Гражданская лирика

Погода по времени года
Уже должна быть другой совсем.
Дать погоде «врага народа»,
Как автору плохого лексем.

На кой, скажи, нам снег в апреле?
Ты жарить уж должна, дурница,
Да так, чтобы подмышки прели
У тех, кто раздеться боится.

А чего прикажешь делать саду
Из-за дури твоего заскока?
Сад морозу угодил в засаду —
Это как-то через чур жестоко.

Учти, дурёха, у тебя неделя,
Заканчивай свои штуки-дрюки,
А не то, как причитала мамзеля,
Придётся наложить себе в руки.

О, этот флаг! Он парусом мог быть,
Но стал тряпьём, что трусость прикрывает.
Пока народ свой стыд готов носить,
Земля от слёз тяжелою бывает.

Где клич отцов, что гремел в ущельях гор?
Их грозный дух в каких чинах застыл?
Мы променяли на дешёвый разговор
Тот стяг,что дед из пламени хранил.

Вам грезы наши — смех, как бред седой,
Наш праведный и ярый спор— помеха.
Вы торгуете в сумерках душой,
Прикрыв кощунство маскою для смеха.

Но ветер сменит свой полёт с востока,
И лёд струёй расплавленной потечёт.
Тряпьё сорвётся с позолоченного стока —
И Арарат свой лик тогда вздохнёт.

А нам твердят: «Мир, выгода, покой…»
Слова, что золотом на лжи отлиты.
Какой ценой? Ценой земли святой,
Где наших предков имена забыты?

Где каждый камень помнил нашу речь,
Теперь чужие флаги в небе реют.
Вы отдали, чтобы себя сберечь,
А наши души пустотою веют.

В Арцахе дом — немой, но не забыт,
Его порог хранит шаги былые.
И если память та о нём горит —
То это весть, что мы живые.

О, этот стыд вовеки не остынет,
И в жилах кровь не сможет не кричать.
Та крепость пала, но ещё не сгинет
Тот дух, что может камни поднимать.

Тот дух, что может камни поднимать,
Что в каждом корне видит продолженье.
Вы думали — заставите молчать
Наше святое, горькое терпенье?

Вы променяли праведную кровь
На блеск столов и праздных обещаний.
Но мстит земля — в ней стынет ваша новь,
А дух горит без пепла и прощаний.

Эта боль не канет в глубину,
Не выжечь её ложью и молчаньем.
Кто корень срубил — потерял весну,
И станет прахом под своим сияньем.

История — не шёпот, не покой,
Она грядёт, как воля правды вечной.
За всё, что вы продали за покой,
Платить придётся кровью бесконечной.

А камень, брошенный с руки врага,
Упадёт там, где зреет месть немая.
И память — не листок календаря, —
Она огнём века соединяет.

Любовь земная – плен случайный,
Мне чужд её неверный свет.
Недостижим удел печальный,
Не для меня любви предмет.

Не для меня огонь влюблённый,
Мне сердце чуждо для страстей.
Но есть Один Образ священный,
Гореть Которому сильней!

Не страсти — веры глубина,
Во мне Тобой живёт одна.
Тобой дышу, Тобой страдаю,
Тобой живу — и воспеваю!

Ты — воздух мой, Ты — кровь моя,
Родной очаг, родимый свет,
Армения — страна святая,
Тебя прекрасней в мире нет.

Люблю Тебя не просто нежно –
В душе моей Твой свет и зов.
Люблю как вечность, неизбежно,
Как сердца крик, как первый кров.

Люблю твой лик, Твои седины –
Вершины, что хранят века,
В горах твоих найду я силы,
Где вечной жизни красота.

Люблю Твой нрав, огонь и стойкость,
Твой дух, сквозь бури пролегший путь.
Люблю за гордость и за мудрость,
За песню скорбную, что в грудь.

Люблю Твой хлеб, люблю Твоё вино,
Твой гранат, налитый солнцем,
Язык, что древностью давно
Лежит во мне святым червонцем.

Люблю Тебя во мгле и свете,
В слезах и в радостной весне.
Люблю, как жизнь свою на свете,
Армения родная мне!

Видал я меч врага безмолвный,
Клеймивший пеплом Твой уют.
Слышал смех холодный,
Когда Тебя на части рвут.

Ты гнулась, но судьба была сурова
Под гнётом злобы и оков.
Хоть кровь Твоя пылала снова,
Храня огонь среди врагов.

Но больно видеть, как сегодня
Иуды власть в рядах несут,
Где крест Христа – не им святыня –
За тридцать сребреников прут!

Их серебро звенит в кармане,
Их боги — сделка и обман. 
Сдали они Арцах заранее
И хвалит их теперь султан.

Хотят убить Тебя неявно,
Отравой льстивой корень взяв,
Размыть Твоё святое право
Жить по заветам, данным вправь.

Хотят затмить Твоё сиянье,
Сломить Твой гордый, вольный строй,
Предав святое упованье,
Чтоб Ты забыла голос свой.

Сквозь пепел Геноцида чёрный,
Сквозь боль недавних горьких дней,
Лишь вера — маяк наш упорный —
Хранила нас средь палачей.

И если власть теперь глумится
Над тем, что спасло нас от тьмы,
То разве стоит нам смириться?
Нет, мы будем и дальше Господу верны!

Клянусь душой, стою как камень:
Не дрогнет верности мой щит.
Ты – вечный зов, Ты – вечный пламень,
И без Тебя душа мертвит.

Пусть грянет гром, пусть вал взметнётся –
Стоять как камень пред бедой!
Тебя предать? Пусть лучше сгложется
Сердечной мукою живой!

До последнего моего часа,
Буду Твоим я верным гласом,
До самого последнего вздоха,
Твоей надеждой, твоим оком!

И если суждено мне пасть,
То пусть мой прах, Тобой храним,
В Твоих объятьях растворяясь,
Станет частицей Твоих вершин.

Отбросив мнимые затеи,
Разгладив неба синеву,
В тени каштановой аллеи
Воскресный день писал главу.

Шуршал метлой усердно дворник,
Держать пытаясь чёткий ритм.
Бездомный пёс - судьбы невольник,
Зевая, слушал мерный бит.

В блестящей луже старый ворон
Пытался мысли освежить.
Дремал в лучах уездный город,
Счастливым сном смиряя прыть.

Пока бульвар на солнце грелся,
Менялись образы картин,
Зацвёл куст розовых гортензий
В кругу ухоженных рябин.

С зарёй трудились пчёлы мирно,
Давно приметивши цветник.
Смотрелась площадь сувенирно,
Украсив новым шпилем лик.

Раздался гул, и ад кромешный
Закрыл всё небо пеленой.
Напротив дом и рядом смежный
Снесло ударною волной.

Кошмар разрезал вой сирены,
Людские крики, ругань, стон.
Хлестала кровь из рваной вены,
Звучал набатом храмов звон.

Остался жив, скорее чудом,
Погибли дочь, а с нею мать.
Разорван в клочья мир паскудой,
Ушёл врага уничтожать.

Когда вы утром умилитесь,
Лазурным небом, ясным днём,
За души наши помолитесь -
Домой с победою придём!

Жизнь прекрасна, когда ты перестаешь ждать лучшего дня или момента
Лучший миг-сейчас
Не откладывай жизнь на завтра или потом, совершай поступки сейчас, воплощай мечты и не жди подходящего времени-оно уже пришло
Когда наступают темные времена или приходит гроза-это временно
Это твой урок, прими его и иди свой путь смиренно
На смену шторму всегда придет штиль
Оглянись вокруг, поблагодари себя, свое тело и природу за возможность делать повседневное
Пройди свой путь достойно, оставь после себя след
А самое главное - найди себя и свою дорогу к самому главному - К СЕБЕ

На Чёрной речке не были в тот день,
Хотя мороз крепчал и ветры дули.
Но был взведён курок, мелькнула тень,
Насквозь пронзившей Ваше сердце пули.
Упасть на снег в агонии, в бреду
Не довелось Вам. Ну, и слава Богу!
Поклонников толпу и не одну Собрали Вы в последнюю дорогу,
В последний путь, скорбя, Вас проводить,
Поэт российский трепетный и чуткий.
Общенья с Вами не прервётся нить.
Ушли от нас?..
Нет! Вышли на минутку.

Колокольные звоны церквей,
Вновь в великой РОССИИ воскресли.
Мы душою всегда вместе с ней.
Будут новые скоро здесь песни.
Наш великий, свободный Народ,
Никогда не сдаётся злодею.
Он РОССИИ надёжный оплот.
Не подвластна Страна лиходею.

Всплеск салютов над мирной Москвой,
Шлёт послания злобному Миру.
Не грозите нам новой войной.
Не страшны нам тупые задиры.
Нашей Родины мощный кулак
Разобьёт Эру зла на Планете.
МЫ РОССИЯ. И будет всё так,
Как мечтают Страны нашей дети.

Мы с рождения и до конца
Своей Родине преданы честной.
В нас правдивые бьются сердца.
Не купить наши души злым бесам.
Если снова случится беда,
Встанет снова Народ под Знамёна,
И опять как в былые года
В путь со СПАСом пойдут вновь колонны...

Всего сорок лет… А как будто бы вечность.
Апрельская ночь, и графит на зубах.
Тогда их спасала одна человечность,
И общая горечь, и общий был страх.
Но жизнь не учит. Мы снова у края.
Там, где ликвидатор лопатой копал,
Сегодня – траншеи, и, правды не зная,
Внук сеет смерть, бьёт наповал.
Простите нас, души, летевшие к свету.
Мы те мотыльки, что не знают вины.
Мы губим свою же родную планету
В разгар этой страшной и грешной войны.
Всего сорок лет… Мы по кругу идём,
Где каждый виток тяжелее и злее.
Мы детям в наследство руины сдаём,
О прошлом ни капли уже не жалея.

Истинно говорю вам: нет пророка без чести, разве только в своей отчизне, и в своем доме, и в своей семье.
Иисус Христос
Евангелие от Луки (4:24)

Вижу я весь мир, глядя в шар мой хрустальный...
Факелом война там, откуда пришла.
Режет мне сознание бритвой ментальной,
В гибельном абсурде метелью зола.

Кровельным листом бьются ночи, как птицы,
Стёкла выбивая из окон и глаз,
Потрохами фениксов небо клубится,
И хрипит Семёныч:"Да, эх, ... ещё раз!"

Сильно изнутри вновь раскачана лодка,
Сорок долгих лет мы хотим "ПЕ-РЕ-МЕН".
Яростный мотор не пускает верёвка,
Думать? - Ай-ай-ай! - Это ж как VPN!

По буграм кисельным наверх выбираюсь,
Был зелёный луг, да закатан в бетон.
На ладонях кровь. Чьей же я умываюсь?
Звон да гул по храмам на ропот и стон.

Вельзевул ворвался в Детинец и Кремль,
Рыщет Бога кончить, но там его нет.
Ангелов проклятья за post mortem дембель,
Им поют мадонны Славянку в ответ...

Кнопкой "на сафари" охотится воин,
Каплет дождь из нефти на море в огне.
Ты под заморозкой, без чувств, обезболен?
В шаре в муках лица взывают ко мне.

Мозг прожгло насквозь, что казалось безвредным,
Но придёт свобода, и выльется гнев
С хором покаяния, крахом победным,
Революционный столетний припев.

В тронных залах ходят великие люди,
В их руках бумаги и весь белый свет.
Там не видно ими поломанных судеб,
И на муки совести времени нет.

26042026

Решением задач не спеша занимаюсь
Серость небесная пасмурность создаёт.
Скукой и бездельем, скажу вам, не маюсь
В ногу со временем стараюсь идти вперёд.

Шёл по трассе, резвится ветерок
Как говорят, до костей пробирает.
По воле Божией всё наладится в свой срок
Надеюсь, что здравомыслящий меня понимает.

Не нужно особо грустить и тужить
Всё намного сложней чем думаем мы.
Важно понять, как следует жить
Чтоб избежать тюрьмы и сумы.

Не быть наивным, но и не злоупотреблять
Когда лукавое палки свои вставляет.
Серьёзность жизни земной представлять
Как любовь к человеку, Бог проявляет.

Решением задач не спеша занимаюсь
Серость небесная пасмурность создаёт.
Скукой и бездельем, скажу вам, не маюсь
В ногу со временем стараюсь идти вперёд.

Горько девушка рыдает,
Над кроваткой малыша.
Где ж папаша твой гуляет?
Нет его здесь ни шиша.
Он вчера был в доску пьяный,
А сегодня не пришёл .
Он паскуда окаянный,
Может быть к другой ушёл?
Ты не плачь дитё родное,
Хватит слёз их глаз моих.
Любовь дело не простое,
Моей хватит на двоих.
Я с тобою буду рядом,
Жаль что папа дурачок .
Оказался сука гадом,
Быть стеной для нас не смог.

Степь бескрайняя, синь простора,
Избы брошенных деревень.
Мы душою в извечном споре,
И мозги у всех набекрень!

Почему, отчего, кто мне скажет,
Пустота, как порок среди нас?
Скоро прах в пыль дорожную ляжет,
Тот, кто рушит устой сейчас!

Почему мы, как злобные воры,
Всё ломаем и есть ли предел,
Тьма застлала греховные взоры,
Или в душу всем ворон сел?

Солнца нет, лишь одна непогода,
Шквальный ветер рвёт силой высь.
Порождает день новый урода,
Ну, а мы со всем этим сжились!


Изображение размещено из открытых источников Интернета

Прадед мой, Иван, уходил в четырнадцатом годе,
Целовал икону, крестился у ворот.
«Вернусь, Оксана, к урожаю, к первой звезде в небосводе,
Кубань наша подождёт, я вернусь через год».
А ушёл на Германский, в окопы под Лодзью,
Георгиевский крест заслужил в первом бою.
Но вернулся в семнадцатом — не в свой курень, не в хату,
А в станицу, где брат на брата поднял руку, проклятый.
Не дошёл до порога — пуля своя, не чужая...
Так и лёг у Тамани, где волна седая.

Три поколения, три войны, три судьбы в одной крови.
Одна земля, одна молитва, одни и те же сны.
Казачья доля — не выбирать, куда идти в поход,
А знать: за дом, за веру, за народ —
Пойдёшь, даже если возврата нет.
Такой он, казачий завет.

Дед мой, Николай, в сорок втором ушёл из хаты,
Мне было семь, помню: шинель, ремень, сапоги.
«Дочка, бери косу, работай за меня и за матушку,
Я вернусь, как фашиста сбросим с нашей земли».
Писал с фронта редко: «Жив, здоров, держимся под Ростовом».
А в сорок третьем — треугольник: «Пропал без вести в бою».
Только в восьмидесятых нашли под Новороссийском,
Под Малой Землёй, в безымянной могиле братской, тихой.
Баба моя до ста лет ждала, смотрела на дорогу,
Шептала: «Коля, вернись, я всё прощу, только будь со мной».

Три поколения, три войны, три судьбы в одной крови.
Одна земля, одна молитва, одни и те же сны.
Казачья доля — не выбирать, куда идти в поход,
А знать: за дом, за веру, за народ —
Пойдёшь, даже если возврата нет.
Такой он, казачий завет.

Сын мой, Андрей, в двадцать третьем собрался в дорогу,
Обнял меня: «Мам, я должен, это наш долг перед Русью».
Я плакала ночью, молилась у иконы строгой,
«Сынок, вернись, я тебя одного растила, боюсь...»
Он служит там, где снова брат идёт на брата,
Где снова русская земля стонет под огнём.
Пишет: «Мама, мы освобождаем наши города,
Деда Николая землю, нашу, родную, отцовскую».
Я получаю посылки, звоню, но голос дрожит,
Боюсь спросить: «Вернёшься?» — а он молчит...

И снится мне: прадед Иван, дед Николай и Андрей
Стоят втроём у ворот, в шинелях разных годов.
Прадед говорит: «Мы не выбирали, мы были верны присяге»,
Дед шепчет: «Я не вернулся, но землю свою сберёг»,
Сын отвечает: «Я продолжу, пока бьётся сердце в груди,
Кубань, Россия, вера — за ними пойду впереди».
А я просыпаюсь, крещусь, иду к иконе,
Шепчу: «Господи, сохрани моих казаков в обороне».

Три поколения, три войны, три судьбы в одной крови.
Одна земля, одна молитва, одни и те же сны.
Казачья доля — не выбирать, куда идти в поход,
А знать: за дом, за веру, за народ —
Пойдёшь, даже если возврата нет.
Такой он, казачий завет.

Вернитесь, мои казаки...
Кубань ждёт.
Я жду.
Любо.

Трактора везли говно на поле —
Первый запах будущего хлеба.
Да и хлев коровий надо холить
В подвиге рабочем дня потреба.

У реки один рыбак сутулый —
Ни поклёвки с самого утра.
Рыбу не уволишь за прогулы,
Благо есть хоть грелка для нутра.

У дороги жёлтый одуванчик
Радуется первому теплу.
Невзначай завидует обманщик
Только гидромета мастерству.

Рдеет небо, солнце закатилось,
Календарь спешит сменить число.
Ничего худого не случилось,
Так уже хоть в этом повезло.

Хард-рок, играя на гитаре,
С волнами спорил гитарист.
На море или в океане,
Его бодрил прибрежный бриз.

А волны подымались выше,
И танцевали с шумом брызг.
Всё подступая ближе, ближе,
И скрылся в волнах гитарист.

Исчезла музыка и волны
Повсюду стали утихать.
Настала тишина,- штиль полный,
И музыканта – не видать.

Зачем он со стихией спорил,
Чего хотел он доказать?
Ведь с океаном или морем,
Не стоит споры затевать.

Отсеките мне руку
По самое горло.
Наложите на швы бандажи.
С омерзительным звуком
Впиваются свёрла
В недра моей продрогшей души.

Я лежал в тесной яме,
Кусая колени,
И держал тщетно дёснами жгут.
С неба визг пилорамы
Искал наши тени,
Ну а тени — спасенья маршрут.

Кровоточь, кровоточь,
Небо перхотью серой,
Маскируй моё ложе золой.
Пережить эту ночь
Я смогу только с верой,
С верой в искренний
Разум людской.

Путь по минному полю
Не так уж и страшен,
Если двигаться прямиком в Ад.
Где ни страха, ни боли
От трезвости нашей,
От боязни вернуться назад.

Обещаю — я стану,
Я стану там лучше.
И вернусь из объятий огня.
К той, что вылечит рану
И мёрзлую душу,
Но уже не узнает меня.

Им бы только наслаждаться
Жизнью праздною своей!
С кем сегодня им сражаться,
Если всех они сильней?
И для них закон не писан:
Он покоен в их руках,
Беспощадно перелистан,
Синтаксиса нет в словах.
Всё позволено: в оффшорах
Деньги спрятаны от нас.
Нам навесили лишь шоры,
Чтоб не видел правду глаз.
Эта свора зла, гавкуча
И опасна для людей!
С ней тягаться несподручно,
Потому что деньги с ней.

Да, мы не против, если с русским
Ты заодно желаешь быть,
Чтоб за углом, в проулке узком,
Бандиты не смогли убить

И разбежаться. С ним ты вместе
Догонишь дерзкого врага.
Ведь выше дружбы нет и чести,
Коль с миром тянется рука.

На сцене племя лиходеев:
Куда не кинься – их мурло!
Похожи больше на злодеев:
В ушах серьга и на руке кольцо.

Как золотые истуканы,
Блестят одеждами в глаза.
Они, конечно, не бараны,
Но отличить от них нельзя:

Так блеют, на гору поднявшись!
Кресты целуют у попа,
Потом, от пуза все нажравшись,
Танцуют в залах гопака.

Они, подобно жирным тучам,
С позором для России всей,
Прибрав к рукам добро всё в кучу,
Ползут на запад к свиньям тем.

А те, что либералами зовутся,
Все скопом прут в Россию к нам:
Никак нигде не приживутся.
Итог: в истории разбросан хлам!

От рядового до фельдмаршала
Путем победы он прошёл.
И жизнь его следы оставила –
Он Славу вечную обрёл!

Наш герой, великий воин,
Генералиссимус и князь,
Светлой памяти достоин:
Он пример живой для нас.

Наше русское оружье –
Дух и мужество солдат.
Слово веское и нужное
Смог Суворов нам сказать.

С ним врагов мы победили
И в атаку шли вперёд,
От границ своих отбили –
Славит гения народ!

Полководец, умный, честный, –
Наш ты, Русский человек,
Навсегда теперь известный.
Не забыть тебя вовек!