Городская лирика

День обретает разбег,
Кружится млечная даль.
По уши кутает в снег
Город студёный февраль.

Ветер то стихнет, то вновь
Прошлое жаждет догнать.
Мечется зимняя хворь,
Щупает каждую пядь.

Стражник – упёртый мороз,
Рад горожанам помочь.
Облаком белых стрекоз
Гонит распутицу прочь.

Скачет по кочкам метель,
Всё подчинив суете.
В детском саду карусель
Крутит своё фуэте.

Греют надежду мечта,
С липой душистый чаёк.
Встретит с утра лепота:
Солнце и белый снежок.

Чистить дорожки артель
Станет с утра во дворе.
Мам и детей карусель
Будет встречать на заре.

Тренькать синицы начнут,
Радуя синюю даль.
Сбросив с калитки хомут,
На люди выйдет февраль.

Когда съешь чебурек,
а то и два -
ты уже другой человек!
Тебе по плечу дела
практически любые.
Ты расправляешь плечи,
и мысли в голове игривые молодые,
и ты уже составляешь обращенные к дамам неоднозначные речи.

***

В серебрянном, слепом увечье
Молила ночь обрывком сна.
Глаза, упрямо человечьи,
Налиты злобой докрасна.

Но не людская в них проказа
А зверское до боли зло!
Недобродившая зараза
Живучая, чертям назло...

Безпомощные рудименты
Иссякшей ночи, стынет кровь,
Живут последние моменты
И оживают вновь и вновь.

Но утро жизни побеждает!
И под убитою луной -
Кровавый след на теле тает
Издав последний звук пустой...

И потолок как прежде белый,
Уныло смотрит на меня,
А за окном апрель неспелый
Ругает матерно меня...

Страсть к перемещению в пространстве,
то бишь тягу к перемене мест,
связывают с Духом Дальних Странствий,
или сокращённо Дэ Дэ Эс.
Дух повсюду разбросал соблазны,
что- то спрятал, что -  не рассмотреть,
сноровисто и разнообразно
странников заманивая в сеть.
Кто находит их в красивых фото, -
"Ух, какие горы! Это где?",
кто увидит след от самолёта,
кто услышит шум винтов в воде.
Кто в гламуре пафосном и чванстве
глянцевых буклетов и брошюр
ищет встречи с Духом Дальних Странствий,
выбирая самый лучший тур.
Ну а кто- то, рюкзаки повесив,
в самом деле главное - процесс,
держит путь по городам и весям,
вдохновляясь дружбой с ДэДэЭс.

Выныриваешь из кошмара, а тут еще хуже.
Думаешь, господи, скорей бы заснуть опять.
Что-то всё время над головой кружит,
толком не разобрать.
Бегают все куда-то туда-сюда.
Тащат ободранные ёлки, портреты, плакаты.
На разлив продаётся из Священной земли вода.
Четвертуют на площади каких-то ренегатов.
Руками машут заросшие мохом в кальсонах деды,
качаются, их поддерживают девы нежные.
Прямо на улице вычищают партийные ряды,
объявляют набор в полки свежие.
С души спадает привычный груз,
думаешь: какой интересный сон.
Из окон домов несётся музыка,
весёлые крики и бутылок звон.

***

охватывает тихий ужас бесцельных дней,
будущее - туман за грязным окном.
я отвергаю конвейер суеты,
не превращу жизнь в цифровой процент.

меня тошнит от скрипа чужих дверей,
от документов, что дают, как приговор.
я не куплю ярлык «удачливый зверь»,
мой бунт в немой агонии простор.

моя свобода - призрак в клетке «надо»,
я не могу, как все, гулять до утра.
мой город просыпается, когда я дома,
а пьяный смех - чужая игра.

и с возрастом их станет только больше,
этот закон я понял наизусть.
я - нарушитель тишины в безмолвье,
у мира нет на меня прав,
но их нет и у меня, как будто совесть
это лишь пыль на забытых чертежах.

Средь винограда лоз сидела,
И мирно в небеса глядела
Коровка божья – маков цвет.

Качался по ветру ей вслед
Листок калины, рядом росшей,
Кивал, как будто бы: "Привет!"

Недалеко от них, тоскуя,
С поникшей белой головой,
Клонился, о весне толкуя,
К ним одуванчик полевой.

А ниже, меж травы зелёной,
Кипит обыденная жизнь,
И муравьи покорно тащат,
В своём строю берёзы лист.

Всё дышит негой, летним зноем,
И каждый шорох, каждый звук
Наполнен смыслом, тайной малой,
Что слышен сердцу, не на слух.

Лишь человек, в своей погоне,
Порой не видит красоты,
Разлита что на видном месте,
В простых мгновеньях, средь листвы.

Вот солнце к западу клонится,
Раскрасив небо в алый цвет,
Мир затихает, словно замер,
Встречая звёзд далекий свет.

Божья коровка, чуть взлетев,
Исчезнет в сумрачной дали,
Едва заметный кинув взгляд,
Тому, с природой кто на ты.

Случайный взгляд, критичная оценка Необъяснимый, но понятный интерес Не сознавая, действую спонтанно Бегу назад и начинается процесс
Вы извините, я Вас где-то видел Возможно мы из школы из одной Вы говорите нет, тогда согласен Там не было красавицы такой

Возможно ошибаюсь снова Я в фильме видел Вас одном Названье правда я не вспомню Вы подскажите мне в каком

Что, нет, опять промашка вышла Что, мне опять не повезло Я понял, Вы сейчас смеетесь Не признаетесь мне назло
Тогда зайдем с другого бока Недавно видел Вас во сне Вы были там не одинока Я не рискнул, куда там мне

Вот и улыбка промелькнула В словах моих ни грамма лести Глазами встретились,смутилась А дальше зашагали вместе

В цепях невежества и лени
Тусят и колотят понты
Комфортно, юнные олени
Вдали от целей и мечты

С утра на Патриках зависнуть
В обед на Мусорку стрельнуть
И чтобы к полднику не скиснуть
На Чистых, чисто тусануть

Мне снился корабль, сквозь время летящий,
бесстрашно бросаясь в пучину веков,
с командой сидел чужестранец- смотрящий
и часто на пальцах считал смельчаков.
Мы мчались над Джамной, мы мчались над Гангой,
порою сливаясь с вершинами гор,
сходились в бою с македонской фалангой,
коварным британцам давали отпор.
По тёмным, бескрайним, суровым пустыням,
мы шли напролом, прорываясь на свет,
нас карма вела к незнакомым святыням,
в неведомый мир, через тысячи лет.
Внезапно менялся маршрут у вояжа,-
мы в средневековье, в горниле войны,
нам в окна стучала свирепая стража,
трубили вокруг боевые слоны .
Мы вдруг попадали к Великим Моголам,
а после прекрасных гробниц и дворцов,
встречали индийских богов полуголых,
смотрящий уже не считал храбрецов .
Корабль причалил у древнего храма,
в нём Шива сидел неприступной скалой,
и в этот момент восхитительный Кама
пронзил моё сердце цветочной стрелой.

Наступил январь, напоминая
лайнер, начинающий разбег,
этой ночью тихо завывая,
бьётся в окна падающий снег.

Он вчера кружился над Москвою,
а теперь пришёл, как верный пёс,
и узор, придуманный  тобою
на окно замёрзшее принёс.

В нем играет бирюзою море,
пальмы тянут веера ветвей,
это значит  , милый друг , что вскоре,
мы с мечтою встретимся своей.

Казалось бы пустяк,- а ты такой счастливый,
когда тебя найдут, в тиши ночной придя,
валторны и альты, басы и переливы
оркестра за окном, - июльского дождя.
А дождь запустит гром
и следом звон бокалов,    
упряжке бойких туч натянет удила,
над суетой дворов, над венами каналов,
над крыльями мостов раскинув купола.
Идёт июльский дождь, божественная слякоть,
равняя и миря разнообразность крыш,
с тобою вместе , дождь, и я готов заплакать,
но что же о себе тогда ты возомнишь?

Вот снег утих. Казалось бы, ура!
Но снега снова целая гора.
Лопатой машем, просто чистим путь,
Чтоб людям дать хоть как-нибудь
Проход, проезд, хоть узкую тропу,
В сугробах утопая по колено,
Зато теперь идти не лень через крупу.
И вроде бы, расчищаено... наверно

Но снег, как будто вечный друг,
Всё сыплет, сыплет без конца,
Работа наша - вертикальный круг
Ближайшим - важен, сверху - чепуха,
И вот уже, практически, наш пыл угас,
Лопату бросим, скажем: "Всё, довольно!"
Машины, словно в танке, ползают, невольно
Боясь застрять, случайно, про запас

А пешеходы, словно бы пингвины,
Идут, скользят, спешат, теряют силы,
Но всё ж они идут, куда-то вдаль,
Ища просвета в этом в этом царстве льда.

А коммунальщики махают всё, увы?
Наверно, устав от зимней кутерьмы.
И их лопаты в занятых руках,
Надежда слабая, как снежный прах,
Что всё растает, солнце выглянет опять,
И мы забудем этот снежный плен.
Но завтра снова то же самое взамен,
Сизиф, как, древний, будем все пахать

Толкать свой снег, чтоб стало легче.
Так пусть же снег идёт себе идёт,
А мы, назло ему, всё ж двинемся вперёд.
Таких сугробов не видали прежде
Но снег пока что есть снег, и это данность,
И мы с лопатами творим свою державность,
На узком пятачке, где место есть для нас,
Закончив, наконец, на этот час.

Ответ моего друга на моё послание в стихах "мой друг не пишет больше песен"

Есть доля разочарованья
И в том, что песен не пишу
Просто не вижу основания
И без причины, не грешу

Мой грех не смертный, но постыдный
Я не умею больше лгать
Словами баловаться стыдно
С того и не берусь писать...

Слова утратили значенья
Слова, слова, кругом слова
И как ты не меняй прочтенья
Трудится только голова

А тех, что выразить смогли бы
Того, что я хочу сказать
Средь слов известных не нашли мы
С тобой, и нету сил писать

И с музыкой, похоже то же
Разоблаченье и позор
Потерян смысл в ней, ей боже
А может просто кругозор...

Открылось новое дыханье
Теперь я лучше промолчу
Писать хочу, но не словами
Сыграть смогу, но не хочу

Давай, я лучше помолчу...

Когда купаешься в ванне,
забываешь о большом мире.
Открываешь один кран, потом другой кран,
шампунь для аромата и пены - пир

тела и духа,
духа и тела.
А еще соседка за стенкой своим пением радует слух,
фиоритуры белькантовские выводит громко, хоть и неумело.

Наверное, тоже купается -
и поёт, наслаждаясь водой горячей.
Гигиеной и искусством занимается -
одновременно!
Мужа, похоже, оставила на даче.

***

Полетели, смеясь, как в детстве,

Доверяя рукам отцовским,

Мемуары хранят огрехи.

А шкатулки резные колечки.



Поскакали к мечте по кочкам,

Путь нелегкий длиной, как в сказках,

Там давным давно бросили в бочку,

Жили – были, да только без толку.



Побежали вдвоем по крышам,

У трубы спустим по секрету

На веревке сплетенных мыслей,

А потом по углам биссектрисами.



Полетели -

Бросай тетрадки-

Хулигать до сбитых коленок!

Я всегда буду жить на площадке,

По соседству, играя в прятки.

Вдали от сёл и деревушек,
Поодаль от лесной глуши
И края, что живёт в тиши,
Лишь слыша иногда пичужек,
Приметный лёгкой суетой
Да жизнью быстрою людской,
Не шибко стар, но и не молод —
Стоит красивый, яркий город.

Там очаги людей узором
Рассыпал долгих зодчеств век.
То яркий довод нашим взорам,
На что способен человек.

При въезде в город, на окраине,
Окрест картину можно зреть:
Не прекращают птицы петь
При тереме, удобств хозяине.
А дальше чуть, за полверсты,
Ив ветки, точно то персты,
Укрыли тенью и затишьем
Собор, где блага дух недвижим.

Вдоль улиц пёстрых и различных
Сверкают дивно фонари.
У клумб, роз острых, романтичных,
Блестят до утренней зари.

Беседуют о чём-то люди
У полукаменных домов.
Плывёт пыльца златых цветов
Близ них в глубоком, чистом пруде.
Невдалеке, в усадьбе скромной,
С оградою немного тёмной,
Уж кто-то заиграл на скрипке —
И час настал воспрять улыбке.

А сбоку озера, средь сада,
В беседке нежной и благой,
Сестра и брат в мгновенье хлада
Вдвоём уж тешатся красой.

Приходит ночь. Летают совы,
Свистят над городским мостом;
Хвостом за ласковым кустом
У моста пёс трясёт. Засовы
Стучат вдали — то дед уж местный,
Пред часом сна свой дом чудесный
С калиткой ветхой затворяет
И спать идёт, а пёсик лает.

Вдруг, тёмных улиц пыль вздувая,
Ямщик на тройке пролетел!
И вновь настала тишь ночная,
Лишь сыч какой-то вдали пел.

Рассвет приходит, и туманно
Всё в окоёме городском.
Поэму пишет пред окном
Поэт искусно, филигранно!
Восход — покоя дарованье,
Души людской очарованье —
Сменяет утро светом ясным
И блеском листьев среброкрасным.

Так и живёт прелестным часом
Тот город, чудный, небольшой;
Течёт там жизнь рекой пред глазом,
Он молод, людный, всем родной.

23 ноября 2025 — 30 января 2026.

Игнор бесит, бьёт по нервам,
Тишина — как острый нож.
Кто из нас сдастся первым?
Кто закончит эту ложь?
Экран холодный, взгляд пустой,
Минуты тянутся, как клей.
Ты — за каменной стеной,
Я — в плену своих теней.
Игнор рождает в сердце боль,
Но гордость делает сильней.
Сжигаю в пепел твою роль
И не считаю больше дней.
Я ставлю точку, а не крест,
И выхожу из душных стен.
Вокруг так много новых мест,
И я хочу лишь перемен.
Молчи и дальше. Твой пароль
К моей душе уже не в счёт.
Я проиграла этот бой,
Начав свободный свой полёт.

Зима засыпала сполна:
Дороги, улицы, дома.
Сбежало счастье, ищет где-то
С попутным ветром радость лета.

Метёт без устали крупа,
Любовь, как видимо, слепа.
Метель дежурит у окошка,
Морозом скована сторожка.

На сердце мерзкая тоска
Пустила корни для ростка.
Душа грустит с гармонью вместе,
Обходит счастье, хоть ты тресни!

Уткнув в колени мокрый нос,
Печально смотрит верный пёс.
Поёт родимая трёхрядка:
«Жить без любви, увы, не сладко!»

Чего стучишь, мороз, в стекло?
И так, на сердце тяжело.
Эх, сторона, моя сторонка,
Приди с весной, любовь-девчонка!

В краю серебряных берёз,
Найди приют для сладких грёз.
Утешь, подруга, цветом вешним,
Позволь счастливым быть, как прежде!

Листва аплодирует ветру.
На улицу как на сцену
Он вышел с апломбом мэтра,
Что знает всем жестам цену.

Деревья гнутся в поклоне,
Со страхом восторг мешая —
Сила, что тучи гонит,
Всё же слишком большая.

И хочется им полёта,
И знают, что держат корни.
Ветер такого сорта
Не признаёт покорных.

Предавшихся безответно
Губить — у него в привычке
Заломит им руки-ветви,
Сломает легко, как спичку.

И схлынет, умчится дальше
В угоду своей причуде.
А здесь уж не будет, как раньше,
Кого-то вообще не будет.