Во всём, во всём тебя я вижу:
В июльских сказочных дождях,
В тумане на верхушках хижин
И в звёздах, небо что желтят.

В пылающих, как пламя, маках,
В ромашках, в голубых фатах,
От счастья я почти заплакал,
Узнав тебя в этих цветах.

И в сарафанах жёлтых пижм,
И в синей дымке на горе,
Вглядевшись, я тебя увижу
В безмолвно тающей заре.

И только та звезда, что ярко
Летела вниз из темноты,
И ветром сбитая фиалка
Была не ты, не ты, не ты...

И в новых фото, что затвитил,
С красивой женщиной другой
Тебя я точно не увидел —
Я в этот вечер был слепой...


©

Дни и ночи глупо тратя,
Просто так, ни для чего.
Но оно сильнее, Катя,
Ветра, бурь, всего, всего.

Не излечишь, не погасишь,
Не отключишь насовсем,
Не сотрёшь и не закрасишь,
Не сломаешь, как блок-схем.

Небом, яркою луною
И дождём, что льёт, скрипя,
Это чувство правит мною,
Но бессильно для тебя.

И печаль моя об этом:
Карандаш лишь отшвырнул.
Ах, была бы ты с поэтом —
Я бы мир перевернул.....


©

Я тобою одержим,
На тебе помешан,
Сам себе я стал чужим,
Сам себе посмешен.

Заражённый худобой
И сплошным бессоньем,
Опьянён на нет тобой,
Словно благовонием.

Как дождём посеребрён
Дикий сад черешен,
Так безумно я влюблён,
На тебе помешан.

Этим всем себя сгублю,
Но сейчас и позже
Всё равно не разлюблю
После смерти... тоже...


©

Что хорошего в июле? И.Бродский


Что хорошего в июле?
Облака летят,
Маки, словно в карауле,
С флагами стоят.

На пруду у белой ивы,
Где потух огонь,
Скачет месяц с желтой гривой,
Словно дикий конь.

Из воды глядят обратно
В синеву небес.
Звезды, и так пахнет мятой —
Чудо из чудес.

И всю ночь кричит об этом
В чаще соловей.
Хорошо в июле летом,
Жаль, так мало дней.


©

Воск свечи легко растает
От зажженного огня.
Догорев, свеча оставит
Только грусть внутри меня.

Капли воска отвердеют
В виде охладевших слёз.
Жизнь поэта-прохиндея —
Это тот же жёлтый воск.

Только вместо капель жёлтых,
Что блестят, как медяки,
Он оставит белый свёрток,
Где живут его стихи...


©

В жаркий вечер утону
Я в стеклянном свете
Столько лет всего одну
Я люблю на свете

Выйду в ночь на променад
Ничего не слышно
Над домами, парком, над
Июль стоит бездвижно.

Тянет ветер за собой
Томно, по инерции
Облака большой гурьбой
И так бьётся сердце.

Пахнет спелою листвой
Вот что значит лето
И как взгляд искристый твой
Промелькнёт комета

За порог легко шагну
После променада
Чтоб понять любую одну
И другой не надо....


©

В геометрии есть катет,
В биологии — киты,
Ты же знаешь это, Катя,
Одного не знаешь ты.

В арифметике есть минус,
В географии — моря,
Равнодушным я прикинусь,
Эту страсть к тебе боря.

В физкультуре — упражнение,
В рисовании — цвет любой,
А во мне — как наваждение,
Одержимость быть с тобой.

В старой физике есть омы,
Ноты в музыке слышны,
У любви лишь аксиомы,
Ей предлоги не нужны.


©

В углу над шкафом паутина
При свете бледном и сыром
Два сердца тонко и едино
Стучат под необъятный гром

О, как они нужны друг другу,
Весь мир пред ними невесом,
А ветер за окном баюкал
Луны горящей колесо.

И как в знамении творца
С небес остывших капли лились,
Когда влюблённые сердца
Под этот гром отрадно бились.


©

Там на июльском покосе,
Где клевер зелёный поспел,
Чёрный шершавенький носик
Его торопливо сопел.

А травы кудрявые чёлки
Пустили на завязь лугов,
Но так безобидны иголки
На тёплой спине у него.

Где сена большие охапки
Как великаны лежат,
Его розоватые лапки
Домой суетливо спешат.

Тогда, когда ночь глубока
И месяц сияет белёсо,
Два глаза, как два уголька,
Под чёрные лягут колёса.

Колючею шубой лежа,
Он замер у серых обочин,
И только глаза у ежа
Так долго не гасли средь ночи.

В моих стихах одной тебе покорно
Большое сердце, сердце-океан.
Оно стучит неистово, минорно
И верит, что рассеется туман.

Холодный, непроглядный, темно-серый,
Окутавший к тебе мой долгий путь,
Оно полнится этой сладкой верой —
В глазах твоих глубоких утонуть.

Смотря в окно: машины где, курьеры,
Где на асфальте есть твои следы,
Оно не сможет жить без этой веры,
Как все цветы без солнца, без воды.

А может, вся любовь — мечта воздушная?
Как этот пар над лугом по утру.
К моим стихам и строфам равнодушная,
Ты не заметишь, если я умру.


©

Эту ночь как обычно просиживал
Я на лавке, беспечно сопя,
Пастернака читал и Рыжего
И не думал совсем про тебя.

Но луна снова веки раздвинула,
Посмотрев с высоты тяжело,
И опять закрутило, нахлынуло —
В тот же миг всё опять ожило.

И как обморок белой акации,
Как тюльпан, что уже отжелтел,
Вспоминая тебя, твою грацию,
Я обратно в тот мир захотел.

Где ладонями небо черпАлось
И дорога неслась в никуда,
Где по-ангельски ты улыбалась
И я верил: так будет всегда.

Где тебе повторял я: «Не бойся,
Белым облаком просто плыви»,
Что ты, сердце, уже успокойся,
Не стучи, не проси, не зови.


©

Я миллиард тюльпанов насажаю
И красных роз, и белых хризантем
Всем женщинам, которых обожаю,
На этом свете — всем, всем, всем.

Ни ясный день, ни желтые разливы
Больших полей в закатный поздний час
Они бы не казались так красивы,
Когда бы не было на этом свете вас.

И континенты бы не открывались,
И островов меж ними миллион,
Десятки рек никак не назывались,
Когда бы женских мир не знал имён.

И в лунном розоватом освещении
Не сложено бы было столько строф
О бескорыстно ярком восхищении
И о ночах в мечтах о вас без снов.

Непредсказуемы, порою переменчивы,
Как в Петербурге часто вечера,
Но тем вы и прекрасны, женщины,
Как тонкий свет, как летняя пора...


©

Да! Все не просто так на этом свете.
Во всем есть тайный, неприметный знак.
И этот дождь, и этот сильный ветер,
И ты в моей судьбе не просто так.

Не просто так на улице столкнулись,
Как два теченья между берегов.
Не просто так мы оба оглянулись
Спустя каких-то двадцать пять шагов.

Всё это было кем-то предначертано:
За годы, за столетья, за века.
Кому-то жить на свете интровертами,
Кому летать, кому ловить жука.

Я всей душой беспутной в это верую
И каждому мгновенью очень рад,
С улыбкой вспоминая любовь первую,
Воображаю твой пьянящий взгляд...

Ловя себя на сказанном ответе,
Невольно подтверждая этот факт,
Что все не просто так на этом свете,
И ты в моей судьбе не просто так.


©

Я в свои годы многое умею,
Я видел Петербург, гулял по Моховой,
Но, как мальчишка, каждый раз робею,
Пересекаясь взглядами с тобой.

Я в двадцать лет писал такие строки,
Что вся любовь — не более чем лесть,
А в сорок я тону в глазах глубоких
И говорю: «Любовь на свете есть».

Как та звезда, как солнечная вспышка,
Как свет луны, прозрачно-голубой,
И я робею снова, как мальчишка,
Пересекаясь взглядами с тобой...


©

Жаль, между нами стена,
Жаль, что уходят года,
Жаль, что не будет дана
Нам хоть бы ночь у пруда.

Жаль, что мечты не дадут
Сбыться безудержным снам,
Жаль, что цветы опадут,
Звёзды, что светят не нам.

Жаль, не коснуться руки,
Не целовать алый рот,
Плачьте словами стихи —
Вечной любви моей плод....


©

Почему-то чаще, чем другое,
Снится мне весеннею порой
Синий дом за тихою рекою
И берёзы с белою корой.

Где опять легко, не по погоде,
Ты гуляешь в платье голубом,
Среди астр красных в огороде
В свете солнца жёлтом и скупом.

И на фоне бледного рассвета,
И начала солнечного дня
Кажешься ты ярче того света,
Что с небес струится на тебя.

И летит со звуком в атмосферу
Глаз твоих лучистое тепло,
Мне они всегда давали веру,
Что добро воспрянет, а не зло.

И теперь я больше, чем когда-то,
Понимать стал это и ценить:
Тихий сад, тебя в плену заката
Никогда ничем не заменить.

Потому и чаще, чем другое,
Снится мне весеннею порой
Синий дом за тихою рекою
И берёзы с белою корой...


©

Тяга, печаль и усталость,
Грусть и безрадостность дней.
Господи, сколько бы ни осталось,
Лишь бы она и быть с ней.

Даже не близким, но рядом,
Быть дней остаток своих,
Пить красоту её взглядом,
Веря, что мир для двоих.

Сквозь темноту улиц слышать,
Словно нет стен и окна,
Нежно и сладко, как дышит,
Очи сомкнувши, она.

Господи, сколько бы ни осталось,
Я не робщу о цене.
Раз уж всё это мне далось,
Дай и её видеть мне.

Боли, сомнения, досадности
Жемчугом мне накидай.
Ей же улыбки и радости
И ангелов лучших ей дай.

Сердце её, чтоб питалось
Лаской и верой Твоей.
Господи, сколько бы ни осталось,
Лишь бы не больше, чем ей.


©

Я так люблю тебя за то,
Что ночь идёт по дому шатко,
А в моей комнате светло,
И ты одна тому разгадка.

Я так люблю тебя за то,
Что в снах я часто рыцарь белый,
И на коня садясь в седло,
К тебе я мчу, как очумелый.

Я так люблю тебя за то,
Что за окном цветут герани,
Что в этом мире я никто,
А ты — звезда моих желаний.

Я так люблю тебя затем,
Без прибавлений и без скромного,
Что в этой жизни я ни с кем
И ничего не знал подобного.


©

Москва по-прежнему столица,
И от луны всё тот же свет,
И неизменно мне всё снится,
Одна и та же столько лет.

И столько зим одна и та же,
Я и не вспомню, как давно.
И старый дом малоэтажный,
И тюлем крытое окно.

Меня страшит совсем не это:
Не то, что ночи всё длинней,
А то, что утром в час рассвета,
Я не увижу сны о ней.

Тогда возможно, кто-то близкий,
Зайдя ко мне через балкон
И наклонившись к лицу близко,
Заявит твёрдо — умер он.


©

Как жаль, что ты не хочешь это видеть.
Ведь этот мир был создан для того
Чтобы на жизнь свою я мог свободно выменять
Всего минуту взгляда твоего.

Легко без сожалений, не колеблясь
Отдать её и вовсе не жалеть.
Я послан был создателем на землю
Твоей улыбки блеск запечатлеть.

Надолго ли сюда командирован
Мне неизвестно, знаю лишь одно:
Как полем васильков тобой я очарован,
как алою зарёй в краю родном.

И ничего, что час конечный близится
Мирская плоть, увы, имеет срок.
Не стыдно мне, к ногам припав, унизиться
Произнести ему прошу тебя, мой Бог.

Пусть самой, самой самой дальнею
Я стану звёздочкой в один не чайный клик
Чтобы заглядывать ночами в её спальную
И видеть милый, белоснежный лик.

Но долго для строфы ища эпитет
Я, не найдя его, скажу, терзая бровь.
Как жаль, что ты не хочешь это видеть,
Мой белый ангел моих сладких снов.


©

Я вновь пишу на авиабилете,
Но не начало, а конец стиха.
Как будто ты одна на целом свете,
И Бог мне не простит того греха.

Что я иных и прочих обезличил,
Что даже ангела-хранителя забыл,
И лишь тебя до неба возвеличил,
И крепче того неба возлюбил.

Конец строфы до боли предсказуем,
Точнее, чем погода на два дня:
Что я к тебе на веки приплюсуем,
А ты легко живёшь и без меня.

И всё равно тем это и ценнее,
То чувство, что так свято берегу.
Построить дом я точно не сумею,
Но вознести в стихах тебя смогу...

Я по дороге по прямой
Всё еду еду еду
Душа не просится домой
Ведь ей там места нету.

Асфальт мерцает от дождя
На небе стынет серость
От жизни ничего не ждя
Живу я, что поделать.

Ещё сильней, сжимая руль
Кусаю губы больно
Не видит это ни патруль
Ни друг не видит школьный

Но мне обидно не за то,
Что жизнь проходит мимо
Так больно, что я Ей никто
Не нежный, не любимый

Не тот, кого она так ждёт
С волнением к обеду
А дождь идёт идёт идёт
Я еду еду еду.

Когда закончится бензин,
Когда машина встанет,
Я выйду и пойду один
Куда так сердце тянет.

И под дождём идти-идти
Я буду через мрак
Чтобы сказать уже: «прости»
Мне без тебя никак...

Укутавшись как пледом белой пеной
От синих волн, бегущих по реке,
Ты будто бы богиня всей вселенной.
На этом желтом тающем песке.

И светлым облакам, и снам в угоду.
Под звуки многострунных звучных лир
Ты высшее творение природы
За тыщи лет, что прожил этот мир.

А солнце сеет капли нитяные,
Где кружат ласточки легко над головой,
Как будто это ангелы земные,
Быть посланные кем-то там с тобой.

Узреть, как обернувшись белой пеной
От синих волн, бегущих по реке,
Ты будто бы богиня всей вселенной
На этом желтом тающем песке

Всё чаще говоришь: «Она, она...»
Но кто она? Кого ты вспоминаешь?
Об этом знает только тишина
И знает чай, который проливаешь.

Об этом знает бледное окно,
И знает небо в облачном разрезе,
И знает перевёрнутый вверх дном
Над длинною рекою полумесяц.

Об этом знают стрелки на часах,
Стоящие давным-давно на месте.
Об этом знают тучи-паруса,
Плывущие среди косматых бестий.

Об этом знают капельки вина,
И сколотый фужер пожалуй тоже.
Не знает это только лишь она,
Ну разве что догадываться может...

В бескрайнем поле месяц затерялся.
Но этот вечер мне до боли мил.
Ещё я никогда так не влюблялся,
А может быть, я просто не любил.

Всем первая любовь с чего-то нравится,
О ней одной на каждом слышится шагу.
А мне она совсем не вспоминается,
Вот о любви к тебе забыть я не смогу.

Скорей наоборот, ещё усерднее,
И как бы ни была судьба моя трудна:
Люблю тебя не потому, что ты последняя,
А потому, что в жизни есть любовь одна...


©

И снова я в пылу дилеммы,
И снова кофе, что ни ночь.
Ты мне не скажешь про проблемы,
А я бы так хотел помочь.

Не видя рук изящных всплеска,
Не слыша речи чистый звон,
В глазах твоих не видя блеска,
Мне будто снится страшный сон.

Где ты одна, без настроения,
Сидишь, ресницы обмачив,
А сердца частое биение
Мне эхом слышится в ночи.

И всем в округе овладевшая
Печаль разлилась, как вино,
Что даже звезды потускневшие
Какую ночь глядят в окно.

А я скажу Тебе в полтона:
«Молю, услышь слова поэта».
Есть надпись на кольце у Соломона:
«Проходит всё, пройдёт и это...»


©

За окном луна взошла
Жёлто-медным цветом.
Хорошо, что ты пришла,
Так мне в радость это.

Ветер листьев накидал
На балкона плечи.
Я не ждал его, а ждал
Нашей редкой встречи.

Пусть она, как та река,
Что в лазурь стремится,
Из далёка-далека
Длится, длится, длится.

Чтобы тень на кашемире
И оброненная нить
Знали то, как в этом мире
Нелегко, порой, любить.


©

Догорит в костре полено,
Стухнут угли поутру.
Это всё не важно, Лена,
Дай слезу твою утру.

Расстаются только в песнях,
В фильмах тоже, иногда.
Ну а мы, как были вместе,
Так и будем навсегда.

Ты заметить не заметишь,
Что меня с тобою нет.
Позвоню — и ты ответишь,
Тихо скажешь мне: «Привет».

Мне и большего не надо
В темный вечер дождевой:
Слышать листья, песню сада
И любимый голос твой.

И опять почти мгновенно
Сердце ёкнет, не тая:
Скоро будем вместе, Лена,
Потому что ты — моя.


©

В небе над широкою рекою
Рот открыла жёлтая луна.
Не найти мне на земле покоя,
Пока скалит зубы чёрная война.

Не могу смотреть я безразлично,
Оттого и слёзы так густы,
На вокруг растущие кладбИща,
На знамёна эти, на кресты.

И, ладони положив на уши,
Всё равно я слышу, хоть убей,
Как рыдают праведные души
Родины, погибших сыновей.

И, сжимая веки посильнее,
До дрожанья вымокших ресниц,
Всё равно я вижу всё яснее
Вместо звёзд — печаль поникших лиц.

А на небе над большой рекою
Рот открыла жёлтая луна.
Не найти мне на земле покоя,
Пока скалит зубы чёрная война.


©

На моей могиле
Не нужны гвоздики.
Пусть не плачут Иры,
Не рыдают Вики.

И не надо камня
С мраморной плитой —
Напишите там мне
Не краской, а золой.

Вот такую фразу,
Без хандры и злоб:
«В жизни, что ни разу,
И сыгравши в гроб,

Он о ней, и только,
Только лишь о ней,
Не забыл нисколько,
Всё любя сильней».

И потом, и после,
Как истлеет прах,
Он с ней будет возле,
Песней нив и птах.

Будет греть ладони,
Став лучом в окне,
Запахом в бутоне
Розой в хрупком сне.

Только ангел Божий,
Крыльями снуя,
Будет видеть тоже,
Что с тобою я.......


©

Иссяк туман, за ним ушла и сырость,
Взамен вернулись тёплые деньки.
К чему бы это? Ты опять мне снилась,
И всех стихов я смял черновики.

Потом их доставал из полной урны,
Разглаживал листы между собой.
И стены резал голос нецензурный,
Но всё равно хотелось быть с тобой.

Затем пил кофе, кофе, кофе, кофе,
Крутилось сердце, словно маховик.
Казалось, жизнь несётся к катастрофе,
А за окном виднеется тупик.

И слышится сонливый шум причала,
Где затаился с парусами бриг.
Ах, верю я, что это лишь начало:
Ведь я люблю тебя, а к нелюбви привык...


©

Словно звёзды, тлеют угольки,
Наш костёр почти уже затух.
В этот вечер мы так далеки,
Смотрим на летящий белый пух.

Тротуары в белой пелене,
Воздух накалён и очень сух.
Всё сильнее нравишься ты мне —
Это только мысли, но не вслух.

Где найти вязанку таких дров,
Чтоб огонь не гас, а вечно жил,
Ну а я словами новых строф
В твоём сердце трепетном кружил?

И связавшись страстью наших рук,
Без уныний, грусти и тоски,
Мы с тобой, как невесомый пух,
В этой жизни стали бы близки...


©

Я, не стесняясь, ему повторю:
«Друг мой, да это не грусть.
Горы, пожалуй, я не покорю,
А сердца её — вот, добьюсь».

Так или эдак, я способ найду,
Как ей любимым мне стать,
Хоть даже эту ночную звезду
С неба придётся достать.

Если сейчас или, может, потом
Дождь станет каплями лить,
Я подбегу к ней с огромным зонтом,
Чтобы её им укрыть.

Или же солнце, лучами слепя,
Будет лицо её жечь —
Я, в небе облаком белым плывя,
Возникну, её чтоб сберечь.

Либо какая другая беда:
Холод, ненастье, мороз.
Веришь? Но это же всё ерунда,
Когда ты влюблённый до слёз.

И не стесняясь, ему повторю:
«Друг мой, да это не грусть.
Горы, пожалуй, я не покорю,
А сердца её — вот, добьюсь».


©

В этом мае всё другое:
Листья, травы и цветы,
Звёзды жёлтой курагою
Сыплют взгляды на мосты.

И другие липнут капли
К стёклам, но уже другим,
И летят другие цапли,
И другой клубится дым.

Всё другое в этом мае:
Месяц — словно рыбина,
И большая соляная,
И проспект Столыпина.

Всё настолько изменилось —
От дождя до теплоты,
Потому что появилась
В моей скучной жизни Ты.

Всего-то пару дней, и снова лето,
И станут дни существенно длинней.
Жара стрелять пойдёт из пистолета,
И новые стихи придут о ней.

И потечёт асфальт по тротуару,
И будет сердце сохнуть, как бельё,
Когда в лучах нежнейшего загара
Я повстречаю где-нибудь Её.

Опять меня смятением обездвижит,
И обморок возьмёт со всех сторон.
Она пройдёт, и только дождь бесстыжий
Узнает ночью, как же я влюблён.


©

Ты опять надела это платье,
И оно тебе действительно идёт.
Красота твоя — такое же проклятье,
Что поделать, так судьба ведёт.

Всем нам уготован кем-то свыше
И расписан по минутам жизни путь.
Как цветок тот, что на платье вышит,
Ты цвети, не угасай ничуть.

И глаза твои, что с виду так ранимы,
Пусть блестят, как дорогой алмаз.
Небесами синими хранимы,
Нет на свете больше таких глаз.

Иногда, когда февраль угрюмый,
Подходи к замёрзшему окну.
Вспомни обо мне, но о плохом не думай:
Бог ведь так хранит тебя одну.

Загрустишь — надень обратно платье,
Что сегодня снова на тебе.
Красота твоя — такое же проклятье,
Так уж заготовлено в судьбе.

©

В кругу друзей и так, мало знакомых,
Весенний вечер и зарю встречали мы.
Среди сердец, навек соединённых
И просто убежавших от зимы.

Мы пили чай, заваренный на травах,
А кроме чая, пили воздух звёзд.
Я у окна сидел, а Ты — немного справа,
И поднималось небо во весь рост.

Все обсуждали двух героев в фильме,
Который только вышел на экран.
Чего ж ещё-то может быть дебильней,
Чем фильм, где из сюжета — ресторан?

Смятенье глаз, любовь и расставание,
Потом по кругу, но наоборот.
Хотя конец его известен всем заранее,
Но как уносит страсть в водоворот!

А мы с тобой, в отличие от прочих
(И с нами тот незримый Серафим,
Тот самый легкокрылый ангелочек),
Не видели полудебильный фильм.

Своё кино и свой другой сценарий —
Судьба нам крутит фильм такой без слов.
В нём нет погони, драк, крутых аварий,
Зато есть чувство к героине снов.

И музыка, и шум дождя за кадром,
И лунный, небывало яркий свет.
Но что же будет по сюжету завтра?
Она всё, всё забудет, а он — нет...


©

Весенний вечер тих и безмятежен.
На небе звёзды явятся вот-вот.
Я перед Богом очень даже грешен,
А перед нею — всё наоборот.

Какой дана, такой иду судьбою,
Хваля её за всё и не за всё:
За этот сад с зелёною листвою
И за луну, что смотрит, как дитё.

Смотреть назад, терзая сердце этим,
Пытаясь оправдать ошибок воз, —
Не лучше ль видеть небо в звёздной меди
И слышать голос плачущих берёз?

Я научился радоваться даже
Тому, что воздух стал ещё пьяней,
И что в моей руке блокнот бумажный,
И есть в нём фото и стихи о ней.

И что так вечер тих и безмятежен,
И что мне звёзды явятся вот-вот.
Я перед Богом очень даже грешен,
А перед нею — всё наоборот.


©

И опять речную гладь утюжа,
Теплоход пройдёт тот мимо нас.
Катя, Катя, Катенька, Катюша,
Что же, слёзы капают из глаз?

Не грусти, не плачь, моя родная,
Не жалей сегодня ни о чём.
Я не знаю всё, а это знаю:
Мы на нём когда-то уплывём.

Позади оставим все ненастья,
А с собой возьмём сиянье звёзд.
Мы вдвоём, а это ли не счастье?
Улыбнись, не надо больше слёз.

В тишине, в желаемом уюте,
Где вокруг бескрайний водоём,
В белой-белой сказочной каюте
Ты и я. Мы вместе, мы вдвоём.

И случайно ветер вдруг затушит
Ту свечу, что я для нас зажёг.
Катя, Катя, Катенька, Катюша,
Хорошо, что я тебя нашёл!


©

Как горят каштановые свечи,
Ничего, что мне не двадцать лет.
Я весною ранней обилечен,
И в любовь мне выписан билет.

От всего буквально опьяняюсь:
От луны, от песен соловья.
По ночам звоню и извиняюсь,
Не могу. Скажи, что ты моя...

И дыхание слыша, дорогое,
Говорю ей: "Знаешь, что, мой свет?
Не пойму я, что со мной такое.
Вроде мне уже не двадцать лет."

Но как в воду с головой ныряя,
Безрассудно и не зная страх,
Страсть свою ни капли не смиряя,
Я тону, тону в твоих глазах.

Пусть в ответ ни слова и ни звука.
И кажусь я выжившим с ума.
Сердцу дорога такая мука,
Но ещё дороже Ты сама.

Как горят каштановые свечи,
Ничего, что мне не двадцать лет.
Я весною ранней обилечен,
И в любовь мне выписан билет.


©

Непонятно мне,
Хоть иди, хоть стой.
Почему во сне
Ты всегда со мной?

И чем ночь длинней,
Точно понял я,
Тем ещё сильней
Ты моя, моя.

Но съедает тьму
Утро, сжав кулак,
И уж наяву
Всё совсем не так.

Словно чёрный гвоздь
Между нами вбит.
Мы с тобою врозь,
И душа болит.

А когда опять
Ночь как колея,
Повернётся вспять:
Ты моя, моя...


©

Всё чаще стало мне казаться,
Что я Вас больше не люблю.
Былые чувства без абзаца
Сырым дождём посеребрю.

Затих костёр, остыли угли,
От чувств былых одна зола.
И никаких теперь уж, вдруг ли,
Лишь равнодушие без зла.

Мне, правда, с Вами одиноко,
Те чувства — бестолку спасать.
За чашкой голубого мокко
Уже нам нечего сказать.

Уже закат не так чудесен,
Что разлился по кружевам.
Конец сей повести известен
И Вам, и мне, и мне, и Вам.

А скорый поезд, уезжая,
Оставил только дым сухой.
Вы стали мне совсем чужая,
Прощаясь, помашу рукой...


©

Я думал, ты придёшь, и всё
Быть вместе мы лишь станем.
А то, что было, занесёт
Май белыми цветами.

И то, что будет наперёд,
Осыпет сном созвездий.
И кто посмотрит, не поймёт,
Что были мы не вместе.

И даже будем мы в летАх,
Не осознав, что таем.
Всё будет в белых тех цветах,
Как было этим маем.

Я думал, ты уже придёшь,
Быть вместе мы лишь станем.
Но за окном фигачит дождь,
И слёзы до гортани.


©

На фоне храма и сирени,
Сиянья солнца с высоты,
Годами вовсе не подменен
Твой лик небесной красоты.

И есть вопросы, нет ответа,
Или Бог сам был тот портной,
Что столько нежности и света
Легко зашил в тебе одной.

Ни это ли твоё призвание
И весь твой смысл, так сказать,
Дарить своё очарование
И сердце взглядом волновать?

Что проскользающий небрежно
Луч, словно отделил чертой,
Судьба? Иль то, что неизбежно,
Всё вожделение тобой.

На фоне храма и сирени,
Сиянья солнца с высоты,
Годами вовсе не подменен
Твой лик небесной красоты.


©

Я воздух задержу на две минуты
В груди своей и выдохну его.
И не пойму обратно, почему ты
Не замечаешь чувства моего.

Но объяснить, как прежде, не сумею,
Натягивая разум, словно нить.
Кто сердцу дал такую вот идею –
Не ведая взаимности, любить?

Кто выдал незаконную прописку
Тем чувствам, изводящим до мытарств?
Смотрю я на тебя: ты вроде близко,
И в то же время далека, как Марс.

Окутанная тайною, непознанная
В моём воображении всегда.
Осознанно ли это, неосознанно –
Но я зову тебя: приди ко мне сюда.


©

Ни дня, ни минуты, нисколечко
Забыть я тебя не хотел.
Вот так-то вот, милая Олечка,
Таков вот поэта удел.

Поверь, не сгущаю я краски,
Чтоб сгладить ошибки свои.
Но мне по ночам снятся глазки –
Не чьи-нибудь там, а твои.

Такие красивые, милые,
Как будто цветы синих лип.
Пусть знают небесные силы,
Как я на них сильно залип.

А сердце стучит неуёмное,
Когда ты приходишь во сне.
Красивая, нежная, скромная,
Далёкая, близкая мне.


©

Я сорвался, словно лист,
Только не бумажный.
Довези меня, таксист,
В дом малоэтажный.

Понимай, не понимай —
Да, такой вот странный.
За окном шурует май,
И горят тюльпаны.

А луна, как не луна,
Ночь к ночи всё ярче.
Пару тысяч, друг мой, на,
И не надо сдачи.

Обойдя уснувший дом,
Тут, на парапете,
Я скажу, что счастье в том,
Что ты есть на свете.

Пусть в окне твоём темно,
Но я вижу сердцем,
Как ты спишь невинным сном,
Так, как спят младенцы.

За окном шурует май,
И горят тюльпаны.
Спи, любимая, и знай:
Как тобой я пьяный.


©

Туапсе, Туапсе, Туапсе!
Тихий город у Чёрного моря.
И печаль замерла на лице,
И клубится лохмотьями горе.

Почернели душистые тмины,
Но не музыки слышен мотив.
Это плачут, как дети, дельфины,
В чёрной нефти глаза опустив.

И хотят, но не могут, как прежде,
В небо синее птицы взлететь.
Хоть душите меня, хоть режьте,
Не могу я на это смотреть.

Равнодушно стоять с ними рядом...
Боже правый, прошу, вразуми!
Для чего и кому это надо?
Люди, люди, ну будьте людьми!

Туапсе, Туапсе, Туапсе!
Тихий город у Чёрного моря.
И печаль замерла на лице,
И клубится лохмотьями горе.


©

Если вдруг, внезапно, ненароком
Ты уйдёшь, оставив меня тут,
Жизнь тогда покажется мне сроком,
Что выносит самый строгий суд.

Если вдруг, с чего-то разжелаешь
Слышать твоё имя с моих уст,
Пусть не первая, но это ты узнаешь:
Для меня мир стал в тот вечер пуст.

Если вдруг, и даже беспричинно,
Ты мне скажешь: «Навсегда пока!»
Всё равно я буду, как мужчина,
Сердцем ждать мне нужного звонка.

Если вдруг к тебе я стану грубым,
Да таким, что просто не снести,
Значит, это сон мне снится глупый,
Я проснусь, скажу тебе: «Прости».


©

Горит луна, пускай себе горит,
Мне до неё теперь какое дело.
Знакомый голос в трубку говорит:
«Прости, но я уже переболела».

А я не знаю, что мне отвечать.
Ты не увидишь всей моей печали.
Зачем же нужно было обещать
И врать мне о любви в самом начале?

Сырая ночь мой мир заполонила,
Но я сказал, на что хватило сил.
А я хочу, чтоб ты так полюбила,
Как непритворно я тебя любил.

И твоё сердце тоже ощутит
То чувство, что в моей груди осело.
Но так не скажет, что луна горит,
А до неё уже совсем нет дела.


©

Зачем эти листья не красные,
Трава не горит в желтизне?
Глаза надо мною всевластные
Во всем они чудятся мне.

Шагами иду закруглёнными,
Как пьяный, касаясь стены.
Мне кажутся звезды зелёными,
И вправду они зелены.

Машины, трамваи – зелёные,
И даже дворовый наш кот.
И это во мне не сезонное,
Такое со мной круглый год.

Сегодня дожди и безлюдица,
И снова по чьей-то вине
Я ночью не сплю, и мне чудятся
Глаза твои в мокром окне.


©

Под дождём, что льёт уныло,
В утро вспыхнула сирень.
Ты, наверное, забыла,
А я помню этот день.

Самолётиком бумажным
Залетел в окно апрель.
Самым главным, самым важным
Стал тот день мне, ну поверь.

Словно лето побывало
В светлой комнате тогда.
Ты меня поцеловала,
Сердце ранив навсегда.

Ни нежнее, ни теплее
В жизни ничего не знал.
Только дождь лил по аллее
И по окнам нам хлестал.

Лил порывами уныло,
Но цвела вовсю сирень.
Как ты быстро всё забыла,
А я помню этот день.


©

Не корабль сел на мель,
Ни фригат разбился.
Это к нам пришёл апрель,
Это я влюбился.

Не коней бежит табун,
То не гром смеётся.
Это под дрожание струн
Сердце моё бьётся.

Не луна в понурой мгле,
И не розы даже.
Этот Ты на всей земле
Всех нежней и краше.


©

Сегодня вспомнил тебя, Джек.
С чего бы? Просто вспомнил.
Хоть ты был и не человек,
Но преданный и скромный.

Я твоих слов не понимал,
Было без них понятно,
Что ты роднее прочих стал,
Нужней и ближе кратно.

Когда морозец рисовал
На окнах нам узоры,
Ты нос в лицо моё совал
Внезапно из-за шторы.

И было что-то между нами,
Что выше всех похвал,
Когда ты с мокрыми глазами
Смотрел, как я хворал.

Ну а потом, потом, потом,
Когда тебя не стало,
Звезда берёзовым листом
В наш синий пруд упала...


©

Яхту с закатом жемчужным,
Кто миллиард накопить?
А я лишь мечтаю быть нужным,
Любимым тобою быть.

В царских палатах убранства —
Это не мой вариант.
Ты — моей жизни богатство,
Мой дорогой бриллиант.

Стать кто-то хочет известным,
В славе купаться и жить.
Я лишь хочу интересным
Казаться тебе и быть.

И пусть это недостижимым
Кажется в этот момент,
Но если судьба так решила,
То так всё и будет, мой свет.


©

Не глаза твои, а глазищи!
О таких же писал стихи Блок.
Перед ними я словно нищий,
Что на лавке у дома прилёг.

Он лежит и ужасно доволен,
И плевать ему, что говорят.
И я тоже так, волей-неволей,
Улыбаюсь, встречая твой взгляд.

Только радость его настоящая,
Когда спит он среди пустоты.
Эти сладкие муки дарящая,
Точно так же, вот, снишься мне ты...

И как ангельский, праведный нищий,
Я во сне говорю: "Видит Бог!
Не глаза твои, а глазищи!
О таких же писал стихи Блок."


©

Мой месяц долгожданный,
Мой дорогой апрель,
Когда цветут каштаны,
Когда проснулся шмель.

Весёлый, краткосрочный,
Бездумный сумасброд,
И я такой же точно,
Влюблённый абармот.

Как первый лист крапивный,
Воскресший ландыш вновь!
Бесхитростный, наивный,
Так верящий в любовь.

Цветеньем слов пьянимый,
Сияньем тёплых дней,
До дьявола ранимый,
Мечтающий о ней.

Мой месяц долгожданный,
Четвёртый с декабря,
Хочу судьбой мне данной
Жить всех и всё любя...


©

Взгляд твой холоден и безразличен,
И колюч, словно беличий мех.
Всё равно я Тебя возвеличу,
Вознесу, восхвалю выше всех.

Как дано мне, так и сумею
Донести в каждом слове о том,
Как от кроткой улыбки шалею,
Наслаждаясь Тобой, будто сном.

Облакам, даже рыбам на дне я
Донесу свой привычный ответ:
В мире нет никого мне роднее,
Никого и желаннее нет.

Но со временем лишь увеличу,
Что сейчас в каждой строчке явлю.
Вознесу тебя, возвеличу,
Выше прочих тебя восхвалю.


©

Отстань от меня, отстань!
Мои сны навсегда покинь.
Среди разных Наташ и Тань
Потеряйся, забудься. Аминь...

Чтоб однажды аллеей идя,
Собирая опавшие листья,
Я не вспомнил ни разу тебя,
Своё сердце навеки вычистив.

Чтоб уже никогда не представилось,
Будто явишься ты из темна,
Не смеялась бы, не забавилась
Надо мной, как сегодня, луна.

Не искалось бы нужного случая,
Чтоб сказать: "Ты богиня богинь!"
И своё вдохновение, не мучая,
Говорю я: "Забудься. Аминь..."


©

Кокетку, такую дрянную,
С этой самой улыбкой твоей,
Почему я тебя ревную
И считаю любимой своей?

Никогда не давал предпочтения
Я таким и сейчас не даю,
Так с чего же в стихах за их чтением
Я тебя не познав узнаю?

А звезда, что всех ярче горящая,
Золотит полуночную тишь,
Словно ты не чужая, изящная,
На меня прямо с неба глядишь.

И в придуманном мною сближении,
В новом мире, что в сердце растим,
В лунных бабочках, в их окружении,
Мы с тобою по небу летим...


©