Гражданская лирика

Война у обезьян

Есть племя обезьян, община Нгого
разъединилась в ходе бедствия большого.

Царь северный пропал... убит?
Его приемник невиновным мстит.

У южного царя хромого,
среди наложниц, северных есть много.

Попробуй, "Юг" и "Север" отличить!
Ну разве что, не так она кричит...

И зубы скалит, как не принято на "Юге",
хромец с вопросом, к той или иной супруге:

-Не для тебя ли вечером сигнал
из леса северного некто подавал?

Да поясни мне также для начала,
в алькове слышал, речь чужая прозвучала...

Затем, подростки стали пропадать.
Уйдут и нет нигде, сходи с ума отец и мать!

Недолго ждать пришлось, гражданская война.
Мужчинам севера причина не важна

В осколки мир, а злоба на потомство
обращена и в моде вероломство!

Что дальше будет? "Лишних" перебьют
и снова мир у них, все тихо и уют.

4.2026.

В густой тени ночных аллей
Мелькнул пушистый тёмный хвостик.
Идёт по улице зверёк,
Его пугается прохожий.

Но он совсем не одинок,
На уголёк во тьме похожий.
Цвет шубки — это лишь пустяк,
Примета злая — просто сказка.

В душе его горит маяк,
Ему нужны тепло и ласка.
Не виноват котёнок тот,
Что шёрстка сажи потемнее.

Зачем воротишь хмуро нос?
Будь капельку к нему добрее.

Когда на каждый чих наложат вето
И заколотят окна в темноте
Когда немым окажется рассвет
Забытый в беспросветной пустоте
Когда в блокнотик запишут мысли
А на замки закроют облака
И фразы что над миром вдруг повисли
Разрежет вмиг азартная рука
Тогда наступит точка обнуленья
Пустой финал прозрачный тупик
Где нет движенья там нет преступленья
И превратился мир в бессловесный крик
Но в этой пустоте в немой пустыне
Где больше нечего уже запрещать
Начнут давать добро на всё отныне
Чтоб было с кем по новой поиграть
Из-под асфальта вырвется трава
И разрешат сначала просто жить
Ведь чтобы запрещать опять права
Их нужно хоть на время разрешить

Без напрягов и суеты идёт лечение
Стабильный профессиональный процесс.
Два раза в год у персонала ЦРБ на попечении
Лечу сосуды и снижаю телесный стресс.

Многое за эти годы мне ясно открылось
Однако отмечаю, что и тайные места есть
К сожалению, что-то так и не сложилось.
Для дальнейших действий важно всё учесть.

Жизнь меняется, бывают и круговороты
В этом странного, скажу вам, нет.
Активизируются, либо затухают обороты
Есть сложности в реальности найти ответ.

Не будем грустить, унывать и тужить
С Божией помощью многое разрешается.
Необходимо, под волей Божией жить
Когда Бог впереди полезное и доброе свершается.

Без напрягов и суеты идёт лечение
Стабильный профессиональный процесс.
Два раза в год у персонала ЦРБ на попечении
Лечу сосуды и снижаю телесный стресс.

Постимпрессионисты
Сезанн, Ван Гог, Гоген
Три жизни яркие чистые
Вырвавшиеся из плена

заплесневелой традиции,
буржуазной пошлости
Перекашивались у публики лица
от взорванного прошлого,

от нарушений приличий,
перешагивания поверх барьеров
Раздавался клич
принять административные меры

Шипели академические змеи,
традиционным ценностям верные
А художники посмеивались,
входя в когорту бессмертных

Внимая шуму громких споров,
Я зрю развалины страны.
Под свист свинца и гул раздоров
Мы в бездну сброшены одни.
Вчерашний брат глядит как враг,
И всюду реет алый флаг —
Не кровь за волю, но клеймо,
Что обещает нам ярмо.

Нам пели песни в Гнчакяне,
Дашнак сулил зарю побед,
Но тонем мы в густом тумане,
Где совесть спит и правды нет.
Они грызутся за посты,
Пока сжигаются мосты,
А там, в заснеженной дали,
Вождь новой жаждет всей земли.

Он равнодушен к нашей боли,
К седым вершинам и камням.
Он чертит карту новой доли,
Где нет пощады алтарям.
Его закон — холодный лед,
Он мир под корень изведет,
И вместо вольного огня
Нас ждет густая пелена.

Я слышу звон чужих пророчеств,
Я вижу тень грядущих бед:
Среди безмолвных одиночеств
Погас былой свободы свет.
Напрасно взор к горам возносим —
Мы милости у ветра просим,
И в суете безумных дней
Идём на пир немых костей.

О Боже! Ты ли нас оставил
На растерзание волкам?
Кто этот мир коварно славил,
Придя с мечом к Твоим вратам?
Он мнит себя судьей и властью,
Земля охвачена той страстью,
И вместо жертвенных колен —
Нас ждет холодный, подлый плен.

Они – мечи для «правой» цели,
А он – лишь пламень пустоты.
В его ученьи, нет купели –
Лишь цепи мертвые мечты.
Нам вместо хлеба – прах и пепел,
Нам вместо воли – горький яд.
Мир, где душа в надежде крепла,
Сегодня рухнул прямо в Ад.

Что значит Родину любить?
Слагать ли оды в час досуга,
Иль в пышных залах сладко пить,
Не зная ни меча, ни плуга?
Нет, это — в сердце несть свинец,
Когда Она в огне и стоне,
И примерять Её венец,
Забыв о собственном покое.

Любить — не значит лишь гордиться
Её триумфом прошлых лет.
Любить — в Её пыли родиться,
Когда в помине славы нет.
Когда Она стоит нагой,
Предательством и тьмой объята,
Не отвернуться — стать стеной,
Принять удар Её заката.

Любить — не пожинать плоды,
Когда сады в цвету и силе.
А принести глоток воды
Тому, чьи крылья подкосили.
Любить — не в радости соборной,
А там, где пепел и беда,
Врастать душою непокорной
В Её седые города.

Пусть ты рожден в тени чужой,
В метрополии многоликой,
Но ты повенчан не с Москвой,
А с этой скорбью солнцеликой.
Не там твой дом, где первый крик
Раздался в мороке будней, —
А там, где дух твой вмиг постиг:
Ты — сын земли своей беспутной.

Это — сквозь тысячи дорог,
Сквозь блеск чужих столиц напрасный,
Услышать тот полночный слог,
Что делает тебя причастным
К Её камням, к Её церквям,
К Её невысказанной боли...
Разбив судьбу напополам,
Остаться верным этой доле.

Пусть там — руины, холод, тьма,
И быт суров, и небо строго.
Но лучше правда и нужда,
Чем фальшь у сытого порога.
Вернуться — значит стать собой,
Сменив комфорт на крест призванья,
И под базальтовой плитой
Найти предел скитанья.

Ведь Родина — не там, где "рай",
Где сытость льстит и манит лестью.
Она — твой дом, твой отчий край,
Где ты стоишь в союзе с честью.
И пусть скудны Её дары,
И ветры бьют в пустые залы —
Ты возвращаешься в миры,
Где дух возводят в идеалы.

Но если мы — лишь гости в Ней,
Пришедшие на миг согреться,
В тени оливковых ветвей
От суеты своей отвлечься;
Коль мы не строим, не горим,
Не пашем каменистой пашни —
Мы лишь любуемся чужим,
Своё губя в пыли вчерашней.

Страна не выживет из слёз
И из восторгов мимолётных,
Коль в почву корень не пророс
Сквозь холод дней бесповоротных.
Она умрёт — в тиши высот,
Став просто выцветшей картиной,
Пока последний патриот
Не станет домом и твердыней.

Это — затылком чуять лед
Вершин, что смотрят в спину строго.
Знать наперед, какой поход
Тебя ведет к крыльцу у Бога.
Язык беречь, как первый вздох,
Как уголь в ледяной пустыне,
Чтоб голос предков не заглох
В бездушной, рыночной чужбине.

Любить Её — не дар, а суд.
Безмолвный, праведный и вечный.
Когда тебя к Нему ведут —
Твой путь домой — он бесконечный.
И если прах твой примет Мать,
В сухом ущелье, в тихом гуле —
Значит, ты смог Её понять.
Значит, тебя не обманули.

В застывшем сумраке лесов,
Где тень ветвей черна, как совесть,
Среди поломанных кустов
Писалась тягостная повесть.
Там старый Мишка, царь боров,
Забыв про мед и про малину,
Из заржавевших кандалов
Ковал «особую» картину.

Он мнил: «Весь лес — мой кабинет,
А волки — верная охрана».
Но счет пошел на сотни лет,
И не зажила в сердце рана.
Ему казалось — он атлант,
Держит на шкуре свод небесный,
А сам — лишь хмурый комендант
В своей утопии чудесной.

Надменный лик, стеклянный взор...
Он смотрит вдаль, не видя края,
Где сохнет мох и гибнет бор,
В его величье увядая.
Он ловит призраков в тени,
Грозит когтями небосводу,
И коротает в страхе дни,
Кляня и волю, и природу.

«Порядок — в нас!» — рычит в усы,
А лес дрожит от лютой стужи.
И стрелки сломанной часы
Плывут в застывшей грязной луже.
Струит мундир холодный блеск,
Зажата Палка в мертвой хватке.
И затихает всякий всплеск
В его железном распорядке.

О, как смешон сей грозный вид,
Когда под мехом — пустота!
Когда не разум им велит,
А лишь фантомная черта.
Он сшил мундир из громких слов,
Из подозрительности мнимой,
За частоколом из штыков
Он стал — для истины незримый.

Пускай твердят: «Он царь! Он рок!»
Но Лермонтов сказал бы прямо:
Печален власти сей итог —
Не эпопея, просто драма.
И догорает тихий свет,
И лес безмолвствует в ответе...
Медведь ушел. Оставив след —
Лишь пепел на пустом лафете.

Взошёл на трон, в багрянец облачённый,
С усмешкой жуткой в стриженых усах.
Вершитель судеб, властью опьянённый,
Он сеял в душах беспросветный страх.

​Усы прокурены махоркой и обманом,
На всех бросает холодный, мёртвый взор.
Он правил миром, как густым туманом,
Вплетая в гимны траурный узор.

​Стучат сапоги по кремлёвским плитам,
Заметая следы тех, кто канул во тьму.
И кажется — в этом величии диком
Лишь Смерть верно служит ему одному.

​Как Красная Погибель в маске строгой,
С карандашом, решающим «расстрел»,
Он шёл своей кровавою дорогой
Через гору изломанных им тел.

​Простой графит — а в нём таёжный холод,
Где захлебнулся стон и людской крик.
Там правит вечно мрак и лютый голод,
Когда судьбу вершит случайный штрих.

​Страна стонала в лапах страха,
Голодный край в тисках затих.
По воле «вождя» — тюрьма и плаха,
Миллионы павших... в один лишь миг.

​Скрестились в небе Серп и Тяжкий Молот —
Один по горлу, а другой — в висок.
Идеи алой ненасытный голод
Перемолол людей в сухой песок.

Изрыт копытами чернеющий курган,
И вьюга бьется в ледяные лица.
Над бездной лет, сквозь копоть и туман,
Взлетает мертвая, Двуглавая Царица.

На бледном чреве — не святой герой,
Не сталь меча, разящего Дракона, —
Там черный зев зияет над страной,
И ржавый скипетр — вне рамок и закона.

Орел в раздоре: тянет ввысь и в прах,
Две головы — как два слепых пророка.
Одна — в белых, офицерских снах,
Другая — пьет из красного истока.

Безумный век! В пылу слепой вражды
Сцепились части некогда живого.
Но смоет время крови все следы,
Для Бездны Лет — нет ценности былого.

В тот грозный час, под дикий вой метели,
Свершился рок — рассыпался гранит.
Они на трон обглоданный глядели,
Где только пыль имперская блестит.

Се семя бед — урок векам бесплодный:
Любой Венец отяжелеет в Смердь.
В Пустыне Духа безысходной,
Встает Ничто — Незримая Чернь и Смерть.

Он на обочине и никому не нужен
Бредёт себе по жизни не спеша
Забытый той, когда то очень дружной
Живущей по завету Ильича

Раздробленной, поделенной на части
Вся по кусочкам, что бы не собрать
Он не желал. Не принимал участие
Он не делил её. И не умел он врать

Учил детишек он, в Советской школе
Рассказывал что "зло" есть, что "добро"
Он с ними дискутировал, не спорил
На них не зарабатывал "бабло"

Ум. Честь и Совесть были словно компас
Как направление. Как луч, что всем светил
Сказали, что не верен он. Не точен
Что "устарел" и нет в нём больше "сил"

Что не даёт он прибыли огромной
А каждый здесь достойно должен жить
И что нет места для людишек скромных
Застоем оказались быт и жизнь

Решали трое. Сели. Подписали
Свой договор. Коммерческий устав
Всё изменили. Что б богаче стали
И каждый бизнесменов сразу стал

Сменили символы и поменяли знаки
Кто изучал всё, тот и понимал
А сильные полезли сразу в драки
Кто похитрей, умней - тот побеждал

Здесь граждан поменяли на физлица
Все виртуально, за границей тут
Такое может лишь во сне присниться
Не понимают все, но верят и живут

Он не "вписался", не подстроился. Не смог
Ломать себя, меняться, разлагаться
Он виртуальных не искал дорог
На твёрдой почве он хотел остаться

Он по земле шёл, той, что дед оставил
Отец ему как сыну завещал
Он не просил, не клянчил, не гнусавил
Как Человек шёл. Думал и молчал

Апрель стоял, как выжженное поле,
И город глох, как брошенный вокзал.
Ни шин, ни слов, ни утренних пекарен,
Лишь ветер пыль по улицам гонял.

Весна цвела, не ведая беды,
Но мир внезапно стал на день не схожим.
Остались радиации следы,
И этот страх уже не уничтожим.

Пусты дворы. Ни смеха, ни шагов.
Окно в окне — как тёмные глазницы.
И тишина, тяжелее всех замков,
Ложилась гарью на дома и лица.

Чернобыль — слово, острое, как боль,
Апрельский день, разрезанный тревогой.
И мир внезапно стал на день не схож,
И страх пошёл невидимой дорогой.
Молчал подъезд. Молчал сырой асфальт.
Молчали клёны, лавочки и крыши.
И каждый вдох казался как сигнал,
Который есть — но человек не слышит.

Общество — это не площадь и не крик,
Не лозунг, не фасад, не свод законов.
Оно — когда чужой тебе старик
Вдруг станет ближе тысячи знакомых.

И на душе так тяжело, так пусто,
Что даже плач не хочет выходить.
Но память, как негаснущее русло,
Ведёт живых — живыми дальше быть.

Весна дышала негой золотой,
Но вдруг земля от взрыва содрогнулась.
Беда пришла нежданно той порой,
И жизнь навек иною обернулась.

Чернобыль — это шрам в сердцах живых,
Разлом времён под пеплом ядовитым.
Нет больше шума улиц мостовых,
Всё кажется покинутым, забытым.

Пустой перрон и брошенный вокзал,
Природа забирает стены зданий.
Никто тогда исхода не узнал,
В плену тяжёлых, горьких ожиданий.
Чернобыль — слово, острое, как боль,
Апрельский день, разрезанный тревогой.
Судьба сыграла роковую роль,
Ведя людей неведомой дорогой.

Мир изменился, стал совсем другим,
Взметнулось пламя в небо над землёю.
Растаял город, словно горький дым,
Накрыло всё незримой пеленою.

Часы умолкли, тишина в садах,
Лишь ветер кружит пепел над порогом.
Застыл в глазах необъяснимый страх,
Пред длинным и мучительным итогом.

Пустые школы, парки и дворы,
Где больше не звучит ребячий лепет.
Стоят дома с той гибельной поры,
И вызывает этот город трепет.

Здесь правит лес, стирая жизнь людей,
Растут деревья сквозь асфальт упрямо.
Чернобыль помнит горечь страшных дней,
Зияет в прошлом вековая яма.

Как грустно на сердце сегодня,
Положили нас до полудня,
И меня и детей подлечить,
Уколы, таблетки по пить.

Заболели детоньки, о Боже,
Помоги, ведь они мне дороже.
Всего на свете, я их люблю,
Своими кровинками я дорожу.

Пусть кашель отступит в даль,
Как мне их, моих крошек жаль.
Дай Господи здоровья и сил,
Ты добро в этом мире творил.

Пусть отступит вся хворь и боль,
Мне болезни их, как в ране соль.
Мне печально, что так уж вышло
Хрипы в лёгких, я у них слышу.

Верю, все будет хорошо у нас,
Уйдут и болезни сейчас.
Здоровыми, сильными будут,
И эту больницу забудут.

Что такое счастье?
Солнце в облаках,
Маленький ребёнок
На мужских руках.

Тёплый хлеб из печки,
Пламя на окне.....
Вкусное какао
В тёплом молоке,

Мама с пирогами,
Котик на окне....
Счастье — не в великом,
Счастье — в глубине.

Запах хвойной ветки,
Ветер в волосах,
Искорка улыбки
В дорогих глазах.

Встречи и беседы
В стареньком кафе,
Радость за обедом,
Счастье в тишине.

Счастье — это милость
На твоей душе.
В каждом нашем взгляде,
В том, что есть уже...

Мои слова тебя не тронут,
Не разрешат конфликт с тобой,
Как камни круглые, потонут,
Уйдут, как дым береговой.

Тогда, скажи, зачем я нужен?
Ты позвала меня к себе,
Наш разговор до боли сужен –
Молчанье тяжкое в тебе.

Мои слова не сдвинуть с места!
Так ты внеси свой приговор,
Ведь не жена и не невеста –
В ответ пусть будет ясный взор:

Прямой, бесхитростный,
правдивый.
Без слов я истину пойму.
Мне объяснит он справедливо,
За что отвергла, почему.

Понедельник, лежит в ЦРБ мой путь
Курс лечения за декаду нужно пройти.
У каждого заболевания своя особая суть
Важно верное направление в лечении найти.

Доехали быстро, погода прекрасная
В приёмном покое посидеть пришлось.
Настроение уверенное, бодрое, классное
На Светлой седмице, по воле Божией сошлось.

В документах входных расписался
Лифт и на третий этаж подъём затем.
В шестой палате обосновался
Позвонил супруге, что всё без проблем.

Слава Богу за то, что сложилось
В делах бывают разногласия порою.
По воле Божией и молитвам получилось
Думаю, что большого секрета, не открою.

Понедельник, лежит в ЦРБ мой путь
Курс лечения за декаду нужно пройти.
У каждого заболевания своя особая суть
Важно верное направление в лечении найти.

Пропал Союз, но не его мне жаль,
Не от того терзают меня мысли,
А от того, что ест меня печаль,
От серых туч, что над Землёй нависли.
Мир утонул в грехах и лживой мгле:
Всё больше в душах скорби и печали,
Бездушием запахло на Земле
Без чуткости, этичности, морали...

Россия, Русь - где славно и светло,
Где помыслы чисты, сильна порода!
Где к сердцу прикасается тепло
И я… среди единого народа!
И посреди душевной пустоты
Не сомневаюсь ни одной минуты:
"Не победить российской правоты,
Не одолеть российские редуты!"

В любой глуши, куда ни загляну,
Святые тиховейные соборы,
Где страстно обнимают старину́
России необъятные просторы.
А мы плывём извилистой рекой,
обходим мели, омуты, заторы
И поиск счастья... долгий, затяжной
Срывают ложь и денежные споры.

А счастье где? Ответь мне на вопрос...
Неужто все политики уроды?
Иль на уродов в мире, нынче спрос.
Не действует на них закон природы!
Уходит в Лету временный затор,
Что ждёт тебя за новым поворотом?
Врагам, Россия — вечный приговор,
Друзьям — надеждой крепкой и оплотом!

Станислав Мостовой 13.12.2022г.

Затвор, курок и выстрел в грудь,
Распорет воздух сталь.
Оборван резко бренный путь,
Глаза затмит вуаль.

​Жизнь брызнет красною струёй,
Горячим ручейком.
К сырой земле сползёт змеёй,
Застынет чёрный ком.

​Дни пролетели как момент,
Последний луч погас.
Застыл в глазах один фрагмент,
Дух отлетит сейчас.

​Остывший взгляд направлен в высь,
Летит на свет душа.
Живой остался кто — молись
Тихонько, чуть дыша...

Владимиру Косову

Не дорожи Артист карьерой
Неси в себе любовь и храбрость —
Служи всегда Театру верой
В ролях не чувствуя усталость!
…

Участь II — «Знамение»

Всю ночь ворочался над пьесой
И мыслил «тему» с интересом,
И, Боже мой, в окне гроза,
Ожгла мне молнией глаза.

Висок заныл. Ослабли руки.
Забились капли по фрамуге, —
Потом, как будто бы прозрел
И понял, как создать шедевр!

Увидел краски ярких звуков
И как в стихах читал Безруков —
В любви, двенадцать раз «в огне»,
Признался собственной жене.

Потом крылом, подобно птице,
В сюжет забрасывал страницы
И в этой образной войне
Артисты ожили во мне.

Ожи;ли волны декораций
И сладость, чувствуя оваций —
Я понял, дан был новый старт,
Я с головой ушёл в азарт…

Вслух переигрывая роли
Я выжимал себя до боли:
Терзал, рыдал, искал вокал.. —
Искал изысканный финал.

Ломал себя через колено
И снова шёл играть на «сцену»,
Лишь для того чтоб роль и смысл,
В себе прочувствовал Артист.

Перед иконой в темной келье
Сто раз вставал я на колени —
Не понял сам, как в этот раз
Пробился утра, добрый час.

В душе, как есть, была тревога
Душа моя она, как Волга:
То бьют, то сохнут родники —
Под стать характеру реки.

И вот - Театр. Я перед сценой.
Играет кровь во мне «шедевром»,
Гроза за кадром режет фон,
Я «жгу» и плачу в микрофон —
…

«Не дорожи Артист карьерой
Неси в себе любовь и храбрость —
Служи всегда Театру верой
В ролях не чувствуя усталость!»…

Идёт Зима с дождями и морозом.
У нас спокойно, мир и тишина.
Но только женщины ночами прячут слёзы.
Недалеко от нас идёт война.

Ушли на битву сыновья РОССИИ.
Уют они оставили, покой.
РОССИЯ наша избрана МЕССИЕЙ.
И быть она у нас не может злой.

Но не поймут то злобные шакалы.
Тупая мерзость, что страшней зверей.
Не мало раз Страна люлей давала.
Вновь в этот раз ловить им звездюлей.

Не за горами новая Победа.
Развеют наши парни эту гниль.
Придут домой как в сорок пятом деды.
Всё будет так. Народ наш Богатырь...