Маленькая проза

А я не рассказывал вам, каким я был везунчиком в детстве, кхе-кхе? Оооо, везло так везло! Особенно у бабушки в узбекской деревне. На лето меня туда предки сплавляли, счастья полные штаны! Так вот, по сравнению с местными поцами-урюка'ми я, прямо таки, выглядел альфа-пацаном. Урюки' - это в то время, типа, прозвище теперешних лохов, кхе-кхе. Счастья полные штаны! Так вот, я и говорю, везло дюже мне.

А, поясню для точности: урю'к - это такой засушенный плод абрикоса. От кураги он отличается тем, что сушится прямо с косточкой, а курага без. А так всё одно - абрикос и абрикос, только сушёный. И урюки' - то же самое, но в отношении отношения к личности во множественном числе. Каламбурю, счастья полные штаны! Но не я ударение придумал. Так уж повелось тогда.

Ну да, отвлёкся малость... Везло мне, говорю! Ну, хоть на рыбалку там пойдём - наловлю больше всех, а все завидуют, кхе-кхе. Или, скажем, копейки пойдём собирать к магазинчику, я больше всех найду в песке. Ооооо, много народ ронял, счастья полные штаны! Но не каждый день собирали-то, неееет. Где их столько наберёшь? Потом мы на эти копейки в складчину, в этом же магазинчике, да что-нибудь покупали по мелочи. Конфеты там штучные или курут - такие шарики твёрдого солёного сыра из перебродившего молока. А что нам, пацанам-то, тогда надо было? Мальцы же ещё, пива не пили, счастья полные штаны!

В общем везло мне, кхе-кхе, не то, что теперь... О чём это я? Ааааа, вот однажды пошли мы большушей ватагой, пацанов десять, не больше, абрикосы воровать у деда Ахмеда. Ооооо, знатные у него были абрикосы! Ранний сорт какой-то. Аж в середине июня созревал, счастья полные штаны! А то, что ещё не середина, ну, июня, то есть, то нам тогда фиолетово было. Абрикосы есть на ветках? Есть. Ну и айда - пора потырить, счастья... тьфу ты, привязалось!

А дед Ахмед, видать, в область тогда уехал. По делам, видать. А то бы, ууууу, не сносить нам своих бошк. Или как это... бошек что ли? Эээ, кхе-кхе... Ох, натырили мы абрикосов, а больше понажрались, пока рвали. Киииислые, зелёооооные, немыыыытые были, счастья полные штаны! Как любила говаривать моя незабвенная бабуля, - "Больше грязи - ширше морда". Ну и нам всласть. Не упомню, куда мы дели абрикосы, что с собой утащили... Видать, кидались ими друг в друга потом... А что нам сделается-то? Счастья полные штаны! Домой, вроде, не принесли их... А то бы и от предков всем досталось - мол, где надыбали, ворьё?!

Так к чему я это всё? Аааа! Свезло мне опять. Опять повезло окончательно и бесповоротно. Крепче всех оказался, счастья полные штаны! Говорю же - урюки' они и в африках урюки'. Всех пронесло тогда, до единого всех. Оооо! Несколько дней несло... три или пять... А фелшер-то местный тоже в отпусках оказался. Не было его, родимого, в деревне. Лечили предки моих поцев, почитай, вручную, народными средствами. Так и шатался я один по деревне в скукотах, счастья полные штаны! Ууууу, бабка мне строго-настрого наказала, к друзьям не ходить, вдруг заразно. Как её бишь... дистрофия что ли... слово забыл...
Ну я и не ходил. Тоскаааа. А, считай, везунчик. Пронесло же меня, счастья полные штаны! Тьфу ты! Каламбурю. Пронесло, говорю, мимо беды-то... мимо дистрофии! Только опосля этого везения больше и не упомню, чтоб свезло. М-дааа, кхе-кхе, жизнь...

Кружились снежинки, кружились фонари и фонарики, кружилась земля, кружились головы от неожиданного танца, возникшего в порыве счастья. Счастье изливалось с небес, из морозного воздуха, из фонарей и фонариков, из хруста снежинок под ногами. Проникало в каждую клеточку организмов и, превратившись в потаённых глубинах в трепещущих радужных бабочек, взрывным полётом заполняло всё извне.
Подумаешь, зима. Подумаешь, холодно, Подумаешь, ночь. Подумаешь, толпы людей вокруг и шум праздника только в разгаре... Ведь ничего этого нет. Не существует, когда их только двое во всей вселенной. Всё иллюзия, всё мираж, по сравнению с этим нахлынувшим отовсюду счастьем. Счастьем со своей особой мелодией. И пусть её никто не слышит кроме этих двоих, отстранившихся на мновение длинною в жизнь от всего бесконечно огромного мира.
Как светятся их глаза! Как божественны улыбки и смех! И зардевшиеся алым щёки!
О, люди! Расступитесь, дайте немного места. Не завидуйте. Не проклинайте. Не топчите бабочек, не ломайте им крылья своими советами, куда и как надо лететь. Не суйте радугу в карман. Не лезьте в этот танец со своей доброй музыкой. Попробуйте просто порадоваться весенней душой: своей зиме, своим снежинкам, своим фонарям и фонарикам, своим запахам хвои и апельсинов. И улыбнитесь. Улыбнитесь в сторонке доброй улыбкой себе и этим двоим. Ведь самое главное в этой жизни - никому и никогда не навредить. И воздастся!

­­­­ В какой-то из грязных банок жужжала муха. То ли ей не в кайф было вылететь из неё, то ли сил от старости не хватало. За окном звенел дождь. Оконный паучок наблюдал непогоду сквозь мутное стекло. Несколько оборзевших тараканов беспечно лазали по столу, периодически со смаком доедая засохшие объедки.

Бабка Федосия бессильно лежала на старинной чугунной кровати и тихо вздыхала. Давненько к ней никто не наведывался, словно её и на свете-то не было. А когда-то она была и красива, и весела, да и люди тянулись в её хату, как на тёплый огонёк. Поломали её войны. Стала она нелюдимой. Всех гнала со двора "по добру, по здорову"… Окончательно отрешившись от внешнего мира с выходом на пенсию, всё же вела своё немудрёное хозяйство. И прожила так достаточно долго.

Но пришло время и навалился на неё недуг. С кровати вставала редко. Выходила до колодца за водицей. Прикупала кое-какие продукты в сельмаге и снова усугублялась в себя. Благо пенсию приносили бесперебойно — молча расписывалась за неё и айда — снова на кровать. Огородишко давно зарос буйной крапивой. Но каким-то образом Федосия не переставала жить, словно Бог обрёк её на вечную вечность. И сколько помнила теперь себя, мало что уже всплывало в памяти, кроме изнурительного труда - "во имя народа, во имя победы!". И, словно закономерные, расставания с родившимися и неродившимися детьми навсегда. Бугорки от них на погосте давно сравняли ветры, дожди и снеги. А от мужа и единственного взращённого сына и того нет. Вдали почили, там и остались - не дойти, не прикоснуться к земле приютившей...

А дождь барабанил по дырявой крыше всё сильнее. В хате нагло капало и разливалось вовсю. Лишь паучку и мухе потопом на данный момент ничего не грозило. Федосия тихо кряхтела во всём своём бессилии против стихии. Они вошли бесслышно.

У сына автомат за плечами. У мужа устаревшая винтовка. Сели дружно на лавку у стола и хором произнесли:
— Мать, наливай!

Она подкинулась с кровати и в полном отупении от счастья бросилась в погреб. Выносила и наливала застоявшийся самогон как святую воду. И не было предела её радости! — Вернулись!... — Вот вам солёные огурчики! — Вот капустка ядрёная! - Кушайте картоху, мои любимые, сегодня смогла, отварила...

— Спасибо, мать! Пора! — почти одновременно произнесли сын и муж… И долго ещё жужжала муха в грязной банке, силясь жить дальше в стеклянном плену. И долго паучок охранял окно, не замечая, что дождь давно закончился. Был 1991 год от Рождества Христова.

Девочка Маша была мечтательницей и фантазёркой. И было ей всего 8 лет. Кто в её годы не мечтал и не фантазировал?
Вот как-то, играя во дворе своей хрущёвки-трёхэтажки, нашла Маша странную пластмассовую коробочку. Такая плоская коробочка, ничем особым не приметная и банального чёрного цвета. Только выступы на её боках были странными, что очень завораживало и давало повод фантазировать без преград. Скорее всего, это была часть какого-то более крупного объекта из пластмассы. Да какая Маше разница, что это на самом деле! Для неё это было сокровищем. Почти Миелофоном! Кто помнит советский фильм для детей "Гостья из будущего"? Вот-вот. И самое важное, что коробочка та открывалась и закрывалась. Подумаешь, выступы сверху!
Помчалась Маша с находкой домой. Отмыла коробочку от насохшей грязи. Подумала-подумала и решила написать письмо в будущее. Благо, никто помешать сосредоточится не мог - родители на работе, сестрёнка в детском саду. Пиши себе - не хочу. И получилось у неё примерно следующее...
"Здравствуйте, уважаемые и дорогие люди из будущего! Я Маша. Мне 8 лет. Учусь во втором классе средней школы имени В.И.Ленина. Дедушка Ленин - это тот дедушка, который подарил нам Советский Союз. В Советском Союзе жить очень хорошо. Все люди добрые и честные. Нас учат и лечат бесплатно. У нас есть квартиры и все родители ходят на работу. Там они получают зарплату каждый месяц. А ещё в школе у нас есть октябрята, пионеры и комсомольцы. Они тоже очень честные и добрые. Они уважают старших и помогают строить коммунизм. Поэтому собирают макулатуру и металлолом. И я тоже им всегда помогаю потому, что тоже скоро стану октябрёнком. Это очень почётно.
Наверное у вас давно уже коммунизм? Ведь дедушка Ленин и его друзья обещали, что скоро на всей планете наступит коммунизм. Это когда все люди станут ещё лучше и добрее. А ещё, совсем исчезнут преступность и война. И все люди на земле станут дружить и любить друг друга. Хорошо, что у вас это всё уже есть. За это я вас люблю заранее и всех крепко обнимаю. И для меня вы ещё больше уважаемые и дорогие. Ваша Маша из 1973 года 20-го века, ученица второго класса."
Девочка Маша запечатала письмецо в почтовый конвертик, не заботясь проверить грамматические ошибки в тексте. А они там, конечно же, были. Но разве это главное? Конверт она сложила в несколько раз. И умница! - даже упаковала его в полиэтиленовый пакетик, чтобы предохранить от сырости. Не знала тогда Маша, что полиэтилен быстро разлагается. Драгоценное письмо она утрамбовала в волшебную коробочку и плотно её закрыла. Вышла Машенька во двор и, оглянувшись, не видит ли кто, закопала коробочку сбоку дома.
И не важно, что сама Маша на долгие годы забыла об этом письме. Главное, что она сразу была уверена, что письмо обязательно дойдёт до адресата. И если ты, уважаемый и дорогой читатель, прочитал его, то ведь дошло! И поэтому я тоже тебя заранее ещё больше уважаю и люблю. И крепко обнимаю! Всем Мира, Добра и Любви!