему ты смотришь
Пустыми глазами вдаль?
Почему ты сердишься
И говоришь: "Отстань!"

- Я бывал в переделках,
В штормах, на большой волне.
Я всегда крестился
И Бога молил везде.
Я не верил, что в мире
Бывает иная тварь.
Мне завязывать с морем
Пора, не то– дело дрянь.
Мне мерещился рядом
Дельфин или белый кит.
Не придал значения –
О рыбе душа болит.
Я ловил на невод
Сардины, форель, тунца,
Эта тварь у лодки
Плыла себе до конца.
Я уже подумал: "Вот,
Двину сейчас веслом!"
Вдруг оно воззрилось
Женским тупым лицом
И смеяться стало,
И страшен мне стал тот смех.
"Испугался, милый?
Я милость дарю для всех.
Мами Вата богата
И много хранит чудес.
Хочешь, рыб, кораллов–
Кораллов здесь целый лес.
Будь со мной поласков,
Я много храню, дружок.
Будет, что хозяйке
Продать на большой торжок."

Ладно, думаю, пусть,
Не боюсь я, русалий хвост.
Ухватился крепко
У лодки за самый нос,
А она смеётся, хохочет:
"Ну что, моряк,
ты удачи хочешь,
А может, половишь так?"
Я не помню, как выбрался,
Якорь держа в руке.
Её острые зубы
Мерещились мне везде.
В каждой рыбе видел
Чешуйчатый длинный хвост.
Я не помню, как ноги
Домой наконец принёс.
А сегодня утром
Проведать пошёл баркас.
Там жемчужин валом,
С кораллами– про запас,
Луидоры, дукаты, гинеи,
Большой сундук.
Я накрыл парусиной
От разных нечистых рук.
– Мне плевать, любимый,
Пусть всё подъедает ржа.
Мне с тобой не надо
Ни жемчуга, ни гроша.
Не хочу я милый,
Чтоб ты пожалел о том,
Что когда-то тварь
Не убил ты своим веслом.
Если хочешь, уедем
С тобою на материк.

А из моря слышен
Печальный прощальный крик.

Было общее собрание
На Кудыкиной горе.
Рак свистел, что было мочи,
Но пришли опять не все.

Шлёт улитка телеграмму —
Не успела уползти,
Ещё с прошлого собрания
Проползла лишь полпути.

На повестке совещания:
«Как тянуть со щукой воз».
Лебедь бьётся в ожидании,
Актуален сей вопрос.

Рак сказал, что по приметам
Несомненно в грузах клад,
Потому мы постепенно
Сволочём его назад.

Адвокат небес — ворона,
Она каркает: «Прости,
В небе больше есть простора,
Клад бы нужно унести».

Адвокатом щуки — окунь,
Открывает тихо рот,
Но на суше без тритона
Кто его тут разберёт?

Всё судили да рядили,
Осмотрели низ и верх.
И собраться порешили
После дождичка, в четверг.

Осмелели птицы,
Свист стоит кругом.
Тишина устала,
Обогнула дом.
Розовый шиповник
Около тропы.
Жгут колючки кожу,
Не сорвёшь, увы.
Освежает в чае
Лёгкий лепесток.
Еле-еле слышно
Топот детских ног:
"Открывай замОк!"

Если хочешь рыбу понять —
То как рыбе тебе стоять,
То как рыбе тебе бубнить,
А иначе порвётся нить.

В этом мире большом морском,
Ждёт тебя без друзей облом.
Без друзей здесь, увы, кирдык,
Здесь никто не услышит крик.

Надевай рыбий свой скафандр,
Пучеглазый, как Ихтиандр.
Деликатно веди свой спич,
На «буль-буль» языке не хнычь.

А привыкнешь — построишь дом,
В нём ты будешь на дне морском
Обживать вековой коралл
И морского гранита вал.

Не тушуйся! Лицо умой!
Этот мир под водой — он твой!
Но риелторов не пускай —
Они вмиг разнесут твой рай.

Не пускай в огород чужих —
Дрессируй ты мурен своих
И актиний поставь у врат.
Любопытный –сам виноват.

Маяки мои, маяки,
Не исправят мои косяки.
Я на лодке рыбачу в шторм
Между сильных, упрямых волн.

Моя лодочка – не баркас.
Моя лодочка – без прикрас.
А на утро причалит борт
Где причал от цепей натёрт.

На границе, где пенный тюль,
Ждёт жена меня после бурь
В алом платье из кумача.
Снимет снасти мои с плеча,

Поцелует солёность губ,
Всех обветренных, словно струп.
Мы потащим улов домой.
Она скажет: «Мой дорогой!

Я молилась о нас всю ночь,
И от шторма проснулась дочь.
Я проплакала слёзы все –
Видишь, лужа теперь в песке.

Не ходи больше в шторм, молю!
Я так крепко тебя люблю!
Не хочу, чтобы ты пропал.
Пусть бы лучше ты ночью спал».

Утешаю я, как могу.
Я как жизнь её берегу.
Но как только нагрянет шторм –
Я хватаю опять багор.

Зарядил тебя ангел
Небесным семенем,
Облаками белыми,
Как зефир.

Это было тебе бы
Ненужным бременем,
Но так свеж меж рёбер
Сырой эфир.

И небес открытых
Вдыхая лёгкими,
Открываешь новый
В себе уют.

Понедельник уже
Удалился тропками,
Понимая: больше
Его не ждут.

И рука тяжёлой
Вдруг стала лапою.
Ты телесен снизу
Остался весь.

Словно шар надутый
Огромным папою,
Ниже пояса джинсов
Ещё ты здесь.

А мораль? Представь,
Что она не надобна,
Если ветер — внутрь,
Как небесный ром.

Ангел тихо смеётся
И, свечкой капая,
Наклоняется к уху:
«Летим вдвоём?»

Буду скумбрией и тунцом,
Буду ветром – твоим гонцом.
Буду ракушкой из тридакн
Или яхтой на берегах.

Не гони меня, не гони,
Мне впитать бы твои огни!
Вод солёных тяжёлый взмах
И медуз на твоих волнах.

Я тону в твоей красоте.
Пусть я кошка, сижу в окне.
Я у моря, где твой прибой.
Оставайся всегда со мной!

Пусть с утра мне поёт волна,
Занавеска шуршит у лба.
Девять жизней всего дано,
А дороже – у волн окно.

Вот идёт бычок,
Травяной бочок,
И рога — пушок,
И трава — сушок.
И тихонько в группе
Идёт слушок,
Что поэтом стал
Травяной бычок.
Он не ест, не пьёт,
Не прядёт кудель,
Он не возит груз
И не варит хмель.
Он и мал, и слаб,
Но дороже всех —
В нём моих детей
Затаённый смех.
В нём июнь и день,
И душистый край,
И от рук детей
Заплетённый рай.

Не спеши. Потому, что рассвет-
Это время хороших примет,
Это мысль, это ветер в окно,
Это утро в тебе расцвело.
И смешное всегда береги,
Этой радости светлой круги,
Чем поделишься с кем-то другим,
Может, с другом, а может, с чужим.
Зеркалам-же не верь никогда —
От зеркал постоянно беда.
Ведь слепые к тому, что внутри.
В зеркала ты пореже смотри.
Ты погладь себя по голове,
Если можешь — ходи по траве,
Собирая в себе чепуху:
Сон деревьев, цветы и росу.
И потише — чтоб слышать себя.
Как лекарство, порой тишина.
Лечит сердце большое добро,
Ты люби, если будет, кого.
Ты иди потихоньку, чудак,
Потому, что любви нужен такт,
Деликатность, немного манер,
Иногда — и прикрытая дверь.
Чудеса ожидают везде,
Если ты не погряз в суете.
Будет чудом и кофе, и чай.
Никогда, дорогой, не скучай!

Бог всё слышит.
Прощает порой неверие,
Зажигает для нас
В небесах маяк.
К сожалению, если
Любовь- плацебо,
Не поможет ни Бог,
Ни пиратский флаг.
Дни проходят, подагрой
Свивая пальцы,
Ревматизмом спину
Клоня к песку.
Демиург приносит
Лечебный пластырь
И тихонько клеит
Его к виску.

Летний снег, тополиный пух
Разлетается по земле.
У кого-то сбивает нюх,
В аллергической бьёт сопле.
Почему- то его люблю,
Он мне летом всегда так мил!
Словно зайчик свой пух земле
Полинявший вдруг подарил.
В нём июня лежит тепло,
В нём и белых снегов пушок.
Не сжигай у земли его,
Это правда, не хорошо.

Был скайп, телеграм из Америки
Но мы тоже вяжем не веники,
Настроили Макс
И шлём теперь факс
Что связь с VPN из Нигерии.

Решила однажды мадам
Поехать пожить в Амстердам
И что-то вкурив
И употребив
Осталась мужчиною там.

Курьеры снуют коробейники
В бетонном большом муравейнике.
Доставка еды,
вещей и воды
Роди'ла диванных бездельников.

Пока я писала лимерики,
Вредитель орудовал в скверике.
От майских жуков,
От тли и кротов
Садовники бились в истерике.

У знакомой один таракан
Выпивал на дорожку стакан.
Был усат он и мил,
Караоке любил,
Обживал её старый диван.


Когда начиналась суббота,
У въезда орудовал кто-то.
Виновник - баран,
Он был хулиган,
Рога украшают ворота.

Однажды один пародист
Попал по ошибке в шорт- лист.
На радостях был
Все деньги пропил,
Теперь в таксопарке таксист.

– Я простой моряк,
Я иду ко дну.
Я с собой в карман
Положил мошну.

В нём кровавой Ран
Золотой дукат,
Золотой брусок
Да монетки в ряд.

– Я морская Ран,
Мой удел таков:
Ты идёшь, моряк,
В мир последних снов.

Хорошо, дружок,
Что в карманах медь —
Тянет хлам на дно,
Легче умереть.

Ну а мне зачем
Золотой дукат?
Здесь на дне морском
Твой не нужен клад.

Набери с собой
Хоть какой ты груз,
Всё равно на дно
И кормить медуз.

Говорят, я зла,
Деньги мне сулят...
Нет таких мне сил,
Вас вернуть назад.

отпуск мне не светит
солнце как алмаз
за релакс на грядке
скалкой двину в глаз

я лежу на грядке
мордой где сорняк
и передо мною
редьку жрёт слизняк

падай где попало
мест не выбирай
всё равно на грядках
сожран урожай

я уже на море
сыплю в ванну соль
дверь подпёрла шваброй
ты посуду мой

лето наступило
зацвела сирень
утро понедельник
на работу лень

Как ты красив, моряк, иди сюда!
Тебя прибила пенная волна.
Корабль твой лежит на берегу.
Иди ко мне, тебе я помогу!

Здесь злато, сундуки и жемчуга.
Мы так богаты, что сойдешь с ума!
Кораллы, бусы — весь подводный мир!
Как ты, моряк, отчаянно красив!

Палит нещадно солнце нам в глаза.
Смотри — на них русалочья слеза.
Ты для меня как сон и тяжкий хмель.
Пойдём со мною в бездну хоть теперь!

Я плоть от плоти полуптиц — сирен.
Я чую запах мёртвых павших тел.
Я — полурыба, получеловек.
Мне коротать в воде свой долгий век.

Пусть не пугает хищный мой оскал.
Тебя мой рот лишь только целовал.
Добычи много здесь и без тебя.
Я не хочу быть нынче с миром зла.

Ты хочешь — буду я тебе сестра!
Ты благороден, ты мне не чета.
Ответь, герой, синеют строки губ.
Ты дорог мне! Скажу, что даже люб.

Неумолимо море и закат.
Ещё чуть-чуть — вернёт тебя назад.
Поднимет твою голову прилив.
Услышь же зов моих слепых молитв!

Очнись! Тебе так рано погибать!
Тебя ведь ждёт твоя земная мать!
Дыханье смолкло. Белое лицо.
Прощай, моряк! Возьми моё кольцо.

Выхожу как в космос
Ночью в гастроном.
Весь мой планетарий
Потерпел облом.
Цены выше неба,
Что на них глядеть!
Без тортов придётся,
Видно, потерпеть.

Полетели со мной, чудак!
Полетели в подлунный мир!
Ты заканчивай пить коньяк,
Да кальяном дымить в эфир.

Коль задуматься– я не зло.
Огнедышащий? Спору нет.
Просто рыцарям не везло–
Приходили всегда в обед.

Ты не бойся размаха крыл–
Подсажу, я не так велик.
Ты на спину садись бочком,
Не смотри на драконий лик.

Просто что-то случилось вдруг,
Что драконы ушли в леса.
У меня и Потапыч друг,
И за чаем сидит лиса.

Я для гномов –смешной чудак,
Помогаю им делать медь.
И столярничать я мастак,
Только долго не усидеть.

Оседлай меня, будь так добр!
Помоги мне в моём пути!
Полетели, пока светло!
Подпалил тебя, ты прости.

Она плыла моржом, плыла тюленем,
Мелькали ласты, поднимался хвост.
Её манили крабы и зюйд-весты,
Морских любила форму разных звёзд.
Когда вдруг обнаружилась внезапно
Она среди сетей у рыбака,
Решила: «Я уйду, но только завтра.
Уж завтра – то уйду наверняка».
Рождались дети, обживались избы,
Настраивался очень скудный быт.
И вдруг за печкой обнаружен выступ,
Где шкуру муж её ещё хранит.
Послав: «Привет!», рыбацкому баркасу,
Надев природный свой гидрокостюм,
Она ушла, в воде расклеив ласты,
И не сказав: «гуд бай» или «адью».
Муж долго горевал за самогоном.
Но что поделать? Дети, долг, дела.
Пошёл опять он с гарпуном к затонам,
Где рыба покрупней обычно шла.
Поймались пара камбал и тюленей.
Она пришла. Просила отпустить.
Сказала, что безумно их жалеет
И хватит род тюлений изводить.
Муж сомневался, дева умоляла.
Но хлеба нет, такие, брат, дела.
Пока добыча в мясо превращалась,
Она людское племя прокляла.
И вот теперь одни остались горы, –
Фарерские пустые острова.
И что-то смутно про тюленей помним,
Как превращались в женские тела.

Волосы солёные
Лезут в рот.
На окошке греется
Серый кот.
Дом распахнут ставнями
В новый мир.
Принимаю ветреный
Весь эфир.
Босиком гуляется
По воде.
А вельбот качается
На волне.
Набираю ракушки
Я в подол.
Камешками выложен
Дома стол.
Тени полосатые
На песке.
Наши сны сбываются
Вдалеке.
Счастье пей до донышка,
Не жалей.
В утлое судёнышко
Ты не верь.
Волны разбиваются
В гребнях скал.
А над ними радуга
Как оскал.
Море манит брызгами
Точно хмель,
Разобьёшь судёнышко
Ты о мель.
Платье полосатое
Ты надень,
Бриз сегодня ласковый,
Уж поверь.
Море нынче тёплое,
Точно плед.
Всё не налюбуемся –
Столько лет!

Шершавый бок солёной лодки
И яхта где-то вдалеке.
Морских идиллий зарисовки
На солнце в суженном зрачке.
Горластый хор крикливых чаек
Всё тормошит седой маяк.
Тень волнореза полосами,
Как на песке забытый флаг.
Солёный плед и полотенца,
И солнца жаркого измор.
Но мы оставили там сердце
У гор.

Прощай, десница Посейдона,
В волнах державшая меня,
Обрывы гор и шум прибоя,
И моря тёплая волна.

Прощай, соль моря на ладонях,
Белёсый тоненький песок,
И чудом выросший на соли
Почти иссушенный цветок.

Прощайте, крики шумных чаек,
Следы с водой у пены волн.
И ила шапка небольшая,
Где в море дремлет волнолом.

Мне снятся по ночам цикады,
И шторма ночью грозный вой.
На тёплом пирсе под ногами
Ласкающий пяту прибой.

Ты подарил мне клад заветный –
Рапана ракушку, пейзаж,
И камень с дырочкой заметной.
Теперь он наш.

Солёность моря, крики чаек,
Волн бирюзовых сонный вал.
Ах, пусть не кистью, но словами
Весь день тебя бы рисовал!
И, ракушек набрав на бусы,
Я б веселился, как дикарь.
И, шумы волн сквозь них послушав,
Я рад, что нынче не январь.
Сижу у моря загорелый,
Морская пена бьёт у ног,
И солнца край, восход лелея,
Встаёт над морем, где восток.
Вдыхаю сырости прибрежной
И сыплю пальцами песок.
А к маяку прижался нежно
Белёсый тоненький цветок.

Как-то потеряла
Я себя в шкафу.
Как я ни искала,
Больше не найду.
И, уткнувшись в платья,
Сплю там целый день.
Утро. Понедельник.
На работу — лень.
Выбор очень скуден,
Переполнен шкаф.
Я встаю на цыпки,
Лезу, как жираф.
Мне б, как на картинке,
Гардероб как дом —
Я бы поселилась
И жила бы в нём.
А куда девать мне
Девять пиджаков?
Вдруг я похудею
Килограмм на сто?
Что тогда мне делать?
Что мне надевать?
Блузок вот на вырост
Тоже штучек пять.
Говорите, много?
Нечего надеть!
В каждом этом платье
Вышла раз по шесть.
Шкаф мне слишком узок,
Нужен мне ещё.
Девять кардиганов
Мало на плечо!

Хочешь живого слова –
Вот тебе из Палестин.
Книга уже готова,
Пей её эликсир.
Сердцем вдыхай.
От мрака — лучшее,
Ты поверь!
Мы же, хоть и из праха,
Каждый из нас — не зверь!
Кается Магдалина,
В ясли несут Христа...
Вечная эта Книга
Прямо с небес дана.
Лучше, чем чья-то сага,
Глубже, чем Шаолинь.
Если в душе отвага –
Робость в себе отринь.
Что похвалю я в Книге?
Фабулу? Эпилог?
Даже сквозь тёрн гордыни
Руку протянет Бог.
Что я? Кимвал звенящий
Или пустая медь?
Жизнями дорожащий,
Нам отменяет смерть.
Хочешь ты быть счастливым –
Значит, тебе сюда.
Ты открывайся миру
Радости и добра.
В книгу реестра рая
Стоит попасть, проверь.
С неба сходя, Спаситель
Нам открывает дверь.

Как иголку в стоге сена
я искал тебя.
В жёлтом платьице с веночком
ты почти весна.
Солнца искорки веснушек
по всему лицу.
Стрекоза напела в уши
верить наглецу.
Старый идол в колком хмеле–
Вот и весь дозор.
Утащил тебя бы, верь мне,
попросту – упёр!
Но мешает разнотравье,
свет слепит глаза.
Понимаю– нежеланен,
значит, мне – нельзя.
Ты прощаешься со мною
У границы гор.
Осень, травы, сухостои,
И прощальный вздор.
По стерне бежит молитва
Где-то босиком.
Нимфа, фея, альсеида?
Всё покрыто сном.

Передаю приветы
Маю, жуку, стрижу.
Вот накануне лета
Что-то не вывожу.
Словно в моей подкорке
Тихо сверчит сверчок.
Жизнь – это очень просто,
Но в голове щелчок.
Что-то порой заклинит
Старый мой циферблат.
Не назову унынием,
Но всех отправляю в сад:
Нужно вдохнуть черёмух
Или какой цветок,
Перешагнуть ступени,
Дать себе пару строк.
Лишь отпихнешь начало –
И потекла река:
Тихо строка журчала,
Морем вдруг пролегла.
Чуешь – строка в полыни,
Пишет перо вояж.
Даже в любой пустыне
Если поэт– он наш.

Ты поверишь ли в прогресс–
Мухоморов – целый лес!
Ни поганок, ли лягушек,
Ни каких –то безделушек!
Сине море ясным днём
Прорастает "мухорьём".
И в сундук кидаем сами
Мухоморы мы горстями.
Так везём потом на склад:
Ухожабы их едят.
Эра мусора и ядов
Аж коснулась баобабов!
И они в сыром бору
На полив ведут игру.
Человек слегка встревожен.
Под не загорелой кожей
Ходят нервы ходуном –
Кто стоит там за углом?
Может, это кенгуволк?
Кенгуволк– зубами щёлк?
Сухопутная медуза,
Стрекозёл, гутаммануза?
Ничего не разобрать,
Если землю отравлять.
А пока тащи сундук,
А не то тебе каюк.

Дверь в смолистую избушку,
Дома жарит печь.
Дед затягивает вьюшку,
Дым в трубе отсечь.
Девочка сидит над пряжей,
Девять юных лет.
Дымчатая кошка пляшет,
Дарит печка свет.
Друг Маруси сел в избушке,
Да дратву смолит.
Дед достал пирог из печки,
Дух его стоит:
Дарит хлебным ароматом,
Детством и теплом.
Домовой скулит протяжно:
"Дольку мне позволь!"
Дружно сядут все у печки,
Долог старый стол.
Длинные ведутся речи,
Дровосек пришёл.
Дымник, Сюр и Кукованя
Держат по куску.
Древней сказки придыханье
Дымкой на полу.
Дорожат такою встречей
Дед и ребятня.
Дед Мороз окно завесит:
"Дети, спать пора!"
Дрёма тянет к одеялам,
Дружно трут глаза:
Дед, Маруся, Кукованя,
Добрые друзья.

Ну, какой же ты противный!
Почему тебя люблю?
Заболел ты скарлатиной,
Я одна теперь сижу.
Мне так скучно и уныло,
Во дворе листва лежит.
Мишку я не долечила –
Сам пусть будет Айболит.
Что мне делать? Чем заняться?
Буду с Зиночкой гулять.
Мне сказала по секрету,
Что пойдет тебя встречать.
Что давно с тобою дружит,
После садика зайдет.
Что к тебе на день рождения
Обязательно придет.
Я сижу, глотаю слезы –
Ты ведь знал меня давно.
Мы делили апельсинку,
Ты играл со мной в лото.
Я оставила игрушки,
Не хочу идти в кровать.
Я ведь думала – мы дружим.
Ну, зачем так предавать?

Ух, какая я красотка!
Всё я в зеркало смотрю.
Подравняла себе чёлку
И помаду разыщу.
Мне осталось ведь немного —
Туфли мамины надеть.
Будет вредный знать Виталик,
Как на Машу не глядеть!
Верке выдергаю косы
И размажу мармелад,
А то ходит куклой Барби
Каждый день, как на парад!
Дашка, вредная страшила,
Всё уводит жениха.
Я ей суп пересолила,
Намочила два носка.
Мама Любина сказала,
Что Виталик мне не рад.
Что-то я загоревала...
Не пойду я в детский сад!

Восемь ног у паука –
Знают все наверняка.
Пара хелицер во рту,
Чтоб захватывать еду.
Паутинка из брюшка –
На разрыв она прочна.
"Жду милейших муходам,
Посмотреть по сторонам.
У меня такой обзор!
Поддержу я разговор.
Заходите, много тем!
(Что-то голоден совсем.)"

Зуб лечить я не хочу,
Не пойду сейчас к врачу.
Вот удумали – сверлить мне!
Подорожником лечу.
С Ванькой, сидя на метле,
Съели полкило драже.
Мы играли в привидения,
Лакомились монпансье.
А потом уже у гряд
Разделили шоколад.
Заболели нынче зубы –
До сих пор они болят!
Но я прячусь от врача,
Подорожником леча.
Только он не помогает.
Вот, сижу здесь, бормоча!
Здесь и сыро, и темно.
Мыши бегают давно.
Что-то Мурзик на охоту
Не сходил, пока светло.
Грустно, скучно, пыль вокруг.
По стене ползёт паук.
Хорошо как, что в сарае
Я нашла вчера сундук.
С нашей куклой мы вдвоём
Понарошку кофе пьём.
Только что-то мне не пьётся
И щека горит огнём.
Вот бы всё по волшебству
Было так, как я хочу!
Только что-то больно очень.
Всё, пора идти к врачу!

Что-то взрослые пропали,
Мы никак их не найдём.
Мы искали их в сарае,
За калиткой под дождём.
Вдруг они все заблудились?
Кто поможет их найти?
Мы боимся за калитку
Под зонтами отойти.
Мы сидим вдвоём на кухне,
За окном холодный дождь.
И куда все подевались?
Ну, никак их не найдёшь!
Съели мы уже конфеты,
Откусили каравай.
Вам пора вернуться, где вы?
Мы пока заварим чай.
Вдруг продрогшие вернулись,
А за пазухой — щенок...

Мы счастливыми уснули —
Есть теперь у нас Дружок.

Мне кому открыть секрет?
Машке, Васе или нет?
Может, гусю во дворе?
Или Бобику в траве?
Бобик мне ответил: «Гав!»
Я не знаю – прав, не прав.
Гусь кусает за сандаль,
Мишка лезет на миндаль.
Маша кукле юбку шьёт –
На прогулку поведёт.
Вышла бабушка во двор,
Вытрясает наш ковёр.
— Баба, бабушка, скажи,
Знаешь, кто живёт в тиши
Под избушкой, где подвал?
— Кот там раньше ночевал.
А теперь пяток котят,
Есть они давно хотят.
Отнеси им молока!
Миска справа, где трава.

Вот и весь большой секрет!
И секрета больше нет.
Но зато есть пять котят,
Есть они теперь хотят.
Я налью им молока
И поглажу их слегка.
У секрета моего
На усах есть молоко.

Ты помнишь прошедшее лето?
Спиреи, жасмин и сирень.
Проплывшее облако где-то
Оставило длинную тень?
Ты помнишь, поймали мы раков,
Хотели домой донести?
Проделавши дырку в авоське,
Сбежали они по пути.
А воздух дышал медуницей,
Жужжала над ней стрекоза.
Глотали мы воду и пиццу,
И солнце слепило глаза.
И мы загадали желание –
Вернуться сюда через год.
Оставили мёд на веранде,
Связали у берега плот.
Ещё мы хотели в озёрах
Хоть след Водяного найти.
Качели остались под клёном,
И тропками – наши пути.
Полощется по ветру майка,
Сарайчик – наш «Грозный варяг».
Мы были – пиратская шайка
Лихих и весёлых бродяг.
Ещё загадали желание
Огромной падучей звезде.
Поклялись об этом молчанье
Хранить мы всегда и везде.
Пускали по речке калоши,
Пиявок ловили в пруду.
Ах, было ты, лето, хорошим!
Вернись к нам в текущем году!

Под кроватью — целый склад:
Мишка, бублик, мармелад,
Карамель, два фонаря —
Здесь сижу в засаде я.
Тихо тикают часы,
Мы — шпионские носы.
Смотрим час уже подряд,
Чьи тут шлёпанцы стучат.
Рядом Маша — мой солдат,
Не отводит умный взгляд.
Спохватились. Ищут нас.
Мы — в засаде. Всё! Атас!
Нас унюхал наш Барбос!
Ну и чуткий пёсий нос!
Затащили под кровать.
Надо мармеладку дать.
Но он возится, гремя.
— Вылезайте, ребятня!

Очень страшно в коридоре,
Там хватает Ногохват.
Там большие страхи воют,
Не пускают деток в сад.
По шкафам расселись буки,
Забирают в темноту.
Я протягиваю руки
И вперёд иду, иду...
Ай! Вцепляется за ногу,
Не иначе — страшный Шиш!
Это кот, отбой тревоги.
Напугал меня малыш.
А с котёнком — веселее,
Хоть куда я с ним пойду!
Мы прошли всю галерею,
Всю большую темноту!
Он пушистой шерстью греет
И мурлычет на руках.
С ним, конечно же, бодрее,
И уходит с сердца страх.
И чего же я пугался?
Светит солнце, ясный день!
Не боюсь я больше, братцы!
Побегу сорвать сирень!

Как ароматна ягода на грядке!
Ласкает обоняние и вкус!
Устал ты от прополок и зарядок—
Бери её скорей и сразу "кусь"!
Ни с чем клубнику спутать невозможно,
И вкус её из солнца и тепла.
Клубникой наедайся осторожно,
А не до растяжения живота. 😁

Быстрей чем рост любого полинома
Твоё метанье- шкаф, диван, комод.
Неважно, буду дома я, не дома
Разгром как ниндзя учинит наш кот.
Сражается он с мухой и с бумагой,
Отважно бьёт по принтеру ногой.
Ах, извиняюсь, лапой, лапой, лапой,
Прости меня, отважный мой герой.
Устав сражаться с форточкой и шторой,
Приляжет на компьютер, хвост задрав.
Мурлычет, моя бестия, знакомо,
Клавиатуру под себя подмяв.
А завтра он, разлегшись на диване,
Мурлыкая, поточет коготки.
И знает- ни от горя, ни с печали
С гладильной не сгоню его доски.
И, кисьей своей мордочкой потёршись,
Получит свой законный поцелуй.
Уляжется ковром мой милый монстрик,
Мой пёстрый чёрно- белый обалдуй.

Мякоть тёплая, и запах!
Я глотаю, не жуя,
Из холодной выпью крынки
Сливок или молока.
Будет бабушка ругаться,
Скажет: «Горло заболит!»
Я бегу скорей к ребятам —
Я сегодня Айболит!
Дам кусок душистой корки
Я заблудшему щенку,
А себе оставлю мякоть:
Мякоть очень я люблю!

Я — крокодил твоих беретов,
Всех палантинов и шарфов.
Мне хорошо здесь жить до лета,
И размножаюсь — будь здоров!
И чем грязнее шерсть на полке,
Тем мне вкуснее аромат.
Смотри: милашки-ребятенки
Ползут и всё едят, едят.
Смотри, как в дырочку все шали,
Кашне, картузы, воротник!
Они старательно жевали
И скоро полетят, как мы.
Зачем ты так жесток, хозяин,
К чему достал ты «антимоль»?
Мы с чемоданами съезжаем.
Доколь же нас травить, доколь?

Мы зашли посмотреть, что в цирке:
На ходулях шагал Пьеро.
Мы так любим весёлых мимов —
Цирк приехал к нам, шапито!
Арлекино — гимнаст на тумбе,
И силач поднимает груз.
(Мы проверили — это гиря,
А мы думали, что арбуз.)
Дрессировщик, жонглёр и клоун,
Под гимнасткой — воздушный шар.
Пудель в юбке стоял покорно —
Нам бы тоже учить собак!
Дали нам поиграть на флейте —
Репетировал их оркестр.
Скоро в цирке, уж вы поверьте,
Не найдёте свободных мест.
В чёрном фокусник озадачен:
В шляпе нет его ничего.
На трибунах мы чуть не плачем —
Взяли кролика мы его.
Розоватые гладим ушки —
Утащили б к себе в кровать!
Гладим кролика по макушке.
Трудно кролика возвращать.