В щели, в окна,
В дыры, в дверь
Лезет, льёт —
Весенний зверь.
Я кормлю его стихами,
Что писал без всяких мер.
Всё отдам...
Останусь голым.
Для кого-то не знакомым,
Для кого-то как и был,
Не поношенным, не новым,
Ни живым, ни мертвецом.
Ни пророком, ни слепцом.
Влажной пылью на ветрах,
Что летают над холмом
С позолоченным крестом...

Рад весне.
Рад каждому листочку.
Как и все,
На этой проклятой войне.
Но бунтарь.
Надеюсь, что не в одиночку.
Как и все,
Пока шевелимся в огне.

На полях туман
Прилип кусками,
Тишиной рассвет встречает нас.
Сколько топали сюда ногами?
Сколько ещё здесь
Топтаться лет?

Тихо тают хлопья белого тумана,
На глазах меняется узор.
Я не слышу дальше
Рации экрана,
И в неё же упирается мой взор.

Родина моя, дыши спокойно.
Нам тебя беречь и охранять.
Значит, будем этого достойны,
Добровольно выбранная рать...

Бывают Ангелы без крыльев?
Да, если крылья есть у птиц,
Что от полёта обессилев,
Упали, сложив крылья, ниц...

А на земле уже не важно,
Какого цвета крылья есть.
И даже если взмах бумажный —
Он сделан был сейчас и здесь...

Так кто ты, Ангел мой крылатый,
Хранитель?
Вестник?
Человек?

А может, мой сосед в палате,
Что не подымет
Больше век...?

Разочарован я в поэзии,
А ещё более в себе.
В стекло бьюсь чёрной Моллинезией
Наперекор своей судьбе.
Пытаюсь плыть против течения,
Достичь нейтральных,
Тёплых вод,
Но натыкаюсь на скопление
Подводных ледяных пород.
Читатель мой,
Не жди гуманности,
И смысла тайного не жди.
Стихи мои по сроку давности
Сожгли кислотные дожди.
И нет в них мелодичной паузы,
Пока дрожит в руках перо.
Они не сплетни и не кляузы,
Попытка видеть в зле добро.
Во мраке — свет,
В ночи — рождение
Огней предутренней зари.
А в смерти — просто продолжение
Нашей без правильной игры.

Подари мне бессонные ночи
Без сражений, огня и стрельбы.
Замени шрифт сухой
Строкой сочной
Без рыданий и тихой мольбы.

Я отдам тебе все свои ночи,
Выбирай из них лучшие сам.
Изучай по изгибам мой почерк.
Вдоволь пей мой
Целебный бальзам.

Подари мне
Мгновенья блаженства
Без запретов и земных оков.
И пусть мы
Далеки совершенства —
Научи, что такое любовь.

Забирай, забирай без запретов
И без лишних заезженных слов.
У меня внутри много секретов,
А снаружи сама я — любовь.

Подари мне влюблённые очи,
А в моих разбуди
Взглядом страсть.
Пусть мы будем
Грешны и порочны,
Лишь бы вместе,
Обнявшись, упасть...

Подари мне бессонные ночи.

Подарю и бездонные дни.

Сними прикосновением порчу.

Прикасаясь, вовек не усни...

Белое борется с чёрным —
Победа за первым — рассвет.
Дождик шнурует покорно
Серость. Мой разум раздет.

Шарканья нет и движенья
Призраков к новой войне.
В клетках растёт притяженье,
К тебе оно больше вдвойне.

Чем к этим наброскам рассвета,
Частичкам всего полотна.
Ты тоже, наверно, раздета
И утро встречаешь одна.

Муха на люстре вверх брюхом
Солнышка хочет. Смешно.
Я хочу счастья краюху —
Малость. Смеяться грешно.

Жду его будто бы чуда,
Жду и не знаю зачем.
Жду и не знаю откуда,
Глядя на муху, затем,

Лежа крестом на кровати,
Выпью стакан кипятка.
Раны промою. Расплата.
Ночь была слишком сладка.

Холод к щеке прикоснулся
Через двойное стекло.
Тот, кто в него окунулся,
Понял, куда всё зашло.

Вид из окна — запятая.
Точка не в этой главе.
Кто-то одежды латает,
Я босиком по траве,

В дом беззаботного детства.
Здравствуй. Обычай простой.
Мне бы с дороги согреться,
Мне бы напиться... Пустой...

Ветер, как волосы, вьётся.
Их заплести бы... Грубы.
Страшно. Хочу разреветься.
Пот вместо слёз на груди...

Спал. Потерялась страница,
Там, где шалил босиком.
В памяти стёрлась граница
Между сраженьем и сном.

Дождь постирал. Выжимает
Ветер. Нащупал слезу —
Значит, и я поласкаю
Тех, без кого не могу.

Рано темнеет, наверно,
Что-то художник сгустил.
Наспех оденусь и первым
След проложу. Распустил.

Город — дороги как реки,
Выбрал одну. Через час
Грею дрожащие руки
Взглядом озёрчатых глаз.

Видно, твоё притяженье
Счастье и есть. Был глупцом,
Что в остальном отраженье
Что-то искал. А пером

Дальше писать невозможно.
Путать дорожный клубок
Долго ещё и тревожно.
Счастье — не одинок.

Исповедуй меня, нежная,
Отпусти мои грехи,
Что из шрамов под одеждою
Превращаются в стихи.

Исповедуй меня, милая,
Причасти усладой губ.
В дни разврата и насилия —
Чистотою приголубь...

Исповедуешь — уверую
В твой потусторонний свет.
И взглянув в глазницы зверю я
Разгляжу, что смерти нет.

Исповедуй меня, грешница, —
Суд разделим на двоих.
Лишь одно у нас не делится —
Наш с тобой, без шрамов стих...

Я всю тебя забыл —
От пальцев ног до звёзд в Причёске,
Как будто тебя не было со мной.
Рассвет прожёг ткань горизонта Тонкою полоской,
Он без тебя совсем иной.
Собачий холод,
Пассажиры пар спускают,
За год скопившийся внутри.
Все сны к твоей
Улыбке примерзают,
В другую сторону змеиные пути.
Проезд к тебе дороже,
Чем в разлуку,
И поезд медлит. Всё не так...
Дороже взять при встрече
Твою руку,
Чем расставаться бегло в Полумрак.

Нырну в подушку,
Усну младенцем,
Во сне игрушки
И мать с гостинцем.
Вдруг станет жутко,
Что всё так просто
Ушло, как шутка...
Скомкаю простынь.
С последней силой
Прижмусь к подушке,
Проснусь бессилен
И нет игрушки...


20 в.

Скрипка твоей души
Лежит в пыли,
Нет больше струн.
Песни, как миражи —
Восход в ночи
Двух новых Лун.
Ты продала смычок,
Купила воск,
Зажгла свечу.
На́ ночь сплела венок
Своих волос
К его плечу.

И лишь во сне является он.
Душу рвёт его саксофон.
Как сладок этот пасмурный сон,
Который был когда-то явью.

Чёрно-белый фотоальбом —
Мир ваших нот.
Теплеет грудь.
Сколько дней наклеено в нём,
Остался клей
Да утра муть.
Скрипка — души чехол,
И камертон
В одной строке.
Ночь. Опять свеча, димедрол
И саксофон
В его руке.

И лишь во сне является он,
Душу рвёт его саксофон,
Как сладок этот пасмурный сон,
Который был когда-то явью...

А в парке в столь поздний час
Фальшивят джаз
Четыре пары рук.
А помнишь, как весь город глаз
Сводил с ума
Волшебный звук.

И лишь во сне является он.
Душу рвёт его саксофон...

Как хорошо, что любишь ты.
Как хорошо, что любит он.
Как хорошо, что в этом мире
Любви мотив играть
Не позабыли.

Что ты одна — рояль в пыли.
Что он один — движенье рук.
Вот вы вдвоём на этой сцене,
Для нот любви приходит Воскресенье.

И пусть звучит любви мотив,
Нет фальши в нём —
Лишь высота.
Пусть не смолкает стук за
Тайной дверцей
Ваших сердец, что подтолкнут
Ещё одно живое сердце...

Н. Фёдоровой

Ты думаешь, не знаю, как устала?
Быть сильной.
И от сил своих слабеть.
Делить тепло
С холодным покрывалом,
И с этим же теплом —
Встречать рассвет.
Пусть было
Одиночество недугом,
Но больше его нет в твоей крови.
Тот миг, что подарил нам нас
Друг другу, —
Есть вечность нашей будущей Любви.

Трупный запах здесь повсюду.
Им смердит сама земля.
Под землёй живые люди.
В небе — мёртвая петля.

Я кричу — одно шипенье.
Обернусь — не виден след.
В зеркалах не отраженье —
Солнцем выжженный скелет.

Крепкий сон — это награда.
Тишиной окутан лес
В день священного парада.
Умер я или воскрес?

Или дан нам отдых лишний?
Лишний праздник. Лишний день.
Насладиться цветом вишни,
Приласкать рукой сирень.

И ползти к своей победе.
Только вот вопрос — над кем?
Хорошо не знают деды,
С кем воюем и зачем...

Эх, берёзки, вы берёзки —
Чёрно-белые стволы,
Новомодные причёски,
Моей грусти кандалы.

Что берёзки приуныли?
Гладь какая на пруду.
Грусть в полях осела пылью.
Где услышали беду?

Это ветер. Вам ли милым
Омрачать красу весны.
Вас не тронут бензопилы,
Не порубят колуны.

Эх, берёзки, вы берёзки.
Сок — чистейшая слеза.
Моей юности наброски,
Моей суженной глаза.

Нет мудрее строк на свете,
Чем на вашей бересте.
В них и мудрые советы,
И правдивость новостей.

Что, берёзоньки-сестрицы,
Наклонились? Я в ответ
Распохну свои страницы
И прочту ещё куплет.

Ваша вера нашей старше.
Вместе с вами помолюсь
В храме Велесу за нашу
Белокаменную Русь.

Женщина-осень шуршит парусами.
Брат-дождепад затопил все дома.
Вляпалось в осень всё. Вместе с глазами.
Только у нас с тобой — снова весна.
Я переплавлю на солнце все свечи.
Капли вина прекрашу в капель.
Вас от простуды таблетками лечат,
Нас от любви охлаждает свирель.
Голос твой будет мне пением птицы,
Губы заменят берёзовый сок.
Вы разделились на жертв и убийцу,
Мы заплетаемся страстью в клубок.
Мы для вас вечно безумцами были.
Дети для вас мы, и только всего.
Мы вызываем весну из могилы,
Чтобы похитить её как руно.
Хватит и вам без неё развлечений.
Хватит вспотевших до вони идей.
Ветер — судья нам за преступленье.
В вашей тюрьме слишком много щелей.
Женщина-осень глотает лекарства.
Дождь заразился какой-то чумой.
К снегу шагает дырявое царство,
И только мы с тобой — вечно с весной.

Вспомните нас...
Просто вспомните...
Песнями пыльных ветров.
Шёпотом вод в тихом омуте.
Дымом потухших костров.

Не отпевайте заранее...
Не хороните живьём...
Перед цветными экранами,
Сидя за круглым столом.

Не провожайте нас в памяти...
Не забывайте спустя...
Сухо штампуя нам грамоты,
Освобождая места —

В без вести спящих количестве,
В бесследно шедших числе,
Прямиком к его величеству —
Сумраку, с тьмой на лице.

Вспомни меня не по имени.
Имени моему — звон
Вольной строки.
Только жди меня
И выходи на перрон.

Были мы лишними жизнями,
Шар заполняя земной.
Миг. И мы тени под вишнями.
Миг. И я без вести твой.

Клинских Фатти.
с нежностью и любовью.


Угости меня, супруга,
Кофе с мёдом и лимоном.
Сядем друг напротив друга
По супружеским законам.
Горечь цедры — час разлуки.
Сладость мёда — встречи вкус.
Обниму губами руки
Крепче обручальных уз.
Крепче кофе — жар объятий.
Жарче жара — взгляд в тебя.
Через кружевное платье,
Через годы бытия...

После выпьем кофе снова.
Кофе с мёдом и лимоном —
Сладко-кислая основа
По супружеским законам...

А разве время лечит?..
Неверных мыслей ход.
Калечит, давит плечи,
И всё наоборот:
Чем больше давность срока —
Загадочней болезнь,
И для врачей морока —
В тебя всё глубже лезть.

Когда ветер трепет твои ветви,
Когда солнце жжёт
Твой переплёт,
Знай, что я уже пишу ответы,
Их домчит к тебе
Бумажный самолёт.

На крыле обыденная фраза —
«Я всегда с тобой».
Снаружи и внутри.
Пусть смеются,
Мол, не виделись ни разу,
Вот я рядом...
В твоём зеркале... Смотри...

Не порвать ветрам полёт
Мой вольный,
Догорит бумага,
Строк не потушить.
Просто знай...
Когда тебе темно и больно.
Я с тобой...
На твоём краешке души...

Прямиком по бездорожью
Нас уносит в облака.
Сквозь туманы словом божьим
Тихо шепчется река.

Сколько разных судеб
Ты свела мостами,
Примирила на века.
Здесь мы вместе будем
Согревать кострами
Твои воды, берега...

Как умели, так и жили,
Верой-правдой, не спеша.
Гнули спины, рвали жилы.
На распев цвела душа...

Один в поле — воин,
Если с верой в сердце,
Значит, ты всегда живой.
Но коль ею болен,
Никуда не деться
Из тумана над рекой...

Прямиком по бездорожью
Нас уносит в облака,
От Москвы до Запорожья
Донесёт одна река.

Сколько разных судеб
Скрыла ты венками,
Вспомни друга и врага.
Здесь мы есть и будем
Согревать кострами
Твои воды, берега...

Поднималось солнце
Над нашими берегами,
Освящая наши имена!
Пропади ты пропадом,
Пылью под сапогами
К небу возведённая стена.

Берега раскинулись
Людными городами,
Затерялись наши имена.
Пропади ты пропадом,
Пылью под сапогами
Железобетонная стена.

Поднималось солнце
Над нашими берегами,
Освещая наши имена!
Пропадай ты пропадом,
Заживо, с потрохами
Всем осточертевшая война.

Ни в одном миру влечений
Не найдёшь ты столько красок,
Сколько в нежности весенней
И осенней глубине.
А как божий мир устроен,
Толком нам с тобой не ясно,
Человек — он просто болен
Новой жизнью на земле.

Светом начинается,
Светом обрывается,
Ярким детским криком
Разрывая тишину...
Сонными глазами щурясь,
К небу улыбается.
Изучая —
Свою первую весну...

Это мы сквозь белый пепел,
Невзирая на приметы,
Мир на множество молекул
Всё стремимся расчленить,
И самих себя по граммам
К неопознанным планетам
Отбиваем телеграммой —
Время света рвётся нить...

Попугай пыхтел весь день,
Впопыхах пословицу —
Взялся папа за ремень,
Попе — беспокоиться.

Заводной ты наш сынок,
Непоседа, солнышко.
Глазками гули-гули,
Лёгкое пёрышко.
Словно в поле колосок,
Золотой и сочный.
Спи, наш маленький сынок!
Спи, спокойной ночи...

Засиделись, заигрались,
Ночь в окошке показалась.
И приятная усталость
К нам спустилась прямо с крыш.
Вот любимая игрушка,
Одеяло и подушка,
И сверчок шепнет на ушко:
«Засыпай скорей, малыш...»

Закатился мяч под кресло,
Потеплее выбрал место.
Там ему не будет тесно
Рядом с плюшевым слоном.
Спрятался в коробку мишка,
Прихватив с собою книжку.
Дочитает он зайчишке
Нашу сказку перед сном.

Находились за день ножки
По тропинкам и дорожкам,
Им пора вздремнуть немножко
И увидеть дивный сон.
Там, во сне, так сладко-сладко,
Прибежит к тебе лошадка
И подарит шоколадку,
На ночь — ласковый поклон...

...Звёздочка в окошке тает,
Колыбель твою качает.
Всё оставим до утра,
Засыпать давно, малыш, пора...

Черепаха, черепашка,
Что ты медлишь, как всегда?
Тебя каждая букашка
Обгоняет без труда.

Я идти по травке сочной
Так устал. Вези, дружок!
Только быстро! А то точно
Опоздаю я в песок.

Хорошо бродить нам с Да́нюшкой,
По тропинкам прыг да скок.
Издалёка слышу ладушки —
Это он нашёл грибок.

— «Эй, маслёнок, буду зорко
Наблюдать я за тобой.
Полезай-ка сам в ведёрко,
И не спорь больше со мной!»

Дальше — больше: белый, рыжик.
С ними вновь недолгий спор.
Пролистал я много книжек,
Не возьму лишь мухомор.

Пусть достанется он белке.
Я его не буду мням!
Лучше мама мне в тарелке
Даст конфеток килограмм.

Не хочу я кушать кашку —
Эта кашка для барашка.

Есть не буду эту пиццу —
Эта пицца для лисицы.

И котлеты неохота,
Пусть достанутся еноту.

Супчик — зайке, булка — лайке.
Две тефтели для газели.

А вот сладкую сгущенку
Многим мог бы предложить.

И лисёнку, и бельчонку,
И усатому тигрёнку.

Только сам ей очень рад,
Съем две баночки подряд!

К нам приходит Новый год,
Я не понимаю,
От чего его приход
Новым называют?

Посмотрю с утра в окошко,
Там всё та же горка.
Едет вниз с неё Серёжа
И смеётся звонко.

Снег вчерашний, хоть и белый,
И не нов каток двора.
По нему скользит умело
Вслед за шайбой детвора.

Разноцветные гирлянды
Зажигал уже не раз,
И одной своей командой
Зажигаю их сейчас.

А меня всё поздравляют,
Теребят волос капну.
Все игрушки меня знают —
Я под ёлку загляну.

А под ёлкой несмышлёный
Спит котёнок в коробке.
Нет! Не год пришёл к нам новый,
Новый друг пришёл ко мне.

Самое лучшее слово — мама!
Руки её дарят столько добра,
Мне перед сном надевая пижаму,
Я добротою согрет до утра.
Самая крепкая дружба — с мамой!
С ней я играю, рисую, пою.
И называю её самой-самой.
Самой любимой, маму мою!

Мне вчера дружок Илюша
Подарил слона из плюша,
Замечательный фонарик,
Голубой воздушный шарик.
А сегодня мне дарить.
Ох, не знаю, как тут быть?
Перебрал я все игрушки:
Зайцы, кубики, лягушки,
Мишки, книжки, пластилин —
Дома целый магазин!
И, к тому же, всё мне нужно.
Я со всем играю дружно.
Все игрушки — для Даню́шки.
Что же выбрать для Илюшки?
Всё же я нашёл решенье —
Сочиню стихотворенье!
— Извини, дружок Илюша,
Мой подарок вот он — слушай!

Пусть мне нет ещё пяти —
Выучил все буквы,
И считать до десяти
Я умею фрукты.

— Раз банан, плюс два банана,
Три банана стало.
Покупай ещё мне, мама, —
Десять — это мало.

Не боюсь в шкафу я тёмном
Посидеть и рассудить:
По каким пройтись знакомым?
Ну кого мне навестить?

У пингвина — именины,
Жаль, на них не попаду.
Он живёт, где снег и льдины,
А я солнышко люблю.

И в болото к бегемоту
Не спешу на чай бежать.
Мне в трясину неохота —
Я в песке люблю играть.

Лучше прямиком из шкафа
Загляну я на часок
В гости в Африку к жирафу —
Там и солнце, и песок.

Возьму с собою на рыбалку
Я ведёрко и сачок.
Червячков большую банку
И гостинцев узелок.

Сяду тихо у реки,
Буду кушать сладости.
Пусть услышат рыбаки,
Как смеюсь от радости.

Как я песню запою,
Вокруг удочки спляшу,
А ещё прочту стишок —
Чтоб запрыгал поплавок!

Всё умею! Мне везёт!
Только рыбка не клюёт.
Почему? Не знаю я,
Видно, песенка не та ...

Я смелый,
Быстрый
И большой !
Я самый, самый сильный !
Смотрите-ка, друзья, какой
Надул пузырь я мыльный !

На одуванчик дунул так,
Что в небо парашюты
У всех взлетели на глазах —
Ещё сильней я буду !

Под снегом наша грязь.
За смехом наша злость.
На дне двуствольных глаз —
Стальной картечи горсть.
А в час, когда звездой
Наш путь не озарён,
Испуганной толпой
На ощупь мы бредём.

И ты, одна из нас,
Открыта, как дитя.
Из всех великих фраз
Ты знаешь только: «Да».
Когда все топчут грязь,
И пьянь блюёт на снег,
Я вижу, как из глаз
Твоих искрится свет.

Наверное, в тебе
Укрыт талант летать.
И в этой нищете —
Не твой удел блуждать.
Ведь третий день с небес
Летит блестящий пух.
Кому как ни тебе
Взять опериться вдруг.

Покинуть эту чернь,
Спасти небесный дар.
Но ты сказала: «Нет.
Мой мир — ночной кошмар».
И превратила цвет
Своих прекрасных глаз
В одну звезду для всех,
Лицом упавши в грязь...

По сей день та звезда
Над нами ярче всех.
Никто и никогда
Не вспомнит в ней твой смех.
Лишь я ночами всласть
Пью свет твой и струну,
Терзаю в дикий пляс,
Покуда не усну...
... А дурни топчут грязь
И кличут темноту...

Где-то 1998–99 год.
Ну очень давно.

Отсеките мне руку
По самое горло.
Наложите на швы бандажи.
С омерзительным звуком
Впиваются свёрла
В недра моей продрогшей души.

Я лежал в тесной яме,
Кусая колени,
И держал тщетно дёснами жгут.
С неба визг пилорамы
Искал наши тени,
Ну а тени — спасенья маршрут.

Кровоточь, кровоточь,
Небо перхотью серой,
Маскируй моё ложе золой.
Пережить эту ночь
Я смогу только с верой,
С верой в искренний
Разум людской.

Путь по минному полю
Не так уж и страшен,
Если двигаться прямиком в Ад.
Где ни страха, ни боли
От трезвости нашей,
От боязни вернуться назад.

Обещаю — я стану,
Я стану там лучше.
И вернусь из объятий огня.
К той, что вылечит рану
И мёрзлую душу,
Но уже не узнает меня.

Разбуди меня пораньше,
Не давай мне долго спать.
И пусть тело стало старше,
Разреши душе сыграть.
Отпусти её по снегу,
Через память напрямик
Хоть разок к ребёнку сбегать
И увидеть детства миг.

Разбуди меня тихонько,
Стало страшно мне во сне.
Только не тревожь ребёнка,
Ты оставь его во мне.
Он и так частенько плачет,
Когда я стою в огне.
Оттого что всё иначе
Представлял себе во сне.

Разбуди меня пораньше
И слезой своей умой.
Расскажи, что будет дальше,
И что делать нам с тобой.
Подскажи, в какую птицу
Превратиться должен я,
Чтоб минуя все границы
Мне к тебе упасть любя...

Друг мой верный, помоги!
Забери куда угодно.
В дебри сказочной Тайги,
Быть и не быть где немодно.

Что немодно, мне под стать —
Лазить по мохнатым тропам,
Строить собственную гать
Через мёртвые болота.

Жить в избушке в глубине
Самой непролазной чащи,
Где забудут обо мне,
Как о скучном дне вчерашнем.

Друг мой верный, выручай!
Убери меня в эфире,
Сам себе скажу — прощай,
И всему честно́му Миру...

Зачем мы встретились, зачем
На недописанных страницах?
Играть или игре учиться
По правилам публичных схем?
За что открылись на листе?
За миг во сне? За сон в разлуке?
Мои израненные руки
Всё ищут образ в темноте.

На что надеяться теперь?
Не выйти за границы сайта.
Словам на громкие объятья
Нужно искать другую дверь.
А время прячет цвет весны
Под слоем внедорожной пыли.
Что мы с тобой ещё забыли?
Что не увидели сквозь сны?
Вопросов больше с каждым днём,
И с каждым днём короче строчка.
А вдруг как ты поставишь точку
Своим отлаженным пером?
Зачем мы встретились с тобой
На перекрёстке расстояний,
Где не найти ни вкус свиданий,
Ни поцелуев водопой?

Зачем мы встретились, скажи?
А лучше нет. Молчи. Не надо.
Неведенье и есть награда
За право верить в миражи.

Фёдоровой Наталье



Распускала волосы —
Тух в печи огонь,
Тихим, сладким голосом
Говорила — тронь.
Трогал хоть и бережно,
На губах ожёг.
Ведьма белоснежная —
Я сердце не сберёг.
Белая ты снежная,
Да с пламенем в глазах,
Весь я твой с надеждою,
С ожогом на губах...
Ворожила песнями
Северных волхвов.
Ласками телесными
Кипятила кровь...
Собирала волосы
Узелком тесьмы,
И велела голосом:
Возьми меня, возьми.
Не сбегу из плена я
Твоих волшебных чар
До испепеления.
Любовь — мой смертный дар.

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подошла заря.
Небо запылало
Миллионом глаз,
Страха не было в начале,
Нету и сейчас...
Путаясь в ответах,
Сын спросил отца,
За миг до рассвета,
За выстрел до конца.
О чём теперь с богами
Вести нам разговор,
Когда обоими крылами
В небесный простор.

Бьётся птица — жди гостей!
А за ними — темень новостей.
Ярче, птица, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

В утреннем тумане
Рассеется наш прах —
Туман, это не рано
Общаться в облаках.
Жрицы во всю с богами
Продолжают спор,
А кто-то голыми руками
В небесный простор...

Бьётся птицей да ждёт гостей,
А за ними — темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

Любовь ближе смерти,
Но ещё ближе боль.
Адрес на конверте,
Дата и пароль.
Беседовать с богами —
Это перебор,
Бок о бок, голыми руками
В небесный простор...

Бейся птицей да жди гостей,
А за ними — темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подкралася заря...

Вот мне и вшили третий глаз,
Искусственный, но мой навеки.
Смотрю вокруг,
Как в первый раз.
Родные люди — человеки.

Заполнен наш мирской загон,
Трещит по швам осиный улей.
Закон один. Войны закон.
И писан он случайной пулей.

Кто лишний, братец,
Может — ты?
За то, что шёл к своему Богу.
Предпочитал не те посты,
Хромал не так...
Не так, не в ногу.

Ты лишний. Ты под колесом
В негласно созданной машины.
А напоследок — будь стрелком
И обнули себя же в спину.

Исполни долг во благо тех,
Кто создал адскую машину.
Любить Россию — сладкий грех.
Спасти — подвластно
Только сыну.

Лишившись рта, ушей и глаз,
Ты изучаешь свою память,
А в ней один простой приказ —
Живи и чти Отчизны знамя.

Ты умер. Встал. Родился вновь
И прошептал: «Отныне верьте,
В сынах России бьётся кровь,
Что дарит нам одно — бессмертье».

В городе, в котором Ты жил, —
Мёртвый снег.
Города, в котором любил, —
Вышел век.

Городу небесный творец
Закрыл свет,
Разорвав в обратный конец
Твой билет.

Люди продолжают любить —
На войне.
И не расчленить эту нить —
Сатане.

Даже подписав с ним контракт
На сто лет,
Высечешь на сердце Ты знак —
Смерти Нет.

Хватит! Довольно шуток!
Выжат мой мозг, как лимон.
Тошно от проституток,
Невеселит гармонь.

«Зуб за зуб, око за око!» —
Как актуален девиз.
Песни под караоке,
И под него же стриптиз.

Хватит винить
Всю Европу! Мы
Сами на розе грехов —
Снашаемся наспех,
Кверх жопами,
Вот уж и сам без партков.

Хватит! Довольно похоти...
Но лишь оскалится ночь,
Не отскаблившись от копоти,
Всё повторяю... Точь в точь.

2021

Ты — Мастер Пера,
Я — писатель заметок.
Заметь —
Не заметить тебя я не мог.
И где-то внутри моих
Крохотных клеток
Внезапно проснулся
Мой крохотный Бог.
Проснулся,
Встряхнулся
И тянет ручонки,
Прищурясь от солнышка,
За горизонт.
А там так таинственно,
Ярко и звонко.
И манит неведанным
Северный фронт.

Медсёстрам ПМП
н. п. Тарасовка ЛНР.



* * *
Мир устал от войны.
Мир устал от потерь.
Под разливом Луны
Плачет раненный зверь.
Одинокая птица
Да с красным крестом,
Как родная сестрица,
Обнимет крылом —
"Ты не плачь, что одни
Мы на самом конце,
Голубые огни
Не смыкай на лице.
Мы одни, но вдвоём.
Мы нигде и везде.
Не скорби... Всё потом.
Верь растущей звезде.
В бликах алой Луны
Ты мой раненный зверь,
Что устал от войны,
Что устал от потерь.
Я тебя заберу
Далеко-далеко,
Ну а в этом миру
Мы отбы́ли своё..."

Месяц мой ты дорогой,
Снова мы с тобой в наряде.
Золотой — твой позывной,
Звёзд гарем — твоя награда.

Месяц — вечный рядовой,
Ты не сходишь с троп дозора.
Ночка ухает совой,
Ты хранишь теней узоры.

Месяц — строгий часовой,
Отпусти, ну сделай милость.
Позвонить хочу домой,
Пока связь не растворилась.

Всё одно нам до утра
Коротать с тобою время.
Наша взрослая игра,
Наше тягостное бремя.

Месяц мой ты дорогой,
Не нарушим сон ребятам...
... Утром ты за шар земной,
Я — в суровый мир солдата.

Я хочу возвращаться к тебе перед бурей,
Перед самым рассветом. В нём буря и есть.
Встречать солнце с окраин восточной культуры,
А потом провожать его из наших мест.

Я хочу приходить к тебе тайно, незванно.
Еле слышно садиться на край простыни.
И, касаясь твоих губ, как будто случайно,
Наблюдать, как ты спишь, улыбаясь сквозь сны.

Я хочу... Нет, я алчу свиданий невинных,
Беззащитных для бурь восходящего дня,
Что, срывая с петель двери твоей гостиной,
Застаёт тебя снова одну...
Без меня.

Я хочу возвращаться к тебе после битвы.
Со щитом, на щите или между щитов.
И, услышав вдали голос твоей молитвы,
Ей навстречу сказать: «Я вернуться готов...»

С. А. Нестерову

Тот, кто с рождения рукой
твоею правил,
сегодня в зале среди множества гостей.
Он зрит, как ты над солнцем
в ледяной оправе
рисуешь ангела печали
на холсте.

Вот крылья он свои графитные
расправил.
И этот взмах благословил
солнечный свет,
когда вдруг молча, без дурацких
наших правил,
бесцветный ангел взял в свои крылья кларнет.

И он играл... И кисть твою
трезвучьем славил.
И оживали все картины
в мастерской.
И даже солнце в нарисованной
оправе —
играло светом под твоей
левой рукой...

Ночь-моллинезия бьётся в окно,
Ты, наверное, с ней заодно,
Раз надела такое же
Чёрное платье.
Я перебором по звёздам пройдусь,
И ни капельки не удивлюсь,
Если ты превратишься в чернила, как кстати...

Вот шесть нулей
Начнут новый отчёт,
Ну а дальше уж как повезёт —
Может, стих, может, проза,
А может быть, пьеса.
Ты, ты сыграешь в ней
Главную роль,
Ну а я либо шут, либо тролль,
В эпизодах мелькну незаметно,
Ах, если б...

Что ж, четверть века
Прошло не всерьёз,
Я один — ты в букете из роз,
Ну хотя бы разок для души
Сделать праздник.
Пусть, пусть под этот
Забытый мотив
Вновь проявится наш негатив,
И ты снова услышишь
Знакомые фразы...

Ты только не злись,
Расслабься и жди,
Я напишу, наболело внутри,
О, как хороша, ты хороша
В роли лунной сестры...
Но близок рассвет,
Эта ночь уплывёт
Туда, где блуждают
Впотьмах облака,
И в старое русло наша река
Снова войдёт.

Ты только не злись...

2022

Не зови меня по имени, родная.
Своё имя я нарочно изменил,
Чтобы легче приняла чужая стая,
Чтобы меньше на земле было могил.

Ну а нынче предаюсь полной огласке,
Нету места больше в чёрном рюкзаке.
И скажу тебе тихонечко: «Разласка,
Погадай мне по тропинкам на руке».

Расскажи, ну чем край света так всех ма́нит,
Ведь чем дальше, не всегда теплее свет.
Жить «за гранью света» и любить «на грани»
Своего рассудка — разве это бред?

Болен я... И оттого ликую.
Излечиться, уж поверьте, не хочу.
Разлюбил одну, а полюбил другую...
Разве с этим обращаются к врачу?

Погадай, разласка, не скупись на тайны.
Обещаю, что поверю в волшебство.
Коль откроешь мне свой полный мир бескрайный,
Значит, поиск мой — одно лишь баловство.

Прочитал. Раздул угли. Растаял
Одиночества ледник за слоем слой.
И вспорхнула ввысь томившаяся стая
Моих грёз остывшею золой.

Не удержат ни одним в мире приказом,
Только скажут: «Бред на склоне лет».
Я готов сгореть живьём и сразу!
Лишь бы хоть разок ещё взлететь...

Ты пиши, твори свой образ вольный.
Исцеляй израненных судьбой.
И когда уж станет слишком больно,
Я приду к тебе с поникшей головой.

***

Видеться можно и голосом.
Кру́гом от фраз голова.
Шёпотом шевелю волосы,
В косы вплетая слова.
Можно увидится песнями,
Те, что звучат над тайгой.
Тихими, нежными, грешными...
Как наши встречи с тобой.
Стонами, криками, взрывами,
Всё по частям, на куски.
Ветер разносит над нивами
Нашей души лепестки.
Свидимся просто молчанием,
Долгим, как наш с тобой путь.
Трепетом и воркованием
Душ наших, зеркалом внутрь.
Свидимся, не испугаемся,
То, что увидим внутри.
В чём-то друг другу признаемся
Голосом алой зари.

Как приятно утром полвосьмого, выпив кружку пива разливного, заглянуть к соседке тёте Оле — как жаль, что этому не учат в школе.

Там учат писать, учат читать.
Быстро считать,
делить, умножать.
Чтобы работать и жрать...

Как приятно к пиву скушать рыбку,
нацепив надменную улыбку.
Не сходить с привычного маршрута —
как жаль, что этому не учат в институте.

Там учат писать, учат читать.
Быстро считать,
делить, умножать.
Чтобы работать и жрать...

Как приятно ни хрена не делать, сознаваясь в лени своей смело.
Спать под мухой, с мухой на брюхе —
как жаль, что в мире нет такой науки.

Чтоб нигде не писать,
ни о ком не читать.
Ничего не считать,
не делить, умножать.
И не работая жрать...

2022 г.

Кто с утра в борозде
Всей своей пятернёй,
Кто с улыбкой в ноздре
Продолжает запой.
Скотник кормит скотину,
Красит сторож забор,
С наслажденьем машину
Прогревает шофёр.
Дровосек закалённый
Наточил свой топор,
Всем, повсюду — зелёный,
И не страшен нам мор.

Пока деревня копает картошку
И косит лебеду.
Чтоб хватило зимой понемножку
Депутату, проститутке и менту.

Дворник Фёдор Иваныч
Открыл свой павильон,
Моет руки он на ночь,
Уважает закон.
Если в местном бюджете
Всё сожрёт силитёр,
Сядем мы на диету,
Но не страшен нам мор.

Пока деревня копает картошку
И косит лебеду.
Чтоб хватило зимой понемножку
Депутату, проститутке и менту.

Славься, трезвый крестьянин,
Прославляй чернозём.
Лопай щи, горожанин,
Оформляй свой заём.
Чтобы жить экстремально,
И всегда, и везде,
Ждёт тебя официально
Урожай в борозде.

Пока деревня копает картошку
И косит лебеду!
Чтоб хватило зимой понемножку
Депутату, проститутке и менту!

2022 г.

Что родился в деревне —
не новость,
В ней учился я, в ней и подрос.
Города для меня бестолковость,
А деревне я пользу принёс.

Разводил во дворе индоуток.
И кур, и гусей, и свиней.
Без вранья,
без каких-либо шуток,
Заколачивал много рублей.

И в рублях,
и в долбанных гривнах,
Вы на свиньях возьмёте сполна.
Не горбатьтесь вы даром на фирмах —
Свиньи это всему голова.

Стал курить вместо «Примы» я «Винстон»
И в округе всех девок имел.
Свиноводство — это не свинство,
Это лучшее дело из дел.

Свиноводство — это не свинство,
Чем напичкан любой стальной град.
Города — это самоубийство,
Добровольно выбранный ад!

Что родился в деревне — не ширма,
Здесь родился я, здесь и помру.
Не горбатьтесь вы даром на фирмах —
Разводите свиней по уму.

2022 г.

«Мне небо — книга,
мне ночь — стихи,
А ты — строка на краю строки».
Наталья Фёдорова.


Я есть строка в конце строки
Твоей, а значит, я есть точка.
Согласен быть кольцом руки —
Я погибаю в одиночку.

Строка моя в конце твоей —
Незримый щит, надёжный купол
От катастрофы внешних дней,
От кукловодов и их кукол.

И чем длинней твоя строка,
Тем полноценней моя точка.
Твоя строка — ствол у виска,
Моя — прямой удар заточкой.

В твоей журчит лесной ручей,
В моей бушует шторм на море.
Твоя — лети, моя — быстрей,
Чтоб наконец увидеть горы.

Я есть строка на крае строк —
На самом крае небосклона.
Спокойно спи, с тобой мой Бог
Моя строка — кольцо из Клёна...

А мы любили под землёй,
Водили пальцем по экранам
Любимым Олям и Татьянам
Без нужной в тексте запятой.

Да, мы любили. За чертой.
За гранью той, где невозможно
Вложить свой меч обратно в ножны
И, бросив всё, уйти домой.

Как мы любили. Во весь рост,
Вставая мёртвыми из грунта.
Чужое небо. Бой — секунды.
И новый выжженный погост.

Пусть помнят эти небеса,
Как мы отчаянно любили...

... А где-то к брошенной могиле
Прижмётся девичья слеза.

В разлуках кто-то думает о том,
Что время вдруг застынет над пространством.
И даст путь в направлении ином,
От дома к позолоченному царству.

Где жаждущий богатства примет трон,
Ценитель пылкой страсти — пир русалок,
Великий воин — недругов поклон,
И лавры золотого пьедестала.

В родных краях безвластие, чума,
Любимая давно в чужой постели,
Враг у ворот, народ сошёл с ума,
А ты на троне, ты добился цели.

Кого они за что боготворят?
Наверно, время - вовремя застыло.
Из проклятых земель уйти назад
Они пытались, да не тут-то было.

Трон становился тяжестью оков,
Деви́чья сладость — логовом разврата,
А воин в телах всех своих врагов
Узрел лицо убитого им брата.

В разлуке я прошу лишь об одном,
У времени, висящем над пространством,
Не открывать мне путь перед лицом,
От дома к трижды проклятому царству.

Мы всё чаще грешим,
А помочь просим Бога.
Значит, верим в него,
Значит, всё-таки верим в добро.
А когда вдруг внезапно
Темнеет дорога,
Мы хотим, чтобы он
Показал нам своё серебро.

Мы пытались стрелять,
Жечь друг друга, травиться.
Слепо верили пулям,
Мёртвой силе огня.
Но кончалась война,
Догорали страницы,
Мы просили любви,
Чистоты у великого дня.

Здравствуй, Чистый Четверг,
Вот тебе наши души.
Нам нужна эта вера,
Объяснить я сейчас не могу.
Видно, так уж устроено
То, чего не разрушить.
То, что вечно и свято,
На том берегу.

Лишь на том берегу...