У хозяйки- душки мука в кадушке,
Она месит тесто на всех окрест.
Молода, румяна, ну как пастушка,
У неё обширной родни приезд.

Всю неделю - праздники, посиделки,
И гулянки радостно всей родни.
Песни, пляски, ленты, игра в горелки,
И с икрой, и с маслом весь день блины.

Но хозяйка нынче не хохотушка,
И во всей фигуре её протест:
Она больше суток пекла ватрушки,
А ватрушки больше никто не ест.

Есть в таверне нашей такой закон:
Здесь не сквернословят, столы не жгут.
Я же просто мелкий, простой дракон,
Всё воспламеняю за пять минут.

Что, скажи мне, делать и как мне быть?
Полыхает в сердце большой пожар.
Если я в таверне начну палить —
Выгонят сейчас же, поставят бан.

Пожалел меня неказистый гном:
Говорит мне: «В бочку подуй с утра.
Вон, там во дворе стоит чан с водой,
А ополоснёшься — приди сюда.

Ты пойми, чудак, здесь у всех огонь,
А у ведьм ещё пострашнее смесь.
Если каждый будет пылать огнём —
Никому в таверне не уцелеть».

Я теперь под утро здоров и бодр,
В вышине зарядку себе кручу.
Залечу зажечь печку в каждый двор
И остаток в бочку с водой спущу.

А на днях у ведьмы случился сбой:
Зла была, метала во всех огни.
Предложил: «Пойдём, полетим с тобой,
Посмотри, какие в округе дни».

И с тех пор свела нас двоих судьба,
Полюбила ездить на мне верхом.
Как царевна, внутренне расцвела,
И почти не ходит уже пешком.

Не гордись, моя принцесса,
яркой красотой —
музыкант сегодня нищий
уведёт с собой.
Бесполезно, дева, плакать —
тяжек гнев отца,
и тебе носить придётся
крест свой до конца.
Вместо горничных —
в халупе убирай сама.
Ты сама Дроздобородом
жениха звала.
Как жалеешь ты и плачешь,
но теперь — никак:
Выдана ты нынче замуж,
тот же — холостяк.
Не видать тебе прислуги,
не видать царя.
И все бедные подруги
богатей тебя.
Сердце горе надрывает —
плачь, царевна, плачь.
Ты готовить не умеешь
и неважный ткач.
Все горшки твои разбиты,
не сплетёшь корзин.
Как же муж твой пожалеет —
он не господин.
Ты иди в посудомойки
в замок к королю,
а потом неси объедки
мужу своему.
Что же делать, если в замке
пир стоит и бал?
Вдруг тебя, посудомойку,
сам король избрал.
Ах, как стыдно, страшно,
горько: вся еда — на пол.
Плачет горестно бедняжка,
да смеётся двор.
Вы не смейтесь, наказанью
скоро уж конец.
С королём своим и мужем —
снова под венец.
Но отец- король с решеньем
сильно рисковал:
слабо девичье сердечко,
сказочен финал.

Ты не бойся, сынок.
Среди чудищ любых
Сбережёт нас, сынок,
Наш утёс- Алатырь.
Пусть геенна шипит,
Пусть геенна кипит:
На зубастые пасти
Есть меч мой и щит.
Мы прорвёмся, сынок,
А когда подрастёшь-
Ты свой собственный камень
Для сына найдёшь.
Ты не бойся, смелей
На чудовищ смотри:
Только так закаляются
богатыри.

Таких, как я, зовут "болван".
Хоть я и в нотах виртуозен,
В быту я форменный чурбан
И для жены своей не грозен.
Она помыкивает мной,
Всё упрекая в недостатках,
И я даю концерт ночной-
Всё ради денег и достатка.
Но в голове гудит оркестр.
Я снова в яме оркестровой
Несусь туда, где моря плеск,
А по краям залива- горы.
И оркестровый старый хлам
У ног моих присыпал щебень.
О да, я форменный чудак,
С виолончелью зрящий небыль.
Но больше я концертов дам-
Пусть радует жену достаток.
А я душой побуду там,
Где миг так сладостен,
Хоть краток.

-Финдус, где ты, помоги!
- Здесь я, здесь, на шапке.
Видишь, вешаю блины
На прищепку лапкой?
- А зачем ты их забрал
Вешать на верёвку?
- Чтобы ты не слопал сам,
А отдал котёнку.

Она всё не могла прочесть
инструкций к сложной мясорубке.
Она решила:" Ну, как есть,
подумаешь, дел на минутку".
Взяла говядины задок,
нарезала его на части,
и, прикрутив чего-то вбок,
оставила ещё запчасти.
Подставив миску и нажав
какую-то большую кнопку,
она отпрыгнуть не смогла,
как лопасть прилегла на полку.
Промчалось мясо по дуге,
обрызгав потолок на кухне
и образуя на стене
какой-то сюр без предрассудков.
Летели ручка и винты,
и достижения прогресса.
И только бабочки целы-
коллекция висит прелестно.

У хозяйки- душки мука в кадушке,
Она месит тесто на всех окрест.
Молода, румяна, ну как пастушка,
У неё обширной родни приезд.

Всю неделю - праздники, посиделки,
И гулянки на Масленицу родни.
Песни, пляски, ленты, игра в горелки,
И с икрой, и с маслом весь день блины.

Но хозяйка нынче не хохотушка,
И во всей фигуре её протест:
Она больше суток пекла ватрушки,
А ватрушки больше никто не ест.

Как- то потеряла
Я себя в шкафу.
Как я не искала,
Больше не найду.
И, уткнувшись в платья,
Сплю там целый день.
Утро. Понедельник.
На работу - лень.

Ты сидишь и в кофе мешаешь своём рассвет.
Ты чудак и гений, и дружит с тобой грифон.
Ты поэму жизни пишешь уж много лет,
но не всякий читатель сюжеты её поймёт.

Ты мешаешь в чашке солнце: горячий чай
обжигает руки, несёт ароматы трав.
Умной мордой на плечи склоняется твой Пегас.
Ты не знаешь, что будет, но знаешь, что будешь прав.

От настольной лампы давно уж болят глаза.
У тебя в коктейле густо замешан закат.
Тебе скоро спать, и твой день пролетел не зря.
На коленях кот, и заходит в окно луна.

В просторах замка Снежной Королевы
Идёт суровый над снежинкой суд.
"Как ты посмела, мерзкая, растаять?
Ведь я- сам холод! Отвечай, я жду!"

"Я каплею летела вниз из тучи,
И холод меня вытянул в кристалл.
А на перчатку меня вынес случай:
Ваше Величество летели на санях!

В свидетели мне Герду позовите,
В ней столько было дивной теплоты..."
-"Да как ты смеешь, мерзкое создание,
Про Герду говорить мне... Ты же, ты! "

Ах, обморок у Снежной Королевы!
Такого не видали никогда!
Скорее снег! Ледышки! Тролли, где вы?
Беда, беда, скорее к нам, сюда!

Кричат:"Держи! " А капля испарилась.
Раз нет её- над ней закончен суд.
А Королева в предынфаркте где-то
В чертогах ледяных на пять минут.

Как так бывает?
Ноет предплечье.
Тело- собачье.
Глаза- человечьи.
Лапа с бурситом.
Мокрая шкура.
Где ты, хозяин?
Смотрит понуро.
Где ещё зиму
Мокнуть прикажешь?
Что с тобой стало?
Может, расскажешь?
И почему я в луже,
Не дома?
Чем провинился?
Сплю в груде лома.
Ем на помойке,
Бывшедомашний.
Если в беде ты,
Я тебя спас бы.
Где ты, хозяин,
Бродишь по свету?
Я бы нашёл нам
Обоим котлету.
Я бы согрел тебя
Шкурой горячей.
Где же ты ходишь,
Папа собачий?

Не сбылось, не сошлось, не пришлось.
Всё на лось? Отпусти же на волю!
Если в жизни что не задалось,
Это "лось" виноват, и не более!
Не сходи по ошибкам с ума,
И вину не приписывай карме.
Развела тут лосей ты сама,
Сожалением о прошлом и давнем.
А пора и трезвее смотреть,
И взрослеть по обычным законам,
А не только недуги терпеть,
И лелеять в себе каждый промах.
Ты простри свою лёгкую длань
И, как лань, убегай от пожара,
От лосей, сожалений и травм,
И не бойся начать всё сначала.

Ах, гуляй, гуляй, народ!
Праздник на природе:
Здесь блины и каравай,
Зиму мы проводим.

И прелюдией весны
Топим самовары.
Есть с икоркою блины,
С маслом и сырами.

Веселись, честной народ!
Наряжайся, дева!
Скоро будет долгий пост:
Отъедайся смело!

Я мала, как Дюймовочка: здесь холмы,
Как гигантские мхи, в человечий рост.
Лабиринт — не Версаль, это знаем мы,
Но запутаться просто без карт, без звёзд.

Глубоко во мхах погибает звук —
Для поэтов радость: глухой притвор.
Гасят мхи шаги и сердечный стук,
Радость жизни, молодость и задор.

В белом платье невестином, как мишень,
Без фаты, букета и прочих дрызг,
Сквозь зелёные сопки, бугры, холмы —
Или тропка ведёт через дикий лес?

Два холма направо и три — вперёд,
Повторить-то всего пару сотен раз.
Но в конце — гарантии никакой,
Что сюда завлёкший друг не предаст.

У меня, у девочки, жизнь проста:
Прибери, помой, дай обед и ужин.
За цветами послали меня вчера-
Для царевны особый подарок нужен.
Мне весь путь замёрзнуть- второй сугроб
И до Вечности быстро —в лесу направо.
В минус тридцать не ходят среди чащоб:
Даже волки спокойны, что нет облавы.
Мне пальтишко — дырка свистит в дыре.
На ногах — обноски, что мать носила.
Меня мачеха вытолкала за дверь.
Смерть мне ждать недолго- лицо застыло.
Только вон за кустами мелькнул огонь.
Я боюсь, мираж меня за нос водит.
Холодеет тело, густеет кровь,
Но огонь — всё ярче и не уходит.
У костра двенадцать сидят ребят.
Нет мне сил назад,так что будь что будет.
Почему сердито они глядят?
Очень странно. Так люди или не люди?
Я прошу погреться у их огня.
Я прошу у них не творить обиду.
По щеке замёрзшей течёт слеза.
Я моргаю — ещё не подать бы виду.
Сколько раз встречала я их в лесу:
Это лето, весна, и зима, и осень.
Я прошу апрель сотворить мечту,
Ведь царевне исполнилось десять и восемь.
Я вернулась домой, не прошло и дня.
И в руках в подснежниках вся корзинка.
Нет, родные, не спрашивайте меня.
Их нашла под деревом, где рябинка.

Что-то древнее тихо скребёт в комоде.
И я знаю точно: скребёт не мышь.
Между твёрдым "вчера" и сегодняшним "вроде":
Пустота, глухота, глубина и тишь.
На постелях, растерзанных в клок и вату,
И горячечных от приходящих снов —
Отпечаток: здесь жили, страдали, ждали.
И ещё: "Постоялец двоих — любовь".
А остались — чашка, простынка, кактус.
Кактус этот многих переживёт.
И подушка: мокро-сопливая напрочь.
И в углу обиженный старый кот.

Над полем нависла белёсая мгла,
Не видно ни зги у порога.
Туман покрывалом укутал дома
и в нём растворилась дорога.
Там ёжик в тумане, наверно, идёт,
А филин глядит в отражение.
И тёплая лошадь, как в белой реке,
Бывает видна на мгновение.
И в речке усатый беззвучно живёт,
Но кто это - ёжик не знает.
А мишка ест бублик и липовый мёд
и ёжика чаем встречает.

"Для прогулок нет плохой погоды!"-
Говорит собака под дождём.
Ведь и правда - ну какие годы!-
Каждый день мы месим глинозём.
Не пропустишь ни одной прогулки,
Посетишь собачий весь фейсбук.
Знаешь всех собак уже в округе
И невольно - их хозяев круг.
Вынужден здороваться, общаться,
Заходить в знакомые кусты.
Словно начинаешь превращаться:
Пёс - в тебя, и в пса немного- ты.
Весь в репьях и весь в собачьей шерсти,
Разве что хвоста не приобрёл.
Из канав выходите вы вместе-
Пёсочеловек, двуногий пёс.
Неразлучны в каждую погоду,
Приобретшие одни черты.
Непонятно, по какой природе
Стали вдруг похожи с другом вы.
Подаёте вы друг другу лапу,
Или руку, чтоб её пожать.
Если кто провалится в канаву -
То другой старается держать.
И неясно, кто кому нужнее:
Это для философов вопрос.
Только слаще спать в своей постели,
Если на лежанке мокрый нос.

Любовь никогда не выходит из моды,
Но мода меняется, как и погода.
И к дому любовь, и к родителям, близким,
Сменилась любовью к деньгам и сосискам,
К югам, Куршавелю и модным одеждам.
Сменилась не сразу, а так, постепенно.
И в лёгкие эта проникла зараза:
Иметь всё на свете, желательно сразу.
А вера, надежда от гонки отстали.
Они ведь не в тренде! Возьмут их едва ли.
Но мать их София, что Мудрость зовётся,
Семьёй их собрала под ласковым солнцем.
Придут они к тем, кто наполнен весельем,
И радостью жизни, и светом весенним.
Придут они к тем, кто о них не забудет,
И солнышком в доме Премудрость пребудет.

"Обидеть может каждый"-
Знакомо или нет?
Особенно когда ты
Заслуженный поэт.
Да нет, это не драма,
Да и обиды нет:
С тобою дружит Муза
И греет рядом плед.
С утра и до заката
Ты пишешь монорим,
Сонеты, переводы,
Велибр и акростих.
Ты знаешь все размеры
И выбираешь ритм:
Ямб, дактиль, амфибрахий,
Анапест и велибр.
Ты учишь ежедневно
Теорию стиха;
В порОшках непременно
Считаются слога.
Но как ты ни старайся,
В стихах не кашеварь,
В ответ тебе: "Везёт же!"
Везёт?! "Обидно, Вань".

Зелёной хтони яростный протест
Сменился бархатистостью мохнатой.
Иду по тропке незамысловатой,
Окружена холмистостью окрест.

"Дюймовочка!"- я слышу позывной.
Волшебная там, за холмами, дудка
лишила меня отчасти рассудка,
но мне не нужен крот и домострой.

С Пандоры видно всё и началось:
мы по природе женской любопытны,
и ищем для чего-то эти рифмы,
пронзающие суетность насквозь.

Должна быть  у Дюймовочки фата.
Но здесь, если фата, то и Моргана,
да и тропинка в общем-то не прямо,
и платье просто белого холста.

И я теперь свободна, как протест-
и даже сумку в спешке потеряла.
Лишь мхи вокруг- от края до начала
и что-то там про нежити и крест.

А может, Бабка Ёжка подмигнёт,
и в сказку попаду уже другую?
И счастливо мечты себе рисую,
Не зная, куда путь мой приведёт.

Пускай я в далёкий отправлюсь путь-
С конём или без коня.
И пусть меня будет уже не вернуть,
По сути, зачем же я.

И мы отдохнём от ненужных обид,
Пойми наконец, чудак.
А чувства уплыли, как лёд в реке,
Да было-то их с кулак.

Зовёт менестрелей желанный путь,
Других у них нет хлопот.
Я сердце тебе обещаю вернуть,
Смотри, не пройдёт и год.

Зачем тебе быт, и стихи, и род
Гномов, драконов, фей?
Я сердце тебе обещаю вернуть,
Возьми же его скорей.

А мне оставь васильковость рек,
Наивность и чистоту.
А мне оставь перевалов снег
И неба голубизну.

Мне крылья изрядно подбила моль,
Но есть ещё путь пешком.
Прости меня, ненаглядный мой,
Я не вернусь домой.

Ты всё ищешь скрытые
смыслы открытых тем.
Ты стараешься время
в часах запереть на ключик.
Одевайся, пошли! Не решишь
интегралов и теорем,
но упустишь вот этот
вечерний весенний лучик.

Он сверкает вспышкой
на окнах чужих домов,
он ласкает остатки дня
на промокшей ветке.
Кто сказал, что не сможем
его поймать, если есть
айфон, затвор и фото —
не то, что былые "лейки"?

Впрочем, что там наш век,
или день, или миг луча!
Он летел к нам сто тысяч
лет из фотонов, квантов.
Тебе луч летел — оцени:
столько лет, тогда
его жизнь —тебе. Ты смотри:
его путь оправдан.

Летит и кружит белый снег,
И тает, и тает.
Ночлег устроил старый грач,
Не улетает.

Капель стучится, и ручей
По логу, по логу.
Течёт к медведю в бурелом,
В берлогу, в берлогу.

Нас потопить грозится март
Дождями, дождями.
А мы бежим по ручейкам
В печали, в печали.

И наш любимый снеговик
Стал лужей, стал лужей.
И нам пушистый снегопад
Не нужен, не нужен.

И убираем лыжи мы
И санки, и санки.
Коньки, прощайте, и снежки!
Так жалко? Не жалко.

Ах, мачеха с девицами своими!
Мне надоело тряпки их стирать.
Хочу я тоже принца, как мужчину,
А на хозяйство их давно плевать.
Ты думаешь, злодейка, я не смею
И головы поднять, перечить вам?
Я с крёстной все нападки одолею
И тоже, как и вы, приду на бал.
Лицо моё не можете запомнить-
Лишь на свои вам в зеркала глядеть!
А между прочим, я не только ползать
Умею с тряпкой, а могу и петь!
Училась танцевать с метлой на кухне,
Когда на танцах засыпали вы.
И между прочим, за столом культурней
Веду себя, и это факт, увы.
Довольно! Быстро, белочки, бегите!
Я вам работу, милые, задам.
Ах, птички, мои кудри причешите-
Я нынче же отправлюсь по балам.
Поскольку девушке нельзя быть поздно,
В двенадцать ночи туфлю уроню.
Встречайте, принц! С кареты грациозно
Я прямо к вам в объятия упаду.

Как детства советского
Снился кошмар: я дома,
Наряжена ёлка. Большой
И свечами украшенный зал.
Темно. Антураж новогодний.
Но только огромных
И страшных конфет
Полна полутёмная зала.
Но только не мне их- я им на обед
В костюме доставлен с вокзала.
Шуршат мне обертками:
"Здесь Шуршавель!
Без нас не найдёшь ты дороги.
Сначала оближем лицо и костюм,
Потом покусаем и ноги.
Как ты нас облизывать долго любил,
И в вафельку после вгрызался.
А мы не забыли! Пусть ты и забыл.
Смотри же, чтоб не огрызался!"
Проснулся я дома в холодном поту,
Лишённый былого апломба.
Но что-то болит и мешает во рту.
Ах, выпала старая пломба!

Что сказать о вас, украшенья зимы,
Или снова о небе начнём болтать?
На ветвях, где шапки белым- белы,
Снегири сидят, не хотят летать.

Все зимой- отсюда, а вы- сюда.
Неба холст раскрашенный синью, чист.
Снегири отправлены к нам сюда,
Чтобы летопись зимних вести страниц.

И искрится снега хрустящий наст,
И висит урожай забродивших калин.
Снегирей присылает сюда зима,
Чтобы цвета добавить нам для картин.

Сквозь сугробы и метель,
И колдобины страны,
Вылетая в колеях,
Едем к тёще на блины.

Зятя ждёт накрытый стол,
Дочь — привычный нагоняй,
Внука — жирные блины
И огромный каравай.

А часов так через шесть,
Сквозь колдобины опять,
Животы мы повезём
По дороге растрясать.

ходить ты можешь и без шапки
зимой но есть одно табу
облизывать в мороз не надо
трубу

зима снежинки и веселье
я упаду лицом в сугроб
мне скучно жить на самом деле
без проб

на ужин вискас с валерьянкой
пожалуй всё-таки приму
чтоб кошки не скребли бы душу
мою

Пегас запил свалила Муза
оплачу я тебя февраль
ах я не круче Пастернака
а жаль

у нас с тобою всё серьёзно
гуляем в парке целый час
замёрзла ты согрей нет прыгай
сто раз

Снега, метели надоели,
Весна пока ещё в пути.
Ах, как бы тем, кто посмелее,
На плащ и куртки перейти!

Отмыть чумазые окошки,
Проветрить каждый чемодан.
И пусть орут ночами кошки,
И тихо звякает чулан.

Пускай на смену зимним шубам
Придут плащи, платки, кашне.
И пусть кого-то мы полюбим,
Ведь это важно по весне.

Ухо надорвано.
Лапа хромая с бурситом.
В доме полная тишина ,
Калитка открыта.
Бывшедомашний,
Может, когда любимый.
На улицу выброшен как
Старый ботинок.
Он не умеет бороться
За мясо и воду.
Не доверяет уже
Людскому роду.
Скоро зима.Гладкий
И без подшёрстка.
Старому псу осенью
Жить не просто.
Сверху смеётся
Холодного неба просинь.
Сколько же лет тебе, милый?
Восемь.

Вороны кричат к перемене погоды,
А кошка к морозу свернулась в клубок.
Не дам я замёрзнуть старинному дому,
И Деду Морозу подам я урок.
Я бегаю с палкой, ворон прогоняя,
А кошек калачики в струнку тяну.
Постой же, метель, я тебя выгоняю,
Мороз я на печке упрямо топлю.
Но каркают сверху упорно вороны,
А кошки обратно свернулись в клубки.
Видать, не прогнать мне плохую погоду,
Так лыжи достану себе и коньки.

Поддужным колокольчиком звеня,
Неслась по миру тройка удалая.
Снегурочка сидела на санях,
Попутно всем подарки раздавая.
Но вот пришлось войти в один чертог,
Где зеркало вошедших отражало.
В нём тьма клубилась.Только на порог
Снегурочка вошла и тихо встала:
"Входи!"- ей сразу зеркало в ответ.-
"Прекрасней и белее нет на свете
Тебя, Снегурочка! Ты загляни ко мне,
Так, повернись. Чудесны кудри эти!
Белы! Невероятно строен стан!"
А в зеркале всё темнота сгущалась.
"Ты служишь для других? Какой обман!
Ты Королевой Снежною рождалась!
Смотри, корона как тебе к лицу!"-
Из зеркала поплыли отражения.
Снегурочка, поверив подлецу,
Решила:" Я и вправду Королева!"
Тут гордым и надменным профиль стал.
И, Дед Морозу отослав подарки,
Уехала на праздничных санях
В Лапландию, где не бывает жарко.
А зеркало смеялось в тишине
И скалилось зловещею улыбкой.
В нём искажались свечи, тронный зал,
И тени троллей проявлялись зыбко.
Прошло с тех пор уже немало лет.
Под Новый год Морозу снегирями
Был передан торжественно конверт,
На нём узор- корона с хрусталями.
Мол, Королева шлёт тебе привет.
Ты приезжай, вино уже готово.
Ведь мы с тобой не виделись сто лет.
И Дед Мороз ответил:" Буду скоро! "
Взяв посох, и распоряжения дав,
За чем-то съездив, сел в большие сани.
Олени побежали в небесах,
В Лапландию его в момент домчали.
" Ну, здравствуй, внучка, как твои дела? "
"Я королева, я тебе не внучка!
Держи, с дороги ты испей вина."-
И тянется с бокалом тонким ручка.
"Ну что ж, возьму, пожалуй."
Дед Мороз, чуть усмехнувшись,
Посохом коснулся,
И из бокала выползла змея,
И сгинула. Но Дед лишь улыбнулся.
"Ты, детонька, попей моё вино!"-
С досады Королева побелела.-
"На травах вешних сделано оно,
Рябиновыми соками согрето."
С досады, чуть не топая ногой,
Чуть пригубила, злая, из бокала.
И заструился от неё дымок,
И вновь она Снегурочкою стала.
"Ах, дедушка, за всё меня прости!
Я пред тобою сильно виновата!
А что это за зеркало, скажи?
И как сюда я от него попала?"
"У троллей это сделано стекло,
Оно уже царицу погубило.
В любого, кто засмотрится в него,
Вселяется его дурная сила.
Но не о грустном думать нам сейчас.
Бери скорей меха свои на плечи.
Пора опять детишек поздравлять.
И выпьем дома грог за радость встречи!"

Гранитных этих берегов
Островитяне любят холод.
Растреллиевский Эрмитаж-
Один уже для сердца дорог.
Другой подарок от судьбы,
Нам данный в жизни поединке:
Адмиралтейский острый шпиль
Над невской верфью, на вершинке.
Елагин остров- амулет,
В залив мысочком прикреплённый.
Елизаветинский дворец незавершённый.

Холодает, пошли дожди.
По утрам на травинках иней.
Снова осень от нас спешит,
улетает клин журавлиный.
В парке много других собак,
слышен лай и команды не к месту.
Мой мохнатый здесь ловит кайф-
Ему в комнатах очень тесно.
Он залезет опять в репей
и подаст мне в колючках лапу,
и залезет в грязный ручей,
чтобы потом тебя лапой ляпать.
Он валяется во весь рост
безмятежно в кустах малины,
а потом подойдёт к тебе,
чтоб ему почесали спину.
Много разных у псов забот:
метки ставить в собачьем фейсбуке.
Как бы много пёс сделать мог,
если б были не лапы, а руки!
Он бы делал наверняка
всё, что только желать угодно,
делал с радостью бы, не с пинка,
и готовку, и стирку с уборкой!
Но, увы, беззаботно жить-
основная его задача.
Только тапочки приносить,
носом тыкать, когда я плачу.

Мой манекен иллюзий
Весь в мухах и шмелях.
Жуки, разруха, люди
На верхних этажах.
Яйцом стекает время
На образы Дали,
И высохшее древо
Надежд с дуплом внутри.
А там, за горизонтом,-
Вода, эфир, земля.
Но тараканы в шоке:
"Туда идти нельзя!"
И, по утрам глотая
В себя аперитив,
Я после твердо знаю:
На месте креатив!
Мои букашки в деле,
Открылся третий глаз:
Смотрите, аж с постели
Уже пишу для вас!

Так. Я бегу, ещё бегу.
Разгон, удар - и вот:
Я этот гвоздь сейчас сорву,
Я очень ловкий кот!

Колючей ёлкой, как в лесу,
Украшен целый зал.
Есть развернуться где коту!
А я её жевал.

Колюча ёлка и хвоя-
Как кактус на окне.
А дождик- просто как фольга
Конфет, что на столе.

Шуршит, но далеко не мышь.
Обман это, и всё.
Теперь я умный и глотать
Не стану ни за что!

Я рвал, глотал, что было сил-
Потом рвало меня.
Так четверть ёлки одолел
Противного дождя!

Зачем повесили его-
Я, право, не пойму.
И вроде бы никто не ест
Такую мишуру.

Кусил я как-то мандарин-
И целый день плевал!
Хозяйка ест, а я блюю:
Космический провал!

Повесьте вы на ёлку мне
Хоть парочку котлет!
Мурлыкать буду целый день.
Ну ладно, хоть омлет.

Я- точка сборки, пустота.
Я- чёрный ящик.
Во мне десятки тысяч лет.
Я- настоящий.
Но времени во мне клубок
Спрессован плотно.
В глубины космоса сигнал
Шлю ежегодно.
Не отвечает OGLE* мне
На позывные.
Тринадцать тысяч световых
Лет ждать в эфире.
Зачем оставили меня
Пускать сигналы?
Вчера меня на пляже
Люди изучали.
Детишки пишут на боках
Посланья мелом.
Я стал для них стеной,
Игрой и беспределом.
Стал сгустком времени,
Старьём и артефактом.
Нет, не готова мелюзга
Ещё к контактам.

*По информации на 2024 год, самая удалённая известная планета — OGLE-2014-BLG-0124Lb находится на расстоянии 13 тыс. световых лет от Земли

*****
я целый день плутал по карте
дай думаю зайду в метро
живу теперь который месяц
в депо

*****
в Москве я сел на кольцевую
метро я думал довезёт
теперь в какой не выйду выход
не тот

***
у нас метро копают долго
лет десять станцию одну
как будто ищут золотую
руду

***
водопровод чинили сверху
решили заглубить его
и всё опять кругом залили
метро

Они не мяучат, ни лают,
Они очень любят котят.
У них очень странные лапы,
О чём-то своём говорят.

Они не совсем бесполезны:
Они могут вымыть лоток.
Откуда-то ( может, из леса)
Приносят и мяса кусок.

Но кошки им необходимы:
У них ни когтей нет, ни лап.
А кто защитит их от тигров?
Кто скинет оставленный хлам?

Поймает жужжащую муху?
Кто к ним заберётся под плед?
А мышку для тонкой фигуры
Я сам принесу на обед.

Мама готовит выпечку.
Будет в печи пирог.
Лошадь с большими крыльями
Входит на наш порог.

Трётся бархатной мордой,
Воздух вдохнув, фырчит.
Все мы немного лошади -
Это немного злит.

Дышит горячим воздухом
Прямо с утра в ушко,
Тянет губами за волосы,
Щекочет своим пушком.

Спит домовёнок Луковка,
Мыши скребут в полу.
Кошка заснула бубликом
На тёплой печи в углу.

Лошадь сопит несносная,
Будит, сопит, кряхтит.
Руку толкает с ручкой,
Снова писать велит.

Топает, бьёт копытом,
Мне не даёт поспать.
Требует вновь работать,
Ручку в руке держать.

Или сидеть в гаджете,
Нервно долбя строку.
Новый год на планете!
Ладно, уже иду.

Ура! Я приобрёл гаджет:
" Как управлять зимой ".
Направо вниз- идёт метель,
Налево- снова зной!
Как просто: джойстиком води,
Получишь, например,
То оттепель, то холод, снег,
Мороз или капель.
Довольный из дому пошёл,
Но тут случился глюк:
Вдруг вместо солнечного дня
Ветрило вдруг подул.
И вроде ясно, но дубак.
Скорей бегу домой.
И джойстик в руки я беру:
Да что же там с тобой?
А на экране- ясный день,
Нет ветра. Хорошо.
Я вышел, потеплей надев
И шапку, и пальто.
Вдруг - дождь и град,
И все бегут под крыши и зонты.
Да что это случилось вдруг?
Ах, Питер, это ты?
Я плюнул- я давно привык
К дождю и холодам.
Я просто в Питере живу-
Не нужен джойстик нам.
С погодой вечно набекрень
Смирились мы давно.
В июне может выпасть снег,
Зимой - дожди в окно.

Так. Инструкции сложный график.
Мне непонятен её чертёж.
"Эксплуатировать зиму"... Здрасте!
Чем её там... это, эксплуатнёшь?
Кнопка: морозы, метели, вьюги.
Стрелочки: дождик, метель и град.
Так, разобрался. Сплошные дуги.
Странно: о чём они говорят?
Так, вот сюда- потепление вижу,
Сразу экран на глазах пожелтел.
Вниз- упало давление ниже,
Снегом ёлки гаджет одел.
Здорово! Дед Мороз, не иначе,
Этот прибор потерял у нас.
Даже вспотели ладони- значит,
Он существует? Подарки припас?
Вижу- коробка слегка побита;
Видно, слетела с его саней.
Здесь напишу я Морозу открыто:
"Дед! Забирай свой гаджет скорей!"

Как капли солнышка, синички
На прутиках снеговика.
Как пуховые рукавички-
Снеговику они друзья.
А снеговик морковкой светит
(Эх, зайка быстро бы унёс!)
Он слушает синичий щебет,
Морковный выставляя нос.
Он слушает: весна наступит,
Синичкам - радости тогда!
Синичкам - радость,
Солнце - лупит. Ну, а ему?
Ему- беда.

Я любимец своих хозяев,
Я, наверно, красивый пёс.
Мне хозяин жмёт нежно лапу,
Меня мама целует в нос.
Я сижу на больших подушках,
У меня здесь собачий рай.
Покупают мне все игрушки
И прощают мне громкий лай.
Потому я люблю хозяев,
И готов облизать им нос.
Вот об этом-то я и лаю,
А ещё потому, что пёс.

Любая наша женщина- загадка,
Загадочна без края и конца.
Когда она умеет успевать всё,
Никто не знает ( и она сама).
Детсад, обед, уборка и работа...
Мужчина бы давно отдал концы.
Но невозможно грустно отчего-то:
В шкафу нет места, а вещей- увы:
То велико, а это уж не в моде,
А это одевалось сотню раз.
И бабочки порхают по комоду-
А значит, в дырочку любимый шарф.
Но есть один совет Коко Шанели,
И мэтр моды, как всегда, права:
В шкафу у каждой есть такое платье...
На пять размеров меньше, чем она.

Мари Штальбаум, а был ли принц?
Может, приснилась сказка под ёлкой?
Да Дроссельмейер наплёл небылиц,-
просто рычаг у Щелкунчика звонкий?
Может, вы просто проспали в углу
На табуретке, сломанной птицей?
Мыши шуршали где-то в полу.
Смежились веки, образ плодился.
Рядом у ёлки, где много сластей,
Это не странно, что снился их танец.
Спите, Мари, было много гостей,
Был и племянник, и много племянниц.
Не было сказки, а было во сне
вашей игрушки преображение.
Вот он, Щелкунчик- не кажется мне,
что ни царапин, ни вмятин сражения?

Корма для кошек и собак,
Для птиц, мышей и попугаев.
И в клетках целый зоосад,
Они ждут трепетных хозяев.
Лежанки, мячики, жгуты,
Игрушки всевозможных видов,
Чесалки спинок у собак,
Автоматический поильник.
Консервы- сплошь деликатес,
И рюкзачки со спецотсеком.
И только надпись на стене:
"СЮДА ПУСКАЮТ С ЧЕЛОВЕКОМ!"

"Ах, как далёко Марокко!
Я в шубке своей без изъяна
Нашла б себе мужа по вкусу!"-
Так мышка себе отвечала.

С досады грызя мандарины
Из запада Северной Африки
Она вспоминала сунитов,
Столицу Рабат и монархию.

Ах, как бы хотелось той мышке
В страну, где растут мандарины!
Кускуса попробовать вкусы,
Пастиллы*, халвы, и хариры.

В покоях монаршего принца,
Конечно, такие есть мышки,
Но только не шлют приглашения.
Ах, грустно несчастной малышке!

*ПастИлла — это традиционное блюдо андалузской и марокканской кулинарии - пирог из многослойного теста с мясом и сладко-солёным вкусом.

Когда летит над озером снежок,
Бежит гулять пушистый мой дружок,
Спиной ложась на снеговой лужок,
Вздымает к небу ледяной пушок.

От солнечных лучей в глазах ожог,
И озорно, и у собаки - шок.
Есть у зимы весёлый утюжок:
Она утюжит белым бережок.

От птичьих лапок на снегу стежок,
А пёс бежит и падает в стожок.
Есть для поделок у меня должок:
Достать рогоза бархатный пушок.

Он рядышком, буквально лишь вершок,
Но не достать, я делаю прыжок.
Мне не хватает меньше чем шажок:
Теперь я грязный, липкий пирожок.

Никак я не могу сдержать смешок:
Ко мне ластится милый мой Дружок.
А дома ждёт постель и творожок...
Пойду домой и напишу стишок.

Зачем мы так в поэты рвёмся?
В самом деле,
довольно нищий мы народ-
все менестрели.
И наше вряд ли кто в веках
припомнит слово.
Мы-процветания редакторов основа.
И за любое своё слово
мы в ответе.
Зачем же так в поэты рвётесь, Божьи дети?

Нынче слёт на теплотрассе
Разных голубей.
Рядом с чёрным Котофеем-
Двое сыновей.

Что им спорить о порядках-
На носу весна.
Лапки греет теплотрасса,
Ужинать пора.

И из будки деревянной-
Больше как сарай,
Скоро вынесет им хлеба
Старый дед Абай.

Все ноты души -
На бумажных листках
И нот, и стихов.
Контрабас моих чувств
Непрочен, как ветер,
Как шёпот дождя,
В театре аншлаг
И вибрация струн.
В эфире метанья:
То шквал, то вода,
И воздух в спиралях
Взметнувшихся птиц.
Я- центр, я - сонмище
Тех, кто всегда
При пении ветра
Готовы пасть ниц.
Не знаю: я песня
Или струна,
А может быть,
Просто контрабасист.

Стучаться ко мне бесполезно с утра-
Нет дома меня у меня никогда.
И даже когда я пью кофе, бодра,
Меня не бывает для вас иногда.
А если выводят меня из себя-
Порой не вернусь я в себя и тогда,
А в рифмах выходит одна ерунда.
Чтоб дома застать меня в здравии,
Прошу вас, звоните заранее.

У морского у царя
Дочь была Варвара.
Ох, и длинная коса,
Девка без изъяна.
Только где на дне морском
Подыскать ей мужа?
И решил надежда- царь
Поискать на суше.
Еремея у воды
Тяп за бородёнку,
И потребовал отдать
Первую находку.
Еремей- царь обещал,
Но лишился сына.
Одолела, вишь, царя,
Горькая кручина.
И решил он подменить
Своего сыночка.
И как раз у рыбака
Родилась не дочка.
Как наказан Еремей -
Надо видеть шоу!
Ты смотри скорее
Фильм Александра Роу.

Ты водрузил мне на шею
тяжесть морских жемчужин.
Разве я Афродита?
Разве мне жемчуг нужен?
Ты предложил кораллы:
холодны и шершавы.
Ты предложи мне правду-
или тебя обжигает?
Мурлыканье серой кошки,
утро с малиновой зорькой.
Буду сидеть я с пледом,
гладить пушистую шёрстку.
Буду слушать пернатых,
делать эклеры с ванилью,
читать старинные книги,
часто покрытые пылью.
Мыслью останусь в эпохе,
где не меняли гаджетов,
при этом знали немало.
Впрочем, зачем об этом?

Два зонтика ярких
Сошлись куполами.
На мокрой скамейке
Сидят под зонтами
Девчушка, с огромным
Завязанным бантом
И юноша в форме
С витым аксельбантом.
Сидят и болтают.
А струи стекают.
И оба их зонтика
Так вопрошают:
"Зачем не пойти
Под какую-то крышу?
Причины приличной
Я, лично, не вижу"-
"О, пусть уж болтают!
Иначе ведь с ними
И нас уберут
Где нас раньше сушили".
И зонтики мокнут,
Сомкнувшись макушкой.
Под ними целуется
Дембель с подружкой.

В пустом моём пространстве
гуляют сквозняки,
и подглядеть соседи
в меня не дураки.
Я слушаю за дверью
веселье, плач, любовь.
Я - скважина дверная,
создание мастеров.
Я заперта на ключик,
где несколько борозд.
В меня ломились воры,
но мой замок не прост.
Я видела: хозяин мой
выходил в астрал,
когда случайно провод
под током в руки взял.
Хозяйка в ванной пела,
сын сочинял стишки.
Собака запихала за
плинтуса носки.
Я видела, как гости
вдыхали их парфюм:
стоял в шкафу на полке,
налево, где костюм.
Я видела - подруга
пыталась колдовать,
и приворотным зельем
бокалы посыпать.
Собака, это чуя,
ей сгрызла ботильон.
Собаку наказали. Подруге:
"Mille pardons"*.
Я видела рожденье,
и торжество, и смерть.
Ах, больше чем полвека
уже торчу я здесь!

* (фр.)- тысяча извинений

Там, где конный не пройдёт
И не ходит пеший,
Собирает разный сброд
На болотах Леший.
Там кикиморы живут,
Кот- Баюн с Ягою.
Не ходи, хороший люд,
Этою тропою.
В топь- трясину заведут,
В чаще заколдуют,
Плауны, болиголов
Голову задурят.
А однажды в этот край
Залетела новость-
Лешему уже на днях
Тыща двадцать восемь.
Собирается Кощей
Веселиться в чаще.
Много Леший ждёт гостей-
Праздник настоящий!
Ходит рядом с ним Бобёр,
Не рычит, не лает,
Но как к Лешему идут-
За ноги хватает.
На поляне стол накрыт,
Бряцает посуда.
А Яга уж тут как тут:
"Я, мол, пить не буду!"
Автоступу- за порог,
Телефон достала,
Селфи разным колдунам
Быстро разослала.
Стрижка- пикси, и тату,
Разные монисты,
Худи, слаксы, адидас-
Как у интуристки.
Современная Яга
В двадцать первом веке ,
Не узнаешь ты в толпе
И в своей коллеге.
Стелется над лесом мгла,
Сизые туманы.
Нечисть тянется сюда,
Создаёт кошмары.
На столе полно еды:
Ягоды морошки,
Водка, чача, коньячки
Из болотной мошки.
Мухомор, болиголов-
Супчик то, что надо!
Есть соленья и грибы,
Разная отрава.
А кикиморы поют,
Горло надрывают.
Ждут, пока болотный люд
Яства поглощает.
Бабка Ёжка- вот беда,
Напилась настойки
И уже слетела с пня
И лежит на койке.
Леший тоже сильно пьян,
Но не кажет виду.
А кикиморы шалят,
Смешивают вина.
Разбредались кто куда,
Звери разбежались.
Шум стоял до петухов,
Гости не прощались.
А наутро шёпот шёл,
Что отряд кикимор
Приползал допить вино,
Да куда-то сгинул.
Леший криво написал
На сухой берёзе:
"Огурцов солёных нет!
Опохмелка в восемь!"