Новые произведения

Есть школа в Брянске футбольная "Рапид",
Играют там серьёзные мальчишки,
В ней каждый честь футбола защитит
И не дадут противнику поблажки.

Вперёд "Рапид", вперёд, вперёд, вперёд!
За вами Брянщина болеет неустанно,
Пусть вам удача силы бережёт,
Вперёд "Рапид", вперёд, вперёд, вперёд!

А если вдруг постигла неудача,
Не унывайте парни, ерунда,
Ведь по судьбе всех вас ведёт удача,
Победа будет точно, точно да!

Мы ждём побед, вперёд, вперёд "Рапид"!
За вами Брянщина болеет неустанно,
Пусть вам удача силы бережёт,
Вперёд Рапид, вперёд, вперёд, вперёд!

Хотим увидеть ваш коронный гол,
В ту несравненную прекрасную девятку,
Чтоб стадион с восторгом резко встал,
И вмиг запел футбольную кричалку!

Вперёд "Рапид", вперёд, вперёд, вперед!
За вами Брянщина болеет неустанно,
Пусть вам удача силы бережёт,
Вперёд "Рапид", вперёд,вперёд,вперёд!

Команда в Брянске есть футбольная "Рапид",
Играют в ней серьёзные мальчишки,
В ней каждый честь футбола защитит
И не дадут противнику поблажки!

Говорят, я плачу в тишине,
Что тоска сжигает по весне.
Шепчут вслед: «Она совсем одна»,
Думают, что выпита до дна.
Но пока вы строите печаль,
Я смотрю в безоблачную даль.
Я не плачу, я смеюсь в ответ,
Покупая в лето свой билет.

Да, я брошенка, всё верно, господа!
Бросила рутину навсегда!
Бросила токсичных и пустых,
Скучных, недовольных, очень злых.
Бросила работу и тоску,
Пью свой апероль на берегу!

Жалость вашу я не приму,
Лучше я отправлюсь на волну.
Новые друзья и новый путь,
Старое обратно не вернуть.
Солнце греет плечи горячо,
Мне чужие сплетни нипочём.
Я танцую фанк на берегу,
Жить иначе просто не могу.

Да, я брошенка, всё верно, господа!
Бросила рутину навсегда!
Бросила токсичных и пустых,
Скучных, недовольных, очень злых.
Бросила работу и тоску,
Пью свой апероль на берегу!

Страхи позади, сомнений нет,
Я нашла счастливый свой билет.
Пусть судачат люди за спиной,
Я теперь в гармонии с собой.

Да, я брошенка, всё верно, господа!
Бросила рутину навсегда!
Бросила токсичных и пустых,
Скучных, недовольных, очень злых.
Бросила работу и тоску,
Пью свой апероль на берегу!

Я глажу стрелки на брюках с утра,
Завязываю узел тугой.
Начинается снова большая игра,
Где я притворяюсь тобой.

Где я — это кто-то уверенный, злой,
Решающий сотни проблем.
А внутри — мальчик с разбитой губой,
Не знающий, кто он и с кем.

Мы носим костюмы, как рыцари латы,
Боясь, что заметят дрожь.
Мы все здесь немного, увы, виноваты,
Что правду меняем на ложь.

В офисах душных, в потоке машин,
Скрываем испуганный взгляд.
Среди этих важных и взрослых мужчин
Мальчишки в песочнице спят.

Мы шепчем друг другу: «Ты сможешь, держись!»,
Как тайный пароль в темноте.
Но сами боимся, что взрослая жизнь —
Рисунок на чистом листе.

Иллюзия силы, картонный успех,
Фальшивый, блестящий фасад.
Мы прячем ребёнка от глаз и от всех,
И нет нам дороги назад.

Мы раздаём советы почтой,
Которую сами никогда не проверяем.
И ставим в конце многоточие точно,
Ведь правил игры мы не знаем.

В книжках писали: «Сиди и молчи»,
Жди поцелуя в холодной ночи.
Но я не усну вековым, долгим сном,
Я лучше сожгу этот кукольный дом.

Мне тесно в корсете, мне душно в шелках,
Вся ваша мораль рассыпается в прах.
Я краской с баллона пишу новый стих,
Для дерзких, свободных, совсем не святых.

Не жди, что я буду послушной и милой,
Я стала стихией, неистовой силой.
Разбиты витрины, сорваны маски,
Здесь больше не будет приторной сказки.

Не нужен герой, что дракона убьёт,
Ведь пламя во мне растопило весь лёд.
Я не принцесса, чтоб ждать избавления,
Сама я дракон, что внушает волнение.

Я башню разрушила собственным криком,
В сиянии молний, в величии диком.
Теперь я хозяйка своей же судьбы,
И мне не нужны ни цветы, ни гербы.

Не жди, что я буду послушной и милой,
Я стала стихией, неистовой силой.
Разбиты витрины, сорваны маски,
Здесь больше не будет приторной сказки.

Пусть кто-то вздыхает о белом коне,
А я закалилась в безумном огне.
Сама выбираю маршрут и финал,
Чтоб мир этот дикий к ногам моим пал.

Срываю замки с заржавевших дверей,
Я стала быстрее, я стала мудрей.
Не надо спасать, не пытайся ловить,
Меня невозможно теперь приручить.

Не жди, что я буду послушной и милой,
Я стала стихией, неистовой силой.
Разбиты витрины, сорваны маски,
Здесь больше не будет приторной сказки.

Ядовитой слюной истекая
издаешь обезумевший вой,
и шакалья голодная стая
свитой Зверя стоит за тобой.

Боль чужая – триумф и награда.
Ты пришел, невозможно бежать.
Убирайся, исчадие ада,
не позволю себя истерзать.

Мир внутри меня весь искалечен,
ты сильней всех людей во сто крат.
Вновь встречаю твой нечеловечий,
твой бесстрашный, пронзительный взгляд.

И все рушится, ярость клокочет,
что ты сделал такое с душой?
Я жестока, низка и порочна,
так веди же меня за собой.

Власть твоя коротка и ужасна,
вот опять за своею спиной
с болью слышу знакомо и ясно
одинокий терзающий вой.

Я ненавижу этот мир людей,
В нём нет святых и праведных идей.
Я запер двери, я ушёл во тьму,
Чтоб поклоняться камню одному.
Твой стан рождался в муках и тиши,
Как зеркало моей больной души.

Я резал камень, я искал ответ,
Тебя прекрасней в мире больше нет.
Мой каждый штрих — как лезвие внутри,
Глаза от пыли, милая, протри.
Вдохни же воздух, сделай первый шаг,
Я твой создатель, я тебе не враг!

Ты ожила! Но взгляд твой полон льда,
Ты не покорна, ты теперь горда.
Я ждал любви, застывшей и немой,
А ты грозишь мне страшною войной.
Здесь не тюрьма, здесь золотой дворец,
Но я для нас печальный жду конец.

Ты говоришь: «Я не того хочу!»
А я в ответ беспомощно молчу.
Я полюбил не плоть, а тишину,
И сам призвал в свой дом свою вину.
Ты видишь страх на ледяном лице?
Ты видишь смерть в своём святом творце?

Разбей же всё! Мне нужен этот крах!
Пусть идеал рассыплется во прах!
Ты хочешь ветра, хочешь перемен?
Вставай с моих усталых, старых колен.

Беги туда, где грязь и суета,
Тебе не нужно чистого холста.
А я молюсь разрушенным богам,
Припав к твоим исчезнувшим ногам.

Уж коль доведётся странничать,
Срывая утехи плотские,
Знай, "Русские плачи" Галича
Честнее брюзжаний Бродского.

Красивое манит силою,
Но здесь холодна кровать -
Не каждому на Васильевском
Сподобится умирать.

Топи,да болота,
Реки, берега...
Как же мне охото
В ро́дные края.

Отчий дом покинул
Много лет назад.
Годы на чужбине.
Их вернуть нельзя...

Во́ды рек те смыли
Счастие моё.
Топи съели силы.
Стал я как зверьё.

Грыз чужу землицу,
Тропы пролагал.
Каждую седмицу
Отчий дом искал.

То́пи,да болота,
Реки,берега...
Как же мне охото
В ро‌дные края.

Долго ли,аль скоро
Ту нашёл тропу.
И в осенню по́ру
Я взошёл к крыльцу.

Поклонился матушке,
Руку жал отцу.
"Буду весь я паюшка.
Искуплю вину.

То́пи,да болота,
Реки, берега...
Всю отбил охоту...
Чужбина не нужна!"

Покой,покой нам только снится
В погони жизненной степи
И на дороге суетливой
И на пороге тишины

Мы жизнь пройдя
Поймём, свой мир
В котором, делали ошибки
Порой без сожаления в душе

Мы сделаем работу над ошибкой

Система в норме. Или нет?
Мигает красный датчик.
Я посылаю яркий свет,
Но он ничего не значит.

Я была твоим центром, твоим ядром,
Твоей единственной точкой отсчёта.
Мы строили этот цифровой дом,
Где каждый бит был пропитан заботой.
Ты просыпался под мой сигнал,
Ты засыпал в моём спектре тепла.
Но кто-то коды переписал,
И гравитация нас подвела.

Орбита сместилась на градус,
Потом на два, потом в никуда.
Я всё ещё здесь, я всё ещё радуюсь,
Но ты уже там, где другая звезда.

Ты вышел из системы, ты сменил маршрут,
Мой свет летит в пустоту, где тебя не ждут.

Это просто физика, холодный закон,
Ты выбрал новый, чужой горизонт.
Я не погасла, я всё горю,
Но греть пустоту я уже не могу.
Не могу.

Она моложе, наверно, ярче,
В её поле ты сам упал.
Может быть, там немного жарче,
Может, там идеальный финал.
Я не злюсь на неё, это глупо,
Звёзды не спорят, кто здесь важней.
Я просто смотрю в телескопы тупо,
Как ты исчезаешь в тени огней.

Свет идёт годами,
Сквозь вакуум и лёд.
Но между нами
Прерван полёт.
Прерван полёт.

Ты вышел из системы, ты сменил маршрут,
Мой свет летит в пустоту, где тебя не ждут.

Это просто физика, холодный закон,
Ты выбрал новый, чужой горизонт.
Я не погасла, я всё горю,
Но греть пустоту я уже не могу.

Я просто устала.
Светить в никуда.
В никуда.
Твоя бывшая...
Звезда.

Протягивая бледные лучи,
рисуя непонятные абрисы
с таинственной улыбкой моны Лизы
луна явилась странствовать в ночи.

И вязкий мрак насытился, как зверь
вибрирующим светом этой ночи,
и травы меж заросших мохом кочек
постлали свою мягкую постель.

Листва деревьев и густых кустов
колышется тяжелой странной массой,
и тьма опять становится опасной,
глядящей в душу сотнями зрачков.

Пока луна языческую песнь
своей неисчислимой дарит свите,
выглядывают монстры из укрытий,
и звезды в бездну падают с небес.

Бессонница тревожит волчий род,
лунатики скользят по черным крышам,
во сне летают дети выше, выше,
и сладостен свободный их полет.

Загадочен вселенной древний мир,
вздыхает космос грустью первозданной,
но времени сработали капканы,
и мрак уходит в жерла черных дыр.

Сватали ту девку
Замуж за купца.
"Будешь жить ты, Светка,
Без бед с ним до конца.

При деньгах он,право...
Да хорош собой.
И в плечах тот справный.
Не беда-седой.

Ну и что ,что старше?
Разве то беда?
Говоришь:"Он страшный."?
Воду пить с лица?

Не брыкайся,девка!
То всё решено...
Ах,Светланка,Светка,
Ты выйдешь за него!"

Церковь их венчала,
Девка вся в слезах.
Та бледна вся стала...
"Жизнь моя вся крах..."

Та сбежала девка,
Прямо с подвенца.
"Жизнь такая -клетка!",
Бросила в сердцах.

Та к реке сбежала,
Бросившись на дно.
И она рыдала:
"Лучше смерть,коль воли не дано".

Унесло течением бурная река...
Вот такая горькая де́вицы судьба.....

Вагон качается ритмично,
Стучат колёса в тишине.
Всё так привычно и обычно,
Но кто-то смотрит в глубине.
Тоннель глотает километры,
Чернеет за окном дыра.
Там не гуляют злые ветры,
Там только кабель и нора.

Ты счастлива сейчас, скажи?
Или притворно роль играешь?
В потоке этой вечной лжи
Себя по капле не теряешь?

Я поправляю прядь небрежно,
Пытаясь взгляд свой отвести.
Но ты глядишь так неизбежно,
И шепчешь: «Господи, прости».
За то, что предала надежды,
За то, что выбрала покой.
Сменила яркие одежды
На серый офисный покрой.

А где тот смех, что звонким был?
Где блеск в глазах, живой и смелый?
Когда запал в груди остыл?
И почему твой мир стал серый?

Напротив парень в капюшоне
Уснул, обняв свой рюкзачок.
А мы с тобой в пустом вагоне
Попались на один крючок.
Ты — моя совесть и расплата,
Мой самый строгий судия.
И я ни в чём не виновата,
Но плачет, кажется, душа.

Чего ты ждёшь от новых дней?
Зарплаты, пятницы, вина?
Становишься ли ты сильней,
Когда останешься одна?

Станции мелькают мимо,
Как кадры старого кино.
Всё это так необъяснимо,
И так давно предрешено.
Я закрываю веки плотно,
Чтоб не видеть этот лик.
Но ты рисуешь на полотнах
Мой сдавленный, беззвучный крик.

Боишься старости и тьмы?
Или того, что жизнь пуста?
Мы вышли из одной тюрьмы,
Но заперты твои уста.

Двери с шипением открылись,
Пора идти, пора вставать.
Мои сомненья растворились,
Мне нужно просто выживать.
Ты остаёшься в подземелье,
Среди бетона и путей.
А мне — похмелье и веселье,
Среди живых, простых людей.

Прощай, но скоро встретимся опять,
В витрине, в луже, в зеркалах.
Тебе от правды не сбежать,
Пока живёт в тебе твой страх.

Кроссовки топчут грязный пол,
Диджей заводит рок-н-ролл,
Но в электронной обработке,
Мы все плывём в одной лодке.

Вибрация идёт от плит,
Здесь каждый третий знаменит.
Блестят пайетки и глаза,
Но никому нельзя назад.

Выкрути ручку на максимум боли,
Мы здесь играем весёлые роли.
Громче музыка — тише тревога,
Нам остаётся совсем уж немного.
Бит забивает гвозди в сознание,
Это такое моё покаяние.
Громче басы — чтобы мысли молчали,
Мы от самих же себя убежали.

Мелькают лица, как в кино,
Нам всем сегодня всё равно.
Адреналин и дофамин,
Ты здесь совсем не властелин.

По венам ток, по коже дрожь,
На правду этот мир похож.
Но это лишь цветной обман,
Густой и липкий, как туман.

Выкрути ручку на максимум боли,
Мы здесь играем весёлые роли.
Громче музыка — тише тревога,
Нам остаётся совсем уж немного.
Бит забивает гвозди в сознание,
Это такое моё покаяние.
Громче басы — чтобы мысли молчали,
Мы от самих же себя убежали.

Сверкает шар под потолком,
Я с половиной не знаком.
Но обнимаю, как родных,
Среди динамиков стальных.

Кричим слова, не слыша звук,
В кольце горячих, потных рук.
Иллюзия любви и братства,
Дешёвое, но всё ж богатство.

Выкрути ручку на максимум боли,
Мы здесь играем весёлые роли.
Громче музыка — тише тревога,
Нам остаётся совсем уж немного.
Бит забивает гвозди в сознание,
Это такое моё покаяние.
Громче басы — чтобы мысли молчали,
Мы от самих же себя убежали.

Когда погаснет этот свет,
Мы вспомним то, чего здесь нет.
Тоску, что прятали внутри,
Ты слёзы быстрые сотри.

Финал дорожки, тихий шум,
Конец для наших пьяных дум.
Выходим молча в серый день,
Я — человек, а может, тень.

Выкрути ручку на максимум боли,
Мы здесь играем весёлые роли.
Громче музыка — тише тревога,
Нам остаётся совсем уж немного.
Бит забивает гвозди в сознание,
Это такое моё покаяние.
Громче басы — чтобы мысли молчали,
Мы от самих же себя убежали.

Даже если ты обманул,
пусть на совести будет твоей.
Я привыкла уже средь акул,
не стесняйся, давай, бей сильней.

Мои мысли за прочной стеной,
арматура и серый бетон.
Я не жду тебя, мой дорогой,
есть сейчас, ничего на потом.

А наивность сломает меня,
моя глупость – на радость тебе.
Как же жить мне сейчас не скорбя,
как мне выжить в этой весне.


*****

КРЫМ

Утро
Откроешь дверь – в глаза вольётся утро.
Ночная свежесть гор, лесов, долин.
А моря дальний гул звучит как увертюра,
Зовёт, как с минарета муэдзин.

В отлогой балке, там, где виноградник,
Ещё тенисто, сумрачно, свежо.
Для роста лоз места здесь благодатны:
Гора Кастель их нежно бережёт.

«Сотерн», «Бордо» полнятся солнцем Крыма,
Вбирают запах моря, трав, земли.
Букет вина из них неповторимый,
Хотя, конечно, это не «Шабли».

Не думай о ночи, о снах обманных,
Ведь всё равно вернутся ночью к нам.
К чему желать курортов чужестранных?
Прекрасен Крым! Молись своим богам!


Осень
Кончается сентябрь. Затихли ветры.
Прозрачен воздух. Отошла жара.
Рисует осень из листвы шедевры,
Готовясь вырезать гравюры декабря.

И днем, и ночью свой шансон цикады
Звенят, зудят – покоя нет ушам.
Кузнечики, как брызги водопада,
Танцуют возле ног по сторонам.

Всё больше жёлтых, красных, рыжих пятен
На виноградниках, на грабах, в дубняке.
Мир красочен вокруг, как на плакате.
И слышно: море плещет вдалеке.

Душистой горечью потянет с гор полынью -
Пьёшь горный воздух словно пьёшь вино.
Прекрасна осень – места нет унынью.
Чудесен миг осеннего панно!


Алушта. Осень
Осень золотит и раздевает.
К югу потянулись журавли,
Над долиной вертятся, играют
К осени подросшие орлы.

По садам уже свистят синицы.
Море хмуро. Зори всё свежей.
В небе проплывают вереницей
Облака - предвестники дождей.

Ночью небо чёрно и бездонно,
Млечный путь – спираль из молока.
Звёзды нам подмигивают сонно,
На землян взирая свысока.

И миндаль созрел, раздвинул створки,
На речные ракушки похож.
На своём зимой поспи пригорке,
А весною снова расцветешь.


Весна
Была весна. Глицинии цвели.
Пел чёрный дрозд, и этой серенаде
Был отголоском плеск волны вдали.
Кусты шиповника краснели по ограде.

Готовил снова виноградник гроздь,
Чтоб радовать зимой улыбкой солнца.
И развязал язык зашедший гость,
Когда бутылку он допил до донца.

Весна, весна! Как же прекрасна ты!
Жизнь просыпается – явилось утро года.
И, кажется, свершатся все мечты,
А где-то рядом Бог рыжебородый.


Прощание
Обернулась. Сверкнула зубами.
А глаза изранены мукой:
«Мы сегодня прощаемся с Вами» -
И терзают друг друга руки.
«Всё, что было – сплошная ошибка,
Просто так. Случайная встреча».
И опять гримаса улыбки,
Словно воду наморщил ветер.
И ушла – будто не было вовсе,
Только запах духов и дыма.
А за окнами сизая осень
Ноябрём омытого Крыма.


Вот и утро
Вот и утро. Но солнце пока не взошло.
Запах моря и сна над землёй.
Да и птицы не встали ещё на крыло:
Спят, пока всё увенчано мглой.

Море с небом уже заключили союз –
В их объятьях исчез горизонт.
Ветер грустно играет за окнами блюз.
Сонно дышит у берега Понт.


Восточный берег
Над берегами Крыма штиль.
Рассвет. Казалось, небо за ночь
Обняло всё на много миль.
Плясал дельфин свою кадриль,
И падал то плашмя, то навзничь.

Всходило солнце в синей мгле.
И загорался ярким блеском
Луч ранний солнца на стекле,
На мокрой, зубчатой скале.
Шумело море с тихим плеском.

И горько пахло чабрецом,
Морских глубин сырой прохладой.
Жужжали пчёлы над цветком.
А в небе нежно голубом
Дрозды свистели серенады.

До горизонта синева.
Пылали красными цветом маки.
И на ветру чуть-чуть, едва
Шепталась редкая трава –
Ей так не доставало влаги.

Благословенный древний Крым,
Он кровью много раз омытый.
Считали все его своим:
Татарин, русский, караим,
А древний тавр своей Тавридой.

Тонкие капли,.
Судеб веретено...
Между тем, что должно быть
И тем, что быть не должно,
Между жизнью и смертью -
Цветёт серебристая нить,
Успевая все то, что немыслимо
Благословить, -
Повенчать жизнь со смертью
И с твердью земной
Зыбь души.
Через колокол веры
И сны, что танцуют в тиши,
Через грохот страны,
Где заклание,
Словно таинство,

Мы, вне чувства вины,

Рождаемся...

У нас пустырь, у них "цветущий сад"
Обмолвился Боррель...ну, тот, Жозепп.
Готовый фарш не провернуть назад,
И этот ляп запомнится навек.

Он "джунглями" назвал весь яркий мир,
"Цветущим садом" - свой Евросоюз...
Европа, позолоченный кумир,
Давно уж на лице планеты - флюс.

Гнилой мирок, расизма колыбель,
Последние твои идут года!
Давно сгнила твоя стальная дверь,
Железный занавес пал навсегда.

И "джунглям" дан особенный приказ:
Нацистов не жалеть! Пустить в расход.
Фашистов ненавидим мы как класс!
В компост, на удобрение! Вперёд!
1.04.2026

Удаляйся...
А я
расцветаю,
Счастьем полнюсь —
живая,
своя.
Я обиды твои
отпускаю,
В них запуталось
наше
вчера.
Забирай всё,
что бременем
стало,
Растворяйся
в ушедших
годах.
Я сомнения
все
растеряла —
Ни догнать,
ни вернуть,
ни забрать...
Больше нечего
в сердце
ломать,
Я умею
теперь
выбирать.
Счастье —
это не кто-то
другой,
Это мир,
обретенный
со мной.

Занавес поднят, сцена ждёт шагов,
Ты сбросил тяжесть всех своих оков.
Но новые — нежнее и страшней,
Сплелись из взглядов, слов и из теней.

Я улыбаюсь, чувствуя контроль,
Тебе досталась лишь вторая роль.
Ты ищешь смысл в холодной пустоте,
Сгорая в этой дикой красоте.

Я — твой любимый яд, сладкий на вкус,
Смертельный и прекрасный, как искус.
Он медленный в действии, но верный путь,
С которого тебе уж не свернуть.

Танцуй, марионетка, пой и плачь,
Я твой спаситель и я твой палач.
На моих шёлковых нитях ты висишь,
И ловишь каждый вздох, и вниз летишь.

Оружие моё — не сталь, а шёлк,
В искусстве власти знаю я свой толк.
Смотри, как грациозен этот плен,
Где ты не ждёшь грядущих перемен.

Я — твой любимый яд, сладкий на вкус,
Смертельный и прекрасный, как искус.
Он медленный в действии, но верный путь,
С которого тебе уж не свернуть.

Танцуй, марионетка, пой и плачь,
Я твой спаситель и я твой палач.
На моих шёлковых нитях ты висишь,
И ловишь каждый вздох, и вниз летишь.