Выбирала осторожно.
Каждый день ждала венца.
А потом узнала, можно
Стать невестой мертвеца.
Ждать ответа с того света,
Ждать и знать, что всё враньё.
У небес ответа нету,
Только дым и вороньё.

Выбирала осторожно,
Один раз и до конца.
Мрачно это, но возможно —
Быть невестой мертвеца.

Я маньяк.
Я убиваю время.
Дни сжигаю, вешаю, топлю.
И в краю чужом,
Распространяя семя,
Жизни говорю: «Я не люблю!»
Не люблю,
Когда душа в изъянах.
Небо из металла и свинца.
Мрачных не люблю
И вечно пьяных,
Ждущих неизбежного конца.

Я маньяк.
Убийца своих мыслей.
И садюга я, и мазохист.
Всё, что в голове
Давно прокисло,
Примет безотказно чистый лист.
Примет все помарки и ошибки,
Монотонность пошлой болтовни.
И забудут все мои попытки
Белизной разбавить наши дни.

И забудешь ты легко и быстро
Всё, что я царапал на листе.
Я — маньяк.
И мой последний выстрел
Тишиной повиснет на кресте ....

Засыпай...
Засыплю поцелуями.
Убаюкаю и лаской одарю.
Дни разлуки нашей
Были предсказуемы,
Если верить лунному календарю.

Засыпай...
В обнимку с вдохновением,
И пиши... С тобою я и Бог.
Я читаю, радуясь мгновениям.
Он хранит твой чистый,
Звонкий слог.

Засыпай...
Во сне проснёшься — рядом я...
Доцелую там, где не успел...
Долго будем падать водопадами
В пропасть, не жалея душ и тел.

Заблудились мы
В обломках времени,
Потерялись где-то между строк.
Шаг за шагом меряем ступенями
Дни разлуки нашей тяжкий срок.

Засыпай...
Во сне нет расстояния,
И потерянных во времени шагов.
Кроме строк твоих
И тёплого дыхания.
Вздох и выдох.
Больше ничего....

В щели, в окна,
В дыры, в дверь
Лезет, льёт —
Весенний зверь.
Я кормлю его стихами,
Что писал без всяких мер.
Всё отдам...
Останусь голым.
Для кого-то не знакомым,
Для кого-то как и был,
Не поношенным, не новым,
Ни живым, ни мертвецом.
Ни пророком, ни слепцом.
Влажной пылью на ветрах,
Что летают над холмом
С позолоченным крестом...

Рад весне.
Рад каждому листочку.
Как и все,
На этой проклятой войне.
Но бунтарь.
Надеюсь, что не в одиночку.
Как и все,
Пока шевелимся в огне.

На полях туман
Прилип кусками,
Тишиной рассвет встречает нас.
Сколько топали сюда ногами?
Сколько ещё здесь
Топтаться лет?

Тихо тают хлопья белого тумана,
На глазах меняется узор.
Я не слышу дальше
Рации экрана,
И в неё же упирается мой взор.

Родина моя, дыши спокойно.
Нам тебя беречь и охранять.
Значит, будем этого достойны,
Добровольно выбранная рать...

Бывают Ангелы без крыльев?
Да, если крылья есть у птиц,
Что от полёта обессилев,
Упали, сложив крылья, ниц...

А на земле уже не важно,
Какого цвета крылья есть.
И даже если взмах бумажный —
Он сделан был сейчас и здесь...

Так кто ты, Ангел мой крылатый,
Хранитель?
Вестник?
Человек?

А может, мой сосед в палате,
Что не подымет
Больше век...?

Разочарован я в поэзии,
А ещё более в себе.
В стекло бьюсь чёрной Моллинезией
Наперекор своей судьбе.
Пытаюсь плыть против течения,
Достичь нейтральных,
Тёплых вод,
Но натыкаюсь на скопление
Подводных ледяных пород.
Читатель мой,
Не жди гуманности,
И смысла тайного не жди.
Стихи мои по сроку давности
Сожгли кислотные дожди.
И нет в них мелодичной паузы,
Пока дрожит в руках перо.
Они не сплетни и не кляузы,
Попытка видеть в зле добро.
Во мраке — свет,
В ночи — рождение
Огней предутренней зари.
А в смерти — просто продолжение
Нашей без правильной игры.

Подари мне бессонные ночи
Без сражений, огня и стрельбы.
Замени шрифт сухой
Строкой сочной
Без рыданий и тихой мольбы.

Я отдам тебе все свои ночи,
Выбирай из них лучшие сам.
Изучай по изгибам мой почерк.
Вдоволь пей мой
Целебный бальзам.

Подари мне
Мгновенья блаженства
Без запретов и земных оков.
И пусть мы
Далеки совершенства —
Научи, что такое любовь.

Забирай, забирай без запретов
И без лишних заезженных слов.
У меня внутри много секретов,
А снаружи сама я — любовь.

Подари мне влюблённые очи,
А в моих разбуди
Взглядом страсть.
Пусть мы будем
Грешны и порочны,
Лишь бы вместе,
Обнявшись, упасть...

Подари мне бессонные ночи.

Подарю и бездонные дни.

Сними прикосновением порчу.

Прикасаясь, вовек не усни...

Белое борется с чёрным —
Победа за первым — рассвет.
Дождик шнурует покорно
Серость. Мой разум раздет.

Шарканья нет и движенья
Призраков к новой войне.
В клетках растёт притяженье,
К тебе оно больше вдвойне.

Чем к этим наброскам рассвета,
Частичкам всего полотна.
Ты тоже, наверно, раздета
И утро встречаешь одна.

Муха на люстре вверх брюхом
Солнышка хочет. Смешно.
Я хочу счастья краюху —
Малость. Смеяться грешно.

Жду его будто бы чуда,
Жду и не знаю зачем.
Жду и не знаю откуда,
Глядя на муху, затем,

Лежа крестом на кровати,
Выпью стакан кипятка.
Раны промою. Расплата.
Ночь была слишком сладка.

Холод к щеке прикоснулся
Через двойное стекло.
Тот, кто в него окунулся,
Понял, куда всё зашло.

Вид из окна — запятая.
Точка не в этой главе.
Кто-то одежды латает,
Я босиком по траве,

В дом беззаботного детства.
Здравствуй. Обычай простой.
Мне бы с дороги согреться,
Мне бы напиться... Пустой...

Ветер, как волосы, вьётся.
Их заплести бы... Грубы.
Страшно. Хочу разреветься.
Пот вместо слёз на груди...

Спал. Потерялась страница,
Там, где шалил босиком.
В памяти стёрлась граница
Между сраженьем и сном.

Дождь постирал. Выжимает
Ветер. Нащупал слезу —
Значит, и я поласкаю
Тех, без кого не могу.

Рано темнеет, наверно,
Что-то художник сгустил.
Наспех оденусь и первым
След проложу. Распустил.

Город — дороги как реки,
Выбрал одну. Через час
Грею дрожащие руки
Взглядом озёрчатых глаз.

Видно, твоё притяженье
Счастье и есть. Был глупцом,
Что в остальном отраженье
Что-то искал. А пером

Дальше писать невозможно.
Путать дорожный клубок
Долго ещё и тревожно.
Счастье — не одинок.

Исповедуй меня, нежная,
Отпусти мои грехи,
Что из шрамов под одеждою
Превращаются в стихи.

Исповедуй меня, милая,
Причасти усладой губ.
В дни разврата и насилия —
Чистотою приголубь...

Исповедуешь — уверую
В твой потусторонний свет.
И взглянув в глазницы зверю я
Разгляжу, что смерти нет.

Исповедуй меня, грешница, —
Суд разделим на двоих.
Лишь одно у нас не делится —
Наш с тобой, без шрамов стих...

Я всю тебя забыл —
От пальцев ног до звёзд в Причёске,
Как будто тебя не было со мной.
Рассвет прожёг ткань горизонта Тонкою полоской,
Он без тебя совсем иной.
Собачий холод,
Пассажиры пар спускают,
За год скопившийся внутри.
Все сны к твоей
Улыбке примерзают,
В другую сторону змеиные пути.
Проезд к тебе дороже,
Чем в разлуку,
И поезд медлит. Всё не так...
Дороже взять при встрече
Твою руку,
Чем расставаться бегло в Полумрак.

Нырну в подушку,
Усну младенцем,
Во сне игрушки
И мать с гостинцем.
Вдруг станет жутко,
Что всё так просто
Ушло, как шутка...
Скомкаю простынь.
С последней силой
Прижмусь к подушке,
Проснусь бессилен
И нет игрушки...


20 в.

Скрипка твоей души
Лежит в пыли,
Нет больше струн.
Песни, как миражи —
Восход в ночи
Двух новых Лун.
Ты продала смычок,
Купила воск,
Зажгла свечу.
На́ ночь сплела венок
Своих волос
К его плечу.

И лишь во сне является он.
Душу рвёт его саксофон.
Как сладок этот пасмурный сон,
Который был когда-то явью.

Чёрно-белый фотоальбом —
Мир ваших нот.
Теплеет грудь.
Сколько дней наклеено в нём,
Остался клей
Да утра муть.
Скрипка — души чехол,
И камертон
В одной строке.
Ночь. Опять свеча, димедрол
И саксофон
В его руке.

И лишь во сне является он,
Душу рвёт его саксофон,
Как сладок этот пасмурный сон,
Который был когда-то явью...

А в парке в столь поздний час
Фальшивят джаз
Четыре пары рук.
А помнишь, как весь город глаз
Сводил с ума
Волшебный звук.

И лишь во сне является он.
Душу рвёт его саксофон...

Как хорошо, что любишь ты.
Как хорошо, что любит он.
Как хорошо, что в этом мире
Любви мотив играть
Не позабыли.

Что ты одна — рояль в пыли.
Что он один — движенье рук.
Вот вы вдвоём на этой сцене,
Для нот любви приходит Воскресенье.

И пусть звучит любви мотив,
Нет фальши в нём —
Лишь высота.
Пусть не смолкает стук за
Тайной дверцей
Ваших сердец, что подтолкнут
Ещё одно живое сердце...

Н. Фёдоровой

Ты думаешь, не знаю, как устала?
Быть сильной.
И от сил своих слабеть.
Делить тепло
С холодным покрывалом,
И с этим же теплом —
Встречать рассвет.
Пусть было
Одиночество недугом,
Но больше его нет в твоей крови.
Тот миг, что подарил нам нас
Друг другу, —
Есть вечность нашей будущей Любви.

Трупный запах здесь повсюду.
Им смердит сама земля.
Под землёй живые люди.
В небе — мёртвая петля.

Я кричу — одно шипенье.
Обернусь — не виден след.
В зеркалах не отраженье —
Солнцем выжженный скелет.

Крепкий сон — это награда.
Тишиной окутан лес
В день священного парада.
Умер я или воскрес?

Или дан нам отдых лишний?
Лишний праздник. Лишний день.
Насладиться цветом вишни,
Приласкать рукой сирень.

И ползти к своей победе.
Только вот вопрос — над кем?
Хорошо не знают деды,
С кем воюем и зачем...

Эх, берёзки, вы берёзки —
Чёрно-белые стволы,
Новомодные причёски,
Моей грусти кандалы.

Что берёзки приуныли?
Гладь какая на пруду.
Грусть в полях осела пылью.
Где услышали беду?

Это ветер. Вам ли милым
Омрачать красу весны.
Вас не тронут бензопилы,
Не порубят колуны.

Эх, берёзки, вы берёзки.
Сок — чистейшая слеза.
Моей юности наброски,
Моей суженной глаза.

Нет мудрее строк на свете,
Чем на вашей бересте.
В них и мудрые советы,
И правдивость новостей.

Что, берёзоньки-сестрицы,
Наклонились? Я в ответ
Распохну свои страницы
И прочту ещё куплет.

Ваша вера нашей старше.
Вместе с вами помолюсь
В храме Велесу за нашу
Белокаменную Русь.

Женщина-осень шуршит парусами.
Брат-дождепад затопил все дома.
Вляпалось в осень всё. Вместе с глазами.
Только у нас с тобой — снова весна.
Я переплавлю на солнце все свечи.
Капли вина прекрашу в капель.
Вас от простуды таблетками лечат,
Нас от любви охлаждает свирель.
Голос твой будет мне пением птицы,
Губы заменят берёзовый сок.
Вы разделились на жертв и убийцу,
Мы заплетаемся страстью в клубок.
Мы для вас вечно безумцами были.
Дети для вас мы, и только всего.
Мы вызываем весну из могилы,
Чтобы похитить её как руно.
Хватит и вам без неё развлечений.
Хватит вспотевших до вони идей.
Ветер — судья нам за преступленье.
В вашей тюрьме слишком много щелей.
Женщина-осень глотает лекарства.
Дождь заразился какой-то чумой.
К снегу шагает дырявое царство,
И только мы с тобой — вечно с весной.

Вспомните нас...
Просто вспомните...
Песнями пыльных ветров.
Шёпотом вод в тихом омуте.
Дымом потухших костров.

Не отпевайте заранее...
Не хороните живьём...
Перед цветными экранами,
Сидя за круглым столом.

Не провожайте нас в памяти...
Не забывайте спустя...
Сухо штампуя нам грамоты,
Освобождая места —

В без вести спящих количестве,
В бесследно шедших числе,
Прямиком к его величеству —
Сумраку, с тьмой на лице.

Вспомни меня не по имени.
Имени моему — звон
Вольной строки.
Только жди меня
И выходи на перрон.

Были мы лишними жизнями,
Шар заполняя земной.
Миг. И мы тени под вишнями.
Миг. И я без вести твой.

Клинских Фатти.
с нежностью и любовью.


Угости меня, супруга,
Кофе с мёдом и лимоном.
Сядем друг напротив друга
По супружеским законам.
Горечь цедры — час разлуки.
Сладость мёда — встречи вкус.
Обниму губами руки
Крепче обручальных уз.
Крепче кофе — жар объятий.
Жарче жара — взгляд в тебя.
Через кружевное платье,
Через годы бытия...

После выпьем кофе снова.
Кофе с мёдом и лимоном —
Сладко-кислая основа
По супружеским законам...

А разве время лечит?..
Неверных мыслей ход.
Калечит, давит плечи,
И всё наоборот:
Чем больше давность срока —
Загадочней болезнь,
И для врачей морока —
В тебя всё глубже лезть.

Когда ветер трепет твои ветви,
Когда солнце жжёт
Твой переплёт,
Знай, что я уже пишу ответы,
Их домчит к тебе
Бумажный самолёт.

На крыле обыденная фраза —
«Я всегда с тобой».
Снаружи и внутри.
Пусть смеются,
Мол, не виделись ни разу,
Вот я рядом...
В твоём зеркале... Смотри...

Не порвать ветрам полёт
Мой вольный,
Догорит бумага,
Строк не потушить.
Просто знай...
Когда тебе темно и больно.
Я с тобой...
На твоём краешке души...

Прямиком по бездорожью
Нас уносит в облака.
Сквозь туманы словом божьим
Тихо шепчется река.

Сколько разных судеб
Ты свела мостами,
Примирила на века.
Здесь мы вместе будем
Согревать кострами
Твои воды, берега...

Как умели, так и жили,
Верой-правдой, не спеша.
Гнули спины, рвали жилы.
На распев цвела душа...

Один в поле — воин,
Если с верой в сердце,
Значит, ты всегда живой.
Но коль ею болен,
Никуда не деться
Из тумана над рекой...

Прямиком по бездорожью
Нас уносит в облака,
От Москвы до Запорожья
Донесёт одна река.

Сколько разных судеб
Скрыла ты венками,
Вспомни друга и врага.
Здесь мы есть и будем
Согревать кострами
Твои воды, берега...

Поднималось солнце
Над нашими берегами,
Освящая наши имена!
Пропади ты пропадом,
Пылью под сапогами
К небу возведённая стена.

Берега раскинулись
Людными городами,
Затерялись наши имена.
Пропади ты пропадом,
Пылью под сапогами
Железобетонная стена.

Поднималось солнце
Над нашими берегами,
Освещая наши имена!
Пропадай ты пропадом,
Заживо, с потрохами
Всем осточертевшая война.

Ни в одном миру влечений
Не найдёшь ты столько красок,
Сколько в нежности весенней
И осенней глубине.
А как божий мир устроен,
Толком нам с тобой не ясно,
Человек — он просто болен
Новой жизнью на земле.

Светом начинается,
Светом обрывается,
Ярким детским криком
Разрывая тишину...
Сонными глазами щурясь,
К небу улыбается.
Изучая —
Свою первую весну...

Это мы сквозь белый пепел,
Невзирая на приметы,
Мир на множество молекул
Всё стремимся расчленить,
И самих себя по граммам
К неопознанным планетам
Отбиваем телеграммой —
Время света рвётся нить...

Попугай пыхтел весь день,
Впопыхах пословицу —
Взялся папа за ремень,
Попе — беспокоиться.

Заводной ты наш сынок,
Непоседа, солнышко.
Глазками гули-гули,
Лёгкое пёрышко.
Словно в поле колосок,
Золотой и сочный.
Спи, наш маленький сынок!
Спи, спокойной ночи...

Засиделись, заигрались,
Ночь в окошке показалась.
И приятная усталость
К нам спустилась прямо с крыш.
Вот любимая игрушка,
Одеяло и подушка,
И сверчок шепнет на ушко:
«Засыпай скорей, малыш...»

Закатился мяч под кресло,
Потеплее выбрал место.
Там ему не будет тесно
Рядом с плюшевым слоном.
Спрятался в коробку мишка,
Прихватив с собою книжку.
Дочитает он зайчишке
Нашу сказку перед сном.

Находились за день ножки
По тропинкам и дорожкам,
Им пора вздремнуть немножко
И увидеть дивный сон.
Там, во сне, так сладко-сладко,
Прибежит к тебе лошадка
И подарит шоколадку,
На ночь — ласковый поклон...

...Звёздочка в окошке тает,
Колыбель твою качает.
Всё оставим до утра,
Засыпать давно, малыш, пора...

Черепаха, черепашка,
Что ты медлишь, как всегда?
Тебя каждая букашка
Обгоняет без труда.

Я идти по травке сочной
Так устал. Вези, дружок!
Только быстро! А то точно
Опоздаю я в песок.

Хорошо бродить нам с Да́нюшкой,
По тропинкам прыг да скок.
Издалёка слышу ладушки —
Это он нашёл грибок.

— «Эй, маслёнок, буду зорко
Наблюдать я за тобой.
Полезай-ка сам в ведёрко,
И не спорь больше со мной!»

Дальше — больше: белый, рыжик.
С ними вновь недолгий спор.
Пролистал я много книжек,
Не возьму лишь мухомор.

Пусть достанется он белке.
Я его не буду мням!
Лучше мама мне в тарелке
Даст конфеток килограмм.

Не хочу я кушать кашку —
Эта кашка для барашка.

Есть не буду эту пиццу —
Эта пицца для лисицы.

И котлеты неохота,
Пусть достанутся еноту.

Супчик — зайке, булка — лайке.
Две тефтели для газели.

А вот сладкую сгущенку
Многим мог бы предложить.

И лисёнку, и бельчонку,
И усатому тигрёнку.

Только сам ей очень рад,
Съем две баночки подряд!

К нам приходит Новый год,
Я не понимаю,
От чего его приход
Новым называют?

Посмотрю с утра в окошко,
Там всё та же горка.
Едет вниз с неё Серёжа
И смеётся звонко.

Снег вчерашний, хоть и белый,
И не нов каток двора.
По нему скользит умело
Вслед за шайбой детвора.

Разноцветные гирлянды
Зажигал уже не раз,
И одной своей командой
Зажигаю их сейчас.

А меня всё поздравляют,
Теребят волос капну.
Все игрушки меня знают —
Я под ёлку загляну.

А под ёлкой несмышлёный
Спит котёнок в коробке.
Нет! Не год пришёл к нам новый,
Новый друг пришёл ко мне.

Самое лучшее слово — мама!
Руки её дарят столько добра,
Мне перед сном надевая пижаму,
Я добротою согрет до утра.
Самая крепкая дружба — с мамой!
С ней я играю, рисую, пою.
И называю её самой-самой.
Самой любимой, маму мою!

Мне вчера дружок Илюша
Подарил слона из плюша,
Замечательный фонарик,
Голубой воздушный шарик.
А сегодня мне дарить.
Ох, не знаю, как тут быть?
Перебрал я все игрушки:
Зайцы, кубики, лягушки,
Мишки, книжки, пластилин —
Дома целый магазин!
И, к тому же, всё мне нужно.
Я со всем играю дружно.
Все игрушки — для Даню́шки.
Что же выбрать для Илюшки?
Всё же я нашёл решенье —
Сочиню стихотворенье!
— Извини, дружок Илюша,
Мой подарок вот он — слушай!

Пусть мне нет ещё пяти —
Выучил все буквы,
И считать до десяти
Я умею фрукты.

— Раз банан, плюс два банана,
Три банана стало.
Покупай ещё мне, мама, —
Десять — это мало.

Не боюсь в шкафу я тёмном
Посидеть и рассудить:
По каким пройтись знакомым?
Ну кого мне навестить?

У пингвина — именины,
Жаль, на них не попаду.
Он живёт, где снег и льдины,
А я солнышко люблю.

И в болото к бегемоту
Не спешу на чай бежать.
Мне в трясину неохота —
Я в песке люблю играть.

Лучше прямиком из шкафа
Загляну я на часок
В гости в Африку к жирафу —
Там и солнце, и песок.

Возьму с собою на рыбалку
Я ведёрко и сачок.
Червячков большую банку
И гостинцев узелок.

Сяду тихо у реки,
Буду кушать сладости.
Пусть услышат рыбаки,
Как смеюсь от радости.

Как я песню запою,
Вокруг удочки спляшу,
А ещё прочту стишок —
Чтоб запрыгал поплавок!

Всё умею! Мне везёт!
Только рыбка не клюёт.
Почему? Не знаю я,
Видно, песенка не та ...

Я смелый,
Быстрый
И большой !
Я самый, самый сильный !
Смотрите-ка, друзья, какой
Надул пузырь я мыльный !

На одуванчик дунул так,
Что в небо парашюты
У всех взлетели на глазах —
Ещё сильней я буду !

Под снегом наша грязь.
За смехом наша злость.
На дне двуствольных глаз —
Стальной картечи горсть.
А в час, когда звездой
Наш путь не озарён,
Испуганной толпой
На ощупь мы бредём.

И ты, одна из нас,
Открыта, как дитя.
Из всех великих фраз
Ты знаешь только: «Да».
Когда все топчут грязь,
И пьянь блюёт на снег,
Я вижу, как из глаз
Твоих искрится свет.

Наверное, в тебе
Укрыт талант летать.
И в этой нищете —
Не твой удел блуждать.
Ведь третий день с небес
Летит блестящий пух.
Кому как ни тебе
Взять опериться вдруг.

Покинуть эту чернь,
Спасти небесный дар.
Но ты сказала: «Нет.
Мой мир — ночной кошмар».
И превратила цвет
Своих прекрасных глаз
В одну звезду для всех,
Лицом упавши в грязь...

По сей день та звезда
Над нами ярче всех.
Никто и никогда
Не вспомнит в ней твой смех.
Лишь я ночами всласть
Пью свет твой и струну,
Терзаю в дикий пляс,
Покуда не усну...
... А дурни топчут грязь
И кличут темноту...

Где-то 1998–99 год.
Ну очень давно.

Отсеките мне руку
По самое горло.
Наложите на швы бандажи.
С омерзительным звуком
Впиваются свёрла
В недра моей продрогшей души.

Я лежал в тесной яме,
Кусая колени,
И держал тщетно дёснами жгут.
С неба визг пилорамы
Искал наши тени,
Ну а тени — спасенья маршрут.

Кровоточь, кровоточь,
Небо перхотью серой,
Маскируй моё ложе золой.
Пережить эту ночь
Я смогу только с верой,
С верой в искренний
Разум людской.

Путь по минному полю
Не так уж и страшен,
Если двигаться прямиком в Ад.
Где ни страха, ни боли
От трезвости нашей,
От боязни вернуться назад.

Обещаю — я стану,
Я стану там лучше.
И вернусь из объятий огня.
К той, что вылечит рану
И мёрзлую душу,
Но уже не узнает меня.

Разбуди меня пораньше,
Не давай мне долго спать.
И пусть тело стало старше,
Разреши душе сыграть.
Отпусти её по снегу,
Через память напрямик
Хоть разок к ребёнку сбегать
И увидеть детства миг.

Разбуди меня тихонько,
Стало страшно мне во сне.
Только не тревожь ребёнка,
Ты оставь его во мне.
Он и так частенько плачет,
Когда я стою в огне.
Оттого что всё иначе
Представлял себе во сне.

Разбуди меня пораньше
И слезой своей умой.
Расскажи, что будет дальше,
И что делать нам с тобой.
Подскажи, в какую птицу
Превратиться должен я,
Чтоб минуя все границы
Мне к тебе упасть любя...

Друг мой верный, помоги!
Забери куда угодно.
В дебри сказочной Тайги,
Быть и не быть где немодно.

Что немодно, мне под стать —
Лазить по мохнатым тропам,
Строить собственную гать
Через мёртвые болота.

Жить в избушке в глубине
Самой непролазной чащи,
Где забудут обо мне,
Как о скучном дне вчерашнем.

Друг мой верный, выручай!
Убери меня в эфире,
Сам себе скажу — прощай,
И всему честно́му Миру...

Зачем мы встретились, зачем
На недописанных страницах?
Играть или игре учиться
По правилам публичных схем?
За что открылись на листе?
За миг во сне? За сон в разлуке?
Мои израненные руки
Всё ищут образ в темноте.

На что надеяться теперь?
Не выйти за границы сайта.
Словам на громкие объятья
Нужно искать другую дверь.
А время прячет цвет весны
Под слоем внедорожной пыли.
Что мы с тобой ещё забыли?
Что не увидели сквозь сны?
Вопросов больше с каждым днём,
И с каждым днём короче строчка.
А вдруг как ты поставишь точку
Своим отлаженным пером?
Зачем мы встретились с тобой
На перекрёстке расстояний,
Где не найти ни вкус свиданий,
Ни поцелуев водопой?

Зачем мы встретились, скажи?
А лучше нет. Молчи. Не надо.
Неведенье и есть награда
За право верить в миражи.

Фёдоровой Наталье



Распускала волосы —
Тух в печи огонь,
Тихим, сладким голосом
Говорила — тронь.
Трогал хоть и бережно,
На губах ожёг.
Ведьма белоснежная —
Я сердце не сберёг.
Белая ты снежная,
Да с пламенем в глазах,
Весь я твой с надеждою,
С ожогом на губах...
Ворожила песнями
Северных волхвов.
Ласками телесными
Кипятила кровь...
Собирала волосы
Узелком тесьмы,
И велела голосом:
Возьми меня, возьми.
Не сбегу из плена я
Твоих волшебных чар
До испепеления.
Любовь — мой смертный дар.

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подошла заря.
Небо запылало
Миллионом глаз,
Страха не было в начале,
Нету и сейчас...
Путаясь в ответах,
Сын спросил отца,
За миг до рассвета,
За выстрел до конца.
О чём теперь с богами
Вести нам разговор,
Когда обоими крылами
В небесный простор.

Бьётся птица — жди гостей!
А за ними — темень новостей.
Ярче, птица, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

В утреннем тумане
Рассеется наш прах —
Туман, это не рано
Общаться в облаках.
Жрицы во всю с богами
Продолжают спор,
А кто-то голыми руками
В небесный простор...

Бьётся птицей да ждёт гостей,
А за ними — темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

Любовь ближе смерти,
Но ещё ближе боль.
Адрес на конверте,
Дата и пароль.
Беседовать с богами —
Это перебор,
Бок о бок, голыми руками
В небесный простор...

Бейся птицей да жди гостей,
А за ними — темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подкралася заря...

Вот мне и вшили третий глаз,
Искусственный, но мой навеки.
Смотрю вокруг,
Как в первый раз.
Родные люди — человеки.

Заполнен наш мирской загон,
Трещит по швам осиный улей.
Закон один. Войны закон.
И писан он случайной пулей.

Кто лишний, братец,
Может — ты?
За то, что шёл к своему Богу.
Предпочитал не те посты,
Хромал не так...
Не так, не в ногу.

Ты лишний. Ты под колесом
В негласно созданной машины.
А напоследок — будь стрелком
И обнули себя же в спину.

Исполни долг во благо тех,
Кто создал адскую машину.
Любить Россию — сладкий грех.
Спасти — подвластно
Только сыну.

Лишившись рта, ушей и глаз,
Ты изучаешь свою память,
А в ней один простой приказ —
Живи и чти Отчизны знамя.

Ты умер. Встал. Родился вновь
И прошептал: «Отныне верьте,
В сынах России бьётся кровь,
Что дарит нам одно — бессмертье».

В городе, в котором Ты жил, —
Мёртвый снег.
Города, в котором любил, —
Вышел век.

Городу небесный творец
Закрыл свет,
Разорвав в обратный конец
Твой билет.

Люди продолжают любить —
На войне.
И не расчленить эту нить —
Сатане.

Даже подписав с ним контракт
На сто лет,
Высечешь на сердце Ты знак —
Смерти Нет.

Хватит! Довольно шуток!
Выжат мой мозг, как лимон.
Тошно от проституток,
Невеселит гармонь.

«Зуб за зуб, око за око!» —
Как актуален девиз.
Песни под караоке,
И под него же стриптиз.

Хватит винить
Всю Европу! Мы
Сами на розе грехов —
Снашаемся наспех,
Кверх жопами,
Вот уж и сам без партков.

Хватит! Довольно похоти...
Но лишь оскалится ночь,
Не отскаблившись от копоти,
Всё повторяю... Точь в точь.

2021

Ты — Мастер Пера,
Я — писатель заметок.
Заметь —
Не заметить тебя я не мог.
И где-то внутри моих
Крохотных клеток
Внезапно проснулся
Мой крохотный Бог.
Проснулся,
Встряхнулся
И тянет ручонки,
Прищурясь от солнышка,
За горизонт.
А там так таинственно,
Ярко и звонко.
И манит неведанным
Северный фронт.

Медсёстрам ПМП
н. п. Тарасовка ЛНР.



* * *
Мир устал от войны.
Мир устал от потерь.
Под разливом Луны
Плачет раненный зверь.
Одинокая птица
Да с красным крестом,
Как родная сестрица,
Обнимет крылом —
"Ты не плачь, что одни
Мы на самом конце,
Голубые огни
Не смыкай на лице.
Мы одни, но вдвоём.
Мы нигде и везде.
Не скорби... Всё потом.
Верь растущей звезде.
В бликах алой Луны
Ты мой раненный зверь,
Что устал от войны,
Что устал от потерь.
Я тебя заберу
Далеко-далеко,
Ну а в этом миру
Мы отбы́ли своё..."

Месяц мой ты дорогой,
Снова мы с тобой в наряде.
Золотой — твой позывной,
Звёзд гарем — твоя награда.

Месяц — вечный рядовой,
Ты не сходишь с троп дозора.
Ночка ухает совой,
Ты хранишь теней узоры.

Месяц — строгий часовой,
Отпусти, ну сделай милость.
Позвонить хочу домой,
Пока связь не растворилась.

Всё одно нам до утра
Коротать с тобою время.
Наша взрослая игра,
Наше тягостное бремя.

Месяц мой ты дорогой,
Не нарушим сон ребятам...
... Утром ты за шар земной,
Я — в суровый мир солдата.

Я хочу возвращаться к тебе перед бурей,
Перед самым рассветом. В нём буря и есть.
Встречать солнце с окраин восточной культуры,
А потом провожать его из наших мест.

Я хочу приходить к тебе тайно, незванно.
Еле слышно садиться на край простыни.
И, касаясь твоих губ, как будто случайно,
Наблюдать, как ты спишь, улыбаясь сквозь сны.

Я хочу... Нет, я алчу свиданий невинных,
Беззащитных для бурь восходящего дня,
Что, срывая с петель двери твоей гостиной,
Застаёт тебя снова одну...
Без меня.

Я хочу возвращаться к тебе после битвы.
Со щитом, на щите или между щитов.
И, услышав вдали голос твоей молитвы,
Ей навстречу сказать: «Я вернуться готов...»

С. А. Нестерову

Тот, кто с рождения рукой
твоею правил,
сегодня в зале среди множества гостей.
Он зрит, как ты над солнцем
в ледяной оправе
рисуешь ангела печали
на холсте.

Вот крылья он свои графитные
расправил.
И этот взмах благословил
солнечный свет,
когда вдруг молча, без дурацких
наших правил,
бесцветный ангел взял в свои крылья кларнет.

И он играл... И кисть твою
трезвучьем славил.
И оживали все картины
в мастерской.
И даже солнце в нарисованной
оправе —
играло светом под твоей
левой рукой...

Ночь-моллинезия бьётся в окно,
Ты, наверное, с ней заодно,
Раз надела такое же
Чёрное платье.
Я перебором по звёздам пройдусь,
И ни капельки не удивлюсь,
Если ты превратишься в чернила, как кстати...

Вот шесть нулей
Начнут новый отчёт,
Ну а дальше уж как повезёт —
Может, стих, может, проза,
А может быть, пьеса.
Ты, ты сыграешь в ней
Главную роль,
Ну а я либо шут, либо тролль,
В эпизодах мелькну незаметно,
Ах, если б...

Что ж, четверть века
Прошло не всерьёз,
Я один — ты в букете из роз,
Ну хотя бы разок для души
Сделать праздник.
Пусть, пусть под этот
Забытый мотив
Вновь проявится наш негатив,
И ты снова услышишь
Знакомые фразы...

Ты только не злись,
Расслабься и жди,
Я напишу, наболело внутри,
О, как хороша, ты хороша
В роли лунной сестры...
Но близок рассвет,
Эта ночь уплывёт
Туда, где блуждают
Впотьмах облака,
И в старое русло наша река
Снова войдёт.

Ты только не злись...

2022

Не зови меня по имени, родная.
Своё имя я нарочно изменил,
Чтобы легче приняла чужая стая,
Чтобы меньше на земле было могил.

Ну а нынче предаюсь полной огласке,
Нету места больше в чёрном рюкзаке.
И скажу тебе тихонечко: «Разласка,
Погадай мне по тропинкам на руке».

Расскажи, ну чем край света так всех ма́нит,
Ведь чем дальше, не всегда теплее свет.
Жить «за гранью света» и любить «на грани»
Своего рассудка — разве это бред?

Болен я... И оттого ликую.
Излечиться, уж поверьте, не хочу.
Разлюбил одну, а полюбил другую...
Разве с этим обращаются к врачу?

Погадай, разласка, не скупись на тайны.
Обещаю, что поверю в волшебство.
Коль откроешь мне свой полный мир бескрайный,
Значит, поиск мой — одно лишь баловство.

Прочитал. Раздул угли. Растаял
Одиночества ледник за слоем слой.
И вспорхнула ввысь томившаяся стая
Моих грёз остывшею золой.

Не удержат ни одним в мире приказом,
Только скажут: «Бред на склоне лет».
Я готов сгореть живьём и сразу!
Лишь бы хоть разок ещё взлететь...

Ты пиши, твори свой образ вольный.
Исцеляй израненных судьбой.
И когда уж станет слишком больно,
Я приду к тебе с поникшей головой.

***

Видеться можно и голосом.
Кру́гом от фраз голова.
Шёпотом шевелю волосы,
В косы вплетая слова.
Можно увидится песнями,
Те, что звучат над тайгой.
Тихими, нежными, грешными...
Как наши встречи с тобой.
Стонами, криками, взрывами,
Всё по частям, на куски.
Ветер разносит над нивами
Нашей души лепестки.
Свидимся просто молчанием,
Долгим, как наш с тобой путь.
Трепетом и воркованием
Душ наших, зеркалом внутрь.
Свидимся, не испугаемся,
То, что увидим внутри.
В чём-то друг другу признаемся
Голосом алой зари.

Как приятно утром полвосьмого, выпив кружку пива разливного, заглянуть к соседке тёте Оле — как жаль, что этому не учат в школе.

Там учат писать, учат читать.
Быстро считать,
делить, умножать.
Чтобы работать и жрать...

Как приятно к пиву скушать рыбку,
нацепив надменную улыбку.
Не сходить с привычного маршрута —
как жаль, что этому не учат в институте.

Там учат писать, учат читать.
Быстро считать,
делить, умножать.
Чтобы работать и жрать...

Как приятно ни хрена не делать, сознаваясь в лени своей смело.
Спать под мухой, с мухой на брюхе —
как жаль, что в мире нет такой науки.

Чтоб нигде не писать,
ни о ком не читать.
Ничего не считать,
не делить, умножать.
И не работая жрать...

2022 г.

Кто с утра в борозде
Всей своей пятернёй,
Кто с улыбкой в ноздре
Продолжает запой.
Скотник кормит скотину,
Красит сторож забор,
С наслажденьем машину
Прогревает шофёр.
Дровосек закалённый
Наточил свой топор,
Всем, повсюду — зелёный,
И не страшен нам мор.

Пока деревня копает картошку
И косит лебеду.
Чтоб хватило зимой понемножку
Депутату, проститутке и менту.

Дворник Фёдор Иваныч
Открыл свой павильон,
Моет руки он на ночь,
Уважает закон.
Если в местном бюджете
Всё сожрёт силитёр,
Сядем мы на диету,
Но не страшен нам мор.

Пока деревня копает картошку
И косит лебеду.
Чтоб хватило зимой понемножку
Депутату, проститутке и менту.

Славься, трезвый крестьянин,
Прославляй чернозём.
Лопай щи, горожанин,
Оформляй свой заём.
Чтобы жить экстремально,
И всегда, и везде,
Ждёт тебя официально
Урожай в борозде.

Пока деревня копает картошку
И косит лебеду!
Чтоб хватило зимой понемножку
Депутату, проститутке и менту!

2022 г.

Что родился в деревне —
не новость,
В ней учился я, в ней и подрос.
Города для меня бестолковость,
А деревне я пользу принёс.

Разводил во дворе индоуток.
И кур, и гусей, и свиней.
Без вранья,
без каких-либо шуток,
Заколачивал много рублей.

И в рублях,
и в долбанных гривнах,
Вы на свиньях возьмёте сполна.
Не горбатьтесь вы даром на фирмах —
Свиньи это всему голова.

Стал курить вместо «Примы» я «Винстон»
И в округе всех девок имел.
Свиноводство — это не свинство,
Это лучшее дело из дел.

Свиноводство — это не свинство,
Чем напичкан любой стальной град.
Города — это самоубийство,
Добровольно выбранный ад!

Что родился в деревне — не ширма,
Здесь родился я, здесь и помру.
Не горбатьтесь вы даром на фирмах —
Разводите свиней по уму.

2022 г.

«Мне небо — книга,
мне ночь — стихи,
А ты — строка на краю строки».
Наталья Фёдорова.


Я есть строка в конце строки
Твоей, а значит, я есть точка.
Согласен быть кольцом руки —
Я погибаю в одиночку.

Строка моя в конце твоей —
Незримый щит, надёжный купол
От катастрофы внешних дней,
От кукловодов и их кукол.

И чем длинней твоя строка,
Тем полноценней моя точка.
Твоя строка — ствол у виска,
Моя — прямой удар заточкой.

В твоей журчит лесной ручей,
В моей бушует шторм на море.
Твоя — лети, моя — быстрей,
Чтоб наконец увидеть горы.

Я есть строка на крае строк —
На самом крае небосклона.
Спокойно спи, с тобой мой Бог
Моя строка — кольцо из Клёна...