Гражданская лирика

Нестерпимо, когда убивают детей!
Невозможно, когда стариков убивают!
Все мерзавцы – виновники этих смертей
До сих пор почему-то на воле гуляют.
Все, кто дали и выполнил этот приказ,
В том числе даже те, кто не думал о детях.
Даже, если однажды, всего только раз,
Должен руки готовить для жизни в браслетах.
Должен знать, что всем миром он проклят навек!
Должен помнить: от грязи ему не отмыться!
И неважно при этом солдат ли, стратег,
Не поможет ему даже в бункер забиться.
Он для рода людей словно Каин – изгой!
Весь свой род, запятнавший невинною кровью.
И не смоет проклятья фальшивой слезой,
Покаянием, схимой и ханжеской скорбью.

Я в Италии не был и в Греции не был.
В тех краях благодатное солнце
людям дано.
Темперамент их душ я в искусстве
изведал:
Им прекрасное чувство в гены дано.

Если б я там родился, наверно,
На скрижалях судьбы я отметил себя.
И высот бы достиг непременно,
Две страны своим сердцем любя.

Ну что мой старый добрый друг
Тебе я шлю привет огромный
Ты мне брат хоть и не кровный
Захотелось написать мне вдруг

О том как время наше мчится
Успеть бы только насладиться
Твоей компанией мой брат!
На великолепно добрый лад!

Посидеть поговорить о разном
По вспоминать былые дни,
Грустить мой брат совсем напрасно
Годы юности прошли!

Но мы душою не стареем!
Всё так же нам по двадцать лет,
Только чуточку сидеем
И уж не новый нам сей свет!

Но не печалься друг мой милый
И под тяжестью вина не хмурь бровей!
Успеть бы только насладиться,
Усладой дружественных дней!

Когда твой труд необходим
И без него день начат туго
(Хотим того иль не хотим),
Он служит для поднятья духа.

Труд очень важен, но душа –
Его опора и основа.
Предмет не значит не шиша
Без выразительного слова!

В газетных полосах весь труд
Корреспондента, репортёра.
И если их с умом прочтут,
То плод окажется без сора.

Хвала тебе, газета «Труд»!
Я твой приверженец. Но лучше
Пускай читатели тебя прочтут,
И всем нам станет только проще.

Всё кануло и в прошлое ушло,
Лишь память мне мгновенья возвращает.
Как чувствую себя? – Прекрасно и светло!
Былое радость мне порою доставляет.

Я этой жизнью больше не живу:
Душою там, где стелются дорожки.
И лунный свет на слог перевожу:
«Какие восхитительные ножки!

Глаза любви призывом так полны!
И тянется рука...» Прошу я провиденье:
«Верни её, волнение весны,
И пусть продлиться наважденье!»

Минуло всё, но не ушло в забвенье.
Я памятью живу – былое всё со мной.
Частенько для души приятно возвращенье.
И ложь есть то, что ждёт нас забытье!

История эта о простых парнях,
Их день начинается в заводских дверях.
Жизнь трудовая вовсе не легка,
Пробило семь, они уж у станка.

Внутри наш климат нравами суров,
Не любят здесь пустых и лишних слов.
И если ты кому-то обещание дал,
То перед всеми его выполнял.

Тяжёлый пресс, мой личный эшафот,
Руками сбитыми стираю грязный пот.
Здесь не привычно слышать что устали.
Работают тут наши мужики из стали.

Не о таком быть может мы мечтали,
Когда баллоны с газом разгружали.
В парах сжигающего меня ацетона,
Вбиваю строчки на экран смартфона.

Ни у кого крамольного нет интереса,
И про таких людей пишу я пьесу.
Семья, жена, взрослеющие дети,
О том, что дорого нам всем на этом свете.

На изменение погоды в нашем отделении,
На этот счёт у каждого своё есть мнение.
Чтоб в этих стенах тебе изгоем не остаться,
Без исключения придется с ним считаться.

В груди колотит моё сердце словно птица,
Вновь собираю своё тело по крупицам.
От напряжения на лбу вскочила вена,
Но вот закончилась теперь и наша смена.

Когда-то дед мой, посадил могучий дуб,
Уже давно на дерево посматривает лесоруб.
В нем сила, красота, могущество и стать,
Я не могу с него и жёлудя сорвать.

А тут какой-то человечек-лесоруб,
Решил срубить у леса дуб,
Ну пусть махнёт он топором,
Раз он не думает челом.

Ведь этот дуб, как память деда,
Он рос уже как четверть века,
Не занимал он много места,
Лишь кислород давал в окресность.

Ты лесоруб, дышать чем будешь?
Коль все деревья просто срубишь.
А деда дуб не смей рубить,
Тебе же рядом с лесом жить.

Мчусь я по трассе, фары горят,
Чувства мои кровоточат, болят,
Раной в душе от прошедшего дня
Март всю надежду отнял у меня.

Ночь, но на небе ни звёзд, ни луны,
Серая темень, огни не видны,
Яркие фары от встречных машин,
Светом напомнят, что я не один.

Дождь проливной зарыдал за окном,
Еду на ощупь во тьме напролом,
Снег почерневший, как вестник беды,
Чёрные всюду оставил следы.

Вспомнить молитву никак не могу,
Всё потерялось на чёрном снегу,
Трасса закончилась, рядом мой дом,
Дальше идти мне придётся пешком.

Быстро бегут под ногами ручьи,
Тени пугают в кромешной ночи,
Скрипка души тихо стонет навзрыд,
Лампа в окне, как спасенье, горит.

Дома уютно, спокойно, тепло,
Лишь на окне тихо плачет стекло,
Вышла луна, попросилась ко мне,
Вместе устало уснём в тишине.

Великая, какая ж ты великая
Ты самая великая во век
И ты одна такая светлоликая
Живёт здесь русский человек

Моя Россия, Родина любимая
Перед тобою все в долгу
И ведь ни кто понять не может
Насколько просто говоришь, я всё могу

Я всё могу, мне всё под силу
Но в окружении кровавый пир
Поймите наконец соседи
Для вас, для всех - Россия это мир

Вот сколько можно вдалбливать долдонам
Ну сколько же стучать по голове
Есть в мире только три достойные державы
Россия - первая, всегда, везде

Всё как всегда, с ума сошедшая Европа
С непроходимой вечной тупизной
Высокомерие и чванство с голой *опой
Зашквар сознания и любование собой

Забыв приличие, и втихаря смеются
За океаном точатся ножи
Улыбки, сладостные речи льются
Объятья, клятвы - атрибуты лжи

Все остальные страны - прилипалы
Куски держав не состоявшихся тогда
Остатки позабытой в прошлом славы
И "Вечный Жид" конечно, как всегда

Всё в бренном мире как когда то
Не померились зло с добром
Как прежде миром правит злато
И весь вопрос лишь, что по чём

Колода карт тасована не нами,
Но партию играем до конца.
Азарта в нас бушующее пламя
Желает переплюнуть праотца.

Наш первый ход, и руки потирая,
Гадаем, есть ли козырь у судьбы.
Она нас в шулерстве изобличая
Кидает то шестёрки, то тузы.

Пути назад не будет – карты сняты.
И полон веер, не хватает рук.
Несправедливым пламенем объяты,
А разум сводит от душевных мук.

Мы можем сразу просто сдаться,
Прочувствовав уныние и крах,
А можем партией всецело упиваться,
Переборов перед уходом страх.

И масть пошла – беснуемся в азарте.
Но у судьбы есть козырь в рукаве.
И как ни тасовали бы мы карты,
Выигрывать приходится судьбе.

Не обыграть припрятанный нам козырь,
Последний ход – итог, и карта бита,
Одна и та же после поза,
Назначенного каждому вердикта.

Калитка вновь моя скрипит,
В саду цветок слегка поник.
Берёзы рядом за окном,
Вернулся я в родной свой дом.
Жизнь словно быстрая река,
Плывет как в небе облака.
Я мало сделал, но что смог,
Привет любимый мой порог.
Из детства в памяти моей,
Тепло давно ушедших дней.
Цветы.Красиво на лугу,
Навстречу к солнышку бегу.
Лес дремлет тихо за рекой,
Шурша легонечко листвой.
И песню нету что милей,
Поёт красиво соловей.
Растаял снег опять весной,
Дом.Ты навек любимый мой.
Какие б не были года,
Со мной в душе моей всегда.

И целый век без твёрдой рифмы,
Без золотых звенящих слов,
Парящих в зале, словно нимфы,
Пока читал он за любовь.

То завывал, что зверь в неволе,
То чистотой дождя шуршал.
Стремился голос его в поле,
К земле, которой он дышал.

То собирал, то рвал на части
Больные души и тела:
«Живи! Живи, земное счастье,
Не опускай свои крыла.

Я не умру, покуда в слове
Моём звучит благая весть.
Останусь здесь, медноголовым,
Пока внутри вас место есть».

Нет, не беда, что парус чёрный,
Ветра не верят в рок примет.
В кромешной тьме,
по звукам горна,
Доплыть ты сможешь до побед.

Пускай никто не скажет: «Гений»,
Плыви и жги сей мир из стен.
Как выжигал строкой Есенин,
И ей же поднимал с колен...

Бегут года, бежит ручей,
Смывая юности следы.
И взгляд становится мудрей,
У края жизненной воды.

Пускай виски покроет седина,
И зеркало не льстит порой,
Но в нас по-прежнему весна,
И молод дух, и взор живой.

Мы все стареем — это факт,
Морщинки чертят свой узор.
Но сердце бьётся с жизнью в такт,
Ведя с судьбою разговор.

Ведь молода у нас душа,
Ей цифры в паспорте не в счёт.
Она, как прежде, хороша,
И в ней огонь любви живёт.

Ещё не разучились мы мечтать,
Дарить тепло и нежный свет.
Мы всё ещё хотим летать,
Встречая радостный рассвет.

И пусть бегут года рекой,
Мы не сдадимся никогда.
Пока владеем мы собой,
мы будем молоды всегда.

Мы ещё любить сумеем,
Сильней, чем в юные года.
И свет мечты в сердцах согреем,
Пока горит любви звезда.

* * *
Март 2026 г.

Не исчерпать Россию болью,
Не выпить небо над тобой.
Летит орёл двуглавый полем,
А в поле корень золотой.

Сквозь дым столетий всадник скачет
Вдогонку гадине земной.
Господь благословил удачу —
Остался выбор за тобой.

Возвращаться к былому не надо,
Даже если тебя тянет к нему.
Выдержи, забудь, ты сильная.
Там сердце застынет от холода.

Не нужно тебе былое,
Не нужны тяжести,
Забытые невзгоды и печали.
Там чувства мхом обросли.

Там пусто,
Там нет пробуждения,
Нет чувств, ушли.
Там пеплом посыпано.

Не вороши ты былое,
Там нового не найти.
Ил со дна собирать,
Чистой воды не видать.

Не надо былое ворошить,
Там книга давно прочитана.
Что прожито, уже не изменить.
Нужно будущим жить!

Перепишу страницу и заново начну красивую, как в сказке свою весну.

И будет в ней там радость, веселье, детский смех ,счастливые все лица, везение и успех,

У каждого достаток, дома там без замков, друг к другу в гости ходят там люди.. И волков..

Никто там не боится, у них свои пути,

И могут поселиться лишь Светлые,найти ..

Мне это место осталось только вот..

Найду, когда не будет уже других забот😀

Текст песни можно прослушать на "Поэмбуке"

Он клялся: «Дам вам мир, а не войну,
Сменю войну на деловой подход».
Но снова рвут снаряды тишину,
Пока в Овальном кабинете счёт идёт.

То «сделку века» он сулил с трибун,
Учил других, сам нарушая договор.
Он много говорит, он не молчун,
Законы мира он не зрит в упор.

Уймет вулканы. Сгладит карту мира,
Рукой подпишет новенький указ.
Он из себя сам сотворил кумира,
Ничто не скроется теперь от алчных глаз.

Он миротворец? А, быть может, мира тень?
В эпоху бурь он вывел свой эскорт.
Всех убеждал: пройдёт кровавый день,
Но войны множил, будто это спорт.

Словесный бой, торги за нефть и газ,
«Спасительный» для изоляции забор.
А мир, взрываясь снова в сотый раз,
Смотрел на рот, несущий всякий вздор.

Он обещал, что больше войн не будет,
Что в этом мире есть его «искусство»:
Договориться, если надо - всех подкупит.
Но мира нет, войны' повсюду буйство.

Он слал «сигналы»: как удар с небес,
Меняя часто стиль и метод, как мошенник.
Мир замирал в предчувствии чудес,
Но чудеса имели странный ценник.

Он говорил: «Я все закончил войны» -
И множил рой из беспилотных пчёл,
Чтоб где-то вдалеке, в пыли и зное,
Народ людей погибнуть предпочёл.

Он миротворец? Или мегафон,
В который век кричит, что жив ещё на свете?
Пока в окопах мёрзнет батальон,
И где-то рядом снова гибнут дети.

Совсем неважно, кто в Овальном зале.
Одно лишь важно: мир заложник у речей.
Он «сделку» предлагал, ну а затем в финале -
Какая сделка? Дым обугленных ночей.

Так миротворец - это титул или торг?
Всё та же сталь, всё те же реки крови.
Он подписал бы мир, но, видит даже Бог,
Мир умолял его о войнах и о боли.

И вот ещё, что не даёт ему покоя:
«Гренландцам каждому по миллиону дам.
Страну продайте с радостью, без воя,
Я миротворец мира Трамп - пам - пам».

Чирикни "Чижик",разожги огонь...
Что обещали вам зима и лето?
А нынче настоящая весна,
и я её люблю с тобой за это.

Что всё-таки пришла сквозь хлад и ложь,
сквозь бомбы и чужие лаконизмы.
Миллиардеры достают свой нож...,
а мы им выдержки,заточенные "-измы".

Культура первая спустила паруса,
в заслуженные лица эти плюнем,
нас древний не донёс ЦК...,
и вот теперь дошли до этих буден.

Победа доставалась на слезах,
а продана завравшимся генсеком,
который съехал в суе на глазах,
оставшись,оказалось,человеком.

Их легионов ряд и награждать
себя самих они давно умеют,
и СМИ всё гонят пропаганду-лесть,
и что-то вкривь сказать им уж не смеют.

Да,впрочем ясно,что им до того...,
глаза лоснятся,юмор их претошный,
рекламой они потчуют его,
народец днющий и народец полуночный.

Лёвка-такой повеса,
и городской чудак.
Было с ним интересно,
тащить на спине рюкзак.
В нём уместилась песня
о проливном дожде.
Если хотите честно-
думалось о еде.
Неугомонный Лёвка
снимал о войне кино.
Дрался с врагами ловко,
даже когда темно.
Очень любил тушенку,
маму и "Чердобряк".
А по весне-похоронка..
Как получилось так?
Просто какой-то писарь
всё перепутал там.
Восстановился быстро
Лёвка,назло врагам.
Он на побывку едет
и в рюкзаке везёт,
песню о знойном лете.
Тем, кто так сильно ждёт.

Я шёл через двор, где мартовский мусор
лежал, как остаток чужой суеты,
где окна над нами висели так глухо,
как будто и свет им давно не родня.
Под ними стояла сутулая старость,
в платке, в полупальто, в промокших сапогах,
и вдруг закричала в раскрытое небо
не просьбу, не помощь, а только одно.


МАМА...
МАААМА,
МАМА...

Не имя соседки, не слово о боли,
не воздух, не воду, не врач, не покой.
Она выкликала сквозь хрип и бессонье
то самое слово, в котором был дом.
Так дети кричат под чужими балконами,
когда потеряли ключ,
когда ещё знают, что стоит лишь крикнуть,
и сверху ответят, и сбросят, и ждут.

МАМА...
МАААМА,
МАМА...

Но здесь не упало на землю железо.
Ни ключ, ни записка, ни голос в окне.
И только летело над чёрным подъездом
её невозможное, детское, мам.
И стало так тихо, что слышно, как время
скребётся в коробках, в подвалах, в листве,
как двор, переживший рожденья и смерти,
стоит и не смеет вмешаться в судьбу.