В моих мыслях гудел бесконечный прибой,
Разбиваясь о скалы сомнений.
Я сражался не с кем-то, с самим же собой
В лабиринте пустых отражений.

​Всё казалось запутанным, тёмным узлом,
Где ни края, ни ясной дороги.
Но туман отступил, зацепившись крылом
За рассвет на знакомом пороге.

И ​я больше не враг этой вольной волне,
Ведь в ней сила, а не разрушенье.
Только если мой свет был зажжен в глубине,
То мой хаос – его продолженье.

​Ей безразличны все дедлайны
И мой помятый, сонный вид.
Раскрыть навязанные тайны
Она без лишних слов велит.

​И вот опять, забыв про ужин,
Пером мараю чистый лист,
Хотя покой мне очень нужен,
Строчу как перфекционист.

Моя душа – её раздолье,
Следит за каждою чертой,
Пока свинцовое безмолвье
Смыкает стены надо мной.

Я подбираю рифмы-пули,
Меняю смыслы и места,
Чтоб звуки в ритме не тонули
И не осталась мысль пуста.

Мой разум требует финала,
А в чашке – выдохшийся чай,
Ей всё равно безмерно мало,
Она мне шепчет: «Продолжай».

И в этом сладком принужденьи,
Где сон – неведомый каприз,
Я нахожу своё спасенье,
Срываясь в творческий круиз.

В тебе есть то, что неподвластно слову,
Стихийный блеск и тишина планет,
Я каждый день тебя читаю снова,
И в каждой строчке нахожу ответ.

Пускай судьба штормами нас пугает,
И гаснут звёзды в ледяной ночи,
Твой свет внутри меня не догорает,
К моей душе лишь у тебя ключи.

Сквозь миражи, запреты и туманы
Я лишь к тебе дорогу нахожу,
Пусть говорят, что время лечит раны,
Но я своим безумством дорожу.

Смешались улицы и лица,
И мир вдруг стал наискосок,
И сердце, робко, как синица,
Впервые вырвалось из строк.

​Оно летит над спящим градом,
Где в окнах гаснут огоньки,
Туда, где ты со мною рядом,
На расстоянии руки.

​Пускай реальность зыбкой тенью
Ложится в старый черновик,
Поддавшись смело вдохновенью,
Застынем вместе лишь на миг.

Мне нужен кислород, а не поэзия.
Я задыхаюсь в кружеве из слов.
Безумная, чрезмерная обсессия –
Тяжелый груз невидимых оков.​

​К чему мне эти тонкие материи,
Когда душа желает лишь тепла?
Я заблудился в собственной мистерии,
Где нежность тонким инеем легла.

Пусть рухнет мир звенящей бижутерией,
Прервав стихов бессвязный хоровод.
Я заражён лирической бактерией.
Мне нужен вдох. Мне нужен кислород.

А внутри – тишина, перешедшая в крик.
Я скучаю. До спазма, до дрожи, до злости.
Этот холод под кожу бесшумно проник,
Перемалывал мысли, вгрызался он в кости.

​Я скучаю по той, что себе рисовал
В лабиринтах мечты, где ни боли, ни фальши.
Я возвёл этот хрупкий, немой идеал,
Но не знаю, как с ним оставаться и дальше.

​Я скучаю по той, чьих касаний не знал,
Кто мерещится в каждом случайном прохожем.
Это внутренний шторм в девять баллов, и шквал
Оставляет ожоги на порванной коже.

​В металле плещется густое пламя,
Мы пьём из кубков горечь и вино.
Над нами вьётся пепельное знамя,
И всё, что свято, предано давно.

​Ты кажешься фарфорово-бесстрашной,
Скрывая лезвие в изгибах сна.
Твой взгляд как шёпот в полумгле вчерашней,
Где выпита до капли тишина.

​Мы – искры в бездне, вечные изгои,
Красиво тонущие в море лжи.
Оставь надежду, нас теперь не двое,
Ты отпускай и больше не держи.

Стихи так изворотливо-туманны,
За каждой буквой вьются облака.
В них так легко заглаживать изъяны,
Пока ведёт послушная рука.

​Там можно быть и искренним, и смелым,
Творить душевность, глядя свысока,
Но только между чёрным и на белом –
Всё та же неизменная тоска.

Суть меркнет без внимания и дела,
Высоких фраз слепая пустота.
Пусть рифма что-то выразить хотела,
Но в действии – опять не та черта.

Нет смысла в этих призрачных сияньях,
Когда за словом – выжженный пустырь.
Ведь свет живёт в делах, а не в названьях,
Всё прочее – лишь мёртвый монастырь.

Мой идеал, моя Татьяна!
Я вновь пишу, забыв покой.
В плену смартфона и экрана
Ищу я образ неземной.

​Я Вам пишу, чего же ради?
В эпоху цифровых оков,
Где в зашифрованном каскаде
Не нужно лишних, длинных слов.

​Ваш профиль как стена гранита.
Просмотрен месседж. Тишина.
Душа надеждами избита,
И чаша горечи полна.

​Я не Онегин, слава богу!
Внезапной скукой не томим,
Я не ищу к другим дорогу,
Своим безумством одержим.

​Он был холодный и надменный,
Играл сердцами в тишине.
А я – Ваш пленник неизменный,
Сгораю в подлинном огне.

​Вам не досуг, Вы в вечном беге,
Мелькают лица и посты,
Но в этом суетном ковчеге
Лишь Вы – предел моей мечты.

​Я видел Вас в потоке ленты,
Мелькнул Ваш образ и пропал.
Те мимолетные моменты
Я, как сокровище, искал.

​Но Вам, Татьяна, всё равно ли?
Мой пыл для Вас – лишь лишний спам.
В своей самолюбивой роли
Вы не даете волю снам.

​Я в вечном «блоке» и Вы хлёстко
Молчаньем рубите сплеча.
Моя любовь для Вас громоздка
И зря горит моя свеча.

​Прощайте ж. Гордый и печальный,
Я ухожу в полночный дым.
Мой стих как вздох исповедальный,
Остался Вами нелюбим.

Шёпот ветра в проводах,
Розовость заката,
Всё застыло здесь во льдах,
Жило что когда-то.

Память выстудил мороз,
Смысл истлел в метели.
Мир – лишь кладбище для роз
В ледяной постели.

Город спрятался в конвой
Белых стен и дыма.
Я иду по мостовой
Тенью блёклой мимо.

Стылый воздух режет грудь,
Словно сталь о скалы.
Одиночество б стряхнуть,
А то тесно стало.

Забыв про шумные проспекты,
Взгляни наверх сквозь дым и смог,
Там астрофизики эффекты
Сплелись в сияющий итог.

​Огни вдруг выстроились в строчку,
Простой сияющий пунктир.
Они пробили эту ночку,
Сведя на нет наш скучный мир.

Как ослепительные вспышки,
Которым нет совсем числа,
Их видно без земной отдышки,
Где ночь прозрачна и светла.

​Они горят, как кнопки пуска,
Ломая сонный небосвод.
Там, где душе в пространстве узко,
Они укажут верный вход.

​Нас делит космос расстояньем,
Но в этот миг и в этот час,
Мы связаны одним сияньем,
И небо видит только нас.

Ton sourire est un piège doux,
Un secret que je veux voler.
Je sens mon cœur devenir fou,
Rien qu’à te regarder parler.

​On joue avec des mots légers,
Comme des bulles dans le vent.
Voudrais-tu me laisser entrer
Dans ton sillage envoûtant?

​Ton regard me donne de l'audace,
Dis-moi, quel serait donc ton prix?
Pour que le temps enfin s'efface,
Sous le beau ciel de tout Paris.

Не выдержав накала этих чувств,
Мой карандаш бесследно стёрся в крошку.
Печальный прах возвышенных искусств
Осыпался строкой пустой немножко.

​Но я поэт, внутри горит пожар
И так легко меня не обескровишь,
Храню я уголь, словно антиквар,
И мой порыв ничем не остановишь.

И если видно сажу на руках,
То не суди меня за это строго,
В стихах всегда немыслимый размах,
А я лишь раб пера, молящий Бога.

Рисует полночь на стекле
Узоры снов, забытых нами,
Где в полуночной серой мгле
Слова становятся цветами.

​Я шёпот твой в тиши ловлю,
Следя за линией неспешной.
Там «помню», «верю» и «люблю»
Переплелись в вуали нежной.

​Прозрачный иней, тонкий лёд,
Дыханьем тронешь – всё растает.
Там наше прошлое живёт,
И вновь надежда расцветает.

​Пусть за окном метель и тьма,
Но на стекле – тепла приметы.
Там наша общая зима
Хранит лучи былого лета.

​Я не спугну случайный сон,
Пусть он застынет на мгновенье.
В волшебный мир я твой влюблён,
И в иллюзорность отраженья.

Я упакую нежность в эти строки,
Как в старину конверт держал сургуч,
Пусть ток бежит по венам сквозь протоки,
Пробив завесу самых чёрных туч.

​Ты прочитаешь, и наступит лето,
В какой бы месяц ни нашли причал,
Я жду от сердца твоего ответа,
Который я в душе давно венчал.

​Я стану тенью в полдень слишком жаркий,
Огнём в камине, если снег в окне.
Ты – мой маяк, единственный и яркий,
Что светит в самой тёмной глубине.

Зачем мне алфавит, если молчание
Твоё красноречивей всяких фраз.
В нём тонет звук и гаснет препинание,
И мир, сужаясь, смотрит мимо нас.

​Зачем слова? Они лишь пыль и трение,
Попытка сжать безбрежность в тесный слог.
А здесь – секунд подкожное горение,
Которое пресечь никто не смог.

Распахнуты настежь все окна и двери,
И небо врывается в грудь целиком,
Я в чудо сегодня всем сердцем поверил,
Бегу по златому песку босиком.

​Смотрю как сверкает на солнце вершина,
Как птицы в лазури ведут виражи,
Исчезла внезапно земная кручина,
И нет в этом мире ни капельки лжи.

И ​хочется крикнуть от этой свободы,
Обнять этот берег и этот причал,
Как будто бы прошлые долгие годы
Я только лишь этого мига и ждал.

Идти на кухню – шаг сопоставимый
С походом через Альпы в холода,
Но взгляд твой, сонный и такой любимый,
Меня толкает в бездну без труда.

​Плита поёт, и молотые зёрна
Спешат заполнить кофе весь этаж.
Судьба сегодня к нам двоим покорна,
Вводя в свой утренний, хмельной кураж.

Несу поднос торжественно и чинно,
Боясь пролить хоть каплю на ходу.
Для счастья есть весомая причина:
Я завтрак твой сквозь сумерки веду.

Струится пар, мешаясь с полутенью,
Рассвета сладость манит на губах.
Отдавшись в плен минутному везенью,
Я вижу искры в заспанных глазах.

​Ты потянулась, словно кошка в лете,
И приняла бодрящий эликсир.
В таком простом и скромном силуэте
И заключён огромный весь мой мир.

Ещё не сказано ни слова,
Но воздух замер, как струна,
Душа к прыжку уже готова,
И чаша радости полна.

​Так за секунду до рассвета
Дрожит на горизонте нить,
Мы ждём желанного ответа,
Чтоб жажду жизни утолить.

​Шаги за дверью всё слышнее,
Сердечный ритм ускорил бег,
Мир стал как будто бы светлее,
Замедлил ход свой белый снег.

​Смакуя каждое мгновенье,
Я не спешу открыть засов,
В плену такого упоенья
Не нужно лишних, громких слов.

Миг ожиданья длится дольше,
Чем ликование потом,
В преддверьи счастья смысла больше,
Чем в обладании плодом.

Рассвет ложится на пустой порог,
Размыты тени в предрассветном дыме,
Я подвожу мучительный итог,
Шепча в тиши твоё святое имя.

​В дверях стою, не в силах сделать шаг,
Сжимает грудь невидимая лента.
Ты близкий друг иль самый лютый враг –
Я жду финала этого момента.

​Замки на нашем пройденном пути
Удержат крепче, чем стальные звенья,
Я не могу ни бросить, ни спасти
Минуты нашего с тобой забвенья.

​Дрожит рука, коснувшись холодов,
И в горле ком уж начал подниматься,
Я запятую ставить не готов
В простых словах: «Уйти нельзя остаться.»

Мой кот сидит с величественной миной,
Взирая на движение планет.
Себя он возомнил уж сиротиной,
Решает: есть сосиска или нет?

​Ему плевать на кризисы и драмы,
На то, что курс валюты вновь упал.
Он жаждет лишь законной панорамы,
Где в миске ждёт мясной оригинал.

​Он шевельнёт хвостом едва заметно,
Когда я мимо в панике лечу,
И взглядом даст понять мне беззаветно:
«Обедать я сто лет уже хочу».

​Пойду же я, смирившись с долей низкой,
Наполню кормом царственный сосуд.
Пока мой бог хрустит своей сосиской,
Мои дела немного подождут.

Белый лист. Острый срез.
Я лечу в синь небес.
​Я бумажный, ничей.
Просто блик в тьме лучей.

Не достать, не вернуть,
В облака лёг мой путь.
Там, где высь глубока,
Я коснусь потолка.

​Сквозь дожди, через штиль,
Превращаюсь я в пыль.
Но из букв и чернил
Наберусь новых сил.

​Я сорвусь в виражe,
На крутом этаже,
Ты поймаешь рукой
Мой бумажный покой.

​Выше крыш, вдоль дорог.
Мир внизу – одинок.
​Слоем чувств, тонким швом
Я твоим стану сном.

Ты красивая настолько,
Что мужчины в ряд стоят,
Ванька, Сашка, Петька, Колька
И других толпа ребят.

Глазки блещут, губки манят,
Кружишь головы парням.
Имя все твоё чаканят,
Мир несут к твоим ногам.

​Я смотрю на это скромно,
Чувства в кулаке зажав,
Но харизма так огромна,
Что погубит пылкий нрав.

​Конкуренция пугает,
Но не властен над собой,
Сердце ритмы выбивает,
Я иду лишь за тобой.

​Пред тобою все немеют,
Устремив влюблённый взгляд.
Ноги сами, как умеют,
Тело ставят в этот ряд.

Я готов стоять здесь вечно,
Взор с тебя не отводя,
Лишь бы ты в толпе беспечной
Вдруг заметила меня.

Малознакомые, в меру приятные,
В шумном потоке как два маяка,
Жесты и фразы почти деликатные,
Словно касание издалека.

​Очень прямые, навек параллельные,
Общим мотивом не связана нить,
Разные смыслы и напрочь раздельные,
Им не сойтись и волну не ловить.

Словно из разных миров воплощения,
Каждый несёт свой отдельный сюжет.
Нет резонанса и нет совмещения,
Лишь мимолётный, тускнеющий свет.

Допиваю яд из гранёной чаши,
Стены давят грудь, потолок – как крышка,
Мир не станет лучше, добрей и краше.
В этой долгой пьесе я просто вспышка.

​Пустота в глазницах слепых высоток.
Мне хотелось смысла. Ловлю ошмётки.
Каждый новый вздох несказанно кроток,
Жизнь считает дни на стальной решётке.

​Стынет едкий дым без малейшей фальши,
А ведь всё летит в темноту шальную,
Не ищу по звёздам, что будет дальше,
Но я в их тени пропаду впустую.

​Я люблю тебя, нежная девочка,
Глаз зелёных твоих изумруд,
В сердце токами целится стрелочка,
Нас желания в бездну зовут.

​Я тону в твоём тихом дыхании,
Обжигаясь о близость твою,
В этом жадном и томном слиянии
Я на самом заветном краю.

​Пусть по коже лавиной касания,
Губы ищут ответный огонь,
Вижу только твои очертания,
И сгорает в ладони ладонь.

Расправив крылья за спиной,
Я улечу туда, где ты
Меня касаешься душой,
А я сжигаю все мосты.

Пускай за пеплом и золой
Исчезнет то, чем раньше жил,
Я болен лишь одной тобой,
К тебе я взор свой устремил.

​В том мире, где лишь мы вдвоём,
Не нужно лишних слов и встреч,
Мы за любовь свою умрём
Иль сможем до конца сберечь.

Словно искра одной природы,
Мысль одна на двоих зажглась.
Сквозь молчание и невзгоды
Протянулась незримо связь.

Не в словах, не в обрывках речи,
Где-то глубже, на дне души,
Зажигаются те же свечи
В оглушительности тиши.

​Это тонкое узнаванье,
Будто старый забытый код,
Сквозь миры и сквозь расстоянья
Общий дух совершил полёт.

То не логика, не расчёты,
Не созвучье пустых имён,
Это в вечности взял вдруг кто-то
Самый чистый и верный тон.

Это значит, мы неслучайны,
И под кожей единый свет,
Сопричастный великой тайне,
У которой предела нет.

Мы сладкий пьём чай, не считая глотков,
Как будто в запасе сто тысяч веков.
Бездумно выходим, кладём в сумку ключ,
Не видя финала за множеством туч.

Поверили в «завтра», в «попозже», в «потом»,
Как будто бы время нам стало врачом,
А вдруг смска, что брошена вскользь –
Последнее, что прочитать довелось.

​Мы гладим котов или смотрим в окно,
Смеёмся, когда в этом мире темно.
В привычном движении нет уж чудес,
Без права на титры уходит экспресс.

Лови... он падает, почти не слышен,
Степенный, невесомый и живой,
Как будто кто-то там, над самой крышей,
Стихи слагает нежной белизной.

​Одна строка на плечи опустилась,
Другая – пух на кончике ресниц.
Скажите же мне, как так получилось,
Что в мире больше нет чужих границ?

​Как снег не выбирает, где ложиться,
Так рифма ищет свой знакомый свет.
Она летит, чтоб в воздухе кружиться
И на губах оставить влажный след.

​Парит строфа – сугроб, а слово – льдинка,
Прозрачно, чисто, хрупко, налегке,
И каждая случайная снежинка
Как буква в недописанной строке.

​Я не спешу. Я просто наблюдаю,
Покорно лягут на ладонь стихи,
Под их я пеленою исчезаю,
Оставив за собою лишь штрихи.

А может ли тебя мне не хватать?
Наверное. Возможно, даже точно.
Не думаю, что не смогу я спать,
Но ночь опять меня сковала прочно.

​Она звенит в пустых углах квартир,
Мешая мысли в странные узоры.
Без глаз твоих бледнеет целый мир,
И ни к чему пустые разговоры.

​Мне не хватает взгляда невзначай,
И чтобы ты задумчиво молчала,
Чтоб остывал в забытых чашках чай,
И чтоб весна за окнами крепчала.

​И кажется, пустяк, но жизнь идёт,
И в каждом дне, как будто бы нарочно,
Душа моя тебя одну зовёт.
Мне не хватает. Абсолютно точно.

Я снова чувствами рискую,
Когда стихи пишу о ней.
Горю внутри, но всё впустую,
Хоть знаю – нет её милей.

Она идёт своей дорогой,
Не замечая тень мою,
А я борюсь с судьбой убогой
И ей закаты отдаю.

Я обречён на эту тягу,
На этот внутренний полёт.
Кладу любовь я на бумагу,
Пусть лишь на ней она живёт.

Ничьи я идеалы не нарушу,
Сказав, что свет дают не фонари,
Его легко транслирует наружу
Тот человек, сияет кто внутри.

​Не ищут этот свет в чужих советах,
В блестящих фразах или в серебре.
Он в тихом слове, в искренних ответах,
В простом, почти невидимом добре.

​Он согревает в самый лютый холод,
Когда весь мир заносит белой мглой,
Неважно, стар ты или слишком молод,
Коль делишься своею теплотой.

​И если вдруг покажется однажды,
Что гаснут свечи и вокруг темно,
Начало искры, знаю, в сердце каждом,
Но засветить не всем ведь суждено.

В тебе мне чтобы разочароваться,
Чтоб разглядеть всю суть твою до дна,
Хватило двух минуток пообщаться,
И боль разлуки предотвращена.

Как хорошо, что маски так нелепы,
И фальшь звучит в аккордах невпопад,
Мы, признаюсь, бываем часто слепы,
Но прояснился мой сегодня взгляд.

​Я ухожу легко и без оглядки,
Из головы стирая твой фантом.
Конец всему. Режим перезарядки.
Устал я быть влюблённым дураком.

«Я ищу свою любовь» –
Объявление в газете.
Повторяю вновь и вновь:
«Где ты, лучшая на свете?»

​В ожиданьи пролетел
Месяц, год, а может, десять...
Я совсем уж облысел,
И живот стал много весить.

​Тут звонок: «Алло, привет!
Я по вашему вопросу.
Мне уже под сотню лет,
И хожу я с длинным носом».

​Я вздохнул, взглянул в окно,
Сгрыз последнюю баранку:
«Ладно, бабка, решено –
Заходи, готовь овсянку!»

Вернусь, когда погаснут звёзды,
Когда у бездны на краю,
Ты имя выкрикнешь со злости,
Как проигравшая в бою.

Мой крест – молчать, пока ты плачешь,
Твой рок – искать меня во сне.
Ты ничего уже не значишь,
Как отражение в окне.

Мы разошлись у той границы,
Где гаснет пульс и меркнет взгляд,
Ты – лишь закрытая страница,
А звёзды… звёзды не горят.

Пусть тишина фильтрует неугодных,
Срезая лишних, как сухой сучок,
В пространстве мыслей, чистых и свободных,
Я запираю чувства на замок.

Не нужно слов, они порой обманны,
В них правды нет, лишь пыльный шум дорог,
Затянутся со временем все раны,
Что наносил мне каждый, кто лишь мог.

​Не вижу тех, кто слеп под звездопадом,
Я без помех стараюсь сделать вдох,
Теперь я провожаю трезвым взглядом
Тех, кто в душе пустил чертополох.

Заката отражение в воде –
Так вечер лёг по кромке океана,
Где капли растворяются в дожде,
И тихо подбирается нирвана.

Расстоплен день в рубиновых лучах,
Восток сквозит нелепой пустотою
И мысли разрушаются мечтах
Вновь с первою зажжённою звездою.

​Всё замерло. Лишь сердца ровный стук
Вплетается в неспешный гул прибоя,
И замыкается привычный круг,
Начало дня невидимо построя.

Лиц нет, имён нет. Есть координаты.
Случай оставил размашистый штрих,
Рано рассветы и поздно закаты,
Контур размытый желаний моих.

Мир неизменен от края до края,
Втянут в масштабы незримых оков,
Попеременно уже не вдыхая,
Мой горизонт не оставит следов.

Точка на карте я, в фокусе зума,
Пиксель в массиве беспечных систем,
Нота едва различимого шума,
Ближе к полуночи стану никем.

Я так хотел найти в тебе объём,
Искал огонь под толстым слоем пыли.
Ты проросла в сознании моём,
Мне крылья так другие не палили.

​Я сам тебя раскрасил в яркий цвет,
Навесил смыслы, наделил душою,
Но для тебя меня всё так же нет,
И я парю с поникшею мечтою.

​Мой вымысел рассыпался в руках,
Лишив тебя придуманного блеска,
Но почему в пустых твоих глазах
Моя душа кончается так резко?

Волна вскипает белой пеной,
Дробя лазури нежный цвет,
Прилив становится ареной,
Где спорят ночи и рассвет.

Кричат испуганные чайки,
​Солёный привкус на губах,
Шторм гулко повествует байки
На южных, зыбких берегах.

​Песок уходит в глубь морскую,
Смывая старые следы,
Скрывая тайну вековую
Под покрывалом синевы.

Я не привык просить и предвкушать,
Мне мало просто слов и обещаний.
Я научу тебя не ускользать,
А задыхаться в ритме ожиданий.

​Твой кроткий вид – лишь тонкая броня,
Я вижу блеск, что ты за ней скрываешь.
Ты зря пытаешься не знать огня,
Ведь всё равно со мной сейчас сгораешь.

​Мне не нужны советы и права,
Я сам возьму всё то, что мне по нраву.
К чему теперь пустые нам слова?
Я пью твой взгляд, как сладкую отраву.

Забудь про страх, со мной не до игры,
Я сам диктую правила и сроки.
Разрушим вместе старые миры,
Я к новым проложил уже дороги.

Плывёт оранжевый атлас,
Стекая золотом на крылья,
И в этот предвечерний час
Мир кажется волшебной былью.

​Багрянец плавит горизонт,
Дробясь на искры в стратосфере,
И неба бесконечный фронт
Распахивает в сумрак двери.

​Внизу – густая синева,
Вверху – янтарное свеченье,
И слов ненужная канва
Теряет прошлое значенье.

​​Застыло время в вышине,
Где нет ни страха, ни корысти,
Где в первозданной тишине
Стихают помыслы и мысли.

​Что наши малые дела
Пред этим вечным океаном?
Земля – лишь горсточка тепла,
Под нулевым меридианом.

Судьбы моей неясная дорога
Ведёт меня за тридевять земель,
Где нет судьи, нет надо мною бога,
А только пульс, срывающий с петель.

Пространство ветер режет скоростями,
Огни мелькают, выстроившись в ряд,
Я жизнь пишу горячими страстями,
Не зная слова «тормоз» и «назад».

Кромсаю сталью тишину пустую,
Я сам себе и штурман, и пророк,
У пропасти я метры отвоюю,
Мне не знаком сомнения порог.

Смеюсь в лицо коварным поворотам,
Стряхнув балласт из лишних, пресных слов,
Я мчусь к своим невидимым высотам,
​И не прошу пощады у врагов.

Мне тесно в рамках сонного покоя,
Мне нужен бег, безумство и азарт.
Во мне галлон живительного зноя,
Чтоб совершить свой самый дерзкий старт.

От меня придёт посылка
В дня рождения канун,
Нет, не думай, не горилка,
А енотик-полоскун.

Он приедет в упаковке,
С бантом ярким на хвосте,
Мастер он по маскировке
И весёлой суете.

Он помоет всю посуду,
Постирает и споёт,
Наведёт уют повсюду,
Пыль за шкафом он протрёт.

​Прополощет всё на свете,
Он приверженец труда,
В идеальном будут цвете
Ты и дом, и два кота.

Будет мыть твои колечки,
Фрукты, ложки и мечты,
Посылать тебе сердечки,
Ведь его полюбишь ты.

Отчаянно-дерзко, как будто бы в шутку,
К тебе я ворвусь, затмевая рассвет,
Тебя я увижу хотя б на минутку,
У утра сворую счастливый билет.

Запутаюсь в мыслях, в твоём отраженьи,
Забуду, что где-то проснулись дома,
И в этом безумно-коротком мгновеньи
Сведу нас обоих легонько с ума.

​Пускай это глупо, пускай нелогично,
Зато в этом пульсе – вся правда и жизнь.
Мы смотримся вместе вполне гармонично,
Так что за меня ты покрепче держись!

Разрушим уютную сонную скуку,
Смеясь, закружу в суете пустяков,
И, взяв осторожно за тёплую руку,
Избавлю от всех бестолковых оков.

А после исчезну раскатистым эхом
И шлейфом весенних и дерзких идей,
Чтоб ты вспоминала с улыбкой и смехом
Того, кто нагрянул из мира теней.

Взгляд скользит до исступленья,
По изгибам, по плечам.
Ты – моё вознагражденье
Этим пасмурным ночам.

​Пальцы чертят на ключицах
Траекторию огня,
По‐другому не случится –
Ты не можешь без меня.

Я коснусь едва заметно
Тонкой линии спины,
Мы с тобою беззаветно
В эпицентр заключены.

В этом вкрадчивом движеньи,
В притяжении планет,
Есть и плен, и искупленье,
И на всё один ответ.

Я твои читаю мысли,
Пью твой выдох, как вино,
В этой жизни, в этом смысле,
Нам быть вместе суждено.

Quel chemin prendre pour t'atteindre,
Quand tout s'efface sous la neige?
Les vents ne veulent pas se plaindre,
Mais du décor, ils font un siège.

​Les pistes sont toutes effacées,
Par les tempêtes et les frimas,
Nos traces semblent s'être lassées,
Perdues dans l'ombre de mes pas.

​Mais si ta flamme enfin m'éclaire,
Je trouverai le bon chemin.
Bravant l'hiver и sa colère,
J'irai vers toi, tenant ton destin.

Мигает ровным светом монитор,
В пустой квартире властвует неон.
Начав с самим собою тихий спор,
Я погружаюсь в цифровой закон.

​Здесь нет имён, лишь строки и нули,
Пространство в сжалось в этой пустоте.
Все чувства, что маячили вдали,
Сгорают в электрическом щите.

​Я строю стены из команд и схем,
Чтобы укрыть свой внутренний покой.
Но нет решений для таких дилемм,
Где сердце спорит с умной головой.

​Рассвет окрасит серым провода,
Я выключу питание в тиши.
Течёт сквозь пальцы время, как вода,
В архивах запертой моей души.

Влюбиться – дело нескольких секунд:
Замкнёт контакт и логика сдаётся.
Пока другие годы верно ждут,
Мой пульс уже о чьё-то сердце бьётся.

Не нужно слов, прогнозов и причин,
Когда душа узнала, что искала.
Средь миллионов лиц и величин
Одна орбита центром мира стала.

А если жизнь не вспышка в темноте,
Пусть кто-то скажет: «Быстро – ненадёжно».
Когда у сердца вальс и па-де-де,
Влюбиться вмиг – безумно и возможно,

Скучай неистово, до боли,
До обнажённых рваных дней,
До крика, запертого в воле,
В плену у памяти своей.

​Пусть тишина по венам бродит,
Стирая грани бытия,
Когда к тебе во сне приходит
Тень долгожданная моя.

​Скучай в объятьях монохрома
По недосказанности встреч,
Забудь про сон, лишь полудрёма
Нависнет над тобой как меч.

Скучай до хрипа, до предела,
Чтоб в лихорадке немоты
Ты осознать теперь сумела,
Что так скучаешь только ты.

Игрок обычный я, чьи схемы шатки,
Кто в западню попался, как в силки.
Ты забирала пешки без оглядки,
Движением уверенной руки.

Твой взгляд спокоен, и по-детски светел,
Сканируешь на пять ходов вперёд.
И я ловушку даже не заметил,
Пока твой ферзь пускал меня в расход.

​Мой замок пал, ладьи забились в угол,
Ты побеждаешь, ты на высоте.
Я был растерян, даже чуть испуган,
Что гениальность кроет в простоте.

Доска застыла в тишине полночной,
Фигуры встали, словно на парад.
Я думал, ход мой будет самым точным,
Но через миг признал: мне шах и мат.

Я проиграл, и в этом нет секрета,
Ты выше всех моих былых побед.
Смотрю с улыбкой, не ища ответа,
Тебе всего-то лишь двенадцать лет.

Ты – мой единственный
Литературовед,
Смыслам таинственным
Укажешь ты на свет.

Так замечательно
Тебя в друзьях иметь,
Я подсознательно
Начну уже мудреть.

Тебе мерещится
Есенин между строк,
А рифмы плещутся,
Меня читаешь впрок.

Ты видишь Бунина
В одной моей строке,
Но там напутано
И ритм на чердаке.

Пушкина строгого
Опять признаешь ты,
Скажешь, что многого
Достойные листы.

​Ты ударения
Считаешь – будь здоров,
Для возрождения
Моих дурных стихов.

​Снова сравнения.
Где классики, где я?
В миг затруднения
Ты лучший мой судья.

Я без дыхания,
Литературовед,
И жду признания,
Что я пишу, как Фет.

Могла бы быть ты творческим порывом,
Полётом к моей сбывшейся мечте,
Но оказалась сильным нервным срывом
И каплей на разрушенном холсте.

Я ледяной и вечный ток,
Я пыль дорог и блеск вершин.
Мой путь не близок, не далёк,
Я сам себе тут господин.

​Не жди пощады от меня,
Тебе мой путь не указать,
В моих глазах нет ни огня,
Ни воли, чтобы замирать.

​Я – север, мрак и пустота,
В моих руках застыла стать.
Твоя заветная мечта –
Меня в ладони заковать.

Сквозь окна, двери лезет плеть,
И я продолжу так летать,
Я не прошу меня согреть,
Ведь ты не сможешь и поймать...

Дракона убил бы, но где их найдёшь?
Их не выдают ведь по квотам,
И конь мой железный – сплошной выпендрёж,
Опять барахлит под капотом.

​Но если вдруг скука нагрянет в твой дом
Иль грусть постучится незваной,
Я стану твоим персональным щитом,
Твоим приключеньем и манной.

Скопление туч я мечом разгоню,
​Сражусь и с плохим настроеньем,
Свою я судьбу для тебя потесню,
И буду твоим лишь везеньем,

​Не нужно мне замков и пышных корон,
И славы из книжных романов,
Я – твой персональный и добрый циклон,
Что лечит от стрессов и планов.

Так просто, без пафоса и без прикрас,
Пока под капотом искрится,
Меня унесёт белокрылый Пегас
К тебе, чтоб вдвоём нам забыться.

Мадам, мадам, я к Вам с приветом,
Несу его лишь Вам одной.
Меня Вы ждали прошлым летом,
Мне помешал пчелиный рой.

​Я притащил в карманах звёзды,
Немного пыли с дальних трасс.
Сдаваться никогда не поздно,
Но я решил – не в этот раз!

​Вы не смотрите так сурово
На мой взъерошенный фасад.
Я ради взгляда дорогого
Пройти сто миль был очень рад.

​Пусть кто-то копит капиталы,
А я коплю в душе весну.
Без Вас мне мира слишком мало,
Ведь в Ваших я глазах тону.

​Не ждите логики и глянца,
Я – шторм в стакане бытия.
В безумном вихре жизни-танца –
Такой, как есть, с приветом я.

А впрочем, всё. Сюжет пошёл иначе.
Сменился кадр, и выцвели тона.
Решается несложная задача,
В которой ты мне больше не нужна.

​Не потому, что злоба, гнев, обида,
Не потому, что вычеркнут маршрут.
А просто роль – и та была избита,
И здесь других актёров подождут.

​Я выхожу за рамки этой ниши,
Где каждый звук предсказан наперёд.
Тот, кто хотел – давно меня услышал,
А кто не смог – уже и не поймёт.

В стакане остывает крепкий чай,
И город спит, укрытый серым снегом.
Я говорю себе: «Не привыкай
К фантомным целям и пустым забегам».

Беззвучен мир и выключен экран.
​Январь застыл в оконной раме плотно,
Скрывая швы и контуры от ран.
Реальность пишет глупые полотна.

Пусть жжёт мороз за каменной стеной,
Мне здесь, в тиши, до одури спокойно.
Я навсегда останусь лишь собой,
В своих глазах я выгляжу достойно.

​Я ключи не подбираю,
А срываю все замки.
В пустоту не повторяю
Жест протянутой руки.

​Не ищу в словах подтекста,
Где один сухой расчёт.
Там, где мне не дали места,
Больше чувство не течёт.

Не прошу и не гадаю,
Кто там медлит у дверей.
Я мосты не поджигаю –
Я иду по ним быстрей.

Не стучусь в пустые залы,
Не ищу тепла в золе.
Мне всегда казалось мало
Быть пылинкой на стекле.

​​Пусть ветра сбивают круче,
Я привык идти на свет.
Тот, кто предал – тот научит,
Что возврата больше нет.