Новые произведения

Крошится желанье в прах,
Иссяк фонтан мечтаний.
Прячется души бардак,
В порядке пониманий.

Пусть ценность не диктуется отдельно
От бесконечных связей меж людьми
То искреннее чувство — ты сильнее
Чем многие, сбивавшие с пути.

То был июнь, стояло пекло.
Сейчас же едем мы с женой,
В уютный наш медовый месяц.

И по пути, пока не смеркло,
Спросил у милой, дорогой,
Как полномоченный владелец:
— Голубушка, зачем нам конь?
Размер велик, но эта вонь..
Отмыть его бы не мешало,
Куда ты прытью поскакала?!
— Ах, невдомёк тебе мой муж!
Уж сам-ка ты попробуй сдюж.
Твой конь железный не таков,
Какое счастье без подков?

И так приехали к причалу,
Да, кому что, но всем по чаю!

Мнения нет, отсутствует вкус –
Я покорно следую тре́ндам.
Ношу оверса́йз, потому что боюсь –
Для толпы стать оффлайн абонентом.

Мой лук very well, мой лук very nice!
Хожу в здоровенном мешке оверса́йз!
Внешность моя соответствует сути –
Серая масса – лужица ртути.

И фейс мой унылый – не рофл, не маска.
С бледною кожей – я Ге́рда из сказки.
Новая Ге́рда - без по́ла и сути –
Серая масса пролитой ртути.

Завёрнуто в са́ван бледное тело –
Идёт в окружении таких же теле́с.
Группа из са́ванов выглядит смело –
Воистину в мире немало чудес!

Пи́рсинг, тату́ и тёпленький ху́ди –
Штаны–паруса – размер оверса́йз.
Скрыта фигура и контуры груди –
Всё по канону – мой лук оверпра́йс!

Она или он – кто я – непонятно,
Неясно снаружи, неясно внутри.
Наружность моя сообщает наглядно –
Не нравится если – то не смотри!

М или Ж – не всё ли равно?
Система полов в отмене давно!

Она или он – не ясно снаружи.
Она или он – не ясно внутри.
Ге́ндерный признак не́ обнаружен.
Нет его внешне и нет изнутри.

Мы легион! Мы серый анклав!
Мы платья и юбки меняем на брюки!
Природную сущность свою обуздав –
Берём её в бледные, хлипкие руки.

Мальчики, девочки – сложно сказать,
По внешнему виду не ясно.
Могу, по секрету, одно подсказать –
Озвучивать ге́ндер – нынче опасно!

М или Ж – не всё ли равно?
Какое вам дело до нас?
Система полов в отмене давно!
Спросить позабыли у вас!

Душни́лам унылым укажем ногами,
Обутыми в белые кро́ссы –
Чтоб шли они лесом, большими шагами –
Себе оставив тупые вопросы!

Ху́ди, опять же. Опять же – штаны –
Мужчина сегодня не в тренде.
Не в моде уже давно пацаны –
В музее они, пылятся на стенде.

Мнения нет, отсутствует вкус –
Я покорно следую тре́ндам.
Ме́сседжа нет – мной выбранный курс –
Серости стать – компонентом!

­­Сонет 8. Краснобай
​
Явился ярый краснобай,
глаза открыть народам спящим,
в тиши неверия лежащим,
ложащимся, на самый край.
​
Одно движение- падут,
поражены судьбой суровой.
Он мифы гонит прочь, но тут,
рождает сказок сонмы новых.
​
"Как в мире нашем, без вранья?
Без сказки, как ложиться с краю?
А что до истин, всех не знаю,
но всех ценней мораль моя!"
​
И он в трудах, лишаясь сил
град новой лжи нагородил.
​
3.2026.

Ложится день на чистую страницу,
А я ловлю за хвост полночный свет.
Мне снова что-то дивное приснится,
И в каждой мысли теплится сюжет.
Какая муза в двери постучала —
Про то и строчка в утренней тиши.
Мне всё твердят, мол, это лишь начало,
А я шепчу: «Пиши, мой друг, пиши».
Я не заметил, как слова сплелись в узоры,
Как в рифму стали капать города.
Веду я с миром тихие разборы,
Где запятая — яркая звезда.
И даже если мир меня не слышит,
Я в каждом вздохе чувствую прилив.
Душа моя стихами просто дышит,
В обычных буднях находя мотив.
Приду на кухню, чайник закипает,
А я жене: «О, дивный свет очей!»
Она смеется, плечи пожимает:
«Опять ты в царстве призрачных речей?»
«Мой стихоплёт!» — подразнит и обнимет,
А я не вижу в этом суеты.
Ведь мир стихами сердце не покинет,
Пока в нем есть тепло и есть черты.
Мне кажется, я говорю обычно,
Но звуки в танце кружат над землей.
Всё стало так легко и так привычно —
Делиться этой нежной глубиной.
Смеешься ты... А я опять за ручку,
Поймав за хвост нечаянный сонет.
Из серых туч я выжму солнца лучик —
Ведь для любви преград у рифмы нет.

Раз, два, три, четыре, пять,
Время не воротишь вспять.
Не вернуть того, что было
И не скрыть того, что всплыло.

Ты взывал – и мы пришли.
Ты скрывал – но мы нашли.

Все твои хранят секреты –
В тесном шкафчике скелеты.
Ты им меньше доверяй –
Прочность шкафа проверяй.

Знаем мы твои секреты –
Нарушавшие запреты.
Зря доверил ты скелетам –
Доступ к собственным секретам.

Ты и сам отлично знаешь –
ЧТО от общества скрываешь.
Ты давно уже играешь –
С тем, что нормы нарушаешь.

Ты взывал – и мы пришли.
Ты скрывал – но мы нашли.

Бойся лучше, бойся глубже!
Бойся так, чтоб до костей!
Бойся в зной и бойся в стужу,
Бойся нас – своих гостей!

Раз, два, три, четыре, пять –
Чему быть – не миновать.
Что случилось, то случилось –
То не стёрлось, не забылось...

Три, четыре, три, четыре –
Не метайся по квартире.
Три, четыре, три, четыре –
Нет спасенья в целом мире.

Пригласи к себе друзей –
Пусть толпой приходят всей.
Но тебя им не унять –
Не услышать, не понять.

Пусть приходят всей толпой,
Пусть тебя возьмут с собой –
Одиночество в толпе –
Тяжкий крест в твоей судьбе.

Три, четыре, три, четыре –
Свет погас в твоей квартире...

Она со мной ложится рядом,
Мурлыкая, мне песенки поёт.
Меня окинет нежным взглядом,
Глаза прищурятся её.
В её мурчанье столько ласки,
И мордой трется об меня.
Лукаво строит свои глазки,
Как будто говорит: «Погладь меня».

А мы ведь с нею так похожи,
Я — дама с кошкой. Ну и что же?
Мы вместе с нею много лет,
Подруги лучше её нет.

Вот так сложилось, что я одна.
Стихи я ей читаю вслух.
А за окном меняют времена,
А с нею дома у меня уют.

Мы расстаёмся с нею ненадолго,
Я знаю, она скучает без меня.
Собаку предложили взять мне, дога,
Но посоветуюсь сначала с кошкой я.

А мы ведь с нею так похожи,
Я — дама с кошкой. Ну и что же?
Мы вместе с нею много лет,
Подруги лучше её нет.

Тропой эльфийского зале́сья,
На кро́мке самой поднебе́сья,
Сошлись однажды два волхва́ –
О том суда́чила молва́.

И каждый верен был стихии,
Однажды выбранной самим.
И оба к пра́здности глухие,
И к ложным истинам чужим.

Волхвы́ возвысились над силой,
Подобно камню над могилой.
И, обуздав огонь и лёд –
Волхвы́ верши́ли крё́стный ход.

Когда сошлись они в пути,
Им разминуться и пройти –
Прети́ли гордость и азарт,
Прети́ли символы их карт.

Ведь то был рок и не иначе –
Веле́ньем звёзд они сошлись!
И кто из них сраженье начал –
Давно уж мненья разошлись.

Молва, застывшая в скрижа́лях –
О схватке той хранит рассказ.
Подробно, в красочных деталях,
Живопису́ет древний сказ:

Объяты льдом пылали своды –
Деревьев сги́нувшей породы.
Объяты льдом кипели воды –
Осколки слёз самой природы!

Пепел, иней, лёд, огонь.
Маг, печать, слова, ладонь.
Мир кружился в вихре смерти –
В небе, воздухе и в тверди!

И, снежинкам вопреки,
Ви́лись искр мотыльки.
Манове́нием руки –
Закипа́ла твердь реки.

Ткань природы сотрясали –
Маги пламени и льда.
Даже звёзды угасали
На мгновения тогда.

Тропой эльфийского зале́сья,
На кро́мке самой поднебе́сья, –
Сошлись однажды два волхва́ –
О том суда́чила молва́...

их разлучали на рассвете,
когда туман лежал в низинах.
был город в ледяной броне,
и голод грыз его до дна.

сначала шли без слов, без стонов,
сквозь мрак, сквозь стужу, сквозь беду.
а в сердце — отзвук давних звонов,
что пели в мирном том году.

и вдруг — детский голос, тихий, ломкий,
прорезал сумрак, как свеча:
«а хлеб нам дадут по дороге,
дядя, скажи, хоть чуть‑чуть, хоть немного?..»

не упрекая, не браня,
смотрели в душу, словно в храм,
глаза, что видели не зря,
но не могли понять весь срам.

«а хлеб?..» — и замерло дыханье,
и сердце сжалось у бойца.
он знал: нет хлеба, нет спасенья,
лишь холод, смерть и пустота.

но взгляд тот, чистый, как слеза,
как отблеск утра, как рассвет,
в нём — вся надежда, вся гроза,
весь несказанный детский бред.

он шаг продолжил, взгляд потупив,
не смея встретиться опять.
и в сердце — боль, и в мыслях — трупы,
и этот голос: «а хлеб?.. а хлеб?..»

шагал солдат, шагал упрямо,
сквозь вьюгу, сквозь глухой туман.
впервые мысль, как острый камень,
в сознании его восстала:

что если б дочь его, родная,
вот так же шла, голодна, одна,
и вопрошала, не зная края,
где хлеб, где свет, где тишина?

и снова взгляд — как свет в ночи,
и снова голос — как набат.
не позабыть, не заглушить,
тот детский крик, тот тихий взгляд.

«а хлеб нам дадут?..» — звучит вовек,
как эхо боли, как призыв.
ленинград, твой страшный век
в том голосе — и в сердце жив.

Не судите скоротечным веком,
У него для всех обманный грим,
Время гонит безраличья стеком,
Время — это хладный пилигрим;
Обернитесь братским имяреком,
Ведь по сердцу каждый породним,
Каждый вскормлен материнским млеком,
Богом каждый в вечности храним;
Я, талантам, бездарям, калекам,
Всем по духу сущий побратим,
Будем верить в душу человека,
Человека в меру превратим!
Но ровняя по величью века,
Мы ему и слабости простим,
Ведь родиться просто человеком,
Оставаться очень трудно им.
/АК/

Рене Магритт / Сын человеческий

Помогите мне

Помогите мне, пожалуйста, влюбиться
Помогите мне влюбиться в эту жизнь
Я хочу лишь лучшего добиться
Избежав всеобщих укоризн

Помогите мне, пожалуйста, влюбиться
Я хочу влюбиться и в судьбу
Чтобы оптимизмом зарядиться
А приходиться лишь закатать губу

Помогите мне, пожалуйста, влюбиться
В веру окружающих людей
Но приходиться об этом лишь молиться
И поверьте мне, я вовсе не злодей

Помогите мне, пожалуйста, влюбиться
Встретить женщину на жизненном пути
На которой можно и жениться
И которой лучше не найти

Помогите мне, пожалуйста, влюбиться
В жизнь, людей, плюс в женщину, судьбу
Но вдруг понял, надо самому ведь измениться
И тогда на Небе выполнят мольбу

Боже милий розкажу
Як від болі і страху біжу
Як від жиру я іржу
Як мені в душі болить
Як не хочеться вмирати
а ще хочеться пожить
І доріжку в рай щасливий проложить

Їсти хочемо
щоб жити
Щоб дітей змогли родити

А Щоб вижить
треба вбити
І далеко не ходити

Виростили поросятко і телятко і смакуємо їх сладко

Їсти можемо рослини
А не душі тих
хто був живими

А вот несчастья обрушатся,
кто защитит нас?
Кто самый лучший?
У кого самый острый глаз?
Вот то-то
Беречь его надо
Кормить по утрам творожком
И чтобы врачей бригада
сидела по ночам кружком

***

Нет войне! Нет войне!
Нет кровавой злой игре!
Мир земле! Мир земле!
Смех и радость детворе!

В аду гуляли сто чертей –
Чинов различных и мастей.
В аду гуляли сто чертей –
Различных сфер и областей.

Звучали речи, шёпот, смех
Сквозь шум застолья и утех.
Горели свечи, плоть и мех –
Во славу дьявольских потех.

Беснуясь в огненном тумане,
Плясали контуры фигур.
В своем неистовом дурмане –
В триумфе собственных натур.

И каждый был известен миру
Под древним именем своим.
И каждый грезил стать кумиром,
И каждый был неотразим.

В аду гуляли сто чертей –
Владык пороков и страстей.
В аду гуляли сто чертей –
На грудах трупов и костей.

Я гортаю сторінки
Мало бачу навіки
Тимчасово будували
І безжально руйнували
Кругом спори і скандали

У самознищенні живем
Любов з горем змішані жуєм
Ми не люди ми потвори
Подивіться що ми творим
Стільки зла ми розвели
А як дружно всі жили
Що це сталося тут з нами
Невгамовні ми віками
Вимирають усі люди
А зло ні
було є напевно й буде

В прихожей застыла немая печаль,
Висит одиноко пальто на крючке.
А взгляд устремлён в бесконечную даль,
И фото зажато в дрожащей руке.

В шкафу лежат его любимые футболки,
И запах всё ещё витает по углам.
А в мыслях — лишь войны жестокие осколки,
Что жизнь её теперь разрезали пополам.

Не скрипнет порог, не звякнет ключом,
Лишь ветер в окне завывает тоскливо.
Ей кажется, он за её плечом,
Стоит и молчит, улыбаясь красиво.

Но пусто в квартире, и стынет чай,
Седеет висок от бессонной ночи.
Шепчет она: «Ты мне обещай,
Что там, в небесах, не погаснут свечи».

Сердце разбито на тысячи льдин,
И время застыло в проклятом моменте.
Остался теперь у неё он один —
На траурной, чёрной, безмолвной ленте.

Нет отпущения грехов для пиратов –
Им абсолюция не́-суждена!
Надгробий не будет тяжёлых квадратов –
Кара Господняя им пре́-суждена.

Мёртвым пиратам не будет пощады!
Их души не будут вовек прощены!
Небо над ними – багровый плащ ада,
Пираты от рая – о́т-крещены!

Острова проклятых вечный заложник –
Их галеон – не сможет отбыть!
Пред Господом Богом корабль – задо́лжник!
А Господом сказано – велено быть!