Новые произведения

Пишу стихи я для себя
И рад тому, что вам заходят.
Кому не сразу – погодя
Их осознание приходит.

О добром, радостном, былом
О сокровенном и не очень.
Мои стихи – надёжный дом
Моей души и многих впрочем.

Они как летопись времён,
И чувств они отображенье.
Быть может я и не силён
В поэзии – прошу прощенья.

Но так выходит, как живу –
Скажу в стихах об этом я.
Поэтом хоть и не слыву,
Пишу надеюсь, что не зря.

Про путешествия, любовь,
Историю, кто мне был мил.
Не нужен повод, если вновь
Меня вдруг образ посетил.

Лишь фразы я особо строю
Тому, что из души сочится.
Смеюсь и плачу, может во́ю –
Всё это в форму облачится.

И этим с вами я делюсь:
Порою самым сокровенным.
Я не стесняюсь, не боюсь
Быть честным, где-то откровенным.

Душой я прост и не держу
За пазухой камней тяжёлых.
И сам любого поддержу:
Людей хороших, но не подлых.

Вот захотелось вам сказать
Об этом просто так – в забаву
Буду я рад, если читать
Меня и дальше вам по нраву.

Смотрю в твои глаза и волны,
Чувственные ноты, взгляд.
Своей водой меня заполни,
Сейчас улыбки не смутят.
Я эту манкость уже знаю,
Такую хаотичную!
Обожаю…
Впрочем, это личное!

Слышу твой голос, будто ветер,
Ласковых слов разряд,
Наполни нежным звуком вечер,
Пусть голоса наши летят.
Я эту кротость уже знаю,
Такую поэтичную!
Обожаю…
Впрочем, это личное!

Чувствую трепет твой, дыхание,
Как раскалённый шёпот,
Губ тёплых эфемерное касание,
И с придыханием ропот.
Эту тактильность уже знаю,
Смятую ягоду брусничную.
Обожаю…
Впрочем, это личное!

Нет чистой правды о России,
Её не вычерпать, со дна.
В годы духовной аритмии,
В ней Балом правил Сатана.

На нём была печать Пророка,
Он мог заставить трепетать.
Как фимиам тяжёлый - рока,
Он мог толпу - очаровать…

Но очарованные тóлпы,
С годами стали уставать.
Иссякло зелье в« чёрной колбе»,
Но , Дьявол вновь решил - собрать…

И опять грядёт с Востока.
Беда, а с ней ордынцев, тьмы.
И длань тяжёлая «Пророка»:
Давит, на Русь , как вес сумы…

В России есть тяжёлый опыт:
Отпора всякому врагу.
Но всё сильней, ландскнехтов топот.
Горят Костры, на берегу…

Ещё, Русь точат изнутри,
Но разорвать никак не могут.
И я готов, держать пари:
Им в этом деле - не помогут…

Ни , вновь воссозданные Боги,
Ни Пророки, ни Орда.
Русь защитит свои пороги,
Как сокол, выводок гнезда.

И « покамест» существуют:
Дух и Вера на Руси…
Её никто не четвертует,
Сколько ката* не проси…

* Кат- палач

***
Пчела, змея, паук и скорпион
Хранят в особых железах свой яд.
Всесилен и весьма опасен он,
Таит в себе губительный заряд.

Защита от коварного врага,
Для жертвы он - разящее оружье,
Он в эволюции, в стратегии слуга.
Нет в мире слов, что лучше или хуже.

Структура зла сложна и глубока,
У разных организмов свой состав:
Токсины у животных - из белка,
А гликозиды, алкалоиды у трав.

Придумал яды также человек -
В лаборатории сидит учёный.
Технологичный и великий век,
Но горем и страданьем пронзённый.

Нас тяготит ответственность большая:
Мы яды создали мощней, чем у природы.
Спасаем мир, преграды сокрушая, -
Лекарства очень важны для народа.

Благая цель пускай продвинет род,
И вред, и польза - мера всех веществ.
Отравой был когда-то кислород
Для древних крошечных существ.

2026 г.

Моя!
К тебе со всей любовью!
Маяк!
Среди опасных вод!

Моя!
Я вспыхиваю кровью!
Маяк —
По венам талый лёд!

Моя!
По голосу узнаю!
Маяк
В ночном плену горит!

Моя!
Сердечная награда!
Маяк,
От прочих глаз сокрыт!

Моя!
Стоическая сила!
Маяк,
Подаренный судьбой!

Моя!
Избыточно красива!
Маяк,
Что стал моей мечтой!

Я уже забыл, как делать стих.
Но резко дунув ветер, так же резко стих.
А я уже не думал, что-то лёг, притих.
Но ритм ударов сердца, будто шов портних,
Порвался, и я попутал, как-то резко растерялся.

Смех истерический.
Трюк акробатический.
Да что со мной?
Метод лечения гомеопатический.
А-а. Не тут-то было.
Сердце устало,
Чуть приуныло.
Я сжал ладонь,
Напряг всю душу.
В груди огонь,
Построй, послушай.

Мне больно.
Не могу найти причину.
Спокойно.
Всё далеко не чин по чину.
Щас сдохну!
Но тебе всё равно...
Так жарко!
Ты отошла, уставилась в окно.

Я понял. Всё стало на свои места.
Тебе плевать,
А мне твой запах нужен.
Остыла? Надоел? Не знаю.
Мой приговор: осуждён
На час, на день,
А может, на всю жизнь?
Ты всё решила, милости не жди.
Огонь в груди твоей погас,
В моей же — будто печка.
Нас не спасти,
Меж нами водопад, а не протечка.

И дальше делать что — увы, не знаю.
Я с этим потихоньку умираю.
Тебе решать, как быть:
Иль без меня, иль мне не жить.

Она всё сидит и гладит кота. Мой рыжик, поведать тебе хочу, о боли такой, что не надо к врачу и нет больше слёз и нет больше зла!

Мурлыка кивает в ответ головой. Да, боль вот такая, она не пройдёт, мурчит и жалеет её рыжий кот, а невидимый друг у неё за спиной.

Она говорит: я любила его, чьи волосы– медь, как этот закат, любовь моя горькая, мой сладкий яд, вот сбрендила я, говорю тут с котом!

Она говорит, а кот понимает всё. А годы бегут и бегут вперёд. Зачем же любовь мою кто то крадёт? Пропал милый мой и он не придёт.

И старость крадётся, как тёмный туман, вот так умирают, отчаянья не пережив, бесёнок смеётся, душу к себе заманив, он души читает, ведь он– графоман.

Она размышляет с рыжим котом, а он отвечает: твой друг ждёт тебя, увидишь его, когда ангелы в ночь протрубят. Но только всё это будет потом.

Зачем торопиться? Ведь я же с тобой?

Я то же, глянь, рыжий, как медный пятак

Тут , рядом твой ангел, он рыжий, как я

Вон милый смеётся и смотрит в окно!

Хромает рифма,
Строчка рвётся.
Помарки — «обморок души»,

Замысловатость —
Главный принцип,
Зажатый мыслями в тиски.

Поникли мысли на бумаге,
Упали буквы
Мимо строк.

И назидающих влияний
Нависло море.
Тенью смог.

И в соли ссор,
В обратных чувствах,
По искажению стихов,

Я излагаю мысли скучно,
Не для себя,
Для мира снов.

Мы, не родившись, были музыкой, стихами

Пах ландышами мир и лес

А ты в наш мир тихонечко пролез

Вот мы пришли, поговорите с нами


Твой мир пах сказками и книгами

Под старым тополем чирикала синица

Ты маленький, пока не можешь измениться

И бегаешь счастливый по спелой землянике


Потом мы стали многими из многих

И волшебство исчезло, огорчатся не хватало сил

Реальный мир и день бесил

Хотелось быть никем иль кем угодно


Мир жил, существовал, ты думал, что за невозможность?

Быть может молишься неправильным богам?

Они смеются, сидя в облаках

А ну ка, милый мой, поосторожней!


Быстрее не лети по северным ветрам

Тебя согреет новый мир , не хуже прежнего

Ты сменишь возраст , как свои одежды

В душе не постареешь ни на грамм


Ты сам себе – единственный волшебник

Возьми своё перо, колдуй, пиши

Ты не нашёл свой мир? Ищи его, ищи

Ты никогда уже не будешь прежним!

Бывают люди– интриганы, сплетающие сети, плетут интриги, словно в дантовом аду, не надо грамоту учить,зачем университеты? Когда нам лучше веселить бесцветную толпу.А я люблю изгоев и непризнанных сновидцев, шагавших по дорожке лунного луча. Рассказывают сказки, гитараю бренча, поют мечте, нельзя остановиться!

Надевши свой запыленный сюртук, шагает менестрель среди лесов, как будьто его манит чей то тайный зов, идёт , мечтая в нежности садов, неважно, где свернуть, на север или юг.

Ему играет ветер соло контрабаса, невидимым смычком взмахнёт и крибле–крабле! Весёлый бог плывёт на рыжем дирижабле, пуляет рифмами в него, чтоб странник улыбался!

Подумает бродяга о душе, о вечном. Я– ветер горный, я – взлохмаченная птица! Летаю, где придётся, мне дома не сидится! Согласен Главный Дед: свети , мой подопечный!

Привет, смешные люди и пока!

Я сотворён в подобии, но по иному

Я– шёпот Главного , ночного Астронома

Я– волосок с его святого колпака!

Горжусь величием России,
Моим народом и страной!
Среди столетий, войн и пыли
Вставала волей неземной!

Пространству, времени не властна!
Хранит покой Святая Русь!
Травинка каждая причастна
К тому, чем с детства я горжусь!

Родник дыханием свежайшим
Искрится в солнечных лучах,
А на душе печатью счастья
России небывалой стать!

Ты развивайся силой ветра,
Ты крепни, Родина моя!
В тебя влюблён я беззаветно!
Страна! Великие края!

Я не кричу — в груди молчит беда,
Лишь ветер шепчет: «Нет его. Навеки».
Как будто мир распался без следа,
И солнце стало тусклым, словно в снеге.

Он был — и вот его уже нет рядом,
Ни голос, ни рука, ни взгляд живой…
Я жду — а тишина мне шепчет: «Надо
Привыкнуть к этой пустоте немой».

Но как привыкнуть?! Как?! В какой же час,
В какой безумный миг, в какой рассвет,
Забыть тепло, что грело столько раз,
Забыть твой смех, которого уж нет?

Я собираю в памяти мгновенья:
Улыбку, жест, смешное «ну, держись»…
В душе — как в поле после наводненья:
Всё смыто. Только боль. И жизнь — на жизнь.

А люди говорят: «Пройдёт, отпустит»,
Но как им объяснить — не в этом суть:
Не время лечит, нет, оно лишь глушит,
А сердце помнит. Помнит. И не лгут

Те слёзы, что текут без объяснений,
Без крика, без надрыва, без огня —
Они — как знак последних откровений,
Где я — всё та же, только без тебя.

Хочу кричать — но голос оборвался,
Хочу бежать — но ноги не несут.
Весь мир в осколки, в стоны, в дым смешался,
И сердце в клочья — не собрать, не сшить.

Закрыв глаза, я снова вижу взгляд твой,
Ты улыбаешься… «Вернись!» — кричу во тьму.
Ответа нет. Лишь ветер, снег и даты —
На камне имя. Я одна. К нему…

К могиле, где теперь твоя обитель,
Где тишина, где нет ни слов, ни встреч.
«Я без тебя не выживу!» — ты мой спаситель,
Но надо жить… И я учусь беречь

Того, что рвётся в сердце каждый вечер,
Того, что жжёт, и не даёт дышать.
Я без тебя — как птица без крыла, как ветер,
А ты… ты больше не придёшь. И мне — страдать.

Я стану тенью у закрытых врат,
Где время — пыль, а память — горький яд.
Я буду ждать — не день, не год, не век,
Пока не станет этот мир навек

Таким же тихим, белым и пустым,
Как тот последний взгляд, что был твоим.

Но я возьму последний свой рассвет,
Вплету в венок из боли новый цвет:
Не ненависть, не гнев — а память, свет.
Ты в сердце — навсегда. Хоть тебя нет.

И день за днём, и год за годом вновь
Я буду слышать отзвук тех шагов,
Что не звучат. И ждать пустых вестей,
Где нет тебя. Где только боль и снег…

Один француз
Другому травит:
Твоя жена
Нам изменяет!

-Долой англицизмы!
-Давно уж пора бы!
Не бизнес, там, леда,
Базарные бабы!

Набери ты мой номер в ночи,
В трубку тихо дыши, не молчи.
Равнодушно скажи пару слов,
Я приму эту тайну из снов.

Эти дни без тебя — просто ад,
Не вернуть это время назад.
Даже утром не кончится боль,
Я играю печальную роль.

Снова сердце так глупо стучит:
«Ты дождись, он сейчас позвонит!»
Телефон я в ладони беру,
Словно искру на сильном ветру.

Без тебя так мучительны сутки,
Я считаю часы и минутки.
Боль ночная не тает с рассветом,
Я мечтаю сейчас не об этом.

И душа продолжает твердить:
«Он не сможет тебя позабыть!»
Заклинаю, тоску прогони,
Скрась пустые и серые дни.

Позвони мне хотя бы в ночи,
Только, милый, прошу, не молчи.
Без надрыва, почти равнодушно,
Пару слов пророни, если нужно.

Я хочу на рассвете проснуться,
К твоей тёплой груди прикоснуться.
В твои сильные руки упасть,
Ощутить эту нежность и страсть.

Сердце глупое громко стучит:
«Подожди, он тебе позвонит!»
Я хватаю опять телефон,
Замираю: а может, то он?

И душа так наивно вздыхает:
«Он наберёт, он всё понимает!»
Я прошу и молю, заклинаю,
В этих днях без тебя я сгораю.

Возвращайся скорее ко мне,
Я скучаю в пустой тишине.
Жду шагов у знакомых дверей,
Приходи же домой поскорей!

Я хочу рано утром вставать
И тебя горячо обнимать.
В твои сильные руки хочу,
В тишине я об этом кричу.

Возвращайся скорее домой,
Мой любимый, мой самый родной!

Ты ушёл,
любовь осталась
Значит, нет потерь
Ты ушёл,
какая малость
Сожаления где

А нет никаких сожалений
Гуляй, мир большой
Лёгкая слабость в коленях
А так всё хорошо

Так привычен туман над болотом,
И мой взгляд на черном крыле,
И дерево, опиленное в виде рогатки, —
Такое родное, но только лишь мне.

​И я не бегу, и не убегаю,
Питаю собою весенние дни,
Говорю, обнажаю себя до кости…
Мне кажется, я в невесомости —

​В объятиях ветра и света
В чудной, незримой любви.
И всё моё море в моей же груди
Так радостно плещется: «Не уходи».

​И руки протянуты ветвью дорог
В попытках втянуть тебя в этот поток,
Где время застыло в янтарной смоле,
Оставив лишь тени на мокрой земле.

​И в этой тиши, где не просят имён,
Стирается грань между явью и сном.
Мы — капли в тумане, мы — часть пустоты,
Где нет больше «я», где не нужно и «ты».

Растворяется контур, растворяется плоть.
И нас больше некому судить и колоть.
Мы — корни, ушедшие в мягкую тишь.
Ты вместе со мною над бездной паришь.

​И пусть этот берег забыт и далёк,
Внутри зажигается твой фитилёк.
В тумане, где птица качнула крылом,
Мы станем началом, мы станем теплом.

​И всё так привычно: туман над болотом,
И мой тихий взгляд на вороньем крыле,
И дерево, опиленное в виде рогатки, —
Такое родное теперь и тебе.

У нас одна и та же дорога,
В параллельных мирах,
Что бы провести одну линию,
В совместных чертах жизни,
Что бы продолжить наш род.
Мы живём своими судьбами,
Только друг для друга
И мы встретились днём,
Что бы узнать свою любовь,
Когда мы встретимся вновь,
Я надену черный смокинг
И мы поженимся в сердцах.

Удивительны все птицы,
И сороки и синицы,
И щеглы и воробьи,
Ласточки и соловьи.
Голосисто все поют,
Из ручья воды попьют,
Встрепенут крылом, звеня,
Пролетят мимо тебя.
А какие мастера!
Строят гнёзда из пера,
Пуха, веток и слюны,
Тащут сено из копны.
Берегите птиц всегда,
Покормите иногда,
Тяжело бывает им,
Пережить десятки зим.

Все обязательно наладится,
Зажжётся свет во тьме ночной,
И вера в лучшее появится ,
Наступит на душе покой.

Всё обязательно получится,
Только иди своим путём,
И несомненно ты научишься,
Хорошее найти во всём.

Всё обязательно наладится ,
Старайся жить всегда с душой.
Всё будет так, как тебе нравиться,
И ты пойдёшь в след за мечтой.

Всё обязательно получится ,
Ты главное в себя поверь,
Грустить напрасно ты разучишься,
Судьба откроет тебе дверь.