Философская лирика

Сделай, что то полезное в жизни.
Не за блага в ответ, добра ради.
Лицо своё улыбкой сбрызни.
Вкус сладостный почувствуй благодати.

От дождя укрой зонтом прохожих.
Двери придержи в метро рукой.
На свете столь поступков чистых и хороших.
Делиться нужно душевной красотой.

С промёрзшего асфальта забери котёнка.
Войти в автобус помоги слепой.
У люда ныне с добром напряжёнка.
Если вдруг помог кому-то,практически герой.

В маршрутке место уступи бабуле.
И мимо не беги рыдающих детей.
Так слабок свет в сумрачном загуле.
Найти в сознании своём его сумей.

Зачем же ждать, когда беда случится.
Просчитывая выгоду во всём.
Просто нужно на человечность не скупится.
Подставив в трудный час ближнему плечо.

Осень. Ночь опускается так низко.
И время идет вяло.
Я знаю, этот час подходит близко.
Жаль, что сегодня солнце не сияло.

Простите все, кого обидел,
Прости меня и ты.
Знаешь, я красные розы так ненавидел,
Но подле меня будут эти цветы.

И никто не придет кроме мамы и папы,
Боюсь, что ты не приедешь, и будешь средь тех,
Кто молчит, будто бы в их ртах кляпы.
Ведь ты и они меня повели на грех.

Пробила полночь на часах.
Прощай, родительский очаг.
И я, развеясь будто прах,
Делаю последний шаг.

Тьма, лишь только тьма и ничего нет боле
Чернь хочет изъесть меня до боли
Она обгладает меня до сыта́
А оставшееся выплюнет как кусок еды изо рта

Мои руки в колодках, а руки в цепях
Я так устал сидеть в этих потьмах
И никто не услышит отчаянных криков
Из ямы мне видны солнца бликов

Света лучи протянулись стеной ко мне
Мне не дождаться помощь извне
Я распустил свои крылья, как кровавый орел
И к свету вдали, я был вознесенен

Мой подъем на свете лучей
Освободил меня от оков и цепей
Мне видна вся синь небосвода
Вот она, свобода

Мобильный звонок,
Короткий гудок.
Сердечный комок,
Дурной холодок.

Повторный набор
Ответа не слышно
Быть может игнор?
А может я лишний?

Жажда познания
Что скрыто в тиши?
Немое дыхание
Беспокойство души.

Входящий звонок
Тревоги напрасны
Ответил сынок:
Прости, все прекрасно...

Птицын Владислав (с)
.... Copyright 2026 год ....

Опять дежавю, как заезженный диск,
Сценарий один и тот же.
Жизнь это вечный и глупый риск,
Мороз по уставшей коже.

Мы как Сизифы катим свой рок,
На гору, что выше неба.
Но каждый новый земной срок
Нам кажется былью и небом.

Это кино под названьем «Опять»,
Где мы лишь актёры массовки.
Нам бы сценарий совсем поменять,
Но нет ни ума, ни сноровки.

Билл Мюррей хотя бы нашёл любовь,
А мы всё по кругу и мимо.
И стынет в жилах старая кровь
В объятьях немого грима.


*Сизиф это герой древних мифов, который был наказан богами за свою хитрость. Его кара была сурова, он должен был катить огромный тяжёлый камень на вершину высокой горы. Но каждый раз, когда цель была уже близка, камень срывался из рук и катился вниз.
В переносном смысле "Сизифы" это люди, которые заняты тяжёлым, изнурительным и совершенно бесполезным трудом. Это символ вечной борьбы, в которой нет финала и нет победы, а есть только сам процесс преодоления.

Ох, как же надоели недотёпы!
Глупец, и правда, хуже подлеца!
Кто пишет стих, структурно строя стропы -
Плюёт в людей для "красного словца"!

Не создавай уродливых полотен!
Зачем уродством зрения лишать?
Я ж понимаю, что из пары сотен,
Лишь двадцать песен рождены звучать!

Не порть лицо уколами гримасы!
Не нужно нити в щёки пропускать!
Для красоты рецептов в мире масса!
Подумай, что на это скажет мать!

Как злит меня чудовищность традиций,
Навязанных, внедрившихся в умы!
Меняя жизнь, нам нужно измениться!
Ведь проживаем жизни только мы!

У образов не может быть традиций.
Здесь не могу посмотреть даже я.
Но при попытке очень измениться
Традиционной пусть останется семья!

Холодный мрак, ночной испуг,
Слёз тихий ток — как волн скольженье.
Пора порвать порочный круг,
Где сон сковал души движенье.

Но как покинуть этот сон,
Где время спит в блаженной неге,
Где нет ни горечи, ни стон,
Где всё — как в сказочном разбеге?

Там сердце дышит легче, тише,
Там светят дружба и надежда,
Любовь, что в жизни не познали,
Но это — призрачная нежность.

Так в чём же тайна, в чём секрет,
Что манит нас к обманным далям?
Зачем бежим в Морфея свет,
Где сны плетут узор печальный?

Мы верим: там найдём покой,
Там всё, что сердцу так отрадно.
Но утро встретит тишиной,
И тень останется невнятной.

Проснулись — и душа замрёт,
И сердце бьётся всё несмелей,
А слёзы, словно дождь, течёт,
И ночь зовёт в свои владенья.

В желаниях раствориться в глубине размышлений,
В руинах, печали, заваленных под мостом,
Человек увидел себя средь чужих отражений,
Заметил, как тает еще испокон;

Дымится в нем сердце, мечтающее о рассудке,
Струится в жилах горячая кровь,
Что пробивает прогнивший мозг в том промежутке,
Где когда-то теплилась надежда в любовь;

Он сиял, смеялся, озарялся яркой луной
Под настойчивый гул ранних, весенних пташек,
Пока не накрыла волна с головой,
Захлебнулся герой в теплом рое мурашек;

Мимо пролетали шаги, мгновения и возгласы утерянных, падших лет;
Он смотрел в реку, его смывало течение;
В глубине засветился желтый рассвет;

Разгадал все отличия между собой и другими,
Ограничил себя от ядовитых шумов и мира иного,
Шагнул прямо в воду, кроссовки сырые
Напоминали о счете конца ледяного;

Пока стоял, взирал прямо в суть, в эпицентр бури бескрайней,
Пролетал людской нрав ветром глухим;
Он понял - момент тот был неслучайным,
Его осенило - до этого он был слепым;

Не видел распускающихся, золотистых пионов,
Не замечал звезд в тёмном небе над крышей,
Отдал всего себя на починку нейронов
И всплыл, когда разглядел разнообразие фетишей;

Они толкали его почти на ходу;
Влюблялся он вновь и вновь в свое созерцание;
Трансформация - вот, что имею в виду;
О ждал и надеялся, что отпустят страдания;

И вот, он по шею зашел, мокрые волосы
Качались в стороны на ветру,
Увидел одни лишь белые полосы,
Сказал: «Я больше не утону».

Твой шрам —
не ошибка,
а почерк Бога.
В кривых зеркалах —
прямая дорога.
Пока возводят
фасад из бетона,
Ты выйди
за рамки
любого шаблона.
Живи
не «как надо»,
а лишь взахлёб,
Целуя жизнь
не в холодный лоб,
А в губы,
в раны,
в любой дефект —
В этом и кроется
весь эффект:
Где ты —
не проект,
а живой сюжет,
В котором
симметрии
больше нет.
Снимай свою кожу,
сотри фильтра слой,
Будь неудобным,
но только собой.
В мире,
где в поисках лайков
теряется дар,
Храни
свою странность,
как Божий нектар.

Могла ли Биче словно Дант творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить...
Но, Боже, как их замолчать заставить!
(Ахматова А.А)


О муза Беатриче!
А стоило творить в твоем обличии?
Или достаточно прилежно "быть"?
Достаточно, чтоб Алигери смог о всем забыть
И в умиленьи воспевать твой облик милый,
Воять пером, подобно Донателло глиной?
Или Лаура любовным жаром, пылким,
Смела бы враз Петрарки скепсис и ухмылки?
И, очарованный ее красой,
Воспел бы в "Канцоньере", омыв невинною слезой.
Но будет: на то и женщины, чтобы болтать,
шушукаться, жеманиться манерно,
Мужчинам дать себя завоевать
И музу возлюбить свою безмерно.

Иней на деревьях серебром,
Я вернулся в отчий дом.
Сколько лет провёл в далеке,
Но я помню свет в родном окне.

Запустение лежит вокруг,
Камышом зарос наш пруд.
И каштан, который я сажал,
В десять раз выше меня стал.

На погост к родителям пойду,
Полевых цветов им принесу.
Вы простите, что не виделись давно,
Время быстрой речкой утекло.

Подлатаю домик я родной,
Полюбуюсь утренней зарёй.
Поклонюсь родному краю,
Мне пора, прощайте, уезжаю.

Домик под рябиной
В памяти моей,
Где я был счастливым
Самым на земле.
Как бы я хотел
Вернуть всё назад,
Только вот теперь
Дома брошены стоят.

Весна, как много в этом слове
Тепла и света, яркости цветов.
Весной всё солнышком согрето
И к новой жизни каждый точно уж готов.
Вернуться с новой силой к делу,
Которое он в осень отложил.
Вновь приступить к чему-то так умело,
Весенних свежих сил в него вложив.

На море свирепая, злобная буря
Швыряет, как щепку, баркас.
Могучий утёс, брови с тучами хмуря,
Встречает стихию, борясь.

- Откуда в тебе столько бешенной страсти,
Звериная, жуткая прыть?
Какие такие свалились напасти,
Что всё заставляют крушить?

Зачем беспокоишь седую кручину,
Пугаешь рыбёшку и люд,
Волною с размаху бьёшь прямо в грудину,
Когда тебя вовсе не ждут?

На что сумасшедшая молвила сходу:
«Тебя позабыла спросить!
Я день ненавижу, людей и заботу,
За что их с тобою любить?!»

- Да разве же любят, родная, за что-то?
Любовь отдают просто так.
- Бесплатно дарить! Велика ли охота?
Ты, видимо, старый, чудак!

А ты хоть разочек смени гнев на милость,
Согрейся душевным теплом.
Узнаешь сама, в чём тут кроется хитрость,
Когда жизнь наполнишь добром.

В тени событий, вне больших масштабов,
На фоне солнц теряя силуэты,
В рутинах мелких, в пробках, на ухабах,
Живем мы жизни: хлеб несём в пакете,
Листаем ленту, фоткаем туманы,
Считаем деньги и до отпуска минуты.
Влюбляемся и плачем. Строим планы.
Так незаметны. Так нужны кому-то.

Мы от инфляции
уже в прострации.
Что поделать тут —
цены ведь растут.

Слова, натасканные в груды,
Бескровно брошенные в текст,
Враги великому абсурду
Без тайны явленного «некст».
Строфой исторгнутое: нище,
Сквозит мыслишка простотой,
На изощрений пепелище
Ликует худшим — пустотой.
Лишённый праведы изгрудной,
Душой заточен на плезир,
Не чует доли многотрудной,
Грааля, — горнего пальмир;
Власть демиургова бессилья,
Тщеславьем измельчённый крез,
Раб писанины изобильной,
Талантик всуе — графобес.
/АК/

Блаженны те, кто в жизни не грешил, хотя при жизни разве можно?
И не предал за горсть из серебра. Не пал до низости, желая насыщенья,
А есть ли тот, кто праведником жил, от мысли этой на душе тревожно,
К кому судьба всегда была добра, даруя сонм обманно наслажденье?

Нет! Не встречал еще таких в стране, где правит низменный разврат,
Хотя бродил сам много по дорогам, ища спасение и счастия страну.
Кто был бы равен в грехе Сатане, идя до Райских Врат…
Или святым был в жизни перед Богом! То памятник поставили б ему!

Вот в этом суть и истины начало, но жизни кутерьма перевернёт грехом,
И можно ль смысл Спасения познать, когда есть суть предательства паденья,
Хоть в Рай, хоть в ад – душа ль о том кричала? Лишь эхо глухо слышится кругом,
Когда на одре час пришел лежать – в последнем жизни вздохе постиженья!

Стихи матрешки. Основа стиха…

Блаженны те, кто в жизни не грешил,
И не предал за горсть из серебра.
А есть ли тот, кто праведником жил,
К кому Судьба всегда была добра?

Нет! Не встречал еще таких в стране,
Хотя бродил сам много по дорогам.
Кто был бы равен в грехе Сатане,
Или святым был в жизни перед Богом!

Вот в этом суть и истины начало,
И можно ль смысл Спасения познать?
Хоть в Рай, хоть в Ад – душа ль о том кричала…
Когда на одре час пришел лежать!

Жизнь дороже бриллиантов и долларов всех,
Один раз для познанья нам Богом дана,
Коль родился, живёшь – это, в общем, не грех,
Но даёт искушенья нам всем Сатана –
Это женщины, деньги и много вина,
Так гуляй, веселись – путь-дорога длинна!

Мы же слабые духом – и если дано,
То грешим до предела, зачем постно жить?
Обнимаем девиц, пьём хмельное вино,
Удовольствие, чтобы подольше продлить –
Больше женщин с вином в поцелуях испить,
И в греховности страстной любить и любить!

Такова жизнь в пороках для тела утех,
И в пути коротка или может длинна,
Знаю только, как сладок дающийся грех…
Ну, а это ли наша в познаньях вина?
Жизнь дается на свете ведь только одна,
Напои ты её, коль она голодна!

Так гуляй, веселись, пей хмельного вина,
Женщин пылких побольше в ночи обнимай…
Жизни кончится срок, коротка ведь она,
Для себя эту истину горькую знай,
И поэтому страсть льётся пусть через край,
Это тот самый жизненный призрачный рай!


Изображение размещено из открытых источников Интернета

Возникла мысль - в поступках отразилась
И оглянувшись, с критикой столкнулась.
Но всё равно идёт. Найдётся сила,
Чтоб равновесьем в чувствах обернулась.

Лишь в творческих порывах жизнь возможна.
Когда в душе свобода есть, стремленье.
С любовью по земле идти не сложно -
Прими Её - Всевышнего свеченье!

Как в бриллианте - сотни отражений.
От тонкого луча - сиянье в небе.
Любовь как луч, проникнет в само сердце
И множествами чувств станет воспета.

И оживают на глазах картины.
Нарисовал художник метким словом.
У каждого свой образ в ярком стиле
И святостью Любви такой влекомый.

До мудрости дойти. Слова - свидетели
В пространстве светлых образов. Не зрители
Творцы-поэты, наши современники -
Любви, надежды, добрых чувств хранители.

А любовь твоя сердце трогает.
Да не нитями, а золотыми слезами.
Трогает, да не касается.
От того, что я красавица.

А в любви твоей много инея,
Много слабого и равнодушного.
Не беспомощного, не сиротливого,
Может от того, что я бездушная?

Без любви твоей не лечится,
А с любовию - ранится.
Не продать блеска снежного.
Очень вряд ли, что я обманщица.