Религиозная лирика

Старец Илий

Село родное, тихий край полей,
Где детство шло средь пашен и дождей,
А сердце с трёх лет училось говорить:
«Господь, веди, дай силы верно жить!»

Он нёс свой крест сквозь годы и труды,
Сквозь шум мирской и холод пустоты.
Не ради славы, не в погоне за молвой —
Чтоб стать для мира тишиной живой.

На Афоне, где ветры бьют в скалу,
Он укреплял монашескую мглу,
Хранил связующую нить времён,
Чтоб не угас духовный, тихий звон.

А после — в Оптину, где воздух — молитва,
Где слово старца — как небесная открытка.
Там возрождал он старчество опять,
Учил смиренью, как дышать и ждать.

К нему стекались — с болью, с пустотой,
С надломленной, усталой простотой.
И он встречал без строгости пустой,
С любовью, словно с каждым — он родной.

Он видел свет, что не для всех открыт,
Ему являлась Матерь всех скорбящих,
Но, смиренно склоняя взор, твердил:
«Я грешен, не запомнил лик сияющий…»

В его смиренье — сила всех веков,
В его молитве — тысячи голосов.
Он был духовником и пастырем простым,
Душой, что стала небом голубым.

Теперь он там, где нет ни слёз, ни тьмы,
Где вечность шепчет: «Ты исполнил всё, что мог».
Но здесь, внизу, средь суеты земной,
Мы помним этот тихий, мудрый слог.

Спи, старец Илий, в тишине святой,
Твой свет остался с нами — он живой.
Пусть Оптина хранит твой тихий след —
На много долгих и благих лет.

(Соболев В.В.)

Оптина Пустынь

Над тихой речкой, в калужских полях,
Стоит обитель в молитвах и снах.
Оптина Пустынь — оплот тишины,
Здесь шепчут листву святые сосны.

Когда-то разбойник, раскаявшись вдруг,
Построил здесь келью средь диких дорог.
И имя его легло в этот край —
Чтоб свет просиял над землёю, как рай.

Века проносились — и беды, и свет,
Монастырь то гас, то рождался вновь вслед.
Разоренье, упадок, тяжёлый запрет —
Но дух не сломить, если в сердце завет.

А в веке девятнадцатом расцвёл рассвет:
Старцы пришли — и обрёл монастырь ответ.
К ним шли за советом и князь, и простой,
И каждый уносил в сердце мир и покой.

Их слово — как искра, как тихий наказ:
«Люби, не суди, береги каждый час».
И Достоевский, и многие тут бывали —
В той тишине себя заново узнавали.

Потом — замолчали колокола,
Обитель закрыли, и тьма пришла.
Но вера не гаснет, не тает, не мрёт —
Она сквозь года и сквозь беды ведёт.

И вот в восемьдесят седьмом, сквозь года,
Вернулась святыня — настала пора.
Опять зазвучали молитвы и хор,
Как будто бы заново ожил собор.

Теперь здесь рассвет золотит купола,
Душа обретает, что долго ждала.
Оптина Пустынь, ты — маяк и причал,
Где каждый найдёт, что Господь обещал.

(Соболев В.В.)

Екатеринбург

Над Исетью встаёт рассвет седой,
Храня в себе столетий тихий шёпот.
Здесь город рос — суровый, трудовой,
Сквозь пламень горна, сквозь ветров ропот.

В семнадцатом столетье, в трудный час,
Татищев и де Геннин твёрдой волей
Зажгли огонь, что не погас у нас, —
Завод-крепость встал над каменистой долей.

Назвали в честь Екатерины имя,
Чтоб в звуке слов жила державная стать.
И город рос, не зная лени и покоя,
Умея строить, верить и мечтать.

Прошли века: уездный, горный, строгий,
Он креп в трудах, в руде и в мастерстве,
Неся сквозь бури, сквозь года и сроки
Свой крест и славу в праведной борьбе.

А в годы бед, когда гроза гремела,
Когда война терзала край родной,
Он принимал, спасал и согревал смело
Людей, уставших от беды земной.

Но есть в его истории страница,
Что болью отзывается в груди:
Дом Ипатьева… тёмная гробница…
Ночь с шестнадцатого на семнадцатое впереди.

Там, в тишине, под сводами чужими,
Семья царя шагнула в вечный свет.
Их крик безмолвный, тихий и живой,
Остался в памяти сквозь сотни лет.

Романовы теперь у Божьего престола,
Молятся за Россию, за народ.
И в каждом камне, в каждом вздохе города
Их тихий плач доныне здесь живёт.

Свердловск и вновь — Екатеринбург,
Два имени, как два крыла судьбы.
Он помнит всё: и сталь, и горький труд,
И слёзы, и надежды, и мольбы.

Пусть над тобой сияет небо чистое,
Пусть память бережёт святые дни.
Ты — город силы, мудрости и истины,
Частица сердца всей большой земли.

(Соболев В.В.)

Иисус Христос – Добрый Пастырь

В тиши полей, средь трав и тишины,
Пастух идёт — но не простой, земной.
То Сам Христос, Владыка всей земли,
Несёт на плечах овцу среди пути.

Заблудшая, испуганная, слабая,
Она дрожала, сбившись с тропы давней.
А Он не бросил, не отверг, не скрылся,
Но сердцем к сердцу тихо прикоснулся.

Он шёл сквозь терн, не чувствуя колючек,
Сквозь ветер злой и сумрак тёмных туч.
Ведь Пастырь добрый жизнь свою положит,
Чтоб каждую овцу спасти от мук.

Не наёмник Он, что при беде сбегает,
Оставив стадо волку на расправу.
Он знает всех по имени, встречает,
Дарует свет и вечную отраду.

Овца — это душа, что сбилась с курса,
Запуталась в грехах, в сетях мирских.
Но Пастырь ждёт, протягивает руку,
Чтоб вывести из тьмы на свет святых.

«Я есмь Пастырь добрый», — Он глаголет,
И слово это — истина веков.
Он душу грешную в объятья принимает,
Без осужденья, с милостью без слов.

Так в каждом вздохе, в каждом тихом миге,
Он рядом, здесь, незримо, но живой.
Хранит, ведёт, не оставляет в горе,
Покрыв любовью, тихой и святой.

Взгляни на икону: в кротости и свете
Христос несёт овцу через года.
Так всех Он держит в этом мире трепетном —
Мы все Ему родные навсегда.

(Соболев В.В.)

Спас Нерукотворный

Не кистью мастера, не замыслом земным,
А чудом дивным, свыше ниспосланным,
Явился Лик, что стал для нас святым,
Душой и верой в мире не напрасной.

Нерукотворный Образ — знак любви,
Свидетельство, что Бог пришёл к нам в мир,
Чтоб свет надежды в сердце зажечь внутри,
Рассеять тьму, что душу бередит.

Он на знамёнах Русь оберегал,
Ведя полки сквозь бури и года.
Дмитрий Донской пред Ним благоговел,
И вера не угасла никогда.

Стоял на Угре стяг с Его чертой,
Казань встречал тот Лик в дыму и мгле —
Он был щитом, защитой и стеной,
Надеждой в самой лютой, злой борьбе.

К Нему в мольбе мы руки воздеваем,
Прося избавить от недугов злых,
От помыслов, что сердце разрывают,
От тягот, что давят нас день за днём.

О, Спас Святой, взирай на нас с любовью,
Даруй нам силы, мудрость и покой,
Укрой от бед Своей живой защитой,
Будь путеводной, вечной нам звездой.

Пусть Твой Лик, не сотворённый рукой,
Хранит наш дом, наш путь и каждый миг,
Наполнит душу верой и добром,
И отведёт любой надвигающийся крик.

(Соболев В.В.)

Живоносный Источник

У «Золотых ворот», средь забытой рощи,
Где тиной затянут был тихий родник,
Сбивался с пути путник тёмной дорожкой,
Слепой, одинокий, без сил и без крика.

Там Лев Маркелл шёл, сердце чуткое зная,
Помог он слепому, утешил в беде.
И вдруг — голос свыше, торжественно-строгий,
Прорвался сквозь сумрак, как луч в темноте:

«Возьми эту воду, на очи наложи ты
Густую тину, что скрыла родник.
Исполни повеление, верь и не жди ты
Наград или славы — всё даст тебе миг».

И чудо свершилось: прозрел тот страдалец,
Увидел рассвет, небосвод голубой.
А голос добавил: «Ты станешь венчанцем,
Воздвигнешь здесь храм над живою водой».

Прошли года, и над источником светлым
Встал храм, где звучала молитва и песнь.
Юстиниан, в скорби, недугом измученный,
Пришёл сюда с верой, чтоб душу спасти.

И снова — чудесно: болезнь отступила,
Вода принесла исцеление вновь.
Так милость Пречистой века не забыла,
Даруя надежду, любовь и покров.

Теперь на иконе — в большой каменной чаше,
Сидит Богородица с Сыном Своим.
Из чаши струится поток благодати,
Как дар исцеленья всем страждущим людям простым.

Вода изливается чистыми струями,
Течёт из ладоней, как знак доброты,
Напоминая о чаше Евхаристии,
О вечной, спасительной Божьей любви.

О, Дева Пречистая, «Источник Живоносный»,
Ты — путь, и истина, и жизнь для всех нас.
Даруй нам смиренье, терпение, кротость,
Чтоб видеть в скорбях Твой небесный приказ.

Пусть эта вода, что течёт сквозь столетья,
Очистит сердца от грехов и обид,
И в каждом мгновенье, в любом поколенье
Твой свет над водою вовек не сгорит.

(Соболев В.В.)

Над тихими полями и лесами,
Над шумом волн и звёздной высотой
Он смотрит на нас добрыми глазами,
Храня наш мир, укрытый темнотой.

Он — в тёплом луче утреннего света,
В дожде, что шепчет тихо о любви,
В словах, что согревают в час запрета,
В надежде, что горит у нас в груди.

Пусть путь порой бывает непростым,
Но вера светит ярким огоньком:
Он рядом — незримым, золотым,
Наполнив сердце светом и теплом.

Над миром тихо льётся свет,
Храня покой и добрый след.
Он в шелесте листвы живой,
В рассвете над родной землёй.

В улыбке мамы, в тишине,
В любой счастливой стороне —
Присутствует незримый взор,
Даруя веру и простор.

Господи, дай мне сил
На дураков всех твоих мастей,
Не отвечать, когда не спросили,
И не пусти́ться в па́кости...

Что за люд — на уми́шко туг:
Пилит сук, на котором сидит.
Дай нам всем, Господи, наук,
Да таких, чтоб освободили

От гордыни, обид и зла,
И от глупости. Прозрения тем,
У кого на глазах пелена,
Что умножит собой их проблемы.

Если я не могу помочь,
Отведи меня, Всемогущий,
От деяний тех, что не вмочь
Мне и видеть. Укрой, Вездесущий!

Сегодня я поверил в бога,
Когда иконы все достал,
Свечу зажёг и по немногу,
Молиться тихо ему стал...

Быть может я сошёл с ума уж,
Но всё же с детства я крещён
И ни когда уж не исправишь,
Фундамент с малу заложён...

И лишь крепчает эта вера,
Пускай блуждал,пускай робел,
А,чтоб снести все эти горы,
Ни кто не сможет хоть хотел...

Но,что даёт молитва эта
Когда внутри ты атеист,
Лишь успокаивает нервы,
Где ты совсем плохой артист...

Глазами людскими все боги жестоки.
Их замыслов полностью нам не понять.
Кто сына отправил в мученья Голгофы,
А кто призывал на кровавый Джихад.

И касты - ведь это лишь их убежденья,
Что каждый когда-то получит своё.
Нам Бог завещал любить без исключенья,
Зачем осуждать, что у них не твоё?

И тех же индусов под два миллиарда,
Живут так уж многие тысячи лет.
И им не нужна от других своя правда,
У них и самих есть священный завет.

Христиане, язычники и мусульмане,
Буддисты, хлысты, старовер, атеист -
У каждого в сердце, в душе, в его храме,
Возможно, найдётся к другому протест.

Но смысл простой и един в любой вере:
Насильно не лезь, не гневи, не суди,
И если считаешь, что прав в самом деле,
Своею дорогой из веры иди.

Святая Лавра – Обитель Богородицы

Глубокой ночью в тихой келье древней,
Где тени тают в сумраке глухом,
Преподобный Сергий, сердцем верный,
Читал акафист в трепете святом.

Окончив правило, присел чуть-чуть в покое,
Но вдруг промолвил келейнику тогда:
«Бодрствуй, чадо, духом будь спокоен —
Мы будем иметь чудное посещение сюда».

Едва слова те прозвучали в тишине,
Как грянул голос, чистый, неземной:
«Пречистая грядет!» — в той вышине
Прозвенел призыв над тихой стороной.

И поспешил святой из кельи в сени,
И вдруг его осиял небывалый свет —
Сильнее солнца, ярче всех мгновений,
Такого мира не видал никто вовек.

В сиянье дивном, в славе неизреченной,
Явилась Матерь Божия сама,
Апостолы Пётр и Иоанн — в почтенье —
Сопровождали Деву в те врата.

Не в силах вынести сиянья несказанного,
Преклонил колени Сергий в тишине.
Перед величием столь благодатным и желанным
Душа его сгорала в пламенной мольбе.

«Не бойся, избранник Мой, — сказала Царица, —
Я пришла навестить тебя в тиши.
Ты молишься об учениках, о братии,
И молитва твоя услышана в небесной вышине.

Я буду непрестанно пребывать на этом месте,
Обителью Моей пусть станет этот край.
И даже по отшествии твоём, в грядущие столетья,
Здесь будет благодать литься через край».

Сказала так — и стала невидима мгновенно,
А свет чудесный тихо угасал вдали.
Стоял преподобный в восхищении священном,
Как будто крылья над душой его росли.

Придя в себя, он поднял Михея с трепетом:
«Скажи мне, отче, что за дивный свет?
Душа моя от ужаса едва не разлучилась с телом,
Но сердце знает: здесь был Божий след!»

А Сергий лишь молчал, и лик его светился,
О той духовной радости, что Бог ему даровал.
Так Троице‑Сергиева Лавра утвердилась,
Как вечная обитель, где Богородица царила и царствует всегда.

(Соболев В.В.)

Тридцать три градуса в тени температура
Видно, что тепло возвращается к нам.
Лета позитивная, душевная миниатюра
Путь с утра мой сегодня в храм.

Все задачи до полудня смирно стоят
Потому, что в курсе о правиле моём.
Знаю, точно от меня они не улетят
Я не сомневаюсь в решении своём.

Господа за помощь отблагодарил
Жизнь сама показывает, что не проста она.
Преподобным и Святителям поклоны положил
В доме Божием накрывает духовная волна.

В стаже Православном проявляется итог
Начинаешь понимать, что нужно для спасения.
Крест несёшь и видишь, что есть прок
И обходят стороной меня сомнения.

Тридцать три градуса в тени температура
Видно, что тепло возвращается к нам.
Лета позитивная, душевная миниатюра
Путь с утра мой сегодня в храм.

Святая Мария

Мы славим Её — «Честнейшую херувим»,
Поём Ей хвалу, преклоняя колени.
Но сердце порой остаётся глухо к тем мукам,
Что вынесла Дева в часы потрясений.

Она не кричала — лишь тихо стонала,
Когда по Голгофе шёл Сын Её скромный.
В глазах — океан невыплаканных слёз,
А путь был тернист и до боли знакомый.

У Креста стояла, не чувствуя ног,
Смотрела, как гвозди впивались в ладони.
Душа разрывалась на тысячи строк,
Но губы шептали: «Господь, будь со мною…»

Единственный Сын — её свет и отрада,
Распят на Кресте за грехи всей земли.
И каждая капля Его святой крови
Как нож в её сердце вонзалась в пыли.

Не слава Её в небесах бесконечна,
А подвиг любви, что безмолвно свершился:
Принять эту боль, эту муку навечно,
Чтоб мир, согрешивший, однажды спасся.

О, Матерь Святая, Ты знаешь страданье,
Ты видишь, как рвётся душа от вины.
Прими наше покаянье и покаянье,
И к Сыну Твоему за нас помолись.

Пусть славословим мы Тебя неустанно,
Но помнить должны сквозь года и века:
За каждым «Заступница» — боль без названья,
Что сердце Твоё бередила века.

(Соболев В.В.)

Молитва в Гефсиманском саду

В Гефсиманском саду — тишина и покой,
Но в сердце Христа — буря скорби живой.
Сюда Он пришёл, чтоб в безмолвии ночи
Открыть пред Отцом все страданья и очи.

Троих лишь позвал: Петра, Иоанна, Иакова — 
Близких душой, не ищущих славы и лакомства.
«Побудьте со Мной, — Он шепнул им в печали, —
Пока Я молюсь, чтоб сердца не молчали».

Отойдя чуть вперёд, пал на землю в слезах,
В смертельной тоске, в неизбывных боях.
Душа Его ныла от тяжести мира,
От боли грехов, что легли, как порфира.

«Отче Мой, — молил Он в терзанье и страхе, —
Если можно, пусть минет Меня эта чаша!
Всё возможно Тебе — отведи этот час,
Но пусть будет воля Твоя, а не нас».

Трижды молился Он, душу обнажая,
Свою человеческую волю смиряя.
И пот, как кровавые капли, стекал
На камни земли, словно знак всех начал.

Явился Ангел с небес, чтоб укрепить,
Душой и духом Христа подкрепить,
Ведь подвиг любви был так страшно велик —
Принять на Себя весь людской этот крик.

А там, позади, ученики дремали,
От скорби и слёз веки их тяжелели.
Он будил их, просил: «Бодрствуйте, братья!
Час близок, не дайте угаснуть вам в клятвах!»

Но снова и снова они засыпали,
Как будто печали совсем не видали.
И в третий раз, видя их сон и покой,
Сказал Он с печалью: «Вы спите… а Мой
Час пробил: Сын Человеческий будет отдан,
В руки грешников — без крика и стонов».

И вот уже тень Иуды крадётся,
С отрядом воинов сердце злобой бьётся.
Лобзаньем предаст, нарушив завет,
За тридцать монет погасив в себе свет.

О, как нам не быть, словно Иуда, слепыми,
Не предавать Христа делами пустыми!
Не продавать любовь за миг суеты,
А жить по заветам святой чистоты.

Пусть эта молитва в саду Гефсиманском
Напомнит о подвиге, тихом и странном:
О воле Отца, о смиренье и вере,
О том, что любовь побеждает все двери.

(Соболев В.В.)

Почему мироточат иконы

Струится миро по ликам святых,
Как слёзы неба над грешной землёй.
Средь дней суетных, пустых и простых
Мир захлебнулся в обиде глухой.

Забыли люди про нежность и свет,
В сердцах поселилась холодная тьма.
Завистливый взгляд, недобрый ответ —
Душа очерствела, больна и нема.

Рабами стали своих же страстей,
Забыли, что значит жалеть и любить.
Нет места в душе для простых чудес,
Нет сил, чтоб друг друга просто простить.

А икона плачет… Не в осужденье,
А в тихой мольбе о спасенье душ.
Господь ждёт раскаянья, ждёт прозренья —
Чтоб каждый услышал небесный зов вслух.

Ступайте в храм, где покой и свет,
Откройте сердца, пусть уйдёт пустота.
Примите исповедь — первый завет,
И пусть причащенье исцелит уста.

Впустите Бога в глубины души,
Пусть благодать омоет каждый след.
От зла и гордыни скорей беги —
И мир вокруг станет добрее, светлей.

Станем друг к другу бережней, мудрей,
Научимся слышать, ценить и прощать.
Тогда перестанет плакать икона скорей —
Ведь сердце научится снова дышать.

(Соболев В.В.)

Мой Ангел Хранитель

В час крещенья, в святом омовенье,
Господь дарует нам дар неземной —
Чтоб в жизни, в борьбе и в любом смятенье
Был рядом хранитель, родной и живой.

Он с нами идёт сквозь года и дороги,
Сквозь бури, сквозь ветры и тёмные дни,
Не зная усталости, страха, тревоги —
Всё видит, всё слышит, хранит нас в тени.

Своими крылами укроет от бед,
От злых искушений, от горьких обид.
Лишь стоит позвать — он услышит ответ,
Молитвой сердечной путь будет открыт.

Но если душа погружается в тьму,
Живя без раскаянья, в страсти слепой,
Он тихо отходит, скорбя и в дыму
Слезинок безмолвных, с поникшей главой.

Не потому, что разлюбил и забыл,
А потому, что не может стоять
Там, где грех торжествует, где свет погасил
Тот, кто должен был к небу душой воспарять.

Но стоит лишь сердцу очнуться от сна,
Встать на путь праведный, слёзы пролить,
Он тут же вернётся — любовь нежна —
Готов всё простить и опять защитить.

Так будем же помнить о нём каждый миг,
Восстав от сна — к нему слово шептать,
И на сон грядущий, склонив тихо лик,
Благодарить, что дано нам летать

Под сенью его благодатных крыл,
Что он не оставил, что рядом всегда.
Господь нам его в дар навек подарил —
Не будем терять этот свет никогда.

(Соболев В.В.)

Слава Богу за всё

Слава Богу за каждый прожитый день,
За рассвет, что рисует на небе узор,
За тепло солнечных ласковых, нежных лучей,
За живой, свежий ветра свободный простор.

За пение птиц, что звучит над землёй,
Как небесная, чистая песня Творца,
За мгновенья, что стали нам сердцу родной,
За черты и оттенки земного лица.

Благодарю за уроки, за боль и борьбу,
За тернистые тропы, за тяжесть пути — 
Всё даётся нам свыше, по Божьему слову,
Чтоб к спасенью и свету нас верно вести.

В испытаньях и бурях, средь тёмных ночей
Он не оставляет, хранит и ведёт,
Даже если душа от печали слабей,
Божья милость, как солнце, сквозь тучи пробьёт.

Не ропщу на судьбу, не кляну этот свет,
Бог ни в чём не виновен — Он любит, ждёт нас.
Это мы, заблуждаясь, творим свой ответ,
Создаём себе беды в тот самый час.

И порой за ошибки, за гордый свой шаг
Расплачиваемся мы — и порой не одни:
Отголоски ошибок летят через мрак,
Задевая и близких, и тихие дни.

Но и в этом — урок, и в этом — любовь,
Чтобы сердце смирилось, поняло суть:
Лишь в смиренье и вере рождается вновь
Та душа, что стремится в небесный путь.

Слава Богу за милость, за тихий совет,
За терпенье, что дарит в тяжёлые дни,
За то, что на каждый наш робкий ответ
Свет Его не угаснет в бескрайней тени.

Пусть звучит в моём сердце простой этот стих:
Слава Богу за радость, за слёзы, за труд.
Он — источник надежды средь бурь и стихий,
Он ведёт нас вперёд, где звёзды поют.

(Соболев В.В.)

Платок набросив свой на плечи,
Молча мать сидела за столом,
А в уголке горели свечи-
Запах воска заполнял весь дом.

О чём задумалась, родная,
В сердце почему немая грусть,
И слёзы в темноте глотая,
Что не можешь снова ты уснуть?

Живут в достатке твои дети,
Очень любят внуки погостить,
И ты счастливей всех на свете-
Есть кому на старость позвонить.

-Не волнуйся, мама, всё путём,-
По утру сыночек позвонил,
-С нетерпеньем выходных мы ждём,
И тебя, родная, навестим!

-Мамуль, привет, очень скучаем,-
Дочурка старшая звонит,
-Через недельку приезжаем,
Пусть за нас сердечко не болит!

-Мама, прости, работы много,-
Дочь средняя звонит под вечер,
-Ты за здоровьем следи строго...
Целуем крепко!Всё!До встречи!

Весь день о детях вспоминала,
В памяти хранится каждый миг,
И к Господу за всех взывала,
Чтоб Бог сердец детей достиг!

А вечером за стол присела,
При свечах любила помолчать...
И вновь молитва в даль летела-
Милость для детей просила мать!

19.12.2020.

Не хватает тебя
До предела!
До черты-
Чрез которую: Можно!
Прыгнуть в небо
Туда- где не был
Где посмотришь
На землю-
С дрожью...
Безысходность
Ведь манит-
К тайнам.
Тянет в верх
Залечить- душу
А иначе:
Заманят- Ниже!
Разорвут её
Просто- в клочья!
До предела...
Но- Не духовного!
Стойкой быть
Да и будь-
Что будет!
Снизу ждут:
Что отчаянье полное
Приведёт, к потери-
Разумного.
Но не видят:
Крыльев жемчужных
Были- Ангелами,
Дарованны!
До предела
Дойти- сердечнного
Но... Ни как...
Не касаясь...
Духовного!