Три драконьих головы
В отношениях злобны!
Лебедь, щука, рак, увы,
Ладить не способны!

Говорит одна:
- Почин
Будет мой по праву!
Очень я люблю мужчин,
Я иду направо!

Та, что слева, спорит с ней:
- Ох, и королева!
Мне вот женщины милей,
Я иду налево!

Их сражает наповал
Средняя, как конюх:
- Я же просто натурал,
Я люблю драконих!

Слова - как семена в ладони сжатой,
Но ТО, что рвётся сквозь запреты из глубин,
Не прорастить в строке, не заключить в форматы,
И не скрепить металлом как рубин...

Ловлю оттенки, считываю знаки,
Сплетением чувствую (то жар, а то озноб)
Безмолвный свет внутри, подверженный атаке
Моих бессвязных и тревожных снов.

Как передать тот взор, пронзивший время,
Тот взгляд назад, под самый антрацит?
Слова - лишь слабый блеск диода в микросхеме
ТОГО, что сердце и без слов хранит.

Я говорю, но ЭТО много глубже!
Пишу - ЕГО широтам мало слов!
ТО, что хочу сказать о близости, о дружбе
Живёт вне букв, вне меры, вне миров!

До чего же я все-таки создание южное,
Минус пятнадцать и всё -
Носу на улицу не кажу.
А на работу нужно, по магазинам нужно
В выходные-то, ладно, доставка заказы несет,
А в будни я дико злюсь и напяливаю пять шуб.

Вот если бы ты приехал с мамиными компотами,
Остался бы навсегда,
Было бы тепленько и уют.
Я быстрей - ноги в боты,
Ой, сначала в колготы,
Увольняться с работы,
Чтобы сидеть себе дома, где с тобой - питье и еда
Как будто по волшебству на домашнем цветке растут!
Буду пить чай с бергамотами
И медовыми сотами,
Есть бутерброды со шпротами,
Записывать что-то в блокноты
И любые высоты покорять без труда!
Пожалуйста, приезжай, я пока что все еще тут!

Не приедешь, тебе же хуже,
Я даже не в обиде,
Тут простая совсем арифметика:
Раз ты призывом моим не разбужен,
Два - ты никогда не увидишь
В одеяло завернутого рулетика!

Разбить стекло, дать волю ветру,
Небесных замков голубой хрусталь
Разбить! И не жалеть нисколько...
Разбить, с зеркал стереть эмаль,
И вознестись подобно кедру
Ввысь, с восторгом глядя
На сверкающего золота осколки...
Бежать! Ни возгласом, ни взглядом
Не одарить того, кто был загадан,
Ни безразличным символическим кивком...
Ему не вознестись,
Отравлен приземленья ядом
Его ничтожный ограниченный мирок...
И он придет...
Топтаться по осколкам босиком...

Свеча... Ее божественное пламя
Играет на висюльках люстр.
Кто знал, кто знал, что было б с нами,
Когда бы каждый замечал
В полете бликов, что свеча
Живая! Теплая! Огромная медуза
Под потолком живая тоже...
Все вплетено в одну косу,
И я в своих руках несу
Дождь призрачных огней, а может...
А может это и не я...
Я тоже свет... Я пыль в луче звезды...
Пока жива звезда моя
Вокруг не будет черных дыр...
Пока жива звезда моя,
Пока жива звезда,
Пока жива....
Пока...

Бежать! Внимательно и быстро!
Бежать, преследуя мечту!
По ветру низкого регистра
И низких же температур.

Бежать сквозь заросли, овраги,
Пронзать катамараном лес,
Держа цветной листок бумаги
В планшетике наперевес.

Бежать, со временем бороться
На неизведанной тропе.
С победы жаждой, как колодцы,
Искать заветные КП.

Бежать, как будто смысл жизни -
В подходе к каждому бугру
Учуять спрятанные призмы
По компасу и по нутру.

Бежать в заснеженные дали!
И все окупится с лихвой,
Когда ты в ленточку медали
Нырнешь склоненной головой!

Случаются изломанные дни,
В которых нет симметрии, гармонии,
Ответом на сигнальные огни
Земля не расцветает анемонами.

И не бежит в зубах держа цветок
По небосводу Малая медведица...
Всë криво. Всë не так. И всë не то,
Не клеится никак и не коннектится.

Свой КПД бросая на весы,
Увидишь ноль. Вот истина бесспорная -
По окончании чëрной полосы
В кромешной тьме опять приходит чëрная.

И время мук то трусит, то трясëт,
Как мне поймать отгадку в бурном стриме-то дз?
Я поняла! Творится это всë
Тогда, когда решение не принято!

Я выхожу на балкон и любуюсь Луной во всех её ипостасях. Даже когда для других у неё выходной, она все-равно со мной начинает вечернего шоу прогон, видимо, Луна весьма неразборчива в связях.

Могу покачать её на руках -
расцветающую как лилия, у которой молодой лепесток позолочен. Но даже когда она далека я вижу лик ее в синяках. Вероятно, она очень сильно сфолила и Солнце ей надавало пощечин.

А она просто жила мечтой
стать первой, стать прекрасней и ярче, чем другие светила. И однажды наслаждаясь своей высотой и нимб обретя святой,
раскрыла волшебный футлярчик... И Солнце собой затмила.

И с тех пор её милое нежное личико
Тёмно-синие пятна имеет в наличии...

Хочу волшебную избушку,
Как домик пряничный, в снегу,
Где чудо-мастер колотушку
На дверь повесил как серьгу.

И два фонарика у входа
С витражной краской на стекле.
Внутри - в любую непогоду -
Камин, качалку, мягкий плед,

Ажурных вязаных носочков
Неповторимый, тёплый вайб.
Какао, шоколад в кусочках
И жизни плавный телетайп.

В нём тайна Павича вершится,
Как нити трещин в скорлупе.
В нём прямо в ушко сам Докшицер
Играет Баха на трубе.

И в звуках музыки не слышен
Скрип деревянных половиц...
А это - мыши! Ужас! Мыши!!!
Где ж чертов мой Щелкунчик- принц???

Уходит медленно во тьму
Со взлетной полосы,
И я сверяю по нему
Наручные часы.

Он в двадцать три пятьдесят шесть,
Нарушив бюллетель,
Уносит в небо как зюйд-вест
С собой прошедший день.

Часов не нужно, чтоб объять
Бескрайний окоëм,
Мои часы - не циферблат
Со стрелками на нём,

А время!
Что худую кисть
Браслетом заковав,
За самолётом рвётся ввысь
И тянет за рукав.

Боль от запястья как огонь
Доходит до плеча...
Нет сил держаться за балкон,
И не найти ключа...

Ждали зимнего сезона,
Ждали снега, чтоб опять,
Натянув комбинезоны,
В космонавтов поиграть.

Эта классная игра -
Тайна нашего двора.
Были пёстрые газоны,
Стала белая дыра!
Там, где с самого утра
Пропадает детвора,
Даже со всего района,
А не только со двора.
И тогда - пошла жара!

В чем же правила игры?
Вы съезжаете с горы,
Чтоб исследовать в полёте
Параллельные миры!
Эти кратеры и кряжи,
Эти лунные пейзажи,
В общем, сами всё поймете
В нашем дружном экипаже!

Голосов чудесных звоном
Полон воздух снежных зим.
- Я - Гагарин, я - Леонов,
- Я Титов, а я - Кизим!
Всех известных разобрали,
Даже Пупсиковой Вале
(Ей ещё пять лет до школы!)
Дали имя Терешковой!

Я стою и мне обидно,
Надо ведь по старшинству
Позывной давать элитный,
А не так, и я реву!

Вдруг ко мне подходит парень,
Может даже сам Гагарин:
- Так, отставить вытирать
Слезы рукавицею!
Приготовься вылетать,
Космонавт Савицкая!

- Есть не плакать! Ключ на старт!
Звёздными тюленями
С горки ввысь несётся карт
В снежную Вселенную.

Мы едем в Музторг. И на то есть причина -
Купить новогодний подарок для сына.
Он очень просил. Я давно обещала.
Я даже себе приложение скачала,
Чтоб быстро и чётко, без всяких заминок
Отслеживать там появление новинок.
Я думала скинемся с мужем на пару
И купим ребёнку крутую гитару.
Ну, или чтоб пальцы не сильно болели,
Гитару не будем, возьмем укулеле.
Хотя маловата она для подарка,
Что можно побольше, но чтобы не арфу,
И чтоб не ударную установку,
А что-то такое, что влезет в хрущевку?
Пока я с собой интересно болтала
Мой мальчик тихонечко вышел из зала,
Где кучно висели и все шумовые,
И все деревянные, и духовые,
И клавишно-струнные за миллионы,
Тарелки латунные, электрофоны,
Большими глазами он, словно на чудо,
Смотрел на одну звуковую приблуду,
И с видом подкованного музыканта
К себе попросил подойти консультанта.
А я же, из длинного их диалога,
Понять не смогла ни единого слога.
Какие-то ручки, какие-то кнопки
Поверх небольшой серебристой коробки,
Какие-то входы для кабеля сбоку
В моей голове это просто судоку!
Какие-то лампы от звука мигают
И вся эта штука, капец, дорогая!
Но нечего делать, подарок обещан,
А то, что какие-то в музыке вещи
На данный момент как загадка из КВИЗа,
Так это нормально,
но стало сюрпризом
Что в куче рабочих проблем перманентной
Мой мальчик стал взрослым совсем незаметно.
Для крошки подарок искала сначала,
Купила его для профессионала!

Сесть красиво, крылышки расправить
И поклянчить бурные овации.
В этот день хочу себя поздравить
С юбилейной сотой публикацией!

Этой цифры я достичь хотела
К года Змей последнему мгновению.
Но сегодня к празднику успела.
С Новым годом, с Новым вдохновением!

Любуясь наряженной ёлкой,
И веря в гирлянд шаманство,
Мне кажется Время объемным,
Заменившим собой пространство.

Нужно дышать быстрее,
Обгоняя часы и минуты.
Повсюду есть только Время
И все его атрибуты.

В безумстве моих теорий
Любое тождество ложно.
Но я вижу поле, в котором
Длина измеряется Прошлым.

А Будущее - иное,
Как ширма в театре кукол,
Становится шириною,
С длиной образуя угол.

В этом углу трёхмерном,
Сверкая звездой сакральной,
Мир видится эфемерным,
Но выпуклым и реальным.

В попытках вернуть начало,
Копаясь в Прошлого ленте,
Реально не замечала,
Что не живу в Моменте.

А Будущее - то пугало,
То манило хвостом блестящим.
И снова не замечала,
Что не живу Настоящим!

Развив когнитивную вялость,
С которой инсайты редки,
Моя высота оставалась
На нулевой отметке.

Настоящего разноцветье
Высотою моей не стало.
Моим измерением третьим
Победой моей, пьедесталом.

Не Будущего огарком,
Не Прошлого чистой свечкой!
А новогодним подарком
Другим и себе навечно.

Но нет высоты полëта
И нет оси с Настоящим.
Ничего из угла не растет... А,
Кроме ëлки в углу стоящей.

Как на стыке "вчера" и "завтра"
"Сегодня" взрастить лелейно?
Муж сказал мне:
- Плохая метафора,
Успокойся, время линейно!

Я могу указать источник.
А тревога твоя чрезмерна.
Настоящее - просто точка.
Ноль объема. Тождество верно.

Я сделаю папе, я сделаю маме
Открытки в подарок своими руками.
Открытки в подарок - серьёзное дело!
И пусть я пока что пишу неумело
И клею пока не совсем аккуратно,
Уверен, родителям будет приятно.
Я очень старался, открытки готовы,
Тихонько заброшу их в ящик почтовый.
Ой, подписи нет! Только "Папе и Маме"...
Ну, ладно, пускай догадаются сами!

Был полёт его в спешке уличной
Словно символ борьбы с преградами.
Он ворвался в бледную будничность
Дивной птицей с оттенками радуги.

Наполняя воздухом лёгкие,
Извиваясь с немыслимой грацией,
Целовал облака далекие
И смеялся над гравитацией.

Он кружил, он парил, он странствовал,
Переигрывал споры с совестью.
Он один управлял пространствами,
Дирижировал невесомостью.

Этот танец природы и случая
Глыбы разума рушил до гравия.
В нём слилось все самое лучшее от
Авиации с хореографией.

И мечте беззаветно преданный
Был достоин слога с патетикой...
Только вдруг безветрием преданный
Он упал.
Он был просто пакетиком...

Я маленькая девочка,
Пришла на именины.
А мне сказали, девочка,
Сыграй на пианино!
А я сказала:
- Нетушки!
Я вам играть не буду.
Я пианину страшную
Боюсь как Чудо-Юдо!
Могу я спеть вам песенку
Про елку и звезду.
А к пианину черному
Я в жизни не пойду.
Вы можете ругать меня
И не давать конфеты.
Нельзя лишь заставлять меня
Играть вам менуэты.

Катя Н. 6 лет

Перевод фольклорной детской песенки

Дует зимушка в рожок,
Сыплет сахарный снежок
И плетёт узоры на окошках.
Чтоб смеялась детвора
Ëлку ставит у двора,
Стелет белый бархат на дорожках.

Ой, зима, ты белолица,
На все руки мастерица!
С Новым годом поздравляем,
Поздравляем с Николаем!

Белоснежные обновы
Нам несет зима без края,
Еще пряники медовы
От Святого Николая.

Ой, щедрик-щедрок,
Новый год приходит в срок,
Святой Николай
Всех детей оберегай!

Вот метелица метет,
Счастье в каждый дом несет.
Лес нарядный в белоснежном фраке.
Словно пламя из долин -
Чудо-зарево калин
И алеют снегири как маки.

Ой, зима, ты белолица,
На все руки мастерица!
К январю приедут сами,
Ох, подарков полны сани!

Белоснежные обновы
Нам несет зима без края,
Еще пряники медовы
От Святого Николая!

Скрипки звуки тут и там,
Едут гости в гости к нам.
Всё в снегу и липы, и березы.
Месяц коржик дивный ест
И хрустальным звоном лес
Наполняют синие морозы.

Ой, зима, ты белолица,
На все руки мастерица!
Яркий праздник подари нам,
С новым счастьем, край родимый!

Белоснежные обновы
Нам несет зима без края,
Еще пряники медовы
От Святого Николая!

Ой, щедрик-щедрок,
Новый год приходит в срок,
Святой Николай
Всех детей оберегай...
Ой, щедрик-щедрок,
Новый год приходит в срок,
Святой Николай
Всех детей оберегай...
Ой, щедрик-щедрок...

Диптих "Между строк", мужская версия


Она говорила, подушки взбивая,
Что дом у соседей ей нравится очень,
Иметь этот замок - мечта голубая,
А он ей ответил:
Спокойной ночи!

Слезинки смахнула с лица незаметно
И продолжала:
Я, между прочим,
Тебе говорю о желании заветном,
А ты мне так грубо:
Спокойной ночи!

Ну, что ты, родная, я вовсе не грубо,
Как может быть грубой приятная дрема?
Но раз у нас тут анонимная группа,
Начни с описания этого дома.

Скажи, что ты план написала монтажный,
Увы, твой супруг не сотрудник Газпрома,
Мечтаешь построить дворец трёхэтажный
И дворик с размерами аэродрома.

И группа, конечно, проявит заботу,
И станет тебе от сочувствия лестно.
Но где ж можно денег таких заработать,
Да-да, заработать, легально и честно?

Понятно, что это меня не украсит,
Но раз ты не можешь без этого дома,
То ради тебя я готов и украсть их
Путём применения хакерских взломов.

Построю дворец королевы достойный,
Мечты твои скромные оберегая,
Но сможешь ли ты после кражи спокойно
Поспать хоть минуту, моя дорогая?

Нет, я не смогу, мне же будет так страшно!
Давай-ка, я вытру слезинки со щёчек,
Давай-ка, следы поцелую от каждой
И снова отвечу: Спокойной ночи!

Так уж принято, раз на пороге зима,
Потрудись за итог расписаться.
Для сценарных Сизифов полезна весьма
На любых достижениях фиксация.

Сколько взлетов случилось и сколько побед,
Сколько в карму добавилось плюсиков,
И смогла ли оставить хоть маленький след,
Настоящий, а не иллюзию.

С личным рейтингом в эту играяя игру,
Выбираю одно предложение -
Получать благодарность коллег по перу -
Наивысшее мое достижение!

Дорогие! Лишь вам реверанс и поклон
В пол и в пояс, и к сердцу ладошками...
Вы встречали меня, попирая закон,
Не считаясь с моими одежками!

Сено рядышком ест белокрылый Пегас,
Красный конь подлетает к воротам!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Новый год! С детством эта чудесная связь
Вшита в нас генетическим кодом!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Огоньками на елке мигнул и погас
Двадцать пятый перед уходом.
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Волшебство, исполняя наш общий заказ,
Непременно случится с восходом!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Ыыы... Куранты пробили одиннадцать раз,
Важно не ошибиться со счётом!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Место встречи сияет! Но радостных глаз
Не затмить даже светодиодам!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Где-то раньше, а где-то еще через час,
Из далëка прекрасного родом -
Дарит счастье быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Окунаю перо в тот словарный запас,
Что наполнен любви кислородом!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Дорогие мои! Нереально без вас
Даже чаю попить с бутербродом!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Оливье на столе и, в духовке томясь,
Караваи сигналят подходом!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

Можно сыпать, друзья, миллионами фраз,
Можно строчки водить хороводом,
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

В суматохе салатов, икры и колбас
Свой бокал подниму к небосводам!!!
Это счастье - быть с вами здесь и сейчас,
С наступающим Новым годом!

В город ворвался по трассам загруженным
Вальс белоснежный, ветрами завьюженный,
Вальс настоящей зимы.
И над соборами, и над мечетями
Кружат снежинки в размере три четверти,
Переходя в шесть восьмых.

Вальс новогодний
Сказочный вальс,
Прямо сегодня,
Прямо сейчас,
Сделай всё то, что так хотел,
Но не рискнул и отложил,
Ей о любви своей расскажи
И не рисуй во тьме миражи,
Новые кисти себе закажи
И побольше белил!

Вальс у людей вызывал умиление,
Счастье и радость, и удивление -
Как же он к сроку пришёл!
И по какому-то свыше велению
Праздничным стал атмосферным явлением -
Как же вокруг хорошо!

Вальс новогодний
Сказочный вальс,
Прямо сегодня,
Прямо сейчас,
Сделай всё то, что так хотел,
Сделай все то из ничего!
Ей о любви стихи напиши,
И подтяни струны души,
Чтобы растаяли все миражи
Сотвори волшебство!

Куртка спортивная с гербом - по статусу.
Форма с кроссовками - это по должности.
Я бы, конечно, украсила стразами,
Только, боюсь, не позволят возможности.

- Что ж ты, Вакула, глядишь укоризненно,
Али не нравлюсь тебе ненарядная?
Это удобно, практично и жизненно,
Чтоб даже с платьем в кроссовках наяривать.

- Вот и кончай со своими мытарствами,
Что из тебя сотворила столица-то?
Или же зря через полгосударства я
Вез черевички императрицыны!

Я знаю - ты уже в пути.
Чем в ожидании развлекаться,
Как ни надеяться найти
Текущую геолокацию?

Через туман и мокрый снег,
(Вот как всегда погода адская!)
До поворота на Самбек
И далее до Новошахтинска.

Дорога до истертых стоп
Знакома каждым швом и сполохом:
Кофейный маленький пит-стоп,
Заправка желтая с подсолнухом...

Под Каменском музей чудес
Ну, да, Легенды автопрома же!
И текст тревожных смс
Почти до самого Воронежа.

Вдали неоновый отель,
С пустыми летними беседками...
А мимо - грозная турель
Военной техники под сетками.

Невольно выхватишь фрагмент -
Снег по бокам холмами бурыми,
И нужно улучить момент,
Чтоб не ползти в тянучке с фурами.

Как уместить в одну строку
Всё, что лежит в сердечном ларчике?
Ремонт моста через Оку
И Тулы сладкие базарчики,

Каширу, Ступино и МКАД...
Но что-то глючит приложение
И тянет стрелочку назад -
Назад, в обратном направлении.

Туда, где тёмный террикон,
Степей немыслимые шири...
Шумит, гудит, несется Дон.
Но не река. А М-4.

Шумит, гудит, несется "Дон".
Сияют фары, как алмазы...
У нас ведь где-то будет дом,
Тот, что не в разных точках трассы?

Этот образ меня преследует:
Сумасшедшей бабули с птицами.
Я гоню ее - тычет спицами,
И пристегивает браслетами.

Так пристегивает, что намертво!
Синяки оставляя и ссадины.
И она только кажется камерной,
А на самом деле - громадина!

С нею холодно, как на полюсе,
С нею жарко, как на Юпитере,
У неё сто ключей на поясе
И полоски на старом свитере.

Руки ловкие! Удивительно,
Как она жонглирует птицами,
Как на зависть всем укротителям
Собирает из них композиции!

Как сажает их в клеточки тесные,
Как головки свивает лентами...
И они становятся пьесами
Аллегреттами или лентами.

Модератами или престами -
Прямо к сердцу по тропке узенькой.
Так они становятся песнями.
А она остается Музыкой!

О чем молчат колокола,
Заброшенных навеки колоколен?
Живет в них только ветер, ветер волен
Раскачивать немые купола.

О чем молчат колокола,
От времени и влаги зеленея?
Я их покой нарушить не посмею.
Смотрю в твои глаза, как в зеркала.

О чем молчат колокола
Одной лишь только вечности известно.
И я вдыхаю их немую бездну,
Которая пронзительной была.

О чем молчат колокола?
Как звонкий голос собирал на праздник?
А может, для прилюдной смертной казни
На площадь песня скорбная звала?

О чем молчат колокола?
С тревогой глядя на руины башен,
Они хотят о тех, кто был бесстрашен,
Чтоб память никогда не умерла.

О чем молчат колокола,
Роняя слезы меди в серый камень...
Чтоб память навсегда осталась нами,
Покуда память - боль...
А не зола...

Ни е-сть ничем хорошим наши ссоры,
И дело ведь не в битом хрустале,
Напоминающем морозные узоры,
А в том, как это выглядит неле

По пыльным трассам бешенного ралли
Как ни старайся, сколько ни кружи,
В другое место вырулишь едва ли,
Все по спирали, сжатой, как пружи

На что надеяться? На миг счастливой встречи,
И звёздное сияние любви?
Сюжетный ход банален, стар и вечен,
Оберегаем, как священный сви

Ток пробежит по ниткам Фарадея
И нерв как самый проводящий сплав,
Заставит время двигаться быстрее
И рассказать тебе, что всё неправ

Да, всё неправда, я всё там, всё та же,
Мне в этой маске так нехорошо...
И разревусь. И то скажу, что даже
Произносить умею только шë

Потом и сами сложатся в цепочку
"Морозные узоры" Фаберже.
Давай не ссориться? Давай не ставить точку?
Я так хочу увидеть продолже...

Храню воспоминание одно:
У пластиковой яркой статуэтки
Волшебное откручивалось дно
И сыпались заветные конфетки.

И как ребёнок радовался дед:
- Закрой глаза и поищи на полке,
Москва передаёт тебе привет,
Большой привет с Большой Кремлёвской ёлки!

У дедушки в Москве жила сестра
И каждый праздник на периферию
В посылках слала всякого добра,
Которое и мне потом дарили.

Но я была не в курсе этих схем
И мучилась, сгрызая барбариски:
Москва передаёт приветы всем?
Или я у Москвы в каком-то списке?

Мне только семь. И кроме озорства
Ни в чем себя не проявила толком.
Откуда знает обо мне Москва?
За что подарок мне с Кремлëвской ëлки?

Теперь спустя так много разных лет
Я здесь живу. И здесь схожу с ума от
Её путей, где только красный свет,
Она меня совсем не принимает...

И я кручусь, мечусь, учусь бежать,
Боюсь свалюсь, не удержав баланса,
Так трудно, как по лезвию ножа,
В надежде хоть на половинку шанса!

Я так хотела чуда, волшебства -
В тебе от ливней спрятаться под аркой...
Пожалуйста, прими меня, Москва!
И я согласна даже без подарка...

Любимый, я верю,
Даже в тот день пасмурный самый,
Даже в тот день страшный, вчерашний
Ты знал, что есть небо выше рекламы,
С башен многоэтажных кричащей,
О любви настоящей…

Любимый, ты видел
Там высоко в небе парили,
Над городами, горами, лугами, веками
Мои серебристые эскадрильи,
Словно журавлики – оригами,
Мигая глазами-огнями.

Любимый, ты помнишь,
Эти огни были синего цвета
Впервые в истории авиации.
Возвращаться плохая примета?
Но я совершу поворот в изумительной грации
На виду у открывших рот папарацци.

Любимый, а как же иначе,
Когда это все – открытая рана
Боли безумной, душу сверлящей
Словно обшивку «Бурана»,
«Кармина Бурана»
В небе выше рекламы, кричащей
О любви настоящей…

Любимый, но только
Тихо скажи,
Что, опять должна я, да?
Все срывая, срываясь, цепляясь
Заслонить собою вселенскую это беду…
У тебя нет самолетов, езжай трамваем,
Нет трамвая, иди пешком хоть до мая!
А я, наконец, просто сяду
И подожду.

Зимней ночью всегда умирают поэты...
Круг от лампы, неровная стопка бумаг...
А в окошке луна, словно рана, болит до рассвета,
И сиреневый снег, словно крыльев последний размах...

Словно крыльев, минуту назад распростёртых в полете,
И расстрелянных снайпером, жадно прищурившим глаз,
Говорящим: Нет, милая, вы так легко не умрёте,
Во всяком случае, пока не будет сдана годовая документация!

В сказочном королевстве, посреди прекрасного леса
Жила маленькая девочка, звали ее Принцесса.
Ее именно так и звали, если нужно позвать, всегда
Говорили:
- Принцесса, иди мой руки!
- Принцесса, иди сюда!
- Принцесса, тебе сегодня ехать в «Марьино» на каток…
Но о том, что она принцесса, ей не говорил никто.
Лишь когда она сильно ленилась, в мир смотрела без интереса,
Говорили:
- Ишь, развалилась! Посмотрите, какая принцесса!
Так росла она и не знала, что «принцесса» вовсе не имя,
И совсем - совсем не гордилась благородными корнями своими.
А у людей не так много времени (на другое все силы брошены),
Чтоб устраивать ей какие-то там дурацкие проверки с горошиной.
Но однажды приехал Некто, и смущение преодолев,
Рассказал, что не все принцессы превращаются в королев.
А она пожала плечами, не заметив его укола:
- Очевидно, что королевских дочек больше, чем королевских престолов!
- Разве не важно знать, кто же есть вы на самом деле?
Вы ведь самая настоящая!
А она говорит:
- Неужели?
А он говорит:
- Это видно! Это видно с первого взгляда!
- Вам, наверное, будет обидно, но мне это совсем не надо.
Нет мне дела до разных почестей и до глупой людской молвы…
- Что же важно тогда?
- А важно… то, что это видите вы!

То есть, ежели вы – женщина,
Нет, не юная блондинка,
А та дамочка, которой
Далеко еще до пенсии,
В ночи нежности божественной,
В свете лунной половинки,
Озаряющей просторы,
Вот о чем бы вы мечтали?
Я б – мечтала о Валенсии.
О местечке на «Месталье»…

Я ведь потому и спрашиваю,
Что сама от смеха лопаюсь
Над таким своим желанием.
Мне бы стать как мышь летучая!
Да не потому что страшная,
А затем, чтоб всю Европу
Пролетев аж до Испании,
Как в пугалках пионеров
В светлые вцепиться кучери
И сказать ему: «Te quiero!»

Не учла одного нюансика:
Чем бы мне помогла эта мыша?
Обе мы не говорим по-испански
А ультразвука он не услышит.

Ладно, просто полтора часика
Посмотрю футболик поближе.
И за это уже спасибо.
Но опять не учла нюансика,
Что футбола я не увижу,
Ибо

Нет мне дела до испанских красавиц
Пышногрудых и плоских, как шпроты.
Но когда в воротах стоит Каньисарес,
Я ревную его даже к воротам!


Посвящается Хосе Сантьяго Каньисаресу - выдающемуся испанскому вратарю, единственному мужчине в моей жизни, которому я связала носки, но не от большой любви, а от того, что не дай Б-г вам жить в эпоху Касильяса.

Что-то в прошлом нас держит, навязчиво, крепко,
Будто каждый шаг обречён.
Но представь, что ты стал обладателем слепка,
А теперь владеешь ключом!

Это шанс или тот удивительный случай,
Где ответственность не твоя.
И неважно с какою он болью получен,
Можно выйти из небытия.

Больше прошлого нет. Стёрты лица и вещи,
Даже контуры не видны.
Ты скажи и возможно тебе станет легче:
-У всего есть две стороны!

Есть возможности полной замены обшивок,
Превращения пешки в ферзя.
Шанс не делать хотя бы таких же ошибок,
Если прежних исправить нельзя.

Ни кола, ни двора, ни порога, ни Б-га,
Будто каждый шаг все слабей...
Но с другой стороны - у тебя есть дорога.
Наконец-то дорога к себе!

Через страх, через боль подбери обечайку,
Чтоб стянула мучительный стон.
Ты хотел бы в то небо, где каждую чайку
Зовут Джонатан Ливингстон?

Если нет, не бери золотую хлопушку,
Не разбрасывай конфетти...
Если да... обними и согрей мою душу,
Потому что нам по пути.

Спи, любимый, спи, мой крошка,
А я песенку спою.
И поставлю на окошко
Хануки-ханукию.

Первой свечки светлячок,
Как волшебный ночничок,
Защитит от темноты,
Если мама у плиты.

Будет мама, о, хеймиш,
Жарить латкес-драники,
Светлой Хануки, малыш,
И веселой Хануки!

Спи, любимый, спи, мой крошка,
Первая взошла звезда.
Будут мамины ладошки
Защищать тебя всегда.

И рассеют мрак ночей
Восемь сказочных свечей,
Дом наполнят теплотой,
Если мама под плитой...

Если тяжко и не спишь,
Вспомни лейках-пряники...
Светлой Хануки, малыш,
И веселой Хануки!

Он был немец.
А я была, скажем так, не русская.
Замкнутая в тесном своем отсеке,
Я была счастливейшею из пленниц!
В потолке торчала лампочка тусклая,
Глядя на нее, я мечтала о неземном человеке…

Мечтала! Хотелось мечтать, и мечтала!
И верить хотелось! Брала и верила!
И в маленьком «гетто» жизнь протекала
Спокойно, размеренно…

Он был по-немецки точен.
Я была – оторви и выкинь.
Он был трубой водосточной.
Я была желтой гвоздикой.

Я тянула к нему листья,
Он их обжигал, раня.
Я его не теряла в лицах,
Не хотела иного рая.

Но он жаждал дверей Вальхаллы
Без моих стихов и рисунков.
Словно именно я украла
Все сокровища нибелунгов.

Он все знал обо мне толком.
Прозвучит сейчас как клише и
Да, он был одиноким волком.
Я – скрывала свой шрам на шее.

Он угадывал все желанья
Еще задолго до моей просьбы.
Он меня видел легкой ланью,
Я была саксофонной тростью.

И намеренья были благими,
Он в пустыне сажал орешник,
Он лепил из меня богиню,
А мне хотелось остаться грешной…

Помню, жаркое было лето,
Он сказал: «Ты свободна, Гелла!»
Так закончилось мое «гетто».
Он ушел.
А я... Полетела!

Москва и вправду никогда не спит.
Мейкапится, заказывает клининги.
Чтоб вылечить хронический бронхит
Достраивает ночью поликлиники.

Она рычит, скрежещет и гудит,
"Зима в Москве" - развешивает слоганы.
И на машины, как на бигуди,
Накручивает длинных улиц локоны.

Добавилось работы в декабре.
Москва и вправду никогда не ленится.
Клаксонит и под песню "На заре"
В полтретьего проносится по Ленинскому.

Сияниями ёлок и витрин
Лучисто проступает контур ауры.
Торопится Москва, пестрит, хитрит,
Вычерчивая кольца и диаметры.

Да, так она спешит закончить год.
Проводит бухгалтерию по-своему.
Ночами пишет радужный отчет
О том, что все сдано и все освоено.

Москва и вправду никогда не спит.
Заставит и прижмет рукою властною,
Но точно в срок закончит аудит.
Под бой курантов веселясь и празднуя.

Меня - розовощекую, юную, почему-то любили учителя - мужчины. Объяснять любили, пока мои глаза не загорались, как луны, и нежно держали за ручку. И не было в этом какой-то иной причины, кроме той, что я очень и очень им напоминала их бестолковую внучку.

Старенький физик Иван Иваныч Громов разрешал мне вообще ничего не делать.
Военрук Валентин Михалыч всем выдавал по четыре патрона, а мне выдавал целых девять.
Учитель физры лично заматывал бинтом и ватой мои руки, разбитые волейбольным мячом.
А историк про очередную, забытую мною дату, говорил: "Ну, ничё, ничё"...

Зато на концерте художественной самодеятельности они вчетвером садились всегда в первый ряд. И слушали, как я пела для них (а я пела для них в самом деле), бесконечное множество песен подряд. И видела, как их пожилые лица от музыки молодели, и аккорды срывались со струн, как листья, и летели, летели, летели...

Летели месяц за месяцем, год за годом, ритм отбивая рваный.
Я была беременна первенцем, и мне никто не сказал, что умер Иван Иваныч.
Потому что помнили, это он придумал мне прозвище подходящее - "Теория струн...ности".
Потому что поняли, в чем гармония настоящая, и он мог ее унести.
Потому что знали, что между душою Громова и моей гитарной игрою стояла бочка, набитая порохом.
Потому что знали, что я бесконечно расстроюсь, а мне скоро рожать, и куда мне такой на похороны.
А потом ушел военрук, в те края, откуда никто еще не возвращался. И учитель физры ушел, белое кимоно кроя, и со мною не попрощался...

А потом в ту же школу, в которой училась, я привела своего сына. И ко мне подошел мой старый историк, и мне стало ужасно стыдно... Я зарделась, как флаг пионерской дружины, вспомнив все, что было когда-то. А учитель сказал моему сыну: "Твоя мама не знала даты!"

Мой ребенок не понял учительской реплики и спросил: "Она виновата?" "Твоя мама пела когда-то "Реквием", это было важнее, чем даты. Твоя мама не знала про силу трения, не могла собрать автомата, твоя мама просто жила вне времени, ну и как тут запомнить даты? Как учитель, я должен был объективно оценить ее результаты"...

И мой мальчик пошел в наступление активно: "Так и в чем же она виновата?"
"В том, что вечно нас пАрила, вечно парИла со своей теорией струнности, в том, что мне старику она подарила еще несколько лет моей юности. В том, что пела. Нам пела. Играла. Писала, догрызая несчастную ручку. В том, что очень и очень мне напоминала мою бестолковую внучку"...
- Это так непонятно, что даже смешно! - и дрожали на щечках ямочки.
Сын сказал: "А ты знаешь, мне все равно. Все равно ты хорошая, мамочка!"
...И парили над миром четыре стихии,
Отражались в сентябрьской воде тополя...
- Я такая, сынок, потому что такими
Были любимые учителя!

Дети растут и учатся,
В мир открывая ставни.
Дети намного круче,
Чем мы можем себе представить!

Их сердца увлеченные
Бьются, не зная покоя.
И для детей все чёрное
Вовсе не значит - плохое!

А что для детей все белое -
До конца бывает неясно.
Дети такие смелые
И память у них прекрасная!

Они не всегда послушные,
Им к вечеру часто зевается.
Но это не значит, что скучно им,
Внимание так развивается.

Так происходит сверка
Знаний теории и практики.
Они учатся видеть сверху
И просчитывать свои тактики.

Дети дерутся честно,
Слез не стыдясь и не пряча.
Это же дело чести -
Это решение задачи!

Как запрячь иноходца,
Для захвата плацдарма?
Вот они - полководцы
Деревянно-пластмассовых армий!

Вглубь прорывая шахты,
Ввысь уносясь на ракете -
Дети играют в шахматы.
Обалденные дети!

А дайте мне отпуск на длительный срок
По тридцать второе включительно!
Зачем вместо самых прекрасных дорог
Всегда выбираю мучительные?

Все выше дотягивая струну
До чьих-то нелепых чаяний,
Зачем я пытаюсь себя обмануть?
От этого что получаю я?

Унылые дни у иллюзий в плену
За ширмой обманчивых вывесок?
Зачем я пытаюсь себя обмануть?
Я знаю, кривая не вывезет!

Пусть грохнет в полнеба безумный салют!
Не слишком ли это безнравственно -
Послать к черту все, что я не люблю?
А все, что люблю - да здравствует!

Мне скажут, что так отпусков не берут,
Откажут категорически.
Сбегу!
Чтобы верный построить маршрут
По картам.
Метафорическим.

У метро сегодня я
Встретила собаку.
Чудно-беспородную,
Мягкую альпаку.

Я присела рядышком,
Теплой встрече рада.
Ты же пес порядочный,
Не укусишь, правда?

Мордочка печальная
На передних лапах.
Ты же здесь случайно, да?
У-ти, моя лапа!

Почешу за ушками
И поглажу холку.
А глаза ловушками
Сердце на защелку!

Как ты смотришь жалобно,
Ты не заболел, а?
Ну, скажи, пожалуйста,
Кто ты? Может, Лео?

А ко мне поехали?
На дворе-то минус.
Мне особо некуда,
Ничего, подвинусь!

Будет много шалостей,
Миска и лужайка…
Что-то размечталась я…
Вон твоя хозяйка.

Во всем аккуратна до мелочей,
Стирает с утра и до вечера.
У стиральной машинки так много вещей,
А надеть, по-прежнему, нечего.
_____
Во всем аккуратна до мелочей,
До крови сдирая предплечия,
А режиме «Ручная» журча, как ручей,
Стирает с утра и до вечера.

Стирает с утра и до вечера
С души эти пятна от кофе и щей.
Для внутреннего диспетчера
У стиральной машинки так много вещей.

У стиральной машинки так много вещей.
Заглохла?????
Белье!!!!!
Как извлечь его?
Сижу среди ножниц, ключей и клещей,
А надеть, по-прежнему, нечего!

Папе на работу
На восемь пятьдесят.
Папина забота -
Забросить в детский сад
Меня такую сонную,
Одетую едва.
Мне кажется, резонные
Я говорю слова:

А я не люблю, не люблю детский сад,
И запах его, и еду.
Поэтому я закрываю глаза
И медленно очень иду.

А папа торопится, просит: А ну,
Ускорь-ка немного шаги.
Ведь я не могу тебя вечно тянуть,
Остаться боюсь без руки.

И мне не нужно лишних фраз,
Метафоры другой.
Чтобы, не открывая глаз,
Помчаться за рукой!

И много лет его посыл
Виной на мне лежал -
Крепился из последних сил,
Но пальцев не разжал.

А я не люблю, не люблю детский сад,
И запах его, и еду.
Поэтому я без оглядки назад
Стремительно к цели иду!

Сражаются схемы в уставшем мозгу,
Немыслимо что-то решать...
Я руку свою отпустить не могу...
А ты...
Не умеешь бежать...

***
Ванна сильно болеет, не может харчи
Проглотить, даже воду не пьет она.
К ней сегодня в ночи приходили врачи
И давали противное рвотное.
Всё разъело лекарство в пучине брюшной,
Словно всыпали пуд, а не унцию.
Заключение доктора:
Запрещено
Посещение ванны Рапунцелью!

***
Ванна ходила к психологу
На групповые занятия.
И после сеанса долгого
Осознала как важно принятие!

***
У чугунной ванны юбилей.
Пятьдесят! Не верится самой.
И она по знаку - Водолей,
И она по сути - водомой.
В благодарность за нелегкий труд,
С должным уважением, как встарь,
Все её по отчеству зовут
И не добавляют имя - Марь.

Сидим на совещании
Каком-то бесконечном.
А он шуршит вещами
И прямо в ухо ввинчивает:
- Вот что ты будешь делать,
К примеру, сегодня вечером?
У меня есть огромный телик
И очень приличный винчик.
А я думаю: как ему классно
В этом святом неведении.
И говорю:
- Я согласна,
Вот прямо сейчас и поедем!
Но только на старте, сбоем
Чтоб не испортить финиш,
Выясним, что я везу с собою,
Кроме того, что ты видишь!

умности, глупости, пошлости, нежности, слезы и сопли, полеты, неспешности, слабости, силу, густоты, проплешины, всех тараканов башки моей бешеной, знание заранее, торговлю и мнительность, кстати, готовлю я отвратительно, психи, швыряния, юмор, иронию, для засыпания Седьмую симфонию, прозу, поэзию - все книги Павича, «Ролан Гаррос» (он закончился давеча), спор ради спора, упрямство, энергию, в разных местах разноцветные серьги и разные части огромного целого, в общем, все то, из чего я и сделана, а о покое просто забудь.

Надо такое?
Могу завернуть.

Собирала цветы,
Думала, будет букет -
Нет.
Выбирала вьюнок,
Думала, будет венок -
Нет.
Не слушались цветы рук.
Падали...
А над ними - золотой жук,
И цикады…
Горьким соком полна
Ладонь белая...
Написать ему хотела она -
Не успела…
Где же ты взяла, черемша,
Сока горького?
Там, где навсегда его душа -
В Красногоровке...

Верная примета зимы -
Ночью дождь, а с утра - гололед.
Будто осень даёт взаймы,
А зима потом отдаёт.

А еще примета зимы -
Небо низкое и вязкий туман.
На прощание машет с кормы
Декабря седой капитан.

Проступает на голом холсте
Тонких веточек серый акрил.
Только тонут и они в пустоте
И объятиях Морфеевых крыл.

Но заботливой рукою умыт
Подоконничной рассады букет!
Это верная примета зимы -
Тёплых окон фиолетовый свет!

Через крышки узкий вырез
Пузыри пускать – искусство!
Но его ребенок вырос
И теперь ему так пусто…

И ему ночами снятся
Золотистые кудряшки…
И ему бы с полки сняться,
Прыгнуть вниз, да очень страшно.

Между гелем и мочалкой
Жизнь никчемная, сухая…
Он стоит забытый, жалкий,
Причитая и вздыхая:

«Для кого объем и сила?
А бесценный запах жвачки?»
Не держи в себе, мой милый,
Не томи себя, поплачь-ка!

И...

Нет! Он стоически боль перенес.
На нем ведь написано было –
Без слез.

Я на него смотрю с балкона,
И медленно схожу с ума.
А грудь вздымается сама,
Клянусь, без капли силикона!

Коротких штаников Uhlsport,
Фартовых боевых перчаток
Мне не заменят парни в чартах,
Красивые, как натюрморт!

Мой Б-г, он нужен мне любой!
Один среди вратарских линий.
Пусть в белой форме или в синей,
Да пусть хоть даже в голубой!

Мне не сплести таких сетей,
В какие он пропустит мячик,
Не сотворить таких страстей,
Каких он не переиначит.

И вам, конечно, не понять,
Как можно женщине толковой
Влюбиться в чепчика такого:
Вруна, пройдоху, сквернослова,
В душе и в жизни – мячелова!
Да и зачем вам понимать?

Девочка летит на самокате.
За спиною - белые крылья.
Нет, не ангел она, это белое платье
Вьется так, будто фото мыльное.
В волосах золотистые маки,
Золотистый пацифик в мысике,
И она словно в мультике Миядзаки
Отвергает законы физики.
Паренек с МЧС-значком
На свидание очень надеется.
Ей, конечно же, нужен кто-то знакомый
С безопасностью жизнедеятельности.

самое главное самое важное
на белом фоне белыми буквами
таится между запыленными
строками текста волшебных книг
в которые проваливаешься как в скважины
что по углам усажены буками
а небо на кронах прозрачной пленкой
лежит над буквами как парник
они прорастают там и сплетаются во фразы
к которым нет ни ключа ни шифра
переливаются словно стразы
на белом солнце белые цифры
их можно читать налево справа и
снизу и
в любую сторону по диагонали
даже держа вверх ногами книгу
и пахнут они полевыми травами
желтыми маками незабудками сизыми
звенят ветрами что не догнали
вчерашнего лета кислят брусникой
на языке
там все указано все написано
начерчено палочкой на песке
и молоком по бумаге рисовой