Городская лирика

Моё дыханье освежила,
Расшевелила в жилах кровь!
И вновь, как прежде, забурлила,
Во мне, притихшая, любовь!
И обновились жизни краски,
Как будто вырвались из тьмы!
И мысли мудрые, как в сказке,
Ты принесла в канун зимы.

Смотрю в глаза твои большие,
На твой сияющий наряд,
Как твой красив анфас и профиль,
И округлённый, модный зад!
Глаза твои горят ксеноном,
В них столько страсти огневой
В тебя нельзя, не быть влюблённым,
Нельзя не гордым быть тобой!

Земные радости вернула,
И столько радостных хлопот!
Хандру и грусть, как ветром сдуло.
Забот приятных, полон рот!
И я не в силах удержаться,
Хочу прийти, хочу обнять.
Хочу к тебе спиной прижаться,
Твои желания понять!

И я жалею, что не часто,
С тобою время провожу,
Но я, теперь, безмерно счастлив!
И на подходе к гаражу,
Я говорю: « ты словно Рондо»,
Мне освежила целый мир,
Моя возлюбленная Хонда!
Мой золотистый Авансир!

11.09.2009г.

Ты себе обещал, ни в ближайшее время, ни после,
ни в какой, из нагрянувших в сплине, досадливых дней,
не окажешься вновь необузданным уж, меня возле,
и не будешь терпеть моих необъяснимых чертей.

Не закуришь, не вытащишь даже сигару из пачки,
свою муку сердечную не поспешишь запивать,
себе выберешь дело и хобби гораздо подальше,
где я вряд ли смогу даже мысленно вскользь погулять.

Не уронишь скупую слезу, вопль вырвешь из горла,
спину выпрямишь ровно, не будешь на случай пенять,
и объявишь вакансию ты на себя всенародно,
в одночасье меня прекратив в голове воскрешать.

Но опять ожидания в клочья и прочь все порывы,
на пороге стоишь ты с букетом огромным из роз,
потому, что сегодня мой день и все двери открыты,
а ты мимо вдруг шёл и мне праздник в охапке принёс!

03.10.2026 г.

###

Я не помню, кто сказал, что миром правит плёнка,
Что Вертинский — это запись, сцена и эфир,
А теперь у нас у всех — цифровая «ломка»,
Совсем не тот наш этот скромный и прекрасный мир.

Никто здесь не был честным сыном плёнки и эфиров,
А телевизор — это фон, он лишь шуршит в ночи,
Мы теперь в числе ненужных ориентиров,
И, если нечего сказать, — пожалуйста, молчи.

Алгоритмы цифры нас безжалостно стирают,
Оставив от живого чувства лишь сухой процент,
Нас больше нет в живой природе, нас — не замечают,
И даже в популярном жанре — тот же аргумент.

Звучал Высоцкий, глотку драл, он резко бил по струнам,
Тальков и Летов — каждый что-то приносил в наш мир.
Взывая резко к площадям и к чужим трибунам.
Теперь же безголовый блогер — главный здесь кумир.

Теперь другое: цифра — зла, и мы все — единицы,
Нас было много, а теперь — нет единых сил.
И стёрты наши судьбы, имена и лица,
Прогресс технический бездушно всех разъединил.

И я сижу, гитары нет, смотрю вокруг: так что же?
Ведь есть аудитория, но в зале — ни души.
Вокруг лишь — мёртвый интернет, на пустоту похожий:
Закрыты вкладки и экраны — больше не пиши.

А мне хотелось бы чуть-чуть — не славы, а простого!
Чтоб кто-то слышал, понимал, чтоб голос зазвучал.
Но цифровой глухой детокс не признаёт «чужого»,
А редактору давай формат, чтоб стих в него попал.

Нет-нет, простите! Я — живой, я — вовсе не железный.
Я до сих пор стою на сцене, хоть весь мир — фальшив.
И пусть я — шлак и кринж-контент, но я — не бесполезный,
Пока я — здесь, пока я — есть, и, пока я — жив.

2026

***

— Доставай-ка лучше кружки, —
Без конца бокалы бить...
Для романтики пирушки
Ничего бы не забыть.

Свечи и цветущий кактус.
— Это роза! — Не узнал...
— Это что же, ты, по факту,
Не видал, что покупал?

— Да видал, шучу, конечно,
Выбирал тебе под стать.
— А она ведь безупречна —
Ты умеешь выбирать.

— Мы сейчас вино откроем...
Сладко? Первая пошла...
А потом с тобой повоем —
Вон как раз луна взошла.

Не то, чтоб холодно, но как-то неуютно,
Закрыта в лето дверь на кодовый замок.
Я не хотел с тобой любви сиюминутной,
И получил в наследство каверзный урок.

Под листопадом грусть безоблачно цветная,
Но краски яркие не греют, не влекут.
Я эту данность как расплату принимаю,
Она не первая на нынешнем веку.

Дожди пришедшие нисколько не тревожат,
Боль от разлуки никуда не убежит.
Я вспоминаю каждый день одно и тоже,
Насколько в памяти мгновения свежи.

Всё неизбежное не может не случиться,
И ты ушла из жизни раз и навсегда.
Я не хотел, чтоб ты осталась вольной птицей,
Как показало время, в этом прогадал...

02.10.2026

У скамейки жизнь- калейдоскоп,-
Бьет ключом сплошные сутки:
С утречка на ней от клена лишь листок,
Чуть позднее мамы и малютки;
Потом сидят на ней бабульки
И судачат обо всем-
О том, что были все красотки
И как вели исправно дом;
А за ними следом ребятня-
Смех, о школе разговоры
( так проносится полдня);
К вечеру другие споры-
Споры о прекрасном, о любви,
Нежные объятья, поцелуи;
Ночью на скамейке спят коты,
Их фонарь подъездный караулит.
Утро наступает и опять
На скамейке все одно и то же.
Разве что разбавит этот круг
Заблудившийся, уставший, вдруг, прохожий...

Пусть жизнь подарит все, что нужно,
И пусть всегда хватает в ней, -
Любви, здоровья, счастья, дружбы,
И радостных, счастливых дней.

Пусть солнце светит в мирном небе,
Не будет никогда войны.
Приносят счастье внуки - дети,
И не болеют старики.

Пусть воплощаются все планы,
Во благо мира и добра.
Здоровье будет только славным,
Ну, а болячки, - никогда!

Пусть каждый миг приносит радость,
Непреходящую вовек.
Душа забудет про усталость,
Дню уходящему вослед.

Пусть никогда не будет злобы,
Корысти мерзкой без ума.
Которой правит только подлость,
Где честь и доблесть не видна.

Пусть никогда не гибнут дети,
В паршиво - мелочной войне.
Где на кану, - большие деньги,
В той политической игре.

Пусть навсегда уходят распри,
Туда, откуда и пришли.
За океан американский,
На покалеченной межи.

Пусть возвратится снова братство,
Союз республик вековой.
Где места нет дележки разной,
По - настоящему больной.

Пусть будет мир среди народов,
Как в те далекие года.
Когда большими были клены,
А я совсем еще мала.

Пусть жизнь подарит все, что нужно,
И пусть всегда хватает в ней, -
Любви, здоровья, счастья, дружбы,
И радостных, счастливых дней.

Когда зажигаются окна,
На город спускается вечер.
Вся улица в лужах промокла,
И я устремляюсь навстречу.

Я сам — словно этот прохожий,
Прохладный и ветреный дождик.
Мы с ним до безумия схожи:
Он — путник, и я — подорожник.

Он так же стучится по крышам,
Смывая следы и тревоги.
И шёпот его еле слышен
На этой промокшей дороге.

Но дождь упадёт и растает,
Оставив лишь капли на стёклах,
А мне твоё сердце подарит
Тепло в этих улицах мокрых.

И пусть за закрытыми шторами
Зажжётся окно наше тоже.
Мы станем с тобой разговорами
На этот дождливый день позже.

Лепестками забрезжил рассвет,
Разрежая дыхание ночи.
Погадай на небесный букет,
Охрабряя себя в том, что хочешь.

Из-под пледами выстланных вёрст,
Из примеренных жизней-рубашек -
Путь на коврик прочерчен, прост.
Различая пустое и важное,
Проживи с благодарностью день.

28.09.2026

Расплескалась вся малина
Вдоль у матушки земли,
Мы накроем мешковиной,
Чтоб присыпал снег зимы..

Яблонь стелевшихся ветви
Травиной пойдёт матрас,
Пусть зимуют,как конфетки,
Где порадуют наш глаз...

А крыжовник не усох,чтоб
Мы застелим полотном,
Где х-б ещё так крепкий
Пахнет птичьим молоком...

И гуляет пускай вьюга
И буран в забор стучит,
Но зима не будет долго,
Лишь не много поворчит...

###

Звенит хрусталь и гаснут свечи,
И голоса всё тише, тише,
А тот, кто был на этой встрече,
Листает старые афиши.

Считает Люсик годы, внуков,
А Вовка лысину терзает ...
Уже ни ссор, ни громких звуков,
И каждый что-то вспоминает.

Сидит, тоскуя, старый Рональд,
Сметает Аллка крошки хлеба,
А Вичка притаилась скромно
И из окна глядит на небо.

Дрон в гостиной смотрит «телек»
Он не спешит. Он здесь — как дома.
Не нажил Дрон огромных денег,
Но рад компании знакомой.

Вернулся каждый в своё кресло
И молча смотрят друг на друга.
Всё стало просто и уместно
Внутри разорванного круга.

Они могли сказать друг-другу,
Что тридцать лет — одни потери.
Но жизнь, летящая по кругу,
Вдруг постучала в те же двери.

2026

***

###

Тридцать лет прошло! Мы вместе,
Стол накрыт, звенит хрусталь.
Оживает всё, как в песне,
Многих не узнать — как жаль!

Встречи — добрая привычка,
Каждый в детство возвращён:
Люсик, Лена, Владик, Вичка,
Вовка, Аллка, Рональд, Дрон.

Здесь — прекрасная тусовка,
Все хороши, годам назло.
И облысел лишь только Вовка —
Вот кому не повезло!

Но все отчаянно худеют,
Чтобы выглядеть — «добро».
И, как на выставке, глазеют,
Ведь повсюду — серебро.

Жизнь покруче всяких клипов,
Каждый крут и нарасхват,
И колонна черных джипов
Вдоль двора, как на парад.

Обсуждаем без эксцессов —
Кто сейчас? Он с кем и где?
Горы блюд, деликатесов,
«Осень» — группа «ДДТ».

У нас в судьбе немало взлётов:
Успехом делятся своим
Борис, конструктор самолётов,
Актриса Ольга, врач Вадим.

У Ольги — лишь одно колечко,
Однако талия тонка.
И речь её журчит, как речка,
И повсюду — жемчуга.

Она ведь помнит каждый кадр,
А мы смеёмся всей душой:
«А почему он — Большой театр?
В смысле, он — совсем большой?»

Вот взлёт в карьере гениальный:
Отправлен модуль на Луну —
«Борис! Ведь ты же ненормальный!
Ты чем кормил свою жену?»

Уселась рядом с Борей Аллка:
«Тебе же некуда спешить?
Ты кушай, кушай! Нам не жалко.
Мы можем водочки налить».

«Налей-ка ты ему смелее! -
Вдруг Люся шепчет: — Пей скорей ...
Все офтальмологи — евреи.
Вадим! Ведь ты же не еврей?».

Вадим смеётся, бабы — плачут,
Он деликатно речь ведёт,
Желает каждому удачи,
И за здоровье женщин пьёт.

Хохочет Вовка облысевший,
А ведь когда-то — лучший друг!
И хмурый Рональд отсидевший
Свой чёрный замыкает круг.

Воровская жизнь сурова —
Ножик, «пушка» и кастет!
Он лучшим другом был Косого,
Но Косого — с нами нет.

Люсик шепчет: «Ты всё тот же.
Не выпускай любимых рук.
Мы тридцать лет уже итожим,
А у меня родился внук».

В любви всем басом признаваясь
И затыкая Вовке рот,
Вдруг старый Рональд, улыбаясь,
Подносит Вичке бутерброд.

Любой учёный слишком мелок,
Где каждый «баксами» любим —
Конструктор из КБ «тарелок»,
Актриса Ольга, врач Вадим.

Но жизнь на этом не прервётся,
Хоть и «махнуло» тридцать лет.
И каждый снова улыбнётся,
Встречая снова свой рассвет.

Решили дружно мыться в бане,
Раздался Вовки громкий зов:
«Эй, Дрон! Звони Сергею, Сане ...
Пусть держат пару номеров».

Толпа гудит, всем — одеваться,
Дымит в колонне черный джип.
И так не хочется прощаться,
Но кто-то к выходу прилип.

У Борьки — модуль на орбите,
У Ольги — выход, в рань подъём.
Вадим сказал: «Друзья, простите.
Ведь у меня с утра приём».

2026

***

С первым днем октября, -
Шепчет мило природа.
С первым днем октября,
Поздравляет вас снова.

С первым днем октября, -
Зашумели березки.
С первым днем октября,
В позолоченных кронах.

С первым днем октября, -
Тараторят синицы.
С первым днем октября,
Говорливые птицы.

С первым днем октября, -
Солнце ласково вторит.
С первым днем октября,
И теплом раззадорит.

С первым днем октября, -
В мирном небе лазурном
С первым днем октября,
В это яркое утро!

Фото девочки на Арт- фоне

Осенний день, окончив лето,
закрыв лазурь и зной небес,
в сентябрь, чуть теплей одета,
пришла девчонка, стала здесь.

А за спиной- стена с Арт- фоном,
потертым временем и в пыль.
Там будто замок, чьи колонны,
тогда же просятся в утиль!

И часть стены, судьбой разбита,
Арт- фоном бедственным не скрыта.
На фото хмурит осень взгляд,
всё это, сотню лет назад.

Изо всего, что в прошлом было,
тот снимок выплыл, избежав
огня и мусора и став,
дня о горевшего светилом.

Сотри и хмурься, застывая,
стань за спиной, страна большая
и день, ушедший в никуда
и зим холодных, череда...

Скажи фотограф- Время, стоп!
Арт- фон, печальна осень, фото
замрёт движенье, звук, работа.
Щелчок- и день продолжит ход!

9.2026.

Мечтал о карьере он, не тушевался,
Сквозь тернии шёл, как сквозь грозный вал.
В глазах его мир сотней снов рисовался,
И в каждый рассвет он как в вызов вставал.
Не ждал он подачек, не кланялся буре,
Держал в кулаке свой единственный шанс.
Он знал: в этой жизни, на самой натуре,
Лишь тот, кто рискует, врывается в транс.

Пусть рвали мечту его злые сомненья,
Пусть шепот ему за спиной - змеи яд,
Он строил свой храм из огня и терпенья,
И каждый кирпич был в упорстве зажат.
Он падал, вставая, как сталь в наковальне,
Дробил свою боль на куски ремесла.
И в каждом молчании, в каждой детали
Искал он тот ритм, что судьба принесла.

И вот, у порога, где ветры бушуют,
Он понял: не звание - суть бытия.
Мечта не о том, что тебя зарифмуют,
А в том, что: "Сгорая, не гасну и я".
Он вышел на сцену без страха, без фальши,
И каждый его кибер-шёпот стал стих.
Мечтал о карьере он, не тушевался,
Но мир пестовал что, его, вдруг затих...

Напихал туман в карманы
Утром золота немало —
Скрыл кленовую аллею,
Правый берег у реки —
Как горячая вода
(Словно пар над ней клубится).
С тополей вспорхнули птицы
И умчались в никуда,
Так со всем должно случиться?

Обожжённый льдом руль велосипеда,
Пиявки вместо шин — из снега каркас,
Лишь сходит на один всех тел альбедо:
Зебра-велосипед сменила окрас.

Велосипедная дорожка из льда —
Пастбище велосипедов-жирафов
В полях бело-холодного декабря;
Средь снега из бело-колючих штрафов.

Велосипедов дорожка, как айсберг, —
Есть остров велосипедов-тюленей
И во льдах моря холодного каторг;
Застряли ласты, идя по ступеням.

Вырвав у мента чекушку,
Вася бёг, как бегуны бегут.
Заиграло в черепушке —
Любимую, ага, не отдают.

Кто любит — тот не отдаёт.
Вот Вася и решил, что лучше
Он внутрь себя её вольёт —
Им будут от осла пусть уши.

И снова у тебя алкаш — герой —
Гляди-ка, от мента сумел уйти.
Дальнейшею же Васькиной судьбой
Ты как-то озадачен не ахти.

Ну ладно, ща его спасём.
Он спал на лавочке однажды.
Вдруг слышит через сон — подъём!
И ущипнул себя уж дважды.

А нет, виденье не ушло.
Пред ним богиня, не иначе.
А что потом произошло?
Он с чем-то ей помог на даче.

И поприжился: муж не муж...
Сожитель — грубо, а любимый...
Ну да, поди, наверно, уж
И к алкоголю нетерпимый.

С головы до ног прячь скуку,
В сердце - ветер, в мыслях - звук.
Пусть часы идут по кругу,
Но не для твоих разлук.

День раскрась в живые краски,
Ночь - в серебряный покой.
Не ищи в чужих подсказках
То, что светится с тобой.

Пыль дорог - не пыль, а карта,
Каждый шаг - твой новый путь.
Отбивай ритм без азарта,
Но не дай ему уснуть.

Пусть дожди стучат по крыше,
Напоминанием о том,
Что молчанье - тоже слышно,
Если в нём живёт твой дом.

Заверши свой день улыбкой,
Как финал простой строки.
Скука станет лишь ошибкой,
Что не трогает руки.

Оскандалившись, не запоминайся,
Сгорай тихонько, пеплом оседая.
Не жди, что кто-то, вздрогнув, покается,
И не проси прощенья, увядая.

Пусть имя станет шорохом в прихожей,
Где вешалка пуста и пыль лежит.
Ты — не герой, ты — лист, судьбой потрёпанный,
Который ветер в щель не проводит

Не выставляй свой стыд на подоконник,
Не превращай его в витрину для толпы.
Будь как вода: разлив — и не догонишь,
Ушёл в песок, и не продлив тропы.

Забудь, что было сказано вполголоса,
И не ищи сочувствия в ночи.
Скандал твой — тень, и ей нужна лишь полость,
Чтоб раствориться в сумерках, в тиши

А если вспомнят — улыбнись устало,
Как будто это всё не про тебя.
Исчезни, не оставив даже сажи,
Позор привлёк - и не запоминайся.