Да, я за то, чтоб миру маю- май,
Весне — весну, всё прочее такое.
Нева сегодня билась у прибоя —
Там ветер разгулялся невзначай.

Селёдкою торгуют на углу —
Как говорят, исконно русской рыбой.
Но по цене, увы, весьма унылой —
По ней мы брали красную икру.

Инфляция и настроение съест.
Весь день сырой — в тумане, как в пижаме.
И на Неве барашки бурунами:
Я выражаю искренний протест!

И нынче — вроде некого винить.
Конфуз погоды? Сами виноваты:
Пора на огороды, за лопаты.
Труды — трудам, и огородам — прыть.

Но что-то нет запала и огня.
Скрутило чем-то сбоку поясницу.
Да и вообще пора весной влюбиться!
Какая там рассада у плетня?

Какая лень? И кто это тюлень?
Сегодня мы водителем дивана
По фильмам, предпочтительно Гайдая,
Готовы вас катать хоть целый день.

Погода, сырость, Питер, небо, хлябь.
Неужто вам не хватит отговорок?
Возьму себе, пожалуй, книжек ворох,
Со сказкой перепутаю, где явь.

Вот каппучино- старый добрый друг ,
Диван и плед ( Пегасу чешем уши).
От мира отодвинут нас беруши.
Над городом зюйд-вест уходит в хмарь.

Март похлопал глазами-лужами,
Отыскал он цветок весне.
Заварила весна, простужена,
Мать-и-мачехи лист себе.

Март сказал, что в эпохе сказочной,
Что не снилась тебе и мне,
Бросил дочь свою горе-папенька,
Уходя к молодой жене.

Золотые у дочки волосы,
И небесный, и добрый взгляд.
Не забыл тот отец хорошее,
Возвращался порой назад.

Только мачехе всё не нравилось,
Затаила на сердце злость.
Потащила на скалы красавицу,
Чтоб пронзили её насквозь.

Материнское сердце мягкое,
Оно чует всегда беду.
И к обрыву, где с дочкой мачеха,
Ноги сами её бегут.

Так и канули все они в пропасти,
Не найти, где рука-нога.
Только выросли склоном солнечным
Незатейливых три цветка.

Кудри дочки — цветочек солнечный,
Мать-и-мачеха — два листа.
Один гладкий, а снизу тёпленький,
Им и лечит бронхит весна.

И на первых от сна проталинках,
Что от снега очертят круг,
Над цветочками мать-и-мачехи
Улыбается демиург.

Все в предвкушении радостного чуда.
Март начался. В движении партер.
Сегодня в Мариинке в кассах пусто:
Балет по Мериме дают — "Кармен".
Танцоры мнут пуанты в закулисье,
А балерины срочно мажут грим.
В концертной яме контрабас — как призрак,
Как Босх нарисовал Иероним.
А в ложах трут биноклями перила,
Программок шелест, кашель, шопоток.
Тяжёлая завеса недвижима,
От сцены отделяя наш мирок.
Либретто лишь для струнных и ударных.
Струну на скрипке пробует скрипач.
И дирижёр склоняется к литаврам,
Как стройный и высокий чёрный грач.
Трамбуется тугой комок азарта,
И трелью в уши третий бьёт звонок.
Возносится над сценою in alto*
Тяжёлый полог, сжатый как курок.

*вверх ( итал.)

Дурацкий план, ты, как всегда, со мной?
Весной к другим не хочешь прогуляться?
Опять по крышам до ночи шататься,
В пальто попасть под дождик проливной?

Вываливай мешок своих идей,
Духов, носков и килограмм картошки.
Постой, дай мне насыпать корма в плошки,
Пока не сгину от твоих затей.

По плану — мысли, чей-то марафон.
(Опять в пургу какую-то вписалась.)
С собакой где-то за полночь шаталась,
Купила уже третий проездной.

Мозги — по расписанию, прошу!
Вам в будни отпускные не давала:
Зачем я в цирк билеты покупала,
Когда я больше оперу люблю?

Букашки расшалились по весне,
На колки натянули нервы быстро
И ну в мозгу пилить контрабасистом,
Особенно, когда я в тишине.

А по ночам - концертные коты.
У них аншлаг без всяких репетиций.
Вооружился полк соседей быстро:
Сбежали даже старые кроты.

Весна, хотя бы старых пощади!
Мне не под силу плюхать по вокзалам,
Вагоном ехать общим и плацкартом,
А по дороге есть картошку фри.

Рифмуется опять: туман — обман.
А в сущности, что знаем про обманы?
Мой деликатный Дуракавалям
Шептал сегодня в ухо эпиграммы.

Но я ж не Гафт, не критик Иванов,
Какого от меня им взять сюжета?
Пишу не то, не здесь, не так, не это.
А впрочем, кто читает? Дед Пихто?

Сегодня на «Касатку» был аншлаг.
Стабилен он две каждые недели.
Сижу, антракт, скучаю я в партере.
Спектакль рекомендую очень вам.

Весна зашла, передала привет,
Ушла. Сегодня грянули морозы.
Народ на праздник потащил мимозы:
Полтысячи за тощенький букет.

Ну что ещё могу вам написать?
Капель, Нева, окурки, как в Париже.
А впрочем, где — неважно, смотрим выше:
Кариатид, пилястры, барельеф.

Не всё охота передать стихом.
Весна рисует лужами картинки.
Собака съела лучшие ботинки,
Ясон уехал с золотым руном.

Мария, разлилась вчера вода.
Ты представляешь, меньше чем за сутки!
У дома нынче плавали две утки.
А я сижу, и в сапоге дыра.

Я помню, нынче был бы юбилей.
Я на твоей полянке возле дома.
Купил кусочек тортика и рома
И шарик красный выбрал, дуралей!

У нас весной размыло берега,
Подмыло берег, затопило подпол.
Мышам матрас на всякий случай отдал.
Дрова рубил – теперь болит рука.

Да, подо мною – надувной матрас,
Смешно так называется – "ватрушка".
Сижу, а рядом квакает лягушка,
И даже не смотрю, который час.

Ещё, Мария, прилетят скворцы.
Да-да, ты помнишь, пёстрые такие?
Нет, представляешь, даже не грачи!
Скворцы – ну, желтоклювые, смешные?

Дарю тебе, Мари, свою весну,
И зиму подарю, и лето, осень.
Ты видишь – на проборе неба просинь.
Бери, Мари, с весною отдаю.

Поправил я надгробие твоё.
Там сторож поливает твои маки.
А я сижу по два часа у раки,
Припоминая наше житиё.

Вот табуретка, чайник и вода.
Вода вот только, если встать, до бёдер.
Из подпола черпать две сотни вёдер,
Да лестница прогнила навсегда.

Так и сижу: лохмат я, сед, небрит.
Вот тортик, чайник, подо мной – "ватрушка".
И шарик. И, как говорил, лягушка.
И дом плывёт. Кругом вода стоит.

Смотри, малыш, ты видишь старика?
Да-да, в разливе рек, на табурете.
С кусочком торта, голова седа,
На надувном плоту — на раритете.

Ну, расскажу. Остался он один:
Ты представляешь, ни жены, ни сына?
Печальна в день рождения картина.
Он, правда, не особенно грустил.

Так, Ветер иногда гулял в гостях,
Земля, Огонь, Вода — да, все стихии.
Он их на день рождения позвал,
Накрыл поляны лучшей половину.

Не в доме — чтобы каждому простор.
Принёс кофейник, ложки, чашки, блюдца,
И место, чтобы всем им развернуться,
И встречу им назначил в файв-о-клок.

Заранее явились впопыхах
Зюйд-вест с Огнём, с собою взяв Небося.
Небось с собою притащил Авося,
Скатерку подпалили на краях.

Тут полыхнуло — шарики, флажки,
Салфетки, украшения из бумаги.
У них там не дошло слегка до драки,
Но по ветру летели угольки.

Вода тут появились и Земля.
И ветерок куда-то быстро смылся.
Вода залила быстро берега,
И стол сожжённый в воду провалился.

Земля ему пригнала старый плот.
Вода ему залила пепелище,
А заодно и уровень под днище
Приподняла на уровень ботфорт.

Давай, сейчас рули на старика.
Смотри, багром хватай плот с табуреткой
И чайник прихвати, похоже, медный,
И повезём- ка к дому земляка.

В детстве думали: «Лекарство
Сотворим для всех».
А теперь желаем дачу
Или «Туарег».

Или «нуль-транспортировку»
Жаждали создать,
И хватало корки хлеба
Целый день играть.

В детстве, чтобы подружиться,
Нужно пять минут.
А как радовала сойка
Или майский жук!

Лесом, тайною тропою
Крались босиком,
Чтоб не перестала птица
Охранять гнездо.

Знаю, не уходит детство,
И легко понять:
Чем серьёзней закопали —
Тем трудней искать.

И как в детстве зарывали
В землю под стекло
Незабудку и ромашку,
Синее перо,

Так теперь храним мы в тайне,
В сердца глубине,
Кабинеты, и квартиры,
И колье Картье.

И в предсмертные мгновенья
Будет волновать:
Кто же наши накопленья
Станет охранять?

Не волнуйтесь, всё прекрасно
Превратится в пыль.
И над ржавым «Туарегом»
Вырастет ковыль.

Нивелир, теодолит —
Всё геодезист решит:
Где какие интервалы,
Где рельеф слегка шалит.

Всё привязано к ГЛОНАСС,
Всё рассчитано для масс.
Для любых земных построек
Маркировки он задаст.

А ещё геодезист
Вам как фокусник-артист:
Где забор ваш нарисует,
В картах всё изобразит.

В общем, без него, друзья,
Обойтись никак нельзя.
Слава всем геодезистам!
Всех их с праздником, ура!

Вы просили писать. Напишу вам стихами.
Но так проще писать, посудите же сами:
Как же можно писать не стихами, а прозой,
Когда в марте от воздуха пахнет березой?
А в апреле — растаявший снег за сараем,
И посадки, и ёжик, проснувшийся к маю.
И сорочье гнездо, и кислица под елью.
Извините, я прозой о том не умею.
А потом писать письма совсем не сподручно:
В мае — ландыши, жимолость, в июне —
Штучно растёт земляника. Воздух пахнет цветами.
А в июле? Волжанка, клубника, и пламя
Костров, и палаток, и мокрые кеды.
Черника, малина и лёгкие пледы.
А в августе — гриб, притаившийся в роще,
Брусника, и ветер на крыше полощет
Детский флаг из разорванной старой рубахи.
А сентябрь — гладиолус, и школа,
И тайна тех тропок, что бросим
Мы снова до лета. И каштаны.
И мячик, потерянный где-то.
В октябре облетят пожелтелые листья,
Лишь на тополе что-то пожухлое виснет.
Небо падает ниже, и птицы, прощаясь,
В небе стрелку рисуют, чтоб мы не терялись.
А зимой — ни к чему, когда снег и морозы.
Вот поэтому, друг, не пишу я вам прозой.

"Переобулся" праздник сей-
С борьбы за наше равноправие,
И Клары Цеткин стал для всех
Днём материнского таланта.

Просты у женщины мечты:
Покой, уют, семья и дети.
Но главное для женщин всех-
Мир на истерзанной планете.

Ваяла я твой образ и ваяла.
Но ночь пришла и в сумрак спеленала.
Затихла боль, крылатый сон сел на карнизе.
Усталый день скользнул на западе из выси.
Часы стучали, унося мои минуты.
Я всё смотрела в зеркала, искала чудо.
Отяжелели веки глаз. Свеча сгорела.
Пора забыть тебя давно. Всё отболело.

Ты спросил, что хочу за подарок
Я весною- мимозу, сирень?
Я об этом не думала даже,
О подарках и думать мне лень.

Не хочу никаких украшений,
Я хочу подорожник в саду.
И манящий черёмухи белой
Запах, ловящий в сети весну.

Мне не нужно подарков дешёвых,
Не нуждаюсь я и в дорогих,
А хочу почку липкую клёна
И мерцание звёзд золотых.

Многоглазый небесный мускарик,
Медуницу в зелёном саду,
Одуванчика жёлтый фонарик,
И лягушек икринки в пруду.

У звезды загадаю желание,
У спиреи понюхаю цвет.
Толстый шмель мне подарит жужжание,
Соловей мне исполнит куплет.

Не богаче я всех богатеев,
Не беднее убогих бродяг:
Просто дудочка есть менестреля
И с природой душевный контакт.

Как страшно сцены видеть ада!
К зрачку у Бездны наклонясь,
Влекутся к центру Божьи чада,
В стремленьях не остановясь.

Желанья затмевают разум,
Мы слепы в суетных делах.
С собой мы не возьмём ни злата,
Ни щит, ни меч, ни прочий прах.

Над безымянною могилой
Не всякий ворон пролетит.
Что было модным, стильным, милым —
Сгниёт или в огне сгорит.

Мы не возьмём с собой нисколько
Домов, одежд — всё будет пыль.
С тобой останется лишь только
То, что ты людям подарил:

Добро, случайная поддержка,
Другому отданная медь.
Нас приучает быть беспечней
Бог, чтоб потом не сожалеть.

И только от тебя зависит,
Что ты оставишь на земле.
Сражение уже проходит,
Оно проходит по тебе.

Стихотворение на финском языке было опубликовано в 1878 году в одной из газет Петербурга - автор не известен.

...Kas. Suomen lahti siintää pohjan puolla
kuin sinivyö, ja viitaa meille näin,
ett’ mieli, Suomen kansa, onpi tuolla
ja tervehtääpi meitä tänne päin.
Siel meidän vuoret Suomen vuoriin yhtyy
ja jylhät metsät syleilyksiin ryhtyy
siel järvet jatkuu, Suomen ihanuus
on Lempaalassa vielä raitis, uus.
Ja vaikka minne päin nyt käännän pääni –
kaik meidän on, tää meidän onpi maa,
soi kaikkialla Suomen sulo ääni,
se Laatokalta Narvaan kaikuaa.
*

Мы смотрим на север, на Финский залив.
Он манит к себе и водою блестит.
"Приветствуем в финском озёрном краю!" —
Так скажет нам финн, я за ним повторю.
Сливаются горы и сени лесов
России и финских суровых сынов.
Свежа в Лемпаала озёр красота,
И песнями полнятся наши сердца.
Прекрасен суровый наш северный край,
До Ладоги с Нарвой его прославляй!
Природа карелу и финну близка,
Её воспевают родные сердца.

Сегодня солнца слабый свет
Согреет спящего сурка.
Смягчается, сползает снег,
Снегирь свистит: "Сюда, сюда! "
Сиянье струй, сосулек стон,
Созвучье стройных серенад
Струит серебряный стозвон.
Свежеет сумеречный сад.
Споёт супруга свой сонет,
Супруг согреет самовар.
Сукно скатёрки, стол, сирень,
Сотейник, сливочник, словарь.
Старинный суздальский сервиз,
Столичный сильный самогон.
Сидит седеющий старик.
Сосна скамеек со смолой.
Свирель сыграет "Снеговик".
Случится снова старый спор.
Среда. Седьмое. Сиплый свист-
Стал самовар совсем сухой.
Стрекочет суетно сверчок,
Считают стрелки сброс секунд.
Сопровождает сонный сплин
Сонорность сокровенных струн.

Прощайте, юные поэты!
Ваш покидаю стихоблог.
Ничто не вечно, даже вера
в то, что приятен всем пророк.

Зачем учиться долго лире,
ведь есть погромче барабан?
Достаточно сказать в эфире:
"Там-там, там-там, барам-барам!"

Зачем осваивать искусство —
и ямб, и дактиль, и хорей?
Напишем просто: "Это — чувство,
а я создатель — дуралей!"

Поставим кучу разных знаков,
от восклицанья до тире.
И догадайся сам, читатель,
что я хотел сказать тебе.

Не нужно знать про ударения —
я сам поставлю, как хочу.
Где морщит лоб от напряжения,
там просто прозу напишу.

Ты сам, читатель, раскумекай,
и сам от слов изнемогай.
Знакомым лайков понавешай
и сам, как надо, прочитай.

Мы же забаненные в гугле-
проверки рифмы не для нас.
Зачем искать синоним к слову?
Зачем ритмический баланс?

И с сожалением добавлю,
что втуне будет этот спич:
кивает каждый на собрата,
уж сколько правил ни талдычь.

Ты неизменно — просто большой чудак.
В плену куртуазности или иных манер
Тебе так скучно носить кружева и фрак.
Тебе маскарад бы или уж монгольфьер.

И ты на ядре улетаешь тогда на Луну,
И ты за косичку спасаешь себя и коня.
А всё потому, что обычно жить не к чему,
Уж если талант есть фантаста и просто вруля.

А всем очевидно, что ты балагур и хвастун,
И утка не выпала в яблоках через трубу.
Но что тебе делать, ведь ты весельчак и болтун,
И Муза с Пегасом — хоть гонишь, никак не уйдут.

Не любишь других — не любят тебя.
Обычно бывает так.
Но жил на свете один чудак,
Все звали Иван-дурак.
Кормил он рыбой бездомных котов,
А хлебом с рук — воробьёв.
Распродал имущество: лук и топор,
Идёт по дороге гол.
Одни штаны и один картуз,
Ботинки — дыра на дыре.
Идёт по дорогам, котомка с ним,
Играет всем на дуде.
Ворота пред ним — он шагнул туда,
В красивый резной чертог.
Играет на дудке и там чудак,
И ангелом в такт поёт.
Он сам не заметил, как в рай шагнул,
Как скрипка, поёт душа.
А ангелы Ваню богатым зовут,
Хоть нет у него ни гроша.

Весенние ручьи шумят,
Едва-едва пришло тепло.
Свистят певуче снегири -
Единственное, что красно.
На куртках капельки дождя,
На ветках вербы пухляши.
Январь, февраль сменяет март:
Я жду проталины земли.

Кора намокла у берёз,
А под корою сладкий сок.
Пень пахнет затхлостью лесной,
Ель вся в капели вешних слёз.
Летят грачи, звенит капель,
а впереди нас ждёт апрелЬ.

*
жена прикрыла путь к карьере
сказала нету больше сил
а я шофёром был дивана
рулил

*
тебя люблю сказал мне Васька
а ты не ценишь ни шиша
смотри принёс я на подушку
мыша

*
я в марте так ждала признанья
в твоей неистовой любви
но мне орали серенады
коты

*
котейка путь отыщет к сердцу
его искал он и не раз
в любви признание лишь ради
колбас

*
два дня слагал я звёзды в небе
на пять не делятся никак
понятно что всему виною
коньяк

*
ходить ты можешь и без шапки
зимой но есть одно табу
облизывать в мороз не надо
трубу

*
весна к нам завтра приезжает
но зиму тоже я люблю
я ей вдогонку дифирамбы
пою

*
позалипали мы в гаджетах
потерян к книгам интерес
нам говорят а что хотите
прогресс

Вы не шумите, тайны моей души.
Тихо в комоде, с молью, мечта, лежи.
Кто вас окликнет, жизни восставит нить?
Спите в комоде. Нечего бередить.

Но в полнолуние я становлюсь чудак.
Тайные мысли свой надевают фрак.
Как оригами, ворохом белых птиц,
спину взрывают крылья из их страниц.

Напоминают: сделать, успеть, слагать
стансы и рифмы. Я не умею лгать:
знаю, к рассвету их уберу в комод.
Но полнолуние вот уже вновь грядёт...

- "Ну что, Емеля, в награду хочешь?
Рукой скватил так, дышать нет мочи!
Ну что за сила в твоей ручище?
Подковы гнул бы за день полтыщи.
- Хочу я, щука, быть олигархом.
Неважно, газ там или металлы.
И нефть подходит, и алюминий.
Смотри котировки:палладий, литий.
Чтоб всё по закону,надёжно и просто.
Всё в рамках простого карьерного роста.
Заводы и акции,акры, гектары -
чтоб были оформлены в них минералы.
Зачем мне избушка и старая печка?
Мне нужен водитель и новая "Тесла".
Чай, век двадцать первый, ты, щука, смекаешь?
Ну, что замолчала? Иль запоминаешь?
- Дурак ты, Емеля, скажу тебе правду.
Зачем тебе столько? Потратишь на баб ты?
Заводы, земля- тут и труд и умение,
а ты же без толку прокутишь имение.
А "Тесла"? Зачем тебе гроб на колёсах?
Ты внешне- то видел? И с кучей вопросов
по управлению и автопилоту.
Я дам "Мерседес"-и пускай меня в воду.
- Шалишь! Не уйдёшь! Я ещё загадаю:
быть зятем для Трампа и много медалей
за разные в спорте большом достижения.
Ну, хватит пока." Начиная движение,
вдруг щука Емелю за палец схватила
и разом полпальца ему откусила.
Ах, бедный Емеля! Сидит, горюет.
Испортил и сказку и палец дурень.

Бумажные кораблики мечты
В библиотеке планов и иллюзий
Задвинуты, чтоб не мешали людям
Жизнь проживать под властью суеты.

Но ночью, когда полная Луна
И тишина в проулках коридоров,
Распахивает сердце не спеша
Все картотеки мысленных узоров.

Предчувствием полётов и свобод
Летят вокруг посланцы оригами:
"Изобрести хочу я вездеход
И транспортёр от Луги до Майами.

Отправить на планеты звездолёт,
Лекарство дать от частых опозданий..."
Но утром звук будильника сотрёт
Начатки созидательных желаний.

Налей себе горячий чай
Из мяты, чабреца, душицы.
Ты можешь созидать миры
И в них царить императрицей.
Себе назначить роль шута
Или коварного злодея.
Ты можешь всё творить сама,
Волшебной дудкой менестреля.

Коростеньский фарфор,
Елецкое кружево,
Столовое серебро.
Весну ожидаем
Сегодня к ужину.
Пароль — стук сосны в окно.

Пёс седой
На погоду хмурится,
Морщит мохнатый лоб.
Перед крыльцом
Натекает лужица,
За домом тает сугроб.

Зола в камине
Сплелась узорами,
Вышла шантильская шаль.
Погода нынче
Слегка простужена —
Сырость и серая хмарь.

Сжали головки
Цветки мать-и-мачехи,
Синие спят мускари.
В тёмном небе
Бегут к Волопасу
Звёздные Гончие Псы.

Роберт Бёрнс —
На маленьком столике.
Рядом стоит букет.
Весну ожидаем
Сегодня к ужину.
С ветром придёт или нет?

Весна проливала слезы-
В мокрых следах окно.
Влажно и мокро ночью,
Ветрено и свежо.
Ветреницы на склонах,
Верба, кукушкин лён.
Весело скачет полем
В конюшнях стоялый конь.
Воздух напоен черемухой,
Вишни цвет
Вьет лепестками кружево
Валансьен.
Вьются над полем
Вороны и зуйки.
Вскоре раскроются синие
Васильки,
Вейник, вербена, боярышник,
Водокрас,
Восковница, мята, тыква,
Вороний глаз.
Вечер. С густыми сумерками
Взаимосвязь.
Вдруг чья-то сказка сбудется
Возле нас?

Они не мяучат, не лают,
Они очень любят котят.
У них очень странные лапы,
О чём-то своём говорят.

Они не совсем бесполезны:
Порой могут вымыть лоток.
Откуда-то (может, из леса?)
Приносят в дом мяса кусок.

Но кошки им необходимы:
У них ни когтей нет, ни лап.
А кто защитит их от тигров?
Кто скинет оставленный хлам?

Поймает жужжащую муху?
Кто к ним заберётся под плед?
А мышку для тонкой фигуры
Я сам принесу на обед.

Весна сегодня к нам стучится:
Капель, веснушки, суета.
Вас с Первым марта поздравляю —
С Международным днём кота!

Вы что же думали, ребята,
Что нас списать пора давно?
Мы — устаревшего формата
И чёрно-белое кино?

В нас сил на шалости немало,
Встряхнём кудрявой стариной.
Да мы шустрее вас, девчата,
Да и без комплексов порой.

Мы свалим всё на Паркинсона
Или Альцгеймер, например.
Нам от условностей — свобода,
Да и от вежливых манер.

Наденем мы любые маски:
Не страшно выглядеть смешно.
Никто не скажет: «Постарела!» —
Стареть нам больше не грешно.

Нет, мы не старые кошёлки,
Корабль возьмём на абордаж.
Представьте, молодые «тёлки» —
Любой нам годен макияж!

Мы не боимся быть смешными,
Мы не боимся хохотать.
Не будьте только, люди, злыми,
А в старость можно зажигать!

*
два дня слагал я звёзды в небе
на пять не делятся никак
понятно что всему виною
коньяк

*
стоит хозяйка руки в боки
во всей душе её протест
пекла ватрушки гостю сутки
не ест

*
ходить ты можешь и без шапки
зимой но есть одно табу
облизывать в мороз не надо
трубу

*
котейка путь отыщет к сердцу
его искал он и не раз
в любви признание лишь ради
колбас

*
слоны сползали с черепахи
и диск всё падал в океан
пришлось отправить первозданность
всю в шар

*
позалипали мы в гаджетах
потерян к книгам интерес
нам говорят а что хотите
прогресс

А полетели к океану?
У нас ведь есть кабриолет!
Какие годы? Что ты, право,
Ведь нам и ста-то ещё нет.

Да ну, при чём тут селезёнка?
Бери с собой микстур мешок.
Да, можешь взять ещё котёнка.
Он мальчик, кажется, Пушок?

Нет, не поедем автостопом.
Люблю сама я сесть за руль.
Ну что, поехали с "Гоп-стопом"?
Ты собирайся, отзвонюсь.

Покряхтывает бабушка эпично:
"Всё существо моё дуалистично!
Ах, если бы не выглядеть старухой,
Но в сказках так положено! Непруха.
Я захочу — так удружу советом,
Не захочу — заблудишься ты где-то.
И главное ведь, что ни говори,
А я не злая — злые упыри.
И Леший тоже, если не нашкодит,
Домой тебя тихонечко проводит.
Ты выпей бражки да ищи потом,
Где Бабка Ёжка, где метла, где дом.
Вот верят люди в разные приметы.
А я не знаю, есть я или нету.
Отвару мухоморного налью —
Так вроде есть. А вроде — не живу.
У сказочных событий есть изнанка:
Гляди, хотя бы скатерть-самобранка.
Накормит, да, напоит целу рать.
А как её погладить да не смять?
Есть и ещё волшебные причуды.
К примеру, скажем, гусли-самогуды.
Ну, ты сыграл. А как вот перестать?
И самому от танцев не упасть?
К тому ж ещё добавилась тревога:
Иглой Кощея вышита пирога.
И смех, и грех! Ну что за серый люд?
А вдруг они иголку разобьют?
У Лешего газопровод пустили,
Его об этом даже не спросили.
Кикиморы всё чахнут по воде —
Торф добывают в нашей полосе.
А хоть мы и волшебные предметы,
Да уважения требуем к соседу.
Ты приходи, с тобой поговорим,
Авось и выйдешь цел и невредим.
А будешь полоумным притворяться —
Так Леший вмиг научит нас бояться.
Но ты не бойся, лучше приходи.
Вот бражка, вот сушёные грибы.
Вон в той кадушке плавает лягушка.
Не любишь — испеку тебе ватрушку.
Нам скучно здесь, вот прямо силы нет:
Раз в год заходит Леший на обед.
Кикиморы поводят хитрым глазом,
Да филин поугукает над тазом.
Метла сломалась. Я пешком хожу.
Не знаешь, где мне починить метлу?
Пойду гулять по паркам я с метёлкой —
Так обзывают старою кошёлкой.
Обидно — хоть для вас одета странно,
В душе всегда я истинная дама.
Ты приходи, ты приходи, дружочек,
Я подарю свой фирменный клубочек."

Все ноты души -
На бумажных листках
И нот, и стихов.
Контрабас моих чувств
Непрочен, как ветер,
Как шёпот дождя,
В театре аншлаг
И вибрация струн.
В эфире метанья:
То шквал, то вода,
И воздух в спиралях
Взметнувшихся птиц.
Я- центр, я - сонмище
Тех, кто всегда
При пении ветра
Готовы пасть ниц.
Не знаю: я песня
Или струна,
А может быть,
Просто контрабасист.

Здравствуй, мой милый внучек,
пушистый кот!
Куда и к кому по жизни тебя несёт?
Некому дать мне сметану и молоко.
Ночью филин угукает мне в окно.
Где же ты бродишь, любимец, бандит, прохвост?
Где твой мелькает в зарослях чёрный хвост?
И на кого ты, Мурка, меня сменил?
Змей ли Горыныч, Леший тебя сманил?
Всё как ушёл ты, ломит в правом  боку.
Если ты хочешь, я за тобой приду.
Вслед посылаю филина вместо гонца.
Ты возвращайся. Люблю тебя. Баба-Яга.

Ты сидишь и в кофе мешаешь своём рассвет.
Ты чудак и гений, и дружит с тобой грифон.
Ты поэму жизни пишешь уж много лет,
но не всякий читатель сюжеты её поймёт.

Ты мешаешь в чашке солнце: горячий чай обжигает руки, несёт ароматы трав.
Умной мордой на плечи склоняется твой Пегас.
Ты не знаешь, что будет, но знаешь, что будешь прав.

От настольной лампы давно уж болят глаза.
У тебя в коктейле густо замешан закат.
Тебе скоро спать, и твой день пролетел не зря.
На коленях кот, и заходит в окно луна.

Снег прилетел невиданным приветом,
А может, и с приветом — не берусь
судить зимой нечаянную грусть,
пусть даже и не связанную с летом.
Снега пышны для марта — февраля,
а может быть, чуть до начала марта.
Устали ждать капельного таланта
и луж, и первых птичьих «ля-ля-ля».
Разматывает нитки календарь
и каждый день нанизывает в бусы
и льда, и снега мокрые бурусы
в растёкшемся закате янтаря.
Двор днём уже нахохлился.
Сугроб подтаял и подмигивает глазом.
А тёплый луч настраивает сразу
на теплоты плакучий палиндром.
Снег на кустах нахохлился комком,
в фингале неба белоснежной птицей.
Ему на ветке долго не сидится:
разматывает солнышко клубком.

Ночь спускается лунной своей дорожкой,
Покрывает большим покрывалом тишь.
Кот Василий спит на моём окошке,
Шепчет что-то в каморке мышатам мышь.
Зажигают драконы большие звёзды,
Протирая стёкла ночных лампад.
А коту Василию снится море,
А коту Василию снится сад.
Ему снится: маленький он котёнок,
Мама-кошка ловит на кухне мышь.
Она лижет его рыжеватую шёрстку,
Называет Васеньку: "Мой малыш".
Ему снится рыба и шум прибоя,
Ему снятся крабы, горячий пляж.
Город спит под зонтиком Оле Лукойе,
И скрипит тихонечко старый шкаф.

Там, где конный не пройдёт
И не ходит пеший,
Попугать заморский люд
Собирался Леший.

Превратился в мухомор —
Только голы ноги
Из-под шляпки набекрень
Ходят по дороге.

Сверху деток — мал мала,
Все его детишки.
Он им песни раньше пел,
Да читал им книжки.

Но когда ты мухомор —
Нет ни рта, ни уха.
Что же делать? Поделом!
Где отвар, старуха?

Нет отвара у Яги —
Улетела в чащу.
Ходит, как не с той ноги,
Леший наш пропащий.

Колко, боязно, темно
Под грибною шляпкой.
Ты опомнись, старый шут,
Хватит разных пранков!

Конечно, ты не мог бы и подумать,
(Когда бы не наличие мозгов),
Что в марте будет снег на солнце щурить
И пробегать лыжня среди лесов.
Ты думал, что появится подснежник,
Закапает прозрачная капель...
С небесной канцелярии зачем-то,
Прислали снег из северных земель.
И ты сидел, нахохлившись как птица,
Обняв на подоконнике кота.
А над тобой светились Эта, Гамма*
И рыбами пропахшая звезда.
Ты не знаток античных мифологий,
И что тебе до всяких Афродит,
Когда порою то в боку заколет,
То где-нибудь суставчик заскрипит.
А в небе вот такая свистопляска:
Там, напугавший Эрота, Тифон
Спокойно принимает чью-то ласку,
Как будто одомашненный дракон.
Какие ни светили бы созвездия,
Запомни одно правило, сынок:
Мы люди — это значит, Божьи дети,
А в небе пусть гуляет Козерог.

*Эта и Гамма- самые яркие звёзды созвездия рыб. По греческой мифологии, огнедышащее чудище Тифон так напугало Эрота и Афродиту, что они бросились в воду и обернулись в пару связанных рыб. Афродита превратилась в южную рыбу, а Эрот - северную.

Не выламывай дверь,
Не вторгайся в чужие миры!
А то Оле-Лукойе
Не откроет тебе свой зонт.
На сегодняшней скатерти —
Кофе, омлет. И ты
"С добрым утром" смеёшься,
Распахивая горизонт.
А на улице — мокро и слякоть,
И снегодождь.
И большое желание —
С книжкой скорей под плед.
Ты сегодня встречаешься с Мальчиком-с-пальчик в метро,
А в обед тебе обувь почистит
Уже Людоед.
Тебе самое быстрое —
Сесть на дракона и в путь,
Но нельзя же читателю
Тайны открыть свои.
Убираешь ты руны со лба
И прилипшую жуть,
И к закату слышатся
Лёгкого сна шаги.

Смотри, уже веснушки на носу.
Февраль стареет, уступая марту,
Весна ещё к нам изучает карту,
А я уже грачей и листья жду.

Становится сопливою капель,
Сугробы потеряли где-то шляпы,
Снеговичок сползает мокрой ляпой,
И птицы свою пробуют свирель.

Распахнуто немытое окно,
И у него хлопочет кто-то с тряпкой.
Проснувшуюся муху ловит лапкой
Пушистый кот и в комнате свежо.

На подоконнике зелёный лук-
Предвестник огородных урожаев.
Блины пекут и запивают чаем,
И между рам проснулся старый жук.

Масло, бублики, блины,
Алыча, варенье,
Самовары горячи-
Людям всем веселье.
Едоки пустились в пляс-
Нравится застолье,
И спешим мы посмотреть
Целое подворье.
А через неделю- пост:
наедайтесь, бабы,
и танцуй, гуляй, народ-
кабы, кабы, кабы.

Первый слог- дар от коров,
Мам и докторов.
Детям он необходим-
Вырастешь здоров.
А последний будет слог
Не видать в метель,
Когда хочется скорей
В тёплую постель.
А всё слово целиком
Разгадать смогли,
Потому, что есть у нас
Умные ...

Снег прилетел невиданным приветом,
А может, и с приветом — не берусь
судить зимой нечаянную грусть,
пусть даже и не связанную с летом.
Снега пышны для марта — февраля,
а может быть, чуть до начала марта.
Устали ждать капельного таланта
и луж, и первых птичьих «ля-ля-ля».
Разматывает нитки календарь
и каждый день нанизывает в бусы
и льда, и снега мокрые бурусы
в растёкшемся закате янтаря.
Двор днём уже нахохлился.
Сугроб подтаял и подмигивает глазом.
А тёплый луч настраивает сразу
на теплоты плакучий палиндром.
Снег на кустах нахохлился комком,
в фингале неба белоснежной птицей.
Ему на ветке долго не сидится:
разматывает солнышко клубком.

Герр Шмидт не ценит безрассудства:
Всё у него как по картинке:
Покрашен дом, помыты блюдца,
Подстрижены по струнке тиссы.

А вот сосед - ну, что же, право!
Дом не покрашен, двор в разгроме.
Весь день валяется собака.
А что с соседом? Чем-то болен?

А дети? Дети! О, майн ауген!
У фрейлен дырка на коленке.
Велосипед- он что, разломан?
Нет, чтоб поставить ровно к стенке!

О, найн, я не люблю разруху,
и лень, и детские забавы.
Но чем у них так пахнет чудно?
Как жаль- меня не приглашали.

Мысли бывают разные.
Некоторые — как свет:
Будто внутри лампочка
Эдисона, Ильича, LED.

Бывает, они чирикают,
Птицами на гнезде.
Бывает, мрачно хмыкают,
Как дурак в колпаке.

Бывает, тонкими свечками
Маются и молчат.
Бывает, голова каменная
(Впрочем, кто виноват?).

Но есть у них одно общее,
Что неизменно во мне:
Мысли, и даже тощие,
Рождаются в голове.

Утро и полка
оставленных детских книг.
Мальчик не в мире,
где Гэндальф и Саурон.
Ему семнадцать. Читает
Ромена Гари.
Мальчику больше не нужен
игрушечный слон.

Мальчику нужен простой,
настоящий танк.
Мальчик в окопе
чистит свой пулемёт.
Мальчик лет тридцати
в блиндаже, впотьмах,
ищет табак. Почему-то
один патрон.

Мальчик лет сорока
всё курит в окно.
Время его пролетело,
как сумрачный день.
Мальчику лет пятидесяти
снится один дракон.
Капли и скорая.
И подниматься лень.

Дома на полке —
подборка прочитанных книг.
Мальчишка лет
восьмидесяти так удивлён:
на полке книжной
кукла сидит Пеннивайз,
словно издёвка над жизнью
из фильма "Оно".

Быстрей, чем рост любого полинома,
Твоё метанье: шкаф, диван, комод.
Неважно, буду дома я, не дома —
Разгром, как ниндзя, учинит наш кот.

Сражается он с мухой и с бумагой,
Отважно бьёт по принтеру ногой.
Ах, извиняюсь, лапой, лапой, лапой!
Прости меня, отважный мой герой.

Устав сражаться с форточкой и шторой,
Приляжет на компьютер, хвост задрав.
Мурлычет, моя бестия, знакомо,
Клавиатуру под себя подмяв.

А завтра он, разлегшись на диване,
Мурлыкая, поточет коготки.
И знает: ни от горя, ни с печали
С гладильной не сгоню его доски.

И, кисьей своей мордочкой потёршись,
Получит свой законный поцелуй.
Ну что мне с тобой делать, милый монстрик?
Мой пёстрый, чёрно-белый обалдуй?

У хозяйки- душки мука в кадушке,
Она месит тесто на всех окрест.
Молода, румяна, ну как пастушка,
У неё обширной родни приезд.

Всю неделю - праздники, посиделки,
И гулянки радостно всей родни.
Песни, пляски, ленты, игра в горелки,
И с икрой, и с маслом весь день блины.

Но хозяйка нынче не хохотушка,
И во всей фигуре её протест:
Она больше суток пекла ватрушки,
А ватрушки больше никто не ест.

Есть в таверне нашей такой закон:
Здесь не сквернословят, столы не жгут.
Я же просто мелкий, простой дракон,
Всё воспламеняю за пять минут.

Что, скажи мне, делать и как мне быть?
Полыхает в сердце большой пожар.
Если я в таверне начну палить —
Выгонят сейчас же, поставят бан.

Пожалел меня неказистый гном:
Говорит мне: «В бочку подуй с утра.
Вон, там во дворе стоит чан с водой,
А ополоснёшься — приди сюда.

Ты пойми, чудак, здесь у всех огонь,
А у ведьм ещё пострашнее смесь.
Если каждый будет пылать огнём —
Никому в таверне не уцелеть».

Я теперь под утро здоров и бодр,
В вышине зарядку себе кручу.
Залечу зажечь печку в каждый двор
И остаток в бочку с водой спущу.

А на днях у ведьмы случился сбой:
Зла была, метала во всех огни.
Предложил: «Пойдём, полетим с тобой,
Посмотри, какие в округе дни».

И с тех пор свела нас двоих судьба,
Полюбила ездить на мне верхом.
Как царевна, внутренне расцвела,
И почти не ходит уже пешком.

Не гордись, моя принцесса,
яркой красотой —
музыкант сегодня нищий
уведёт с собой.
Бесполезно, дева, плакать —
тяжек гнев отца,
и тебе носить придётся
крест свой до конца.
Вместо горничных —
в халупе убирай сама.
Ты сама Дроздобородом
жениха звала.
Как жалеешь ты и плачешь,
но теперь — никак:
Выдана ты нынче замуж,
тот же — холостяк.
Не видать тебе прислуги,
не видать царя.
И все бедные подруги
богатей тебя.
Сердце горе надрывает —
плачь, царевна, плачь.
Ты готовить не умеешь
и неважный ткач.
Все горшки твои разбиты,
не сплетёшь корзин.
Как же муж твой пожалеет —
он не господин.
Ты иди в посудомойки
в замок к королю,
а потом неси объедки
мужу своему.
Что же делать, если в замке
пир стоит и бал?
Вдруг тебя, посудомойку,
сам король избрал.
Ах, как стыдно, страшно,
горько: вся еда — на пол.
Плачет горестно бедняжка,
да смеётся двор.
Вы не смейтесь, наказанью
скоро уж конец.
С королём своим и мужем —
снова под венец.
Но отец- король с решеньем
сильно рисковал:
слабо девичье сердечко,
сказочен финал.

Ты не бойся, сынок.
Среди чудищ любых
Сбережёт нас, сынок,
Наш утёс- Алатырь.
Пусть геенна шипит,
Пусть геенна кипит:
На зубастые пасти
Есть меч мой и щит.
Мы прорвёмся, сынок,
А когда подрастёшь-
Ты свой собственный камень
Для сына найдёшь.
Ты не бойся, смелей
На чудовищ смотри:
Только так закаляются
богатыри.

Таких, как я, зовут "болван".
Хоть я и в нотах виртуозен,
В быту я форменный чурбан
И для жены своей не грозен.
Она помыкивает мной,
Всё упрекая в недостатках,
И я даю концерт ночной-
Всё ради денег и достатка.
Но в голове гудит оркестр.
Я снова в яме оркестровой
Несусь туда, где моря плеск,
А по краям залива- горы.
И оркестровый старый хлам
У ног моих присыпал щебень.
О да, я форменный чудак,
С виолончелью зрящий небыль.
Но больше я концертов дам-
Пусть радует жену достаток.
А я душой побуду там,
Где миг так сладостен,
Хоть краток.

-Финдус, где ты, помоги!
- Здесь я, здесь, на шапке.
Видишь, вешаю блины
На прищепку лапкой?
- А зачем ты их забрал
Вешать на верёвку?
- Чтобы ты не слопал сам,
А отдал котёнку.

Она всё не могла прочесть
инструкций к сложной мясорубке.
Она решила:" Ну, как есть,
подумаешь, дел на минутку".
Взяла говядины задок,
нарезала его на части,
и, прикрутив чего-то вбок,
оставила ещё запчасти.
Подставив миску и нажав
какую-то большую кнопку,
она отпрыгнуть не смогла,
как лопасть прилегла на полку.
Промчалось мясо по дуге,
обрызгав потолок на кухне
и образуя на стене
какой-то сюр без предрассудков.
Летели ручка и винты,
и достижения прогресса.
И только бабочки целы-
коллекция висит прелестно.

У хозяйки- душки мука в кадушке,
Она месит тесто на всех окрест.
Молода, румяна, ну как пастушка,
У неё обширной родни приезд.

Всю неделю - праздники, посиделки,
И гулянки на Масленицу родни.
Песни, пляски, ленты, игра в горелки,
И с икрой, и с маслом весь день блины.

Но хозяйка нынче не хохотушка,
И во всей фигуре её протест:
Она больше суток пекла ватрушки,
А ватрушки больше никто не ест.

Как- то потеряла
Я себя в шкафу.
Как я не искала,
Больше не найду.
И, уткнувшись в платья,
Сплю там целый день.
Утро. Понедельник.
На работу - лень.

Ты сидишь и в кофе мешаешь своём рассвет.
Ты чудак и гений, и дружит с тобой грифон.
Ты поэму жизни пишешь уж много лет,
но не всякий читатель сюжеты её поймёт.

Ты мешаешь в чашке солнце: горячий чай
обжигает руки, несёт ароматы трав.
Умной мордой на плечи склоняется твой Пегас.
Ты не знаешь, что будет, но знаешь, что будешь прав.

От настольной лампы давно уж болят глаза.
У тебя в коктейле густо замешан закат.
Тебе скоро спать, и твой день пролетел не зря.
На коленях кот, и заходит в окно луна.

В просторах замка Снежной Королевы
Идёт суровый над снежинкой суд.
"Как ты посмела, мерзкая, растаять?
Ведь я- сам холод! Отвечай, я жду!"

"Я каплею летела вниз из тучи,
И холод меня вытянул в кристалл.
А на перчатку меня вынес случай:
Ваше Величество летели на санях!

В свидетели мне Герду позовите,
В ней столько было дивной теплоты..."
-"Да как ты смеешь, мерзкое создание,
Про Герду говорить мне... Ты же, ты! "

Ах, обморок у Снежной Королевы!
Такого не видали никогда!
Скорее снег! Ледышки! Тролли, где вы?
Беда, беда, скорее к нам, сюда!

Кричат:"Держи! " А капля испарилась.
Раз нет её- над ней закончен суд.
А Королева в предынфаркте где-то
В чертогах ледяных на пять минут.