Философская лирика

И нас снесло к прибрежной полосе.
Холеи кружат и смеются чайки.
И мы теперь такие же как все —
Пугаемся, молчим, сбиваясь в стайки.

А в городе весна вот-вот грядёт,
И ветер стал порывистей и жёстче.
А я помягче стал наоборот,
Потише, что-ли, стал и как-то проще-

Смотрю, смотрю в оплавленный закат,
На чуждых языках кому-то вторю
И взгляду близкому безумно рад,
И плачу, плачу по чужому горю.

Февраль 2026 г.

Было слово и ты. Это было вначале

Пустота. Только звук, пришла сингулярность

И начало времён и начало любви Это данность

Загудели ветра нашей сказки венчальной



Был придуман мой бог. Неосознан, никто

Взрыв вселенной, как громкая песня

Ветер звездный гудел: ну, скорее, воскресни!

Чтобы снова любить, пусть исчезнем потом



Беспощадная страсть открыла свой рот

Не узнав, что прекрасная песня спряталась в душах

Чтоб трепало шалашик любви ваш лоскутный

Закрутивши в спираль первобытных пород



Вот так слово рождает, вот так слово хранит

Порождает миры, воскрешает любовь

Разбивает надежды в сопли и в кровь

Превращая в осколки и в сталь и в гранит

Домашняя рутина
Так всем надоедает.
Уборка, стирка, глажка
И покормить кота.

А также есть домашка,
Её мы проверяем,
Но чтобы всё проверить,
Самим бы что-то знать.

Ещё же есть готовка.
С утра, в обед, на ужин
Нам что-то нужно кушать,
А значит и сварить.

Вот так без остановки
Вся жизнь идёт по кругу.
И мы её без спешки,
Но классно проживём!

Может, не меняют люди души,
Оставляя старые тела?
И такой расклад наверно нужен,
Чтоб душа бессмертье обрела.
Чтобы снова в этой новой коже
Пережить, что было так давно,
Или что-то новое поможет
Отыскать, что в прежней не дано.
То понять, что я не понял раньше,
Что прошло, коснувшись лишь крылом.
Снова встретить души рано павших.
И её поцеловать тайком!

Синтез Музыки и Слова,
плавит Домна, в Бесконечность.
Но тяжесть сплавленного Слова,
Свинцом , утягивает в Вечность.

Поэт всегда, во всём – «Скиталец»*,
Во мраке сумрачного Леса.
В искусстве он - неандерталец,
Бога, ищущий, и Беса…

Он, и Ангел, он и Демон.
И в океане рифм – Рембо.
Форсируют поэты - Неман,
Поспорив с другом, «на слабó».

Поэты слышат шёпот звёзд,
Но звёзды гаснут, вдруг, взрываясь.
И в Бездне речек, растворяясь,
Дарят нам микстуру грёз.

С неподвижностью Судьбы,
Борется рука Родена.
В камне - Крик, но нет мольбы,
Как в «сопричастности», Верлена.

В наших душах много сора:
Великий Страх и пессимизм.
Мы все читали Кьеркегóра,
Но верим мы- в позитивизм…

*Кристофер Бреннан – австралийский поэт-символист

Со временем мы стали пылью,
Что невесома в пустоте.
И то, что было в мире гнилью,
Исчезло, скрылось всё во тьме.

Настала вечная свобода —
Свобода не для рук людских.
Вздохнула с лёгкостью природа,
Забыв о днях, годах мирских.

И опустели грады, страны,
Лишь ветер бродит в тишине.
И затмевают всё туманы,
Так тихо... будто бы во сне.

На солнце выцвели надежды,
Обиды скрыли небеса.
Теперь нас нет, мы где-то между —
Между началом, краем сна.

Творить добро нынче опасно —
Обратной волной собьёт ужасно.
Как же от этого больно и грустно
И на сердце становится пусто.
Доверять нынче небезопасно,
Да и открывать душу напрасно.
Делиться сокровенным безрассудно,
В большинстве даже абсурдно.
Как же хочется, чтобы тебя понимали,
А не лицемерно с ухмылкой предавали.
Люди, куда доброту подевали?
Без неё ж мы совсем пропали.
Но нужно держаться,
Да низости не опускаться.
Поддержкой Бога заручиться,
И добротой всё- таки делиться...

Жила-была старуха, бедная и одинокая, в ветхой избушке у самого синего моря. И было у нее лишь одно имущество – корыто, старое, треснутое, но служившее ей верой и правдой. Целыми днями старуха стирала в нем белье, а по вечерам, уставши, ставила его у двери и смотрела на море, мечтая о лучшей доле.
***
Однажды, когда старуха, как обычно, стирала, корыто вдруг заговорило человечьим голосом: "Эй, старуха, хватит меня мучить! Я не простое корыто, я – волшебное!" Старуха, едва не выронив белье, испуганно спросила: "Что ты такое?" Корыто ответило: "Я могу исполнить твои желания. Но помни, каждое желание имеет свою цену."
***
Старуха, хоть и была пуглива, но мечты ее были сильны. "Хочу, чтобы изба моя стала каменной!" – воскликнула она. И вот, через мгновение, ветхая избушка превратилась в крепкий каменный дом. Старуха возликовала, но корыто прошептало: "Цена – твоя тишина. Теперь ты будешь слышать шепот ветра и крики чаек."
***
Пожила старуха в каменном доме, но счастья не нашла. Все время ей казалось, что кто-то рядом, посторонние звуки не давали покоя. "Корыто, хочу быть богатой! Чтобы у меня было много золота!" – вновь обратилась она к своему волшебному помощнику. И вот, в один миг, ее дом наполнился сундуками с золотом. Но корыто вновь напомнило: "Цена – твои друзья. Теперь все будут тобой завидовать и сторониться."
***
Так и жила старуха, получая желаемое, но теряя что-то важное. И чем больше у нее было, тем больше ей хотелось. Корыто же, служа ей, словно становилось все более уставшим и потускневшим, как бы впитывая в себя цену ее желаний.

Полдень по-летнему зноен.
Спит на скамье у ворот,
Тих, как луна, и спокоен
Серый с сединкою кот.
Снится коту его детство,
Мыши размером с овец,
Кошечка в доме соседском,
Сотни колбасных колец.
Молодость серому снится,
Будто силён и красив,
Будто летает, как птица,
В ветках орехов и слив.
Вздрогнут усталые веки,
Вцепятся когти в доску –
Снов быстротечные реки
Лишь нагоняют тоску.
Встанет, потянется сладко
Серый с сединкою кот.
Завтра под старою кадкой
Тихо навеки уснёт…

Тает снег. Тишь.
Слякоть и грязь.
Эй, тоска! Слышь?
В душу не влазь!

Мне и так боль,
Мне и так страх
В рану льют соль,
Грея в кострах.

Тысячи брызг
Грязи в окне.
Пусть весь снег – вдрызг,
Наплевать мне.

Не пойму сам,
Отчего так:
В голове – хлам,
В сердце – бардак.

Правда и ложь,
Слезы и кровь,
А в душе дождь
Проливной вновь.

Тает снег. Тишь.
Грязь? Ну и пусть!
Ведь всего лишь
За окном грусть

Мало слов, если важно действовать,
Если времени нет на раздумия.
Риск оправданный нужно приветствовать,
Риск без надобности – это безумие.

Если выхода нет – поворачивай:
Лабиринт тупиком не кончается.
На копейки свой век не растрачивай,
Из-за мелочи судьбы ломаются.

Ничего не бывает вечного.
Да и вечность вполне относительна.
Если верить каждому встречному,
То не верить в себя удивительно.

Очень часто люди влюбляются,
А потом почему-то ссорятся.
В этом мире всё повторяется,
И поэтому всё устроится.

Будь сильнее, чем обстоятельства,
Пустяки не бери себе в голову.
Коль уверен, так дай обязательства,
Ты ведь знаешь, всё будет здорово!

Нахлынет - хочется покоя,
Когда вокруг веселья смех.
Для тет-а-тет нужны лишь двое:
Бывают мысли не для всех.

Когда закат – длиннеют тени,
Ни свет, ни тьма – а полумрак.
Как дурень, бьешься лбом о стену,
А до дверей один лишь шаг.

Пускай взмахнёт крылом удача
И улетит за облака.
Я не расстроюсь, не заплачу –
Мне в сердце выстрелит тоска

Ведь знаешь - цель достать рукою,
Но чтоб добраться, нужен плот.
Я знаю, мне в игре с судьбою
Когда-то выпадет джек-пот.

Играя в мизер жить, не стоит,
Уж лучше сразу спасовать.
Для тет-а-тет нужны лишь двое,
Когда бывает, что сказать.

Сказал мне кто-то: «Это клоунада.
И все вы – клоуны, бездельники-шуты,
Дешёвая бездарная эстрада.
А ваши помыслы и действия пусты.

Смешны до слез душевные порывы,
Которыми вы увлекаетесь порой.
Кривлянья ваши просто некрасивы,
И каждый шут всегда рискует головой».

И я ответил: «Для того играю,
Чтоб кто-то чувствовал себя чуть-чуть умней.
Но ведь не каждый в этом мире знает,
Каков за сценой развеселый лицедей.

Да, я – паяц, наивный и забавный.
И сцена, где кривляюсь, стала мне женой,
И этот зал – мне собеседник равный.
Ведь для него на сцене я такой смешной.

Да, я – паяц с улыбкою из грима,
Внутри с гримасою унынья и тоски.
Как больно быть смешным в глазах любимой
И веселиться, когда сердце – на куски…

Да, я – паяц, на сцене я для смеха.
Но тонкий лирик с романтической душой
Живет во мне. Друг другу не помеха
Они – один серьёзный, а другой смешной.

Лейся солнце лучом из-за облака,
Дай весне зеленеть и цвести.
Дождь достаточно слёз уже выплакал,
Нет терпения больше грустить.

Сердце радует свежесть апрельская,
Манит душу в родные края.
Как ты там, моя родина сельская?
Как же ты там, сторонка моя?

Сколько вёсен с тобой повстречали мы,
Когда воздух – берёзовый сок,
И когда под снегами подталыми
Пробивается первый росток.

Вдоль лугов по тропинкам извилистым
Сколько лет я тебя изучал.
Сколько лет соловей переливистый
Поезд мой провожал и встречал.

Вот и снова под вишен цветение
Я пришел на твои берега
Слушать птиц развеселое пение,
Обнимать заливные луга.

Я взберусь на холмы, на высокие,
Чтоб оттуда взглянуть на село,
На сады и дома синеокие.
Полюбуюсь, как все расцвело.

Пусть я гость здесь теперь, пусть непрошенный.
Край родимый, за это прости.
Я лишь путник по жизни заброшенный,
Чтоб скорей я вернулся – пусти…

Она не стонет, не зовёт подмоги,
Не ищет глаз, готовых сострадать.
Она сидит в пыли у ног дороги,
Умея лишь терпеть и долго ждать.
У настоящей боли голос тонкий,
Как ниточка, зажатая в руке.
Как брошенный, испуганный ребёнок,
С застывшею слезою на щеке.
Ей не нужны сочувствия обряды,
В которых правды - меньше, чем тепла.
Ей просто нужно, чтоб присели рядом,
Пока ночная не сгустилась мгла.
И в этом тихом, робком «до рассвета»
Спрессована надежда всех времён:
Что тьма не вечна, если капля света
Хранит твой хрупкий и тревожный сон.

Когда ты входишь в чью-то душу,
Старайся там не натоптать,
Из сердца ты не делай грушу,
Чтоб, как в спортзале попинать,

Не лезь в неё своим уставом,
И не ломай ты в ней дверей,
Как мебель лучше в ней расставить,
Не лезь, хозяину видней!

Не раздавай в душе советов,
Их в мусорке и так полно,
А если кажется, что душно,
Немножко приоткрой окно,

Не заноси туда блестяшки,
Что ценят бедные вокруг,
Там много своего богатства,
Ты только оглянись вокруг,

Душа огромна, много места,
За жизнь хозяин накопил,
Тут школа вот, а там невеста,
Которую давно любил,

А может там мужья и дети,
В отдельных комнатах сидят,
Друзья, подруги и коллеги,
На кухне шашлыки едят,

Снаружи может показаться,
Что невелик метраж души,
Но, может просто оказаться,
Что вы там просто не нужны,

И, может, просто ты в прихожей,
Для непредвиденных гостей,
И просто так, ты там прохожий,
Души ты не достоин всей.

Сияние со́лнца, что в сердцах людей
раскрыл в созна́нье красоту природы
ведь только зде́сь увидишь мир вещей
оживших в о́бразе чудесной красоты.

Там жизнь совсе́м не кажется пустым
к всему что можно, бе́режно касаясь
каким бы странным де́лом занимаясь
как сразу же, стано́вится искусством.

И те прекра́сные творенья созерцая
там не уви́дишь забытого забвения
когда такая стра́сть ведёт судьбу
людей кида́ющих в манящую звезду.

Весь мир для ни́х становится своим
впитав всё лу́чшее из всех вершин
на свет, перероди́тся вновь опять
и маршем, по́ миру пойдет шагать.

Живи как будто нет нигде преград,
Живи как будто, ты ничем не сломлен
И пусть глаза от радости блестят,
Живи на полную, насколько ты способен.

Живи так, будто не было потерь,
И будто не было предательств за спиной,
Ты сердцем только в лучшее поверь,
Живи любя, в ладу с самим собой.

Живи как будто жизнь дана на миг,
Забудь про прошлое, настройся на «сейчас».
Ты в жизни уже многого достиг,
Живи так, чтобы свет внутри не гас.

Везде чужой - ни мёртвый, ни живой,
Как призрак, заплутавший в доме.
Кружит по колее безликих дней
Поблекшей фотографией в альбоме.

Мне обещают Боги вечный рай
В березовом лесу у кромки лета.
Тепло твоих ладоней, тишина
И по щеке ползущий лучик света.

Смогу ли я принять, достанет сил,
Зажав души кровоточащей раны,
Не позабыть, не потерять, не разменять
На медь публичной мелодрамы?

Ты даровал мне слово "Навсегда",
А сам шагнул из жизни в вечность.
Там цифра двадцать восемь собрала
Двоих, ушедших в бесконечность.

2025

Из Тепла и Вибрации ткётся ткань
Раур дышит, сгущая свет и грань
В нём рождается новый огонь
Сознание движет поток огнём

Логос — дитя Брамы высокой
Несёт Его Волю, Его покой
Но в нём — начало движения звёзд
Где Дух высекает Энергий возглас

Слиянием Лучей рождается Мир
Поле Разума — Космоса эфир
Где Воля и Свет сплетают узор —
Так возникает Согол — Творец и взор

Он — Разум Вселенной, дыхание Брамы
В нём силы уравновешены граммы
Число его — Два, союз и борьба
Где Воля встречает своё «Я»

Сознание Духа — в нём как пламя
Сознание Логоса — как храм каменный
Слиянием двух он рождает Третье —
Сознание Согола — Свет Завета

Не луч, но целое Поле пульсирует
Когда грануляция вновь структурирует
Миры, что дышат, как атом, в мгновение —
Информация Жизни, дыханье Творения

Согол — это Брама во внешнем лице
Демиург Материи, Бог в Пространстве
Он — сила Воли, Он — Сила сама
Второй Лик Брамы, сияние ума

Логос — Слово, что дарит высоту
Согол — Воля, что держит плоть и мечту
А Душа Творения — Третья Грань
Где всё возвращается вновь в свой Храм

Так Первичная Троица вечно жива —
Брама, Логос, Согол — Огонь и Слова
В Них всё начало, и в Них конец
Триединства пламень, что вечен, как Свет

В глубине света, где нет границ
Танцует искра, рождается стих
Тонкий мир шепчет, как древний звон
Сквозь вечность ведёт нас к самому дну

Каждая клетка — вселенная своя
Каждый миг — отражение огня
Свет сознания струится рекой
Соединяя сердца, миры и покой

Три грани мира, три луча судьбы
Три дыханья вечной Любви
И человек — мост между светом и тьмой
Путник, идущий к Высшему свой