Новые произведения

Белый саван накрыл огороды и лодки,
Поглотил очертания дальних церквей.
Мир становится чистым листом посередке
Этих влажных, безмолвных, глухих февралей
Летних дней. Исчезает граница предметов,
Остается лишь сущность — дыхание, звук.
Мудрость мглы — отменять суету эполетов,
Цепь долгов и тепло человеческих рук.
Ты один. Перед Ликом Великого Храма,
Что построен из капель росы и теней.
Исчезает последняя личная драма
В первозданной купели начала путей.

Запах пота и скошенной острой люцерны,
Звон литовки, пронзающий тело травы.
Эти звуки жестоки, трудны и неверны,
Но они составляют каркас головы
Землепашца. В усталости летнего боя
Открывается смысл изначальных основ:
Поклоняться земле можно только стоя
На коленях, сбивая колени в кровь.
Сено сложено в стог. Это памятник труду,
Что угоден Аллаху сильнее стихов.
Мудрость луга — покорно ложиться под уду
Ради будущих жизней и новых ростков.

Рвет полотнища неба слепящая нитка,
Заставляя прохожих прижаться к стене.
Человеческая вековая попытка
Удержаться на слабой, дрожащей спине
Мироздания — выглядит детским испугом.
Раскололось пространство от края до края.
Мудрость молнии — вспыхнуть спасительным кругом
Для того, чья душа изнутри выгорает.
Запах озона смывает духовную копоть.
Воздух чист. Начинается новый отсчет.
Тот, кто смог этот ужас принять и не охать,
Понимает, Кому предназначен почет.

Темнота на ладони. Дрожащая сладость,
Что испачкала пальцы багровым нутром.
Эта ягода — малая Божия шалость,
Помещенная в сумрак под хвойным шатром.
Ее трудно найти, ее вкус мимолетен,
Как внезапное чувство Хидоя (прямой путь).
Мудрость ягод — расти среди топких болотин,
Освещая собой непроглядную суть.
Собирай их в лукошко души осторожно,
Не помяв откровения спелую плоть.
В этой жизни почти ничего невозможно
Без потерь навсегда для себя побороть.

Серебро на ветру пишет имя Аллаха
Невесомым пером исчезающих трав.
Наша память, надежда, победа и плаха —
Только строчка в одном из Божественных глав.
Дует ветер с востока, несет суховея,
Выдувая из мыслей последний туман.
Мудрость степи — быть жесткой, седой, не жалея
Тех, кто строил на зыбком песке караван-сарай.
Ляг на землю. Пусть стебли вонзаются в спину.
Это лучший массаж для гордыни твоей.
Ты из праха пришел, прорастаешь сквозь глину,
Чтобы стать серебром для нездешних полей.

Янтарем истекает чешуйчатость сосен,
Смоляная слеза застывает слепком.
Этот лес бесконечно трагичен и грозен
Своим тихим, размеренным, праведным сном.
Здесь нет места случайному крику сороки,
Каждый шорох взвешён на незримых весах.
Мудрость хвои — писать о терпении строки
На прогретых июля лучами телах.
Воздух густ от молитвы древесных артерий.
Растворись в нем, отбросив мирскую тщету.
Нет религии чище, чем та, что вне двери,
Где ты сам превращаешься в ту темноту.

Горизонт стал свинцовее лезвия плуга,
Волны рушат бетон у причальных опор.
Начинается главная летняя вьюга —
Разговор между небом и твердостью гор.
Громовые раскаты читают Фатиху
Для утопших судов и пропавших имен.
Перед этим величьем любую шумиху
Человеческих мнений приемлет канон
Тишины. Покорись электрическому разряду.
В страхе (хашья) плоть обретает прозрачность стекла.
Тот, кто выжил в такую небесную стаду,
Постигает, насколько удача ушла.

Тяжкий мед опускается в воздух горячий,
Обволакивая галереи резных паласов.
Этот запах густой, восковой и незрячий
Стоит тысячи самых искусных намазов.
Он пьянит, он лишает рассудка и воли,
Притупляя остроту мирских перспектив.
Мудрость дерева — жертвовать каплею боли
Ради общего духа, чей путь молчалив.
Прислонись к узловатой коре цвета чая.
В этих кольцах записана летопись Кыйама (Суд).
Жизнь уходит, как сахар в воде исчезая,
Оставляя лишь горечь пустого динара.

Поплавок растворился в чернильном растворе,
Звезды смотрят сквозь кроны прибрежных ракит.
Человек перед небом всегда априори
Никудышен, растерян, раздет и небрит
От стыда за бесцельно растраченный вечер.
Леска режет ладонь, натянувшись струной.
Мудрость рыбы — глотать эту горькую печень
Одиночества, ставшего общей ценой.
Подсекай свою мысль, если дернется жадно
За наживкою страсти, блестящей во тьме.
Бесконечность сегодня глядит беспощадно
Прямо в сердце, прижатое к этой корме.

Асфальт плавится там, где кончается тень минарета,
Ад-Даджжал мог бы здесь обрести свой приют.
Но спасенье от пекла бушующего лета
Только в тени веры правоверные ждут.
Кондиционеры гудят, изводя киловатты,
Охлаждая лишь мясо, но жегя кошелек.
Мудрость камня — молчать под ударом лопаты
И хранить в своих порах прохлады исток.
Выходи же под солнце. Пусть кожа расплавится.
Ощути этот жар как дыхание Саум (пост).
Лишь когда тебе внешнее пламя понравится,
Ты поймешь, что твой дух до предела дорос.

Вы всё ещё не понимаете,
Не знаете, как может быть,
Что Вы меня собой пленяете
И заставляете парить.

Вам невдомёк моё влечение,
Мой интерес к Вам лишь растёт,
Гонимый от предубеждения
Меня стук сердца выдаёт.

​Я не искал в судьбе спасения,
Не ждал, что сбудутся мечты,
Но эти редкие мгновения
Полны кристальной чистоты.

Но отчего же Вы смущаетесь?
Всему виной моя беда.
Конечно нет, Вы не влюбляетесь,
А я, конечно, точно – да!

​К чему молчать, к чему гадания,
Зачем таить нездешний свет?
Сквозь тишину и расстояния
Я жду лишь искренний ответ.

Перламутр крыла и фасеточный холод
Чужеродного взгляда на лике воды.
Этот мир изначально безмерно расколот
Между ядом змеи и пыльцою звезды.
Стрекоза зависает, вибрируя телом —
Механический ангел аль-хаят (жизнь).
Она занята данным Всевышним пределом,
Ей не нужен ни трон, ни земная корысть.
Наблюдай за ее безупречным полетом,
За молитвой хрустального тельца Творцу.
Мудрость лета сокрыта в созвучии этом,
Приближающем грешную душу к концу.

Международный день
заботы о себе(24.07)
Это настоящий праздник
Заботимся о внешности,
о чистоте, о еде
Пустозвонство пафосное дразним

Каждое МЫ состоит из Я
Стой на своих ногах
Тогда будет крепкой
и семья и страна
И не будешь в другом
видеть врага

Я подарю Вам навигатор,
Чтоб Вы смогли меня найти,
А то Ваш внутренний локатор
Опять сбивается с пути.

Вам гаджет крикнет: «Поверните!»
И поведет Вас чрез затор.
Вы только, Боже, не тупите,
А то сожжём ему мотор!

​Я проложу маршрут детально,
Вобью в программу каждый шаг,
А то ведь выйдет всё печально:
Уйдёте в лес, где глушь и мрак.

Над Вами спутники заплачут,
На Ваш манёвр смотря лихой.
Маршрут построен! Это значит –
Пора уже идти домой.

Серо-желтая пудра садится на губы,
На кору придорожных, оплывших берез.
Мы для вечности — хрупкие глиняные трубы,
Сквозь которые дышит невидимый Песнь-
Проводник. Каждый шаг поднимает частицы
Наших прошлых грехов и забытых молитв.
Мудрость пыли — стирать с лиц людские границы:
И богач, и бедняк одинаково спит
В этом тонком настое июльского зноя.
Не гордись чистотой дорогих голенищ.
Ты вернешься в дорогу под слоем покоя,
Став неотличим от дорожных кладбищ.

Друзья ,нет лучшей нам награды,
Как возвращение вас живых домой.
Слезами счастья мы вас встретить рады,
Ведь каждый дом в России вам родной.
Без громких слов ,а просто так, душевно,
За встречу выпьем с вами мы до дна.
Родных обнимаем очень, очень нежно,
Ох, как устала от войны страна!
Желаем дня , чтоб ласковый и светлый,
Вместо сирен пусть музыка звучит.
Суровый взгляд людей пусть станет милым,
Мирное время пусть всегда стоит.

Монотонно считает чужие минуты,
Не владея ни каплей обещанных дней.
Ее песня — хадис (изречение), разбивающий путы
Наших планов на старость, детей и гостей.
Сорок раз прокричала. А может быть, дважды.
Статистически смертен ее приговор.
Мудрость птицы — вещать о потере для каждого,
Кто построил из времени прочный забор.
Наслаждайся июлем, пока она вторит
Биению крови в висках у тебя.
Тот, кто завтрашним днем свою душу позорит,
Проживет эту жизнь никого не любя.

Мне снова ночь не сковывает очи,
Рассвет застрял ко мне на полпути,
Секундный пульс становится короче,
И мне покой с собой не обрести.

Свеча погасла. Дым рассеян тонко,
В окно стучит незримый ветерок.
Кричит мне тишина напрасно, громко,
Что мир до безобразия жесток.

Скрип каната и дерева. Медленный берег
Уплывает назад, превращаясь в мираж.
Время — самый жестокий и опытный лекарь,
Превращающий юность в бумажный вираж.
Мы привязаны тросом к незримому стану,
Что стоит на другом берегу бытия.
Поклоняться не стоит деньгам и дивану,
Лишь Единому, чья над вселенной ладья.
Этот ржавый паром — наш единственный транспорт
Между «было» и тем, что наступит потом.
Соверши в своем сердце намеренья паспорт,
Чтоб войти в вечный порт, не оставшись за бортом.

Тяжесть яблок в июле сгибает суставы
Старой яблони в частном забытом саду.
Все дары этой жизни — не ради забавы,
А проверка: куда их с собой отведу?
Раздарю ли по праву, воздам ли десятину,
Или съем в одиночку, хваля свой удел?
Мудрость сада — делиться, дробить сердцевину,
Чтобы каждый голодный вкусить их посмел.
Тень листвы — это сень Милосердного Лика,
Где находит прохладу уставшая плоть.
Жизнь настолько проста, добродушна и тихая,
Если смог свое эго в себе побороть.