Откровение

По крупице из россыпи будничной
Соберу малых радостей свет
И в растворе из солнечных лучиков
Замешу. Почему бы и нет?!

Налеплю разноцветных кирпичиков
И построю уютнейший дом.
Не заблещет он внешним величием,
Но тепло и светло будет в нем.

Облицую снаружи -
Конечно же! -
Летом,
Осенью,
Дивной Весной...
А с фасада и
Зимушкой снежною.
Год за годом,
СтенУ за стеной.

А потом все, что сердцу так дорого,
Расстелю и развешу кругом.
Посмотрите же, как это здорово!
Как прекрасен мой Солнечный дом!

В небе разлилась дорога,
как из кринки молоко.
Подожди меня немного -
мне до неба далеко.

Мне пройти б земными стьгами
и прорваться сквозь ады.
Вот тогда встречай с цветами
в свете вечной пустоты.

Может там совсем не пусто
и найдется мне приют?
И в лачугу кто-то пустит,
где о вечности поют?

Где все скромно, но уютно,-
сразу стану близкой всем.
Ведь любить совсем не трудно,
там, где нет земных проблем.

Подожди меня немного,
мой желанный Млечный путь.
Доберусь к тебе высоко,
чтоб на звездах отдохнуть.
___________
стьга - на древнерусском дорога, отсюда ''не видно ни зги'', ''стёжки-дорожки''.

Свой кукольный домик я строила долго.
Вещей дорогих накупила вагон.
Но в зримой уютности не было толку:
Он даже не кукольный - карточный он.

От гроз и туманов, ветров и морозов
Раскис и распался, впечатался в грязь.
Наверное строила криво да косо...
Начну-ка с нуля, всем святым помолясь.

Ночь - блудница...
Мне не спится...
В небе полная луна...
Мне бы допьяна напиться.
Нагуляться бы сполна.
Завязать бы сердце натуго,
Чтоб не било и не жгло,
И забыться долго-надолго
Невезению на зло.
Убежать бы в чисто во поле,
Запетлять свои следы,
И с себя, как листья с тополя,
Скинуть все до наготы,
Окунуться в зелень-травушку,
Окропиться бы росой -
Смыть горючую отравушку,
Что не выпала слезой.
Зашуметь бы темной рощею
Над упавшею звездой,
Иль травиночкою тощею
Молча сгинуть под косой.
В дикой одури волчицею
Завывать в лицо Луне,
Иль в ночи зловещей птицею
Глухо ухать на сосне.
Иль крестом могильным, высохшим,
Стать на выжженной скале,-
Чтоб ушедшим и невышедшим
Охранять покой во мгле.
Мне не выплакать не выстрадать
То, что в сердце через край.
Заморочила нечистая,
Хоть ложись да помирай.
Смотрит мне в глаза бессонные
Сквозь отдушину окна
Ночь -
Блудница беспризорная,-
Безприютна и...
Без дна...

Как ты ненавистен мне,ящик почтовый,
беззубо ощеривший пасть,
нутро ледяное,
как душу пустую открывший.
И нечем согреться,
и нечему в руки упасть.
Чего ожидать от забвенья
в пространстве застывшем?

Пустое железо,
прости за ненужную злость.
Ты в том не виновно,
что вечно бесцельно пребудешь.
Быть может,случайно
бумажный заявится гость,-
я стану добрее,
а ты улыбаться полюбишь...

День.
Открываю шкатулку заветную, -
Сколько в ней хлама от прожитых лет! -
Пропасть!
Кричу, - "Детка, деточка, где ты?!" -
Всхлипнуло эхо, а отзыва нет.

Где босоногого детства беспечность?
Юных любовей весененность где?
Щупальца памяти шарят далече,
Тщетно пальпируя в "прошлой воде".

Ночь.
Утекают обыденным руслом
Радость и горесть прошедшего дня.
Пусть!
Там - в шкатулке заветной - не пусто.
Кто-то откроет и... вспомнит меня.

Вспомнит прекрасное, доброе, вечное...
Что-то ведь было такое во мне?
Эхо под ворохом ран незалеченных
Счастьем откликнется в бездне...
На дне.

Отцвела турецкая гвоздика.
Оторвав коробочку семян,
Не ждала такого биопика, -
Из неё посыпалась семья!

На ладонь с семянками упали:
Крупный белопузый паучок;
Таракашка с крылышками; далее,
Два малюськи-паучка ещё;

Гусеничка и коровка божья,
Куча мелких блошек, даже клоп!
Прыснули с ладони. Это что же...
Мало надо, поместиться чтоб?!

Почему же людям не живётся
На огромном шаре на земном
Так же дружно? Кто-то с кем-то бьётся,
Воспевая только свой геном.

Значит, эти мелкие тварюшки
Помудрее "сапинсов" иных!
Не плетут, не чинят заварушки,
Существуя в мире без войны.

Шар светящийся
с неба падает
прямо в душу мне
жарким солнышком.
И дожди-дожди
водопадами
орошают вне,
да по зёрнышку.
Так хотелось бы
не кончалось чтоб...
что отколото,
всё проплачено.
И в конце тропы
не упасть в сугроб.
Если проводы,
То не плачами.

"Жизнь прожить - не поле перейти"
(тавтограмма о возрасте и вселенском одиночестве поэта)
______________

Пойду, посмотрю, почему перепёлки примолкли.
Пройдусь по полям, проводить паутинок полёт.
Послушаю песнь поднебесья прощаньем проволглым, -
Подарит перо предпоследний пернатый пилот.

Поймаю, припрячу перо под печалью подушки.
Последний - пусть пёрышко примет попозже, потом...
Потом, - предвесенней порой, - полевой потаскушкой
Протяжливо плача, посмертно притихну пластом.

Покроется порослью прах. Посмеётся подснежник.
Пшеницей поля поплывут. Перезреют плоды.
Парсеки презрев, полетит пустозвон-пересмешник*,
По пыльным планетам полей прославляя пласты.
__________
*пересмешник - птичка.

Под сердца стук,
Под стук колес в ночи,
Плывет земля
Уснувшими полями.
И тополя
Бежать не успевают
За тем, кого сегодня поезд мчит,
И тают
В темноте...
И огоньки
Притягивают жаждущее сердце
Своим теплом,
Как жестом вскинутой руки,
Которая зовёт меня погреться...
И хочется наскучивший вагон
Покинуть,
Не волнуясь о поклаже,-
Оставить в неподъемном саквояже
Все то, что так вчера сулило трон,-
И - вон! -
Уйти к зовущему огню...
Навстречу
Дню!

Истерзан путь.
Дрожит рука,
Что посох свой держала жарко.
Еще чуть-чуть...
Поднять бокал...
Потом исправить все помарки:
Все закорючки и крючки,
Дефисы, точки, многоточья,
Тире и тайный смысл подстрочья...
Когда б не мутные очки.

Не до вина.
Не близок край.
Сними очки - прозреет разум.
Моя вина.
Опять шагай -
Пиши до полного отказа:
Тактильных чувств, глагольных рифм...
Шлифуй следы своих творений.
Иди туда, где имя Гений
Дают создателю зари.

А посох сух.
А посох скуп.
Неужто в поисках ослеп он?
Тревожен слух.
Не слышен стук.
Нелепо стуку быть над пеплом.
Кто поводырь? Очки, рука ль?
Не отдаю себе отчета
В экстазе ложного полета...

Поэт - он тоже где-то враль.

Я мог бы стать поэтом, но не стал.
В стремлении к неуловимой рифме
Мне не один пришлось потратить грифель,
Но я, увы, ни строчки не связал.

Я мог бы быть художником, но мне
Не доставало малость чувства цвета.
Я видел только зелень в цвете лета
И только белый цвет искал в зиме.

Я был бы музыкантом, но и тут
Мне при раздаче не хватило слуха.
Певец не должен слышать мир в пол-уха.
При голосе без слуха не поют.

Я мог бы стать великим мудрецом -
И здесь меня природа обделила.
Красавцем не прослыл с моим лицом.
Атлетом не был - маловато силы.

Червём копался в пахотной земле.
Растил детей и пОднял много внуков.
И вот сейчас на тягостном одре
Жду гостью, что войдет в меня без стука...

Что вам оставить в память зА сто лет?
Оставлю вам живую эту землю,
Что вновь из праха пустит в небо стебли
И ляжет ломтем хлеба на столе.

Во благо всей Земли встаёт денница.
И с каждым шагом до небес окрест
Сегодня слышно в трели каждой птицы:
- Христос воскрес!
- Воистину воскрес!

Я представила мир, где не судит никто никого.
Каждый сам по себе проживает, как хочет и может.
Улыбаются в спины друг другу и лишь для того,
Чтоб душевно шепнуть, - "Молодец! Пусть же совесть не гложет!"

И такое "блаженство" явило мне ужас вдвойне.
Пусть меня со спины закидают плохими словами.
Если чист человек, нет причины стремиться к войне.
Если грешен, то сам для себя и пожар, и цунами.

Только вот несудимый людьми отстегнёт повода,
Атрофирует совесть, поняв, что всё грязное можно.
В мире том, где не судит никто и нет больше стыда,
Разве нам не придётся жить в тысячи мерок безбожно?

Разбегаюсь - поддувает в крылья.
Кажется, сейчас взлечу вот-вот...
Только ветер, что под хвост кобылий:
Бег на месте - это не вперёд.

Ставлю парус в дальнюю дорогу...
Как на зло - всё тишь да благодать:
Глупо в мелкой лужице, ей-богу,
Океаны новые искать.

То ли я невовремя взлетаю?
То ли урагана в штиле жду?
То ли чувств разметка нулевая -
Вовсе не предчувствую беду?

Все же рвусь то в небо, то в пучину.
Счастия ищу, где сроду нет.
Но, пока душою не остыну,
Буду ощущать, что я - поэт.

­­Когда не пишутся стихи,
Я не страдаю, но тоскую.
И вспоминаю прыть былую,
Как рифмы сыпались с руки...
Как мир новел, душа светлела -
Я открывала то и дело
Глубокий смысл избитых слов.
И не было тому предела,
На раз-два-три - и стих готов.
Но муза вскоре помудрела.
Пришла... и на меня не села...
А села рядышком, грустя:
- Ведь всё уж было до тебя, -
Сказала муза с расстановкой.
И стало слышно, - ей неловко
Меня впервой не оседлать.
Но с этой фразой тишь да гладь
Вплеснулись в душу, остужая:
- Из рифм изящных урожая
Мне не собрать, - мелькнула мысль.
И привкус горек был и кисл...
- Не унывай, - шепнула муза, -
Теперь не буду я обузой.
А лишь подругой и сестрой.
И неурочною порой
Являться вдруг уже не стану.
Зови меня, когда устану
Бродить по тщетности мирской.
И мы прекрасною строкой
Начнём с того, что несказАнно
В душе хранилось как сопрано.
Не надо далеко ходить:
Вину полезно добродить
И выдержать себя до смака,
И искрами взметнуть из мрака
Всю суть и прелесть бытия!
- Аминь!
С тех пор смиренна я.

Сегодня сяду я на облака.
Для нас сегодня лётная погода.
Помчусь вокруг Земли мечтам в угоду
На белых самолётах. А пока...

Животных накормлю, полью цветы,
Полы протру, закрою в окнах щели.
Расчищу двор от лиственной постели.
Взгрустну от чар осенней пустоты.

Колодезной водицы запасу.
А вот и тесто в кадке подоспело.
Хлеба пеку. Картоху между делом.
Да не забыть из подпола квасцу...

К закату день. И ветер приуныл.
Входите, гости, добрые соседи!
Борщец готов, замешанный на лете...
В застольной песне дня и след простыл.

Уплыли облака. На Млечный путь
Смотрю через окно, обняв подушку.
Лечу меж звёзд в миры невзрачной мушкой.
А как же облака?
Когда-нибудь...

Она летела много тысяч лет
От самой крайней звёздочки галактики...
Но вот вердикт Земли: корпускул нет.
Ньютон ошибся. Нет таких на практике!

Правдивы впрок учёные мужи -
У них не дрогнут челюстные мускулы.
Но как от их измены ей-то жить
С таким красивым именем Корпускула?!

А я сидела молча у окна.
Смотрела в сад и вдруг прикосновение...
И поняла - совсем я не одна.
Нас две - вот так - по щучьему велению.

И мы шептались долго, до зари,
О том, о сём, о тайнах мироздания.
В закат не загорелись фонари.
Корпускула, сестрёнка, до свидания!

Живу как знаю - как дышу, как пью, как лгу.
Пучиню мартовость своих воспоминаний
на том забытом и несбыточном лугу,
где дождь сомнений лупит будущность взрастаний.
Во снах бесстыдно всё апрелит мой октябрь,
свиданий с прожитым лазурность напуская
на серость будничного обжитого края,
где маеты самой себе не жаль хотя б...

Бежать! Бежать?... Куда и с чем бежать?!
Крест не заменишь на счастливую подкову -
в безгрешный мир с крестом не входят, чтобы тать,
что падал с выси, был гоним из рая снова...
А память чешет от укусов волдыри,
но сладок привкус искалённого железа...
и снова вёсенно в себя из кожи лезу -
услышать юность сквозь незамкнутую дырь.

­Кто вспомнит о траве, когда
Сидит в качалке тростниковой
И дух цветенья резеда
Вплетает в думы без следа
В тени природного алькова?

Кто вспоминает о траве,
Когда вдвоём на сеновале?
На пикниковом торжестве,
Вокруг костра на мураве,
Когда сердцам не до печали?

Кто, выпив крынку молока,
Упомнит вдруг, какие травы
Корове сытили бока
И прибавляли вес быка,
Чтоб в пользу корм, а не в отраву?

А как же злые сорняки?
Лишь травники их суть оценят.
С проворством знающей руки
Свернутся в нужные пучки -
В чудесное здоровья племя.

И часто горькая полынь
Звучит в стихах как горе-муки, -
Вкус истлевающих святынь
В душе разросшихся пустынь, -
Не панацеей для науки.

А ведь и ей земной поклон
За то, что просто есть на свете.
Из трав, что в мире легион,
Какую возвести на трон,
Кто вдруг осмелится ответить?

Когда приходим на погост,
Не в радость разнотравья буйство, -
Расчистив всё, промолвим тост...
А ритуал довольно прост -
Должно быть чисто... значит пусто.

Пусть не умею я воспеть
Земной травы и боль, и благость.
(И мне придётся умереть).
Прошу меня услышать впредь -
Совсем уж крохотную малость:

Оставьте просто бугорок
Песчаный над моей могилой,
Чтоб, как прощения итог,
Травою прорасти я смог
Навстречу Солнцу с новой силой.

Пусть неказистой наяву,
Колючей пусть и неприглядной.
Не вырывайте ту траву,
Порадуйтесь, что вновь живу
И вам, и Богу ненакладно.

Отцвёл чертополох.
Рыжеют горизонты.
Курлычут небеса.
Озоном пышет плёс.
Лишь одинокий Лох*
улыбкою джоконды
приветствует глаза...
И чёрт тебя занёс

в каменья и песок!?
Ведь вон же, недалече,
твоих собратьев сонм
у влаги берегов.
А ты так одинок.
И что-то мне лепечешь
листвою в унисон
с дыханием костров,

что хитрая лиса,
колдовка - эта осень,
затеяла разжечь
и опалить тебя...
И кто нам написал
судьбину цифрой восемь?
Я понял твою речь,
всё надвое дробя,

и буду приходить
через часы и годы.
Мы тёзки по судьбе.
Ты не скучай, мой Лох.
Чтоб жажду исцелить
несытой непогоды,
ты мне, а я тебе
нашепчем добрых слов.
_____________
*Лох - род плодовых деревьев и кустарников семейства Лоховые: пшат, джуда (джида).

Завелось. Захрипело. Заплакало.
Понеслось по домам, по сердцам.
Раритетная склянка зазвякала
По судьбине в предверьи венца...

Пожила. Покружилась. Подумала.
Износилась. Испачкалась ржой.
Заводная. Стальная. Угрюмая.
Бесконечности круг небольшой.

Надрываясь, шагала отсчётами.
Ну ещё! Ну ещё полшажка!
Хрипы, смехи, салюты разлётами.
Холодящяя молодь снежка...

Свято веря, что праздник нарушится,
Если ей не дойти - вот дела! -
Тормозила скандально обрушиться
С высоты временного числа.

Голосили удары безвыходно.
Подбивали к началу финал.
Пожелала жить вечно без лиха нам,
Чтоб над каждым свой ангел летал!

Да! Успела - шагнула - двенадцать вот!
Хрип затих. Склянка в отпуск ушла.
Отвалилась слезой полуглянцевой
От часов наших будней стрела.

Новый год наступил! Эка невидаль!
Часовщик починил раритет.
Только старой той стрелки, что верила,
На старинных часах больше нет.

В густой тишине, вдруг создавшейся в зале,
Рояль загремел; звуки  вальса, взлетев,
Щемящею грустью пространство взорвали,
Не ведая смысла в своей красоте.

Поплыли сквозь настежь открытые окна,
С потоком цветенья смешались извне.
Незримые жизненной сути волокна
Окутали мысли, шепнув о весне.

И вспомнилось вдруг очарованным людям,
Как пахнет у тополя свежестью лист,
Как роз и сирени есть счастье и будет,
Как их аромат неизбежен и чист.