Спит солдат. Сегодня тихо.
Только шумный звездопад.
Это Август взялся лихо
Перестроить неба взгляд.

Поменять звёзды местами.
Что добавить. Что в запас.
Мы следим. А он за нами.
Ему — дело. Нам — приказ.

Спит солдат. Сегодня можно.
Веки налились свинцом.
И улыбка осторожно
Тронет юное лицо.

Спит солдат. Спокойной ночи.
А точнее, части дня,
Той, в которой не грохочет.
Той, в которой нет огня.

Спит солдат. И я прилягу.
Завтра будем воевать.
В небе Август звёздным флагом.
Всё спокойно. Можно спать.

Можно я передохну?
По команде: «Тихо сдохни!»
С дуру взвыть бы на луну,
Заточить острее когти.

Сбросить кожаный покров,
Обрасти блестящей шерстью.
Слышишь в небе странный зов?
Это звёзды из отверстий.

Шепчут тихо: «Отдохни!»
Или просто молча сдохни.
А вокруг горят огни,
И сверкают наши когти.

Жар в груди под ливнем пуль,
В темноте искрит дорога.
Что бросаешь верный руль?
Чем опять разгневал бога?

Всё читал молитвы вскользь,
В них просил всё без отдачи.
Видно, верил не всерьёз,
Ну а я... А я тем паче...

Я сейчас передохну...
Может, враг наш передохнет?
Волком взвою на луну.
Где вы, оборотня когти?

Продлеваю ночь бессонную
Шторой тёмной на окно.
Раму старую оконную
Обновляю заодно.

Соблюдаю все приличия —
Пить вино с утра нельзя.
И по старому обычаю
Затемняю я глаза.

Ночь моя, ты собутыльница,
Распласталась на столе.
Моя звёздная кормилица,
Мы с тобой в одной петле.

Не дрожим ещё в конвульсиях,
Но уже плетёт язык,
Абы что, о всяких глупостях,
Только смазывай кадык.

Прав поэт, любая истина
Разбавляется вином.
Сколько слов про то написано
По ночам его пером.

Вот и я такими ночками
Уловить пытаюсь суть.
Только пляшут буквы строчками,
Видно, много взял на грудь.

Что искать мне эту истину?
Рядом ночь, свеча, вино.
В тишине себе присвистну я
И сквозь тёмное окно.

Рассмотрю себя как в зеркале.
Что, наглец из наглецов?
Износил да искаверкал я
Свою маску и лицо.

Доканали дни допросами.
Не жалею ни о чём.
Заплетай ночь звёзды косами,
Разбавляй хандру вином.

Мысли, словно насекомые,
Упадут в стакан вина.
Только истина искомая
Не поднимется со дна.

После прочтения
«Коты не хотят на работу...»
Елены Максимовой.

***
Какой мужик
Не ходит на работу?
Тот, кого ночь взывает на охоту!

Ну очень нужно отлучиться,
Найти вина и сладкую девицу.

На крышу им подняться нужно.
И познакомиться там чуть...
Поглубже...

А после уж в полёте мотылька
Шептать друг другу,
Как же жизнь сладка!

Когда зовёт мужей природа
Для продолжения земного рода.

А утром дома наорёт жена...
«Опять прошлялся
И отвлёк от сна!»

Да, утро мужу — нудная пора...

Сколько крови про́лито
За землю за родную.
Не за силу золота —
За правду вековую.

Сколько братьев с сёстрами
По всей Руси великой
Под мечами острыми
Склонились к землянике.

Над плодами алыми
Теперь они все вместе
От Москвы до Колымы
Летят над нами песней.

Провожают милые
Да крестят на дорогу.
Чтоб не стать могилою —
Мы верим им и Богу.

Лейся песня русская
Над землями России
От Уфы до Курска и
Обратно с новой силой.

Созывай ка ратников
От звёзд Кремля до края.
Пусть несутся всадники
От ада и до рая.

Пусть звучат их голоса
По всем станицам вольным.
На знамёнах — образа
Всех воинов над полем.

Кровью нашей писаны
Былины и сказанья,
Кровью нашей истины
И нашего страданья.

Лейся песня, не смолкай,
Подхватывайте люди.
Черноземье и Алтай —
Россию мы разбудим.

""""""""""""""""""""""""""""""""""

Отче наш, благослови ..
И мы во славу предков,
Как ночные соловьи,
Споём сегодня метко ..

Заплетался я корнями,
Чтобы ярче был мой плод.
Воспалёнными устами
Ловил чистый кислород.

Всё равно в моём соцветье
Нету строгой красоты.
Прошагал почти две трети
Этой жизни. Где же Ты?

Обезглавленное тело
С расчленённою душой?
Может быть, и в самом деле
Это мой последний бой?

Сумасшедший тоже гений,
Только рифмы в мыслях нет.
Но зато без приключений
Он не видит этот свет.

И пускай кричат — безумец,
Крутят пальцем у виска.
Не покину ваших улиц,
Пока острая строка

То как лезвие по венам,
То как перекись в порез,
Полоснёт — и сразу гений,
Зашипит — вселился бес.

И защемит мякоть сердца,
И защипит сухость глаз,
Будто душу острым перцем
Мне натёрли не спросясь.

Только что поэту плакать,
Только что ему грустить.
Не живётся? Это враки...
Тот, кто хочет, будет жить.

***
Если ты принял
Слегка на грудь,
Выпрями спину —
И в добрый путь!
И пусть не по погоде
Твоё пальто,
Просто сегодня
Не повезло!
И так и сяк,
Увы, бардак,
Но будет ХОРОШО!

Если станет жалко
Дней холостых,
Вырвись на рыбалку
На выходных.
Весь в тине, без улова,
Не чуя ног,
Переступишь снова
Ты свой порог.
И так и сяк,
И здесь бардак,
Но будет ХОРОШО!

Когда с электробритвою в руке,
Насвистывать ты будешь
В санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды
Под рукой...

***
А если всё достанет
Аж до костей,
Актуальным станет
Блок новостей:
Бури на солнце,
Тает ледник,
Метят японцы
На материк.
И так и сяк,
Кругом бардак,
Но будет ХОРОШО!

Когда с электробритвою в руке,
Насвистывать ты будешь
В санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды
Под рукой...

***
А мне конец недели
Всех дней милей.
Ведь можно в самом деле
Собрать друзей.
И пусть соседка лает
Через забор.
Она ещё не знает
Весь наш напор.
Друзья в разнос,
У ней нервоз,
И это ХОРОШО!

А я с электробритвою в руке
Вирши свои слагаю в санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды —
Под рукой...

Вкривь да вкось,
Наотмашь топором
Вырубали в нас очаг разврата,
Напоказ,
С передвижным крестом,
Втихоря, с закоренелым матом.

Время шло, мы оставляли след,
И от злости захрустели скулы.
Я достал в расход один билет
И потребовал от караула:

Дайте мне кусок земли,
И краюху хлеба!
Положите на угли,
И откройте небо!

Кто-то ищет неземную боль,
А находит земляную жилу.
В наших недрах —
Абсолютный ноль,
Больше срока кое-как прожили.

Помер я ещё позавчера,
Это тень от маяты страдает.
Ей понять давно уже пора —
Не бывает троп от ада к раю.

Дайте мне кусок земли,
И краюху хлеба!
Положите на угли,
И откройте небо!

Дайте мне кусок земли,
И щепотку соли.
Положите на угли,
Да огнём на волю...

Я был поэтом в твоей жизни —
Слепым художником строки.
Писал любовные эскизы
И в них просил твоей руки.

А ты смеялась звонкой трелью
И гордо поднималась ввысь.
Твоей единственною целью
Была заоблачная жизнь.

А дальше всё как в сериале —
Чем больше серий, тем глупей
Развязка и мораль в финале:
Взлетаешь ввысь —
Держись корней.

Но корни снова тянут в глину,
К словам простой
Земной строки,
Где я пишу свои картины
И всё прошу твоей руки.

«Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.
Север вовсе не здесь, но в Полярном Круге.
И Экватор шире, чем ваш лампас.
Потому что фронт, генерал, на Юге...»
Иосиф Бродский.



* * *
Генерал!
Неизменным осталось одно —
Наши карты, что держим мы кверху ногами,
Подпирая согнувшись мокушками дно,
С удивлением глядя на то, что под нами.
Это не облака. Это наше говно.
И оно не становится краше с годами.

Генерал! Вы расширились. Брючный лампас
Стал и правда похож на наш новый Экватор,
Ну а то, что оставили вы прозапас,
Не утащит домой даже эвакуатор.
И не щурьте заплывший от важности глаз,
Лучше перенастройте пока новигатор.

Расширяя границы подземных складов,
Мы, забыв об угрозе опасности сверху,
Отдалились изрядно от наших тылов,
И не слышали песни кружащего Стерха.
Слава Богу, хватает эльфийских кормов,
И не всякая к нам доберётся проверка.

Командир, мы не орки, раз движемся в глубь,
Больше гномы, забывшие блеск изумрудов,
А положенный нам государственный рубль
Стал для нас наказанием за грех Иуды.
Не изменит картины ещё один дубль,
Даже если одобрят нам новые ссуды.

Ночь нарядна. И в свете дрожащем луны
Слышу я то, что раньше не слышал и вовсе —
Шёпот душ на ветвях обгоревшей сосны,
Разбирая отчётливо слово — «готовься».
Так звучит в ночи выстрел с чужой стороны,
Так читал свой незыблемый слог Маяковский.

Генерал, я не в праве судить вас за то,
Что вы делите с нами все «прелести» службы,
Но я шёл по билету не в цирк Шапито,
И не в ваши палаты сомнительной дружбы.
Вы кричите команды, как числа в лото,
Запуская в мешок свою руку всё глубже.

Наше время не вышло, оно перешло
В затяжное затишье сомнительной формы.
Для нас в небе синица теперь НЛО,
А подземная сырость и плесень как норма.
Я не знаю уже, где добро, а где зло,
И откуда мне ждать ветра нового шторма.

Август красит деревья в оранжевый цвет,
И ему безразлично, какого я года.
Генерал! Я так рад, что меня больше нет
В списках тех, кто участвует в вашем походе.
Дай вам Бог пережить ещё столько же лет,
И понять наконец — Смерть ещё не Свобода.

Ты говорила много, жадно…
Я слушал, слов ловил поток,
Он был сильнее снегопада,
И оторваться я не мог…

И не хотел, и не старался.
Мне было сладко и тепло,
Когда твой голос содрогался,
В улыбку куталось лицо.

Когда в тупик я ветром загнан
И выход верный не найти,
Иду к тебе, одной, желанной,
Прошу тебя: «Поговори…»

И от заката до рассвета,
Покуда утро не прервет,
Мои вопросы ждут ответа,
Мой взгляд твою улыбку ждет.

Набравшись сил от силы слова,
Тобою сказанного мне,
Я будто бы рождаюсь снова…
И с твердым шагом в новом дне!

В окно немытое смотрю –
Обрывок неба вижу.
А если я его протру,
Вдруг небо станет ближе?

Я слышу ветер, бью стекло,
Вдыхаю полной грудью,
Стою на краешке того,
Что так боятся люди.

2021.

Встряхнув покинутые гнёзда,
Листву деревья провожали
В полёт последний...
Осень... Поздно
Жильцов селить, вода дрожала.

Пробито грозами пространство,
И зря ветрам сопротивляясь,
Последний лист
Кружится в вальсе,
На землю тихо опускаясь.

Осыпалось под ноги лето,
И дворник старою метлой
Его убрал...
Сомнений нету,
Бесцветный лист обрёл покой.

Тянувшийся так долго к свету —
Теперь в грязи на мостовой.

Бог растёт, когда мы верим,
И цветёт, когда всерьёз.
На пути моём то клевер,
То созвездья спелых роз.

И о том, что две недели
Соблюдал Великий пост,
Не хвалюсь… Словами к небу
Я себя не превознёс…

Слово за слово —
Время тянется,
Вот уж с неба к нам
Ночь спускается.
Спрячь обиду свою ты мелкую,
Выпьем чаю да покумекаем.

Неужели так быстро вертится
Шар земной…
Ведь недавно встретились.
Слово за слово — не готовились,
Шар вертелся,
А мы знакомились.

Что с обиды взять —
Время выкинешь.
Береги его, чай не лишнее.
Сколько Богом
Нам дней подарено?
Что их попросту разбазаривать.

Пусть улыбка сегодня
С проседью,
Всё меняется — лето к осени.
Шар земной
Не напрасно вертится,
Не вертелся бы —
Мы не встретились.

2021.

В середине осени
Воспою красу,
Пробираясь соснами
К домику в лесу.

На берёзках золото,
Краше нет невест.
И горжусь я смолоду,
Что из этих мест.

Ты прости за прошлое,
Мать моя земля,
Знай, что не нарочно я
Покидал тебя.

Зачерпну ладонями
Чернозём с полей,
Всё отдам с поклонами
Родине моей!


2021.

Нестерову С.А.

ПоЖать тебе я руку
РаД, но далек тот час,
И сУмерки разлуки
МеТелью стелет глаз.
И рВутся в глубь, где в память
ПрОложена тропа.
ОсИн глухая заводь
ДуХами где цвела.
А в Пустоте посланий
РвИсь нить. Не убежать
От Строгих расставаний.
КлЕймом я буду ждать
ЯчМенных писем, брат!

Скрипит осенняя прохлада
На деснах грустных стариков.
В круговороте мерзлых слов
Не греют давние награды.

Салют улыбок в честь парада
Навечно в памяти затих,
И равнодушный пьяный крик
Переполняет чашу яда.

Отец рукою просит хлеба.
Пересекая взгляд седой,
Стыдливо заслонюсь толпой,
И вздрогнет надо мною небо…

…Спасибо, Русь,
За материнство,
Наотмашь по тебе серпом…
А красный молот молотком
Выстукивает марш единства.

Вскрикнет раненое сердце.
Тесно в сдавленной груди.
Не измерить радость герцем,
Бесконечность впереди.

У бесформенной печали
Нет законченной длины.
Выдох, вздох. И всё сначала.
До последней седины…

Наш выбор диктует не случай,
Не география звёзд,
И даже самый везучий
Гоняет по кругу вопрос.
В свой первый
Внеклассный экзамен,
Чтоб жизнь не попортить зазря,
Уставившись молча на камень
Глазами русского богатыря.

Не ходи направо,
Не ходи налево,
Не бросайся, дурень, вперёд!
Может там облава,
А не королева,
В этом деле важен расчёт —
Заходи на взлёт!

Без знаний, труда и усердий
Можно сесть не на тот ледокол.
И вряд ли найдёт тебя Герда,
Вряд ли дождётся Ассоль.
И где-то в морях Аргентины,
На дно опустив якоря,
Ты тупо наткнёшься на льдину
Глазами русского богатыря.

Не ходи направо,
Не ходи налево,
Не бросайся, дурень, вперёд!
Может там облава,
А не королева,
В этом деле важен расчёт —
Заходи на взлёт!

Когда на балу искуситель,
В списках гостей
Чёрных мастей,
Со мной всегда
Ангел-хранитель,
Он медной трубой
зовёт за собой.
С ним моё око спасенья
От ведьм и чертей,
И прочих гостей.
Он сумасшедший, он гений,
С гусиным пером,
Прожжённым крылом,

Под которым
Так тепло засыпать,
А по утрам воскресать...

Играй, ангел мой,
На дуде и свирели,
Играй и танцуй,
Не жалей каблуков,
Нам станет могилою
И колыбелью
Одно на двоих
Ложе из облаков...

Не щадя живота и здоровья,
Всю нечисть метлой
Вон с глаз долой!
Нравами средневековья
Тьму выжжет огнём,
Коснувшись крылом.

Под которым
Так тепло засыпать,
А по утрам воскресать...

Играй, ангел мой,
На дуде и свирели,
Играй и танцуй,
Не жалей каблуков,
Нам станет могилою
И колыбелью
Одно на двоих
Ложе из облаков...

Льётся солнце по бульварам,
Одаряя всех загаром.
Нашу Таню не забудет,
И ей личико припудрит.
У неё беда случилась,
Таня плакать разучилась,
Под влияньем алкоголя
Таня покидает школу.

Ну какие, на фиг, книги,
Забежим к подруге Вики.
У неё альтернатива —
Либо дунуть, либо пиво.
А потом прямо в уборной
Отдыхают фильмы порно,
Наша Таня, Викин мальчик,
Ну а дома мишка, зайчик!

Ну а скоро аж пятнадцать,
Можно что-нибудь забацать.
Но у Тани кислый ротик,
Никуда не скрыть животик.
Наша Таня громко плачет,
Уронила в речку мячик.
Не достать рукой, ногою,
Можно лишь поймать...
Мечтою...

Агния, Агния Барто,
Вовсе писала не про то,
Все обновленья налицо —
В детях индиго...

2021.

Преждевременно похолодало,
От осадков разбухли дома,
И промокло твоё одеяло
От слезливости глаз и ума.

Видно,
Что-то пошло не по плану,
Отчего и улыбка в раскос.
Опрокинешь свои полстакана
И оставишь открытым вопрос.

Отчего боль нам необходима?
От чужой мы воротим глаза,
Делим наспех то, что неделимо,
Забываем забыть, что нельзя.

И за то прямиком
Летим в бездну,
Где ещё холодней и темней.
Где своими все станут болезни,
И чужая утрата — своей.

А у бездны нет дна и нет края,
Только пропасть
И мрак глубины,
Только крики далёкого рая,
Погребённой всецело страны.

Я покидаю шар земной
На время встречи
С твоим телом.
Весь этот ужас расписной
Я заменяю чёрно-белым.

Лишь белый мрак
И чёрный свет.
Всё остальное — понарошку.
Твой чёрно-белый силуэт
В моих стихах и без обложки.

Без яркой гаммы цветовой
И скучных правил этикета.
Я покидаю шар земной
И захожу в твою планету.

Много ль надо старику?..
Щи да каша с чёрным хлебом,
По утрам — «кукареку»,
Да молитву за обедом.

Много ль надо одному?..
Мятный чай в железной кружке,
Собеседницу Луну,
Да для ясности чекушку.

Много ль надо самому?..
Одиночество и старость?
Жизни бросить кутерьму —
Мимолётная усталость.

Отдохну и обниму
Вас петлёю слов на шее,
Запятой стяну тесьму —
Ни о чём я не жалею!..

...посвящается моей
дорогой и любимой маме...

Ах, какие крылья
Сшила мне мама
Из ниток ковыльих,
Чтобы стал я самым-самым.
Самым быстрым и сильным
Над парусами.
Из ниток ковыльих
Мои крылья от мамы.

Посмотри, какие крылья
Сшила мне мама,
Да окрапила
Своими слезами.
Ты не плачь, мама,
Стану я сильным
И быстрым самым,
Сберегу крылья.
Из ниток ковыльих,
Будто из стали,
Вы такими родными
И лёгкими стали.

Шила, ложила
На дыры заплаты,
Чтоб стал я двужильным,
Чтоб стал я солдатом.
Шила да пела:
«Поднимайся скорее»,
А сама улетела
Без крыльев и перьев...

Я быстрый и сильный,
Я над парусами.
Из ниток ковыльих
Мои крылья от мамы.

Не пускает тело душу
Дальше вытянутых рук.
Тянет грубо на подушку,
Уменьшая в точку круг,

В одиночество окружность
На глазах толпы зевак.
Я — лунатик безоружный,
Не проснуться мне никак.

Сидя сплю, и сплю я стоя.
Ночью, в середине дня.
Лёжа не найду покоя,
Лёжа я не вижу дна.

А душа моя ручная,
Ну, пока на поводке,
Хоть и шлёпает по краю
Босоногой налегке.

Ехали молча и нехотя,
Зная, что ждёт наперёд.
Снег валил на лицо перхотью
И набивал ею рот.
Ехали слишком уверенно,
Веря в наш верный расчёт.
Велено было намеренно
Не замедлять полный ход.
Ехали с грустными смехами,
Да в развесёлую грусть.
Ехали в гости с орехами.
Глянули — а орех пуст.
Ехать нам далее незачем,
Сгнили гостинца плоды.
Сами теперь в лесу беличьем
Лопать их будем тоды.

Ехали да не доехали.
Встали ни взад ни вперёд.
Незачем ехать с потехами,
Веря в наш верный расчёт.

Не просили мы корону
на макушки
И наград на
продырявленную грудь.
Жёны наши,
наши верные подружки.
Те, кто ждали,
подождут ещё чуть-чуть.

В нас всё те же и достатки,
и изъяны.
Ну кому же как не вам
всё знать о нас.
А психологи, похоже,
сами пьяны,
Предлагая вам уволить
нас в "запас".

Нас заранее оплакивать не надо.
Ну не все же развалились
мы пластом.
Лучше гладьте,
даже против шерсти. Рады.
Я вот мысленно
виляю вам хвостом ..

Не зная букв —
Не выдашь слов.
Без слов —
Всего боезапаса.
Ну а без знаний языков?..
Прав был учитель
Старших классов!

Что я школяр.
И до сих пор
Тетрадь моя в косой линейке.
Не тот наклон, не тот узор.
Слова ползут лениво змейкой.

Всё протираю зря штаны
Который год за той же партой.
Ну нету в том моей вины,
Что так замедлил я на старте.

Я не хотел взрослеть, умнеть
И знать, что должен,
Под копирку.
Я злато видел там, где медь,
А чистоту без всякой стирки.

Учителям моим поклон.
Учителям начальной школы.
Хрипел во всю магнитофон,
Но чист был голос
Рок-н-ролла.

Не зная нот —
Не выдашь песнь.
Без музыки нет нам сюжета
Для новых текстов, песен, пьес.
Жив рок-н-ролл —
В нём
Эра
Света.

Собачья жизнь не коротка.
Она предельно сжата.
Кратка.
Что мы растянем на века —
Сожмёт собака мёртвой хваткой.
И с этим же покинет свет
С обычной кличкой Мира.
Миру
Служила ты остаток лет
И тихо вышла из эфира.

Родная, больная душа...
Позволь исцелить твои шрамы.
Мою забирай до гроша.
До дна. До последнего грамма...

Моя по рожденью — левша.
Да переучили насильно.
Покрытая снегом душа...
Позволь называть тебя милой.

Позволь растопить толщу льда,
Под коим огонь уцелевший.
Пусть будет больным, не беда,
Но только не окаменевшим.

Родство душ таится в огне.
Согреет, но сжечь не посмеет.
То он как лучинка в окне,
То пламя трёхглавого змея.

Дыши глубже и не туши
Его голубое свеченье...
Душа твоя — эхо души
Моей... И её продолженье...


самой волшебной Феи.

Вероятней всего, мы умрём,
Не узнав, ну зачем было нужно
Ходить молниеносно конём,
Если всадник
На нём безоружен?

В любом случае не доживём,
Не дойдём до прямого ответа —
На кой чёрт лезть
В глубь голым конём,
Прицепив ему с заду карету?

Буквой «Г» — это не напролом,
Но предвидено и неразумно.
Сама буква согнулась говном,
А уж ход —
Просто бред полоумных.

Вероятней всего, будет дождь!
Я в него очень верю сегодня.
Пусть всё смоет...
И правду, и ложь...
Конь был белым,
Кровей благородных...

В костёр подбросишь травы,
Дым с запахом лугов
Затмит собой отраву
Сгоревших городов.

Бетонные постройки
Горят быстрее дров.
Пылают наши койки,
Всё, что давало кров.

Горит в огне одежда,
Дурманит едкий дым.
Всё то, чем жили прежде,
Горит. И чёрт бы с ним!

Пусть плавится железо
И крошится бетон.
Всё стало бесполезным,
В руках один жетон.

Прочтёшь бездушный номер,
Запишешь цифры в ряд.
Родился. Пожил. Помер.
На камне весь расклад.

Добавь в огонь душицы,
Вдохни телесный смрад.
Кто ты теперь, убийца?
Или простой солдат?

=====================
Горит снаружи кожа,
Кипит душа под ней.
А дьявол с наглой рожей
Льёт на огонь елей.

Щепотку за щепоткой
Бросает в пламя с ним
Бессмертник и солодку,
Вдыхая смерти дым.

У медали две стороны,
У моей одна.
Далеко до полной луны,
А моя у окна.
С нею в полном я родстве,
Но не рад тому,
Что дороги стало две
К дому моему.
У жар-птицы два крыла,
У моей одно.
Пусть одно, да сберегла,
Сторожа окно.
Все порхают вкривь да вкось,
Ищут путь домой.
Птица небу нынче гость,
А моя со мной.
Ищет пёс под небом кость,
А я рядом с ним.
Птица нынче вправду гость —
В небе сплошной дым.
Рыщем мы под ним с тобой
Вот уж третий год.
Хотим видеть путь домой,
Видим — поворот.
В любой сказке два конца,
Да один у нас.
Что у смерти нет лица,
Видели ни раз.
Тишиной опять распят
На тропе с тобой.
Тишиною пять-пять-пять
По пути домой.
А у дома много лиц,
Много детских глаз.
Станет небо домом птиц,
Значит, и для нас.
Уж найдётся две строки
Не из громких фраз:
«Возвращайтесь, мужики.
Дома любят вас...»

Я писал тебе длинные письма,
Так что строчки вмещались
В ладонь.
Кружка чая остывшего «Лисма»,
А меж пальцев бегущий огонь.

Мир был ярким,
Как молнии вспышка,
Как разрыв пережатой струны.
Крик немного
Дурного мальчишки,
Что вздохнул первый раз
Сок весны.

Писал ночью со строчкой
В обнимку,
Сочиняя количество снов.
Просыпаясь,
Всех звал на поминки
По усопшим обрывкам стихов.

Я писал тебе письма живые,
Окропляя их мёртвой водой,
Чтобы ты их читала и ныне,
Вспоминая наш слог молодой.

Ах ты, молодость!
Всё наизнанку!
Как одежда из брошенных слов.
Говорил: «Я люблю тебя, Ксанка»,
А любил посвященье в любовь.

Наша молодость!
Всё вверх ногами!
Поцелуи.
Земля из-под ног.
Лишь душа нараспашку
Над нами
В неизвестность и тайну дорог ...

Сергею и Ольге в день
их законного бракосочетания.

— Во все былые времена
Князьям с дружиною задача
Слыла одна — славян страна
Всегда нетронута. А значит,

Ни швед, ни немец, ни монгол
Не осквернят её границы.
— А как же младший брат хохол?
— Мы воины! Но не убийцы!

Язычник ты, христианин,
Опричник,
Царь царей иль выше —
Оставь один мне магазин.
Прости.
Но я досрочно вышел.

Пошли Аресу мы на корм.
На пищу новую и шкуры.
Застрянет костью
В глотке — шторм!
Пока кость в горле,
Скрытно курим.

Язычник. Новые шторма
Пополнит численность мгновенно —
Воронеж, Питер, Кострома.
И в слабом вдруг проснётся Веном.

Рука моя — твоя рука.
Язычник и княгиня Ольга.
ОкрЕстит вас водой река
И повенчает тайной Волга.

Душа моя — твоя душа.
Язычник и княгиня Ольга.
Всё, что соскрёб с карандаша —
Прими на веру.
Веруй долго...

Живи спокойно без штормов,
Люби достойно — внутривенно.
Мы за тебя сомнём врагов
И братьев вызволим из плена.

Во все худые времена
У нас с тобой одна задача —
Чтоб Русь — свободная страна
Не от штормов
Цвела и плача...

На перекрёстке разных вер
Соединятся воедино
И брат, и враг, подав пример,
Круглым столом
В одной гостиной.

Есть ангел жизни,
Есть ангел смерти,
Одни капризны,
Одни что черти.

Но всё на месте,
И все на грани,
Когда мы вместе,
Когда мы сами.

Одних целуем,
Других стреляем,
Зря тратя пули
На фоне лая.

Есть ангел белый,
Есть ангел красный,
Но в мире целом
Нету прекрасней,

И нету ближе
Ангела страсти,
В одежде нижней
Он рвёт на части.

Моё вслух первое «люблю»
К той, что мне стала
Ангел Ксю.

Когда нам пусто,
Не до потехи,
Вздыхаем грустью,
Смеёмся смехом.

Есть ангел правый,
Есть ангел левый,
Не всё отрава
В руках у Евы.

Но где же, здрасьте,
В моей крови
Мой ангел страсти,
Первой любви?

Мой ангел жизни,
Мой многокрылый,
Родной Отчизны
С улыбкой милой.

Ксю Ангел веры
И доброты.
Теперь уверен:
Он это — Ты.

Топал я топал,
Да всё перетопал.
Зайчьи, лисьи тропы,
Холмики, окопы.
По лесам да по болотам
Продолжается охота.
Обернулись с неохотой —
За плечами пол-Европ-пы.

Лопал я лопал,
Пока всё не перелопал.
Булочки с укропом,
Всухомятку укропов.
Так дайте водицы
Мне напиться на границе,
Но нету криницы,
Обнищали все станиц-цы.

Топал я топал,
Да всё перетопал.
За берёзкой тополь,
За Донецком Мелитополь.
Надоело, неохота
Продолжать эту охоту.
Ну по что нам те заботы,
За спиной видеть Европ-пу.

Топали, топали
В сторону Европы мы.
Как, не пойму,
Оказались в Севастополе?

Как ты там устроилась во сне?
Если мрачно и немного зябко,
Не зашторивай окно.
Спи при луне,
Согреваясь мягкой
Сфинкса лапкой.

Что тебе приснилось, опиши?
На лице твоём горит улыбка.
Как тоскует тело без души,
Или Сфинкс поймал
Во сне нам рыбку?

Я примкну под утро
К твоим снам.
Лапку заменю на свою руку.
Ты проснёшься, а я уже там.
Постигаю с Сфинксом
Снов науку.

А я не видя вижу,
И слышу, что оглох.
Я подкрадусь поближе.
Не страшно. Это бог.

А я не веря верю
Сейчас, да и потом,
Пока все ищут двери,
Войду я напролом.

И пусть меня осудят,
Что лезу на рожон.
За дверью те же люди.
Мой низкий им поклон.

Ни за что не забыть мне твой медленный взгляд.
В нём то солнце играло, то пела луна.
Как ты пальцами нежно брала виноград,
и касалась губами бокала вина.

А потом ты читала мне чьи-то стихи,
из которых не мог я ни строчки понять,
но когда наши помыслы стали легки,
я признался, что тоже могу сочинять.

Не смог я скрыть намерений
своих стихотворением,
и ты лишь на мгновение
поверила, что я поэт,
не знал я, к сожалению,
ни Блока, ни Есенина,
и был далёк от чтения
литературных я газет...

Я тебя провожал вдоль ночных фонарей.
Выбирая как можно короче маршрут.
Ты пчелою жужжала про ямб и хорей,
а я молча курил, всё надеясь на блуд.

Кто придумал, скажите мне, эти стихи?
Ну на кой мне над рифмой всю ночь колдовать?
В голове кавардак, под глазами круги.
Я хотел тебя всю... Но пришлось сочинять...

Не смог я скрыть намерений
своих стихотворением,
и ты лишь на мгновение
поверила, что я поэт,
не знал я, к сожалению,
ни Блока, ни Есенина,
и был далёк от чтения
литературных я газет...

Ни прозой, ни поэзией
тебя не соблазнил...

2022

Наёмные рабочие безвольного решения.
Раб — это только кажется.
Раб — это только снится.
Мы сами отказались от свободы угощения.
И стали чем-то маленьким в когтях голодной птицы.

Мы маленькие люди на больших полях сражения.
Старея, копошимся и толкаемся вперёд.
Не глядя на потери и причины поражения.
Важней всего нетронутым чтоб был наш огород.

А что на нём проклюнется, без разницы, ведь главное —
не тронула бы засуха и обошёл пожар.
Мы для чужих как целое, внутри друг другу равные,
пока соседский умник не оттяпает гектар.

Проснётся гордость скрытая, вскипит лихая кровушка.
Чужого нам ненадобно,
своё не отдадим.
И станет буйной тихая, разумная головушка —
рабов из нас не делают,
мы сами их плодим.

Н. Ф.

Ждать могут только руки,
Способные обнять,
При встрече даже звуки
Шагов... И ждать опять.
Ждать могут только губы,
Не пряча наготу,
Ждать поцелуев грубых,
Когда невмоготу.
Ждать может только сердце,
Готовое впустить,
Открыв без страха дверцу
Тому, с кем хочет быть.

Меня отыщут по титановой пластине
Среди бесчисленных костей и черепков
В степях Луганщины, в песку и красной глине
На месте брошенных, сожженных городов.

А так хотелось лечь ногами под берёзку
И удобрять под земляникой чернозём
На тихом кладбище с оградкою неброской
Довольным от того, что отыскал свой дом.

Меня отроют с кучей хлама и предметов,
Что нам служили пусть не крепкой, но бронёй.
Из ДНК уже не вытащат секретов,
Они останутся под гробовой плитой.

Была ли ложь в твоих словах, в твоей улыбке,
С которой ты встречала голос мой?
В той прошлогодней и единственной открытке
Была ли ложь, что стала правдой роковой?

Уже неважно, пока тлею на чужбине
И жду, когда придёт черёд и мой —
Одну не тронутую ржавчиной пластину
Отправят в цинке под берёзоньку домой.

Отдыхают поля.
Тополя — сторожа.
За покой, зимний сон
Заплатила земля.
В небе нет никого.
Ни скворца, ни стрижа.
А под небом
Останки золы и угля.

Ты — нигде.
Ты молчишь.
В эту вязкую тишь
Ты не помнишь откуда,
Не ведаешь кто...
Освещает луна пепел
Сожженных крыш.
В её блеске ты видишь
Родной свой Ростов.

Отдыхают поля.
Тополя без листвы.
Крепко в воздух вцепились
Костлявой рукой.
И тут понял вдруг я,
И тут поняли вы.
Нам нужна была жизнь.
Нам не нужен покой.

Отдыхают поля…
Сторожат тополя.
За покой, зимний сон Расплатилась земля.
Сколько чистых страниц.
Небо криками птиц
Придавило к земле
Мою левую кисть.

Что за смрад под тобой?
Что вы подняли вой?
Не пора ли досрочно на
Вечный покой?
Город каторжных лиц.
Племя самоубийц.
Я засуну вам в пасть свою
Правую кисть.

Обойдусь и одной…
Оголенная кость
Перемножит,
Взлохматит обиду и злость.
… А на холоде дня,
Обнажив тополя,
Сквозь безжалостный сруб
Тянет руки земля.

Им стоять!
Нам дышать!
Вам не переломать!
И без рук я об этом
Смогу написать…

Солнце слепит туманом,
Приветствуя нас.
Застилая обманом
Слезящийся глаз.

На лугах чабреца
Запах вьётся. Красиво.
От ладоней творца
Пробудилась Россия.

Мы прижмёмся к туману,
Прижмёмся сильней,
Затыкая мхом раны
И кровь из ушей.

После встанем цветами
Над жидкостью алой,
Что питала годами
Земли одеяло.

Слышишь, ветер доносит
По списку частями
Имена, ивам в косы
Вплетая венками.

И ревут в небе крылья,
Кружа косяками,
Нелюдского насилья
С людскими глазами.

Рассасётся туман,
Приоткроются раны.
Завтра новый обман
Чабрецом на экране.

Мы не много просили,
Не мало и дали...
Просыпайся, Россия.
Храним твои дали.

Хандрить я буду в девяносто,
Нудить и медленно сдыхать,
Ну а пока я выше ростом,
Чем табурет.
Чем стол, кровать —
Позвольте мне одной рукою,
Раз уж второю не с руки,
Послать всех вас
Прямой строкою
На пенсию — сушить портки.
Умру я после девяноста,
Никак не раньше вас и тех,
Кто слыл по жизни выше ростом
И свой нахваливал успех.
Беззубым ртом ловя продукты,
Рукой костлявой взяв листок,
Я превращаю в рифму буквы
И продливаю тем свой срок.
Что девяносто?
Можно больше ...
Я не умру, друг мой, пока
На наши земли метит Польша.
Болит душа.
Бежит строка.

В любви нет
И не может быть смысла!
Можно думать о смысле.
И жить,
Тратя дни, как бумажные числа,
Но как можно со смыслом любить?
Повстречаешь внезапно —
И в прорубь!
Поцелуешь —
И враз полынья!
Для любого отыщется омут,
Где его ждёт любви простыня.

Моя молитва не окончена
Как впрочем и не рождена
Благослови родная вотчина
На благородные дела.

А я всё смотрю не в себя,
а чуть глубже,
туда, куда на ночь
ускачет душа,
когда прижимаюсь под утро
к подушке
от вида, как мы
в раю — у шалаша.

Ты в воду заходишь
нагая по плечи
и крестишь по небу глазами
без слов.
Я вижу на теле следы
от увечий
и новые шрамы от старых оков.

А я в камышах водно-лунной
дорожкой
рассыплю что было
от мира сего
и рыбы поймаю на ужин
немножко,
и нет в нашем рае
огней берегов.

А там вороньё и пустые
скамейки
под ивами в парке.
Заброшенный сад.
Сплошное враньё
порно-радужной змейкой
и путь соцсетей
с комплиментами в ад.

Ты выйдешь из вод
морской пены, играя,
сиянием кожи
прибрежной луны.
О добрая фея, моя ты святая,
ни ран, ни рубцов после
долгой войны.

И я протяну к тебе
руки навстречу
и нежно прижму к
расколённой груди.
Кричите, зовите,
стреляйте, колечьте...
Но мы не вернёмся
в пустые пруды...

"""""""""""""""""""""""""""""""""""
А я всё смотрю не в себя,
а чуть глубже
туда, куда на ночь
уходит душа
из пыльного тела,
бесшумно наружу,
чтоб не потревожить
наш рай шалаша.

Пусть вам сверху виднее,
Но снизу то — глубже.
И петлю я на шее
Не сделаю туже,
Когда вверх задираю
Бинокль и ноздри,
Чтоб увидеть как с края
Посыпятся звёзды.

Пусть на суше тепло
И уютно под солнцем,
Под землёй ни в стекло,
Ни в экране оконца
Не увидеть опасности
Судного дня,
От того нет и ясности
Где западня.

Западня там на западе,
И в корне слова.
Мы привычные к слякоти
Без жён и плова,
Умудряемся силы
В себе находить
Дом не делать могилой,
Звонить вам... Любить...


Чем наш дом интересен ?
Подвижность, лягушки...
Постоянная плесень,
Подушка к подушке.
Спим рядком. Сон цепочкой
Нанизан на храп,
И котята клубочком
У маминых лап.

Одного зовём Шустрый,
Но он не водитель.
Вот, пометил искусно
Вчера чей-то китель.
Сильно злиться не будет
Наш добрый народ.
В ямке милые люди —
Горох и Кайот.

Пусть вам сверху виднее,
Но нам снизу — глубже.
От того и теплее
Глубинная дружба...

Сегодня я по-детски пьян
И улыбнусь себе в зерца́ло.
— Я пьян, товарищ капитан,
Как водится, с лицом нахала.

Я пьян и ранен. Больше — пьян.
Ну что мне ваше: «Уничтожу!..»
Мы —
на пороге новых стран,
А вы мне про небритость рожи.

Сошёл с тропы.
Подмял устав.
А вы: «В канаву!
В шторм, скотина!»
Ну разве ж мало здесь канав,
Под ямой — яма господина.

От пули сдохнуть...
Так своей...
Её услышу и из гроба.
Всё ж лучше, чем доить курей
И слышать:
— Вот вы — хлеборобы!!!

Да, я бездельник, шут, алкаш.
Всех просто злит
мой почерк смелый.
И оттого на сердце блажь.
Я — много так.
Вы — одно тело.

***
Мой город грехов,
Он не на пьедестале —
Избыток долгов
И нехватка металла.
И вот поджигаю
От фильтра бычок,
И снова вдыхаю
Услады дымок...

Продолжу чуть позже.
Построю повыше,
Да ноги заброшу
На самую крышу...
Любите меня,
Вам меня не хватало —
Как печке огня,
Как золы поддувалу...

Примите меня,
Не гранит пьедестала,
Фигуру коня,
Не медали, что дали,
За то, что смотрел
На вершины других,
А выбрал лишь цель
Доползти до своих.

:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
...И в пламени дня,
В этой нити накала —
Любите меня...
...Ведь таких, как я, мало.

Не налюбуюсь на тебя...
Как на волшебные узоры.
О них и ангелы трубят,
И потихоньку шепчут горы.

Сольются милые черты
С рисунком странствий
На ладошке,
И словом чистой бересты
Укажут мне мои дорожки.

Пойдём со мной.
Сегодня. В полночь.
По лунным каплям ярких слёз
В мир колдунов и магов полный,
И чуть дополним звёздный мост.

Что протянулся промеж нами
От самых дальних берегов,
Соединив в одну две грани
Разносторонности миров.

Что важнее — быть любимой?
Аль любить издалека?
Ворковать на сцене примой,
Или в зале ждать звонка?

Отгремит оркестр маршем,
Отзвенит волшебный альт.
Станешь ты намного старше.
Что важней... Отдать аль взять?

Я в себя давно не верю,
Как стал тенью от звезды.
Не затмить и не замерить
Её и на полверсты.

Может быть, внутри нет веры?
Вам видней со стороны.
Отворить? Захлопнуть двери?
Пламя или мрак норы?

Ты ответь, читатель милый,
Твоё слово — водопой!
Полюбить с великой силой?
Аль быть тенью
За
Звездой?

... чтобы ни произошло с нами,
мы всегда будем вместе...

О чём вчера шептали — рано.
На завтра — может и не быть.
Исчезнут морды на экране,
Что обещали сладко жить.

И я покину свою стаю,
Возможно, в будущий четверг.
То, что успел, то завещаю.
А что не смог — давно отверг.

Одежду, книги и бумаги —
Старшему сыну и огню.
Ему же именную флягу,
Гитару, медную струну.

Жене и младшему — жилище,
В котором сам совсем не жил.
В кладовке хлам —
его в кострище.
Там китель новый —
па́рням в тыл.

Ещё что? Всё, походу. Строчки,
Что я записывал в тетрадь, —
Обычный путь от точки к точке,
Никто не будет их читать.

А что останется от тела
После прощания с душой,
Уж отвезите между делом
Под тень осин на хутор мой.

Осин стволы мне как иконы,
Как для пустыни водопой,
Там скину все свои погоны
И голым встречусь я с тобой.



""""""""""""""""""""""""""""""""""
Пугает ранее начало
Своей спонтанностью порой.
По завершению, в финале,
Мы старт не помним нулевой.

Так и живём с тобой по кругу.
Переселяясь между тем,
Я — в твою лучшую подругу.
Ты — в мои строки новых схем.

Тройная эпитафия.

***
Сбудется,
и смирится
всё, что нам привидится,
только если очень
сильно ждать.
В плоть и кровь оденется,
ну а коль изменится,
по живым глазам узнает мать...

***
Он был мёртвым.
Я был пьяным.
Ночь с ума сходила тайно.
Остальные тоже рядом,
кто с огнями,
кто случайно.
Я, наверное, был лишним,
раз в тепло поверил трижды,
а оно было́ известьем —
смерть повсюду с нами вместе.

***
И через год
в свой день рожденья
вернулся он назад домой.
Донское мирное теченье
вскипело алою волной.

Бумаги, похороны, свечи.
Земные речи.
Тихий плач.
Так плачет мать.
Так плачет вечность.
Так плачут жертва и палач.

Не засыпал тебя землёю,
не провожал цинк
взглядом вниз,
а хоронил в сердце покоем
и залпом стали
в мёртвых птиц...

Пылает небо.
Плавит почву,
и жжёт песок подошву ног,
не пережжёт нас в одиночку
своим бессмертьем
смерти бог.

От глаз на небе
До звёзд в тени
Задул всевышний
Свои огни.

Как будто нету и не было нас.
Ни в списках мёртвых,
Ни средь живых.
От слов несложных
В забытый стих
Несёт нас ветер —
Ночной Пегас.

То ночь пришла...

Красные — зарёй вставали.
Белые — метелью жгли.
Красно-белые в подвале
Красно-белое нашли.

Миру мир, война войною
В час застолья вековой,
Вся страна в одном запое —
Заключённый и конвой.

И пока в бокале белом
Жидкость красная видна,
Пить за нас — благое дело.
Пьёт за мир сама война.