Моменты без утешений
Ася закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Не чтобы спрятаться, а чтобы почувствовать твёрдость дерева под лопатками — как точку опоры. В квартире было тихо. Но эта тишина не обнимала. Она не шептала: «Всё хорошо». Просто стояла в углах, холодная и прямая, будто ждала, что Ася наконец перестанет делать вид, будто с ней всё в порядке.
Сегодня Асе не хотелось этого приторного уюта, который будто требует: «Ну давай, расслабься, выдохни». Она не хотела выдыхать — внутри всё ещё звенело от дня: от слов, которые не сказала, от задач, которые повисли, от усталости, накатывавшей волнами.
Она прошла на кухню, не глядя, достала из ящика свечу — ту самую, ванильную, которая всегда пахла «как надо». Чиркнула спичкой, и пламя дрогнуло. На стене тут же выросла её тень — высокая, немного угловатая, будто она сама себе казалась сейчас слишком большой для этой комнаты.
— Ладно, — сказала Ася вслух, скорее стене, чем тишине. — Я не буду притворяться, что мне сейчас спокойно. Мне не спокойно. Но я всё равно здесь. И ты здесь. И пусть мы просто побудем так.
Тишина не ответила. Да и не должна была. Она не гладила по голове, не обещала, что завтра всё станет лучше. Она просто принимала: да, сегодня было тяжело. Да, внутри всё ещё шумит. И это тоже можно оставить в комнате — не прятать в дальний ящик, не запихивать под плед.
Ася села на пол, прислонившись к шкафу. Не в позу «я медитирую и принимаю себя», а просто потому, что ноги устали. В пустом окне дрожала золотая линия от свечи. Тень скользила по половицам, как будто кто-то ходил по комнате, но это была только она сама — её дыхание, её плечи, её усталость.
И вдруг она услышала этот шёпот. Не у плеча, а где-то в глубине коридора — тихий, призрачный, будто кто-то вздохнул у ворот. Ася не вздрогнула. Просто кивнула темноте:
— Да, я слышу. Ты тоже тут. И я не гоню.
Ей не хотелось сегодня никаких красивых выводов. Не хотелось писать в блокнот строчку про то, как хорошо просто быть дома. Сегодня ей хотелось просто признать: день был тяжёлый. И она его прожила. До конца. Без прикрас.
Свеча горела, воск стекал по бокам, и Ася смотрела на это пламя — не как на оберег, а как на что-то простое и настоящее. Огонь не обещал ей счастья. Он просто горел. И этого было достаточно.
Когда пламя стало совсем маленьким, Ася наклонилась и задула его. Комната погрузилась в темноту. Но теперь эта темнота не давила. Она была честной. В ней не было обещаний, зато было пространство — для усталости, для тишины, для того, чтобы просто посидеть, не делая вид, что всё в порядке.
Ася встала, потянулась, чувствуя, как затекли ноги. Подошла к полке, взяла старый сборник стихов — не про психологию, не про эзотерику, а тот, который открывала, когда не хотелось думать, а хотелось просто слов. Открыла наугад. И взгляд упал на строчку, которая легла ровно на сегодняшний вечер — без утешения, но с пониманием: «Иногда самое важное — просто не отворачиваться от того, что тяжело».
Она закрыла книгу, положила её на стол. Не стала читать дальше. Просто оставила её там — как молчаливое «я вижу этот день».
Потом налила себе стакан воды, выпила медленно, чувствуя, как холод скользит по горлу. И только после этого накинула на плечи старый свитер — не как пальто безмятежности, а просто чтобы стало теплее.
Затем она подошла к окну. За стеклом город уже зажёг огни, и они казались не праздничными, а усталыми — как будто и сам город сегодня еле тянет свой день. Ася прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
По стеклу медленно ползла капля конденсата — одна, неторопливая, ни к чему не обязывающая. Просто физика. И от этой простой, одинокой капли становилось чуть спокойнее: мир всё ещё существует, он течёт, капает, дышит — и этого достаточно, чтобы просто стоять и смотреть.
Телефон тихо звякнул — сообщение. Ася не стала смотреть сразу. Не потому что ей всё равно, а потому что если она сейчас откроет и увидит ещё одну строчку «надо», она просто расплачется. А плакать сегодня не хотелось. Хотелось, чтобы мир на пять минут перестал от неё чего-то ждать.
Когда она всё-таки взяла телефон, там было сообщение от друга — того самого, который всегда был рядом ровно так, как она просила: без советов, без бодрых обещаний, без попыток всё исправить. Он знал, что иногда ей нужно просто знать, что кто-то помнит про неё и не ждёт от неё ничего, кроме одного слова или даже вообще ничего.
«Знаю, что у тебя сейчас всё навалилось. Если не хочешь отвечать — не надо. Просто знай, что я тут».
Ася улыбнулась — чуть-чуть, одними уголками губ. Это было именно то, что ей сейчас было нужно. Не план действий, не бодрое «ты справишься», а простое, тихое «я тут».
И от этих слов что-то внутри чуть-чуть опустилось. Не всё, не сразу, но хотя бы этот острый край, который царапал весь день, стал чуть тупее.
Ася напечатала одно слово: «Спасибо». И отложила телефон.
Так и осталась стоять у окна — лбом к стеклу, глядя, как ползёт капля, как мерцают огни города, как вечер потихоньку забирает у дня его требовательную громкость.
В какой-то момент в голове у неё сама собой всплыла строчка из старого стихотворения — из тех времён, когда тишина была не пространством, а ожиданием, когда свеча горела как обещание: «Свеча горела на столе… Я вновь мечтала». Ася не стала гнать её. Пусть будет. Пусть эта строчка живёт где-то рядом — не как надежда на то, что кто-то скажет «люблю», а как память о том, какой тишина была раньше: звенящей, острой, полной ожидания.
Теперь тишина стала другой. Она больше не требовала мечтать. Она просто позволяла стоять и дышать.
— Сегодня я не спасла мир, — прошептала Ася почти беззвучно. — Но я не сломалась. И это уже много.
21.11.2026 21:14
Вы не идите гордо — глядите иногда
Я вовсе Вас не видела, но слышу иногда —
Вы смущены, устал, Вы пьете прям с горла.
Вы прячетесь, однако, гляжу из-за угла —
Вы даже не догадываетесь. Я здесь, я тут, я там.
Вы пишете мне редко — к чему весь этот фарс?
Я и не жду Вас, верно! Руки мои дрожат…
Дрожат, потеют, твари — как все за тем углом,
Я по неволе там же. Вы просто одинок.
Вы одинок, и всё тут… бетоном обложились,
Душа моя пред Вами давно уж обнажилась.
Вы не идите гордо — глядите иногда,
Знаете, быть может, смотрю на Вас там я.
21.11.2026 21:01
***
Мне больше не нужны чужие точки,
Когда твой взгляд сбивает мой прицел.
Ты в мыслях мне ломаешь все настройки,
И прежний путь куда-то вдруг слетел.
От полуслов нехватка кислорода,
В руках твоих ломаются запреты.
Внутри – не просто тёплая погода,
А странный свет, где есть на всё ответы.
Один лишь выдох, резкий шаг в лучи –
И всё, что сдерживало, отступает.
Когда внутри упрямый пульс звучит,
Он сам себе дорогу выбирает.
21.11.2026 20:42
***
У каждого святого своё прошлое,
И вряд ли там сплошной хрустальный свет.
Бывало всё и резкое, и сложное,
И не на всё есть правильный ответ.
А у любого грешника есть завтра,
Пока дышать не надоело всласть,
Пока не вбита в голову упрямо
Чужая и протухшая напасть.
Мы так умеем мерить всех по мерке,
Которую скроили под себя,
Скрывая за напускною выдержкой
Всё то, чем сами ранили, любя.
Зачем опять шагать по тем же граблям,
Как будто нам прописан этот ход?
Попробуй просто быть чуть менее упрямым
И ближе стать для тех, кто рядом ждёт.
Меняться нужно не для галочки в анкете,
Не чтоб сойти за праведных людей,
А чтоб не задохнуться в этом свете
От собственной же спеси и теней.
Ведь за спиной у каждого дорога,
Где каждый падал, но сумел же встать.
И в каждом есть живого понемногу,
Чтоб не судить, а просто понимать.
21.11.2026 20:40
Призрачный бал
Маски, платья… все кружится,
Вальс уносит за собою,
Скрыты имена и лица —
Кто стоит передо мною?
Пылкий юноша под маской
Прячет дрожь за безразличьем,
А беспечная девица
Хочет выглядеть приличной
Вдруг оркестр с ритма сбился,
Еле слышно, еле зримо —
В зале призрак появился,
Тот, кто раньше был любимым
Сердце гулко застучало
Под глухой раскат литавр,
Нить спасения пропала
В лабиринте Минотавра
Кто я? Спросишь — не отвечу,
Я свой облик позабыла.
Пусть на этот только вечер
Буду нимфой белокрылой
Улетая, на подмостки
Я вступаю с новой пьесой,
Бархат, кружево и блестки —
Сокровенных тайн завеса
Я носить устала маски,
Но и сбросить нет желанья —
В танце можно без опаски
Спрятать боль и ожиданья
Маски, платья… все кружится
В вихре призрачного бала,
Скрыты души, скрыты лица,
Ждут звенящего финала
Кто увидит, что под маской?
Ослепляет красота,
В полночь бьют часы, как в сказке,
Остается пустота
21.11.2026 20:20
... желаю?
Прости Господь, своих созданий!
В годину лжепророков и скотин,
В мечтах потребы возрыданий,
В скользящем графике желаний,
Содом с Гоморрой созидая,
Лелея похоти интим.
Они всё ждут явлений,
Откровений!
Прости Господь,
- Отождествлений...
... в аду подайте садо - мазо,
21.11.2026 20:09
Неправильное
Нету дружбы среди людей
и сочувствия тоже нету
Знать, талантливый лицедей
не один колесит по свету
Задавил бы мирское я,
если б что-то за это дали
Ночку лишнюю у ручья
Впрочем, это уже детали
21.11.2026 20:05
перст,
Теперь мироустройство,
Лелеявши хозяйство,
Перста указом,
Тыкает в бельмо!
Размены слов пустых
На ценности реалий,
Души поминок, - Торжество!!!
21.11.2026 19:50
О двух концах полено
Сослогалось житие,
Сослогательностью мысли!
... предерзко, - бесконечно глуп,
Невнятно, - грешен...
Скотиной дойной,
В стойле!
Потугой тела, без души,
Творя не ведая чего!
Неся в себе безбожья суд,
Насущный хлеб
И плоти блуд!
В причинные места,
Сквозь пальцы рук,
Просеял соли пуд...
"Кто без греха?,
Кидайте камень"!
... дарован день быть лучше,
Чем вчера.
Голограмирую нимб Святости,
В петле и шее в мыле...
Туше пожаров,
- Туша кровью.
... струной отплакавшие гусли.
21.11.2026 19:44
Пальто, которое держит тепло
До безумия хочется нежности,
Обволакивающей и ласковой,
Знать бы формулу, как без погрешностей
В миг сорвать с лиц бесчувствия маски.
До безумия хочется нежности,
Утонуть в её тёплых объятьях,
Нарядиться в пальто безмятежности,
Чтоб хранило от разных напастей.
До безумия хочется нежности —
Оберег от обид и ненастья.
И носить его... до бесконечности,
В ожерелье из бусин счастья.
Ася стояла посреди комнаты и смотрела на пальто, висевшее на спинке стула. Обычное, тёмно;серое, с чуть потёртым воротником — такое, какое надевают, когда не хочется думать, что надеть. Но сегодня ей хотелось, чтобы оно было не просто вещью, а чем-то вроде убежища. Чтобы накинуть — и сразу оказаться в месте, где никто не торопит, не оценивает, не ждёт от тебя «большого прорыва».
Она подошла, провела ладонью по ткани — и вдруг улыбнулась. Не потому что пальто вдруг стало волшебным, а потому что она сама решила дать ему это право: быть её маленьким оберегом. И в эту секунду всё стало проще. Не нужно было никакой формулы, никаких идеальных слов. Достаточно было просто сказать себе: «Сегодня я надену пальто безмятежности. Пусть оно меня хранит».
Ася накинула пальто, поправила воротник — будто кто-то заботливо укутал её шарфом. И замерла на мгновение, прислушиваясь к себе. Внутри всё ещё было немного шумно от мыслей: учёба, коучинг, списки, сроки… Но поверх этого шума легло что-то тихое и плотное, как тёплая ткань на плечах. Что-то, что шептало: «Ты имеешь право сегодня быть не сильной, а просто тёплой. Просто живой».
Она прошла к окну. За стеклом город жил своей вечерней жизнью: спешил, мигал, шуршал пакетами, пытался быть бодрым. А Ася стояла и дышала — медленно, глубоко, позволяя себе эту маленькую хитрость: притвориться, что у неё есть пальто, которое умеет держать тепло даже в самый холодный день.
На полке, как всегда, улыбались корешки книг — те самые, которые Ася читала пачками, в которых искала не ответы, а ощущение, что кто-то уже чувствовал похожее и не сошёл с ума от этого. Она взяла одну — не чтобы читать, а чтобы держать. Книга пахла бумагой, временем и тем особенным спокойствием, которое приходит, когда понимаешь: ты не первая, кто хочет просто немного тишины и нежности.
Ася села в кресло, подтянула ноги, завернулась в пальто, будто это были чьи-то аккуратные, бережные объятия. И вдруг ей стало не нужно ничего доказывать — ни себе, ни миру. Достаточно было этого вечера, этой комнаты, этой минуты, когда можно просто быть.
Она достала маленький блокнот и написала одну строчку — не для книги, не для кого-то ещё, а только для себя:
«Сегодня я надела пальто безмятежности — и мне стало чуть спокойнее».
И улыбнулась. Потому что иногда самое важное — не формула, не решение, не план. А просто разрешение себе быть там, где хочется нежности. И носить это пальто столько, сколько нужно — хоть до бесконечности.
А потом, когда за окном окончательно стемнело, а город стал тише, Ася закрыла блокнот и тихо прошептала те самые строки, которые теперь звучали не как просьба, а как обещание, данное себе:
До безумия хочется нежности —
Оберег от обид и ненастья.
И носить его... до бесконечности,
В ожерелье из бусин счастья.
21.11.2026 19:43
Искра Творца
Смотрел Творец с небес на землю,
На блеск сияющих огней.
"Я каждой песне чутко внемлю -
Какую Душу слышно в ней?"
Художник кистью мир творил,
Поэт искал слова в тиши,
И каждый сердцем говорил
На тайном языке Души...
Вчера пахали землю плугом,
Сегодня трактор сам идёт,
И век за веком, круг за кругом
Творящий дух в сердцах живёт.
Вчера струна, сегодня бит,
И холст всё чаще стал экраном...
Но Вдохновенье вновь творит,
А не идёт за чьим-то планом.
Не в инструментах скрыт ответ -
Не в коде, стали или глине,
И только сердце дарит Свет,
Что слышен в песне и картине.
И понял он: не век, не мода
Ведут мечту сквозь тьму и свет.
Пока в Душе жива свобода -
Творцу преград на свете нет!
21.11.2026
21.11.2026 19:34
Пять минут снега
Снег шёл так, будто ему некуда торопиться — мягко, осторожно, словно боялся нарушить тишину. Ася постояла ещё минуту у окна, глядя, как снежинки кружатся в свете фонаря, а потом вдруг потянулась за шарфом, накинула его поверх свитера и тихо прикрыла за собой дверь.
Пять минут. Только пять минут на улице — чтобы почувствовать, как зима касается лица, чтобы снежинки легли на ресницы и на миг стали самыми важными в мире.
Холод встретил её сразу — не злой, а честный, свежий, будто приглашал проснуться. Ася подняла лицо навстречу снегопаду. Снежинки садились на кожу и тут же таяли, оставляя крошечные холодные точки — как тихие прикосновения зимы.
И в этот самый момент мимо прошёл сосед с собакой. Пёс, весёлый и нетерпеливый, вдруг вырвался вперёд и радостно ткнулся ей в ладонь мокрым носом. Ася даже не успела удивиться — просто улыбнулась. В этом мокром, живом касании было столько тепла, что оно будто на секунду пересилило мороз. Сосед смущённо пробормотал: «Простите, он у нас такой… всем рад», а Ася только махнула рукой: «Всё хорошо. Он мне как раз настроение подарил». И правда: от этого простого, нелепого, очень живого момента внутри стало будто чуть светлее.
Она снова подняла лицо к небу. Теперь уже не просто слушала снег — она будто чувствовала, как он собирает день по кусочкам: приглушает уличный гул, укрывает скамейки, прячет следы суеты. И в этом было что-то очень правильное: пять минут, чтобы просто быть.
Когда кончики пальцев стали совсем зябкими, Ася улыбнулась и шагнула обратно к подъезду. Дверь мягко щёлкнула за спиной, отрезая уличный холод, но не отрезая это чувство — то самое, когда ты вышла навстречу зиме, и она тебя не оттолкнула, а просто тихо сказала: «Ты можешь постоять тут. Ты имеешь право просто смотреть, как падает снег».
В коридоре пахло домом — старым деревом, чуть-чуть пылью, чем-то привычным и родным. Ася сняла шарф, повесила его на крючок, провела ладонью по тёплой стене — будто проверяла: да, я вернулась. На кухне тихо кипел чайник, а на полке всё так же улыбались корешки книг: «Мы тут. Всё на своих местах».
Она налила себе чаю, села у окна — уже изнутри, в тепле, — и потянулась к полке. Не к какой-то особенной, а просто к той, что под рукой, будто сама рука знала, какую книгу сейчас хочется потрогать. Пальцы скользнули по корешкам, шершавым и тёплым от времени, и остановились на потрёпанной тетради — не из магазина, а самодельной: с обложкой из плотной бумаги, перетянутой бечёвкой, которую она когда-то завязала торопливо, на бегу. Ася почти забыла про неё — та лежала где-то между томиком стихов и толстой книгой по психологии, пряталась, будто ждала своего часа.
Ася развязала бечёвку, и страницы чуть шелестя раскрылись сами — будто книга вздохнула после долгого сна. Листы были исписаны её собственным почерком: местами аккуратным, местами рваным, когда слова торопились за мыслями. Она листала без цели, просто чувствуя эти строки как прикосновения к себе прошлой — той, которая всё ещё училась не ругать себя за медлительность, за паузы, за то, что иногда важнее было просто посидеть у окна, чем успеть всё.
И вдруг взгляд сам упал на одну строчку, выведенную чуть крупнее остальных, будто она тогда хотела себе это прокричать шёпотом: «Иногда самое важное — не успеть всё, а успеть заметить».
Ася замерла. На секунду даже забыла, что за окном идёт снег, что в комнате пахнет чаем и лавандой. Просто смотрела на эти слова — и чувствовала, как внутри что-то тихо щёлкает, встаёт на место.
— Надо же, — прошептала она, почти улыбаясь. — Я и правда это знала. Просто забыла на время.
Она провела пальцем по строчке, будто хотела её запомнить не умом, а кожей. И поняла: это не совет из чужой книги, не мудрое изречение, которое надо заучивать. Это она сама когда-то себе сказала — в тот день, когда всё валилось из рук, а она села на пол у окна и вдруг увидела, как солнечный луч ползёт по половице. И записала, чтобы не потерять это чувство: что замечать — это тоже дело. Важное. Настоящее.
Ася закрыла тетрадь, но не стала прятать её обратно. Положила рядом с кружкой, поверх пледа, как будто эта фраза должна сегодня побыть поближе. Пусть посидит тут, на подоконнике, рядом с остывающим чаем и снежной тишиной за стеклом.
Завернувшись в плед — тяжёлый, пахнущий лавандой, уютный, будто объятия, — она подтянула колени и снова посмотрела на снег. За окном всё так же шёл снег — неторопливо, будто у него не было никакой другой цели, кроме как падать и делать мир белым. А внутри, в этой маленькой тишине, становилось спокойно. Не пустота, а именно спокойствие — когда всё на своих местах: книги, плед, чашка, и строчка, написанная её собственной рукой, которая вдруг стала нужной именно сегодня.
Тик-так. Тик-так. Часы тихо отсчитывали время — не про спешку, а про то, что время есть. Его не нужно догонять — оно просто течёт, как снег падает, как чайник остывает, как в комнате становится всё тише.
Ася допила чай, отставила кружку и достала чистый лист. Взяла карандаш — тот самый, с потёртым боком, который всегда писал чуть мягче остальных. И рядом со старой фразой, на свободном месте, аккуратно вывела сегодняшнее — совсем короткое, будто для себя одной:
«Сегодня я заметила снег, мокрый нос пса и то, как хорошо просто быть дома».
Она улыбнулась, глядя на эти слова. Не для книги, не для поста, не для кого-то ещё — просто чтобы сегодняшний вечер не уплыл сквозь пальцы, чтобы остался хотя бы вот так, на бумаге.
А за окном всё шёл и шёл снег, укрывая город белым покрывалом, а внутри, у окна, тихо жило это маленькое «достаточно» — не про великие дела, а про те минуты, которые стоило заметить.
21.11.2026 19:32
Передышка
1.
С промокшей головой всë становится тускло, и во мне живёт внутри эта вода.
Нет желания снова падать об этот лёд и делать боль своему телу. Просто передышка в дыме. А потом, когда будет концерт и осветит мне свет в следующем миге, когда я буду готов к новой романтики реки и буду плыть, но а пока сейчас мне нужен просто вздох.
Но когда будет тот момент и час, что я буду отказываться от этого ночного видения и перестать быть один на лавочке.
2.
Искать еë будет тяжко, как до высокой планеты в километрах час. Думать об этом мне ещë как правило закона рано солнцу. Через этих тысяч человек, через каждую душу во тьме.
Добра может и не быть, но может вскоре что-то в этом очень скоро изменится, пока я добьюсь своего и не умру в великолепном сне.
Но ещë далеко мне дотянуться до чей-то руки под небом.
Ждать и ждать.
21.11.2026 19:19
К Букве Большой...
Всем заблудшим овцам дан пастух!
Проповедь и Заповедь Господня!
Выбор Истин, Подвиги Христа,
Бдения Святых Любить сего дня!
Всё по Слову и по Воле Бога!
А овец, Всех, блудня такова,
- Урвать хоть шерсти клок у
Пастуха...
21.11.2026 19:07
Долг Родине...
"Долг Родине" - за что должны и есть ли он сейчас?
Решают, что должны мы что - то Родине, за нас!
Должны мы лишь за то, что здесь мы родились?
Не Родина, а мать с отцом нам подарили жизнь!
Да, землю предков всем народом надо защищать,
Но государство наше все ж хочу сейчас понять -
Оно сейчас что делает для блага всех людей страны,
Чтобы почувствовали люди, что ему они должны?
Чиновники на разных уровнях "гребут все под себя"!
Наверное при этом сильно свою Родину любя?
А государство наше в этом всем им потакает -
Поймает если, то штрафует чаще, чем на долгий срок сажает!
И деньги чаще все чиновники выводят за границу...
Туда же отправляют и детей они своих учиться!
Про свой долг Родине они совсем не вспоминают!
Живут, не мучаясь, и из страны в страну летают...
Ну, а кто все же должен Родине свой долг отдать?
Конечно те, чиновником не смог, увы, кто стать!
Еще кому не повезло - не в той семье родился он!
Тогда вопрос о "долге Родине" практически решен!
Патриотизм откуда может в нашей быть стране,
Когда враги страны сейчас внутри, а не извне?
Продать чиновники готовы хоть родную мать!
Народу ж остается только выживать...
Надеюсь, к власти кто - то сильный все ж придет!
И он в стране моей во всем порядок наведет!
Тогда "долг Родине" отдать люди почтут за честь!
Сегодня ж в "долге Родине", увы, сомненья есть!
21.11.2026 18:44
Не бывает измены одной
Когда ты в постели
Ее с другом своим увидал,
Отеллом стал,
Чуть не задушил.
Вырвалась она и произнесла:
Я перед алтарем не стояла,
В верности не клялась.
Так что же ты решил,
Что можешь меня ревновать?
Ты от ревности сходил с ума,
Ты пил три ночи и три дня,
Ты страдал, повсюду тьма,
Вопиющая пустыня зла.
Ты тополю обиды рассказал,
Тополь ответил:
Не будь натянутой струной,
Беги от подруги такой.
Не бывает измены одной,
Они тянутся чередой.
Боль со временем утихнет,
Но к измене не привыкнет.
21.11.2026 18:40
Портал сквозь призму снов и света
Стал виден свет, зияющий во мгле,
Беззвучно луч спустился на икону.
И в этой первозданной тишине
Всё выглядит теперь не разобщённо.
И ты не гость, ты был здесь и вчера —
То облаком скользил в небесной глади,
То рыбой плыл к далёким островам,
Ты пробовал различных много стадий.
Когда ты птицей воспарял, мой друг,
Всё становилось маленьким и хрупким,
А ты летал и видел всё вокруг,
Но тоже совершал свои ошибки.
Теперь ты ощутил сердечный стук,
Напоминающий о бренном теле.
Здесь время состоит из встреч-разлук,
И каждый шаг — как будто на пределе.
Вновь расплескалась лунная тропа,
Где ты идёшь на ощупь, чуть вздыхая.
Там — твердь земная, неба синева,
Звенят в душе, симфонией играя.
Настал черёд, когда понять пора,
Что есть портал сквозь призму снов и света,
Осознавая: всё это — игра,
Где наблюдатель сам даёт ответы.
21.11.26
21.11.2026 18:31
Я счастлива, ведь я живу!
Да, было больно, но живу
И радость чаще открываю,
Всю сероту и черноту
Со временем я забываю.
Я счастлива, ведь я живу,
Палитру видя пред собою:
Сиреневой весной люблю,
Малиновое счастье строя.
Вишнёвый сад шумит в стихах,
Оранжевое солнце светит,
Как в белоснежных облаках,
Живу на этом белом свете!
Голубоглазая река
Вдали сияет, словно лента,
Зелёной шапкой дерева
Приветствуют меня средь лета.
В осеннем платье жёлтый лист,
Как брошь,, на шляпку мне ложится,
А сердце блещет - алый приз,
Зовёт опять меня влюбиться!
Шартреза я ценю листву,
И серебристый зимний иней.
Я счастлива, что я живу,
Нет жизни ничего красивей!
21.11.2026 год
21.11.2026 18:31
Люблю, люблю, не уходи!
Уехал мой жених недавно,
А сердцу больно так в груди,
Твердить сквозь расстоянье стану:
"Люблю, люблю, не уходи!"
Он милый мой, любимый самый,
Мы поженились! Впереди
Ждет счастье! И живёт меж нами:
"Люблю! Люблю! Не уходи!"
При детях он меня вдруг ранил
Словечком, хлопая дверьми.
Неужто нелюбимой стала?
Люблю, люблю, не уходи.
Уходит, он нашёл другую!
Жены мой статус позади.
Я плачу, я его ревную:
"Люблю! Люблю! Не уходи!!!"
Прошли года, однажды ночью
Звонок: "Любимая, прости!
Твои слова во мне, нет мочи:
"Люблю, люблю, не уходи"
Состарились, но вместе все же,
Боль, счастье видели в пути.
Не прошепчу я скоро больше:
"Люблю, люблю, не уходи!"
Ушла я первой, чтоб звездою
Тебе светить, не осуди!
Я слышу крик твой всей душою:
"Любимая, не уходи!!!"
21.11.2026 год
21.11.2026 18:28
Лечебной каплей
Лечебной каплей растворюсь сердечно,
Чтобы забрать печаль твою и боль.
Ты не исчезнешь в никуда навечно —
Ты будешь изнутри всегда со мной.
Я очень за тебя переживаю,
Но верую: всё будет хорошо.
Нам небеса код прочности вшивают,
Используя армированный шёлк.
Ты нужен мне по факту априори,
И я молюсь, чтоб было всё легко.
Пусть новости звучат твои в мажоре,
Без вспыльчивых историй и звонков.
Пусть заживают ноющие раны,
И будет успокоена душа.
Без суеты ты думай лишь о главном
И делай всё ни капли не спеша.
21.11.26
21.11.2026 18:17