Шуточные стихи

Вот и весна ползёт.
Дождались.
Во благо всех земных страстей
Звенит капелью и дождями
Так, что поэты всех мастей
Уж мажут по бумажке краску,
Искрой интимною горя,
Любовь почуяв без от мазки,
Что залетит совсем не зря.
И Музы грудь вздохнёт по полной
Размером намба икс икс эль,
И по холмам пройдутся – волны,
Что рисовал бы Рафаэль,
Забыв про беды и невзгоды...
Весна, как Музий силуэт,
Пришла, и тут же озаботы
Её уже целуют след.
Пускай не прячется за кадром,
С груди убрав немой замок.
Она оставит шанс и адрес
И под предлогом – нумерок...
Чтоб вновь душонка, как рубашка,
Рвалась от нетерпения!
Простите вы меня – дурашку
За сьё – стиховарение!

Разведу ванильку в небесах
И закат медовый нарисую,
Карамелькой звёзды набросав,
Я зажгу одну, потом другую…

Розовеет сахарная вата
Облаков, несущихся куда-то…
Калачом румяный месяц вышел,
Осветил все вафельные крыши.

Леденцом на речке лёд сверкает.
Сладко ветер песню напевает
О южанах цвета шоколада,
Что встречал он, странствуя когда-то.

Что-то стала я сентиментальной
И вздыхаю каждый час буквально,
Ночью не могу как прежде спать…
Может мне с диетой завязать?
Юлия Родионова

Заплакала туча слезами горючими.
Последний был день февраля.
Сугробы , как крепости,
За зиму выросли,
Готовы осаду держать.
Фельдмаршал Февраль приказал :
Не сдаваться,
Держаться, что есть  наших сил.

Но маршал -то Март тоже  отдал приказ :
Наступать и брать штурмом сугроб Измаил.

Весна наступает.
Брандсбойтом из тучи снега начала поливать.
Сугробы прогнулись,
увязли в грязюке.
Сдаваться не стали -
В их планах опять воевать.
На днях по прогнозам уж ждут подкрепления.
Мороз обещал  помогать.

Весна не сдается.
У ней есть планы получше  -
привлечь в помощь Солнце ,
Напалмом сугробы сжигать .

Сцепились противники тут не на шутку.
Канат то на той, то другой стороне.
Но хитрый стратег Март Апрельевич Майский уже на приеме в Кремле.

Волка встретил как-то утром,
Он на коромысле нёс
Вёдра с чаем, кофем, хмуро,
Тут-то я и произнёс:
- А давай-ка потанцуем,
Ты поставь ведёрки волк,
- Чай остынет, мы рискуем,-
Он сказал - возьми ты в толк
Я принёс вам угощенья,
Давай кружку чай налью.
Проводи без сожаленья,
Зиму, хочешь я спою?
Там лиса плетётся сзади,
С выпечкой и крендельком,
И всё это, только раде,
Чтоб весна скорее в дом,
К нам пришла с погодой тёплой,
С птичьим пением на заре,
И пускай с улыбкой доброй,
Снег растает в феврале.

Кощей пони́к, Кощей в печа́ли! 
Его тако́го не вида́ли... 
Кощей познал любви дета́ли 
Неразделённой: в сту́жу вод
На озеро пошёл топи́ться. 
Лежи́т в воде́ — с ума свали́лся! 
Пуска́ет ню́ни, извопи́лся, 
А умере́ть так и не смо́г...

Глумя́тся птицы: чик чири́к! 
— Схудну́л, осу́нулся и сник:
С Кощеем инциде́нт возни́к 
у Васили́сы — не сросло́сь! 
Вскружи́ла го́лову скеле́ту... 
Худо́му утеше́нья нету ! 
-Всему́ не у́ж по бе́лу све́ту 
Другой деви́цы, не нашло́сь ?

— Не хнычь, костля́вый, ты ж бессме́ртный! 
В тоске́ кручи́нишься без ме́ры. 
Взгляни́ на со́лнце, мо́жет, ве́ру 
Вдруг обретёшь. И в этом су́ть! 
В любви́, что кли́чут безотве́тной, 
Тону́ть тебе — ну, смы́сла не́ту! 
Дове́рь печа́ль  шально́му ве́тру — 
По све́ту бре́нному разду́ть!

Я шагаю и ем пирожное,
практикуя свою осознанность.
Сознаю – пирожное можно мне,
несмотря на причуды возраста!

Кружка пива, с пенной шапкой,
С воблой вяленой в охапку…

Поутру пойду к друзьям,
Одному-то пить нельзя!

Для того, чтобы за пивом,
Золотистым и игривым…

Посидеть в беседе чинной,
Выходной обычно длинный!

Рассказать по то, про се,
А потом и выпить все.

Здесь уже рекламой вставка,
Побежали за добавкой.

Рыба есть, а пива нет,
Это вам не соцбуфет…

Времена теперь другие,
Хоть местами дорогие!

Но зато навалом пива,
И про секс любого чтива…

Веселись и пиво пей,
Выпил – кружку вновь налей!

Море, море теперь пива,
Страсть к нему в народе жива.

Если пиво все убрать,
Так пора и умирать!

Кружка пива с шапкой пенной,
Как подарок драгоценный.

Воблу ешь и запивай,
Пиво в кружку доливай!

Чтоб была она полней,
И играло в ней сильней…

Это праздник для души,
Если кружку осушил!

То скорей ее налей,
Пену сдуй и пиво пей.

Так что… пиво, рыбу надо,
Брать с собой, чтоб как награда!

Кружка пива с пенной шапкой,
С воблой вяленой в охапку.

Знаю точно, что нельзя,
Дома пить – пошел к друзьям!

Сидя с кружкой в одиночку,
Ты не выпьешь пива бочку!

Вот с друзьями – то ли дело,
Наливай напиток смело…

Чтоб и елось и пилось,
Пить один привычку брось!

Пива кружка для веселья,
Или, может быть, с похмелья?

Как лекарство для тебя,
Пиво надо пить любя.

Это все и есть беседа,
С кружкой пенной у соседа.

Выходной пройдет красиво,
Если выпил с другом пива!



Изображение размещено из открытых источников Интернета

Вдруг подумал, верь не верь,
Знаю, дурость та не к месту.
А зимой поёт ли соловей,
Переливами, душевно! Не известно?

Вдруг подумал, просто от души,
Понимаю, что и то не к месту.
А зимой сильнее власть любви,
Та, что в страсти! Тоже не известно?


Изображение размещено из открытых источников Интернета

Если я тебя обижу
Рубани мне кочергой
Потому что я бесстыжий
Скорпионище такой

Или буду близко к грани
Ты скажи алё ку-ку
Чтобы ты меня не ранил
Я достала кочергу

Иду за кошачьей едой,
И интернет оплачу заодно.
Чтоб кошка была не голодной,
А в доме — связь и кино.

Можно, я не приду?
Можно, сегодня я прогуляю?
Охрипну, просплю,
Упаду на лету?
Можно, ну можно, я не приду?

Мне нужен отпуск,
Каникулы, время!
Я очень прошу…

Моя жизнь иногда —
Тяжеленное бремя…
Её я не вывожу.

У меня болит голова,
Болят руки.
Еще очень сильно живот…
Можно, сегодня я умру от скуки,
Но не приду. Вот.

Температура давно уж за сорок,
Еле открыла глаза…
Можно, ну можно, сегодня я буду
Тем, кем мне быть нельзя?

Шёл человек.

Споткнулся о мысль.

Поднял её, отряхнул.

Мысль убежала.
Человек остался стоять.

Жил-был клоун по имени Шпак,

Он носил на плечах дирижабль, пятак.

В дирижабле жила тишина

И мурлыкала: «Я – глубина».

Клоун Шпак просыпался во вторник,
Хотя календарь был капризный затворник.

Он ставил кастрюлю на левый висок. 
 И варил из улыбок компот-колосок.

Если вдруг зазевался рояль –

Шпак ему выдавал медаль.

Если лампа пускалась в пляс –

Он строго записывал: «Свет, в первый класс…»

Однажды он вырос на три сантиметра

И спрятался в складке попутного ветра.

Оттуда шепнул: «Я прозрачней стекла»,–
И публика тихо в карманы стекла.

Потом он шагнул на канат из варенья,

Где зрители ели свои удивленья.

И каждый, кто видел его кувырок,
Становился немного свисток.

А Шпак улыбался – слегка набекрень,

Как будто четверг – это просто сирень.

1 января 2001 года. Москва, столица Советского Союза. Страна торжественно отмечает наступление нового века. В однокомнатной "хрущевке" сидят два друга - Чертовский и Бесинский, и делятся впечатлениями.

Чертовский:
Устал я, брат. Немеют члены.

Бесинский:
Виагры что ли перепил?

Чертовский:
Нет, я встречал приход (Припоминая) ...Милены?.
(Читает по газете) Миллениум ведь наступил!
Я выпил водки, слопал шпроту.
Томатной килькой закусил.
Любил я мать.

Бесинский: (С отвращением)
Ты что?

Чертовский:(Поясняет)
Природу.

Бесинский:(С облегчением)
Ну-у, эту мать кто не любил?

Чертовский:
Приснился сон мне интересный.

Бесинский:
О чем?

Чертовский:(Мечтательно)
Ну, будто наш Союз весь развалился.
Канул в бездну.

Бесинский:(Испуганно)
Ты не вводи меня в искус!
(Продолжение следует)

1 января 2001 года. Москва, столица Советского Союза. Страна торжественно отмечает наступление нового века. В однокомнатной "хрущевке" сидят два друга - Чертовский и Бесинский, и делятся впечатлениями.

Чертовский:
Постой, Бесинский, ты послушай.
Мой сон занятней, чем "Муму".

Бесинский:
Чертовский, не трави мне душу.

Чертовский:
Душа еврею ни к чему.
Приснилось, что я стал буржуем.

Бесинский: (Недоуменно)
Ты в сне трудился?

Чертовский:(Гордо)
Воровал!

Бесинский:
Ну, мы и наяву воруем.

Чертовский:
А я Союз весь "обувал"!

Бесинский:
Ведь это "вышка"! В бошку "пушка"!

Чертовский:
Нет, в Думу выбрали меня.
(Продолжение следует)

1 января 2001 года. Москва, столица Советского Союза. Страна торжественно отмечает наступление нового века. В однокомнатной "хрущевке" сидят два друга - Чертовский и Бесинский, и делятся впечатлениями.

Бесинский:
А Дума - это что? Психушка?

Чертовский:
Ну, как сказать? Такой сходняк.
Там были эти...депутаты.

Бесинский:
Тридцатый съезд КПСС?

Чертовский:
Нет, либералы, демократы.
"Единство", "Груша", СПС.
В программе "Время" был, ей Богу.
Отдал японцам острова.

Бесинский:(Прерывает его)
Чертовский, подожди немного.
Я позвоню тут. По ноль два.
Алё.(Из трубки тут же)
Все ясно. Щас подъедем.
Обоих сразу заберем!

Бесинский: (Удовлетворенно)
"Единство", говоришь, "Медведи"...
Конец, Чертовский, все подъем!

Ставропольский край. Местный тракторист Тиша Горбач смотрит со своей женой - свинаркой Таей импортный видеомагнитофон. Эротический триллер "Эммануэль с Кантом".

Горбач:(Возбудившись от увиденного)
Процесс пошел. Пора углубить.
Нам надо развернуть постель.

Тая:
Стыдился б старый. Чай не в клубе.
Свинарник здесь, а не бордель.
(Окончание следует)

1 января 2001 года. Москва, столица Советского Союза. Страна торжественно отмечает наступление нового века. В однокомнатной "хрущевке" сидят два друга - Чертовский и Бесинский, и делятся впечатлениями.

Горбач:
Таисья, ты того, не очень.
Не подрывай авторитет.
В многотиражке, между прочим,
недавно видел свой портрет.

Таисья:
И я видала, как с КамАЗа
торгуешь "левым" первачом.
Пятно б на лысине замазал.
Ведь ты Горбач, не Горбачев!
И даже с фото перегаром
мне сразу шибануло в нос.
Ты ж с Борей Елкиным на пару
пропить готов весь наш колхоз!

Горбач:
Уместны ль с Елкиным сравненья?
Ведь он алкаш, а я парторг.
Примером стал для всей деревни.

Таисья:
Валяясь в клубе без порток?

Горбач:
Мы там проводим заседанья.
И учим партии устав.
Проводим соцсоревнованья.

Таисъя:(Ехидно)
А Елкин прыгает с моста.

Горбач:(Не слушая ее)
Есть положительные сдвиги.

Таисья:
Вот Елкин сдвинулся в конец.
И к бюсту Маркса вместо книги
ввинтил стакан и огурец.

Горбач:
Он думал это Солженушкин. Они похожи...

Таисъя:(Возмущенно)
Что?!

Горбач:(Примирительно)
Чуть-чуть.

Таисья:
Жаль, не решил, что это Пушкин.

Горбач:
Он столько б не принял на грудь.
Я тут затеял перестройку.
Я гласность в партактив наш ввел.

Таисья:
Ну все, Горбач, пора и в койку.

Горбач:
Процесс идет?

Таисья:
Уже ушел!

Пригласил меня? На ужин?
Не боишься, что приду?
Не одна приду, а с Музой?
Без неё я не смогу.

Удивлён? Ну почему же?
Что пугает так тебя?
Ужин вечером — не ужин!
Если Муза не пришла!

Отчего ты так загружен?
На работе кавардак?
Будет вечер! Будет ужин!
У тебя исчезнет мрак!

Что? Не сможешь? Ты простужен?
Ничего себе дела!...
Да не парься! Будет ужин!
Даже если без тебя!

Ты, конечно, очень нужен,
Но пойми, моя звезда —
Это пламенная Муза,
Мне её не взять нельзя!

Ты уже обезоружен?
Понял наконец меня?
Ужин, Ты, и Я, и Муза.
Что ж, до встречи! Мы — друзья!

Извивается вся, стонет,
Дева с криком! Мы руками,
Дело делаем, готовит,
Час движения – телами,
Уж такое вытворяли…
Что ханжу любого тронет,
Крик и стон! Поймите сами –
Мы бельё так выжимали!


Изображение размещено из открытых источников Интернета

А творчество стихами не объять,
Но пишут к песням гимны всласть поэты.
На букву А или, хотя б на Ять,
Чтобы восславить что-то, воссиять.
И будут их за то критиковать,
Коль дурь одна – их «светлые куплеты»!

А графоманы их штампуют, как котлеты,
Есть правило одно... и надо знать.
Что уж давно все песни в мире спеты,
И стоит ли тогда стихи писать.
На букву А или на букву Ять,
А может, просто взять и перестать?


Изображение размещено из открытых источников Интернета