Новые произведения

Ты можешь быть надменной, резкой,
Не церемонясь, выгнать прочь.
И, оскорбленный речью дерзкой,
Я проведу в раздумьях ночь.

Я буду слать тебе, порочной,
Свои проклятия сквозь тьму,
И буду верить, что уж точно
Конец терпенью моему.

Но утра свет, подобно чуду,
Едва к окну протянет нить,
Я все прощу тебе и буду
Еще сильней тебя любить.

Не надо звать — я всё равно не внемлю,
В душе моей — гроза, в глазах — туман.
Я улетаю в даль, где ветер пёстрый
Рассыпал сны по склонам диких стран.

Любовь? Она — как молния: сверкнула,
Сожгла до дна — и сгинула во мгле.
Мне не нужны ни клятвы, ни разлука,
Лишь голос ветра в стынущей земле.

Я — тень, бегущая от света,
Я — крик, затерянный в ночи.
Пусть мир кричит: «Останься Это лето» —
Я рвусь туда, где звёзды горячи.

В груди — огонь, в висках — набат мятежный,
Душа — как парус в бурю: рвётся вдаль.
Не удержать. Не приручить. Безбрежной
Останусь — даже если будет жаль.

И пусть погибну — не в бою, не с криком,
Не в пламени, не в крови, не у врага,
А тихо — в пустоте, под шепот дикий
Последнего, прощального стиха…

Пусть тело станет прахом, что не тронут,
Пусть имя смоет ветхая волна.
Я в бездну кану — где ни света, ни звону,
Где даже тьма не знает — кто же я...

Понравилась мне незнакомка,
Увы ее я не спросил, как звать
Лишь взглядами пересеклись не много,
И разошлись, бывает, ну как знать
Ведь если нам судьбой суждено,
Увидимся не раз мы с ней наверно,
А может быть и даже выпьем чай,
В каком нибудь из здешних заведений.
Судьба у каждого из нас своя!
Кому то опыт, а кому урок!
Но надо верить и конечно ждать,
Растраиваться нету смысла,
Ведь встречи не проходят просто так,
Они как божье предназначение!

Я под сенью сирени сижу,
Кротким цветом раскинутым пурпур,
Ветви ласково в небо пустившей.
Я под сенью сирени сижу,
Испросивши в душе разрешенья
Благодатный покой под листовую пожать.
Я под сенью сирени сижу,
Запыхавшийся, вялый, уставший,
Нежной радости музыку мне возлиявшей.

Хочу быть Маяковским.
Говорить, как мир прекрасен,
И звон один, и боль в ушах.
Ты слышишь? Нет. Я кровь глотнул —
Мне показалась сладость.

Но нет. Висок гудит, и шум затих.
Мне показалось, я вижу свет.
Но я во тьме.
Тут котлы и черти бродят.
Я в аду, и тут мне плохо.

Почему я свет не принял?
Почему я выбрал тьму?
«Жизнь ужасна», — ты признайся.
Просто ты не видишь суть.

Но найди её — и будешь жить,
А не в аду с чертями гнить,
Где света нет, а только темнота.

Ищи, что есть. Не убивай себя,
Как сделал я когда-то,
Не думав не о ком.

Ты так красива и изящна,
Стройна и даже хороша!
Людмилка свет очарованья,
Дарю тебе эти слова!

Твой аромат пьянит порою,
В глазах огонь, в словах игра!
Ты просто всех милее женщин
На свете нет круче тебя!!!

Умна собой, на вид огонь,
В словах твоих, есть жестокий тон,
Но в деле ты нежнее всех,
Ты просто прелесть, дар небес!

Вселенная закрыта. Five o'clock*.
Поставлен стол, заварка и чаёк.
А в голове — пустыня, пустота.
Как у Дали: иду, да не туда.
Как мистер Фогг, и Фикс, и Паспарту,
Я — джентльмен, и чай зелёный пью.
Мой чай — мой миф, мой мир, мой статус-кво.
Неважно, кто я, даже конь в пальто.
Надену в коммунальной кухне фрак.
Никто не скажет мне, что я бедняк!
Как Черчилль, попиваю свой чаёк.
Ах, как велик обычай five o'clock!
А в жизни — мы букашки, ерунда,
Идём, бредём неведомо куда.
Но страшно думать, что приходит срок,
Когда на стрелках будет
Six o'clock.

Ты позвонишь, обязательно, знаю,
ну где взять силы, чтобы послать.
Сказать, что я о тебе не мечтаю,
сказать себе, что ошиблась опять.

Что я хочу всё закончить... не завтра ,
что нужно было закончить вчера.
Тебе нужна была для азарта,
а все слова, обещания – игра.

Я не нужна ни вчера, ни сегодня,
так много слов, а в итоге – туман.
Тебе, что рай, что со мной преисподняя,
определись, пожалуйста сам.

******

4.
_
_

- Молодец, молодец Адам, таким стал рассудительным, умным. Всю мозаику его я не знаю, но начал одним из правильных вариантов. Наверно просто соцветие люблю появится в его жизни позже. А в нём и соцветие хочу, и ……. Не буду проговаривать, мысли ведь материальны, когда мозаика набирает силу, он должен сам догадаться.
Есть небольшая мозаика и у животных, и просто кусочками даже у людей. И люди, которые выберут кусочек мозаики, сначала будут в восторге, ведь в ней, в отличии от полной, можно всё менять местами как хочешь. Можешь создать себе искусственное удовольствие, ну поместить в центр грех, и располагать вокруг неё соцветия, наслаждая свои центры удовольствий, есть и такие соцветия. Но остальные части гармонии, не будут строиться дальше этого кусочка, и сами не смогут без его правильных частей. И получится вечное движение, без гармонии, хаос. Искусственное удовольствие приестся или поймётся его примитивная суть, станет неинтересным, но оно уже существует. Будет тошнить от него, как от десятка кило съеденных конфет, а остальных чувств то несущих живительный родник твоих ощущений и нету. Поэтому и есть время разбрасывать камни, все потом это будут понимать по-другому, и только ты знать, что это про мозаику.
А мысли почему материальны? Всё очень просто, материя это энергия созданная и управляемая мыслью, тут всё очевидно. Но только не примитивным путём, как палкой или напыщенной умностью проговариваемой мысли, или разумом пока нет мысли, а пониманием каждой ниточки, по-нашему, крупицы гармонии, ну то есть нашей мозаики. Видите как тут всё важно, что мы только тут и крутимся. Потому-что всё отсюда. А умный вид и серьёзность, как лица так и разума, напускное, говорящее об отсутствии или хаосе мысли, прикрываемое непонятным. Хочешь сказать умно - скажи непонятно, хочешь выглядеть умно - сделай серьёзный вид.
Представь, придумал ты сад и создал его, заложив в нём всю логику и разнообразие его, а потом ходишь и кричишь на всё, чем в нём недоволен. Себя как создателя давно разрушил, но просто решил, что мысль материальна. Злость, разочарование, и вывод, я ни на что не влияю. Скажи сто раз сахар и не слаще.
А вот если мысль идёт через твою гармонию, а её может и не быть, точнее она редкость, да такая, что про неё как про философский камень все знают, но ни кто не наблюдал. То она и есть создатель и часть материи. Это сложно и, в принципе, доступно только мне, а так как вы, ну в будущем, будете кусочком моей мысли то возможно и невозможное.
Кстати про невозможное. Помнишь то одно из ранних чувств, что ты из ниоткуда и на пороге необъятной глубины нового неизвестного, это чувство многогранно, и так захватывает. Отсюда и дух первооткрывательства, и ложное, но приятное, это всё для меня, и начала мироздания, и тебя как его участника и творца в чём то, а возможно всё зависит только от тебя, и вот перед тобой все твои мечты, они быстро же появляются, мечты, и сначала чистые и правильные. Это состояние так захватывает, что самые сильные преграды и неприятности не удручают и кажутся остатками сносимого ветром твоего движения мусора. Это одно из чувств которое может поднять уже почти из момента, когда всё выкидывается и разрушается. Оно сильно связано с интересом, как части проявления «Я хочу».
Но оно как быстро появляется, так же и исчезает, его убивает непреодолимость паутины жизни, и после этого ты или в паутине или паук. Ты видишь миллионы потухших глаз и понимаешь, что они так же шли от этого великого чувства, и вряд ли они на столько слабей тебя, что взяли и передумали. Абсолютно ни чего не меняется от твоих правильных движений и рассуждений. Ты как цветок не видишь воды и почвы, чтоб дальше расти. Ты – маленький принц, про тебя ещё напишут. К тому же ты совсем потухнешь, поняв, что всё рано или поздно закончится в этом, казалось бы, вечном и бескрайнем твоём открытом мироздании, ты лишишь себя последней надежды и смысла. И вот ты уже, сначала бодро и с улыбкой, начинаешь делать, как и все, непонятные тебе вещи, привыкаешь к отсутствию мысли, или к её виду примитивного отростка, твой взгляд вперёд сужен до бытовых рассуждений, и мечты становятся бытовыми, большими, но примитивными. Всё, ты часть матрицы, то есть той самой паутины. Тебя можно выдернуть и ни чего не изменится. Ты своим примером учишь новые взгляды тому, что сам не понимаешь.
Но ты не переживай, и тут есть логика. Вот ты не знаешь (или забыл, пусть даже отрубили память) как это бывает, когда всё логично, разумно и вновь, и ты в этом герой своей роли. Но ты чувствуешь, что это бывает и даже ощутил вкус. Ещё раз тебе просто показать, как это хорошо, это дать вчерашний хлеб. А вот показать как гнусно когда всё наоборот, да дать пропитаться этим, то возврат просто в дом гармонии, откроет все чувства вновь и, возможно, не даст им снова замылиться. Открывать каждый день как новый. А столько открытий чудных, приготовит мой дух, назовём его просвещенье. Воспоют поэты потом…
И скажут « Всё новое – это хорошо забытое старое»…

Ограничил мою свободу,
в добровольный попала плен.
В тебе видела воеводу,
предваритель, в итоге проблем.

Не читал ты моей ни строчки,
даже лучше, зачем тебе...
Мы в итоге с тобой одиночки,
выживаем одни на войне.

Говорить, обещать умеешь,
а я дура опять повелась.
Ну кому, ненормальная веришь,
ты же видишь, что там одна грязь.

Как же мне разорвать на части,
как спалить в прощальном костре.
Не сгорела в пожаре от страсти,
но поверила, дура.... тебе.


******

А помнишь, мама, судьбы поворот
Годы, что ветками сплелись у ворот?
Ты счастье в небе ловила рукой,
А я за ним бегала, смешная, босая.

В детстве радость звенела, всегда и везде,
Благо цвело даже в чашке с горчинкой.
Ты, как Бетховен, в луче эскиза,
Выводила «К Элизе» на рояле без клавиш.

Мгновенья — осколки янтарного света:
Платье в горошек, качели-ракета,
Твои руки — два тёплых крыла,
Где от всех бед я была спасена.

Спасибо за жизнь, что лепила, как глину,
За любовь, что звучала сквозь хлопоты, шум.
Ты — тихая нота в бетховенской силе,
Мой вечный спаситель... Мой ангел святой.

Апрель стоял, как выжженное поле,
И город глох, как брошенный вокзал.
Ни шин, ни слов, ни утренних пекарен,
Лишь ветер пыль по улицам гонял.

Весна цвела, не ведая беды,
Но мир внезапно стал на день не схожим.
Остались радиации следы,
И этот страх уже не уничтожим.

Пусты дворы. Ни смеха, ни шагов.
Окно в окне — как тёмные глазницы.
И тишина, тяжелее всех замков,
Ложилась гарью на дома и лица.

Чернобыль — слово, острое, как боль,
Апрельский день, разрезанный тревогой.
И мир внезапно стал на день не схож,
И страх пошёл невидимой дорогой.
Молчал подъезд. Молчал сырой асфальт.
Молчали клёны, лавочки и крыши.
И каждый вдох казался как сигнал,
Который есть — но человек не слышит.

Общество — это не площадь и не крик,
Не лозунг, не фасад, не свод законов.
Оно — когда чужой тебе старик
Вдруг станет ближе тысячи знакомых.

И на душе так тяжело, так пусто,
Что даже плач не хочет выходить.
Но память, как негаснущее русло,
Ведёт живых — живыми дальше быть.

Весна дышала негой золотой,
Но вдруг земля от взрыва содрогнулась.
Беда пришла нежданно той порой,
И жизнь навек иною обернулась.

Чернобыль — это шрам в сердцах живых,
Разлом времён под пеплом ядовитым.
Нет больше шума улиц мостовых,
Всё кажется покинутым, забытым.

Пустой перрон и брошенный вокзал,
Природа забирает стены зданий.
Никто тогда исхода не узнал,
В плену тяжёлых, горьких ожиданий.
Чернобыль — слово, острое, как боль,
Апрельский день, разрезанный тревогой.
Судьба сыграла роковую роль,
Ведя людей неведомой дорогой.

Мир изменился, стал совсем другим,
Взметнулось пламя в небо над землёю.
Растаял город, словно горький дым,
Накрыло всё незримой пеленою.

Часы умолкли, тишина в садах,
Лишь ветер кружит пепел над порогом.
Застыл в глазах необъяснимый страх,
Пред длинным и мучительным итогом.

Пустые школы, парки и дворы,
Где больше не звучит ребячий лепет.
Стоят дома с той гибельной поры,
И вызывает этот город трепет.

Здесь правит лес, стирая жизнь людей,
Растут деревья сквозь асфальт упрямо.
Чернобыль помнит горечь страшных дней,
Зияет в прошлом вековая яма.

[Куплет 1]
Здесь, на войне,
Каждую секунду,
В смертельную рулетку
Со своей жизнью играем мы.
Ветер шепчет нам:
«Берегись»,
Но мы идём —
Сквозь боль и жизнь.

[Припев]
Ставка одна — здесь жизнь,
А проиграл — так смерть.
Судьба курок взвела,
Но надежда в сердце жива.

[Куплет 2]
Но пока мы дышим,
Пока в глазах ещё свет,
Ставим на «жизнь» —
И ждём ответа.
Сквозь грохот,
Взрывов и темноту
Держим веру — на краю.

[Припев]
Ставка одна — здесь жизнь,
А проиграл — так смерть.
Судьба курок взвела,
Но надежда в сердце жива.

[Бридж]
Где‑то дом, где‑то свет.
Мы идём, ради них.
Сквозь отчаянье и страх.

[Припев]
Ставка одна — здесь жизнь,
А проиграл — так смерть.
Судьба курок взвела,
Но надежда в сердце жива.

Где-то в темном проеме
Я вижу пару зениц.
Нету даже ресниц и глазниц,
Просто огни,
Что смотрели мне в очи́ .

И был страхом парализован я так,
Что вся ночь – словно кавардак.
А на утро вот как:
Всего-то блеск двух монет,
Что на тумбочке напротив
Спокойно лежат…

Очень обидно и грустно, что так,
Денег испугался,
Ну и…
Дурак.

PokashtoNeizvesten - Если

Если подумать
О других планетах
В тёмное небо
Направить свой взгляд
Можно увидеть
Там звездопад

Яркие искры
В ледяных кометах
Что в солнечном ветре
Куда-то летят
Они как и мы
Почему-то не спят

Над головой
Звёздная бездна видна
Нас за собой
Манит и тянет она
Сулит приключений сполна

Если очнуться
Сбросить грёзы мыслей
И оглянуться на собственный мир
Планета всё больше похожа на тир

Равнодушием людей
В недрах квартир
Жаждой страшных новостей
Пропитан эфир
Такой вот гарнир

А вся та небесная красота
Никому не нужна
Если вдруг завтра война

Как ни крути
Налицо перемены
Что-то со всеми не так вдруг пошло
Над нами висит не вселенское зло

Нет интернета
И ночью сирены
В мыслях полно всяких красочных слов
Всё больше и больше растет их число

Но если вернуться
Отмотав столетья
Сравнить то что было
Тогда и сейчас
То можно увидеть есть маленький шанс

Людская жестокость
Отмечает свое долголетие
То что было у предков
То есть и у нас

И все же не спешно
Но с каждым днем
Мы потихоньку растем

Если подумать
О других планетах
В тёмное небо
Направить свой взгляд
Можно увидеть
Там звездопад

Я странное слежение за тобой
Я с болью уплывающая боль
Я был твоей рукой твоей слезой
Смешная, но всевидящая роль
Зачем меня наполнили тобой
Зачем стрела вонзилась мне в плечо
Я вечная печаль и конвоир твоих сомнений, и странник
По дорогам в ни во что


Я видел в отражение стекла
Падение взгляда на печальный свет
Я был огнем сегодняшнего дня
Но не был богом завтрашних побед
Я слышал, как молчит твоя душа
И видел блеск отравленной стрелы
Я вечное сомнение и печальный узник страсти, и странник
От весны и до весны


Как в исключении правил из игры
Я повод для желаемых причин
Но от подобия меркнущей свечи
О, Господи спаси и сохрани
Спаси от неоправданных удач
От мелких упований на вчера
Я тень твоих грехов и компромисс твоих желаний,и
странник
Уходящий навсегда

Птица парит. С легкостью в небо взлетает
Одним взмахом крыла, так просто
Становиться не досягаемой. И не понимает
Что полностью в этот момент, что она полноценна

О-о, нет! В свободном полёте нету свободы
Парадокс! Что всё сопротивляется птице в природе
Усилие физики, встречного ветра поток, а не свободы глоток
Таков, суровый у жизни со всем диалог

Перо плавно падает вниз цепляясь за воздух
Но всё-таки падает, падает, падает
Всё ниже, и ниже, и ниже цепляясь за воздух
Мы будто бы перья птицы по имени жизнь

Как глупо подумать, что человек в состояние
Сам что-то сделать и верить. Отчаянно верить
Что свободною волей свой взмахнет
Взмахнет крылом и сможет вверх полететь

Перо плавно падает вниз цепляясь за воздух
Но всё-таки падает, падает, падает
Всё ниже, и ниже, и ниже цепляясь за воздух
Мы будто бы перья птицы по имени жизнь

Женщина не может без печальки...
Ей порой так хочется грустить.
Укрывает вечер плечи шалью.
Начинают чувства говорить.

И звучит душа подобно скрипке,
Пишется мелодия своя.
В ней всего по капле, но с избытком...
Ищет в звёздах тайну бытия.

Женщина не может без грустинки...
Устаёт быть праздником она.
А её жемчужные слезинки,
Собирает в образ свой Луна.

Как грустно на сердце сегодня,
Положили нас до полудня,
И меня и детей подлечить,
Уколы, таблетки по пить.

Заболели детоньки, о Боже,
Помоги, ведь они мне дороже.
Всего на свете, я их люблю,
Своими кровинками я дорожу.

Пусть кашель отступит в даль,
Как мне их, моих крошек жаль.
Дай Господи здоровья и сил,
Ты добро в этом мире творил.

Пусть отступит вся хворь и боль,
Мне болезни их, как в ране соль.
Мне печально, что так уж вышло
Хрипы в лёгких, я у них слышу.

Верю, все будет хорошо у нас,
Уйдут и болезни сейчас.
Здоровыми, сильными будут,
И эту больницу забудут.

Мы Гулливеры или лилипуты?
Мы микрокосмос или макрокосм?
Галактика для вируса простуды,
А для Вселенной — лишь пыльца берёз?
А вдруг поставит кто-то стол и чайник,
Заваркой станет просто Млечный Путь?
А мы малы, того не замечаем,
И лишь погода портится чуть-чуть.
Сошли б с ума, познав размер Вселенной.
У нас вся жизнь — работа, дом, постель.
А кто-то сыплет новые планеты,
Галактики грызёт, как карамель.
А может, это мы — такие монстры,
Что впору посходить уже с ума:
Живём, кидая в чайник чьи-то гнёзда,
Ступаем там, где чья-то колея?