Мы - боги-калеки на костылях,
Мы создали разум, чтоб он нас сменил.
Мы тонем в комфорте, в красивых соплях,
Лишая себя созидательных сил.
Интеллект это мышца, что требует мук,
Это пот озарений и бессонных ночей.
Но мы выпускаем штурвал из рук,
Становясь лишь тенями чужих скоростей.

Это марш пустоты! Это бег в никуда!
Мы кормим титана своим же умом.
Уходит сквозь пальцы живая вода,
И мы остаёмся в жилье пустом.
Мы славим ИИ, как венец бытия,
Но сами мельчаем, как пыль на ветру.
Где в этом коде твоё личное «Я»?
Оно растворилось в цифровом пиру!

Посмотри на детей, они смотрят в стекло,
Там готовые смыслы, там правда в кредит.
Всё, что веками в нас зрело и шло,
Теперь в облаках бесполезно висит.
Мы не знаем себя, мы боимся тиши,
Где голос сознания может звучать.
Мы - добровольные пленники лжи,
Разучившиеся даже просто молчать.

Миллиарды нейронов, как звёздная пыль,
Но мы их меняем на быстрый ответ.
Мы превращаем историю в быль,
Где автора больше в помине и нет.
Кто ты без поиска? Кто ты без слов,
Что выстрадал сам, а не просто скачал?
Ты, лишь охранник своих же оков,
Забывший, зачем ты когда-то кричал.

Познай свой предел... Познай свою мощь...
Пока ты не стал лишь придатком к сети.
Внутри тебя - свет, за окном - только ночь.
Сумей же себя в этой мгле обрести.

Мы выходим в тираж по капельке,
Обветшав под ветрами истин.
На большой человечьей каторге
Каждый шаг наш бескорыстен.

Поражение - не случайность,
А базовая настройка.
Принимая свою реальность,
Мы строим себя на стройке.

Время - зеркало без покрытия,
В нём не видно лица и кожи.
Только вспышки и события,
На которые мы похожи.

Не бойся казаться «бэушным»,
В трещинах больше света.
Будь только себе послушным
В поисках этого лета.

Прости, мой титан из папье-маше,
Что я не вписалась в твой узкий формат.
У тебя этикет и порядок в душе,
А у меня - вечный, искренний мат.
Ты ценишь фасад и изгиб воротника,
Боишься испачкать свои сапоги.
Твоя глубина, как сухая река,
Где вместо течения только круги.

Прости, что я вижу тебя насквозь,
Сквозь фильтры, манеры и пафосный тон.
Мы, как две планеты, что крутятся врозь,
Где я это космос, а ты - полигон.
Твой купол хрустальный - моя теснота,
Твои идеалы - пыль на полке.
Моя «нищета» это та высота,
Где воют от счастья голодные волки.

Спускайся пониже, здесь воздух честнее.
Хотя... оставайся. Тебе там виднее

Мой покой - моя броня,
Стены слишком плотные.
Не пытайся вскрыть меня,
Мы же не животные.
Я не кукла на цепи,
Чтоб плясать под дудочку.
Хочешь нежности? Стерпи.
Или смотай удочку.

В этом личном тупике
Мне дышать не душно.
Я держу весь мир в руке,
Если это нужно.
Твой визит, как шум в ушах,
Лишняя вибрация.
Я в своих семи шагах -
Целая нация.

Не ищи во мне приют,
Здесь не ждут спасения.
Тут не верят, не поют -
Здесь зона отчуждения.

Давай затеем маскарад!
Я нацеплю оскал и мех.
Кто в этой драке виноват,
Что мы профукали успех?
И как теперь делить кровать,
Когда в мозгах сплошной затор?
Тебе — привычно выгорать,
Мне — выносить свой приговор.
У каждого в шкафу скелет.
Легко себя загнать в тупик...
Давай подпишем амулет,
Чтоб каждый вовремя отвык.
Без лишних драм и без следа,
Сжигая мост, рубя концы.
Давай сыграем в «в никуда»!
Мы в этом деле — кузнецы.

Есть люди, кто учит, как правильно жить,
Глотая таблетки от нервных срывов.
Они обещают тебя научить
Быть «в ресурсе» среди коллективных обрывов.
Ты ходишь на курсы, где лектор в долгах
Вещает про денежный мощный поток.
И вера в успех застывает в глазах,
Пока ты вдыхаешь столичный смог.
Психолог из сети, коуч из снов -
Все знают, как вылечить твой дефицит.
Но в куче красивых и правильных слов
Реальность, как старая рана, зудит.
Слушай советы, плати за обман,
Пока не просохнет твой личный фонтан.

Ты шепчешь: «Меркантильность правит миром»,
Как будто это вирус новых дней.
Но загляни в историю, к кумирам,
Там этот корень в сотни раз мощней.
Египет строил браки на союзах,
Чтоб Нил кормил величие корон.
Никто не пел о чувствах и о музах,
Когда на кону стоял священный трон.
Вспомни Клеопатру, её великий путь,
Где Цезарь и Антоний, лишь рычаг,
Чтоб власти Рима в сторону свернуть
И удержать Египта гордый стяг.

Это старый алгоритм, это вечный закон выживания,
Где любовь, лишь деталь в грандиозном и злом расписании.
Раньше земли и титул, сегодня - счета и охваты,
Но мы те же бойцы, что за статус выходят на баты.
Меркантильность в крови, как фундамент великих империй,
Где за блеском фасада нет места для глупых доверий.

Вспомни Габсбургов, те собирали полмира в постели,
Не по зову души, а чтоб пушки врага не гремели.
Инцесты, союзы, дефекты в крови и в лице,
Зато вся Европа в одном золотом кольце.
Или Русь, где купцы дочерей отдавали за вес,
Где за каждым приданым стоял шкурный свой интерес.
Домострой диктовал: выбирай не лицо, а амбар,
Чтобы в зиму не сгинуть, а выгодно сбыть свой товар.
Это сталь в граните, это логика древних племён,
Просто в нашем веку у неё миллионы имён.

Даже Наполеон, что полмира подмял под сапог,
Бросил Жозефину, когда наследника дать не смог.
Он выбрал австрийку, чтоб статус и кровь закрепить,
Ведь империя стоит того, чтоб любовь пристрелить.

Так было вчера, так будет и завтра в эфире...
Мы просто считаем нули в этом купленном мире.

Губами коснуться кожи, вдыхать аромат,
Где каждый твой жест это в сердце прямой теракт.
Вскрывать оболочку, как самый секретный файл,
Пока в голове закипает безумный драйв.
Сдирать камуфляж, обнажая живой металл,
Входя в этот шторм, что внутри нас так долго спал.

Ты - мой ядерный синтез, мой личный и дикий сбой,
Где я становлюсь абсолютно и честно тобой.
На грани разрыва, на пике предельных доз,
Мы входим в крутой и фатальный для нас занос.
Нет права на тормоз, есть только слепой рывок
В тот центр, где бьёт раскалённый и жадный ток.

Дыханьем по шее - как током по оголённым проводам,
Мы делим этот хаос сегодня напополам.
Сцепление тел, как захват в скоростном бою,
Где я на краю и на самом свету стою.
Ты - мой дофамин, мой триггер и мой фитиль,
Сжигающий в пепел привычный и серый штиль.

Ломать алгоритмы, стирать все настройки в ноль,
Где радость и жажда важнее, чем страх и боль.
В упор, без страховки, в самый густой туман,
Где каждый наш вдох это новый и злой капкан.

Когтями по коже,как шифром по полотну,
Мы вместе идём на свою и на ту глубину.
Вдыхать этот дым, пока не погас экран,
В потоке, который мощнее, чем океан.
Мы вспышка в системе, мы дерзкий и чистый звук,
Замкнувший собой этот властный и вечный круг.

Лишь запах бензина, сорванный пульс и тишь...
Ты чувствуешь это, когда ты во мне горишь?

Мой навигатор в телефоне часто
Теряет связь со спутником в тоннеле.
И я, как он, теряюсь ежечасно
Внутри себя, на самом деле.

Вот вроде путь был ясен и отмечен,
И цель видна - прямой и ровный вектор.
Но вдруг я в зоне, где не обеспечен
Приём сигнала в мой душевный сектор.

И я мечусь, не зная поворота,
Где лево, право, где тут развернуться.
И чья-то искренняя вдруг забота
Лишь повод в стену с грохотом воткнуться.

Поэтому не строй со мной маршруты,
Не верь, что я дойду до пункта «вместе».
Я потеряюсь в первые минуты
В своей глухой, без спутников, фиесте.

Не ищите во мне подвоха,
Я не прячу второй этаж.
Мне бывает тоскливо и плохо,
Я не вечный сплошной кураж.

Я не дива с обложки глянца,
Не мечта из мужского сна.
Я умею до слёз смеяться,
Когда в сердце царит весна.

Мне не нужен тот, кто разгадает,
Мне бы тот, кто поймёт без слов.
Кто обнимет, когда светает,
И разделит со мной любовь.

— Здравствуй. Не думал, что встречу тебя в этом шуме.
Ты так изменилась... В глазах - ледяной покой.
(А я до сих пор помню, как ты в безумном июне
Смеялась и грела ладони своей щекой.
Мне снится твой шёпот и то, как ты пила прохладу,
Как мир замирал, если ты улыбалась во сне.
Теперь ты чужая, и мне, вероятно, так надо,
Но холод разлуки всё так же горит во мне).
— Привет. Да, дела, суета, бесконечные встречи.
Я счастлива, знаешь. Нашла наконец-то свой дом.
(А сердце кричит: «Обними меня крепче за плечи!
Я в этом "счастливом" своём замерзаю льдом».
Мой дом это стены, где нет твоего отраженья,
Где всё по местам, где порядок и вечный уют.
Но в каждом углу я ищу своего продолженья,
И тени твои мне покоя никак не дают).

Мы строим мосты из фальшивых и ровных признаний,
Боясь оступиться и правду случайно изречь.
Мы два чемпиона по части пустых ожиданий,
Которым не нужно ни слов, ни объятий, ни встреч.
Мы прячем за вежливость то, что ломает нам рёбра,
Мы лжём виртуозно, кивая друг другу в ответ.
И жизнь наша кажется внешне спокойной и доброй,
Но в душах погас самый главный и правильный свет.

— Я слышал, ты любишь? И он человек надёжный?
Я искренне рад, что ты больше не плачешь в ночи.
(Зачем я солгал? Мне дышать без тебя невозможно,
И в каждой квартире я всё подбираю ключи.
Я видел его - он спокойный, уверенный, статный,
Он даст тебе всё, что я дать никогда не просил.
Но наш этот путь - он всегда был дорогой обратной,
И я на неё не нашёл ни желанья, ни сил).
— Да, он моя крепость. А ты? Говорят, ты успешен?
Семья, бизнес, планы... Ты стал, как хотел, игроком?
(А я всё ищу твой затылок в толпе перемешанной,
И горло сжимает привычным и горьким комком.
Я видела фото - ты там улыбаешься смело,
Красивая женщина рядом прижалась к плечу.
Я знаю, ты сделал всё то, что когда-то хотела,
Но я об этом теперь вспоминать не хочу).

—Ты помнишь тот берег?
— Забыла.
— А запах жасмина?
— Не помню. Аллергия теперь на цветы.
(Мы оба заврались. Мы оба проходим мимо
Своей настоящей, единственной в мире мечты).

— Ну, мне пора. Улыбайся. Ты этого стоишь.
— И ты береги себя. Рада, что всё хорошо.
(Ты дверь за собой в моё прошлое плотно закроешь,
Не зная, что я за тобой незаметно пошёл.
Не зная, что я обернусь на углу, задыхаясь,
И буду смотреть, как ты таешь в потоке машин.
Мы счастливо жили, друг в друге навсегда ошибаясь,
Достигнув своих одиноких и мёртвых вершин).

Гравитация краха сильнее, чем свет,
что пытается вырвать сознанье из плена.
На призывы идти, лишь молчанье в ответ,
и пульсация боли в разорванных венах.
Все попытки ожить превращаются в прах,
оседая на дне ледяного колодца.
В этих серых и вечно пустых небесах
больше нечему в ритме привычном бороться.
Это бунт против плоти, что тянет ко дну,
когда дух призывает к последней атаке.
Мир уходит в глухую и злую вину,
растворяясь в густом и удушливом мраке.
Пусть сознанье диктует: «Вставай и иди»,
сталь костей не выносит такого напора.
В этой выжженной, мёртвой и тесной груди
больше нет ни надежды, ни сил, ни опоры.
Механизм повреждён. Перекушен рычаг.
Энтропия съедает остатки движенья.
Каждый новый рывок это просто пустяк
в бесконечной цепи роковых поражений.
Разум требует действий, побед и высот,
но конечности стали чужим инструментом.
Жизнь это просто обратный и медленный счёт
к самым страшным и тёмным в судьбе моментам.
Тишина. И ни слова в ответ.
Воля сломана. Атом раздроблен.
В этом мире теней твоего следа нет -
только отзвук, что был и не допет.

Боль - отличный, суровый клей, собирающий нас по частям,
Становись с каждым днём злей к тем, кто лезет к твоим гостям.
К тем, кто в сердце твоём, как в шкафу, ищет повод для едкой шутки,
Оставляя в душе труху и пустые свои прибаутки.
Ты не обязан быть «ок», если мир выцветает в лужах,
Твой внутренний дикий ток не погаснет в февральских стужах.
Для прохожих ты - просто шум, эпизод в бесконечной ленте,
Но твой острый и дерзкий ум не нуждается в их комплименте.
Пусть считают, что ты - изъян, что ты выпал из общей стаи,
Ты - единственный океан среди луж, что давно подтаяли.
Не пытайся вписаться в строй, если ритм твой звучит иначе,
Будь себе и стеной, и горой, не прося у богов удачи.
Ты - не трещина на стекле, а узор, что не повторится,
В этом вязком и сером зле ты - единственная страница.
Если мир тебя не узнал, значит, ты его перерос и обнял.

Мой завтрак - таблетка и крепкий настой,
Я пытаюсь собрать свой скелет по частям.
Этот город - огромный, холодный, пустой,
Он не верит слезам и не верит гостям.
Март подсыпал нам пепел в колючий туман,
И весна не спешит открывать свой кредит.
Жизнь похожа на старый, дешёвый роман,
Где герой в каждой главе безнадёжно грустит.

Я вжимаю педаль, я хочу убежать
От этих фасадов, застывших в бреду.
Мне так хочется просто кого-то обнять,
Но я только считаю огни на ходу.
И вдруг - стоп! На углу, где торгуют тоской,
Где асфальт перекошен от вечных обид,
Я увидела ту, что нарушила мой
Этот серый, привычный и правильный вид.

Она в тонком шёлке, как искра в ночи,
Танцевала под снегом, не пряча плечей.
У неё от весны были где-то ключи,
И она не боялась холодных речей.
Это вызов зиме, это чистый экстаз,
Когда ты - контрабанда тепла в холода.
Я смотрела на неё, не отводя своих глаз,
Понимая, что серость ушла навсегда.

Я выключила печку, впустила февраль,
И почувствовала, как оттаял мой страх.
Нам не нужно жалеть эту старую сталь,
Если солнце горит в её дерзких руках.

Мы - как битый кирпич в основании храма,
Не подходим по форме, мешаем стоять.
Вся история наша сплошная реклама
Того, как не нужно себя усмирять.

Нас кидали в утиль, нас считали на сдачу,
Обходили за версту, чтоб не вляпаться в грязь.
Но мы стали острее, а это и значит,
Что меж нами стальная железная связь.

Мы - не пара из книжки, мы - банда изгоев,
Нас не купят за лесть и не возьмут на испуг.
В этом мире, где каждый прикинулся вдвое,
Мы - единственный честный и замкнутый круг.

Пусть ломаются зубы у тех, кто захочет
Нас по полкам расставить и в рамку впихнуть.
Мы - тот смех, что звучит посреди тёмной ночи,
Продолжая свой дикий и выгнутый путь.

Мы прячем трещины и шрамы,
Фильтруем слёзы, фото лгут.
Боимся драмы, мелодрамы,
Что нас не тех и не поймут.

Нас учат быть удобней, глаже,
Скрывать порезы на душе.
Но в этой глянцевой продаже
Теряешь суть свою уже.

Ты строишь крепость, ставишь стены,
Чтоб защититься от обид.
Но пряча боль от всей арены,
Ты прячешь свой реальный вид.

А в нём история сражений,
Где ты не сдался, не сбежал.
И сумма всех твоих падений
Тебя лишь крепче в руки жала.

Так может, сила в этих ранах?
В том, что ты выжил и не сник?
И в самых искренних романах
Герой - потрёпанный старик.

Я не играю по уставу,
И не ищу чужих похвал.
Ты думал, я ищу забаву?
А я искала криминал.

Чтоб сердце ёкнуло от риска,
Чтоб закружилась голова.
Чтоб подойти опасно близко
И прошептать тебе слова,

Которых ты не ждал, не думал,
Которые взорвут твой мир.
Ты слишком долго был угрюмым,
Затёртым до глубоких дыр.

Так что не строй из себя жертву,
Не прячь испуганный зрачок.
Я просто сорвала салфетку
С души, попавшей на крючок.

Я вышла из цирка. Оставила кресло.
Пусть ищут другого на роль знатока.
Мне в этом театре стало внезапно тесно,
Где горе людское течёт как река.
Мы смотрим на пламя, мы ждём катастрофы,
Как будто в антракте дадут бутерброд.
И чьи-то последние горькие строфы
Для нас - развлеченье и новый исход.

Я не хочу быть частью массовки,
Что кормится грязью с чужих алтарей.
В моей голове - никакой потасовки,
Я просто закрыла свой Колизей.
Пусть зло пролетает, меня не касаясь,
Раз я не даю ему пищу и взгляд.
Я в собственной жизни теперь просыпаюсь,
Где птицы поют, а не пули свистят.

Бунтует подросток внутри, возмущаясь,
Что мир несправедлив, жесток и суров.
Но я улыбаюсь, с толпой не прощаясь,
Лишь молча снимаю тяжёлый покров.
Всё очень непросто и очень понятно:
Мы то, что мы впустим в свои ворота.
Зачем же на солнце выискивать пятна,
Когда в нём живёт первозданность и чистота?

Занавес опущен.
Арена пуста.

Ты - сахар мой, ты радость и покой,
Я без тебя, как кофе без просвета.
Но если ты всё время под рукой,
Я жду зимы среди шального лета.

Твоя забота - словно тесный шарф,
Он греет шею, но мешает вдоху.
Я не хочу играть на струнах арф,
Когда мне от избытка чувства плохо.

Любовь ли это - соль в компот насыпать,
Чтоб просто вкус немного изменить?
Или любовь - всю чашу разом выпить,
И никого за это не винить?

В моей душе есть битые пиксели -
Точки, что больше не светятся нужным.
Они застыли, как старые вымыслы,
В моём пейзаже, вечно простуженном.

Когда я радуюсь ярко-зелёному,
Они торчат там упрямою кляксой.
Когда я верю во что-то влюблённое,
Они мне портят всю эту прекрасную сказку.

Ты можешь их не заметить сначала,
Ведь в целом картинка ярка и подвижна.
Но если всмотришься, как я скучала,
Увидишь мёртвую зону, что непостижна.

Не пытайся чинить, это не лечится.
Просто знай, если смотришь в меня слишком близко,
Там, где должно быть тепло человечества,
Будет чёрная точка - отметка из списка.

Мы - два параллельных сюжета,
Что вряд ли сведут в одном фильме.
Ты - чья-то чужая планета,
А я - астероид бессильный.

Лечу по твоей по орбите,
Нарушив законы Вселенной.
И в этом дурацком событии
Есть привкус любви незабвенной.

Но нам не столкнуться, ты знаешь,
Сгорим в атмосфере приличий.
Ты просто красиво пылаешь,
А я - просто твой закадычный,
Бесполый и верный космический друг.

Так может, пора мне отчалить?
Сменить траекторию, скорость?
И нашу смешную случайность
Отправить в архив или повесть?
И вырваться в новый, неведомый круг?

Все чувства - плохие соседи,
Что селятся без прописки.
Вот радость на велосипеде
Ворвётся и съест ириски.

А следом заявится злоба,
И сверлит бетонную стену.
И ты умоляешь, чтобы
Она прекратила эту сцену.

Потом заезжает тревога,
И топит весь этаж слезами.
Ты просишь: «Побудь немного»,
А смотришь - она уже с вами.

И ты в этой коммуналке
Пытаешься выжить и выть.
А чувства играют в салки.
Им пофиг. Им нравится жить.

Когда ты чувствуешь ожог, не жди, что скрипки грянут,
И что цветы в твоём саду внезапно не завянут.
Пульс не затихнет в тишине, и гром не бахнет с крыши,
И мир не станет вдруг светлей, прозрачнее и выше.
Зрачки не вспыхнут изумрудом, глядя в эту бездну,
И все попытки убежать по-детски бесполезны.
Обычный вдох, обычный шум в пустом ночном квартале,
Но только кожа плавится, как будто в дикой стали.
Любовь это не шёпот роз, а яростная схватка,
Когда ты отдаёшь себя до самого остатка.
Это не вальс под облаками, а прыжок с обрыва,
Где каждый нерв натянут в ожидании взрыва.
Не нужно клятв на алтаре и пафосных признаний,
Достаточно лишь тока в теле, выше всех желаний.
И тот, кто выжег на тебе свой след незримым током,
Станет твоим единственным и бешеным истоком.
Страсть это дерзость быть собой, сорвав все эти маски,
Забыв про скучные стихи и приторные сказки.
Когда ты жаждешь не тепла, а пламени и боли,
Чтоб вырваться из клетки этой выдуманной роли.
Не вычищай постель от чувств, а жги мосты и стены,
Пусть эта химия кипит, вскрывая твои вены.
И тот, кто впился в твой покой, ломая все преграды,
Не ждёт от этой жизни... ни пощады, ни награды.
Финал не будет тихим сном, он будет криком в небо.
Нам не хватает этой жажды, как простого хлеба.
Но если ты в чужих глазах нашёл свой личный хаос,
Значит, в твоём костре... ещё хоть что-то да осталось.

Прогноз погоды врёт, как старый зэк.
В календаре тринадцатый квартал.
Я лишний в этой схеме человек,
Который всё, что мог, уже отдал.
Мой личный герб дыра в пустом ведре,
Мой главный приз окурки на снегу.
В этой нелепой, затяжной игре
Я больше никуда не побегу.
Пусть жадность мироздания растёт,
Считая каждый выдох за долги.
Меня не тронет этот переучёт,
Пока внутри не вытекли мозги.
Я дефект в матрице, системный сбой,
Заноза в жирном теле бытия.
Довольный этой грязною борьбой,
Где нет побед, а есть одно лишь «я».
Налейте яд в гранёный мой стакан,
Разбавьте его солью из глазниц.
Я сам себе и бог, и истукан,
Среди фальшивых, манекенных лиц.
Пусть давится избытком пустота,
Пытаясь проглотить мой силуэт.
Здесь не нужна святая чистота,
Где тьма единственный реальный свет.

Ты не заметишь перемен, когда столкнёшься с «лишним»,
Он не осыплет твой порог цветущей белой вишней.
Земля не вздрогнет под ногой, и шторм не стихнет сразу,
И разум не родит в бреду возвышенную фразу.
Часы не пустят стрелки вспять, ломая шестерёнки,
И не затянет время все открытые воронки.
Обычный тип, каких полно в любом пустом квартале,
Чьи нервы сделаны из ржавой и холодной стали.

Святость это не нимб, а вовремя поданный провод,
Когда для ненависти есть стопроцентный повод.
Это когда ты не скулишь, что жизнь сплошная яма,
А прёшь сквозь тернии и мрак, напористо и прямо.
Не спасай вселенную, спаси хотя бы пса хромого,
И не ищи в чужих глазах чего-то неземного.
Тот, кто молчит, когда другие лают в исступленье,
И есть твоё единственное, верное спасенье.

Словами можно зашивать разорванные души,
Если уметь не только врать, но и чертовски слушать.
Подвиг не в том, чтоб лезть на крест под вспышки телефонов,
А в том, чтоб жить без этих ваших... кукольных законов.
Мир это свалка, где мы ищем капли чистоты,
Сжигая за собой мосты и ветхие плоты.
И тот, кто шёл навстречу, не прося ни крошки хлеба,
Вдруг станет для тебя куском... безоблачного неба.

Всё остальное шелуха, дешёвая реклама.
Внутри каждого из нас своя живая драма.
Но если ты остался тёплым в этом хладном морге,
Значит, ты главный персонаж... в своём же монологе.

В черепной коробке пожар из бензина и звёзд,
но нейроны застыли в объятьях седого свинца.
Каждый порыв это хрупкий и призрачный мост,
что крошится в бездну, не зная пути и конца.
Воля, как птица, застрявшая в липкой смоле,
бьётся крылом о холодный и гладкий гранит.
Правда застыла в немой и густой белизне,
пока этот внутренний, злой генератор горит.
Это бунт электричества против немой пустоты,
когда молнии мыслей не могут пробить монолит.
В центре огромной и выжженной мерзлоты
каждый порыв это просто разбитый болид.
Пусть разум кричит, разрывая пространство и плоть,
сталь сухожилий сковала полярная ночь.
В этой борьбе невозможно себя побороть,
и некому в этом безумном бессилье помочь.
Амбиции стали осадком на дне хрусталя,
где время застыло тяжёлым и чёрным вином.
Под ногами качается, тонет и стонет земля,
забывая о том, что считалось когда-то родным.
Импульс, как выстрел, попавший в глухую стену,
эхо которого гаснет в густом киселе.
Жизнь выбирает одну лишь слепую вину,
оставляя сознанье гореть в ледяной кабале.
Свет затухает в зрачках, превращаясь в слюду.
Воля сдаётся под гнётом земных скоростей.
В этом великом и вечном, холодном аду
больше не слышно ничьих... запоздалых вестей.

Нам выдали карты, сказали: «Вперёд!»,
Забыв про овраги и скалы.
И каждый из нас этот крест свой несёт,
Считая свои перевалы.
Мы учимся лгать, улыбаясь врагам,
И прятать за дерзостью слабость.
Но истина бродит по нашим следам,
Даря лишь минутную радость.

Ты можешь быть богом в своём ремесле,
Иметь миллионы и связи.
Но если ты гаснешь в полночной петле,
То нет в этом смысла и князя.
Здесь бьют тишиной, убивают в упор
Словами, что брошены в спину.
И жизнь это вечный и злой разговор,
Где трудно не впасть в чертовщину.

Мы ищем ответы в чужих дневниках,
В советах сомнительных гуру.
Но правда зажата в твоих кулаках,
Пронзая насквозь твою шкуру.
Не бойся быть слабым, не бойся упасть,
Когда этот мир станет тесен.
У взрослости этой коварная пасть,
И нет в ней ни смысла, ни песен.

Лишь те, кто умеет обнять в тишине,
Кто помнит твоё настоящее имя,
Помогут остаться тебе на волне,
Когда ты столкнёшься с другими.
Пусть яд в золотой подают посуде,
И раны саднят от предательств.
Мы просто запутавшиеся люди
В плену роковых обстоятельств.

Мир пропадёт, как звук в пустой пустыне,
Но дух певца не знает тишины.
Мы ловим миг, что светит нам поныне,
Сквозь мрак и холод вечной вышины.

Открой глаза и в бездне бесконечной
Увидишь ты сияние огня.
Герой живёт, пока в строке сердечной
Звучит мотив, спасая и маня.

Правда не в лозунгах, не в плакатах,
А в тишине, что звенит в ушах.
В тех неудобных и злых затратах,
Что ты несёшь на своих плечах.
Мир это просто набор материй,
Глина, которой не дали вкус.
В списке твоих персональных потерь
Спрятан твой самый надёжный туз.

Хватит тянуть этот воз привычек,
Словно ты должен кому-то долг.
В мире полно бесполезных стычек,
В которых теряется всякий толк.
Будь тем изъяном, что рушит схему,
Ярким пятном на пустом холсте.
Если ты видишь в стене проблему
Просто не стой на её хвосте.

Выстрой свой космос из битых стёкол,
Сделай фундамент из острых фраз.
Пусть твой полёт будет слишком высок
Для их приземлённых и тусклых глаз.
Ты не деталь в этой старой свалке,
Ты - тот заряд, что взорвёт фитиль.
В этой извечной и хитрой свалке
Сам превращай свои будни в стиль.

Бетонный пол и старая кровать.
В углу гниёт забытый кем-то хлам.
Умение красиво воевать
Это делить остатки пополам.
Жевать стекло и делать вид, что мёд,
Глотая кровь вперемешку со слюной.
Кто первый сдохнет, тот и заберёт
Свой личный ад в коробке под спиной.
Забор из костылей и битых свай.
Входной билет - оторванный кусок.
Собачий лай, прокуренный трамвай,
И пуля, опоздавшая в висок.
Смешно смотреть, как лезут из узлов,
Пытаясь сшить гнилое полотно.
Среди пустых и выцветших углов
Давно прокисшее в тазу вино.
Скреби ногтями ржавую деталь,
Пока не стёрся палец до кости.
Смотреть в пустую, выжженную даль -
Вернейший способ что-то обрести.

Вырвать страницы и бросить в печку,
Чтобы не помнить чужих имён.
Плыть по течению, словно щепка,
Выйдя за рамки былых времён.
Стены рушатся, пыль оседает,
Обнажая сухой костяк.
Тот, кто действительно всё теряет,
Тот получает бесценный знак.
Не покупайся на блеск дешёвый,
На обещания и уют.
Каждый замок, даже самый новый,
Это капкан, где тебя добьют.
Лучше дышать ледяным простором,
Чем задыхаться в чужом тепле.
Стать для системы немым укором,
Тенью скользя по сырой земле.
Сбросить оковы и стать никем,
Чтобы почувствовать вкус высот.
В этой запутанной сетке схем
Волен лишь тот, кто один идёт.

Хирургия без масок и бинтов.
Разрез по шву, где хрустнула броня.
Среди немых, зачуханных скотов
Нет места для священного огня.
Залить бензином старую тетрадь,
Где каждый слог, как плесень на стене.
Привычка постоянно выбирать
Меж грязью на полу и на окне.
Обглоданная кость чужих надежд
Блестит на солнце, словно чистый нал.
Среди толпы застёгнутых невежд
Никто не помнит, где у них финал.
Плевать в колодец, зная, что сухой,
И ждать дождя, задрав сухой кадык.
Мир оказался слишком с глухотой,
А разум - превратился в тупик.
Забей в ладонь заржавленный шуруп,
Чтоб чувствовать хоть что-то, кроме сна.
Когда вокруг один ходячий труп,
Любая новость - лишняя вина.

Когда-то стихия бурлила в аорте,
Мы были огнём, что не ведал границ.
В любом безнадёжном и диком эскорте
Читали свободу со светлых страниц.
Дышали грозою, питались ветрами,
И каждый овраг был как горный хребет.
Писали судьбу не чернилом - кострами,
Давая себе нерушимый обет.
Не ведали страха перед бездной и штормом,
Смеялись в лицо ледяным холодам.
Жизнь не была социальным и нормой,
А шла вопреки всем земным городам.
Сменились сезоны. Металл и пластмасса
Проникли под кожу, сковали сустав.
Теперь мы, лишь часть многоликого мяса,
Забыв свой мятежный и дерзкий устав.
В бетонных коробках застыли желанья,
Где воздух отмерен по строгим часам.
Мы копим не мудрость, а лишь состоянья,
Не веря своим же сухим голосам.
Пульс бьётся ритмично под диктовку системы,
Где каждый маневр это выверенный ход.
Решаем чужие, пустые дилеммы,
Пока замерзает души небосвод.
В груди вместо искры - холодный транзистор,
И совесть молчит, как немой ассистент.

Энтропия в зените, распад на атомы смыслов.
Вне системы координат, вне числовых регистров.
Здесь материя плотнее, чем ложь о вечном.
В абсолютном нуле, в безмолвии безупречном.
Никаких проекций, никаких зеркальных нейронов.
Лишь гравитация бездны и тишина полигонов.
Слои базальта поверх застывших амбиций.
Отсутствие лиц, имён и старых традиций.
Это не клетка, это изнанка пространства.
Где хаос обрёл черты постоянства.
Смысл не в поиске, смысл в полном исчезновении.
В каждом застывшем, немом и слепом мгновении.
Точка невозврата, сжатая в сингулярность.
Где любая деталь это просто вульгарность.
Глубина без дна, высота без предела.
Там, где сознание вышло за рамки тела.
Без векторов тяги, без внешних опор.
Сам себе приговор, сам себе прокурор.
Вакуум не пуст, он переполнен шумом.
Недоступным для тех, кто скован разумом.
Там, где свет умирает, рождается суть.
Которую невозможно вдохнуть или спугнуть.
Чёрная дыра внутри стеклянного шара.
Никакого тепла, никакого пожара.
Лишь холодный расчёт космической пыли.
О которой давно и надёжно забыли.

Ангел забыл про крылья.
Демон купил диплом.
Станет былое пылью,
Выпав густым дождём.
Умные мысли в кучу.
Глупость - на пьедестал.
Выберем долю худшую,
Раз уж финал настал.
Крыса поёт сонеты.
Змеи хранят покой.
Ищут глупцы ответы
Там, где течёт застой.
Кнопка - предел желаний.
Скрежет пустых сердец.
В море пустых стараний
Виден один конец.

Прогноз погоды врёт мне прямо в лоб.
Вся жизнь - забег, а истина - в затяжке.
Мой личный график вечный гардероб,
Где я ищу ключи в чужой рубашке.
Мой оберёг, не золото, а сталь.
Он не блестит, не просится на пальцы.
Его не купишь, глядя в эту даль,
Где мы с тобой, всего лишь постояльцы.
Реальность бьёт наотмашь по лицу.
Сценарий писан явно не для слабых.
Я подхожу к логичному концу,
Чтоб не тонуть в сопливых этих штабах.
Расчёт неточен, цифры - чепуха.
Зато в меню - сплошные деликатесы.
Я ем плоды запретного греха,
Пока другие ждут своей принцессы.

Сталь вгрызается в податливый гранит.
Шум машин заглушает стон природы.
Каждый атом в ярости звенит,
Проклиная прожитые годы.
Вместо чувств - холодный алгоритм.
Вместо веры - строгая проверка.
Жизнь диктует ломаный ритм,
Словно злая, старая замерка.
В лабиринтах каменных громад
Бродят тени призрачных амбиций.
Всюду - лишь искусственный фасад
И парад бессмысленных традиций.
Правда спрятана за сотней пломб,
В сейфах под надёжными замками.
Мир - преддверие великих бомб,
Сделанных холодными руками.
Пульс планеты бьётся невпопад.
Воздух пахнет гарью и бензином.
Этот грандиозный маскарад
Стал для всех единственным аршином.
Никаких прощений и наград.
Никаких поблажек за старание.
Лишь свинцовый, бесконечный град
И сухое, краткое прощание.
Тишина. Оборванный сигнал.
Пустота в эфире и в сознании.
Этот затянувшийся финал -
Лишь итог в глобальном расписании.

Я рисую лицо, как фасад обветшалых домов,
Тон ложится неровно, скрывая усталость и стаж.
Я сегодня, лишь сумма несбывшихся, призрачных снов,
И улыбка моя это просто удачный монтаж.
Помада с горчинкой, и контур немного поплыл,
Словно я не успела за ритмом летящего дня.
Кто-то важный когда-то меня так безумно любил,
Но сегодня в толпе он не сможет узнать меня.

Говорят, у всего есть свой срок, даже у красоты,
Даже у тех обещаний, что мы раздавали в бреду.
Я сжигаю мосты и сажаю в пепел цветы,
И по тонкому льду, не качаясь, спокойно иду.
Небеса разливают свой серый и липкий состав,
Размывая румяна и тушь на моих щеках.
Я читаю себя, как одну из забытых глав,
С горьким вкусом полыни на сухих и бледных губах.

Допиваю свой день, как невкусный и старый отвар,
И смываю грим, обнажая пустые глаза.
В этом мире вещей я - не самый ценный товар,
Но во мне до сих пор созревает и зреет гроза.
Я прощаю себе эту слабость хотеть быть иной,
Ярче, звонче и чище, чем этот асфальт под ногой.
Но за этой поддельной, накрашенной мной тишиной
Я останусь навеки единственной и живой.

Говорят, что журавль в небесах это высшая цель,
Что синица в руках это участь для слабых и робких.
Но я видела бурю и видела острую мель,
И пустые мечты в золотой, но картонной коробке.
Все дороги ведут в Рим, так твердили века,
Только мой личный Рим это кресло и чашка прохлады.
Я не жду журавля, мне милее живая рука,
И молчанье вдвоём выше самой высокой награды.

Счастье любит тишину это старый, забытый закон.
Я не строю мосты, я сжигаю ненужные карты.
Пусть другие штурмуют свой призрачный, злой Вавилон,
Я выхожу из игры и снимаю все лишние старты.
Лучше меньше, да лучше - шептал мне когда-то мудрец,
Я согласна на малое, если оно - настоящее.
Мой полёт завершён, я нашла свой уютный дворец
В этой тихой минуте, сквозь пальцы лениво скользящей.

Между нами - полоса,
Выжженная, серая.
Я не верю в небеса,
Я в себя уверовала.
Твой избитый монолог
Слишком предсказуем.
Ты не бог и не пророк,
Мы не резонируем.

Обнуляю все счета,
Ухожу без сдачи.
Твоя совесть так чиста -
Никакой отдачи.
Я стираю твой пароль,
Выхожу из профиля.
Ты играл чужую роль,
Жертвуя и пофиг ли?

Не ищи меня в толпе,
Я теперь невидима.
В этой вычурной судьбе
Всё уже предвидено.

Часы спешат, а я стою на месте,
Вне графиков, дедлайнов и сует.
В моём календаре не тридцать, двести
Дней в месяце, которых просто нет.

Пока другие делят мир на части,
Пытаясь всё успеть и всё забрать,
Я коллекционирую несчастья,
Чтоб после их на волю отпускать.

Мой компас сбит, и север стал востоком,
Но я не заблудилась, я - в пути.
Иду по жизни медленным потоком,
Где невозможно выход не найти.

Пусть время бьёт чечётку по запястью,
Я не бегу, я замедляю бег.
Ведь в этом странном, тихом безучастье
Рождается свободный человек.

Любой прогноз погоды это просто
Такая демоверсия дождя.
Он обещает солнце, но по ГОСТу
В итоге льёт, надежды не щадя.

И люди так же. В самом их начале
Тебе покажут лучшую из версий:
Без глюков, без системной без печали,
Без внутренних губительных инверсий.

Ты покупаешь полную подписку,
Впускаешь их в свой главный терминал.
А там - трояны, баги, группы риска,
И сбой системы, что ты не учёл.

Так что не верь красивым презентациям,
Где всё воздушно, солнечно, легко.
Смотри на то, как после инсталляции
Система дышит, если глубоко.

Мои дорогие, бесценные друзья и единомышленники!
Обращаюсь к вам с открытым сердцем и лёгкой грустью от того, что технологии иногда возводят между нами невидимые стены.

В последние дни я столкнулась с досадной технической проблемой: то ли капризы интернета, то ли временные сбои в работе самого сайта не позволяют мне полноценно отвечать на ваши чудесные рецензии и оставлять ответные комментарии.
Мне очень важно, чтобы вы знали: моё вынужденное молчание это ни в коем случае не признак равнодушия и уж тем более не грубость. Я бережно храню в душе каждое ваше слово. Ваши отзывы для меня - это не просто текст на экране, это частички вашей души, которые согревают меня, дарят вдохновение и заставляют верить в свои силы. Я читаю каждую рецензию до последней точки, радуюсь вашим успехам и искренне благодарю за ту поддержку, которую вы мне дарите.
Спасибо огромное за ваше терпение и за то, что вы рядом. Быть частью нашего поэтического круга - это огромная честь и радость для меня. Я верю, что скоро все неполадки исчезнут, и я смогу лично поблагодарить каждого из вас. А пока - просто знайте, что я вас бесконечно ценю. Спасибо, что вы у меня есть!

Я заглянула в подвал, где спит «обычность»,
Там пахнет пылью и сырым грехом.
Моя хвалёная, святая личность
Оказалась просто ветхим лопухом.

Там нет чертей с рогами это скучно,
Там только мелочность и липкий страх.
Мы предаём так буднично, созвучно,
С улыбкой вежливой на розовых губах.

Кошмар не в бездне, а в пустом ведре,
В твоём желании казаться чище снега!
Мы все - лишь пятна на седом ядре,
Рабы своего крошечного эго.

Я - частота, что не ловит ни один аппарат,
Всплеск тишины в океане пустого вранья.
Больше не нужно ни клятв, ни триумфальных наград,
В точке разрыва - лишь ярость и суть бытия.

Рассыпаться в пыль, чтобы снова собраться в поток,
Вне гравитации смыслов и логики слов.
Я выпила хаос, как самый целебный глоток,
Освободившись от всех человечьих узлов.

Смысл не в словах, а в зазоре меж ними и тьмой,
В праве исчезнуть, не бросив тени назад.
Стать бесконечной, прозрачной и вечной зимой,
Где каждый атом - сам по себе звездопад.
Тишина - это высший и самый честный ответ.
Там, где кончается «я», начинается свет.

Представь себе, что ты - своя страна.
С таможней, флагом и своей валютой.
И есть на карте красная черта,
Которую пересекать кому-то люто
Нельзя. Ни под каким предлогом.
Ни с криком «я же свой, я из благих».
Не надо быть провидцем или богом,
Чтоб видеть нарушителей чужих.
Они придут с улыбкой и цветами,
Попросят визу на денёк-другой.
А после обоснуются с вещами,
Нарушив твой покой и твой устой.
Так что учись рявкать «нет» без объяснений.
И высылать непрошеных гостей.
Твоя страна - не поле для сражений.
А дом. Для самых преданных друзей.

Ты забери, как Гену Чебурашка,
Меня из коробки с надписью «печаль».
Душа моя - потёртая бумажка,
Которой нужен твой родной причал.

Ты забери меня дождливым утром,
Когда весь мир - один сплошной тупик.
Мы будем строить наш уютный бункер
Из самых тёплых и смешных улик.

Я так устала быть для всех нелепой,
Как будто сбой в системе бытия.
Скажи, что ты моей любовью слепо
Согрет, и что я - слабость вся твоя.

Ты забери меня, не думай, правда,
Я не предам и буду рядом впредь.
Твоя любовь - вот главная награда,
Что даст мне душу о твою согреть.

Я - это мусор? Или шедевр?
Кто натянул этот проклятый нерв?
Зачем я глотаю свою же гордыню?
Кто превратил мою душу в пустыню?
Я - это эхо чужих ожиданий?
Или палач своих собственных знаний?

Где я зарыта под грудой вранья?
Кто здесь хозяин? И где здесь «моя»?
Зачем я танцую на битом стекле?
Кто меня держит на этой петле?
Я - это искра? Или огарок?
Кто мне вручил этот жуткий подарок?

Я - это пешка? Или святая?
Кто меня предал, по швам разрывая?
Зачем я целую холодные стены?
Кто запустил этот яд в мои вены?
Где моё сердце под слоем бетона?
Кто меня выгнал из личного трона?

Кто я, когда тишина бьёт по ушам?
Кто разделил мою жизнь пополам?
Зачем я вою на эту луну?
Кто меня тянет на самую глубину?

Я - это правда? Или лишь бред?
Кто выключает в конце этот свет?
Зачем я ищу то, чего не найти?
И кто мне мешает с обрыва сойти?

- Какие люди, расскажи?!
- Да это просто, как картинка.
Они как будто эмодзи,
У каждого своя начинка.

Вот смайлик шлёт тебе привет,
Смеётся, плачет, строит рожи.
А кто-то – мысленный сонет,
Задумчив, на других не схожий.

Есть те, кто злится, красный пар,
Иль удивлённо брови вскинет.
Эмоций целый календарь,
Никто от них не отодвинет.

Порой за яркой рожицей той
Скрывают боль или тревогу.
И ищут смайлик свой, простой,
Чтоб указал к себе дорогу.

Но суть одна, пойми, дружок,
За каждой маской, каждым знаком,
Живой пульсирует движок,
Хоть выражен порой двояко.

Я заперла тебя в своей крови,
Где каждый пульс - твоё лишь имя.
Вне списков, дат и вне любви,
Что делят люди между ними.
Нам не нужны слова и клятвы,
Что рассыпаются как прах.
Мы - две души, что невозвратны
В своих невидимых мирах.
Моя любовь - запретный плод,
Что зреет в полной темноте.
Она - как тайный небосвод,
Принадлежащий лишь мечте.
Пусть мир живёт своей гордынею,
Не зная наш немой обет.
Ты стал моей святой святынею,
В которой скрыт весь этот свет.
Мы пишем письма взглядом вскользь,
Читаем мысли по губам.
Нам суждено быть вечно врозь
Назло завистливым богам.
Но в этой пытке - наше счастье,
Вне досягаемости рук.
Вне сплетен, криков и участья,
Вне всех земных и горьких мук.

Десятое. Часы бьют по нервам,
Я в мыслях себя распинала.
Я стала последней, я не была первой,
Кто верность себе потеряла.
Одиннадцатое. Полночь. Последнее «против»
Умолкло в бреду рассуждений.
Я грех совершила, как нож по плоти,
В кругу вековых осуждений.
Я убила свой главный закон и завет,
Я сама себе стала могилой.
Вместо солнца я выбрала сумрачный свет,
Чтоб не зваться ни доброй, ни милой.
Говорят, всё исправить возможно всегда,
Но мой грех это чёрная бездна.
Утекла из колодца святая вода,
И молиться теперь бесполезно.
Я - жестокий палач, я - предатель и вор,
Я украла своё же спасенье.
И в душе моей вечно звучит приговор,
Не имеющий дня искупленья.

Блеск суррогатной славы.
Крик в пустоту витрин.
Вместо целебной травы -
Яд дорогих вин.

Статус диктует роли.
Маска прилипла к коже.
Сладкий привкус неволи
Стал на свободу похожим.

В клетке из чистого злата
Птица не ищет полёта.
Слишком большая плата
За тишину болота.

Мои неуклюжие строки
Пишутся четырёхстопным ямбом.
В ночи мне снятся дороги,
Что пахнут дождём и сандалом.

Мои неуклюжие строки
Не блещут изяществом слога.
Им бы добавить немного
Чего-то до боли простого.

Мои неуклюжие строки
Порой обрываются в хорей.
И я не успеваю запомнить
Того, кто стоит у дверей.


Мои неуклюжие строки
Слагаются в дактиль порою.
И я не могу с ними сладить,
Как не могу и с собою.

Мои неуклюжие строки
Бывает бегут в анапест.
И мыслей шальные потоки
Срываются с отведённых им мест.

Мои неуклюжие строки
Когда-нибудь станут крылаты.
И я их прочту тебе громко,
Когда мы станем душой богаты.

Кто придумал название «разбитое сердце»,
Тот не знал, как бывает, когда ты - в пыли.
Когда некуда деться от боли, согреться,
Когда все перспективы давно отцвели.

Разбитое сердце? О нет, это больше.
Это кровь застывает в застуженных венах.
Это память, которая режет всё дольше,
Со временем глубже вонзаясь в колени,

В запястья, в глаза, в позвоночник и плечи.
Вся анатомия вопит от потери.
И каждая мысль только раны калечит,
А я всё пытаюсь хоть как-то измерить

Масштаб разрушений, который не вижу.
Не сердце разбито - я вся развалилась.
И с каждым рассветом я чувствую ближе,
Что космос внутри меня вдребезги сбился.

«Хочу везенья!» - я просила гнома, -
«Чтоб жизнь моя пошла на верный лад!»
Он дал мне камень из родного дома:
«Носи его - и сыщется твой клад.
С ним все дела закончатся успехом,
И все враги рассеются, как дым.
Твой путь наполнится весёлым эхом,
И станешь ты любимицей судьбы».
Я тот кристалл повесила на шею,
И впрямь удача в двери постучала.
Я становлюсь богаче и смелее,
И получаю всё, о чём мечтала.
Я выиграла в трёх лотереях сразу,
И получила всё, что я хотела.
Жаль, это лишь про веру в сглазы
И в то, что я без камня - ноль без тела.

Ты думал, дата это ключ к защите?
Что я приду, покорна и нежна?
Вы из сценария меня вычтите,
Мне эта роль давно уж не нужна.
Я заперла инстинкты в сейф из стали,
Код от которого забыла навсегда.
Мы слишком долго в этот бред играли,
Утекла в песок безумия вода.

Ни слова вслух! Ни строчки в сообщенье!
Я выжигаю страсть калёным швом.
Твой день рожденья это лишь мученье,
Которое мы вряд ли проживём.

Дерзость - мой щит, а холод - моё право,
Я не поздравлю, хоть горю в аду.
В твоём бокале сладкая отрава,
Но я к нему сегодня не приду.
Я заперла влечение в подвалы,
Где крысы памяти грызут былой уют.
Там, где когда-то пели запевалы,
Теперь лишь ветры чёрные поют.

Доблесть, как вывеска над пустотой,
Яркий фасад, за которым провал.
В битве за право считаться святой
Душу свою кто-то в рабство продал.
Мысли, как искры в холодном золе,
Тлеют без шанса на новый пожар.
В этой тяжёлой и вязкой смоле
Даже проклятье, как ценный дар.

Нет победителей в этой игре,
Только уставшие ждать игроки.
Всё, что горело на ярком костре,
Стало лишь горстью сухой трухи.

Мир не прощает случайных ошибок,
Счёт предъявляет всегда в тишине.
В море фальшивых и злых улыбок
Трудно остаться на нужной волне.
Знаешь, в мозгу есть такие отсеки,
Где заперт страх под двойным замком.
Там замерзают великие реки,
Став лишь холодным и мёртвым песком.

Пусто.

Лишь ветер поёт в проводах.

Смысл затерялся в забытых словах.

Зачем быть важным, если можно быть безумным?
Весь этот мир, плохая шутка без конца.
В костюме ярком, в городе бесшумном
Стираю грим с разбитого лица.
Вы верите в порядок и в приличья,
В свои счета и в святость выходных.
Но в зеркалах, лишь маски и обличья,
И страх в глазах, до ужаса пустых.

Немного хаоса и рухнет наш уют,
Всё станет прахом за одно мгновенье.
Здесь за копейку душу продают,
Ища в грехах слепое искупленье.
Нет правых, нет виновных - только цирк,
Где каждый клоун мнит себя героем.
Мир это просто старый, ржавый винт,
Что мы сегодня с хохотом разроем.

Бензин и спички - лучший аргумент,
Когда мораль застряла в горле комом.
Ловите этот сладостный момент,
Пока ваш мир не стал металлоломом.
Религия? Лишь повод для войны.
Законы? Лишь барьер для тех, кто слаб.
Мы все в одной бездонной яме рождены,
Где каждый, сам себе и царь, и раб.

«Недостаточно добиться успеха самому, нужно ещё, чтобы другие потерпели неудачу». Гор Видал.

Мы всем желаем только роста,
Пока он ниже наших плеч.
Ведь радоваться так непросто,
Когда нельзя себя развлечь.
Мы любим тех, кто чуть слабее,
Кто просит помощи порой.
Но стоит стать им поумнее
И мы идём на них войной.

Чужой успех, как соль на рану,
Хоть мы киваем головой.
Мы любим всех, но по карману
Нам только тот, кто под ногой.

Свет не гаснет над чертой границы,
Дождь не делит землю на края.
В книге жизни чистые страницы,
Где не важны имя и семья.
Нет в законах неба предпочтений,
Нет деленья на чужих и на своих.
Только тяжесть принятых решений
Отделяет добрых от плохих.

Суть души не ведает названий,
Вне религий, наций и времён.
Выше всех надуманных признаний
Совести неписаный закон.
Чистый блеск или налёт порока
Лишь по ним вершится вечный суд.
Вне границ и западного рока
Только действия плоды несут.

Кровь едина, если рана вскрыта,
Боль не знает веры и богов.
Правда не бывает в гимнах скрыта,
Не зависит от длины шагов.
Доброта - язык, понятный миру,
Злоба - яд, не знающий преград.
Каждый сам себе куёт кумира,
Каждый сам себе возводит сад.

Вне имён, наречий и сословий
Дышит мир, прозрачен и велик.
Без оглядок и без предисловий
Виден в каждом человечий лик.