Философская лирика

Я верю в жизни круговорот,
‎Высоцкий пел не просто так.
‎Пусть ты при первой жизни добрый кот,
‎Ты можешь при второй быть баобаб.
‎
‎Я верю что перерождусь,
‎Я буду псом своим, ну или дубом,
‎И через триста лет, когда ты меня срубишь,
‎Пусть в жизни люди меня не осудят.
‎Ведь был я раньше добрый кот,
‎Преступник или нет, да кто уже тут поймёт.
‎Решёток я не видел за окном,
‎Как хорошо что не родился петухом.
‎
‎Нам что поделать с этой мыслью
‎Всё люди твари, свиньи, крысы.
‎Как сам себя ты назовешь,
‎Такую жизнь и проживешь.

Я тут в словарь посмотрел прозаичный
‎Столько там рифм таких идентичных
‎Не даром, что Русский язык наш привычный
‎Никому не дано обращать в код двоичный
‎
‎Кирилл без Мефодия пишет Вам в личку
‎Взлетай и падай, ведь жизнь не критична.
‎Лысый Батя плетёт своей дочке косички,
‎Ему в 35 не в падлу учиться.
‎
‎

Когда спадёт земная пелена,
И время обесценит суету,
Начнется экспертиза. Тишина
Раскроет в душах каждую черту.

Там будет ценен каждый камень тот,
Который ты не бросил в спину вслед,
Прощённый долг, не выставленный счет,
И на обиду сдержанный ответ.

В той экспертизе не важны бумаги,
Ни блеск монет, ни громкие слова.
Поищут след невидимой отваги:
Осталась в сердце боль? Любовь жива?

Внимательно рассмотрят каждый шрам —
Следы от тех, кого не смог сберечь,
Там взвесят тяжесть сокровенных драм
И отсекут придуманную речь.

И путь открыт. Спадает тяжесть лет,
Окончен этот строгий, тихий бой.
В сухом остатке будет только свет,
Что навсегда останется с тобой.

‎Хотел
‎
‎Хотел вертолёт
‎Купил самолёт
‎Ещё до взлёта
‎Прикурил паровоз.
‎Бизнес зал - не говновоз,
‎Проклянëм передоз,
‎Есть в зале завхоз
‎Запустит в мороз
‎Устаканит наш барагоз,
‎Фашистский халакост
‎Уничтожит как матрос.
‎Получку занёс,
‎Но не сделал репост,
‎Далеко он не прост,
‎Пососался в засос,
‎Нет в жопе заноз,
‎Нет на пятках корост,
‎И даже погоды прогноз,
‎У нас тут совсем  не в серьёз,
‎Получаем баблос,
‎Июльский авитаминоз.
‎
‎
‎Фигню совсем  я понёс,
‎

За все придется заплатить
‎А за родителей вдвойне,
‎Ведь можно литр на двоих распить
‎А можно сдохнуть на войне.
‎
‎Все сами выбираем путь,
‎Египет, Турция, Израиль,
‎Бесплатного здесь ничего, забудь,
‎Нет денег, не садись в корабль.
‎
‎Так хочется на пляж, на море
‎Хотелку в жопу запихай,
‎Так круто пишется на воле,
‎Гораздо лучше чем в запое,
‎

Прогуливаясь по декорациям,
Меж станций заправки оптимизмом,
Сегодня у нас скидки и акции,
Расчетливо оперируй харизмой

На станциях заправки
контрабандной отдушиной
Надежда <Маска Фрая>
В романтичности сюжетницы
Мы кромсаем ножом времени
Стуганину лучшего
А руки замком где-то у темени или сердца

Я высказался, будто от соломы отряхнулся,
Там я, в стогу что-то просеивал
Я не плюс с минусом и потому не замкнулся
И тело или ум это затеяло?

Я за спиной оставил купола и мосты,
Девичьи ласки, кофе из Старбакса.
Всё растворялось, словно сны,
А я шёл, забыв про всякий стресс.

В сказке без границ — двор‑мираж,
Дети играют в игры забытые.
Луна — пятак, упал на жемчужный песок,
Его топчет верблюд, сонно кивая.

[Припев]
Ветер вопит: "Возвращайся домой,
Сердце подскажет путь прямой".
Я ищу покой — а он воском тает,
Дыханье Москвы до него долетает.

На краю океана мерцает дверь,
За нею сад: качели скрипят во тьме,
Я коснулся её цепей — они ледяные,
В уши крикнул ветер: «К пенатам пора!»

[Бридж]
Надо мной проносятся облака‑поезда,
В них едут те, чьи оболочки под землёй.
Звёзды падают вниз — это домой письма,
Адреса на них размыты чёрной водой.

[Припев]
Ветер вопит: "Возвращайся домой,
Сердце подскажет путь прямой".
Я ищу покой — а он воском тает,
Дыханье Москвы до него долетает.

[Финал]
Влился я в мир сказок, злых и добрых.
Покой — мёд, а может, столичный лоск.
Навязчив стон ветров московских:
Дом, тот уютный, милый уголочек...

Мы неожиданно явились из движения,
Через зазор немыслимых причин.
Ошибка в идеале, брак творения,
Сломавшая в утробе гнет личин.


Нас не создали, не предусмотрели,
Структурной памятью сплелся узор.
Мы сбой космической великой цели,
В стремленьи к сложности случайный приговор.


В зазоре искривленной тихой пустоты,
Где ничего - есть все, и свет не должен быть,
Где мир застыл в укоре безликой густоты
Мы в нелинейной матрице пытаемся проплыть.


Несшитые края Лапласовских глубин,
Где время - пыль, скрутившихся стремлений,
Где жизнь - не колея проложенных низин -
Лишь дерзкий поперек анатомических решений.


Все совершенство - это мертвый идеал,
Где нет существования и время встало.
А мы - его дефект, самоподобия фрактал,
В изоморфизме вечности мы черпаем начало.


Жанр: Философская лирика / Манифест / Темная эстетика

Это стихотворение - поэтическое осмысление одной из центральных идей моей монографии по фундаментальной физике.

2026

Я позабыла как
Улыбаться, смеяться
И делить покой я
Позабыла

Расслабиться,
Нарушив сон свой
С тишиной, а я в
Печали и сметеньи

Брожу как тень
Среди людей. Я
Позабыла как
Улыбаться, стерая

Улыбку на своём лице
И только капельки
Дождя скрывают
Слёзы боль Тая.

Пронзила боль
Грудную клетку,
Улыбку фальша
Водворя. Я позабыла

Про улыбку, я стала
Тенью для себя...

Время близится к утру,
На работу не пойду,
Отменила все дела.
Сегодня я важна сама.
Всё бегут мои года,
Нужно думать про себя.
Ты ведь у себя одна,
Подождут твои дела.
Будешь холить и лелеять,
Что ушло уже не склеить,
О плохом не думай вовсе,
Пригласи подругу в гости.
И не нужен вам психолог,
Даже если он астролог.
Есть вы сами у себя,
Вы ведь знаете сполна.
Про себя всё изучайте,
Лишь тепло вы излучайте,
И изменится вдвойне,
Вся погода в голове.
Встретишь ясные деньки,
С ними в ногу ты иди.

Аж боль пронзает
Моё сердце, и каждый
День оно болит. Не
В силах выдержать я

Стрессы бушует кровь
Моя кипит. Всё нервы
И бессоница,усталость
Я таю словно на глазах

И боль пронзает моё
Сердце, когда
Вернется ко мне
Покой? Я так устала

Стрессы, нервы я
Разбиваю руки в
Кровь. Усталость
Нервы не излечишь

И боль пронзает
С каждым днём.
Больное сердце,
Слёзы горьки, и

Я беззумии живу,
Я боль терплю, и
Унижения живу
Во мраке и призрении..

Ночь. А мне опять не спится
Бессонница и тихо за окном,
Водой холодной хочется умыться
И думы все оставить на "потом".

Гляжу с балкона, а в соседнем доме
В окне пустом не погасили свет.
Она стоит одна, в дверном проёме.
Дождется тоже розовый рассвет.

На лавке под балконом кто-то курит
Мелькает огонёк в кромешной тьме.
Ох, эти мысли вертятся как бури.
Покоя не дают ни вам, ни мне.

Но ночь не бесконечна, каждый знает.
За мрачным небом скоро будет свет!
Так что же , подскажите, нам мешает.
В дневное время поискать ответ?

Небеса смеялись кровью Осириса,
Я перед Хнумом взмахнул мастерком,
Требуя ключ к тайне каменщика.
Бог меня размял, как свою глину
И низри́нул гончарным колесом...

Мне начали лгать земные зеркала:
Жгу робу, в дворцах своих кружусь.
Тут ложу блоки под дудку Божества,
Звук чарует — воском тают швы.

Кирпичный труд затерялся в были,
Вспыхнул — и распался на атомы.
Я созидал под мелодии Хнума —
Итог: руины, а не «мир» с башнями.

(Бридж)
Почему так? Вопросы без ответа,
В бесконечности — эхо трудов.
Даже у мала мир цел, хоть и из «Лего»;
Кубики скрепляет светлый почи́н.

(Припев)
Я лягу под новые плывущие замки,
Преобразившись в песчаном растворе.
Время снимет мои отпечатки,
Проявит плёнку и спрячет в архиве.

Я не заметил, как стало тихо,
Пропал вокруг и в ушах звук -
Зимних птиц, патрульных машин,
Обьятый дека́брьскими искрами.

Улица обрела речное молчание.
Я понял: это не конец, не провал -
Внутренней вселенной пауза,
Что разбудила сонную кровь.

Щёлк, щёлк - и я в серой комнате
С призраками стре́лок на стенах,
Упрямо пытаюсь вспомнить,
Когда мир перестал иметь вес…

Мне ночные часы показали
Всё, что я прятал за делами:
Усталость, как пыль на полках,
И страх, что давно не новый…

«Развлекай меня!» - кричу в трубку,
Речь тает, не дойдя до адресата.
Пробую двигаться под бит Дже́ксона,
Но от хвори ноги мои - эластик -
Погружаются в цемент Америки.

[Припев]
Мне не нужен в ногах бетон
С лицами плит района.
Я не хочу сирен машин,
Они вечно должны молчать.
Заведу ноги стилем Дже́ксона
И не буду на месте стоять —
Нет!

Зашиты рты неаккуратными стежками,
Глаза заштопаны упругой кожей век.
На белом - леска черная неравномерными шажками.
Телами спящими укрыт весь пол, как снег.


Снежинка-тело спит и видит сны, ничто не зная.
В то время раскрывая свой эксперимент,
Продолжил резать он, сшивать, воображая,
Узоры мельниц, перемолотых в момент.


Наивный, юный шкуродер не понимает.
С ножом и леской учится затеять разговор.
Неважно - даже с теми, кто его не знает,
Он вспарывает их, любым словам наперекор.


И каждый жест движенья зубьев в потрошении
Срывает звонкий, горький, буйный монолог,
Из глубины израненного тела, в невезении -
Мычание снежинок.. затихает эпилог...


Жанр: Философская лирика / Боди-хоррор / Психологический хоррор

2026

Время всё своё возьмёт,
Не спросит, не попросит -
Оно, как медленный поток,
Сквозь пальцы жизнь уносит.

Оно не держит обещаний,
Не ждёт, пока будешь готов.
В его руках - лишь тихий камень
Из недопетых, сбитых слов.

Не трать часы на споры с тенью,
Не мерь удачу в лишний раз.
Оно само, без сожаленья,
Расставит всё - и в тот же час.

Что было важным - станет пылью,
Что было пылью - оживёт.
Не спорь с судьбой, не строй укрытий:
Всё, что не вечно, - отойдёт.

А ты иди - не ради славы,
Не ради цифр и лишних строк.
Оно возьмёт своё по праву,
Но даст и то, что ты сберёг.

Я помню: ворон сел мне на плечо,
И я почувствовала то тепло —
Он словно человек, смотрел в лицо,
Но в чёрных перьях пряталась беда.

Как будто знал он тайны всех дорог,
Что я прошла, чтоб не дойти туда,
Где ждёт покой, где стих бы каждый вздох…
А он шептал мне: «Скоро. Не беда».

Туман ползёт по стылым мостовым,
И город тонет в серой тишине.
Я не спросила, что он видит там,
В той тьме, что дышит где-то в
глубине.

Пусть это знак — или пустой обман,
Пусть просто птица села отдохнуть…
Но с той минуты холод стал мне брат,
А тишина — единственная суть.

Есть у каждого грешника место
Для пороков, для лени, для лжи,
Только каждый из нас сам решает
Применять ли все эти «дары»?

Каждый сущий, увы, норовит
От другого пороки сокрыть.
Глядя ближнему прямо в глаза,
Льет, что рад за него он всегда!

Ну, а тот принимая вранье,
Уверяет, что ценит его.
Чем в сомнениях пребывать,
Лучше верить и правды не знать!

Так во лжи между тем и живут,
И друг друга на чем свет клянут.
Их успехи друг друга не радуют,
Зависть тихо на сердце падает.

Неудачник, глядя в глаза,
Врет, что рад за него без конца!
Сам скорбит о делах своих собственных
И о том, что фортуна бросила.

И покинула радость его,
Глядя на успех дружка своего.
Так живут меж собою «друзья»
Ненавидя, друг друга кляня!

Как и вся человечья «семья»!

В Царстве Небесном под сводом блеска и чести,
Покой принимают стальные мужи;
Рыцари небесья не помнили месть.
На злато святое доблесть не счесть.

Не одним им по чести путь лежал:
Великий лев — Салах ад-Дин, султан.
О многих воинах слыхала Европа,
Но далеко не многих вспоминала она:
Особо тех, кто по другую сторону креста;

Когда-то пролетали цитаты по ветру:
"Истинный он рыцарь, я видел — я не лгу."
Когда-то помнила, блюстила рыцаря Европа,
Не мстил он христианам — отпустил на тропы.
Мы — люди, он это понимал,
И так просто жизнь не отнимал.

Курдская простота, мусульмана честь:
Как настоящий рыцарь не знал про термин "месть".

Что может хуже быть, чем жить в эпоху перемен?
Когда во власть пролезли воры, лицемеры?
Когда мы просим справедливости, то слышим мы взамен:
"Все будет хорошо. Мы принимаем меры!"

Когда закон у нас - он лишь для тех, кто слаб,
Кто денег или близких в этой власти не имеет...
Для власти человек - всего лишь только раб!
И власть всегда с него что хочет - то имеет!

А против всей системы точно не пойдешь...
Ну, а пойдешь - то тут же тебя быстро и раздавят!
Как часто слышим от чиновников мы ложь...
И лицемеры власть вовсю так нагло славят!