Я останусь — в живых —
Даже если убьют.
Даже если — набросят —
На имя петлю.
Даже если — в артерию —
С ядом иглу.
Я останусь — в живых —
Скинув смерти хомут.

Я останусь — в пути —
Даже если конец.
Даже если — отнимут —
Начало начал.
Даже если — не примет —
Родимый причал.
Не посмею — я снять —
Твой терновый венец.

Я останусь — с тобой —
Даже если в пути.
Даже если — в объятиях —
Самого зла.
Я услышу — тебя —
Лишь бы ты позвала.
Я останусь — с тобой —
Чтобы путь свой дойти.

Ноги свесив с крыши,
Может, кто услышит,
Я пою, а воробьи играют хлебом В волейбол.
Если ты не веришь,
Залезай, проверишь,
Птицы только разогрелись,
Дальше будет рок-н-ролл...

Вдвоем на крыше,
К закату ближе,
Со всех сторон нас
И не видно и не слышно.
Вдвоем на крыше,
К закату ближе,
По сути дела,
Только птицы да звёзды выше.

Ну а если вдруг
Наш маленький круг
Тебе покажется скучным,
Я пропою тебе, мой друг:

Рок-н-ролл по старинке,
В раздолбаных ботинках,
На крыше в Осинках.
Рок-н-ролл из глубинки,
В раздолбаных ботинках,
Это Осинки.

Вдвоем на крыше,
Если кто здесь лишний,
Пусть пожарные снимут и лекарства пропишет главврач.
Только что они знают,
Если не летают,
Пусть увидят хотя бы,
Как это делает грач.

Ну а если вдруг
Наш маленький круг
Тебе покажется скучным,
Я пропою опять, мой друг.

Рок-н-ролл по старинке,
В раздолбаных ботинках,
Это Осинки.

2019 г.

Я Воронежский
Разбуженный подонок
На поверхности
Осенней простыни.
Чёй-то временем
Измотанный потомок
На холмах моей
Разорванной страны.

Я настырен,
Как июньский тёплый ливень,
И опасен,
Как на пустоши гроза.
Этим вам
До безобразия противен —
Я сам риск!
И пешке жертвую ферзя.

Я разбросан
В вашей грязной атмосфере
Хриплым криком
И безграмотностью слов.
Под бронёй моей
Клубочком сжалась вера,
Обнимая
Мою спящую любовь.

Я несносен
За своё непослушанье
И за пьяную
От вольных ве́тров речь.
Торжествуете
На пике увяданья?
Торжествуйте!
И до новых мёртвых встреч...


28. 08. 26

«Иногда, чтобы мозг перезагрузился, нужно просто поржать над самим собой...»


* * *
Эй, бесстрашный Водолей,
Бей по цели, не робей.
Я смотрю в теплак и вижу,
Нужно взять чуток пониже.

Утром раненько Кайот
Вышел почесать живот.
Ну а тут уж Электрод
На сто грамм его зовёт.

В каске, в бронике Горох
Попытался прыгнуть в МОГ.
Но тут есть один подвох:
МОГ готов...
Горох не смог.

— «Егерь, егерь!»
— «На пьиёме...»
— «Что ты как
Селёдка в коме?
Почему молчит наряд?
Где порядок, где доклад?»

Грустно жить бродяге Филе,
Нет игрушек его милых:
Нет Степашки,
Хрюши, Мишки,
Одни утки да куришки.

Джем на завтрак любит джем,
Хоть не голоден совсем.
«Я чем больше джема съем,
Тем довольней мой горем!»

На КАМАЗе, будто Зевс,
На Байкал въезжает Евс.
Тише, Евсик, не газуй,
Не оставь от мойки ..(б)уй.

Может враз рубить капусту
Наш умелец дядька Шустрый.
Что загрузит — вмиг продаст,
Даже дёрна снятый пласт.

Стриж в скворечнике на пальме
Сам себе теперь начальник.
График плотный: сон, атака,
Кушать, писать,
Пукать, какать.

В ночной мир умчал Вампир,
Доложив Можайску: «Убыл!
С цельным Соколом на пир
В честь луны —
Идёт на убыль...»

Можайск принял и забыл...
«Тож мне птица — зампотылу».
Энергетика влупил,
И в «Один, два, три...»
На вилы.

Наш Двадцатый — коммунист,
Очень сильный духом,
Развесёлый оптимист
И слегка под мухой.

Солнце ходит полукругом
Триста шестьдесят пять дней.
Люди ластятся друг к другу —
Вместе проще и теплей.

Вот и я прижался скромно
Тихим голосом к тебе:
«Сыщешь уголок укромный
В своём доме и судьбе?»

«Скроешь от ветров холодных?
От сглазливых, мутных глаз?»
Мне давно положен отдых.
Спрячь меня в тайге...
И нас.

Говорят, там дико очень —
От природы до зверей,
Но зато простор бессрочный
Для рассвета наших дней.

«...Друзья!
Слабеет в сердце свет,
А к Петербургу рифмы нет».
Г. Адамович.

* * *
Что-то надо, ой как надо,
Написать...
В башке — сквозняк!
Ждёт читатель, ждёт награда,
Змейка — лесть,
И зайка — лайк.

Собиру словечки в кучу —
Небо,
Поле,
Колоски...
Ну давай, ИИ могучий,
Не ИИ мои мозги!

В них и так сплошная плесень
От передовых программ —
Цифрой рифмы
Новых песен
Выдай мне...
Завис я сам.

Фонограмма — век железа,
Ты наш новый интеллект —
Песни,
Книги,
Мысли лезут —
ПАРАЗИТельный эффект.

Как же я не ведал раньше,
Что художник и поэт?
Даже петь могу без фальши,
Гениален наш дуэт.

Так что не филонь и рифму
К «Петербургу» подбери,
Сделай эту —
Музу-нимфу!
Ты — искусство!
Ты — ИИ!

Что-то нужно, ой как нужно,
На страницу
В стихи.рус.
Ставьте лайки —
Хором,
Дружно!
Я с ИИдой не ленюсь!

"""""""""""""""""""""""""""""""""""
А как брошу свою службу —
Я на ней таки женюсь...

Н. Ф.

Разбираю тебя на запчасти
По порядку, как ствол,
Не спеша.

Очень трудно
Противиться страсти,
От которой вскипает душа.

Разбираю тебя не на скорость,
Как велит того строгий
Устав.

Подавляя
Стеснения, робость —
Изучаю твой истинный нрав.

Разбираю, любуясь отдельно
Каждой буковкой
И запятой...

И в руках моих
Образ твой цельный
Рассыпается за слоем слой...

1 сентября 26.

Прийди, шепчу, —
Мой ангел связи
С далёким,
Светлым и родным.
Ты не бросал меня ни разу...
Я крикнул бы...
Да в лёгких — дым.

Прийди!
Явись в людском обличье,
Безкрылый ангел моих волн,
Не знаю я
Твой код первичный,
А изнутри уж дымом полн.

Прийди, молю, —
Отсрочь забвенье,
Завесу отодвинь огня.
Вся жизнь моя — стихотворенье,
Что ты писал через меня.

И струны лёгким перебором
Ты заставлял звучать во мне.
Сейчас я с ними
Вместе, хором
Прошу — приди...
Мой стих в огне.

Стань мне судьёй
И приговором
На этой проклятой войне.

Приветствую тебя,
Где бы ты ни был,
Такой же, как и я,
И Раб, и Бог.
Под куполом невидимого нимба
Ещё несётся твой
Крылатый МОГ.

Ладонью не к виску,
А в наше небо,
В далёкий наш
Победоносный май.
Глаза в глаза,
Нам — принято,
Им — треба.
Обнявшись взглядом,
Прошептав «прощай».

Не знаю я ни имени, ни веры,
С которыми ты вышел
В этот бой,
Но вижу,
Что готов ты сдвинуть горы
И вбить нацисту в глаз
Свой позывной.

Приветствую
Из зарослей вселенной
На перекрёстке троп —
Наших молитв,
Полярно разных,
Но единых генно:

Меня — твоя,
Тебя — моя
Хранит...

Увядает мир растений,
Опадает камуфляж.
Боевой раскрас осенний
Разметал ветров кураж.

Мы по-серому неслышно
Продолжаем свой маршрут.
Без шагов и жестов лишних
Ищем в осени приют.

Ты пусти нас на ночлежку
И укрой сама собой.
Нам нужна твоя поддержка
И твой камуфляж живой.

Осень, осень золотая,
Золотых дней маскарад.
Золотая листьев стая
Кружит, точно ложит «Град».

Мы по-серому с тобою,
Благо осени приют,
Колеёй след в след златою
Продолжаем свой маршрут.

Откуда к нам приходят сны?
Куда уходят дальше?
Открыв скелет голой вины,
Слоёной лжи и фальши.

Ты снишься мне во всей красе
Спустя туманов годы.
Бежишь навстречу по росе,
Несёшь в ладошках воду,

Чтоб окропить меня крестом
В четыре взмаха полных.
Остаток я приму глотком
С ладоней добровольно.

Но это сны, всего лишь сны.
Густы туманов годы.
В них нет давно нашей весны
Под синью небосвода.

Задымилась беседа в курилке
О борьбе между
Злом и добром...
Мужички почесали затылки:
—«Зло далече, оно за бугром»...

— «Это вон молодым
Всё неймётся,
Чёрти где,
Чёрти как,
За счёт нас».

— «Дочь опять отхватила Уродца,
Деньги есть,
Пёс с ним, что пидарасТ».

— «А нам что?
Не пошлют дальше смерти.
Ниже жизни, авось, не загнут,
Нам что ангелы стали,
Что черти,
Потому как везде ныне блуд!».

— «За леса лезем всё,
Да за горы,
Проще там
Обнаружить изъян,
Чем в родной хате
Выявить вора,
Тому, кто сладко сыт,
Крепко пьян».


В чужих землях там,
За океаном,
Нами страх
Перед смертью забыт.
Окрылённые
Гимном с экранов,
Мы —
Живой,
Управляемый щит.

Мы живые...
Мы не из пробирки.
Не хватает своих что ль мозгов?
Что ж мы делаем
Всё под копирку?
Не обдуманно, без тормозов.

Выбираем нам
Выбранный выбор,
И кричим
Во дырявую грудь:
— «Эй ты там, на верху,
Лысый «лидер»!
Выбирали не этот мы путь».

А добро —
Это наше!
Родное!
Оно — на́сквозь!
В упор!
И под дых.
— «Кто согласен?
Всего только трое?»
— «Ну а против?»
Лес рук остальных...

Трое — Сила.
И Братство,
И Вера,
И в глаза самой
Смерти оскал.
Нас не спишут
В тройные потери!
Кипит в нас
Трижды русская сталь!


********************************
Молодёжь жаждет
Скоростной цифры.
Старикам подавай тихий рай.

Дайте мне цепи
Кованой рифмы —

Зазвенит мой
Воронежский край.

24
Сентябрь.
2026

Уже не манят,
А страшат твои глубины.
Немеет на твоей
Поверхности ладонь.
И если есть ещё
На теле твоём льдины,
В парализованной ладони
Жив огонь.

Не правы те,
Кто ищут новые высоты,
Не прикоснувшись к тайнам Рифового дна.
За глубиною глубина —
Водовороты,
Ну а на голых скалах
В этом жизнь скудна.

Передвигаться не спеша,
Но верно!
Глубже!
Не отрекаться
От Караловой мечты.
Настолько близко
Я подкрался к этой службе,
И виновата в этом,
К счастью,
Только Ты.

Уж не пугают
Твои тёмные лагуны.
В твоих прибрежных водах Плещется закат.
В лучах морского солнца —Оживают руны,
И бриллианты твоих глаз
Во сто карат.

Они искрят!
Они зовут!
Они из бездны!
За глубиною покоряю глубину.
И каждый раз в экстазе я,
Мой друг любезный,
Всё глубже опускаюсь
Прямо к её дну.

К тебе прийду из ниоткуда,
Покинув мрачное вчера.
Повторов прошлого не будет,
Хоть мир — настольная игра.

Круг пройден зря,
И нет финала.
Фортуны сбито колесо,
Назад, по памяти, к началу,
На чашу сломанных весов.

Да, мир — игра.
Продвинем фишки
На шаг от точного броска,
Земные, смертные людишки
С рулеткой русской у виска.

К тебе вернусь из ниоткуда,
Рукой коснусь твоей руки.
Я из копилки смерти буду,
Там мои братья-земляки.

Благословлять мой путь
Не нужно,
Сам испытаю благодать,
Когда наш разум безоружный
Объявит: «Дальше не стрелять!»

Когда пернатые рассветы
С улыбкой ясной,
Встретив зло,
Назло прогнозам и приметам
Протянут нам своё крыло.

И заберут из ниоткуда
Под самый-самый небосвод,
Где мы забудем игр причуды,
Людской войны из года в год.

Чего только не случится
В ожидании рассвета.
На издохе в небе птица
Бьётся с воинами света...
А луна на колеснице
Солнцу дарит эстафету.

Клубнем молоко тумана Обнимает стволы сосен.
Я раздавлен.
Я обманут
По статьям и всем вопросам. Отдых мне не по карману, Разминаю папиросу:

«Кто ты, воин?»
«Я не воин!»
«Поздравляю, ты им стал!
И неважно, слаб ты, болен,
Ты открыл войны портал.
В нём без веры в жизнь
Ты — ронин...
Я не раз так умирал.

Здесь другие жди рассветы. Здесь у крови чёрный цвет. Здесь закон — законов нету!
И чернеет сам рассвет...
Только выжить! Как-то, где-то... Это мой тебе совет.

Выжить!
Чтобы ждать рассветы
Не с оружием в руках.
Выжить!
Чтобы чтить заветы
Наших предков в письменах. Выжить!
Жить!»
Сказал он это...
С чёрной чернотой в глазах.

9 июля — 14 августа 2024.
З-ка. ЛНР.

3 августа я выложил на страницу стихотворение под названием "Доклад Генералу".
Но он был не закончен...
Мне казалось что в нём не хватает чего-то самого главного.

И вот спустя 1,5 месяца я наконец то понял...
Не хватало Любви и Веры.
Поэтому я продолжил свой доклад, и сегодня представляю
его на ваш суд.
С Любовью и Верой.

И да хранит нас Бог.


***
Генерал!
Неизменным осталось одно — Наши карты,
Что держим мы кверху ногами, Подпирая, согнувшись, Макушками дно,
С удивлением глядя на то,
Что под нами.
Это не облака.
Это наше говно.
И оно не становится
Краше с годами.

Генерал!
Вы расширились.
Брючный лампас стал и правда Похож на наш новый экватор,
Ну а то, что оставили вы Прозапас,
Не утащит домой даже
Эвакуатор.
И не щурьте заплывший от Важности глаз,
Лучше перенастройте пока Навигатор.

Расширяя границы подземных Складов,
Мы, забыв об угрозе опасности Сверху,
Отдалились изрядно от наших Тылов
И не слышим уже песнь Кружащего стерха.
Слава богу, хватает эльфийских Кормов,
И не всякая к нам доберётся Проверка.

Командир, мы не орки, раз Движемся вглубь,
Больше гномы, забывшие блеск Изумрудов,
А положенный нам Государственный рубль
Стал теперь наказанием за грех Иуды.
Не изменит картины ещё один Дубль,
Даже если одобрят нам новые Ссуды.

Ночь нарядна. И в свете Дрожащем луны
Слышу я то, что раньше не Слышал и вовсе —
Шёпот душ на ветвях
Обгоревшей сосны,
Разбирая отчётливо слово «Готовься».
Так звучит в ночи выстрел с Чужой стороны,
Так читал свой незыблемый слог Маяковский.

Генерал!
Я не в праве судить вас за то,
Что вы делите с нами все «Прелести» службы,
Но я шёл по билету не в цирк Шапито
И не в ваши палаты Сомнительной дружбы.
Вы кричите команды, как числа В лото,
Запуская в мешок свою руку всё Глубже.

Наше время не вышло,
Оно перешло
В затяжное затишье Смирительной формы.
Для нас в небе синица —
Теперь НЛО,
А подземная сырость и плесень Есть норма.
Я не знаю уже, где добро,
А где зло,
И откуда нам ждать ветров Нового шторма.

Август красит деревья в Оранжевый цвет,
И ему безразлично,
Какого я года.
Генерал!
Я так рад,
Что меня больше нет
В списках тех, кто участвует в Вашем походе.
Дай вам бог пережить ещё столько же лет
И понять наконец —
Смерть ещё не свобода...

Я служу вам по правилу
Правой руки.
Козыряя к виску ей,
Я вам сообщаю:
Водопой невозможен у
Мёртвой реки,
И вы просто подходите
К самому раю.
Зачеркните два слога из края Строки.
Ваш придуманный рай —
Это стены САРАЯ.

Я всегда представлял вас на Белом коне
С гладко выбритой рожей и Скользкой улыбкой.
Генерал,
Вы так долго на этой войне,
Что заслуженный отпуск для вас Будет пыткой.
Передайте приказом
Его лучше мне —
В моей глухой деревне
Делишек с избытком.

И к тому же я холост.
Теперь уже да.
Видно,
Эта война для меня не случайна.
Мой остаток пути мне подсветит 🌟 Звезда,
Оголяя любви
Сокровенные тайны.
Мои мысли уже,
Обогнав поезда,
Спешат к ней на восток,
Покидая сознанье.

Генерал!
Генерал, что делить нам теперь? Мы исчезнем двояко из этой Системы:
Здесь нас спишут на общую Плаху потерь,
Ну а дома сотрут со страниц Новой схемы.
Оттого я и вою ночами,
Как зверь,
И тихонько молюсь в сыром Храме подземном.

Осень... Пыль...
Я блуждая по дохлой листве
Запирую в разбухшую память Все двери.
Дай бог братьям моим
Не остаться в траве,
А потомкам идти по ней в жизнь Без потери...
""""""""""""""""'""""""""""""""""""
И ещё одно...
Боже,
В последней главе...
Разреши мне признаться,
Что верю я...
Верю!

В дыму пороков и кошмаров,
На брачном ложе бытия,
Пишу шагами мемуары.
Листок к листку.
В них ты и я.

В потёртом,
Твёрдом переплёте
Я сохраню благую весть
О том, что я стоял на взлёте,
Когда мне предлагали сесть.

Пускай пугает сумрак бесий,
В сам мой хребет
Вживлён протест.
Под светлым именем Едесий
Рождён я и несу свой крест.

Ловить мгновения —
О, чудо!
Сплетать их в нити —
Чудеса!
Дышать!
Писать,
Цветут покуда
Моей России адреса...

Полоумная луна,
Полупьяная кривая,
Как блудливая жена,
Вышла на охоту в мае.
А другая сторона —
Тёмные воро́та к раю,
Кто-то знает,
Это знает,
Но молчит...
А луна за этим бдит.

Наблюдает свысока
За передвиженьем нашим,
Освещает облака
И мирок наш рукопашный.
Не прокисла бы строка
И не стала простоквашей,
Я ведь знаю,
Тоже знаю,
Но молчу...
О том, что давно хочу.

А хочу с луною вальс
Танцевать я до рассвета,
В свете красном и не раз
Тебя сравнивать с кометой.
Продолжать души рассказ,
Где назвал тебя я Светлой,
Где мы знаем,
Точно знаем,
Но молчим...
То, чего сейчас хотим.

Война и ласка.
Ласка наизнанку.
Сплошная вакханалия смертей.
В густую ночь,
А чаще спозаранку,
В открытой ласке
Преданных друзей.

Обнявшись, друже,
Помереть не страшно.
На старом фото
Задержав свой взгляд,
На надписи простой:
«Прости, Наташа.
Ты береги, пожалуйста, наш сад».

А я позволь
Здесь задержусь немного.
Коль выбор пал,
Раз карта так легла.
Бесценна жизнь,
Что нам дана от Бога.
Мы не за зря
Её сожжём дотла.

В этих сутках — проститутках
Снова двадцать пять часов.
Без «звезды» —
Спим в промежутках
Между бульканьем мозгов.

Спим без снов. Иначе жутко.
Верим в матрицу всерьёз.
Глюки рядом. Птицы... утки.
Берег дома лишь прогноз.

Бью челом в сектор Востока.
Отцифрованно молюсь.
Не пойму, с какого бока
Стал свинье товарищ гусь.

Но как время доказало,
Весь загробный мир воскрес,
Чтобы нам набить хлебало
За бессрочный наш замес.

Злые шутки — прибаутки:
Метр в накат и три назад.
Проститутка глубже в сутки
Принимает в пухлый зад.

И я верю, что за дверью
Тихо спрятался наш Бог,
Он поспорил с Люцифером,
Каким будет эпилог.

Не смолкают божьи дудки,
Кипит сталь в котле огня.
В пятый год сложились сутки...
«Дальше
Детки...
Без меня!!!...»

Передави
Артерию мне поцелуем,
Заставь уснуть
На время бешеный мой пульс.
Не делай вид,
Что мы играемся, блефуем.
И законтроль
Глазами, если я проснусь.

Любовных ком,
Наверно, нет в нашей природе,
Но есть другие,
Утончённые миры,
В которых любят
Без стандартов. Не по моде.
И собирают
Не спеша любви дары.

Перетяни
Мне вены ласкою объятий.
Их содержимое
Заставь вскипеть, как ртуть.
Пусть запредел!
Пусть передоз!
Горят пусть платы.
Я не желаю
Этот путь перешагнуть.

Алексею.
Суета — Бурик.

* * *
Разорванный в клочья
Второй год подряд,
И нету уж точно
Дороги назад.

Задушенный шумом,
Забытый водой,
В песках под Изюмом
Будь рядом со мной.

Отсюда до цели
Приблизимся в срок.
На мёртвые ели
Смотри, мой стрелок.

Замыленным глазом,
Уставшей рукой
Смотри, безотказно
Работай со мной.

И если во мху вдруг
Увидишь ты жизнь,
Там точно не наш друг,
Стреляй и держись.

Я не прерву скорость,
Не брошу я руль,
Чтоб мрачную новость
В родной Барнаул

Телефонограммой
Любимой, больной
Не донесли маме,
Чтоб ты был живой.

После сна избыток тайн.
Умывать спешить не стану.
Чаю крепкого онлайн
Выпьем всласть по два стакана.

Можно будет поболтать
И открыть друг другу карты.
Мы пошли с тобой назад,
Лихо взяв на самом старте.

Не учли каких-то фраз,
Расчленили тайну слова,
Тем нарушили наказ,
Пусть людской, не уголовный.

В чём теперь винить себя?
Нет у страсти онлайн плана.
Жить. Стареть. И не любя
Чай глушить по два стакана.

Ивоновой Дарье.


Молча лежу на тверди я,
Чувствую вашу прохладу.
Женщина милосердия,
Что от меня вам надо?

Болью звенит молчание,
На сердце отблеск взгляда.
Сгинь... ты моё покаяние.
Хватит! Ну всё... Не надо.

Тело болит, и ладушки...
Что же с душою будет?
Ангелы? Здесь мы... Рядышком.
Мы с вами здесь повсюду.

Красным крестом повенчаны,
Вы для нас как святые.
Смелые наши женщины,
Ангелы наши земные.

Нас ваши души сильные
Крыльями тянут к жизни.
Ангелы вы двужильные
Нашей святой Отчизны.

Август 2024 г.,
Н. Новгород.

написано после прочтения комментария от автора Наля.Р


Сам за смерть расписался б,
Да почерк не тот.
Мне сказали,
Что мой самобытен.
Оттого безопасен и
Сладок полёт.
Я снимаю защитные плиты.

Расписался б,
Закрыл этот чёртов гештальт
И в заслуженный отпуск,
В деревню...
Где нет шума в ушах от Придуманных Мальт,
От Байкалов, Аидов и Плевны.

Эх, война ты, война,
Боль зубная для всех,
Заколоченная крышка гроба.
Я за смерть распишусь,
Я возьму этот грех,
Чтоб насытилась её утроба.

Чтобы песня звучала,
Как горный ручей,
Чтобы строчки ложились
С размаху.
О великой красе
Наших нив и полей,
Без войны!
Без страданий!
Без страха.

Чтобы роспись ложилась
Моя точно в цель,
Щебетали над ней мои птахи
Об исконном величии
Русских земель,
Славя век Петра и Мономаха.

Сам подделаю почерк
Под смертью я свой
И останусь здесь, видно, навеки.
Мне не жаль своих дней,
Лишь бы мир был иной.
Распишусь.
И сомкну свои веки.

Когда возвращается осень,
Стираются летние краски,
И месяц под номером восемь
Цепляет пожухлую маску.

Когда возвращается осень,
Работает чаще ветер.
Оранжевые вопросы —
Такого же цвета ответы.

Когда возвращается осень,
У грязного неба затишье.
Поёт о безветрие просинь,
Читается четверостишье.

Когда возвращается осень,
Пиликают старые скрипки,
А мы их всё просим и просим:
«Ещё разок, с рыжей улыбкой...»

Я по полю,
Не касаясь кромки снега,
Никому не оставляя талый след,
Продвигаюсь,
Не стесняясь своей неги.
Обернулся...
А меня уж больше нет.

Снегом раньше, снегом позже — Да без разницы.
Следом дальше,
Следом слаще — всё одно.
Не стыдите вы меня,
Звёзды-проказницы.
Снег растает...
Я растаял уж давно.

Наше счастье от ненастья
И до радости
Крепко за руку держал,
Да что с того?
Обернулся — в сжатых пальцах Кольца шалости,
То, что ярче,
Уж не значит ничего.

А над снегом
Краски смазаны тональные,
И деревья
Раскорячились вокруг.
Это точка
Невозврата изначальная
И была приютом
Встречи нашей, друг.

Мы по снегу и по полю
В самом пламени,
Зачерпнув ноздрями холод Прошлых зим,
Кое-как по маскировке
Сдав экзамены,
Разлетимся порознь.
После погрустим.

Я по полю,
Не касаясь кромки снега,
Я по снегу, не касаясь облаков,
Продвигаюсь,
Не стесняясь своей неги,
Обернулся: друзей меньше,
Чем врагов.

Любовь — паутина природная.
Плетёная для нападения.
Порвётся — и всё!
На исходную!
До самого изнеможения.

Порочная связь обнажённая
С капризными
Струнами — нитями.
Любовь ты моя прокажённая,
Порою с глазами зашитыми.

Слепая?
Да нет, просто с тайною,
Загадкой глубокою, ветхою.
Смотрю я на небо бескрайнее,
И там плетёт...
Звёздною сеткою!

Глухая?
Да нет, просто с придурью,
Открыто, начхав на приличия,
Бросает то сети, то фидеры*
И ловит нас всех...
Без различия.

Сжимает!
Мы бьёмся в истерике.
Ласкает порой до бесчувствия
И рвёт до молекул,
До метрики*...
Разбрасывая без напутствия.

Нам страшно?
Любить глубже с язвами,
Что лечим мольбой
Да таблетками.
Кем быть?
Насекомыми разными
Иль вдоволь влюблёнными Детками???

Вот мы порождения глупые...
И рады в сеть эту.
Хоть заживо!
Такие вот мы чертонутые!
Я здесь утверждаю за каждого...
""""""""""""""""""""""""""""""""""

(* Фидер — имеется в виду фидер в рыболовстве. Английская донная снасть.)
(* Метрика — свидетельство о рождении.)

Вот бывает, что ах!
Ночь нежна, словно шёлк.
Видишь, месяц-монах
В звёздной рясе взошёл.
Этой ночью я тот,
Кто считает и ждёт,
Боевой звездочёт
Новых звёздных пород.

А бывает и так:
Разыграется шторм,
В тёмном небе бардак,
Нет в созвездиях норм.
Потерял ровный счёт,
Недоволен монах,
Боевой звездочёт
Вдруг почувствовал страх.

Нынче ночь так нежна,
Лижет сталь лунный свет,
Золотая княжна
В хороводе комет.
И до самой земли
От вселенских высот
Тёплый свет нам зажгли
Звёзды новых пород.

Жаль тратить время на сон,
Но тёплая манит постель.
Ложе.
Могила.
Трон.
Вся наша жизнь — колыбель.

Рождён ты на ней и зачат,
На ней же продолжишь
Свой род.
В рай — ангелом,
Демоном в ад,
Как выйдет срок,
Сделаешь ход.

Вся святость на наших крылах,
А грех внутри наших же дыр.
На крыльях мы,
Как в детских снах,
Полётом спасаем сей мир.

А мир —
Это дом и постель,
В объятьях любимой душа,
Над люлькой поёт коростель
И радует сон малыша.

Я не был другим,
Никогда и не буду
В кругу разноцветных людей.
Но лучше войны
Вкус слащавый на блюде,
Чем горечь предательства в ней.

Конечно, стрелять
Легче в спину мишени,
Ещё проще, если их три.
А чтобы вплотную с ней
Слиться в траншее,
Её нужно знать изнутри.

И если брат может
Врагом обратиться,
Так, значит, и в плен взятый враг
Бесспорно докажет,
Что он не убийца
Тебе, разве это не так?

Не стану другим я
Под страхом расправы
От правой руки у виска.
Но нету страшнее
Крысиной отравы
И выстрела из-под тишка.

Я не был другим,
Никогда и не буду
В кругу разноцветных людей.
Но нету на свете
Страшнее паскуды,
Что враз обнуляет людей.

Тушите свет.
Пусть ночь прийдёт.
Пусть ваш светильник отдохнёт.
Спит надоедливый сосед.
Его уже как будто нет.
Нас окружает темнота.
Ей нет начала.
Нет конца.
Окраин нет, и центра нет.
Тушите свет.

Глушите звук.
Прийдёт покой.
Уснёт за стенкой Домовой.
Затихла песенка сверчка.
Неслышно клацанье курка.
Нас поглощает тишина.
В ней нет ни вздоха,
Ни щелчка.
Простой недуг.
Хруст пальцев рук.
Глушите звук.

Нас окружает темнота.
Нас растворяет тишина.
Мы отдохнём за столько лет.
Глушите звук.
Тушите свет.
Мы отдохнём за всё сполна.
И темнота.
И тишина.
Последний звук.
То сердца стук.
До встречи, друг.

Я молча лежал,
Собирая в минутки
Стук сердца и писк комаров.
Он просто молчал
Уже пятые сутки.
Он там, под защитой лугов.

Ты, божья коровка,
Взлети-ка на небко,
Глянь вниз, ты узнаешь его.
Шеврон с буквой Z
И зелёная кепка.
Он там, под защитой лугов.

Ну что тебе стоит,
Лети к своим деткам,
Отыщешь его заодно.
Скажи, передай:
«Здесь ещё одна кепка.
Я здесь, только в глазках темно».

Скажи, всё нормально,
Лишь больно немножко,
И пусть переключит волну.
Я мог бы и сам,
Да нельзя по дорожке.
Боюсь, что я не дотяну.

Я молча лежал,
Обнимая радейку
С коровкою божьей на лбу,
И глупо молил:
«Не садись, батарейка,
Не отнимай жизни волну».

Здесь небо дышит порохом,
Здесь звёзды светят смертью,
И в каждом, каждом шорохе
Мерещатся мне черти.

Здесь ветер рвёт безжалостно,
Здесь воздух пахнет гарью.
Молю, дай боже ярости,
Ведь там, за тёмной далью,

Мой дом, в саду смородина.
Простите, этой ночью
За вас, за вас и родину
Стрелял я в цель неточно.

Хоть пол усыпан гильзами,
БК весь на исходе,
Я в рамке тепловизора
Не смог достать урода.

Дышать тобой и,
Задохнувшись вздохом,
В какой-то миг подумать:
«Был ли вздох?»
Пусть в жизни не являлся
Я пророком,
Но знал до запятой
Свой некролог.

Лететь к тебе и,
Заблудившись в крыльях,
В какой-то миг подумать:
«Был ли взлёт?»
Ведь я, не поднимаясь
Выше пыли,
Заранее предвидел
Наш полёт.

Любить тебя и,
Отравившись ядом,
Смертельным ядом
Твоих спелых губ,
Со смертью
Зацепившись смелым взглядом,
Понять, как сильно
Я тобой был люб.

Я голым к тебе
Приползу по стеклу
И вырву свой рваный язык
За то, что вонзил
В твоё сердце иглу,
Чтоб голос мой здесь не затих.
За то, что хотел
Выше неба взлететь
Без крыльев, вцепившись в твои.
Совсем позабыв
Про проклятую сеть,
Что тянет в подземку хвои.
Я выжгу глаза и
Бездонный кадык
За то, что нарушил твой мир.
Уж лучше бы сразу
Был поднят на штык
И знал, что он мой сосёт жир.
Натянутый мир на
Глаза мой сотри,
Он мне ни к чему без тебя.
Я душу отдал бы,
Да только внутри
Безчувствие.
Карма.
Резьба.

Прости меня, седая Русь,
За то, что поседела рано.
Прости за то, что не молюсь,
А лишь прошу за свои раны.

За то,
Что встал во весь свой рост
Я грудью на твою защиту.
Задав всего один вопрос:
Куда смотрела твоя свита?

Прости, что был я не один,
А рядом те, кто в тебя верит.
Туркмен, еврей и армянин.
Ты их прости... За те потери.

Нас было семеро в пути,
Не зная страха и испуга.
Мы думали тебя спасти,
Но не смогли
Спасти...
Друг друга.

Прости, что дрогнула рука,
Когда в бреду перекрестился.
Я видел только облака
И сам не знал...
Что я молился.

Прости за всё, седая Русь,
Меня, седого и слепого.
Ведь я кричал тебе: «Вернусь!»
Я жить хотел...
Что здесь такого?

Мир так тонок — я подонок.
Мир изящен — я кривой.
А вчера крылатый ящер
Разлучил меня с тобой.

Он тебя умчал на крыльях
Выше гор и облаков.
Я остался в мире сильных
И изящных дураков.

Мир прекрасен и ужасен.
Мир велик, но тесен он.
Так что я твой клён и ясень,
И твой сказочный дракон!

Рассыпалась луна
На пыль и звёзды.
Засеяла небесные поля.
И стали ночи
Длиньше и морозней,
А в печке нашей
Больше нет угля.

Но я, забыв об этом, грею руки,
Засунув их в остывшую золу.
И чем сильнее сверху
Смерти звуки,
Тем крепче прижимаюсь
Я к стволу.

Те звёзды тлеют
Необычным светом
И сыплются за шиворот ко мне.
Хоть я давно уж стал
Живым скелетом,
Они всё плавят кожу на спине.

Да только мне
Давно уже не больно,
Я в полный рост смотрю
За горизонт,
Где звёзды сверху
Щурятся довольно
И новый открывают
В небе фронт.

Годы.
Не влезают в паспорт годы.
Им реклама смерти не нужна.
Впрочем,
Преждевременные роды
Тоже не обрадуют меня.
Цели.
Словно мыши в дыры цели,
Разбежались и прогрызли
Брешь в мозгах.
Я мурлыкал вслед им,
А в своём прицеле
Явно видел крыльев
Чьих-то взмах...
Годы.

Хочу уснуть —
Проваливаюсь глубже.
В какое-то немое забытьё.
Кричу!..
А мне в ответ:
«Молчи, ты труп же!»
Да нет!
Мне просто нужен
Отдых и питьё.
Мне просто нужен день
С простым финалом:
Обычный сон и мягкая постель.
В которой я укрою покрывалом
Тебя и поцелую мягкой «Эль».
"""""""""""""""""""""""""""""""""""

Мой срок истёк. И вот итог.
Ручьём я вытекаю к морю.
Оставив напоследок слог,
Гудок, как уходящий скорый!

А я служу Советскому Союзу
Не потому, что дорог
Мне социализм,
Любая диктатура
Для меня обуза,
Я к ней питаю полный нигилизм.

Любая власть —
Насилие, удушье.
Союз Советский для меня земля,
Вернее люди, те,
Что в руки взяли ружья,
Чтоб защищать свои
Дома, леса, поля ...

Не важен цвет знамён
И громкость речи.
Нас в бой ведёт
Небесный господин.
И не ярмом,
Повешенным на плечи,
А силой веры в то,
Что каждый — его сын.

Что ж, коль взялся —
Читай до конца.
Не сбивайся,
Не комкай,
Не жуй.
Я отнюдь не избранник Творца.
Не понравилось?
Так обоснуй.
Что ты пялишься на ход строки?
Это крик!
Ему нету черты.
Он не узник.
Он не бурлаки.
Он не может ржаветь взаперти.
Дальше нежность.
Не слякоть,
А срез!
По спине сразу всей пятернёй.
Говоришь, нету кожи?
Протез?
Тогда спи
Тихим сном
С простынёй.
В алфавите
Всего тридцать букв.
Это крик мой вложил ещё три.
Он врастает в меня,
Как бамбук!
И со скрежетом рвёт изнутри.
И не нужно искать
Строгих норм.
Норма —
То, что выходит за край.
Потому как от тихих платформ
Не уехать до станции
«Рай».
Ударения выстави сам.
Доверяю как другу —
Дерзай!
Безударным оставь только храм.
Там не смей
Превращать
Крик мой
В лай.
И, пожалуйста,
Только не лги.
Не буди в крике бешеный клич.
Не креми лестью мне сапоги.
Им по нраву зола и кирпич.
Если крик
Не ласкает твой слух —
Ты дошёл до само́й тишины.
Здесь один только выход
Из двух:
Вечный бой
Или вечные сны.
Друг мой взялся —
Прочёл до конца.
Хоть сбивался,
И комкал.
Жевал.
Знаю —
Я не избранник Творца,
Но и он,
Сотворив нас,
Кричал...

Раньше было холодно,
А теперь тепло.
Мы с тобой немолоды,
Просто повезло.

Были наши пристани
Очень далеко.
Но к единой истине
Нас с тобой влекло.

Всматривался пристально
Я на берег твой,
Но не видел пристани
За морской волной.

И кружили вороны
Чёрной пеленой,
Закрывая стороны
Наши чернотой.

Что не видел, искренне
Больше всех влекло.
Благодарен истине,
Что теперь тепло.

Это раньше — холодно.
Это раньше — зло.
Мы давно немолоды,
Значит, повезло.

Вкус спелых яблок, горечь мёда
И небо в сочных облаках.
Почти что рад финалу года.
Почти что осень на ветвях.

В жёлто-зелёном камуфляже,
С оттенком красного по швам.
Ещё пока без макияжа,
С медовым летом пополам.

Ещё пока тепло и сухо.
Ветра не вышли на показ.
Почти что трезв от медовухи,
Почти что пьян в медовый Спас.

Вкус спелых яблок, горечь мёда
И сок свободы на губах.
Почти что рад защите рода,
За то, что жив...
И не в цепях.

И целый век без твёрдой рифмы,
Без золотых, звенящих слов,
Парящих в зале, словно нимфы,
Когда читал он за любовь.

То завывал, что зверь в неволе,
То тишиной дождя журчал.
И рвался голос его в поле,
К земле, которой он дышал.

То собирал, то рвал на части
Больные души и тела:
«Живи! Живи, земное счастье,
Не опускай свои крыла.

Я не умру, покуда в слове
Моём звучит благая весть.
Останусь здесь, медноголовым,
Пока внутри вас место есть...»

И не беда, что парус чёрный,
Ветра не верят в рок примет.
И в темноте, по звукам горна,
Доплыть ты сможешь до побед.

И пусть никто не скажет: «Гений».
Плыви и жги сей мир из стен,
Как выжигал строкой Есенин,
И ей же поднимал с колен...

Чем ближе к дому,
Тем страшнее.
Как подобрать любви слова?
Ведь книга начата в траншее,
И неокончена глава.

Как вспомнить дом
За две недели,
Чтобы сберечь его черты.
Подольше в полумертвом теле.
Очаг тепла и доброты.

Как сохранить при вздохе запах
И цвет любимых глаз в глазах.
Любовь —
Клубок в кошачьих лапах.
Бесценный клад
В стальных когтях.

Чем ближе к ней —
Вдвойне страшнее.
И в глотке плавятся слова,
Те, что забрал я из траншеи,
Чтоб стала полною глава.

Как разобрать
Правдивость в знаках
И ложь в несказанных словах.
Любовь —
Игра в кошачьих лапах?
Любовь —
Война в стальных когтях?

С утренней молитвой
К изголовью дня
На закате битвы
Подошла заря.
Небо запылало
Миллионом глаз,
Страха не было в начале,
Нету и сейчас...

Путаясь в ответах,
Сын спросил отца
За миг до рассвета,
За выстрел до конца:
«О чём теперь с богами
Вести нам разговор?»
Смотри — обоими крылами
В небесный простор...

Бьётся птица — жди гостей!
А за ними темень новостей.
Ярче, птица, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

В утреннем тумане
Рассеется наш прах —
Туман совсем не рано
Общаться в облаках.
Жрицы во всю с богами
Продолжают спор,
А кто-то голыми руками
В небесный простор...

Бьётся птицей да ждёт гостей,
А за ними темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

Любовь ближе смерти,
Но ещё ближе боль.
Адрес на конверте,
Дата и пароль.
Беседовать с богами —
Это перебор,
Бок о бок голыми руками
В небесный простор...

Бейся птицей да жди гостей,
А за ними темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подкралася заря...

С белыми когда-то был я,
С белыми,
Но напали черти спозаранку,
Красные, чапаевские, смелые.
Так впервые я увидел Анку.
Красная зараза распрекрасная,
На коне да с гордою осанкой.
Выбрал я любовь небезопасную
И открылся ей на полустанке:

Умная моя ты неразумная,
До чего ж в атаке ты красивая.
Жаль, что не владею
Крупной суммою
И не заменю тебе комдива я.

Дорого выходит, очень дорого
Даже находиться
В твоём обществе.
Лучше уж бесплатно
Гонять во́рога
По степям с Чапаем
В одиночестве.
Шляпки, золотые украшения,
А во взгляде пламя куртизанки.
Дорогие вышли отношения,
Чтоб любить чапаевскую Анку.

Умная моя ты неразумная,
Да чего ж в экстазе ты красивая.
Жаль, что не владею
Крупной суммою
И не заменю тебе комдива я.

Спит солдат. Сегодня тихо.
Только шумный звездопад.
Это Август взялся лихо
Перестроить неба взгляд.

Поменять звёзды местами.
Что добавить. Что в запас.
Мы следим. А он за нами.
Ему — дело. Нам — приказ.

Спит солдат. Сегодня можно.
Веки налились свинцом.
И улыбка осторожно
Тронет юное лицо.

Спит солдат. Спокойной ночи.
А точнее, части дня,
Той, в которой не грохочет.
Той, в которой нет огня.

Спит солдат. И я прилягу.
Завтра будем воевать.
В небе Август звёздным флагом.
Всё спокойно. Можно спать.

Можно я передохну?
По команде: «Тихо сдохни!»
С дуру взвыть бы на луну,
Заточить острее когти.

Сбросить кожаный покров,
Обрасти блестящей шерстью.
Слышишь в небе странный зов?
Это звёзды из отверстий.

Шепчут тихо: «Отдохни!»
Или просто молча сдохни.
А вокруг горят огни,
И сверкают наши когти.

Жар в груди под ливнем пуль,
В темноте искрит дорога.
Что бросаешь верный руль?
Чем опять разгневал бога?

Всё читал молитвы вскользь,
В них просил всё без отдачи.
Видно, верил не всерьёз,
Ну а я... А я тем паче...

Я сейчас передохну...
Может, враг наш передохнет?
Волком взвою на луну.
Где вы, оборотня когти?

Продлеваю ночь бессонную
Шторой тёмной на окно.
Раму старую оконную
Обновляю заодно.

Соблюдаю все приличия —
Пить вино с утра нельзя.
И по старому обычаю
Затемняю я глаза.

Ночь моя, ты собутыльница,
Распласталась на столе.
Моя звёздная кормилица,
Мы с тобой в одной петле.

Не дрожим ещё в конвульсиях,
Но уже плетёт язык,
Абы что, о всяких глупостях,
Только смазывай кадык.

Прав поэт, любая истина
Разбавляется вином.
Сколько слов про то написано
По ночам его пером.

Вот и я такими ночками
Уловить пытаюсь суть.
Только пляшут буквы строчками,
Видно, много взял на грудь.

Что искать мне эту истину?
Рядом ночь, свеча, вино.
В тишине себе присвистну я
И сквозь тёмное окно.

Рассмотрю себя как в зеркале.
Что, наглец из наглецов?
Износил да искаверкал я
Свою маску и лицо.

Доканали дни допросами.
Не жалею ни о чём.
Заплетай ночь звёзды косами,
Разбавляй хандру вином.

Мысли, словно насекомые,
Упадут в стакан вина.
Только истина искомая
Не поднимется со дна.

После прочтения
«Коты не хотят на работу...»
Елены Максимовой.

***
Какой мужик
Не ходит на работу?
Тот, кого ночь взывает на охоту!

Ну очень нужно отлучиться,
Найти вина и сладкую девицу.

На крышу им подняться нужно.
И познакомиться там чуть...
Поглубже...

А после уж в полёте мотылька
Шептать друг другу,
Как же жизнь сладка!

Когда зовёт мужей природа
Для продолжения земного рода.

А утром дома наорёт жена...
«Опять прошлялся
И отвлёк от сна!»

Да, утро мужу — нудная пора...

Сколько крови про́лито
За землю за родную.
Не за силу золота —
За правду вековую.

Сколько братьев с сёстрами
По всей Руси великой
Под мечами острыми
Склонились к землянике.

Над плодами алыми
Теперь они все вместе
От Москвы до Колымы
Летят над нами песней.

Провожают милые
Да крестят на дорогу.
Чтоб не стать могилою —
Мы верим им и Богу.

Лейся песня русская
Над землями России
От Уфы до Курска и
Обратно с новой силой.

Созывай ка ратников
От звёзд Кремля до края.
Пусть несутся всадники
От ада и до рая.

Пусть звучат их голоса
По всем станицам вольным.
На знамёнах — образа
Всех воинов над полем.

Кровью нашей писаны
Былины и сказанья,
Кровью нашей истины
И нашего страданья.

Лейся песня, не смолкай,
Подхватывайте люди.
Черноземье и Алтай —
Россию мы разбудим.

""""""""""""""""""""""""""""""""""

Отче наш, благослови ..
И мы во славу предков,
Как ночные соловьи,
Споём сегодня метко ..

Заплетался я корнями,
Чтобы ярче был мой плод.
Воспалёнными устами
Ловил чистый кислород.

Всё равно в моём соцветье
Нету строгой красоты.
Прошагал почти две трети
Этой жизни. Где же Ты?

Обезглавленное тело
С расчленённою душой?
Может быть, и в самом деле
Это мой последний бой?

Сумасшедший тоже гений,
Только рифмы в мыслях нет.
Но зато без приключений
Он не видит этот свет.

И пускай кричат — безумец,
Крутят пальцем у виска.
Не покину ваших улиц,
Пока острая строка

То как лезвие по венам,
То как перекись в порез,
Полоснёт — и сразу гений,
Зашипит — вселился бес.

И защемит мякоть сердца,
И защипит сухость глаз,
Будто душу острым перцем
Мне натёрли не спросясь.

Только что поэту плакать,
Только что ему грустить.
Не живётся? Это враки...
Тот, кто хочет, будет жить.

***
Если ты принял
Слегка на грудь,
Выпрями спину —
И в добрый путь!
И пусть не по погоде
Твоё пальто,
Просто сегодня
Не повезло!
И так и сяк,
Увы, бардак,
Но будет ХОРОШО!

Если станет жалко
Дней холостых,
Вырвись на рыбалку
На выходных.
Весь в тине, без улова,
Не чуя ног,
Переступишь снова
Ты свой порог.
И так и сяк,
И здесь бардак,
Но будет ХОРОШО!

Когда с электробритвою в руке,
Насвистывать ты будешь
В санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды
Под рукой...

***
А если всё достанет
Аж до костей,
Актуальным станет
Блок новостей:
Бури на солнце,
Тает ледник,
Метят японцы
На материк.
И так и сяк,
Кругом бардак,
Но будет ХОРОШО!

Когда с электробритвою в руке,
Насвистывать ты будешь
В санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды
Под рукой...

***
А мне конец недели
Всех дней милей.
Ведь можно в самом деле
Собрать друзей.
И пусть соседка лает
Через забор.
Она ещё не знает
Весь наш напор.
Друзья в разнос,
У ней нервоз,
И это ХОРОШО!

А я с электробритвою в руке
Вирши свои слагаю в санузле.
Тепло, уютно, на душе покой,
И все людские нужды —
Под рукой...

Вкривь да вкось,
Наотмашь топором
Вырубали в нас очаг разврата,
Напоказ,
С передвижным крестом,
Втихоря, с закоренелым матом.

Время шло, мы оставляли след,
И от злости захрустели скулы.
Я достал в расход один билет
И потребовал от караула:

Дайте мне кусок земли,
И краюху хлеба!
Положите на угли,
И откройте небо!

Кто-то ищет неземную боль,
А находит земляную жилу.
В наших недрах —
Абсолютный ноль,
Больше срока кое-как прожили.

Помер я ещё позавчера,
Это тень от маяты страдает.
Ей понять давно уже пора —
Не бывает троп от ада к раю.

Дайте мне кусок земли,
И краюху хлеба!
Положите на угли,
И откройте небо!

Дайте мне кусок земли,
И щепотку соли.
Положите на угли,
Да огнём на волю...

Я был поэтом в твоей жизни —
Слепым художником строки.
Писал любовные эскизы
И в них просил твоей руки.

А ты смеялась звонкой трелью
И гордо поднималась ввысь.
Твоей единственною целью
Была заоблачная жизнь.

А дальше всё как в сериале —
Чем больше серий, тем глупей
Развязка и мораль в финале:
Взлетаешь ввысь —
Держись корней.

Но корни снова тянут в глину,
К словам простой
Земной строки,
Где я пишу свои картины
И всё прошу твоей руки.

«Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.
Север вовсе не здесь, но в Полярном Круге.
И Экватор шире, чем ваш лампас.
Потому что фронт, генерал, на Юге...»
Иосиф Бродский.



* * *
Генерал!
Неизменным осталось одно —
Наши карты, что держим мы кверху ногами,
Подпирая согнувшись мокушками дно,
С удивлением глядя на то, что под нами.
Это не облака. Это наше говно.
И оно не становится краше с годами.

Генерал! Вы расширились. Брючный лампас
Стал и правда похож на наш новый Экватор,
Ну а то, что оставили вы прозапас,
Не утащит домой даже эвакуатор.
И не щурьте заплывший от важности глаз,
Лучше перенастройте пока новигатор.

Расширяя границы подземных складов,
Мы, забыв об угрозе опасности сверху,
Отдалились изрядно от наших тылов,
И не слышали песни кружащего Стерха.
Слава Богу, хватает эльфийских кормов,
И не всякая к нам доберётся проверка.

Командир, мы не орки, раз движемся в глубь,
Больше гномы, забывшие блеск изумрудов,
А положенный нам государственный рубль
Стал для нас наказанием за грех Иуды.
Не изменит картины ещё один дубль,
Даже если одобрят нам новые ссуды.

Ночь нарядна. И в свете дрожащем луны
Слышу я то, что раньше не слышал и вовсе —
Шёпот душ на ветвях обгоревшей сосны,
Разбирая отчётливо слово — «готовься».
Так звучит в ночи выстрел с чужой стороны,
Так читал свой незыблемый слог Маяковский.

Генерал, я не в праве судить вас за то,
Что вы делите с нами все «прелести» службы,
Но я шёл по билету не в цирк Шапито,
И не в ваши палаты сомнительной дружбы.
Вы кричите команды, как числа в лото,
Запуская в мешок свою руку всё глубже.

Наше время не вышло, оно перешло
В затяжное затишье сомнительной формы.
Для нас в небе синица теперь НЛО,
А подземная сырость и плесень как норма.
Я не знаю уже, где добро, а где зло,
И откуда мне ждать ветра нового шторма.

Август красит деревья в оранжевый цвет,
И ему безразлично, какого я года.
Генерал! Я так рад, что меня больше нет
В списках тех, кто участвует в вашем походе.
Дай вам Бог пережить ещё столько же лет,
И понять наконец — Смерть ещё не Свобода.

Ты говорила много, жадно…
Я слушал, слов ловил поток,
Он был сильнее снегопада,
И оторваться я не мог…

И не хотел, и не старался.
Мне было сладко и тепло,
Когда твой голос содрогался,
В улыбку куталось лицо.

Когда в тупик я ветром загнан
И выход верный не найти,
Иду к тебе, одной, желанной,
Прошу тебя: «Поговори…»

И от заката до рассвета,
Покуда утро не прервет,
Мои вопросы ждут ответа,
Мой взгляд твою улыбку ждет.

Набравшись сил от силы слова,
Тобою сказанного мне,
Я будто бы рождаюсь снова…
И с твердым шагом в новом дне!