Передави
Артерию мне поцелуем,
Заставь уснуть
На время бешеный мой пульс.
Не делай вид,
Что мы играемся, блефуем.
И законтроль
Глазами, если я проснусь.

Любовных ком,
Наверно, нет в нашей природе,
Но есть другие,
Утончённые миры,
В которых любят
Без стандартов. Не по моде.
И собирают
Не спеша любви дары.

Перетяни
Мне вены ласкою объятий.
Их содержимое
Заставь вскипеть, как ртуть.
Пусть запредел!
Пусть передоз!
Горят пусть платы.
Я не желаю
Этот путь перешагнуть.

Алексею.
Суета — Бурик.

* * *
Разорванный в клочья
Второй год подряд,
И нету уж точно
Дороги назад.

Задушенный шумом,
Забытый водой,
В песках под Изюмом
Будь рядом со мной.

Отсюда до цели
Приблизимся в срок.
На мёртвые ели
Смотри, мой стрелок.

Замыленным глазом,
Уставшей рукой
Смотри, безотказно
Работай со мной.

И если во мху вдруг
Увидишь ты жизнь,
Там точно не наш друг,
Стреляй и держись.

Я не прерву скорость,
Не брошу я руль,
Чтоб мрачную новость
В родной Барнаул

Телефонограммой
Любимой, больной
Не донесли маме,
Чтоб ты был живой.

После сна избыток тайн.
Умывать спешить не стану.
Чаю крепкого онлайн
Выпьем всласть по два стакана.

Можно будет поболтать
И открыть друг другу карты.
Мы пошли с тобой назад,
Лихо взяв на самом старте.

Не учли каких-то фраз,
Расчленили тайну слова,
Тем нарушили наказ,
Пусть людской, не уголовный.

В чём теперь винить себя?
Нет у страсти онлайн плана.
Жить. Стареть. И не любя
Чай глушить по два стакана.

Ивоновой Дарье.


Молча лежу на тверди я,
Чувствую вашу прохладу.
Женщина милосердия,
Что от меня вам надо?

Болью звенит молчание,
На сердце отблеск взгляда.
Сгинь... ты моё покаяние.
Хватит! Ну всё... Не надо.

Тело болит, и ладушки...
Что же с душою будет?
Ангелы? Здесь мы... Рядышком.
Мы с вами здесь повсюду.

Красным крестом повенчаны,
Вы для нас как святые.
Смелые наши женщины,
Ангелы наши земные.

Нас ваши души сильные
Крыльями тянут к жизни.
Ангелы вы двужильные
Нашей святой Отчизны.

Август 2024 г.,
Н. Новгород.

написано после прочтения комментария от автора Наля.Р


Сам за смерть расписался б,
Да почерк не тот.
Мне сказали,
Что мой самобытен.
Оттого безопасен и
Сладок полёт.
Я снимаю защитные плиты.

Расписался б,
Закрыл этот чёртов гештальт
И в заслуженный отпуск,
В деревню...
Где нет шума в ушах от Придуманных Мальт,
От Байкалов, Аидов и Плевны.

Эх, война ты, война,
Боль зубная для всех,
Заколоченная крышка гроба.
Я за смерть распишусь,
Я возьму этот грех,
Чтоб насытилась её утроба.

Чтобы песня звучала,
Как горный ручей,
Чтобы строчки ложились
С размаху.
О великой красе
Наших нив и полей,
Без войны!
Без страданий!
Без страха.

Чтобы роспись ложилась
Моя точно в цель,
Щебетали над ней мои птахи
Об исконном величии
Русских земель,
Славя век Петра и Мономаха.

Сам подделаю почерк
Под смертью я свой
И останусь здесь, видно, навеки.
Мне не жаль своих дней,
Лишь бы мир был иной.
Распишусь.
И сомкну свои веки.

Когда возвращается осень,
Стираются летние краски,
И месяц под номером восемь
Цепляет пожухлую маску.

Когда возвращается осень,
Работает чаще ветер.
Оранжевые вопросы —
Такого же цвета ответы.

Когда возвращается осень,
У грязного неба затишье.
Поёт о безветрие просинь,
Читается четверостишье.

Когда возвращается осень,
Пиликают старые скрипки,
А мы их всё просим и просим:
«Ещё разок, с рыжей улыбкой...»

Я по полю,
Не касаясь кромки снега,
Никому не оставляя талый след,
Продвигаюсь,
Не стесняясь своей неги.
Обернулся...
А меня уж больше нет.

Снегом раньше, снегом позже — Да без разницы.
Следом дальше,
Следом слаще — всё одно.
Не стыдите вы меня,
Звёзды-проказницы.
Снег растает...
Я растаял уж давно.

Наше счастье от ненастья
И до радости
Крепко за руку держал,
Да что с того?
Обернулся — в сжатых пальцах Кольца шалости,
То, что ярче,
Уж не значит ничего.

А над снегом
Краски смазаны тональные,
И деревья
Раскорячились вокруг.
Это точка
Невозврата изначальная
И была приютом
Встречи нашей, друг.

Мы по снегу и по полю
В самом пламени,
Зачерпнув ноздрями холод Прошлых зим,
Кое-как по маскировке
Сдав экзамены,
Разлетимся порознь.
После погрустим.

Я по полю,
Не касаясь кромки снега,
Я по снегу, не касаясь облаков,
Продвигаюсь,
Не стесняясь своей неги,
Обернулся: друзей меньше,
Чем врагов.

Любовь — паутина природная.
Плетёная для нападения.
Порвётся — и всё!
На исходную!
До самого изнеможения.

Порочная связь обнажённая
С капризными
Струнами — нитями.
Любовь ты моя прокажённая,
Порою с глазами зашитыми.

Слепая?
Да нет, просто с тайною,
Загадкой глубокою, ветхою.
Смотрю я на небо бескрайнее,
И там плетёт...
Звёздною сеткою!

Глухая?
Да нет, просто с придурью,
Открыто, начхав на приличия,
Бросает то сети, то фидеры*
И ловит нас всех...
Без различия.

Сжимает!
Мы бьёмся в истерике.
Ласкает порой до бесчувствия
И рвёт до молекул,
До метрики*...
Разбрасывая без напутствия.

Нам страшно?
Любить глубже с язвами,
Что лечим мольбой
Да таблетками.
Кем быть?
Насекомыми разными
Иль вдоволь влюблёнными Детками???

Вот мы порождения глупые...
И рады в сеть эту.
Хоть заживо!
Такие вот мы чертонутые!
Я здесь утверждаю за каждого...
""""""""""""""""""""""""""""""""""

(* Фидер — имеется в виду фидер в рыболовстве. Английская донная снасть.)
(* Метрика — свидетельство о рождении.)

Вот бывает, что ах!
Ночь нежна, словно шёлк.
Видишь, месяц-монах
В звёздной рясе взошёл.
Этой ночью я тот,
Кто считает и ждёт,
Боевой звездочёт
Новых звёздных пород.

А бывает и так:
Разыграется шторм,
В тёмном небе бардак,
Нет в созвездиях норм.
Потерял ровный счёт,
Недоволен монах,
Боевой звездочёт
Вдруг почувствовал страх.

Нынче ночь так нежна,
Лижет сталь лунный свет,
Золотая княжна
В хороводе комет.
И до самой земли
От вселенских высот
Тёплый свет нам зажгли
Звёзды новых пород.

Жаль тратить время на сон,
Но тёплая манит постель.
Ложе.
Могила.
Трон.
Вся наша жизнь — колыбель.

Рождён ты на ней и зачат,
На ней же продолжишь
Свой род.
В рай — ангелом,
Демоном в ад,
Как выйдет срок,
Сделаешь ход.

Вся святость на наших крылах,
А грех внутри наших же дыр.
На крыльях мы,
Как в детских снах,
Полётом спасаем сей мир.

А мир —
Это дом и постель,
В объятьях любимой душа,
Над люлькой поёт коростель
И радует сон малыша.

Я не был другим,
Никогда и не буду
В кругу разноцветных людей.
Но лучше войны
Вкус слащавый на блюде,
Чем горечь предательства в ней.

Конечно, стрелять
Легче в спину мишени,
Ещё проще, если их три.
А чтобы вплотную с ней
Слиться в траншее,
Её нужно знать изнутри.

И если брат может
Врагом обратиться,
Так, значит, и в плен взятый враг
Бесспорно докажет,
Что он не убийца
Тебе, разве это не так?

Не стану другим я
Под страхом расправы
От правой руки у виска.
Но нету страшнее
Крысиной отравы
И выстрела из-под тишка.

Я не был другим,
Никогда и не буду
В кругу разноцветных людей.
Но нету на свете
Страшнее паскуды,
Что враз обнуляет людей.

Тушите свет.
Пусть ночь прийдёт.
Пусть ваш светильник отдохнёт.
Спит надоедливый сосед.
Его уже как будто нет.
Нас окружает темнота.
Ей нет начала.
Нет конца.
Окраин нет, и центра нет.
Тушите свет.

Глушите звук.
Прийдёт покой.
Уснёт за стенкой Домовой.
Затихла песенка сверчка.
Неслышно клацанье курка.
Нас поглощает тишина.
В ней нет ни вздоха,
Ни щелчка.
Простой недуг.
Хруст пальцев рук.
Глушите звук.

Нас окружает темнота.
Нас растворяет тишина.
Мы отдохнём за столько лет.
Глушите звук.
Тушите свет.
Мы отдохнём за всё сполна.
И темнота.
И тишина.
Последний звук.
То сердца стук.
До встречи, друг.

Я молча лежал,
Собирая в минутки
Стук сердца и писк комаров.
Он просто молчал
Уже пятые сутки.
Он там, под защитой лугов.

Ты, божья коровка,
Взлети-ка на небко,
Глянь вниз, ты узнаешь его.
Шеврон с буквой Z
И зелёная кепка.
Он там, под защитой лугов.

Ну что тебе стоит,
Лети к своим деткам,
Отыщешь его заодно.
Скажи, передай:
«Здесь ещё одна кепка.
Я здесь, только в глазках темно».

Скажи, всё нормально,
Лишь больно немножко,
И пусть переключит волну.
Я мог бы и сам,
Да нельзя по дорожке.
Боюсь, что я не дотяну.

Я молча лежал,
Обнимая радейку
С коровкою божьей на лбу,
И глупо молил:
«Не садись, батарейка,
Не отнимай жизни волну».

Здесь небо дышит порохом,
Здесь звёзды светят смертью,
И в каждом, каждом шорохе
Мерещатся мне черти.

Здесь ветер рвёт безжалостно,
Здесь воздух пахнет гарью.
Молю, дай боже ярости,
Ведь там, за тёмной далью,

Мой дом, в саду смородина.
Простите, этой ночью
За вас, за вас и родину
Стрелял я в цель неточно.

Хоть пол усыпан гильзами,
БК весь на исходе,
Я в рамке тепловизора
Не смог достать урода.

Дышать тобой и,
Задохнувшись вздохом,
В какой-то миг подумать:
«Был ли вздох?»
Пусть в жизни не являлся
Я пророком,
Но знал до запятой
Свой некролог.

Лететь к тебе и,
Заблудившись в крыльях,
В какой-то миг подумать:
«Был ли взлёт?»
Ведь я, не поднимаясь
Выше пыли,
Заранее предвидел
Наш полёт.

Любить тебя и,
Отравившись ядом,
Смертельным ядом
Твоих спелых губ,
Со смертью
Зацепившись смелым взглядом,
Понять, как сильно
Я тобой был люб.

Я голым к тебе
Приползу по стеклу
И вырву свой рваный язык
За то, что вонзил
В твоё сердце иглу,
Чтоб голос мой здесь не затих.
За то, что хотел
Выше неба взлететь
Без крыльев, вцепившись в твои.
Совсем позабыв
Про проклятую сеть,
Что тянет в подземку хвои.
Я выжгу глаза и
Бездонный кадык
За то, что нарушил твой мир.
Уж лучше бы сразу
Был поднят на штык
И знал, что он мой сосёт жир.
Натянутый мир на
Глаза мой сотри,
Он мне ни к чему без тебя.
Я душу отдал бы,
Да только внутри
Безчувствие.
Карма.
Резьба.

Прости меня, седая Русь,
За то, что поседела рано.
Прости за то, что не молюсь,
А лишь прошу за свои раны.

За то,
Что встал во весь свой рост
Я грудью на твою защиту.
Задав всего один вопрос:
Куда смотрела твоя свита?

Прости, что был я не один,
А рядом те, кто в тебя верит.
Туркмен, еврей и армянин.
Ты их прости... За те потери.

Нас было семеро в пути,
Не зная страха и испуга.
Мы думали тебя спасти,
Но не смогли
Спасти...
Друг друга.

Прости, что дрогнула рука,
Когда в бреду перекрестился.
Я видел только облака
И сам не знал...
Что я молился.

Прости за всё, седая Русь,
Меня, седого и слепого.
Ведь я кричал тебе: «Вернусь!»
Я жить хотел...
Что здесь такого?

Мир так тонок — я подонок.
Мир изящен — я кривой.
А вчера крылатый ящер
Разлучил меня с тобой.

Он тебя умчал на крыльях
Выше гор и облаков.
Я остался в мире сильных
И изящных дураков.

Мир прекрасен и ужасен.
Мир велик, но тесен он.
Так что я твой клён и ясень,
И твой сказочный дракон!

Рассыпалась луна
На пыль и звёзды.
Засеяла небесные поля.
И стали ночи
Длиньше и морозней,
А в печке нашей
Больше нет угля.

Но я, забыв об этом, грею руки,
Засунув их в остывшую золу.
И чем сильнее сверху
Смерти звуки,
Тем крепче прижимаюсь
Я к стволу.

Те звёзды тлеют
Необычным светом
И сыплются за шиворот ко мне.
Хоть я давно уж стал
Живым скелетом,
Они всё плавят кожу на спине.

Да только мне
Давно уже не больно,
Я в полный рост смотрю
За горизонт,
Где звёзды сверху
Щурятся довольно
И новый открывают
В небе фронт.

Годы.
Не влезают в паспорт годы.
Им реклама смерти не нужна.
Впрочем,
Преждевременные роды
Тоже не обрадуют меня.
Цели.
Словно мыши в дыры цели,
Разбежались и прогрызли
Брешь в мозгах.
Я мурлыкал вслед им,
А в своём прицеле
Явно видел крыльев
Чьих-то взмах...
Годы.

Хочу уснуть —
Проваливаюсь глубже.
В какое-то немое забытьё.
Кричу!..
А мне в ответ:
«Молчи, ты труп же!»
Да нет!
Мне просто нужен
Отдых и питьё.
Мне просто нужен день
С простым финалом:
Обычный сон и мягкая постель.
В которой я укрою покрывалом
Тебя и поцелую мягкой «Эль».
"""""""""""""""""""""""""""""""""""

Мой срок истёк. И вот итог.
Ручьём я вытекаю к морю.
Оставив напоследок слог,
Гудок, как уходящий скорый!

А я служу Советскому Союзу
Не потому, что дорог
Мне социализм,
Любая диктатура
Для меня обуза,
Я к ней питаю полный нигилизм.

Любая власть —
Насилие, удушье.
Союз Советский для меня земля,
Вернее люди, те,
Что в руки взяли ружья,
Чтоб защищать свои
Дома, леса, поля ...

Не важен цвет знамён
И громкость речи.
Нас в бой ведёт
Небесный господин.
И не ярмом,
Повешенным на плечи,
А силой веры в то,
Что каждый — его сын.

Что ж, коль взялся —
Читай до конца.
Не сбивайся,
Не комкай,
Не жуй.
Я отнюдь не избранник Творца.
Не понравилось?
Так обоснуй.
Что ты пялишься на ход строки?
Это крик!
Ему нету черты.
Он не узник.
Он не бурлаки.
Он не может ржаветь взаперти.
Дальше нежность.
Не слякоть,
А срез!
По спине сразу всей пятернёй.
Говоришь, нету кожи?
Протез?
Тогда спи
Тихим сном
С простынёй.
В алфавите
Всего тридцать букв.
Это крик мой вложил ещё три.
Он врастает в меня,
Как бамбук!
И со скрежетом рвёт изнутри.
И не нужно искать
Строгих норм.
Норма —
То, что выходит за край.
Потому как от тихих платформ
Не уехать до станции
«Рай».
Ударения выстави сам.
Доверяю как другу —
Дерзай!
Безударным оставь только храм.
Там не смей
Превращать
Крик мой
В лай.
И, пожалуйста,
Только не лги.
Не буди в крике бешеный клич.
Не креми лестью мне сапоги.
Им по нраву зола и кирпич.
Если крик
Не ласкает твой слух —
Ты дошёл до само́й тишины.
Здесь один только выход
Из двух:
Вечный бой
Или вечные сны.
Друг мой взялся —
Прочёл до конца.
Хоть сбивался,
И комкал.
Жевал.
Знаю —
Я не избранник Творца,
Но и он,
Сотворив нас,
Кричал...

Раньше было холодно,
А теперь тепло.
Мы с тобой немолоды,
Просто повезло.

Были наши пристани
Очень далеко.
Но к единой истине
Нас с тобой влекло.

Всматривался пристально
Я на берег твой,
Но не видел пристани
За морской волной.

И кружили вороны
Чёрной пеленой,
Закрывая стороны
Наши чернотой.

Что не видел, искренне
Больше всех влекло.
Благодарен истине,
Что теперь тепло.

Это раньше — холодно.
Это раньше — зло.
Мы давно немолоды,
Значит, повезло.

Вкус спелых яблок, горечь мёда
И небо в сочных облаках.
Почти что рад финалу года.
Почти что осень на ветвях.

В жёлто-зелёном камуфляже,
С оттенком красного по швам.
Ещё пока без макияжа,
С медовым летом пополам.

Ещё пока тепло и сухо.
Ветра не вышли на показ.
Почти что трезв от медовухи,
Почти что пьян в медовый Спас.

Вкус спелых яблок, горечь мёда
И сок свободы на губах.
Почти что рад защите рода,
За то, что жив...
И не в цепях.

И целый век без твёрдой рифмы,
Без золотых, звенящих слов,
Парящих в зале, словно нимфы,
Когда читал он за любовь.

То завывал, что зверь в неволе,
То тишиной дождя журчал.
И рвался голос его в поле,
К земле, которой он дышал.

То собирал, то рвал на части
Больные души и тела:
«Живи! Живи, земное счастье,
Не опускай свои крыла.

Я не умру, покуда в слове
Моём звучит благая весть.
Останусь здесь, медноголовым,
Пока внутри вас место есть...»

И не беда, что парус чёрный,
Ветра не верят в рок примет.
И в темноте, по звукам горна,
Доплыть ты сможешь до побед.

И пусть никто не скажет: «Гений».
Плыви и жги сей мир из стен,
Как выжигал строкой Есенин,
И ей же поднимал с колен...

Чем ближе к дому,
Тем страшнее.
Как подобрать любви слова?
Ведь книга начата в траншее,
И неокончена глава.

Как вспомнить дом
За две недели,
Чтобы сберечь его черты.
Подольше в полумертвом теле.
Очаг тепла и доброты.

Как сохранить при вздохе запах
И цвет любимых глаз в глазах.
Любовь —
Клубок в кошачьих лапах.
Бесценный клад
В стальных когтях.

Чем ближе к ней —
Вдвойне страшнее.
И в глотке плавятся слова,
Те, что забрал я из траншеи,
Чтоб стала полною глава.

Как разобрать
Правдивость в знаках
И ложь в несказанных словах.
Любовь —
Игра в кошачьих лапах?
Любовь —
Война в стальных когтях?

С утренней молитвой
К изголовью дня
На закате битвы
Подошла заря.
Небо запылало
Миллионом глаз,
Страха не было в начале,
Нету и сейчас...

Путаясь в ответах,
Сын спросил отца
За миг до рассвета,
За выстрел до конца:
«О чём теперь с богами
Вести нам разговор?»
Смотри — обоими крылами
В небесный простор...

Бьётся птица — жди гостей!
А за ними темень новостей.
Ярче, птица, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

В утреннем тумане
Рассеется наш прах —
Туман совсем не рано
Общаться в облаках.
Жрицы во всю с богами
Продолжают спор,
А кто-то голыми руками
В небесный простор...

Бьётся птицей да ждёт гостей,
А за ними темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

Любовь ближе смерти,
Но ещё ближе боль.
Адрес на конверте,
Дата и пароль.
Беседовать с богами —
Это перебор,
Бок о бок голыми руками
В небесный простор...

Бейся птицей да жди гостей,
А за ними темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подкралася заря...

С белыми когда-то был я,
С белыми,
Но напали черти спозаранку,
Красные, чапаевские, смелые.
Так впервые я увидел Анку.
Красная зараза распрекрасная,
На коне да с гордою осанкой.
Выбрал я любовь небезопасную
И открылся ей на полустанке:

Умная моя ты неразумная,
До чего ж в атаке ты красивая.
Жаль, что не владею
Крупной суммою
И не заменю тебе комдива я.

Дорого выходит, очень дорого
Даже находиться
В твоём обществе.
Лучше уж бесплатно
Гонять во́рога
По степям с Чапаем
В одиночестве.
Шляпки, золотые украшения,
А во взгляде пламя куртизанки.
Дорогие вышли отношения,
Чтоб любить чапаевскую Анку.

Умная моя ты неразумная,
Да чего ж в экстазе ты красивая.
Жаль, что не владею
Крупной суммою
И не заменю тебе комдива я.

Спит солдат. Сегодня тихо.
Только шумный звездопад.
Это Август взялся лихо
Перестроить неба взгляд.

Поменять звёзды местами.
Что добавить. Что в запас.
Мы следим. А он за нами.
Ему — дело. Нам — приказ.

Спит солдат. Сегодня можно.
Веки налились свинцом.
И улыбка осторожно
Тронет юное лицо.

Спит солдат. Спокойной ночи.
А точнее, части дня,
Той, в которой не грохочет.
Той, в которой нет огня.

Спит солдат. И я прилягу.
Завтра будем воевать.
В небе Август звёздным флагом.
Всё спокойно. Можно спать.

Можно я передохну?
По команде: «Тихо сдохни!»
С дуру взвыть бы на луну,
Заточить острее когти.

Сбросить кожаный покров,
Обрасти блестящей шерстью.
Слышишь в небе странный зов?
Это звёзды из отверстий.

Шепчут тихо: «Отдохни!»
Или просто молча сдохни.
А вокруг горят огни,
И сверкают наши когти.

Жар в груди под ливнем пуль,
В темноте искрит дорога.
Что бросаешь верный руль?
Чем опять разгневал бога?

Всё читал молитвы вскользь,
В них просил всё без отдачи.
Видно, верил не всерьёз,
Ну а я... А я тем паче...

Я сейчас передохну...
Может, враг наш передохнет?
Волком взвою на луну.
Где вы, оборотня когти?

Продлеваю ночь бессонную
Шторой тёмной на окно.
Раму старую оконную
Обновляю заодно.

Соблюдаю все приличия —
Пить вино с утра нельзя.
И по старому обычаю
Затемняю я глаза.

Ночь моя, ты собутыльница,
Распласталась на столе.
Моя звёздная кормилица,
Мы с тобой в одной петле.

Не дрожим ещё в конвульсиях,
Но уже плетёт язык,
Абы что, о всяких глупостях,
Только смазывай кадык.

Прав поэт, любая истина
Разбавляется вином.
Сколько слов про то написано
По ночам его пером.

Вот и я такими ночками
Уловить пытаюсь суть.
Только пляшут буквы строчками,
Видно, много взял на грудь.

Что искать мне эту истину?
Рядом ночь, свеча, вино.
В тишине себе присвистну я
И сквозь тёмное окно.

Рассмотрю себя как в зеркале.
Что, наглец из наглецов?
Износил да искаверкал я
Свою маску и лицо.

Доканали дни допросами.
Не жалею ни о чём.
Заплетай ночь звёзды косами,
Разбавляй хандру вином.

Мысли, словно насекомые,
Упадут в стакан вина.
Только истина искомая
Не поднимется со дна.

После прочтения
«Коты не хотят на работу...»
Елены Максимовой.

***
Какой мужик
Не ходит на работу?
Тот, кого ночь взывает на охоту!

Ну очень нужно отлучиться,
Найти вина и сладкую девицу.

На крышу им подняться нужно.
И познакомиться там чуть...
Поглубже...

А после уж в полёте мотылька
Шептать друг другу,
Как же жизнь сладка!

Когда зовёт мужей природа
Для продолжения земного рода.

А утром дома наорёт жена...
«Опять прошлялся
И отвлёк от сна!»

Да, утро мужу — нудная пора...

Сколько крови про́лито
За землю за родную.
Не за силу золота —
За правду вековую.

Сколько братьев с сёстрами
По всей Руси великой
Под мечами острыми
Склонились к землянике.

Над плодами алыми
Теперь они все вместе
От Москвы до Колымы
Летят над нами песней.

Провожают милые
Да крестят на дорогу.
Чтоб не стать могилою —
Мы верим им и Богу.

Лейся песня русская
Над землями России
От Уфы до Курска и
Обратно с новой силой.

Созывай ка ратников
От звёзд Кремля до края.
Пусть несутся всадники
От ада и до рая.

Пусть звучат их голоса
По всем станицам вольным.
На знамёнах — образа
Всех воинов над полем.

Кровью нашей писаны
Былины и сказанья,
Кровью нашей истины
И нашего страданья.

Лейся песня, не смолкай,
Подхватывайте люди.
Черноземье и Алтай —
Россию мы разбудим.

""""""""""""""""""""""""""""""""""

Отче наш, благослови ..
И мы во славу предков,
Как ночные соловьи,
Споём сегодня метко ..

Заплетался я корнями,
Чтобы ярче был мой плод.
Воспалёнными устами
Ловил чистый кислород.

Всё равно в моём соцветье
Нету строгой красоты.
Прошагал почти две трети
Этой жизни. Где же Ты?

Обезглавленное тело
С расчленённою душой?
Может быть, и в самом деле
Это мой последний бой?

Сумасшедший тоже гений,
Только рифмы в мыслях нет.
Но зато без приключений
Он не видит этот свет.

И пускай кричат — безумец,
Крутят пальцем у виска.
Не покину ваших улиц,
Пока острая строка

То как лезвие по венам,
То как перекись в порез,
Полоснёт — и сразу гений,
Зашипит — вселился бес.

И защемит мякоть сердца,
И защипит сухость глаз,
Будто душу острым перцем
Мне натёрли не спросясь.

Только что поэту плакать,
Только что ему грустить.
Не живётся? Это враки...
Тот, кто хочет, будет жить.

***
Если ты принял
Слегка на грудь,
Выпрями спину —
И в добрый путь!
И пусть не по погоде
Твоё пальто,
Просто сегодня
Не повезло!
И так и сяк,
Увы, бардак,
Но будет ХОРОШО!

Если станет жалко
Дней холостых,
Вырвись на рыбалку
На выходных.
Весь в тине, без улова,
Не чуя ног,
Переступишь снова
Ты свой порог.
И так и сяк,
И здесь бардак,
Но будет ХОРОШО!

Когда с электробритвою в руке,
Насвистывать ты будешь
В санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды
Под рукой...

***
А если всё достанет
Аж до костей,
Актуальным станет
Блок новостей:
Бури на солнце,
Тает ледник,
Метят японцы
На материк.
И так и сяк,
Кругом бардак,
Но будет ХОРОШО!

Когда с электробритвою в руке,
Насвистывать ты будешь
В санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды
Под рукой...

***
А мне конец недели
Всех дней милей.
Ведь можно в самом деле
Собрать друзей.
И пусть соседка лает
Через забор.
Она ещё не знает
Весь наш напор.
Друзья в разнос,
У ней нервоз,
И это ХОРОШО!

А я с электробритвою в руке
Вирши свои слагаю в санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды —
Под рукой...

Вкривь да вкось,
Наотмашь топором
Вырубали в нас очаг разврата,
Напоказ,
С передвижным крестом,
Втихоря, с закоренелым матом.

Время шло, мы оставляли след,
И от злости захрустели скулы.
Я достал в расход один билет
И потребовал от караула:

Дайте мне кусок земли,
И краюху хлеба!
Положите на угли,
И откройте небо!

Кто-то ищет неземную боль,
А находит земляную жилу.
В наших недрах —
Абсолютный ноль,
Больше срока кое-как прожили.

Помер я ещё позавчера,
Это тень от маяты страдает.
Ей понять давно уже пора —
Не бывает троп от ада к раю.

Дайте мне кусок земли,
И краюху хлеба!
Положите на угли,
И откройте небо!

Дайте мне кусок земли,
И щепотку соли.
Положите на угли,
Да огнём на волю...

Я был поэтом в твоей жизни —
Слепым художником строки.
Писал любовные эскизы
И в них просил твоей руки.

А ты смеялась звонкой трелью
И гордо поднималась ввысь.
Твоей единственною целью
Была заоблачная жизнь.

А дальше всё как в сериале —
Чем больше серий, тем глупей
Развязка и мораль в финале:
Взлетаешь ввысь —
Держись корней.

Но корни снова тянут в глину,
К словам простой
Земной строки,
Где я пишу свои картины
И всё прошу твоей руки.

«Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.
Север вовсе не здесь, но в Полярном Круге.
И Экватор шире, чем ваш лампас.
Потому что фронт, генерал, на Юге...»
Иосиф Бродский.



* * *
Генерал!
Неизменным осталось одно —
Наши карты, что держим мы кверху ногами,
Подпирая согнувшись мокушками дно,
С удивлением глядя на то, что под нами.
Это не облака. Это наше говно.
И оно не становится краше с годами.

Генерал! Вы расширились. Брючный лампас
Стал и правда похож на наш новый Экватор,
Ну а то, что оставили вы прозапас,
Не утащит домой даже эвакуатор.
И не щурьте заплывший от важности глаз,
Лучше перенастройте пока новигатор.

Расширяя границы подземных складов,
Мы, забыв об угрозе опасности сверху,
Отдалились изрядно от наших тылов,
И не слышали песни кружащего Стерха.
Слава Богу, хватает эльфийских кормов,
И не всякая к нам доберётся проверка.

Командир, мы не орки, раз движемся в глубь,
Больше гномы, забывшие блеск изумрудов,
А положенный нам государственный рубль
Стал для нас наказанием за грех Иуды.
Не изменит картины ещё один дубль,
Даже если одобрят нам новые ссуды.

Ночь нарядна. И в свете дрожащем луны
Слышу я то, что раньше не слышал и вовсе —
Шёпот душ на ветвях обгоревшей сосны,
Разбирая отчётливо слово — «готовься».
Так звучит в ночи выстрел с чужой стороны,
Так читал свой незыблемый слог Маяковский.

Генерал, я не в праве судить вас за то,
Что вы делите с нами все «прелести» службы,
Но я шёл по билету не в цирк Шапито,
И не в ваши палаты сомнительной дружбы.
Вы кричите команды, как числа в лото,
Запуская в мешок свою руку всё глубже.

Наше время не вышло, оно перешло
В затяжное затишье сомнительной формы.
Для нас в небе синица теперь НЛО,
А подземная сырость и плесень как норма.
Я не знаю уже, где добро, а где зло,
И откуда мне ждать ветра нового шторма.

Август красит деревья в оранжевый цвет,
И ему безразлично, какого я года.
Генерал! Я так рад, что меня больше нет
В списках тех, кто участвует в вашем походе.
Дай вам Бог пережить ещё столько же лет,
И понять наконец — Смерть ещё не Свобода.

Ты говорила много, жадно…
Я слушал, слов ловил поток,
Он был сильнее снегопада,
И оторваться я не мог…

И не хотел, и не старался.
Мне было сладко и тепло,
Когда твой голос содрогался,
В улыбку куталось лицо.

Когда в тупик я ветром загнан
И выход верный не найти,
Иду к тебе, одной, желанной,
Прошу тебя: «Поговори…»

И от заката до рассвета,
Покуда утро не прервет,
Мои вопросы ждут ответа,
Мой взгляд твою улыбку ждет.

Набравшись сил от силы слова,
Тобою сказанного мне,
Я будто бы рождаюсь снова…
И с твердым шагом в новом дне!

В окно немытое смотрю –
Обрывок неба вижу.
А если я его протру,
Вдруг небо станет ближе?

Я слышу ветер, бью стекло,
Вдыхаю полной грудью,
Стою на краешке того,
Что так боятся люди.

2021.

Встряхнув покинутые гнёзда,
Листву деревья провожали
В полёт последний...
Осень... Поздно
Жильцов селить, вода дрожала.

Пробито грозами пространство,
И зря ветрам сопротивляясь,
Последний лист
Кружится в вальсе,
На землю тихо опускаясь.

Осыпалось под ноги лето,
И дворник старою метлой
Его убрал...
Сомнений нету,
Бесцветный лист обрёл покой.

Тянувшийся так долго к свету —
Теперь в грязи на мостовой.

Бог растёт, когда мы верим,
И цветёт, когда всерьёз.
На пути моём то клевер,
То созвездья спелых роз.

И о том, что две недели
Соблюдал Великий пост,
Не хвалюсь… Словами к небу
Я себя не превознёс…

Слово за слово —
Время тянется,
Вот уж с неба к нам
Ночь спускается.
Спрячь обиду свою ты мелкую,
Выпьем чаю да покумекаем.

Неужели так быстро вертится
Шар земной…
Ведь недавно встретились.
Слово за слово — не готовились,
Шар вертелся,
А мы знакомились.

Что с обиды взять —
Время выкинешь.
Береги его, чай не лишнее.
Сколько Богом
Нам дней подарено?
Что их попросту разбазаривать.

Пусть улыбка сегодня
С проседью,
Всё меняется — лето к осени.
Шар земной
Не напрасно вертится,
Не вертелся бы —
Мы не встретились.

2021.

В середине осени
Воспою красу,
Пробираясь соснами
К домику в лесу.

На берёзках золото,
Краше нет невест.
И горжусь я смолоду,
Что из этих мест.

Ты прости за прошлое,
Мать моя земля,
Знай, что не нарочно я
Покидал тебя.

Зачерпну ладонями
Чернозём с полей,
Всё отдам с поклонами
Родине моей!


2021.

Нестерову С.А.

ПоЖать тебе я руку
РаД, но далек тот час,
И сУмерки разлуки
МеТелью стелет глаз.
И рВутся в глубь, где в память
ПрОложена тропа.
ОсИн глухая заводь
ДуХами где цвела.
А в Пустоте посланий
РвИсь нить. Не убежать
От Строгих расставаний.
КлЕймом я буду ждать
ЯчМенных писем, брат!

Скрипит осенняя прохлада
На деснах грустных стариков.
В круговороте мерзлых слов
Не греют давние награды.

Салют улыбок в честь парада
Навечно в памяти затих,
И равнодушный пьяный крик
Переполняет чашу яда.

Отец рукою просит хлеба.
Пересекая взгляд седой,
Стыдливо заслонюсь толпой,
И вздрогнет надо мною небо…

…Спасибо, Русь,
За материнство,
Наотмашь по тебе серпом…
А красный молот молотком
Выстукивает марш единства.

Вскрикнет раненое сердце.
Тесно в сдавленной груди.
Не измерить радость герцем,
Бесконечность впереди.

У бесформенной печали
Нет законченной длины.
Выдох, вздох. И всё сначала.
До последней седины…

Наш выбор диктует не случай,
Не география звёзд,
И даже самый везучий
Гоняет по кругу вопрос.
В свой первый
Внеклассный экзамен,
Чтоб жизнь не попортить зазря,
Уставившись молча на камень
Глазами русского богатыря.

Не ходи направо,
Не ходи налево,
Не бросайся, дурень, вперёд!
Может там облава,
А не королева,
В этом деле важен расчёт —
Заходи на взлёт!

Без знаний, труда и усердий
Можно сесть не на тот ледокол.
И вряд ли найдёт тебя Герда,
Вряд ли дождётся Ассоль.
И где-то в морях Аргентины,
На дно опустив якоря,
Ты тупо наткнёшься на льдину
Глазами русского богатыря.

Не ходи направо,
Не ходи налево,
Не бросайся, дурень, вперёд!
Может там облава,
А не королева,
В этом деле важен расчёт —
Заходи на взлёт!

Когда на балу искуситель,
В списках гостей
Чёрных мастей,
Со мной всегда
Ангел-хранитель,
Он медной трубой
зовёт за собой.
С ним моё око спасенья
От ведьм и чертей,
И прочих гостей.
Он сумасшедший, он гений,
С гусиным пером,
Прожжённым крылом,

Под которым
Так тепло засыпать,
А по утрам воскресать...

Играй, ангел мой,
На дуде и свирели,
Играй и танцуй,
Не жалей каблуков,
Нам станет могилою
И колыбелью
Одно на двоих
Ложе из облаков...

Не щадя живота и здоровья,
Всю нечисть метлой
Вон с глаз долой!
Нравами средневековья
Тьму выжжет огнём,
Коснувшись крылом.

Под которым
Так тепло засыпать,
А по утрам воскресать...

Играй, ангел мой,
На дуде и свирели,
Играй и танцуй,
Не жалей каблуков,
Нам станет могилою
И колыбелью
Одно на двоих
Ложе из облаков...

Льётся солнце по бульварам,
Одаряя всех загаром.
Нашу Таню не забудет,
И ей личико припудрит.
У неё беда случилась,
Таня плакать разучилась,
Под влияньем алкоголя
Таня покидает школу.

Ну какие, на фиг, книги,
Забежим к подруге Вики.
У неё альтернатива —
Либо дунуть, либо пиво.
А потом прямо в уборной
Отдыхают фильмы порно,
Наша Таня, Викин мальчик,
Ну а дома мишка, зайчик!

Ну а скоро аж пятнадцать,
Можно что-нибудь забацать.
Но у Тани кислый ротик,
Никуда не скрыть животик.
Наша Таня громко плачет,
Уронила в речку мячик.
Не достать рукой, ногою,
Можно лишь поймать...
Мечтою...

Агния, Агния Барто,
Вовсе писала не про то,
Все обновленья налицо —
В детях индиго...

2021.

Преждевременно похолодало,
От осадков разбухли дома,
И промокло твоё одеяло
От слезливости глаз и ума.

Видно,
Что-то пошло не по плану,
Отчего и улыбка в раскос.
Опрокинешь свои полстакана
И оставишь открытым вопрос.

Отчего боль нам необходима?
От чужой мы воротим глаза,
Делим наспех то, что неделимо,
Забываем забыть, что нельзя.

И за то прямиком
Летим в бездну,
Где ещё холодней и темней.
Где своими все станут болезни,
И чужая утрата — своей.

А у бездны нет дна и нет края,
Только пропасть
И мрак глубины,
Только крики далёкого рая,
Погребённой всецело страны.

Я покидаю шар земной
На время встречи
С твоим телом.
Весь этот ужас расписной
Я заменяю чёрно-белым.

Лишь белый мрак
И чёрный свет.
Всё остальное — понарошку.
Твой чёрно-белый силуэт
В моих стихах и без обложки.

Без яркой гаммы цветовой
И скучных правил этикета.
Я покидаю шар земной
И захожу в твою планету.

Много ль надо старику?..
Щи да каша с чёрным хлебом,
По утрам — «кукареку»,
Да молитву за обедом.

Много ль надо одному?..
Мятный чай в железной кружке,
Собеседницу Луну,
Да для ясности чекушку.

Много ль надо самому?..
Одиночество и старость?
Жизни бросить кутерьму —
Мимолётная усталость.

Отдохну и обниму
Вас петлёю слов на шее,
Запятой стяну тесьму —
Ни о чём я не жалею!..

...посвящается моей
дорогой и любимой маме...

Ах, какие крылья
Сшила мне мама
Из ниток ковыльих,
Чтобы стал я самым-самым.
Самым быстрым и сильным
Над парусами.
Из ниток ковыльих
Мои крылья от мамы.

Посмотри, какие крылья
Сшила мне мама,
Да окрапила
Своими слезами.
Ты не плачь, мама,
Стану я сильным
И быстрым самым,
Сберегу крылья.
Из ниток ковыльих,
Будто из стали,
Вы такими родными
И лёгкими стали.

Шила, ложила
На дыры заплаты,
Чтоб стал я двужильным,
Чтоб стал я солдатом.
Шила да пела:
«Поднимайся скорее»,
А сама улетела
Без крыльев и перьев...

Я быстрый и сильный,
Я над парусами.
Из ниток ковыльих
Мои крылья от мамы.

Не пускает тело душу
Дальше вытянутых рук.
Тянет грубо на подушку,
Уменьшая в точку круг,

В одиночество окружность
На глазах толпы зевак.
Я — лунатик безоружный,
Не проснуться мне никак.

Сидя сплю, и сплю я стоя.
Ночью, в середине дня.
Лёжа не найду покоя,
Лёжа я не вижу дна.

А душа моя ручная,
Ну, пока на поводке,
Хоть и шлёпает по краю
Босоногой налегке.

Ехали молча и нехотя,
Зная, что ждёт наперёд.
Снег валил на лицо перхотью
И набивал ею рот.
Ехали слишком уверенно,
Веря в наш верный расчёт.
Велено было намеренно
Не замедлять полный ход.
Ехали с грустными смехами,
Да в развесёлую грусть.
Ехали в гости с орехами.
Глянули — а орех пуст.
Ехать нам далее незачем,
Сгнили гостинца плоды.
Сами теперь в лесу беличьем
Лопать их будем тоды.

Ехали да не доехали.
Встали ни взад ни вперёд.
Незачем ехать с потехами,
Веря в наш верный расчёт.

Не просили мы корону
на макушки
И наград на
продырявленную грудь.
Жёны наши,
наши верные подружки.
Те, кто ждали,
подождут ещё чуть-чуть.

В нас всё те же и достатки,
и изъяны.
Ну кому же как не вам
всё знать о нас.
А психологи, похоже,
сами пьяны,
Предлагая вам уволить
нас в "запас".

Нас заранее оплакивать не надо.
Ну не все же развалились
мы пластом.
Лучше гладьте,
даже против шерсти. Рады.
Я вот мысленно
виляю вам хвостом ..

Не зная букв —
Не выдашь слов.
Без слов —
Всего боезапаса.
Ну а без знаний языков?..
Прав был учитель
Старших классов!

Что я школяр.
И до сих пор
Тетрадь моя в косой линейке.
Не тот наклон, не тот узор.
Слова ползут лениво змейкой.

Всё протираю зря штаны
Который год за той же партой.
Ну нету в том моей вины,
Что так замедлил я на старте.

Я не хотел взрослеть, умнеть
И знать, что должен,
Под копирку.
Я злато видел там, где медь,
А чистоту без всякой стирки.

Учителям моим поклон.
Учителям начальной школы.
Хрипел во всю магнитофон,
Но чист был голос
Рок-н-ролла.

Не зная нот —
Не выдашь песнь.
Без музыки нет нам сюжета
Для новых текстов, песен, пьес.
Жив рок-н-ролл —
В нём
Эра
Света.

Собачья жизнь не коротка.
Она предельно сжата.
Кратка.
Что мы растянем на века —
Сожмёт собака мёртвой хваткой.
И с этим же покинет свет
С обычной кличкой Мира.
Миру
Служила ты остаток лет
И тихо вышла из эфира.