Новые произведения

Я бежала со всех ног
к ней через сугробы.
Ароматный чай, пирог
мне достался чтобы.
Рисовался мне в глазах
сладкий и румяный.
Вкусно таял на губах.
Чай немного пьяный.
Постучала в дверь ногой.
Фрося в белой шубке
глянула и брысь долой.
Сгинула на сутки.
Плачет Ленка,все труды
вмиг пропали. Бросьте!
Фрося любит пироги.
Обойдутся гости!

Всплывают силуэты тех глаз:
столь переполненных болью от
потери руки,
но столь наполненных жизнью от желания быть;
Ты был
торжеством бытия...
Вдруг зацветая, ты начал тонуть.
Природа очнулась, а ты охладел,
тёплый май не смог согреть невинную душу.

Это было давно,
В минуты тревоги и
зла.
Ты, не солдат, но
ушёл навсегда;
Я вспоминаю наш разговор:
Нас было трое,
отмечали мы горе,
Перед глазами всплывает повтор...
Тогда ты сказал, что мы братья,
Что не страшно никакое ненастье!
Но где ты сейчас,
брат?
— По другую сторону баррикад...

Она как птица парит
В небе, проходит мимо
С тороной. Как
Мимолëтное виденье,

Пронзает нас своей
Чертой. Она влияет
На наши души, сердца
Же бьëт, в один

Момент. Флиртует
И ужалит больно.
И исчезает в тот
Момент. Мы

Упускаем наши
Судьбы, не замечая
Не чего. Подсказок
Мы не понимаем.

Живём сценарием
Давно. И выбираем
Не тех кто нужен. И
Тянет к ним магнитом

Лишь, и Горького
Сами мы страдаем.
Живя ошибками чужих.
О судьбы сломаные!

Ранимы, мы лечим
И теряя смысл. А тот
К нужен нам на вечно.
Проходит тенью, для

Двоих. Вы не спешите
Терять судьбы! И не
У пускайте тот момент.
Когда на улице. В

До гонку. Твоя судьба
Шлëт комплемент...

Он опять про белый снег,
Про метель шальную,
Про случайный чей-то след -
Про зимушку такую.

Так внезапно - со снежком,
Метелицей. поземкой:
Не пройти уже пешком -
Лед опасный звонкий.

А сугроб-то, а сугроб -
Выше наших деток:
Ниже шапочку - на лоб -
Льдинки смотрят с веток.

И такою вот зимой -
В январе - в начале:
Поздно вечером домой -
В сторону едва ли.

Встреча все ж произошла -
Чудо-остановка:
Она быстро подошла -
Дубленочка-обновка.

Белый шарфик - до бровей,
Белые перчатки:
Нету краше и милей -
Их роман в зачатке.

Познакомились зимой...
Вьюга подружила...
Вот ведь он - январь - какой...
Как тогда кружило...

Как же падал тот снежок..
Как ковром ложился...
Чудный праздничный денек...
Хоть бы повторился...

Когда уже не веришь никому,
в красивых сказок яркие картинки.
Когда ты слушаешь охотней тишину,
и старые близки тебе пластинки.

Когда слова, всего лишь пустота,
движение губ, пространства колебание.
Но лучше буду вновь совсем одна,
чем ты обманешь снова ожидания.

Но их и нет, зачем твои слова,
ты вновь играешь, я не подыграю.
Не исключаю, что я не права,
и зря тебе не доверяю.

******

Внутри меня комочек бьётся,
Не сердце это, не сосуд,
Чьему-то сердцу неймётся,
Любовь и жар внутри грызут.

Он чувствует ко мне влеченье,
Хочет видеть образ мой,
Он превращает в увлеченье
Любовный голос сердца свой.

Он играется со мною,
Пытается любить, но нет,
Ему не справиться с собою,
Здесь чувства – каменный запрет.

Зачем я стихи из души вынимаю,
На ритмы смотрю, на размер?
Зачем мне всё это... Поверьте, не знаю,
Но мир без поэзии сер!
Я просто пишу и душой понимаю,
Что мысль, отражаясь стихом,
Зажжёт чьё-то сердце, а чьё-то поранит,
Проникнется каждым штрихом.

Стихи – как шипы умиляющей розы,
Вонзаются в душу строкой
И убеждаются в хрупкости прозы,
Где вечный и скрытый покой.
В них боль и восторг, как в бутоне закрытом,
Готовятся тайны раскрыть,
А мысль, словно птица, летит над избитым,
Чтоб в рифме шедевр породить!

Зачем мне стихи? С ними чувствовать легче...
Я часто без них одинок.
В них жарче любовь, дружба искренней, крепче,
Силён поэтический слог.
Ведь мысль — она часто тиха и незрима,
Мелькнёт и уходит на раз...
И эхом незвучным проносится мимо.
Ни буквы, ни слова, ни фраз!

И как не писать, когда вдруг посещает
Красивый и чувственный миг,
И злиться, порою обиды глотая,
Что слово — мгновение, блик.
Зачем это всё — не найти мне ответа...
Легко, если с рифмой сольюсь,
А если во мне есть задатки поэта,
Я с лирой своей разберусь!
*****
Стихи – как шипы умиляющей розы,
Вонзаются в душу строкой.
И в сердце рождаются сладкие грёзы,
В компании с тихой тоской.
Я душу свою очищаю стихами,
Совсем не пытаясь сказать себе: «Нет».
Ведь я для души эти строки слагаю.
Вот вам вопрос и ответ!


Станислав Мостовой. 28.12.2004 г.

Я никогда не замечал,
Как ночью светят небеса.
Мне ангел, что-то прокричал.
А я хочу взлететь туда.

Закрыть глаза и воспарить,
Где ярких звёзд кружится рой.
Но ангел снова мне кричит.
Открой глаза. Ведь ты живой.

Я помню, как пошли на штурм.
Без шума и без суеты.
На минном сделали проход.
В окопы вшестером зашли.

А после взрыв и тишина.
Провал куда-то в пустоту.
Неужто всё… Неужто пал…
Но ангел мой развеял тьму.

Палата номер двадцать пять.
И вместо неба потолок.
Седой полковник, врач сказал.
Жить можно даже и без ног.

Лежу в палате у окна.
А мысли только об одном.
Хочу опять уйти туда,
Где в небе звёзд манящих сонм.

И вдруг она… Открыла дверь.
Мой ангел, что меня спасла.
Домой сегодня еду в Тверь.
До поезда к тебе пришла.

Тебе от всех большой привет.
Опорник тот, уже наш тыл.
А я не знаю, что сказать.
Язык, как каменный, застыл.

Впервые чувства пронеслись,
Которых до сих пор не знал.
Душа умчалась сразу ввысь.
На бесконечный звёздный бал.

Она присела на кровать.
Скатилась по щеке слеза.
Дрожащий голос прозвучал.
Как долго я тебя ждала.

В моей руке её рука.
Два сердца бьются в унисон.
Влюблённым не нужны слова.
Любовь, похожая на сон.

А поезд в Тверь давно ушёл.
Прощальный слышен был гудок.
Полковник старый трижды прав.
Жить можно даже и без ног.

Не забери мой дом родной,
Прошу Тебя любой ценой!
Училище Твоё – мой Рай,
Что не заменит родной край.

Ты видишь же, как я рыдаю,
Как по семье своей скучаю,
Хоть я вернусь, я это знаю,
Всё равно по нём страдаю.

Господи, ускорь минуты,
Сократи в мой дом маршруты,
Я не могу терпеть разлуки,
Эти дни для меня муки.

Если Ты, Мой Бог сердечный,
Заберёшь мой дом чудесный,
То я убью себя сама,
Чтоб так не мучиться всегда.

01.13.2025

В стране волшебной распрекрасной,
Живут три брата очень важных,
Стоят на страже всей страны,
Ведь все они Богатыри!

Старшой Илья, второй Добрыня,
А самый младший Алексей.
Без них в стране росло б унынье,
Всех покорил бы грозный змей!

Когда-то он пришёл с войною,
Стал в пепел земли превращать,
Губить людей, бросать их в море
И данью граждан облагать.

Так продолжалось очень долго,
Устал от этого народ,
Пока Иван, бесстрашный парень,
Не снарядил коня в поход.

Ему во сне приснилось чудо,
Что в глубине глухих лесов,
Средь вековых дубов высоких
И православных образов.

Живут три брата с силой чудной,
Нет страха, подлости людской,
Всегда помогут, обогреют.
Но как найти к ним путь домой?

Тогда Иван пошёл к старушке
И попросил её клубок,
Чтоб раскрутившись в путь-дорогу,
Он показать тот терем мог.

Клубок Яга, старушка, дала,
Но попросила всё же в обмен,
Найти в дороге чудо-жабу,
Ту, что даёт здоровье всем.

И поскакал Иван в дорогу,
Сквозь гор, лесов, озёр и рек!
Сквозь непролазные буреломы,
Болот, где топкий, топкий след…

Вмиг оступившись, конь нежданно,
В болотную жижу угодив,
С седла он выбросил Ивана,
А сам тихонечко поплыл.

Враз Ваня вылез из болота
И видит чудо, чудо он!
Что конь всё ж выплыл, жить охота!
Ведёт он жабу за собой.

А жаба просто не простая,
На ней корона золотая,
В убранстве солнечной парчи
И в лапах крутит те ключи.

Что открывают подземелья,
Хранит она там чудо-зелье!
И для здоровья, красоты,
Для вечной жизни и любви.

Иван колено преклоняя,
Он молвил, словно чуть дыша:
«Вот наконец моя родная,
Тебя нашёл моя краса!»

И Ваня встал и поклонился,
Повёл неспешный разговор,
Той жабе честно изъяснился,
Зачем и как попал сюдой.

А жаба выслушав Ивана ,
Пропела тонким голоском:
«Я дам тебе, чего там надо,
Ты поцелуй меня с душой!»

Иван услышав эту фразу,
Слегка опешив, чуть поник,
Но делать нечего Ивану,
К устам он жабы, вмиг прилип!

И разгремелся гром ужасный
И засверкали небеса!
Пред ним явилась дева в красном,
Красы неведанной она!

Улыбкой, одарив Ивана,
Вначале молвила она:
Ты не тревожься милый Ваня,
Я помогу сейчас сполна!»

Взмахнув рукой и тут же сразу,
Явилась тройка лошадей!
И подхватив Ивана разом,
Он очутился в тридевять земель!

Там на лужайке отдыхали,
Все те огромные мужи!
Они давно Ивана ждали
И наточили все мечи.

Стояли кони запряжённы ,
С ноздрей валил со свистом пар,
Всё под копытами звенело,
Летели искры, яркий жар…

Продолжение следует в следующей публикации.

Он выбросил ружьё и лапти.
Ушёл по свету босиком.
Он слушал джаз... Пардон,
Он видел джаз во всём.

На МКАДе, в пробке у заправки
Бежал куда-то пёс лохматый.
Дежурный гнал его,
И всё грозил метлой.

Кусты подравнивал неместный.
Аллея у ВДНХ.
Легенда умерла,
Но кто поверит сердцем.

И статуэтка оживает,
Не зная катехизиса,
Противореча лжи.
Электробожествам.

А прощелыга веселился.
Discovery включил. Зачем?
Переключил канал.
А там играли джаз.

И с ним случилось безрассудство;
Все звуки обнимали мир.
Он просто понял всё...
И выбросил ружьё.

Стучит по крышам дождь унылый,
Смывая краски серых дней.
Бредёт по лужам пёс постылый,
Средь равнодушия огней.

Дрожит от холода бедняга,
Прижавши уши к голове.
Судьба его — одна бродяга,
Как лист осенний на траве.

Он ищет взгляд, он ищет двери,
Где будет сухо и тепло.
Но люди заперты, как звери,
Им всё равно, им всё равно.

Мечтает он о тёплом пледе,
О миске полной и о сне.
О том, что нужен он на свете,
Хотя бы в этой тишине.

Но дождь идёт стеной холодной,
Скрывая слёзы в темноте.
И пёс, промокший и голодный,
Идёт навстречу пустоте.

В лесу, где ели дремлют вековые,
Где снег укрыл тропинки и кусты,
Глаза горят, как угли золотые,
Среди холодной, мёртвой пустоты.

Она стоит, властительница чащи,
Под серебром сияющей луны.
И ветер, над сугробами летящий,
Ей шепчет сказки древней старины.

Не знает страха гордая волчица,
Ей не нужны ни ласка, ни покой.
Она — свободы верная сестрица,
Сроднилась с этой дикою тоской.

Когда завоет протяжно и тоскливо,
Вся стая вторит, голову подняв.
И в этом звуке — мощь и переливы,
И зов кровей, и непокорный нрав.

Пускай охотник бродит где-то рядом,
Сжимая крепко верное ружьё,
Она скользнёт невидимым отрядом,
Спасая жизнь и логово своё.

Рассыпаются строчки в смятении,
Пустотою наполнен внутри.
Нет и речи о вдохновении,
Искры нет, хоть гори, не гори.


Скучна твоя литература,
И слог твой — хромоногий гид.
Не поспособствует микстура,
Раз ты, увы, не эрудит.

​Займись-ка делом попонятней,
Зачем пером листы дразнить?
Метафоры всё неопрятней,
Их только хочется бранить.

​Взрывной запал, души томленье,
Где это всё, как с этим жить?
Скорее мнимое стремленье,
Напрасно время загубить.

​Невежда — это твой прогноз,
Не хочется прослыть таким?
Поставь себе прямой вопрос,
Увидишь так себя другим.

​Сорвешь забвения узду,
Сердца толпы разбередишь.
Зажжешь горящую звезду,
Твореньем чудным удивишь.

​Но ты не тот! Тебе удачней
Чеканить диссонансы рифм.
В плену метафор многозначных
Наткнуться на пиррихий-риф.

​Верлибров наплодишь ты смело,
И вот — почти уже поэт.
Пусть всё, что делал — неумело,
Таков твой творческий портрет.

Быть может, мир — всего лишь сон,
Где каждый шаг давно расписан,
Где небосвод и горизонт
Лишь кодом цифровым зависли.

Мы смотрим вдаль, но видим фон,
Искусственный и безупречный,
А жизнь — программный полигон,
Зацикленный и бесконечный.

Вдруг наши чувства и мечты —
Лишь импульс в недрах микросхемы?
И нет душевной теплоты,
А есть решение проблемы.

Скрипт управляет ходом дней,
Меняя кадры, словно в фильме,
И мы блуждаем средь теней
В огромной, сложной парадигме.

Но если сбой прервёт поток,
Разрушив стройную систему,
Мы, может, сделаем глоток
Свободы, выйдя за пределы.

Мусоргский, конечно, любил водку,
но знаменит не этим.
Он царей взял за глотку
и музыкой свой талант отметил.
Он сочинил Бориса Годунова,
гениальную оперу,
драму Пушкина взяв за основу.
Эти два гения оба -
Пушкин и Мусоргский -
убили царя
при народе безмолвствующем.
Взяли да и убили почем зря
Бориса безмозглого.
И с тех пор
до сих пор
трепещут цари,
хоть народ и безмолвствует
и всё ждёт наступления прекрасной зари,
а цари дрожат под шубами толстыми.

***

Умолк весь дом, погасли фонари,
Лишь я одна веду свой спор с судьбою.
Мне не дожить спокойно до зари,
Охвачена тоскою и бедою.

Кружусь в постели, словно в западне,
А сон бежит, как пугливая птица.
И мысли бродят в вязкой тишине,
Листая памяти забытые страницы.

Часы идут, чеканя строгий шаг,
Их мерный звук мне давит на сознанье.
Ночная мгла — мой самый верный враг,
Что шлёт мне это долгое страданье.

Когда же луч коснётся штор моих,
И новый день прогонит наважденье?
Я напишу об этом грустный стих,
В нём обретя хоть калю утешенья.

Среди скрипичного напева,
Средь медных труб и флейт живых,
Звучит то яростно, то гневно
Рояля голос в этот миг.

Он не теряется в потоке,
Он держит ритм и держит строй,
Как капитан на солнцепёке,
Ведёт корабль за собой.

В его аккордах — соль и сила,
В пассажах — лёгкость бытия,
Судьба талант ему вручила,
Чтоб пела вся его семья.

Оркестр — тело, мощь и краска,
Но пианист — его душа,
Где оживает в звуках сказка,
И замирает, чуть дыша.

Пускай гремят басы сурово,
Пусть скрипки тянут тонкий лад,
Но клавиш искреннее слово
Дороже золота в сто крат.

Нежный плен в расстояние вложен -
Никогда он не был так манок,
Пальцы гладят неосторожно,
Познавая его подарок.

Пробираясь сквозь мыслей толпы
Именная ласкает сила,
Шёлком вьётся, сбивая с толку
Пульс предчувствий невыносимых.

Тайным светом вживаясь в ложе,
Растворятся желаний рамки,
Вкусом счастья пьянеет кожа,
Вдох блуждает в его подарке…