Новые произведения

А раньше на песке
Следы босых надежд
Шагали налегке,
В желаниях купались.
Заботливо снимал
С тебя он груз одежд.
И больше не чужой,
И губы прикасались.
Отзывчивой волной
В объятиях качал,
На выдохе шептал
Как мучили разлуки.
Он — гавань и причал,
Не глубоко нырял,
Разбрасывал за борт
Спасательные шлюпки.

Вы больше никогда.
Вам больше ни к чему.
Обратная волна,
песок сухой и твердый
не тянется туда,
где ты в его плену,
жила в реальном сне.
Отныне же свободна!

Ты больше не о нём,
И новый день не с ним.
Охвачена огнём,
но снова возродится
из угольков душа,
и он тут не причём.
Окрепла и ушла,
и Свет тобой гордится.

Этот местный Дон Жуан
Облысел немножко:
И взирает он на дам -
Сверху - из окошка...

В этом он не новичок -
Сразу как рентгеном:
Хоть почти и старичок -
Кровь бурлит по венам...

Он влюбляться каждый раз -
Сердечко не жалеет:
Дон Жуан такой у нас...
Как и все - стареет...

Хоть старения следы -
Еле проступают:
Он уже после еды -
Просто отдыхает...

А как выйдет, как пойдет -
В мокасинах синих:
Новую любовь найдет -
Тоже в мокасинах...

Или же на каблучках -
Кто же знает это:
Жаль, что небо в облачках,
Жаль, что мало света...

Жаль, что осени пора -
И сезон охоты -
Всё - к финалу - да - пора...
Постарел он что-то...

Большое достоинство
выглядит солидно,
но есть недостаток —
оно очевидно.

Поскольку тишина – избыток слов,
сгоревших в предвечернем сером дыме.
Когда пространство освобождено от снов
и кто-то забывают свое имя?
А кофе с молоком уже остыло.

Уже не просит света. Ночь берет
свои права, как старый кредитор,
и циферблат, запущенный вперед,
проигрывает этот вечный спор,
судьбе моей в пути наперекор.

И, глядя в чашку с кофе, иль чайком,
чей край блестит в луче луны неярком.
Ты понимаешь! Жизнь твоя – дурдом,
грозящий стать шизоидным огарком,
или судьбы самой подарком,

где не вздохнуть. Ведь этот миллион
невидимых шагов до той зари –
всего лишь цифра! Чей холодный звон
считает геометрию у пустоты
или доподлинно все как бы так внутри

пустой квартиры. И прилив огня,
сменившийся огарком темноты.
Есть способ вычесть из объема дня
остаток мысли, как и все мечты,
да где уже совсем не я, не ты,

а только месяц, выгнутый дугой,
над плоскостью раскинутых равнин.
Свидетельствует – этот мир для нас чужой,
и человек в нем заперт и один –
уходит в никуда, как жизни арлекин.


© Евгений Заикин, 2026 год

Предлагаю послушать прекрасную песню и музыку:
Bryan Adams - Heaven

Этот месяц, изогнутый, точно скобка
в предложении, где субъект – это мрак,
освещает не сад и не тропку,
а геометрию. Чертёжный знак.
Ведь природа, мой друг, не театр и не храм.
Это – физика. Смена агрегатных состояний.
И тот, кто ищет в закате душевный шрам,
тот просто не видит самих очертаний.

Поэтому нет за грехи оправданий!

Тысяча ступеней. Но ступень – это,
по сути, лишь трение слов о грань
пространства. Мы топчем не день, а тень,
что удлиняется, точно чья-то жалость.
А миллион шагов до рассвета – это
не путь. Это просто инерция света,
которую помним, но она не досталась
нам в собственность. А как мечталось.

Но что-то и как-то в итоге осталось!

Говорят: «Занавес!» Но какой занавес
может упасть там, где нет кулис?
Пространство, мой друг, не театр. Это – вес
материи, падающей вниз.
И карусель – это не хоровод,
а вращение сферы. И в этом вращении
нет ни смысла! Как и стихов.
Есть только холодное уравнение.

Коль все хорошо, а где вдохновение?

И когда ты стоишь, а движения нет,
и тишина звенит, как натянутый нерв,
знай – это просто остывает свет.
А ночь, что сжимает пространство в кулак,
она не покой. Это просто факт,
что ты лишь гость в этом доме, где
хозяин – Время. И ему,
по большому счёту, до твоей лирики
и до твоих тысяч ступеней – нет дела.

Такая, в общем, химера!


© Евгений Заикин, 2026 год

Предлагаю послушать прекрасную песню и музыку:
Bonnie Tyler - I Put A Spell On You

И когда лабуда закипает в ковше недели,
а удача срывает струны, ломает стрелки.
Мы стоим на ветру, который нас красит в мел и
заставляет сдавать назад, как плохие сделки,
а дождь сыпет по беспределу так мелко.

Под мостом некий чел скачет и петухом лает,
мир с похмелья качается, пьяный, глухой и злой.
И никто вокруг, вообще, ничего не знает,
почему эта тема вдруг назвалась землей,
опрокинув в бездну дождливую мир с красотой?

Мечта раздувается дурью, набат оглушает город,
но прохожие втиснули уши в свои шарфы.
Красоту отыскали в канаве, подняв за ворот,
и впаяли ей штраф за нарушение общих рифм мы,
на пороге несбыточной при повтореньях мечты.

Если мир был сляпан из этой ненужной трухи,
под безумную дозу чьего-то там вдохновенья.
То какого черта мы пишем в него стихи,
и надеемся вымолить хоть одно воскресенье,
ломая при безграничности крика мгновенье?

Вся лавина грехов накрывает, хребет хрустит,
диск заката вжимается в тучи, марая холст.
Виновников нет! Никто никого не простит,
потому что наш ангел, похоже, был слишком прост,
он пришел и ушел, как не гость, а прохвост.


© Евгений Заикин, 2026 год

Предлагаю послушать прекрасную песню и музыку:
Zivert - Life

И, в сущности, это свойство пространства длиться
дольше, чем зрение, глубже, чем календарь.
В котором любая страница, как чужая птица,
летящая на огонь, где горит фонарь.

Человек стоит на углу в пальто из драпа,
провожая глазами автобус, как старый век,
И надежда его не ангел, скорее лампа,
под которой чернеет подтаявший рыхлый снег.

Потому что за столбом тоже, должно быть, сыро,
или слишком просторно для тех, кто привык к стенам.
Но мозг молчит, потому что сквозит чрез дыры,
так и живем в параллелях без обозначенной цели.

Там, где кончаются границы обманного мира,
начинается чистый, не знающий рамок свет.
И пусть эта жизнь лишь случайный сгусток эфира,
но абсурднее смерти – узнать, что надежды в днях нет.

Все в этом мире рождается в жизненной пене,
но забываем о неком центральном гвозде.
При нем все подлежит обмену на сцене,
как – то происходит в движении жизни везде.

И это не бред, а упрямая в смысл геометрия,
Она всех спасает в падении в серость и в тьму.
Надежда – это не шаг в бесконечность, в бессмертие,
где времени идет вновь назад вопреки и всему.


© Евгений Заикин, 2026 год

Предлагаю послушать прекрасную песню и музыку:
Celine Dion - Just Walk Away

Смотрим, щурясь, как в замочную скважину,
пытаясь выломать дверь у рока.
И получаем жизнь мятую – сглажено,
вот почему жизнь бывает жестока?
А за порогом – там пуста, где и света то нет,
но за черным днем идет белый, но и это далеко.
Потому что ждем, пока не истлеет скелет,
и так уже длится в течение многих дней-лет!

Надежда – это обманный рефлекс, как кашель,
ломам основы бетонные в крошку.
Кому-то все это срывает в безумии башню,
но кто-то верит в обман, хоть немножко?
Нужна ли для жизни в дикости некая проба,
когда многих тянет инерция вдохновения?
Так и идут в никуда люди не просто, а чтобы –
раствориться в туманности при мгновении!

Все это не бред и не пустая в пути амнезия-беда,
нас приучили с рожденья идти за черту.
И привели постепенно куда-то туда,
под настроенную всем на пути в никуда частоту.
Плевать нам на все и на этот обманчивый мир,
важна лишь иллюзия счастья под красоту.
У форточки сорван так нужный когда-то шарнир,
который удерживал долго сквозняк в пустоту!


© Евгений Заикин, 2026 год

Предлагаю послушать прекрасную песню и музыку:
Sinead O'Connor - Nothing Compares

Моя душа -
Распаханное поле…
И борозды на нем-
И вдоль и поперек.
И даже были там
Расчерчены квадраты
Лесополос…

Ушло то время.
Всё это было в прошлом.
И от лесополос
Уж не осталось ничего.
Ни пня гнилого
Или сухого…
Не сеяно, не пахано оно.

Не поливал никто
И ничего все эти годы.
Пришло всё в запустение
И заросло
Бурьяном диким…
И не садится птица
На поле том, не вьет гнездо.

Лишь ветер глухо
Шелестит в траве.
Но верю, завершится
Та пора, прольется дождь
На высохшую землю…
Пробьется жизнь
Сквозь сорные кусты
И зацветут мечты!

Ну что, девчонки?
Пусть метель стучит в окно!
Нас с тобою не согнуть —
Это всем известно давно!

[Куплет 1]
За окном опять пороша,
Ветер валит с ног прохожих.
Мы накинем полушалки —
Нам мороз трещит не жалко.

Жизнь учила нас годами:
Не робеть перед ветрами.
Если счастье за горами —
Мы дорогу к счастью сами!

[Пре-Припев]
Пусть грохочет небосвод —
Нас испуг не разберёт.
Эй, подруга, руку дай,
Выше голову, шагай!

[Припев]
А мы ничего не боимся!
Ни медведя, ни волчьих стай!
Если падаем — снова поднимемся,
Только музыку не выключай!

А мы ничего не боимся!
Ни пожара, ни лютой зимы!
Мы за счастье своё постоим ещё —
Русские женщины мы!


Эй-эй! Не боимся!
Эй-эй! Не сдаёмся!

[Куплет 2]
На кассете — наши песни,
С ними жить куда чудесней.
Пусть карманы опустели —
Мы душой не обеднели.

Кто сказал, что нам не справиться?
Пусть стоит в сторонке, мается!
Мы и дом согреть сумеем,
И мечту свою согреем.

[Пре-Припев]
Пусть грохочет небосвод —
Нас испуг не разберёт.
Эй, подруга, руку дай,
Выше голову, шагай!

[Припев]
А мы ничего не боимся!
Ни медведя, ни волчьих стай!
Если падаем — снова поднимемся,
Только музыку не выключай!

А мы ничего не боимся!
Ни пожара, ни лютой зимы!
Мы за счастье своё постоим ещё —
Русские женщины мы!


Мы не камень, не железо,
Нам знакомы боль и слёзы.
Только нежность — тоже сила,
Что бы жизнь ни приносила.

Если страшно — рядом встанем,
Если трудно — не оставим.
И пока мы вместе, вместе —
Будет сила в нашей песне!

Бридж
От заката до рассвета —
Пусть услышит вся планета!
Раз, два, три —
Девчонки, повтори!

Финальный припев:
А мы ничего не боимся!
Ни медведя, ни волчьих стай!
Если падаем — снова поднимемся,
Только музыку не выключай!

А мы ничего не боимся!
Ни пожара, ни лютой зимы!
Мы за счастье своё постоим ещё —
Русские женщины мы!

[Аутро]
Ничего, ничего не боимся!
Ничего, ничего — слышишь ты?
Мы и любим, и верим, и справимся —
Русские женщины мы!

Быть собою и просто, и сложно.
Я себя познаю осторожно.
В сердце строю годами чертог,
В нём возможно появится Бог.

Опять ноябрь.
И снова первый снег,
И годовщина смерти мамы,
И времени неумолимый бег...

Без мамы бесконечно грустно,
Но жизнь свое берёт,
И будет новый снег и новый год.
Известно всем, что не весна,
А шествует за ноябрём зима.

Синички уж за салом прилетели,
Вслед за синичками придёт мороз.
Вдруг оттепель, за ней метели,
Осенняя хандра пройдёт, а с ней невроз.

Улягутся медведи наконец в свои берлоги.
Тут маминых, любимых прогулок настаёт пора.
Порадует скрип снега на просёлочной дороге.
По мне так лучше снегопад
И ёлок всех в снегу по-над дорогою парад.

Всё это позже,
А сейчас начало ноября.
Не радоваться просто невозможно,
Когда снежинки хлопьями летят.

Вот разбежались две волны,
Иль две скалы обрушились
И только лишь буруны
На капельки размножились...

Цунами двинулась на миг,
Роняя окна,двери
И голос всякий в море стих,
Как будто в мягких перьях...

Так и в цумо,как два борца
Подальше разбегутся,
Сомкнутся вроде пояса,
А слабый задохнётся...

Перешибёт дыханье всем
Огромной туши тяжесть
И будешь жидким,как кисель
Иль,как пакет бумажный...

Не все в этой жизни !
И просто и нежно !
И так проплывает!
Наш парус безбрежный !
Ты хочешь понятия!
Да уж к тебе !

Народ поправляет тебя как Броня !
Поправь их хоть раз !
Не забудут забвенно !
А ты уж глотай ересть ту непременно !
Наверно мне долго терпеть тот народ !

Что хочет капризы свои исполнять !
И милого даже так мне не найти
Я все поняла , —- не на том я пути !
Я чувствую слабо себя иногда !
Мне хочется мира к себе и врагам !

Но жизни той песня звучит и звучит!
И я открываю !
Тайны той проводник !
Как с чистого моря испить бы глоток!

Твержу , —- где б ты не был !
Держись , —- женский род !
И днями , ночами !
Молюсь наяву !
Хочу быть счастливой !
И Бога молю !
Хочу чтобы хвостик !
Зажил у котов !

Хочу , чтоб собачек !
Кормили с лихвой !
И мирного неба везде и во всем!
И нежность моя !
Чтоб блистала кругом !

Не все в этой жизни !
И просто и нежно !
И так проплывает!
Наш парус безбрежный !
Ты хочешь понятия!
Да уж к тебе !

Народ поправляет тебя как Броня !
Поправь их хоть раз !
Не забудут забвенно !
А ты уж глотай ересть ту непременно !
Наверно мне долго терпеть тот народ !

Что хочет капризы свои исполнять !
И милого даже так мне не найти
Я все поняла , —- не на том я пути !
Я чувствую слабо себя иногда !
Мне хочется мира к себе и врагам !

Но жизни той песня звучит и звучит!
И я открываю !
Тайны той проводник !
Как с чистого моря испить бы глоток!

Твержу , —- где б ты не был !
Держись , —- женский род !
И днями , ночами !
Молюсь наяву !
Хочу быть счастливой !
И Бога молю !
Хочу чтобы хвостик !
Зажил у котов !

Хочу , чтоб собачек !
Кормили с лихвой !
И мирного неба везде и во всем!
И нежность моя !
Чтоб блистала кругом !

Первый день ноября, но повсюду светло,
Вопреки календарным холодным прогнозам.
Солнце брызнуло золотом прямо в стекло,
Улыбаясь замерзшим, притихшим березам.

Этот день не похож на предвестника вьюг,
Он пропитан прозрачным янтарным покоем.
И ушедшее лето как будто бы вдруг
Нам решило махнуть на прощанье рукою.

Пусть ноябрь за окошком сияет вовсю,
Каждым лучиком света сердца согревая.
Яркий праздник тепла я в душе унесу
От январских снегов до цветущего мая.

Я — башня из камня. Я вбит в этот брег.
Вокруг меня бездна ревела века.
Я просто даю свой неоновый свет,
Который сжигает остатки зрачка.

Корабль не мой. И команда не мне
Кричит благодарности в черную пасть.
Я просто горю в этой дикой войне,
Чтоб им о скалы не нынче пропасть.

Мой свет не для славы. Он — просто приказ.
Я — палец, зажатый в небесном замке.
Я вспыхну в тумане в последний, сто раз,
Держа этот луч в онемевшей руке.

Пусть линза дрожит, пусть закончится газ,
Пусть ветер с корнями рвет мой монолит.
Я верю: есть тот, кто молится в раз
За этот огонь, что над бездной горит.

Я стал на вершину короче, чем был.
Мой кедровый запах уходит в туман.
Я столько чернил на бумагу пролил,
Что в сердце моем зарубцовывался шрам.

Я точен и жалок. Мой стержень на треть
Исчез в этом танце с бумажной судьбой.
Но я обречен не грустить и не тлеть,
А просто писать, оставаясь собой.

Не плачьте над стружкой, над телом моим,
Над тем, что я скоро исчезну во тьму.
Мы смертью своей этот мир сотворим,
Даря свою плоть и свой свет — никому.

Смотрите: я стал совершенен и мал,
Мой грифель остер, как последний ответ.
Я жил для того, чтобы след оставлял,
И в этом коротком прощании — свет.

Восьмой ударяет. Девятый застыл.
Минуты застыли в немой тишине.
Весь город, который так бешено жил,
Завис, преклонившись в немой вышине.

А в пальцах моих — пустота и сквозняк.
На пыльном паркете, средь стружек и тьмы,
Лежит этот крошечный, вздорный пустяк —
Источник вселенской, глухой кутерьмы.

Я мог бы собрать новый мир из других,
Из новых деталей, из новых пружин.
Но этот, упавший из пальцев моих,
Мне в тысячу раз драгоценней вершин.

Я ползаю с лупой. Я слепну. Я нем.
Я знаю: великое рушится в прах,
Когда мы теряем в величии схем
Лишь искру, танцующую в мелочах.

Все стрелки на север. Весь караван
Уверенно топчет нетронутый снег.
А мой механизм, словно старец, был пьян,
И выбрал обратное имя — «побег».

Товарищи смотрят с холодной тоской:
«Ты сбился, безумец, там гибель и лед».
Но я прижимаю к груди свой покой,
Мой внутренний компас иначе поет.

Быть может, мой дом — это вовсе не град
С золочеными шпилями в белой дали.
Быть может, мой истинный, подлинный сад
Растет на другом, не на этом конце земли.

Пусть север манит обещаньем побед,
Пусть карты клянутся, что выхода нет.
Я просто иду за ошибкой вослед,
Чтоб там, на краю, свой увидеть рассвет.