Когда луна — серебряный серп,
В роще глухой пробуждается перст
Древних теней: шелест, шёпот, полёт,
Ведьмы сходятся — круг оживёт.

Первая — с ветвью омелы в руке,
Вторая — с котлом на гнилом пеньке,
Третья — с книгой, где знаки молчат,
Четвёртая — с пламенем, что не горит впопад.

Пятая шепчет слова у воды —
Рябь на поверхности, круги без беды,
Шестая чертит руны средь травы —
Буквы светятся, шепчут молвы.

Седьмая несёт росу с паутин,
В капле — отражение древних глубин,
Восьмая — с кошкой, чей взгляд не невинен,
Девятая — с зеркалом, где мир разделён.

Девять — число, что знает луна,
Девять огней зажигают до дна
Тёмной ночи: синий, зелёный, багровый,
Дымом сплетаются, в воздухе новый

Зарок рождается — клятва без слов,
Ветер стихает, дрожит покров
Мира привычного: грань истончилась,
Сила проснулась — земля содрогнулась.

Звёзды мигают, сбиваясь с пути,
Тени длиннее — не тени, а нити,
Что связывают мир и туман,
Где духи ждут, где открыт обман.

Над костром — дым в форме крыла,
Голос незримый: «Да будут дела…»
Ведьмы склонились, сомкнули ладонь,
Круг замкнулся. Идёт колдовство.

Время замедлилось, замерло в такт,
Эхо веков отзывается в такт.
В зеркале — образы древних сестёр,
Их отраженья ведут разговор.

А на рассвете — лишь пепел и мох,
Да след кошачий у старых ольх.
Роща молчит. Но в глубине корней
Шёпот остался: «Мы ждём новых дней…»

Полночь. Луна — бледный диск в вышине,
Тени срастаются на стене.
Ветер в трубе — не просто стон,
А чей то забытый сон.

В углу, где стынет холодный свет,
Что то шевелится — тайны след.
Часы не бьют, не идут вперёд,
Время здесь — словно оборванный полёт.

Зеркало мутно, в нём нет лица,
Только отблески иного конца.
Кто то дышит за моей спиной,
Но оборачиваться — запрет немой.

Скрип половицы — не под ногой,
Шаги в прихожей… но дом — пустой.
Голос зовёт — не знакомый, не свой,
Зов из глубин, из тьмы неземной.

Свечи пламя дрогнет, мигнёт, погаснет,
В темноте что то ближе подкрадётся.
Шепчут стены: «Ты здесь не гость,
Ты — часть этого мира, где полночь — мост».

Рассвет не спешит, горизонт далёк,
Мир за окном — словно странный урок.
Я замираю, вслушиваюсь в тьму:
«Кто ты?» — тишина отвечает: «Я — ты».

У тропы, где шумит листва,
Стоит пень — седая голова.
В кольцах — годы, в трещинах — след,
Сотни вёсен, сотни лет.

Когда то был он высок и строг,
К небу тянулся, ловил ветерок.
Гроза сломала, время снесло,
Но жизнь в нём теплится — светло.

На нём грибы, мох, как седина,
У корней — земляника, тишина.
Белка прыгнет, птица присядет,
Муравей тропу свою найдёт.

Он не жалуется, не ждёт чудес,
Просто стоит — и мир вокруг воскрес.
Даёт приют, тень, уют,
Новой жизни путь здесь найдут.

Я гляжу — и в сердце свет возник:
Быть может, сила — не в высотах?
А в том, чтоб после бурь и бед
Остаться добрым, дать другим рассвет.

Пень молчит, но учит без слов:
Жизнь ценна, когда даришь кров,
Когда в упадке сплошном — не исчезать,
А новым росткам путь давать.

— Опять ты здесь? Уйди, прошу, прочь.
Мне нужен покой, мне не нужен твой дождь.

— Дождь — это слёзы тех, кто видел рассвет,
Кто знал, что ответа на вопрос уже нет.
Останься со мной — я открою секрет.

— Секреты твои — это цепи, обман,
Ты путаешь мысли, сбиваешь с дорог.
Я помню, как было: свет, тишина,
А с тобой — тени, тревога, беда.

— Тень — это след от большого огня,
Без тени не будет и света, пойми.
Я не враг тебе — я часть твоей тьмы,
Та, что шепчет: «Смотри, твори, лови!»

— Творить через боль? Через страх и туман?
Мне хочется ясности, солнечных ран.
Хочу понимать, где конец, где начало,
Где правда, а где твоё покрывало.

— Правда — как ветер: её не поймать,
Она меняется, любит играть.
Зато я даю тебе яркие сны,
Видения, рифмы, миры, глубины.
Сбрось свои цепи — стань чуть безумней!

— Но я теряю себя, растворяюсь в тебе,
Становлюсь отражением в мутной воде.
Мне нужно вернуться к корням, к тишине,
К тому, что когда то казалось во мне.

— Хорошо, я отступлю — на шаг, не дальше.
Но знай: я всегда за стеною, в шкафу,
В полутени угла, в шепоте сна.
Когда станет скучно — зови. Я приду.

— …Я не скажу «прощай». Скажу лишь: «постой».
Может, однажды — но не сейчас, не этой весной.
Дай мне времени без шёпотов, без чудес,
Просто хоть миг, где я — это я, без завес.

— Договорились. Я буду ждать.
В зеркале, в книге, в ночной тишине опять.
Помни: безумие — не враг и не суд,
Оно — твой двойник. Твой странный маршрут.

На окраине, где фонари гаснут до срока,
Стоит дом тринадцатый — в тени, одиноко.
Цифру на воротах плющ полустёр,
А в окнах — ни света, ни жизни.

Но в полночь, когда город спит безмятежно,
В третьем окне загорается свечка небрежно.
И тень промелькнёт за узорной резьбой,
Кто видел — тот знает: не шутит покой.

Я шла мимо раз, шла другой — сердце сжалось,
Дверь сама приоткрылась, словно дождалась.
Шагнула через порог — и сразу поняла:
Здесь время течёт, но не так, как в школах.

В прихожей висят пальто — все по моде минувших лет,
На шляпной подставке — фетр, которому сотни нет.
Часы на стене бьют тринадцать раз подряд,
А зеркало шепчет: «Вернись назад…»

Поднимаюсь по лестнице — ступени считают шаги,
Каждый шаг — как год, каждый шаг — вопреки.
На втором этаже дверь с резным венком,
Ручка холодная, будто с зимним льдом.

За дверью — комната, где всё так знакомо:
Стол, кресло-качалка, камин, фото в раме.
На фото — сама я, но лет на двадцать моложе,
Рядом — женщина в платье, что давно уже сложено.

«Это память, — звучит голос, — не призрак, не бред.
Дом хранит то, что люди забыли на век.
Он не страшен тем, кто умеет прощать,
Он опасен лишь тем, кто боится терять».

Оборачиваюсь — а дом уже тает в тумане,
Фонари загораются, утро встаёт у окна.
Я иду прочь, но знаю наверняка:
Дом №13 ждёт — и помнит меня.

Мы шли сквозь годы — не спеша,
Сквозь смех и слёзы, сквозь рассвет и мрак.
Две души, две судьбы,
Но свет один — он был не просто так.

Ты помнишь, как в тот хмурый день осенний
Я потеряла ключ к своей душе?
Ты молча подошла — без назиданий, мнений,
И дверь открылась. Стало проще мне.

Не клятвы, не слова — в глазах прочтенье,
Где каждый взгляд — как древний оберег.
В тебе я вижу отблеск вдохновенья,
Как будто в море найден жемчуга свет.

Он рос во мне — не броско, не кричаще,
Сквозь будни, боль, сквозь время и туман.
Словно нить, что ведёт меня всё дальше,
Жемчужная — сквозь сумрак и обман.

А вдоль пути, где мы идём с тобою,
Васильки синеют — просто, без чудес.
Они — как знак, что связь меж нами вечная,
Скромный дар земли, но в нём весь лес.

Теперь я знаю: связь — не случайность,
Не мимолётный шёпот у окна.
Она — как путь, где верность — постоянность,
Где две души — одна весна видна.

И если вдруг опять сгустятся тучи,
Я знаю — ты протянешь руку вновь.
Мы — две волны, но берег тот же,
Наша дружба — словно вечная любовь.

Мы все зависимы — кто от слов, кто от взгляда,
Кто от экрана, где мелькают огни парада.
Один — от кофе, второй — от снов наяву,
Третий — от лайков, что льются в строку.

Зависимость — не всегда про яд и беду,
Она прячется там, где мы ищем звезду:
В улыбке того, кто давно не с тобой,
В игре, что зовёт за собою с лихвой,

В строчках новостей, в тревожном «прочти»,
В надежде: «Вот-вот — и настанет тот путь».
Кто-то зависит от споров, от острых фраз,
От чувства, что прав, от побед мимолётных.

Другой — от привычек, от старых обид,
От мыслей, что в сердце, как камень, лежит.
А кто-то — от денег, от цифр на счету,
От статуса, блеска, от «я не уступлю».

Зависимость — она не кричит, не грозит,
Тихонько в привычку, в характер проникла.
Но есть и другая — от света в окне,
От рук, что поддержат в холодной весне.

От книги, что душу согреет в ночи,
От песни, что учит не падать.
Мы все зависимы. Вопрос лишь в одном:
Что держит нас крепче — свет или тьма за окном?
Что кормит наш дух, а что тянет ко дну?
Ответ выбирай. Решай сам и живи.

Он приходит, когда город спит,
В час, которого нет в расписании.
Фонари мерцают — то погаснут, то вспыхнут,
А рельсы ведут туда, где время расплылось в дымке.

Двери открываются — без скрипа, без звука,
Внутри — полумрак и сиденья из лунного света.
Пассажиры не платят, не держат билеты,
Их взгляды пусты, в них отблески света.

Я решаюсь войти — шаг, ещё шаг,
Вагоновожатый в плаще, без лица.
«Куда едем?» — шепчу. Он кивает вперёд:
«Туда, где забытое сердце поёт.

Туда, где вчера ещё рядом ты был,
Где смех не исчез, где рассвет не остыл».
Трамвай трогается — рельсы звенят,
За окном проплывают года, как туман.

Вот школа, крыльцо, первый школьный звонок,
Вот парк, где впервые почувствовал срок —
Срок счастья, что тает, как утренний иней,
Но в памяти светит, как знак сокровенный.

Мимо окон — лица, которых нет,
Голоса, что затихли много лет.
Я узнаю их — и сердце дрожит,
Время здесь дышит, а не бежит.

«Остановка „Надежда“», — звучит в тишине,
«Остановка „Прощанье“, „Улыбка в окне“».
Мы едем и едем — круг за кругом,
По петле воспоминаний, сквозь сумрак и гром.

А когда я очнусь — на пустой платформе стою,
Рельсы обрываются в утреннюю зарю.
Трамвая нет. Только ветер шепчет опять:
«Он вернётся в полночь. Ты должен ждать».

Утро. Чашка. Пар над чаем.
За окном — дождь, но не скучаем.
В этой простоте — не пустота,
А покоя светлая черта.

Мы гонимся за большим всегда:
За славой, деньгами, «звездами» льда.
А счастье — вот оно, рядом,
В улыбке, в тепле, в тихом взгляде.

Друг позвонит — и на сердце свет,
Миг тишины — прекраснее нет.
Лист упадёт, закружится в танце,
И в этом — свой смысл, свой шанс на счастье.

Не надо ждать «особого дня»,
Не надо гнаться за миражом огня.
Цени сейчас: вдох, выдох, миг,
Вот он, жизни живой родник.

Так что же главное? Не даль, не клад,
А то, что рядом,сердце греет.
Миг настоящий — вот он, ответ:
Счастье не где то — оно в нас.

Город сумасшедших — фонари без огней,
Переулки шепчут тайны давних дней.
Здесь часы идут задом наперёд,
А прохожий тень свою вперёд ведёт.

Трамваи летают, не касаясь путей,
На площадях танцуют тени людей.
Дождь идёт вверх — к тучам, в синеву,
А облака бегут по асфальту, наяву.

В окнах — лица, что исчезли давно,
Их улыбки бледны, в глазах — темно.
Кто‑то смеётся за спиной, но нет никого,
Эхо повторяет забытое «угу».

На углу газетчик продаёт сны,
В них — миры, где мы не вольны, не вольны.
Монеты — листья, ветер — почтальон,
Принесёт письмо от тех, кто ушёл вон.

Здесь рассвет встречает закат на мосту,
Время путается в старом холсте.
Город сумасшедших, ты мне родной,
Хоть нелогичен, хоть чуть живой.

Он манит, пугает, зовёт опять,
Чтобы в лабиринте себя потерять.
Но я иду — мне не страшно ничуть:
В безумии этом есть своя суть.

Её глаза — как тёплый мёд,
В карих глубинах огонь живёт.
Не просто взгляд — а живой рассвет,
Где каждый отблеск — неслучайный ответ.

В них — не покой, не тихая гладь,
А вихрь идей, что нельзя удержать.
Мысли бегут — не в ряд,
Сквозь лабиринты, где тайны горят.

Она молчит — а вокруг мелодия звучит
Неслышная музыка скрытых битв.
Взгляд приподнимет — и мир задрожит,
От этой силы, от этих ритмов.

Карий огонь — не простой очаг,
Он зажигает в душе маяк.
В нём отблеск души — необычный, живой,
С искрой бунтарской, с мечтой шальной.

Не повторяет чужих слов, не идёт
Туда, где все — где толпа поёт.
Её мысль — птица, что вдаль зовёт,
Над шаблонами крылья ведёт.

Я слушаю песню — не звук, а свет,
Что льётся из карих, таинственных лет.
В ней целый мир — без стен,
Где душа говорит без слов совсем.

Туман клубится у ворот —
Дом стоит, где время спит.
В окнах — отблески давних лет,
Кто-то в зеркале давно глядит.

Ступеньки стонут — не ногой, не ветром,
В коридоре — шаги, но нет никого.
Часы застыли на безмолвном рассвете,
А маятник качается всё равно.

«Кто здесь?» — я выдохнула. Лишь эхо в ответ:
«Здесь были все… и тебя здесь нет».
Пальцы скользнули по раме резной —
Портрет оживает: взгляд ледяной.

В библиотеке — книги без букв,
Страницы шепчут, но не дают суть.
На полу — след, будто кто-то сидел,
Но стул отодвинут, и тени густы.

Из подвала доносятся давние песни,
Слов не разобрать — только дрожь по спине.
Свеча дрожит, гаснет в кромешной темени,
Кто‑то дышит за плечом — в тишине.

Я кинулась к двери — она не поддается,
Ручка тает в руке, как иней в реке.
Голос внутри: «Ты уже не спасёшься,
Ты теперь — часть этого дома, навек…»

Рассвет пробился сквозь ставни кривые,
Дом молчит, как молчал веками.
Я смотрю в зеркало — там не я,
А тот, кто когда‑то звал сюда… сам себя.

В словах — родство, в улыбке — свет,
Как будто каждый искренен и чист.
Но в полувзгляде, в полуответах след
Иной картины — где расчёт лежит.

Хвалит вслух — а в мыслях прибережёт,
Обнимет — но руку чуть отведёт.
«Как рад тебя видеть!» — и взгляд скользнёт
Туда, где выгода свой путь найдёт.

Обещает верность, дружбу, честь,
А сам прикидывает: «Что с того?»
В речах — возвышенность, святая весть,
А в деле — осторожность, расчёт, ничего.

И кажется: так принято везде,
Так легче жить, так проще, так верней.
Но сердце шепчет в горькой тишине:
«Где правда? Где живой огонь людей?»

Ответ прост: он не там, где громкий глас,
Не там, где речи льются через край.
Он — в тишине, где взгляд без прикрас,
Где слово — дело, а не парад.
Там, где не ждут взамен наград,
Где просто есть — без скрытых карт.

В час, когда луна плетет узор из теней,
Ты явился — не в яви, а в зыбкой мечте моей.
Взгляд твой — словно отблеск далёких звёзд,
В нём и тайна, и дрожь, и сладкий вопрос.

Шепчут ветра имя твоё во мгле,
Звёзды падают — к нашей судьбе.
Пальцы скользят, но не касаются кожи,
Мы — на грани миров, где реальность похожа
На сон, на видение, на древний завет,
Где любовь — не просто «да» или «нет».

Ты — как знак, что читала я в древних строках,
Как ответ на вопросы в ночных чертах.
Не случайно сошлись наши тени в ночи —
Это звёзды решили: теперь мы — лучи
Единого света, что сквозь века
Ведёт нас друг к другу — наверняка.

Пусть рассвет развеет туман и дивные сны,
Но останется связь — вне времён, вне весны.
Ты теперь не видение, не мимолётный мираж,
А свет души моей, на века.

Забытая мелодия душевного покоя,
Вновь стала слышна мне среди суеты.
Не шепот, не звук, а лёгкая воля
Манила сквозь сумрак и былые сны.

Я чувствовала нить, что тонка и прозрачна,
Вела за собой в неизведанный край.
Там лес древний, где шепчет заначка
Воспоминаний, что скрыл вечный май.

Под сводами мха, где свет не казался,
Средь папоротников, где тени скользят,
Старый родник из земли пробивался,
И камни над ним что-то тихо хранят.

Там книга лежала, покрытая пыльцою,
Свиток с узором, почти неземным.
Открыла её я дрожащей рукою,
И мир вдруг ожил, став совсем иным.

Не буквы, а ноты, сплетенье миноров,
Взлетали со страниц волшебной тоской.
И поняла я вдруг: без всяких укоров
Мелодия пела, вернув мне покой.

Она не была где-то спрятана, скрыта,
Она жила в сердце, ждала много лет.
Лишь тишина, что однажды была забыта,
Позволила вновь услышать рассвет.

Закрыв глаза и вновь подумав о нас,
Простив тебя в тот раз и увидев в глубине
Твоих глаз отголоски неожиданно вскрытой правды.
Надежда угаснет, ноты грешного смрада,
Отрывки фраз твоих посильны яду.

А я, лишь иногда в ночи, улыбаясь, повторю злосчастное «случайно»,
Как всё‑таки звучит банально…
Для вас, милорд, всё просто и вполне реально,
Как жаль, что все последствия я вновь, буду проживать вполне натурально.

Но время лечит — шрамы не кричат,
И боль, что жгла, уже не так нужна.
Я больше не ловлю твой взгляд в толпе,
Не жду признаний в предрассветной тьме.
Твой образ тает, словно дым в окне,
А я учусь дышать совсем иной весной,
Где нет «случайно», лжи и пустоты,
Где сердце — не в плену, а у мечты.

На лицах наших - тонкая броня,
Из вежливости, гордости, приличий.
Мы прячем боль и прячем часть себя,
Среди толпы, средь множество обличий.

Одна нам служит ярким маяком -
Улыбка, что скрывает бури в сердце.
Другая держит нас под колпаком,
Не позволяя чувствам к свету греться.

Мы строим стены, красим свой фасад,
Чтоб не увидели ни трещин, ни надломов.
И каждый день - невидимый парад
Тех масок, что храним по всем законам.

Но время - это ласковый сквозняк,
Что дует тихо, без особого напора.
И незаметно, шаг за шагом
Стирает краски старого узора.

Глаза стареют, взгляд становится всё глубже,
И устает душа носить обман.
И вдруг, когда уже совсем не ловится
Дыханье лжи, что скрыл тот ураган,

Тогда и падает невидимый покров,
Как лист осенний, лёгкий и безмолвный.
И перед миром, что для всех не нов,
Встает лицо, так искренне и полно.

Без придыханий, без чужих ролей,
С морщинкой мудрости, с сияньем детской веры в чудо.
И в этой простоте, что всех милей,
Мы видим то, что прятали под сферы.

И правда - это хрупкий дар небес,
Что открывает душу, как страницу.
В ней нет загадок, нет наигранных чудес,
Лишь человек, что смог освободиться.

На лилейном листе, как нефритовый камень,
Замерла лягушка, светло-зелёный комок.
Изумрудный взгляд, сквозь пруда туман,
Видит лишь то, что скрыто от многих дорог.

Её мир-это омут, камыш и разве что небосвод,
Шелест ветра в траве, круги на воде.
Она ждёт свой миг, не спеша,
Не мечтая о вечности, не размышляя о судьбе.

Мы мчимся вперёд, к горизонтам и звёздам,
Теряя покой в этой вечной борьбе.
А лягушка молчит, её взгляд- без вопросов:
Что за великая тайна сокрыта в тебе.

Не в знаньях великих, не в громких словах,
Не в битвах за славу, не в бурном пути,
А в том, чтоб найти себя в вещах простых,
Покой наконец обрести, где есть ты - там цвети.

И в каждом мгновенье, где солнце играет,
Где муха летит, иль шумит родничок,
Она понимает:
В безмолвии быть - это мудрости шок.
Что высшая цель - не великое "завтра",
А лишь полное "здесь" в каждом вздохе твоём.

Возьми и попробуй меня понять,
Понять строки в моих произведениях.
В них — тени дней, что ушли в туман,
И свет надежд в сокровенных ощущениях.
В каждой строке — частица души,
Шёпот ветров, отзвук давних дивных снов.

Ты только вслушайся, попробуй, не спеши —
И в сердце отзовётся мир основ.
Там звёзды шепчут, луна к себе зовёт,
А время тает, словно эхо давних снов.
Откройся чуду — и в миг ты обретёшь
Ту тишь души, где мир покой найдёт.

Где каждый вздох — как откровенье вновь,
Где в сердце расцветает вечная любовь.
Пусть ветер унесёт тревоги прочь,
И станет ясен путь, что был невмочь.
В гармонии мгновений, в свете дня
Ты обретёшь себя, любя.

И звёзды станут ближе, чем вчера,
Луна осветит тропы до утра.
Душа, освободившись от оков,
Взлетит, как птица, в мир без берегов.
И в каждом слове, в каждой тишине
Ты будешь слышать истину во мне.

Утопаю в томных мыслях, отдыхая лишь во сне,
И словно поклоняясь Сатане, вновь стану думать о тебе.
И смог бы, ежедневно повергаясь ворожбе, увидеть истину во тьме?
Видеть свет лишь изредка в окне, усердно думая о дне,

Когда в гудящей тишине вдруг вспомнишь обо мне.
В своей извечной слабине ты видишь только лишь огни,
А я — одинокие тени на стене, словно эхо прошлых дней.
Мои надежды, как листы, опали в ноябре,

И нет ни слова, ни мечты, что воскресят во мне
Искру, что прежде жгла, дарила свет в пути,
Теперь лишь холод и тоска — мне не уйти.
Я жду напрасно у окна, где ветер шепчет мне:

«Забудь, не будет никогда того, что было в сладком сне».
Но сердце верит вопреки, в плену своей вины,
Что вдруг откроются все двери — и станешь близок ты.
А вечер стелет серый шёлк на стынущий простор,

И лунный луч дрожит, как лёд, в безмолвный приговор.
Надежда тает, словно дым, во мгле ночной,
И нет возврата дням былым — лишь холод и покой.

Люблю твой звонкий голос в полночь,
Люблю глубоких глаз твоих волну,
Люблю и юмора искру,
Люблю любым, с всей душой, лишь только
Во время задумайся, родной:
Раз любишь, то готовься к силе волевой.

Погоды в доме перебой,
Подумай о дальнейшем,
Подумай в миг лишь обо мне, живой,
Плаксивой, разной — я с тобой,
И пусть преграды встанут на пути,
Судьба нам бросит вызов, не иначе.

Готова я сквозь бури, мрак с тобой идти,
И разделить любую неудачу.
Ведь ты — мой мир, мой воздух, мой рассвет,
В тебе одном я вижу смысл свой,
И большего мне в жизни счастья нет,
Чем быть всегда лишь рядышком с тобой.

Осталось всего немного потерпеть,
Я буду ждать, я буду верить и любить,
Сквозь все ненастья пронесу тепло,
И об одном тебя хочу молить:
Пусть наши чувства будут всем назло!

Ночные терзания знакомы не каждому,
Когда, утопая в слезах, всё думаешь об одном —
Лишь бы рядом был тот, кто с твоими терзаниями
Мог разобраться без слов,
А лишь тем, что находится рядом, и будет готов,
Для тебя, будто сказочный волк.

Разогнать все сомнения, без слов.
Но какой в этом толк, скажи, в чём суть?
Ведь рядом с тобой тот, кто сомнениями лишь
Сон твой питает — в душе нарастает грусть,
И вряд ли он будет готов,
Слушать те мысли в промёрзлой печали.

И какая печаль? Где же тот сказочный волк?
Ответа нет, тишина — лишь холодный шёлк.
А ответ ищи сам, в сердце, во мгле ночной,
Ведь убитые временем чувства, пойми,
Не спасёт ни один, даже сказочный тост,
В мире, где сказка — лишь призрачный мост.

Переулок печали, слыхали?
Жаль, ведь меня там вновь застали.
И мысли опять пропали,
Где всё то, что мы создавали?
Все кругом меня предавали,
Не оставляя намёка на лесть.

Ты помнишь о том, как мы во тьме блистали?
При этом многого себя лишали.
Как от холода руки дрожали
И в глазах наших звёзды сверкали.
Ведь чувства наши пылали,
Но мы всё сами сломали…

В любви проиграли, увы,
Переулок печали — скучали?
Во тьме, где звёзды сверкали когда‑то,
Где чувства пылали,
Теперь лишь эхо шагов в тишине,
В переулке, что помнит о нас вдвойне.

Что стало с милой душой?
Ведь было время, когда ты была волевой,
Делилась своей добротой, к людишкам относясь
С особой теплотой.
Милая душенька, что стало с тобой?
Когда, познавши горесть и уныние,

Узнав порочные секреты близкого,
Убив в себе уверенность и честность,
Забыв про то сердечное, что крылось вечно,
Забыв про красноречие, излишнюю доверчивость,
Обернулась душенька простой, холодной,
Знакомой до боли тоской роковой.

Взамен получила лишь боль, извечную боязнь
Остаться одной, надежду на искреннюю любовь
Утратила вновь. Минуты счастья стали ложью,
Страдая мимолётной дрожью от слов людишек осторожных,
Пыталась быть, а не казаться, усердно верить им,
Но снова в них же ошибаться.

Окунувшись в омут с головой, задай всё тот же
Вопрос роковой: «Что же стало с милой душой?»
Сгубили твою душеньку, мотив тут простой.

«Влюблённых не судят», — вокруг все твердят,
И всякий раз об этом трубят,
Пока сами, шаг за шагом,
Любовь в душе не взрастят.

Но многие о чувствах молчат,
Надеясь на миг,случайный взгляд,
На краткое прикосновение, на час вдвоём,
Утешая себя: «Он поймёт потом…»

Ведь она всё так же любит и ждёт,
Каждый день себя за это корит,
Решается признаться — и вновь отступает,
В конце декабря снова сердце бередит.

Дыханье затаив, решается набрать
Знакомые цифры — робко, не спеша.
Ей остаётся лишь мечтать,
Не веря в успех, не ждя ответа.

Снова падение — в миг забвенья,
Выпускает в свет строки откровенья.
Пишет, пишет — в ночи без спокойного сна,
Где печаль её так глубока.

И впредь не скажет ни слова вслух,
Будет молчать, стиснув боль вокруг.
Строки слагать, в тиши страдать,
А мысли о нём — всё громче кричать.

«Влюблённых не судят?» — ведь все так твердят…
Но о том, как сердце болит, увы,молчат.

В мыслях всё чаще блуждаю,
Себя ежедневно убеждаю,
Что сил во мне довольно, себя не потеряю.
Я за мечтой своей всегда шагаю.
Я каждый новый день с надеждой встречаю.
Пусть сложности порой встают стеной.

Мне кажется, что я совсем одна.
Но верю, что обрету душевный свой покой.
Ведь жизнь - не сплошь сумрак и печаль,
В ней блик света, манит и зовёт нас вдаль.
И сердце, что в груди моей стучит,
О новой встрече с счастьем говорит.

Я честности прошу день изо дня,
Словно роза увядаю, не пройдя на морозе стальную закалку.
Душа моя требует лишь жалкую дозу правды.
Не прошу цветов изо льда, пустая лесть мне совершенно не нужна, избавьте от мыслей, за которыми в след тянется подозрений череда.
На глазах лжи извечной пелена,
Довольно! Натерпелась сполна.
В сердце осталась только рана, глубока и холодна.
Мне бы правды глоток, хоть глоток до дна,
Чтоб душа на секунду ожила, воспрянув от вечного сна.

Себя во тьму опять загнала,
Мысли жгут, не зная сна.
Сердце бьётся, словно птица,
Что рвётся в небо — но цепь сильна.

Внутри бушует дикий шторм,
Голос разума почти умолк.
Осколки чувств, как битое стекло,
В душе лежат — не выжечь их, не смолк.

Заблудилась в лабиринте страха,
Где каждый шаг — новая ошибка.
Нет конца страданьям, нет просвета,
Лишь отголоски снов — давний плен.

Молчанье давит, стены душат,
Я задыхаюсь в тишине глухой.
Каждый вдох — боль, в нём сожаленье
О прошедшем дне, о судьбе иной.

Взгляд ищет выход — нет пути,
Лишь бледное отраженье в глубине.
Оно глядит — и стыдно мне,
Как будто я сама себе во сне.

Устала от борьбы, от войны,
От шёпота сомнений, что крадут покой.
Так хочется забыться, раствориться,
Перестать гореть, вздохнуть легко.

Но в глубине, где тени спят,
Сквозь боль и труд, сквозь тёмный ряд,
Я чувствую: за этой тьмой, вдали,
Есть тишина — словно свет земли.

Пусть не сейчас, пусть не в мгновенье,
Но я начну искать свой путь, свой свет.
Из осколков, по крупицам, без сомненья,
Отброшу тяжесть прошлых лет.

Ведь цепь, что сердце обвила,
Лишь мыслью создана была.
И разорвать её смогу, когда пойму
Я — сама себе скала, я — сила наяву.