Городская лирика

###

В новом русским театре,
Где царил аншлаг,
Решили ставить «Золушку»,
Но не знали — как?

По блату взяли девочку,
Совсем не понарошку,
Но лодочка хрустальная
Не лезла ей на ножку.

Теперь она — почти звезда,
Примадонна сцены:
Взамен хрустальных туфелек
Купили лабутены!

Король был опытный артист,
Он против был замены
«Не на тех напал, статист» —
Сказали джентльмены.

Закрыли дверь в приёмную
Без всякого «пардона»,
Заслуженного мэтра
Лишили в театре трона.

На премию большую
Открыто понадеясь,
Была согласна Мачеха
Играть любую ересь.

Но выдали ей швабру
Вместо микрофона:
«Ты здесь не Раневская,
Не твоя корона!»

В новом русском театре,
Где царил аншлаг,
Решили ставить сказку,
Но не знали — как?

Две Мышки отказались
Играть в таком спектакле:
«Уж лучше сразу к кошкам,
Чем плакать в этой пакле!»

«Прикид» Пажа купили
В недорогом секс-шопе,
И бедный мальчик зарыдал
В развратном гардеробе

Актёр второго плана
В советских кинолентах,
Лесничий рассыпался
В дешёвых комплиментах

Во МХАТе числился старик
Пожизненным резервом,
И лишь Развал СССР
Помог ему стать первым.

Но спектакль этот стал
Для всех преддверием Ада:
Золушка была на вид —
Как Шахерезада.

Вся стояла «на ушах»
В развратном макияже.
Принц на Золушку взглянул
И ... испугался даже.

В новом русском театре,
Где царил аншлаг,
Хотели всех порадовать,
Но не знали — как?

Хоть ценник на бумаге
Заставил всех бледнеть,
Но явился полный зал,
Чтоб сказку посмотреть.

И покатилась пошлость
Ух, приторно-обильно!
И врубили фонограмму
С песенкой из фильма.

Лесничего с ружьём по сцене
Целый акт мотало,
Но ружьё в финале пьесы
Так и не стреляло.

Вся эта пошлость и игра,
Была стократ напрасна,
Хоть был не глуп Король в очках,
А Мачеха — прекрасна.

Зритель поспешил вернуть
«Бабло» за эту «вату».
Ведь туфельки из хрусталя
Не выдают по блату.

Народ покинул этот зал,
Устав от глупой маски:
Неправильная Золушка,
Неправильные сказки.

В новом русским театре,
Где царил аншлаг,
Хотели ставить «Золушку»,
А вышел — просто шлак.

2026

***

На столе стоит цветок,
Мне бы воздуха глоток.
Сердце моё так болит —
Прямо волк внутри скулит.

Ничего меня не греет,
И внутри огонь лишь тлеет.
Сам себе я говорю:
«Точно зато не сгорю».

Утром рано на работу —
Не дождусь никак субботу.
На часы весь день смотрю,
Своё время продаю.

Еду в пробках я домой.
Неужели я живой?
Дверь захлопнул за собой —
Вот добрался я домой.

Вечер, горят фонари.
Ещё долго до зари.
Бич-пакет, сосиска в тесте —
Мы с тобой давно не вместе.

Потому что я и ты —
Просто разные мечты.
Я мечтал о корабле,
Ну а ты — о короле.

Мой корабль на дне лежит,
Твой король с другой лежит.
Я теперь без корабля,
Ну а ты — без короля.

Говорят: мечтать не вредно.
Только выглядим мы бледно,
И солярий не поможет —
Нас с тобою это гложет.

Обманули мы себя:
Не любил я ведь тебя.
Да и ты была со мной
Только бы не быть одной.

Что посеешь, то пожнёшь.
От себя ты не уйдёшь.
Завтра утром мне вставать —
Дней остаток доживать.

Мама с папой говорит:
— От тебя у нас горит.
Посмотри, с кем ты живёшь.
Когда от него уйдёшь?

Папа: у меня завод.
Мама: новый теплоход.
Ну а твой — кругом босяк,
Вечно у него голяк.

А мне дела до них нет.
Утром я ему омлет,
Чтоб хватило на день сил,
И добавки не просил.

Мне подруги говорят:
— В голове твоей снаряд.
Оглянись скорей вокруг,
Стрёмный очень этот друг.

Посмотри вон на того:
Кошелёк ведь — ого-го,
А какая борода!
Не будь глупая ты, да?

А мне дела до них нет.
Я борщи варю в обед,
Вспоминаю эту ночь,
Повторить её не прочь.

Мне мой тренер говорит:
— Проработай целлюлит.
Кстати, видел тебя с тем.
Ты скажи мне: ну зачем?

Косметолог говорит,
Что всё время разрешит,
Чтоб не быть этой беде:
Губы сделай ты себе.

А мне дела до них нет.
Дожила до своих лет.
Даже если целлюлит,
Его это не смутит.

Мой психолог говорит:
— Ты попей Ново-пассит.
Откровенно говоря,
Я волнуюсь за тебя.

Женский форум говорит:
— От тебя у нас бомбит.
Вот нашла ведь дурака.
Ты скажи ему: «Пока!»

А мне дела до них нет.
На столе стоит букет,
И записка рядом с ним:
«Мой чертёнок, повторим?»

А мне дела до них нет.
Я сказала вам всем: нет!
С ним нам долгих-долгих лет...
До чего хорош букет!

Говорим мы мир не тот,
Только всё наоборот.
Мир он тот, а мы увы:
Честно на нас посмотри.

Оба мы с тобой калеки,
Недостатки в человеке,
Не хватает высоты,
Слишком много простоты.

А когда её так много,
Только в пасть - одна дорога,
Нас сожрут, не поперхнутся
И вдобавок посмеются.

Ты бледна, незагорела,
Не стандартно твоё тело.
Я сутул и близорук,
Мышц накаченных нет рук.

Не бежим не в суете
И для мира мы не те.
Я стихи пишу украдкой,
Ты актёр в своём театре.

И стихи и твой театр,
Лишь оценит психиатр.
Ты ведь знаешь только там,
Говорят все по душам.

Не хочу я убивать,
Не могу я воровать,
Ты не можешь привлекать,
Себя людям продавать.

И удачи не видать,
Трудно это признавать.
Мы молчим наедине,
Знаем оба, что на дне.

Кружку чая наливаешь
И стихи мои читаешь.
Мой смартфон - амфитеатр,
Я смотрю в нём твой театр.

Представление прекрасно,
Напишу я:  "Было классно!".
И летят мои стихи
В бесконечности сети.

###

У меня — живое лицо, а не морда твоей мясорубки,
Но под свежей «пикчей» висит вот такой комплимент,
Пятьсот человек в «сообществе», но не слышно живого слова в трубке:
Общение сегодня — как «personal ad» или как «harassment».

Хотел я снова жениться, а получил лишь «PM-партнёра»:
Она целует экраны и красит тушью «NoUBA» глаза.
Кот ночью шипел на неё из тёмного коридора,
Но Лариса не видела даже, как над Котловкой сверкает гроза.

Она новостями делилась всегда со своим buddy-другом,
Но бывает не просто на свете кого-то любить ...
Я, кстати, тоже не первым был Ларисы-Сергевны законным супругом,
Но первым, кто пытался ей вот это всё объяснить.

Но я тоже живу как в сетях виртуальная муха,
Весь этот «friending» ВКонтакте не стоит почти ни гроша,
В «community» шумно, но всегда очень мёртво и сухо,
Лишь дождик осенний идёт себе за окном, не спеша.

И мне наплевать, что Россия застряла во лжи и в процессе,
Вся наша эпоха мутирует в новый «танцующий стиль».
Я мчусь по делам на белом своём «Мерседесе»,
Он любит меня — он личный мой автомобиль!

Все меркантильны у нас на работе и сделались падкими-гадкими,
И тоже все лайки считают, а не звёзды в тиши.
Все прячут какие-то «reels» за инста-закладками,
Но видны в этих «рилсах» не лица, а маски асфальтовой нашей души.

Все люди живут ради денег, фидбэков и комплексов,
Но эта иллюзия лучше, чем «голодная правда» людей.
Одиночество стало франшизой для офисных комиксов,
Мы жизнь покупаем в рассрочку и без великих идей.

Я заперт в своём бело-неоновом стремительном «бизнес-экспрессе»,
И AR-HUD-проекция опять поплывёт по большому стеклу,
Я рано уеду на любимом своём «Мерседесе»,
Оставив реальность эпохи бесславно пылиться в углу.

2026

***

Я серая масса без чувств и мотивов,
Безликое нечто, лишенное рта.
Шагаю вдоль мрачных столичных массивов,
Опущена к стопам моя голова.

И хмурые взгляды меня искалечат.
И взвою в душе, правда вид не подам.
Все ваши слова, ах, увы, но не лечат,
Уж слишком глубок этот выцветший шрам.

Шагну в грязно-серую мокрую лужу —
Летят брызги так, что запачкают всех.
Вдруг шаг мой ускорен... пронзится сквозь душу
Промозглого ветра надрывистый смех.

Давай, хохочи, мерзость мрачной державы!
Бегу, сломя голову, ноги и дух.
Довольно с меня этой едкой отравы,
Довольно стыда, страха, плача и мук.

Безбожно текут по щекам охладевшим
Горячие слезы, сжигая глаза.
Сейчас, в этом самом моменте поблекшем,
Я счастлива — счастлива как никогда.

Осень словно сказка тихая,
Шуршит под ногами листьями
И солнечный свет мягко играет
На лужах, что в парках сверкают.

Мой Казахстан, страна степей,
Равнин и гор, в соседях Каспий.
Вместил ты множество полей
Земли родной для граждан в счастье.

С тобой знаком не так давно,
Всего лет двадцать как минуло.
В них вод так много утекло,
И на тебя меня замкнуло.

Ты мне открыл свои просторы:
Тенгиз, Актау, Кульсары,
Тянь-Шаньские леса и горы
И их величества дары.

Крепки семейные здесь узы,
Традиции здесь свято чтут.
Народ здесь разделëн на жузы
Но все равны, гостей здесь ждут.

Балхаш, Медео, Кок-Тобе –
Глаз невозможно отвести.
И повезло мне и тебе
В том, что смогли мы обрести.

Богатство всех краёв страны,
Менталитет, устои, вехи.
Мы Казахстану все верны
Любим он долго и навеки.

12 сентября 2025 г.

Так сильно хочется курить,
Послушать дождь, притихший город.
А буйный ветер мне твердит,
Что он, как я, — седой, но молод.

Он гнёт деревья, рвёт листву,
Свистит в проёмах и на крышах.
И в этой серости во мглу
Кричу! Лишь он меня услышит.

Я чиркну спичкой, и кольцо
Из дыма, словно мысль о лете,
Стучит дождём в моё окно:
Забилось сердце — час рассвета.

А дождь идёт, как длинный стих,
Без рифм, но с ритмом непонятным.
И я вдыхаю дым от них —
Тех лет, что прожил не напрасно.

Дым тает, дождь стучит сильней,
Как сердце, в такт осенней дрожи.
И я курю, чтоб стать добрей
К тому, что в Питере — всё то же:

Уставший город, жёлтый лист,
И ветер, что с дождём в обнимку,
И я — седой, но эгоист
В дыму, как в поцелуе длинном.

Я докурю и помолчу,
Уже рассвет. Его встречаю.
Обнять весь мир сейчас хочу,
Но безмятежно засыпаю.

Ах,какое счастье,
Искренняя радость
До самозабвения,
Солнце сквозь ресницы.
И улыбкой светятся
Озорные лица
Детство моё милое,
Иногда мне снится...
Счастье беззаботное-
Все живы-здоровы,
И погода радует,
Лето через край.
И в глазах смешинки
Смеха без причины,
Правда,без причины
Хохота волна.
И над чем смеялись?
Даже трудно вспомнить.
Радость была всюду,
Куда не посмотри
В прятки и лапту мы
Улицей играли
В созданной реальности
До ночной поры...
Где ты ,моё детство?
Там искрилась радуга
Иногда покажешься
И махнешь рукой.
В моей доброй памяти
Ты только и осталось
Смехом без причины,
Радостью большой.

Он, как Степан Разин,
выбросил
свою роскошную даму из окна
и за ней следом сам выбросился
Такие уголовные дела
в новостях выбросили

За голову хватаешься
от подобных ужасов
Как у людей хватает
на это мужества -

писать репортажи
о таких кошмарах
И деньги за это получать даже
И потом пропивать их
в уютных затемнённых пивбарах

Мусорка и аромат,
И машины автомат,
Грузит этот аромат,
Кузов мусором богат.

Ветер дунул и пакет
Вдруг решился полететь.
В высь бесформенный поднялся,
Высоты не испугался.

В воздухе пакет парит,
Некрасиво, но летит.
Занимателен полёт,
И никак не упадёт.

Чужд всему его полёт.
Но летит и он не врёт,
Неба синеву нарушил
И идиллию разрушил.

Грязь земная закружилась,
В небо с ветром устремилась,
Парус подняло пиратский
И полёт этот дурацкий.

Неба чистоту убил,
Пафос красоты разбил
И летит себе летит,
Красоту собой грязнит.

Но красив любой полёт.
Грязный пакет-самолет,
С ветром у них договор,
Синеве наперекор.

Ветер вдаль его несёт,
От паденья не спасёт,
Упадёт обратно в грязь,
Когда их порвётся связь.

Улыбайся, брат, светлей!
Твой сегодня юбилей!
Собрались твои друзья,
Вся родня и вся семья!

Я, как старшая сестра,
Шлю стихи из -под пера,
Трое братьев у меня,
А сестренка я одна.

Вроде, был недавно юным,
Добросовестным и умным,
А с годами мудрым стал,
Ты, Максим, наш идеал!

В школе хорошо учился,
Дома много ты трудился,
Не отлынивал от дел,
Мастерить все - все умел.

В Подмосковье отслужил,
Чиц кликуху ты нажил,
В МВД свою ты службу
Гордо нес, как чувство дружбы.

А потом был институт,
Ты не сплоховал и тут,
Юридический избрал,
Вот где мудрым, брат, ты стал!

Нынче -мастер и замрук,
Разных строек там и тут,
И проекты составляешь,
По строительству все знаешь.

Я тобою всем хвалюсь,
Братиком своим горжусь!
В выходной день не сидишь,
К речке или в лес спешишь,

Ты рыбак и ты охотник,
В доме свой строитель, плотник,
Дом ты новый воздвигаешь,
Все умеешь, брат, все знаешь.

А помощница твоя -
Очень добрая жена,
Посоветует, подскажет,
И нет ссор меж вами даже,

Ведь Танюшенька спокойна,
Принимает нас достойно,
Воплощает планы сразу-
Вот сейчас мы на турбазе-

Это Таня воплотила,
И Максиму кроху сына
Подарила - все она,
Раскрасавица жена!

Сын Матвей - для всех нас лучик,
Нет мальчонки в мире лучше!
Улыбнется папе с мамой,
Крохотулька милый самый!

Брат мой светится от счастья,
Пусть и дальше все ненастья
Обойдут вас стороной!
С юбилеем, братик мой!

Всей семьей своей желаем,
Пусть глаза твои сияют
От любви большой, огромной,
От жены красивой, модной,

Будь веселым и здоровым,
Чтобы жить в красивом доме!
Будь и дальше милым сыном,
За родителей спасибо,

Так заботишься о них,
Навещаешь нас, родных!
Брат Максим, желаем все мы,
Чтоб исчезли все проблемы!

Развивайся в своей сфере,
Сделай классную карьеру,
Чтоб известным стал в районе,
А не только на Озоне!

Чтоб богатым, брат ты был,
Самолёт себе купил!
И желаем мы тебе
На своем плыть корабле!

Чтобы виллы на морях,
Чтобы золото в руках,
На душе - лишь доброта,
Рядом сын, жены рука!
Вот что мы тебе желаем!
Я, Володя, Света, Аня!

Не видят если действий -
Ну так себе беда.
Не ценят их последствий -
Зачем уже тогда.

Сожрут как так и надо,
Привыкнут моментально.
По этике - засада,
И в целом всё печально.

Одинока во дворе скамейка,
Ты меня, родная, пожалей-ка.
Выйди, не томи меня, злодейка,
Не воды — вина давай, налей-ка.

Время пролетело незаметно,
Серебро в висках стало приметно,
Душно в свежем обществе мне стало,
Я живу, а жизни слишком мало.

Годы мои мигом пролетели,
Все вокруг о счастье мне галдели,
Оглянулся — счастья вокруг нету,
И читаю старую газету.

Сломана стоит моя скамейка,
Ты меня, родная, пожалей-ка.
Слишком грустно в жизни моей стало,
На меня тоска сейчас напала.

Ты скажи, тоска, что тебе надо?
Знаю, быть со мною ты не рада,
Обманул тебя я своей песней,
Ведь внутри меня радости бездна.

Пыль летит, вокруг спешат всё люди,
Ну а мы с тобой спешить не будем.
Тесен мир, и мне его так мало,
А скамейка мне как раз вот стала.

Я пою, несутся мои песни,
Убегут, не будем с ними вместе,
До меня теперь им нет уж дела,
Голова моя им надоела.

Продолжаю я сидеть, смеяться,
Слёзы льются, смеха не боятся.
Широка ты, как река, скамейка,
Ты меня, родная, пожалей-ка.

Я сижу, и сломана скамейка,
И тоска со мной сидит, злодейка.
Выйдет с кружкой девочка-еврейка.
«Не вина — воды ты мне налей-ка».

«Пошли гулять», —
Она зовёт.
«На улицу пойдём
И город мы вдохнём».

«Зайдём в ларёк,
Возьмём мы пенного малёк
И вяленую рыбку», —
Мани́т твоя улыбка.

Воло́с твоих пушистый хвост,
И так прекрасен этот нос,
Глаза твои горят, а уши —
Слова мои так любят слушать.

И вновь стихами говорю:
Я лишь тебя одну люблю.
Ты знаешь всё это сама,
Но как бальзам мои слова.

Идём с тобой в обнимку,
Мы — милая картинка.
И город труб фабричных
Вдруг станет романтичным.

Строительная пашня
И в небо крана башня,
Прижались, спят машины —
Пугают их домов вершины.

Рука твоя в моей руке,
И хвост волос твой на щеке.
Я аромат вдыхаю,
От шума отдыхаю.

Мы смотрим в неба темноту,
Минуя окон пустоту,
И звёзды ярко так горят,
О нас с тобою говорят.

О́кна пане́лек все темны́,
Поют нам песню тишины,
А звёзды медленно танцуют
И вечность нашу нарисуют.

Мы постоим, домой пойдём
И ночью точно не уснём.
Придём, задвинем шторы —
Тела сплетут любви узоры.

Вечер. Город кипит.
Каждый куда-то, зачем-то спешит.
Глаза слепят огни, —
Мимо мчатся они.

Неба цвета — темноты градиенты.
Дома высоки, как монументы, —
Важно в бетоне застыли,
Люди себя в них закрыли.

Рэп гнусавый из машин,
От асфальта визги шин —
И приходится их слушать,
И страдают мои уши.

Женщин пряный аромат
Отшатнёт меня назад:
Убивает красоту
Запах этот за версту.

Вот гуляют малолетки —
Сплошь фальшивые брюнетки.
Банки яда в их руках,
Темнота сети в глазах.

Людей лица некрасивы:
Грустны, злобны и тоскливы.
Что о людях говорить —
Сами выбрали так жить.

Город труб фабричных,
Ты мне симпатичен.
С детства тебя знаю,
Как и все, шагаю.

Всё шумит, гудит вокруг,
Суета замкнула круг.
Запахи сплелись в носу.
Еду в пакете я несу.

Не поля и не берёзки —
В ряд стоят одни киоски,
И асфальтовые реки,
В окнах — звуки дискотеки.

Город, страшная ты сила,
Миллионы поглотила,
Но прекрасней ты берёз,
Хоть не веришь правде слёз.

Темно. Вечер. Столб. Фонарь.
Я — асфальтовый дикарь.
Джунгли звуки издают,
В голове моей поют.

Ритмы, такт, ноги движенье —
Строчки новое рожденье.
Мысль и новая строка —
И печатает рука.

Тень деревьев за окном,
Дышит своей жизнью дом,
Телевизор говорит,
Как прекрасно жить и быть.

А мелодия всё льётся,
И строка снова даётся,
Музыка внутри звучит,
Серый кот рядом урчит.

Чайник на плите кипит,
Слово за слово летит,
Чай душистый греет кружку,
Свет диодный в комнатушке.

Вкус печенья так приятен,
Ритм мелодии занятен,
Трав щекочет аромат —
Точно скажут: «Неформат».

Строки выстроились в ряд,
Рифмой ровные стоят.
И рука моя всё пишет,
Жаль, никто их не услышит.

Неспящие

Вокзал и ночь, не спящий свет приглушен,
в нём желтизна овладевает парой лиц.
За окнами большими, снег тревожит душу
и крики к дьяволу летящих птиц.
Не спит охрана, что стоит при входе,
я здесь, а также далеко от сюда, вроде.

Уносит сон меня с измучившей скамьи.
Глаза закрою, прочь я уплываю,
Тревожен сон, тревожные видения мои
и неудобно сесть и жёстко с краю.
Я ноги протяну, сон отлетает прочь.
Боюсь ограблен быть, я засыпаю, ночь.

Висит картиною окно большое;
в нём мокрый снег, бессонный свет дорог;
свет дальних фар напрасно беспокоит,
по жести крыш стучит воды поток.
Я засыпаю, вздрогну и проснусь.
Часы не движутся, я здесь лишаюсь чувств.

Я между тьмой и светом, светлячок,
лицо мое, наполненное жёлтым цветом.
А город за стеной дождём промок,
не осень, но зима встречается в нем с летом.
Я засыпаю, час- калека не идёт,
неспящих трое нас и тёмен небосвод.

Вдруг- утро, в зале ходят моряки,
а штацкие меж них проходят боком.
День яркий, звук проснулся, свет, гудки...
Тепло и вата в небе невысоком.
Из двух неспящих рядом, был один,
два полицейских разговаривали с ним.

9.2026.

Нежный уличный оркестр
Ненавязчивый, белесый:
Пылесос садовый, трактор
Мерит улицу колесами,
Чистит щеткой тротуар,
Малыши с площадки детской,
Воробьи на клена ветке,
Отдаленный перфоратор…