Детское творчество

Жил-был мальчик Митя — весёлый, любопытный, с вечной улыбкой на лице. Больше всего на свете он любил смотреть на небо: как плывут облака, как кружатся птицы, как ветер гонит по воздуху лёгкие пушинки. А ещё Митя мечтал запустить воздушного змея — настоящего, яркого, чтобы он летел высоко-высоко, почти доставая до солнца.

Папа Мити когда-то сам делал змеев и пообещал: «В эти выходные соберём вместе. У меня в гараже как раз лежат рейки, бумага и катушка с крепкой ниткой». И вот настал тот самый день. Солнце светило ярко, а ветер был как раз такой, какой нужен — не слишком сильный, но настойчивый, будто подталкивал: «Давай, запускай!»

Они с папой разложили всё на лужайке за домом. Папа показывал, как скреплять рейки, как натягивать бумагу, чтобы она не порвалась, но и не провисала. Митя старательно держал детали, подавал инструменты и всё время заглядывал папе через плечо: «А можно сделать его в виде дракона? С длинным хвостом и острыми крыльями!» Папа улыбнулся: «Можно. Только дракона нужно сделать так, чтобы ветер его не перевернул».

И они сделали: змея-дракона с алой бумагой, чёрными узорами и хвостом из разноцветных лент. Когда змей был готов, Митя не мог сдержать восторга: он кружился по лужайке, будто сам хотел взлететь.

— Ну что, готов? — спросил папа.
— Готов! — прокричал Митя и побежал вперёд, разматывая катушку.

Ветер подхватил змея, и тот рванулся вверх, будто только этого и ждал. Сначала он немного дрожал, будто привыкал к полёту, а потом уверенно пошёл вверх, расправив крылья-бумагу. Ленты на хвосте заплясали, как праздничные флажки.

Митя бежал, смеялся, а змей поднимался всё выше и выше. Казалось, он уже почти касается облаков. И тут случилось неожиданное: резкий порыв ветра рванул змея в сторону, катушка чуть не выскользнула из рук Мити. Он замер, сердце забилось часто-часто.

— Не отпускай! Держи крепко! — крикнул папа.

Митя вцепился в катушку изо всех сил, а папа подбежал и встал рядом, положил руку на плечо сына:
— Теперь потихоньку отпускай нить. Пусть змей сам найдёт свой путь.

И Митя послушался. Он медленно, сантиметр за сантиметром, давал свободу нити. Змей снова рванулся, но теперь уже не в сторону, а вверх, будто понял, что ему доверяют. Он кружился, нырял, снова поднимался — и вдруг замер высоко над лужайкой, спокойный и гордый, как настоящий дракон в небе.

Митя стоял, задрав голову, и не мог насмотреться. Ему казалось, что он не просто держит катушку — он держит кусочек неба, кусочек свободы, кусочек своей мечты.

А вечером, когда солнце стало садиться и небо окрасилось в розовые и золотые тона, змей плавно опустился на траву. Митя аккуратно свернул нить, погладил бумажные крылья и прошептал: «Спасибо, что летал».

С тех пор каждое воскресенье Митя с папой выходили на лужайку. Иногда они запускали того самого дракона, иногда делали новых змеев — в виде птиц, ракет, волшебных существ. Но тот первый полёт Митя помнил всегда: ведь именно тогда он понял, что даже самая простая мечта может взлететь — если рядом есть кто-то, кто поможет её удержать.

Жили-были брат Назар и сестра Ульяна. Они жили в маленьком домике на краю леса, где по утрам туман стелился по траве, будто мягкое одеяло, а вечером звёзды зажигались так ярко, что казалось — стоит только подпрыгнуть, и схватишь одну в ладошку.
Назар был шустрым, всё ему хотелось узнать прямо сейчас: залезть на самую высокую яблоню, добежать до дальнего ручья, заглянуть за каждый куст. А Ульяна любила сидеть тихо, плести венки из ромашек и слушать, о чём шепчутся деревья. Из-за этого они частенько спорили.
— Ты всё сидишь и сидишь! — ворчал Назар. — А там, за лесом, может, дракон живёт! Надо пойти посмотреть!
— А если дракон не хочет, чтобы его смотрели? — спокойно отвечала Ульяна. — Может, он просто хочет, чтобы ему никто не мешал спать.
Однажды утром они вышли во двор и ахнули: на самой верхушке старой ели, там, куда даже птица редко садится, висел странный фонарик. Он не был стеклянным и не был бумажным — он будто состоял из света, который не хотел гаснуть. И на нём была крошечная записка: «Кто хочет узнать тайну леса — пусть пойдёт туда, где тень поёт».
— Вот! — подпрыгнул Назар. — Я же говорил, тут чудеса! Побежали скорее!
— Подожди, — остановила его Ульяна. — «Тень поёт»… Тень не поёт. Значит, надо не бежать, а слушать.
Они пошли по тропинке, но не торопясь. Назар изо всех сил старался не мчаться вперёд, потому что видел: Ульяна смотрит не под ноги, а по сторонам, будто читает лес, как книжку.
И вдруг Ульяна остановилась и подняла палец:

— Слышишь?
Назар прислушался. И правда: в прохладной тени между двумя большими камнями слышался тихий, переливистый звук — будто кто-то водил пальцем по краю хрустального бокала. Тень и правда «пела».
Из этой тени выскользнула маленькая лесная фея в платье из мха и листьев.

— Ага, — прошептала она, — вы умеете слушать. Значит, я могу вам доверить.
Оказалось, что волшебный фонарик — это Сердце Тени. Оно хранит все тихие секреты леса: где прячется первый подснежник, когда сова собирается учить птенцов летать, и где живёт самый старый муравей в мире. Но если его взять и унести, лес станет шумным и суетливым, и все тайны перепутаются.
Фея вздохнула:

— Я его повесила, чтобы проверить: кто-то ведь обязательно захочет сорвать и унести как трофей. А мне нужен тот, кто поймёт: тайну не носят с собой. Её берегут.
Назар почесал затылок:

— А можно мы просто посмотрим поближе? И пообещаем никому не рассказывать, если не надо?
Фея улыбнулась:

— Можно. Только помните: самая важная тайна — это когда ты знаешь что-то хорошее и делишься этим не криком, а шёпотом.
Она подвела их к фонарику. Он засветился чуть ярче, будто обрадовался, что его не стали срывать. И в этом свете Назар вдруг увидел, как красиво лежит роса на паутинке, а Ульяна — как тихо дышит старый пень.
С тех пор они стали по-другому гулять по лесу. Назар всё так же бегал и прыгал, но теперь обязательно возвращался и говорил: «Ульяна, смотри, тут тропинка ведёт к водопаду!» А Ульяна всё так же сидела тихо, но потом шептала: «Назар, послушай: это дятел рассказывает, где спрятаны орехи».
А если кто-то в деревне спрашивал: «А правда, что в лесу есть волшебный фонарик?», они только улыбались и отвечали:

— Есть. Но он не для того, чтобы его забрать. Он для того, чтобы научиться видеть и слышать то, что прячется в тишине.

На берегу Каспийского моря, где ветер пахнет солью и степью, стоял рыбацкий посёлок Сазаний Яр. А неподалёку, в зарослях камыша, пряталась бухта, которую местные обходили стороной. Говорили, что там живёт пират по имени Фархад — не такой, как в страшных байках: он не жег деревни и не брал людей в плен. Но если ты шёл по морю с жадностью в сердце — будь уверен, Фархад тебя заметит.

Фархад плавал на лёгкой лодке, которую сам сколотил из старого кедра и просмолил так, что ни одна волна не могла её пронять. На носу лодки сидел бронзовый кот — талисман, подарок бабушки. Кот был тяжёлый, но Фархад верил: пока кот на месте, лодка не перевернётся.

У Фархада была своя правда про море: «Каспий не любит жадных. Он отдаёт ровно столько, сколько нужно, и забирает всё у того, кто хочет слишком много».

Однажды в бухту зашёл большой купеческий корабль. Он шёл из южных земель, гружёный коврами, специями и сундуками, набитыми серебряными монетами. Но капитан его, человек по имени Вазир, был из тех, кто считал, что море — это просто дорога, а шторм — досадная помеха. Он гнал команду, не слушал криков чаек, не замечал, как темнеет вода у берегов.

И вот ночью, когда над морем повисла луна, похожая на серебряный серп, из камышей бесшумно вынырнула лодка Фархада.

Бронзовый кот на носу чуть звякнул, будто шепнул: «Тише». Фархад и так не издавал ни звука: он вёл лодку одними пальцами, почти не касаясь вёсел, а вода сама расступалась перед носом, будто знала этого человека.

На купеческом корабле всё было не так. Там горели фонари, звенели цепи, слышались грубые команды Вазира. Он стоял на палубе и кричал на рулевого:
— Держи курс! Не смотри на птиц! Птицы — это просто птицы!

А птицы кружили низко, сбивались в стаи и кричали тревожно. Так всегда бывало, когда Каспий собирался показать свой нрав.

Фархад подплыл совсем близко и тихо свистнул — так, как свистят рыбаки, когда хотят подозвать дельфина. На палубе никто не услышал, но в трюме вдруг стало тихо. Даже крысы перестали шуршать.

Вазир наконец заметил лодку.
— Эй, там! Кто такой? Убирайся с пути! Я не люблю загадок!

Фархад не стал кричать в ответ. Он просто поднял руку и показал на небо.
— Смотри, капитан. Луна сегодня не просто светит. Она предупреждает.

— О чём? О том, что у меня груз дорогой? Так я заплачу за проход! Сколько скажешь?

Фархад покачал головой:
— Море не берёт денег. Оно берёт уважение. А ты его не даёшь.

Вазир рассмеялся, но смех вышел сухим и нервным.
— Ты что, пророк? Или просто хочешь забрать мои ковры?

— Мне не нужны твои ковры. Но если ты не повернёшь сейчас к берегу, море заберёт тебя вместе с ними.

Тут поднялся ветер. Он не был сильным, но странным — будто дул сразу со всех сторон. Паруса надулись, потом опали, потом снова вздулись, как будто корабль не знал, куда ему идти. Чайки закричали так громко, что даже Вазир замолчал и прислушался.

И тут из воды, совсем рядом с бортом, поднялась огромная волна — не высокая, а тяжёлая, густая, будто из жидкого стекла. Она не обрушилась, а просто легла рядом с кораблём, как огромная рука, и медленно, но твёрдо подтолкнула его в сторону берега.

Фархад спокойно сидел в своей лодке и смотрел, как корабль медленно разворачивается. Вазир метался по палубе, кричал, приказывал грести, но вёсла будто вязли в воде, а руль не слушался.

Наконец Вазир понял: бороться бесполезно.
— Ладно! Ладно! Мы идём к берегу! Только скажи, что делать!

Фархад тихо подвёл лодку к борту и протянул руку.
— Брось мне канат. И скажи своим людям: тише. Сейчас море слушает не слова, а страх. А страха быть не должно.

Команда, увидев, как спокойно держится этот человек в лёгкой лодке, вдруг перестала суетиться. Они бросили канат, Фархад ловко поймал его и привязал к своему борту. И тогда лодка Фархада, маленькая и лёгкая, будто стала якорем для большого корабля. Она держала его, не давала унестись в шторм, вела к тихой бухте среди камышей.

Когда корабль наконец встал на якорь в спокойной воде, Вазир спустился по трапу и сел напротив Фархада прямо на влажный песок. Он уже не кричал, не размахивал руками.

— Ты знал, что так будет?

— Я не знал. Я слушал. Море всегда говорит. Просто не все умеют слышать.

Вазир долго молчал, глядя, как лунный свет ложится рябью на воду. Потом тихо сказал:
— Я думал, море — это враг. А оно… просто сильное. И справедливое.

Фархад улыбнулся:
— Вот теперь ты понял главное.

Он протянул Вазиру бронзовый кошачий талисман.
— Возьми. Пусть он напоминает: когда ветер становится слишком громким, нужно просто остановиться и послушать.

Вазир взял кота, повертел в руках, потом бережно положил в карман.
— Спасибо. Я… я больше не буду гнать. Буду слушать.

С тех пор Вазир стал заходить в Сазаний Яр каждый раз, когда шёл через Каспий. Он привозил рыбакам сладости и ткани, а Фархаду — мешочек степных трав, которые бабушка пирата любила заваривать по вечерам. И если над морем собирались тучи, Вазир первым смотрел на птиц и прислушивался к тишине перед штормом.

А бронзовый кот так и остался у Вазира — и, говорят, ни один его корабль больше никогда не терял путь в каспийских ветрах.

На краю моря, где небо сливается с водой в одну тёмно‑синюю линию, стоял старый портовый городок. В нём все знали: если над горизонтом появляется чёрный парус с вышитым костяным солнцем — значит, идёт «Полуночный шторм», корабль капитана Баррака.

Баррак не был кровожадным, но и добрым его никто бы не назвал. Он верил в одно правило: море не любит тех, кто боится ветра. Его команда состояла из людей, которых море уже однажды чуть не забрало, а потом вернуло — будто специально, чтобы они научились с ним разговаривать.

Среди них был юнга по имени Тоби. Он попал на корабль случайно: его лодку перевернуло штормом, а «Полуночный шторм» подобрал мальчишку, когда тот цеплялся за обломок доски. Тоби думал, что пираты — это сплошные крики, сабли и сундуки с золотом. А на деле оказалось, что на корабле всё держится на рутине: кто-то чинит снасти, кто-то следит за компасом, кто-то считает бочки с пресной водой. И ещё — на уважении к шторму.

Однажды Баррак собрал команду на палубе и показал потрёпанную карту, где вместо привычных отметок были нарисованы не бухты, а ветры: «Восточный шёпот», «Северный кулак», «Южный смех».

— Мы идём туда, где море поёт, — сказал капитан. — Там, по легенде, лежит «Сердце прилива» — камень, который умеет хранить голоса волн. Говорят, он исполняет одно желание того, кто его найдёт. Но не так, как люди привыкли: не даёт золота и славы, а показывает, чего ты на самом деле хочешь.

Команда зашепталась. Кто-то хмыкнул, кто-то перекрестился, а Тоби впервые почувствовал, что приключение — это не только про сокровища, но и про страх, который приходится держать в узде.

Путь был нелёгким. Штормы будто знали, куда они идут, и старались сбить с курса. Однажды ночью, когда ветер выл так, что даже мачты стонали, Баррак встал у штурвала и закричал не на команду, а на море:

— Я не прошу милости! Я прошу дороги! Покажи её, если слышишь!

И море ответило: волна подняла корабль и швырнула вперёд, будто подтолкнула. На рассвете впереди показалась бухта, спрятанная между скал, словно ладонь, сложенная чашей. Вода там была не синей, а серебристой, будто в неё насыпали звёздной пыли.

На острове не было ни золота, ни сундуков. Только древний алтарь из чёрного камня, а в центре — кристалл, пульсирующий, как живое сердце. Когда Тоби подошёл ближе, кристалл тихо зазвенел, и в этом звоне мальчик услышал голос своей мамы, который давно стёрся из памяти. Он вдруг понял, что всё это время хотел не приключений, а просто вернуться домой и сказать: «Прости, что убежал».

Баррак тоже стоял у кристалла. Его желание оказалось проще и тяжелее любого золота: «Хочу, чтобы ни один из моих людей не погиб из‑за моей ошибки».

Кристалл замерцал и погас. Море вокруг стало спокойным, будто выдохнуло.

Обратный путь был тише. Команда не кричала от радости, но держалась ближе друг к другу. А когда «Полуночный шторм» вошёл в гавань, Тоби сошёл на берег. Баррак не удерживал.

— Иди, — сказал он. — Ты услышал то, что должен был.

Тоби обернулся:

— Спасибо, капитан.

— Не мне спасибо, — усмехнулся Баррак. — Спасибо морю. Оно умеет быть строгим, но оно же и учит слышать главное.

С тех пор в порту шептались, что «Полуночный шторм» ходит не за золотом, а за ответами. И если ты стоишь на берегу и очень хочешь понять, чего тебе по-настоящему хочется, — стоит просто прислушаться к шуму волн. Может, море уже шепчет тебе ответ.

В одном небольшом селе, где избы стояли тесно, а петухи будили округу раньше солнца, жил мужик по имени Трофим. Не богатырь, не красавец, не самый громкий на сходках — но уж больно толковый. Говорили про него: «Трофим не кричит, зато делает так, что всё ладится».

Трофим знал про своё село каждую тропинку и каждый камень. Знал, где весной вода стоит, а где земля дышит. Он не любил спешить: прежде чем рубить дерево, садился рядом и смотрел, как оно тянется к свету. Соседи посмеивались:

— Ты что, с берёзой разговариваешь?

А Трофим улыбался:

— Не разговариваю. Прислушиваюсь. Дерево само подскажет, где ему больно.

Однажды случилась беда: река, что текла мимо села, вдруг вздулась, потемнела и пошла на берег. Вода подбиралась к огородам, к хлеву, вот-вот должна была хлынуть на улицу. Люди забегали, стали кидать в воду брёвна и камни, кричали, что надо строить плотину, да только делали всё наспех — и вода тут же размывала их преграды.

Пришли к Трофиму:

— Помоги, Трофим! Река с ума сошла!

Тот вышел к берегу, снял шапку, постоял, глядя на воду. Потом опустился на колени, провёл рукой по мокрому песку, прислушался к шуму. Люди ждали, что он сейчас начнёт командовать, как все остальные. А он тихо сказал:

— Река не злится. Она просто не знает, куда идти. Мы сами ей дорогу сузили: там, где раньше было широкое место, мы поставили мельницу и забор, да ещё и овраг засыпали. Ей тесно, вот она и рвётся.

Люди нахмурились:

— И что теперь? Мельницу сносить?

Трофим покачал головой:

— Мельницу не тронем. Но можно сделать ей обходной путь. Вон там, у старого дуба, есть низина — туда вода сама пойдёт, если мы ей поможем. Надо не преграждать ей путь, а показать новый.

Он велел собрать длинные жерди и ветки, связать их в решётки и уложить в воде, чтобы направить течение. А вдоль низины выкопать неглубокий ров — совсем небольшой, как след от телеги.

— Пусть река подумает, что это её новая дорога, — объяснил Трофим.

Люди сначала сомневались, но делать было нечего — вода всё прибывала. Стали работать. И правда: как только первые решётки легли в воду, течение стало поворачивать, искать, где легче пройти. А когда ров прокопали, вода тихо скользнула туда, будто обрадовалась, что ей наконец-то дали простор.

К утру река успокоилась. Она текла уже не по огородам, а по новому руслу, тихо и ровно. Мельница стояла на месте, ни один дом не пострадал.

С тех пор к Трофиму стали приходить не только за советом, но и за тем, чтобы просто посидеть рядом и подумать. Он никому не читал нотаций, не говорил, что все кругом глупые. Просто напоминал:

— Ум — это не когда знаешь всё на свете. Ум — когда видишь, где тесно, и делаешь так, чтобы стало свободно.

И если в селе кто-то начинал горячиться и ломать сгоряча, ему говорили: «Постой. Давай спросим у Трофима, где тут тесно». И чаще всего после этого всё налаживалось.

В далёкой горной долине, где облака цеплялись за острые вершины, жил мудрец по имени Радан. Дом его стоял на краю утёса — простой, из серого камня, с крышей, поросшей мхом. Говорили, что Радан знает язык ветра и понимает, о чём шепчут старые деревья.

К нему шли со всей округи: купцы спрашивали, стоит ли отправляться в дальний путь, крестьяне — когда сеять ячмень, а дети прибегали послушать истории про звёзды. Радан никому не отказывал. Но отвечал он не сразу. Сначала предлагал гостю чашку травяного чая и просил посидеть в тишине.

— Мудрость, — говорил он, — прячется не в громких словах, а в паузах между ними.

Однажды в долину пришла беда: пересох главный ручей, который поил поля и сады. Люди собрались у дома мудреца, кричали, спорили, кто виноват и что делать. Радан выслушал всех, а потом сказал:

— Идите за мной.

Он повёл людей вверх по склону, туда, где среди камней росла одинокая сосна. Её корни, толстые и узловатые, уходили глубоко в землю. Радан опустился на колени и провёл ладонью по камням.

— Смотрите, — тихо произнёс он. — Вода не исчезла. Она просто спряталась. Корни этой сосны знают, где она течёт. Они тянут её из глубины, чтобы дерево жило. Нам нужно не искать новый ручей, а научиться видеть то, что скрыто.

Люди задумались. А Радан продолжил:

— Мы привыкли смотреть на поверхность: на гладь воды, на блеск реки. Но жизнь держится на том, что скрыто от глаз. На корнях, на терпении, на тишине.

Тогда самые внимательные заметили, как между камнями проступает тонкая струйка. Она была едва видна, пряталась в тени, но текла уверенно. Радан улыбнулся:

— Вот она. Не такая большая, как раньше, но живая. Если мы расчистим путь и построим аккуратные желоба, вода снова дойдёт до полей.

Так и сделали. Люди работали вместе, убирали камни, укладывали гладкие доски, чтобы вода текла ровно. И вскоре ручей снова запел среди камней, а поля зазеленели.

С тех пор в долине помнили слова Радана: «Не всегда нужно звать гром, чтобы услышать ответ. Иногда достаточно присесть рядом и послушать шёпот земли». И если кто-то начинал торопиться и сердиться, ему тихо говорили: «Посиди немного. Выпей чаю. Пусть мудрость найдёт тебя сама».

Жил-был на далёкой крошечной планете Маленький Принц. Планета была такая маленькая, что на ней едва помещались три вулкана, один из которых давно потух, и роза в стеклянном колпачке. Роза была гордой и немножко капризной, но Принц её очень любил — ведь она была единственной на всей планете.

Каждое утро Маленький Принц просыпался с первыми лучами солнца и первым делом приводил в порядок свою планету. Он выпалывал ростки баобабов — ведь если их не трогать, они вырастут огромными и разорвут планету на кусочки. Потом он чистил вулканы, чтобы они не извергались неожиданно, а после долго разговаривал с Розой. Она то просила её полить, то жаловалась, что ветер дует не с той стороны, то вдруг становилась тихой и шептала: «Прости, я бываю колючей… но я так рада, что ты рядом».

Однажды, когда Принц в очередной раз выпалывал баобабы, он заметил странный след — будто кто-то прошёл по его планете и оставил за собой тонкую серебристую дорожку.
Маленький Принц наклонился, потрогал серебристую дорожку — она была прохладной и слегка мерцала, будто сотканная из звёздной пыли. Он пошёл по ней, осторожно ступая, чтобы не потерять след. Дорожка вилась между вулканами, сбегала вниз по склону и вдруг обрывалась у самого края планеты — там, где небо становилось особенно тёмным, а звёзды — крупными и яркими.

Принц заглянул за край и увидел… крошечный астероид, почти невидимый в темноте. На нём что-то тускло светилось. Не раздумывая, он перепрыгнул на соседний камень — так, как умел только он, ведь на его маленькой планете всё было близко, даже космос.

На астероиде сидел грустный Лисёнок. Он был совсем один и прижимал к себе маленький светящийся камешек.

— Ты кто? — спросил Маленький Принц.
— Я — Лисёнок с Астероида Одиночества, — тихо ответил тот. — Я собирал звёзды, чтобы не было так темно, но одна из них вдруг погасла, и теперь я не знаю, как её зажечь снова.

Маленький Принц сразу понял: нельзя оставлять кого-то одного в темноте.

— Давай я помогу! — воскликнул он. — У меня дома есть лампа, которую я зажигаю по вечерам. Но главное — я умею слушать. А когда кто-то слушает, звёзды сами начинают гореть ярче.

Лисёнок посмотрел на него с надеждой:
— Правда? А что нужно делать?

— Просто расскажи всё, что тревожит. Иногда достаточно одного доброго слова, чтобы тьма отступила.

И Лисёнок заговорил. Он рассказывал про то, как боялся, что никто его не найдёт, про холодные ночи и про мечту — чтобы хоть кто-нибудь сказал: «Ты здесь, и этого уже достаточно». Маленький Принц слушал, не перебивая, кивал, иногда тихо подбадривал: «Я здесь. Ты не один».

И вдруг светящийся камешек в лапках Лисёнка снова вспыхнул тёплым золотистым светом. А следом за ним загорелись и другие камешки, рассыпанные по астероиду. Небо будто стало светлее, и даже далёкие планеты будто подмигнули в ответ.

— Видишь? — улыбнулся Маленький Принц. — Тьма боится не огня, а доброты.

С тех пор они стали друзьями. Каждый вечер Маленький Принц приходил к Лисёнку, приносил с собой тёплый рассказ о Розе, о вулканах и о том, как важно выпалывать баобабы, пока они маленькие. А Лисёнок учил Принца смотреть сердцем — ведь самое главное глазами не увидишь.

Однажды Роза, услышав про приключения Принца, тихонько вздохнула под своим колпачком:
— Значит, он не просто пропадал… он спасал чью-то маленькую вселенную.

А Маленький Принц, вернувшись домой, понял: подвиг — это не всегда битва с драконом. Иногда подвиг — просто прийти, когда тебя ждут, и сказать: «Я с тобой». И этого бывает достаточно, чтобы целая планета снова засияла.

Печаль - одна из главных эмоций Райли
Она имеет синую кожу
И очки
Умеет превращать воспоминания грустными
Сама она печаль и грустная

Будто бы заплачет
Одевая белый свитер и черные тапочки
Заставляя Райли плакать и грустить
Любит дожди

Всегда плачет и грустит.
Будто, тоскует по ночам
И горько плачет под подушку

Радость самая первая эмоция Райли
С самых первых дней,
Она здесь

Следит, чтобы она была счастлива
Радостные моменты пробуждает
Сама она радостная личность
Светлая и замечательная

С короткими синими волосами
И с зелёным платьем
Сияет жёлтым сиянием
Словно самая главная эмоция

Умеет смеяться и радоваться
Ведь она самая счастливая эмоция
Радостная и милая личность

Вместе с ней можно всегда улыбаться
Вместе с ней можно всегда быть счастливой
Вместе с ней можно всегда быть радостной девочкой
Милой и доброй
А самое главное, хорошей девочкой.

Глава 3: Вечерний гость и лесная доброта

Солнце уже почти спряталось за горизонт, когда Пых подошёл к большой норе под старым дубом. Там, на пороге своего уютного дома, сидел старый барсук Борис. Борис был очень чистоплотным зверем. Знаешь ли ты, что барсуки — одни из самых аккуратных жителей леса? Они постоянно чистят свои норы и даже делают специальные «подстилки» из свежей травы, которые регулярно меняют.
Борис выглядел немного грустным. Его лапы сегодня болели, и он не успел сходить за грибами к дальнему оврагу. Пых, заметив соседа, подошёл поближе, опираясь на свою верную палочку-выручалочку.

— Добрый вечер, дядя Борис! — вежливо пропыхтел Пых. — Смотрите, сколько грибов мне подарили бельчата. Я один столько не съем, возьмите половину для своего вечернего супа!
Пых ловко снял с палочки самые крупные и ароматные сушёные грибы. Барсук заулыбался, и его маленькие глазки-бусинки заблестели от радости.
— Ох, спасибо тебе, Пых! Ты настоящий друг. Мои лапы сегодня совсем подвели меня, а грибной суп — моё любимое лакомство перед сном.
Интересный факт: барсуки, как и ежи, впадают в зимний сон, но их сон не такой глубокий. В тёплые зимние дни барсук может даже проснуться и ненадолго выйти из норы.
— Позволь мне помочь тебе прибраться у входа, — предложил Пых. С помощью своей палочки он быстро выгреб сухие ветки и лишние камни от входа в нору барсука, работая ею как маленькой метлой. Борис был тронут такой заботой. В лесу очень важно помогать друг другу, ведь вместе легче пережить любые холода.
Когда работа была закончена, Пых попрощался с другом. Он шёл к своему дому, чувствуя приятную тяжесть в лапках и тепло в сердце. Его палочка-выручалочка сегодня помогла мышонку, бельчатам и старому барсуку. Оказалось, что даже обычная ветка в руках доброго и умного ёжика может творить настоящие чудеса.
Пых добрался до своей норки под елью, свернулся клубочком в мягких листьях и сладко заснул, зная, что завтра будет новый день и новые добрые дела.

Глава 2: Высокий урожай и ловкий маневр
Пых бодро зашагал в сторону Ореховой поляны. Его маленькие лапки быстро мелькали в траве, а палочка-выручалочка весело постукивала по корням. Вскоре он услышал шум, гам и весёлое цоканье — это бельчата прыгали по веткам лещины.
— Ох, дядя Пых! — воскликнула самая шустрая белочка по имени Рыжинка. — Орехов так много, но самые спелые и крупные висят на самых кончиках тонких веток. Мы боимся туда прыгать, ветки гнутся и качаются!
Пых посмотрел вверх. Действительно, гроздья лесных орехов манили своим коричневым глянцем, но достать их было непросто. Знаешь ли ты, что белки — настоящие чемпионы по прыжкам? Они могут прыгнуть на расстояние в двадцать раз больше длины своего тела! Но даже таким ловкачам нужна осторожность.
— Не волнуйтесь, друзья, — рассудительно пропыхтел ёжик. — Моя палочка длинная, а я стою крепко на земле. Я буду подтягивать ветки к вам, а вы — собирать орешки.
Пых зацепил крючковатым сучком на конце палочки гибкую ветку лещины и плавно притянул её вниз. Бельчата мигом облепили ветку, быстро перегрызая плодоножки своими острыми зубками.
Интересный факт: зубы у грызунов и ежей растут всю жизнь, поэтому им важно что-то грызть, чтобы они не стали слишком длинными!
Работа закипела. Пых работал палочкой как настоящим рычагом. Благодаря его смекалке, корзинки бельчат наполнились до краёв всего за час.
— Ура! Теперь нам хватит запасов на всю зиму! — радовались малыши. В благодарность они угостили Пыха сушёными грибами, которые он аккуратно нанизал на свою палочку, чтобы удобнее было нести домой.
Солнце начало клониться к закату, окрашивая лес в золотистые тона. Пых почувствовал, что воздух становится прохладнее. Ежи очень чувствительны к холоду, и когда температура падает, они начинают искать место для глубокого сна — спячки.

Пых был не просто ёжиком, а настоящим лесным мудрецом. Пока другие ежи просто бегали по тропинкам, Пых изучал травы и всегда помогал друзьям советом.
Однажды утром, когда роса ещё блестела на паутинках, Пых отправился к Старому Ручью. Знаешь ли ты, что ёжики — отличные пловцы? Но Пых не любил мочить свои иголки без нужды. У берега он увидел длинную, ровную и очень крепкую палочку из орешника. Она была гладкой, словно её специально отполировала сама природа.
— Вот это находка! — пропыхтел Пых. — Это будет моя палочка-выручалочка.
В лесу как раз наступила пора перемен. Птицы готовились к перелёту, а лесные жители собирали запасы. Пых знал, что ёжики не носят яблоки на спинах, как рисуют в книжках — это лесной миф! На самом деле мы, ежи, переносим в свои норки сухие листья и мох, накалывая их на иголки, чтобы сделать постель тёплой. А едим мы насекомых, улиток и иногда ягоды.
Пых взял палочку и пошёл по тропинке. Вдруг он услышал жалобный писк. Это был маленький мышонок Тишка, который застрял в глубокой ямке после дождя. Стенки ямки были скользкими, и кроха не мог выбраться.
— Не бойся, Тишка! — крикнул Пых. — Хватайся за мою палочку!
Ёжик аккуратно опустил один конец палочки в яму. Мышонок вцепился в неё лапками, и Пых, уперевшись лапами в мох, вытянул друга на свободу.
— Спасибо, дядя Пых! Твоя палочка и правда выручалочка! — пропищал мышонок и убежал к маме.
Пых улыбнулся. Он знал, что впереди ещё много дел, ведь лес полон сюрпризов. Он поправил свою палочку и отправился дальше, к высокой горе, где жила старая сова.

​Глава 1. Домик с деревянной трубой
​На самой окраине старого дачного посёлка, у самого края берёзовой рощицы, стоял необычный маленький домик. Стены его были сложены из толстых сосновых брёвен, которые пахли смолой и сухой хвоей, а из небольшой деревянной трубы на крыше по вечерам вился пушистый, весёлый белый дымок.
​Это была баня. Но не простая, а волшебная, потому что в ней жил крошечный дух по имени Банничек.
​Банничек был совсем не похож на тех грозных, сердитых банников, о которых рассказывают в старых страшных сказках. Напротив, он был самым добрым и уютным существом на свете. Ростом он был чуть больше спелой сосновой шишки, носил мягкую жилетку из зелёного лесного мха и пушистую шапочку, свалянную из овечьей шерсти, чтобы защищать голову от сильного жара. Вместо бороды у него рос мягкий белый пушок, похожий на одуванчик, а глаза светились тёплым, янтарным светом, как угольки в хорошо протопленной печи.
​Обязанностей у Банничка было немало. Пока люди кололи дрова и носили в больших вёдрах прохладную колодезную воду, малыш хлопотал внутри. Он проверял, хорошо ли нагрелись круглые речные камни на печке, следил, чтобы берёзовые и дубовые веники стали мягкими и душистыми, и, самое главное, заготавливал Волшебный Пар.
​Дело в том, что Банничек умел делать особый пар — исцеляющий, или, как он сам его называл, «пар-утешитель». Он знал, что люди и лесные звери приходят в баню не просто для того, чтобы смыть грязь с лапок и щёчек. Они приходят, чтобы смыть с себя грусть и усталость. За целый день, а иногда и за целую неделю, у каждого накапливалось много тяжёлого: обиды, усталость, злые мысли, страхи или мелкие тревоги. Всё это оседало на плечах невидимым, колючим грузом.
​И только Банничек знал, как растопить эти колючки.
​Глава 2. Колючий денёк Ежонка
​Однажды осенним вечером, когда небо над посёлком затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, а холодный ветер стал срывать последние золотые листья с берёз, Банничек сидел на верхней деревянной полке и пил чай из сушёной земляники. В печке уютно потрескивали берёзовые дрова, отдавая своё тепло камням.
​Вдруг в предбаннике раздался тихий, жалобный шорох. Кто-то несмело скребся в дверь.
​Банничек спрыгнул с полки, поправил свою моховую жилетку и приоткрыл тяжёлую дубовую дверь. На пороге, свернувшись в плотный клубок, сидел маленький лесной Ежонок. Но что-то с ним было не так. Его иголки, обычно аккуратные и гладкие, сейчас топорщились в разные стороны, а сам он мелко дрожал.
​— Ох, батюшки, — всплеснул ручками Банничек. — Да ты же совсем замёрз, малыш! Заходи скорее, у меня как раз печка набрала самую силу. Что с тобой приключилось?
​Ежонок несмело зашёл в тепло, присел на низкую скамеечку, но не развернулся. Из клубка иголок показался лишь маленький, мокрый чёрный носик.
​— Я... я сегодня поссорился со своей лучшей подружкой Белочкой, — тихо прошептал Ежонок, и из его глаза выкатилась крупная слезинка. — Мы не поделили красивый гриб-боровик. Я разозлился, наговорил ей обидных слов, а она убежала. И теперь у меня внутри как будто поселился огромный, холодный камень. Он давит мне на грудь, мешает дышать, а мои иголки стали такими колючими и тяжёлыми, что я даже ходить устал. Мне кажется, я самый плохой ёж на свете.
​Банничек понимающе кивнул. Он часто видел такое у людей и зверей. Обида и злость всегда превращаются внутри в холодные камни, от которых тяжелеет всё тело.
​— Ну-ну, не плачь, — ласково сказал Хранитель пара. — Ты совершил ошибку, это бывает. Но твоё сердце помнит добро, раз тебе так грустно. Садись-ка повыше на деревянный полок, закрывай свои глазки. Сейчас мы будем твой камень растапливать.
​Глава 3. Рождение Лавандового Пара
​Ежонок послушно забрался на гладкие, нагретые доски. Банничек подошёл к печке, взял большой деревянный ковш, украшенный резными узорами, и зачерпнул из чана горячей воды, в которой целый час настаивались цветы сушёной лаванды и листья лесной мяты.
​— Ну, камни-богатыри, помогайте! — негромко произнёс Банничек и плеснул воду прямо на горячие, круглые речные камни в печке.
​Камни только этого и ждали! Они весело и громко зашипели на весь домик: «Пш-ш-ш-ш!»
​В ту же секунду над печью взвилось облако густого, белого, пушистого пара. Он был похож на мягкое облако, которое спустилось с неба прямо в баню. Воздух мгновенно наполнился удивительным ароматом — сладким, успокаивающим запахом лаванды и прохладной свежестью мяты.
​Пар медленно поднялся к потолку, а затем мягким, тёплым одеялом начал опускаться на Ежонка.
​— Дыши глубже, малыш, — шептал Банничек, плавно взмахивая берёзовым веником, чтобы разогнать тепло по комнате. — Вдыхай носом тёплый воздух, а выдыхай всю свою грусть.
​Ежонок закрыл глаза и сделал первый осторожный вдох. Тёплый лавандовый пар мягко коснулся его носика, проник внутрь и окутал тот самый холодный, тяжёлый камень обиды, который давил на грудь. С каждым новым вдохом Ежонку казалось, что пар бережно, словно мамины лапки, обнимает его изнутри.
​«Пш-ш-ш-ш», — плеснул Банничек ещё полковша.
​И произошло чудо. Тяжёлый камень внутри Ежонка начал таять и превращаться в обычную тёплую водичку. Ежонок почувствовал, как его сердитые, колючие иголки стали опускаться и становиться мягкими-мягкими. Они больше не торчали от злости во все стороны, а ровно и гладко легли на спинку. Напряжение, которое сковывало маленькое тело весь день, уходило вместе с каплями пота, которые выступали на его лбу.
​— Ой, — удивленно выдохнул Ежонок, открывая глаза. — Мне... мне больше не тяжело. Камень исчез! И мне совсем не хочется больше злиться на Белочку. Завтра утром я обязательно пойду к ней, принесу самый большой орех и попрошу прощения.
​— Вот и молодец, — улыбнулся Банничек. — Настоящая сила не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы уметь вовремя исправить глупость. А теперь давай-ка я тебя веничком побалую, чтобы окончательно всю усталость выгнать.
​Банничек взял мягкий берёзовый веник, смоченный в тёплой воде, и начал легонько, ритмично похлопывать Ежонка по спинке: «Шлёп-шлёп, тук-тук». Это было так приятно, что Ежонок зажмурился от удовольствия. Вместе с этими лёгкими ударами из его мыслей улетали последние остатки колючего, неудачного дня.
​Глава 4. Ритуал очищения
​После хорошего пара Банничек облил Ежонка чистой, тёплой водой из большого деревянного ковшика. Вся прошлая грусть уплыла вместе с водой в щели между половыми досками, прямиком в землю, которая умеет перерабатывать любые плохие эмоции в добрую силу для будущих цветов.
​Малыш завернул согревшегося Ежонка в большое, пушистые льняное полотенце и усадил в предбаннике, где на столе уже стоял пузатый самовар.
​— Держи-ка, друг, — Банничек протянул Ежонку большую чашку липового чая с ложкой золотистого мёда. — После бани надо обязательно пить много тёплого, чтобы вернуть организму чистую силу.
​Ежонок пил сладкий чай маленькими глотками, чувствуя, как по всему его телу разливается приятное, сонное тепло. Ему стало так уютно и хорошо, что глазки сами стали слипаться...
​— Спасибо тебе, дедушка Банничек, — пробормотал уходящий в сон Ежонок, сворачиваясь на мягкой лавочке в уютный, мирный клубочек. — Теперь я знаю, где живёт самое доброе тепло...
​Банничек тихонько укрыл гостя краем полотенца, потушил свечу в предбаннике и вернулся в жаркую мыльную комнату.
​Печка всё ещё отдавала тепло. Малыш подбросил в топку последнее полено, закрыл чугунную дверцу и сел на скамеечку. На душе у Хранителя пара было спокойно и радостно. Он знал, что сегодня его маленькая баня спасла ещё одну дружбу и подарила покой маленькому сердцу.
​За окошком бани шумел холодный осенний ветер, капли дождя стучали по стеклу, но внутри, за толстыми сосновыми брёвнами, царил абсолютный, нерушимый мир. Пар постепенно рассеивался, унося с собой в небо, через деревянную трубу, растворившиеся детские обиды, превращённые великой силой тепла и доброты в чистые, лёгкие белые облака.
​Каждую ночь, когда над дачным посёлком зажигаются звёзды, Банничек засыпает на своей верхней полке, зная: пока в его печи горит огонь, а на камни капает ароматная вода, ни одна колючая мысль и ни один холодный камень не смогут устоять перед силой тёплого пара. А далеко в лесу спят маленькие зверята и люди, которым завтра предстоит проснуться лёгкими, добрыми и готовыми к новым счастливым дням.

Срочно вызывает Мойдодыр,
Чтоб всё очистили начисто до дыр!
Вставайте, щётки, мыло и мочалки,
Нам наводить порядок здесь не жалко!
В атаку двинулись тазы и порошок,
Чтоб заблестел до глянца ремешок,
Чтоб смыть пятно, налёт и всю рутину,
И разогнать по углам паутину.
Взлетели к небу мыльные шары,
И зазвучали марши из норы:«Да здравствует мыло душистое,
И полотенце пушистое!»
И трут, и трут до скрипа, добела,
Команда мыльная на штурм пошла.
Ни крошки, ни пылинки не оставим,
Сиять весь мир от чистоты заставим!

Муравей Тим и тайна старого пня

Глава I. Маленький муравей

На солнечной лесной опушке, под старой раскидистой берёзой, стоял большой муравейник. Он был похож на настоящий подземный город. Под землёй тянулись длинные коридоры, соединявшие просторные комнаты, кладовые и маленькие уютные гнёзда.

С самого раннего утра в муравейнике начиналась работа. Одни муравьи отправлялись собирать семена, другие ремонтировали стены, третьи ухаживали за маленькими муравьями. Каждый знал своё дело и старался выполнить его как можно лучше.

Среди жителей муравейника жил маленький муравей по имени Тим.

Он был ещё молодым, поэтому ему поручали не самые сложные задания. Но Тим очень хотел однажды стать настоящим разведчиком.

Больше всего на свете он любил исследовать лес.

— Тим, опять ты смотришь вдаль? — однажды спросил его друг Пушок.

— Конечно! — ответил Тим. — Представляешь, сколько всего есть за нашей опушкой? Там ручей, высокая гора, старый дуб и ещё неизвестно что!

— А вдруг там опасно?

Тим задумался.

— Тогда мы будем осторожными.

Пушок вздохнул:

— Я уже знаю, что однажды ты обязательно попадёшь в какую-нибудь историю.

И он оказался прав.

Глава II. Золотой листочек

Однажды после сильного ночного дождя Тим отправился вместе с Пушком к дальнему краю опушки.

Земля была влажной, на траве блестели капельки воды, а между деревьями пахло свежестью.

Вдруг Тим заметил под кустом необычный блеск.

— Стой! — крикнул он Пушку. — Там что-то есть!

Муравьи подошли ближе.

На мокрой земле лежал маленький золотистый листочек.

— Наверное, это просто кусочек сухого листа, — сказал Пушок.

Но Тим осторожно перевернул находку.

На обратной стороне были нанесены крошечные знаки.

Там изображались муравейник, дерево, ручей и странная стрелка.

— Это карта! — удивлённо сказал Тим.

— Карта чего?

— Не знаю. Но давай разберёмся.

Стрелка указывала в сторону старого пня, который стоял на краю лесной тропинки.

Пушок посмотрел на него и поёжился.

— Мне этот пень никогда не нравился.

— Почему?

— Не знаю. Просто он какой-то… слишком старый.

Тим улыбнулся:

— Значит, там точно что-то интересное.

Они отправились к пню.

Глава III. Старый тоннель

За пнём друзья обнаружили небольшую щель в земле.

Из неё тянуло прохладным воздухом.

Тим осторожно заглянул внутрь.

— Здесь тоннель!

— Может, лучше вернёмся и позовём взрослых?

Тим немного подумал.

— Хорошо. Сначала посмотрим только возле входа.

Они пробрались внутрь.

Тоннель оказался намного больше, чем казалось снаружи. Его стены были покрыты следами старых муравьиных ходов. Некоторые места обвалились, а кое-где между камнями проросли тонкие корешки.

Через несколько минут друзья услышали тихий голос:

— Кто там?

Тим остановился.

Из-за большого камня появился очень старый муравей.

— Не бойтесь, — сказал он. — Меня зовут Корн.

— А вы здесь живёте? — спросил Тим.

— Когда-то жил. Очень давно.

Старик рассказал, что много лет назад в этих тоннелях находилась большая муравьиная колония.

Но однажды подземный источник, который давал им воду, исчез. Муравьям пришлось переселиться.

— А потом сюда никто не возвращался? — спросил Тим.

— Никто.

Тим показал ему золотой листочек.

Старик Корн долго смотрел на него, а потом удивлённо произнёс:

— Я думал, эта карта потеряна навсегда.

— Вы знаете, что на ней?

— Конечно. Это путь к источнику.

Глава IV. Тайна источника

Корн объяснил друзьям, что источник не исчез. Его просто перекрыл большой каменный завал.

— Если расчистить старый проход, вода снова сможет попасть в тоннели.

— Значит, мы должны попробовать! — воскликнул Тим.

Пушок посмотрел на него:

— А если завал слишком большой?

— Тогда позовём помощь.

Тим и Пушок побежали в муравейник и рассказали обо всём старшим муравьям.

Сначала им не поверили.

— Старые тоннели давно заброшены, — сказал один из муравьёв.

Но Тим показал золотой листочек.

Тогда все решили проверить его рассказ.

На следующий день к старому пню отправилась целая команда.

Муравьи начали расчищать тоннель.

Одни выносили песок.

Другие переносили маленькие камни.

Третьи укрепляли стены.

Работа была тяжёлой, но никто не жаловался.

Тим трудился вместе со всеми.

Пушок заметил, что под одним из камней земля стала влажной.

— Тим! Смотри!

Они позвали старших.

Муравьи осторожно убрали камень.

Из маленькой щели показалась капелька воды.

Потом ещё одна.

А затем послышалось тихое журчание.

— Вода! — радостно закричал Тим.

Но радоваться было рано.

За следующим поворотом тоннель оказался полностью перекрыт.

Глава V. Большая работа

Перед завалом муравьи остановились.

Камней было так много, что даже самые сильные не могли убрать их быстро.

— Нам понадобится несколько дней, — сказал старший муравей.

— А разве мы не можем работать всю ночь? — спросил Тим.

— Уставшие муравьи работают хуже. Нужно отдыхать.

Тим согласился.

Работа продолжалась несколько дней.

Каждое утро муравьи приходили к старому пню и принимались за дело.

Постепенно завал становился меньше.

Но однажды ночью прошёл сильный дождь.

Утром Тим прибежал к тоннелю и увидел, что часть стены осыпалась.

— Всё пропало! — расстроился Пушок.

Тим тоже сначала загрустил.

Однако старый Корн сказал:

— Не спешите сдаваться. Иногда препятствие показывает нам другой путь.

Тим снова посмотрел на карту.

На ней была нарисована маленькая боковая линия.

— А что, если источник можно обойти?

Муравьи начали исследовать боковой тоннель.

Он оказался узким, но постепенно расширялся.

Через некоторое время они услышали громкое журчание.

Перед ними открылась небольшая подземная пещера.

В центре пещеры бил настоящий источник!

Чистая вода собиралась в маленьком каменном углублении и стекала дальше.

— Мы нашли его! — обрадовался Тим.

Но вода пока не могла попасть в старые тоннели.

Оставалось последнее препятствие.

Глава VI. Вместе можно всё

Муравьи собрались возле источника.

Нужно было расчистить небольшой проход, который выводил воду к старому муравейнику.

Все принялись за работу.

Тим переносил песчинки.

Пушок вытаскивал мелкие камушки.

Старый Корн руководил работой.

К вечеру проход был почти готов.

И вдруг одна большая песчинка сорвалась со стены и перекрыла воду.

— Только не это! — воскликнул Пушок.

Но Тим не растерялся.

— Все сюда! Нужно убрать её вместе!

Десятки муравьёв собрались возле камня.

Они толкали его со всех сторон.

Раз.

Два.

Три!

Камень наконец сдвинулся.

Вода хлынула по тоннелю.

Сначала тонкой струйкой, потом всё быстрее.

Она побежала по старому руслу и направилась к муравейнику.

Муравьи радостно загудели.

Старый подземный город снова ожил.

В кладовых стало прохладнее, в тоннелях появилась свежесть, а возле новых ручейков муравьи устроили маленькие водные площадки.

Старый Корн смотрел на всё это и улыбался.

— Я дождался этого дня.

Глава VII. Настоящий разведчик

Когда все вернулись домой, старшие муравьи устроили маленький праздник.

Тиму вручили особый знак разведчика — крошечную светлую бусинку.

— Ты заслужил её, — сказал старший муравей. — Ты проявил смелость, но самое главное — ты понял, что одному справиться почти невозможно.

Тим улыбнулся.

— Я бы ничего не сделал без Пушка и остальных.

Пушок гордо расправил усики.

— Наконец-то ты это признал!

Все рассмеялись.

С тех пор старый пень больше никто не считал мрачным и бесполезным.

Рядом с ним муравьи проложили новую безопасную дорогу.

А старые тоннели снова стали частью их подземного города.

Золотой листочек они положили в специальную комнату и хранили как память о том, как была найдена вода.

А Тим действительно стал разведчиком.

Он по-прежнему любил путешествовать и задавать вопросы.

Но теперь перед каждым новым приключением он обязательно говорил:

— Сначала узнаем дорогу, потом позовём друзей, а уже потом отправимся в путь!

И каждый раз Пушок отвечал:

— Вот теперь ты настоящий разведчик.

А далеко под старым пнём продолжал журчать маленький подземный источник, напоминая всем муравьям о том, что даже самая маленькая капля способна оживить целый мир, если её не потерять.

Хранитель изумрудного сада

Глава I. Златопуз — хранитель сада

Жил на свете обычный садовый уж по имени Златопуз. Он был красив той особой, благородной красотой, которой природа наделяет лишь избранных обитателей травостоя: его чешуя отливала глубоким матовым изумрудом, переливаясь на солнце искрами расплавленного янтаря, а по бокам головы красовались аккуратные, словно брызги солнечного света, ярко-жёлтые пятна.

Златопуз не был диким зверем, избегающим людей. Напротив, он давно уже облюбовал старый заброшенный фундамент под раскидистым кустом терновника на уютном, ухоженном дачном участке.

Люди, владевшие этим клочком земли — трудолюбивая семейная пара средних лет и их сообразительная девятилетняя дочурка Софийка, — относились к соседу по даче с редким для дачников пониманием.

Поначалу, конечно, мама вздрагивала при виде любого извивающегося существа, но папа быстро объяснил ей, что ужа бояться не стоит: он не ядовит, полезен, истребляет медведок, мышей и слизней, а главное — приносит в сад гармонию.

Софийка же и вовсе обожала Златопуза. Она часто приносила ему блюдечко с парным молоком, которое уж с удовольствием лакал, грациозно опуская голову, а взамен позволял тихонечко гладить себя по прохладной, гладкой спине.

Уж жил припеваючи, чувствуя себя полноправным хозяином травяных джунглей, охраняющим дачные владения от мелких вредителей.

Дни текли размеренно и безмятежно. Утром Златопуз выползал на прогретый солнцем деревянный настил веранды, грел свои заспанные бока, а затем отправлялся патрулировать грядки с клубникой и молодыми кабачками.

Хозяева улыбались, замечая его неспешные перемещения, и ласково приговаривали:

— Ну вот, наш сторож на посту, урожай будет в безопасности.

Глава II. Незваная гостья

Но однажды августовским вечером, когда солнце уже лениво клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и лиловые тона, в привычный уклад сада ворвалась чужая, тяжёлая и зловещая тень.

Воздух вдруг стал густым, спертым и неприятно пахнущим прелой гнилью и холодной болотной тиной.

Златопуз, мирно дремавший в тени прохладной бочки с дождевой водой, мгновенно насторожился. Его раздвоенный язычок затрепетал быстрее обычного, улавливая в потоках ветра чужеродные, ядовитые флюиды.

Из-под покосившегося забора, там, где густой кустарник переходил в неухоженный бурьян заброшенного соседнего участка, высунулась плоская, треугольная голова.

Это была Стефания — огромная, массивная степная гадюка. Её чешуя была грязно-песочного цвета с отчётливым зигзагообразным тёмным узором вдоль хребта, а мутные, холодные глаза излучали древнюю, слепую злобу и голод.

Стефания не любила этот сад за его ухоженность, но её привлекало тепло человеческого жилища и обилие мелкой живности, обитавшей вокруг хозпостроек.

Чужеродная гостья бесшумно вползла на участок, оставляя за собой широкий, лишённый жизни след на бархатной траве.

Златопуз понял: миру на участке пришёл конец. Если эта тварь обоснуется здесь, пострадают не только лягушки и ящерицы, но в первую очередь — люди.

Гадюка была агрессивна, ядовита и не собиралась делить территорию с мирным ужом.

Более того, Софийка как раз собиралась выбежать во двор, чтобы забрать оставленную на качелях любимую куклу.

Глава III. Опасная встреча

Сердце ужа забилось где-то в районе горла. Он был вдвое меньше хищницы, не имел смертоносных клыков, наполненных парализующим ядом, и не обладал той звериной жестокостью, которая двигала гадюкой.

Но у него было то, чего не было у чужатки, — любовь к этому дому, преданность своим людям и отважное, благородное сердце.

Златопуз бесшумно скользнул по зарослям мяты и перерезал путь Стефании у самой теплицы, преградив ей дорогу к крыльцу, где уже раздавался весёлый смех Софийки.

Гадюка остановилась, лениво изогнув массивное тело в виде пружины. Её чёрные зрачки сузились до тонких вертикальных нитей.

Она презрительно шипела, выпуская струи удушливого воздуха, и медленно покачивала плоской головой, оценивая дерзкого смельчака.

— Убирайся в своё болото, полосатый червяк, — прошипела Стефания голосом, напоминавшим шуршание сухих листьев по асфальту. — Этот сад теперь мой. Здесь много тепла, а те двуногие создания станут прекрасными игрушками для моих зубов. Я заползу прямо в их дом, когда они уснут.

— Не бывать этому! — ответил Златопуз, хотя его голос звучал тише, но твёрдо и решительно. — Этот сад защищён добром. Здесь нет места твоей злобе. Уходи добровольно, пока я прошу об этом.

Гадюка лишь расхохоталась — мерзким, утробным шипением.

Она молниеносно выбросила вперёд своё тяжёлое тело, целясь острыми, сочащимися желтоватой отравой зубами прямо в голову ужа.

Златопуз едва успел увернуться. Молниеносный бросок вспорол воздух в сантиметре от его левого бока, оставив на земле небольшую ямку.

Глава IV. Схватка у теплицы

Началась страшная схватка. Силы были неравны. Гадюка превосходила ужа в массе, силе и боевом опыте.

Она наносила удар за ударом, пытаясь зажать Златопуза в тиски между фундаментом теплицы и тяжёлым цветочным горшком.

Уж крутился волчком, используя всю свою природную гибкость и знание каждой травинки на родном участке. Он то уходил под деревянные доски, то выныривал с неожиданной стороны, отвлекая внимание монстра.

Одна из атак Стефании оказалась особенно опасной. Её клыки скользнули по хвосту Златопуза, и жгучая, обжигающая боль пронзила всё тело.

Яд, к счастью, не попал в жизненно важные артерии, так как уж успел резко отдернуться, но хвост онемел, лишив его прежней скорости.

Кровь закапала на зелёную траву, окрашивая её в тёмный цвет.

Стефания торжествующе зашипела, чувствуя победу. Она приподнялась над землёй почти на треть своего туловища, готовя смертельный удар в самую макушку защитника.

В этот момент на крыльце хлопнула дверь. На пороге показалась Софийка. Она держала в руках куклу и собиралась сделать шаг в сторону сада, заметив странную возню у теплицы.

— Папа, смотри, какие-то змейки играют в догонялки! — звонко крикнула девочка, ещё не понимая смертельной опасности.

Глава V. Подвиг Златопуза

Златопуз понял: если он сейчас отступит, девочка погибнет.

Внутренний страх исчез, уступив место звенящей, кристальной решимости.

Собрав последние силы, превозмогая боль в парализованном хвосте, уж совершил то, чего гадюка совершенно не ожидала.

Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, он с невероятной ловкостью бросился вперёд и обвился мёртвой хваткой вокруг шеи хищницы, прямо под её тяжёлой треугольной головой.

Стефания захлестнулась от неожиданности и ярости. Она начала бешено извиваться, кататься по земле, пытаясь раздавить смельчака о камни и сокрушить его своими кольцами.

Уж задыхался, его чешуя трескалась от ударов о твёрдую почву, но он держал хватку, вплетаясь всё глубже в чешуйчатое тело врага, направляя их общую борьбу к старому металлическому ведру, валявшемуся у забора.

И вот, в кульминационный момент схватки, используя инерцию диких вращений гадюки, Златопуз сделал резкий рывок и толкнул противницу в узкое пространство между железным баком и тяжёлым бетонным блоком.

Тяжёлая голова Стефании застряла в узком зазоре, лишив её возможности маневрировать и наносить новые удары.

В это же время на крик дочери выбежал отец с тяжёлой садовой лопатой в руках.

Увидев чудовищную гадюку, зажатую у забора, и израненного, окровавленного Златопуза, лежащего рядом, он мгновенно оценил ситуацию.

Одним точным, выверенным движением лопаты хозяин обезвредил опасную гостью, после чего аккуратно перенёс её в глубокое пластиковое ведро, чтобы вывезти далеко за пределы дачного кооператива.

Глава VI. Возвращение домой

Когда всё стихло, сад погрузился в тишину.

Софийка подбежала к клумбе и ахнула, увидев своего друга.

Златопуз лежал неподвижно в траве, тяжело дыша, а его некогда изумрудная спина была покрыта ранами.

Девочка бережно, едва касаясь пальчиками, подняла его и прижала к груди, слёзы брызнули из её глаз:

— Папа, посмотри, он спас меня! Он весь ранен! Спаси его, пожалуйста!

Отец бережно взял ужа из детских рук, занёс в дом и аккуратно промыл раны чистой водой, смазав целебной мазью.

Несколько дней Златопуз провёл в небольшой коробке, наполненной мягким мхом, получая лучшие угощения и заботу со стороны людей, которых он так самоотверженно защищал.

Прошла неделя. Силы вернулись к отважному ужу.

Его шрам на хвосте затянулся, а чешуя снова заиграла на солнце всеми оттенками малахита и янтаря.

В одно прекрасное утро Софийка вынесла его в сад и выпустила на то же самое место под кустом терновника.

Златопуз не спешил уползать. Он грациозно приподнял голову, посмотрел своими умными тёмными глазами на девочку, качнул ей в знак приветствия и медленно скрылся в густой, прохладной траве.

С тех пор на дачном участке царил абсолютный мир.

Ни одна злая тварь больше не смела переступить его порог, ведь каждый обитатель леса знал: этот сад охраняет не просто уж, а настоящий, преданный друг с великим и благородным сердцем.

Босс-молокосос
Он ребенок и босс
У меня есть бизнес и работа,
Но если я не спасу BabyCorp

Вечные щенки будут править миром
Мы дети, BabyCorp
Именно это компания,
И мы конкуренты

Должны спасти BabyCorp,
Мне поможет Тим
И затем мне дадут повышение.
Но босс-молокосос вернётся в нашу семью.

Кошка, звёздочка и мышь,
Спичка, гречка и камыш,
Твиттер, интернет, кровать
Сообщение: "пора спать!".

Алгебра, подушка, ушки,
Серьги, туфельки и мушки,
Ложка, вилка и мушкет
А ещё лежит паштет.

Велик, ноги и бельё
И на фабрике сырьё,
И стишочки, и рассказы,
И немного пены в ванной.

Тортик, полотенце, дом,
Окна на большой район,
Есть подвеска и духи,
И на палке леденцы.

А ещё есть выключатель,
И проводка, и монтёр,
И садовые ножи,
И портфель, и стеллажи.

Вот как много есть всего -
Но об этом мы потом!

Белочка Рыжулька и тайна старого дуба

В одном большом лесу, где по утрам туман прятался между елями, а вечером верхушки деревьев золотились в лучах закатного солнца, жила маленькая белочка по имени Рыжулька.

Она была любопытной, непоседливой и очень любила задавать вопросы.

— Почему ручей звенит?
— Куда улетают осенние листья?
— Кто зажигает звёзды над лесом?

Но больше всего Рыжульке хотелось узнать, что находится внутри старого дуба, который стоял на краю лесной поляны.

Дуб был огромным. Его ствол был таким толстым, что даже три белочки, взявшись за лапки, не смогли бы обхватить его целиком.

Старожилы леса рассказывали, что много лет назад в дубе кто-то спрятал маленький деревянный сундучок.

Что было внутри — никто не знал.

Рыжулька часто сидела на соседней берёзке и разглядывала старый дуб.

Однажды она решила спросить о нём у мудрого филина, который жил неподалёку.

— Дедушка Филин, правда ли, что в старом дубе спрятано сокровище?

Филин внимательно посмотрел на белочку и ответил:

— Может быть, правда. Но иногда сокровища бывают совсем не такими, какими мы их представляем.

— А какие же они бывают? — удивилась Рыжулька.

— Вот это тебе предстоит узнать самой, — загадочно ответил филин.

На следующий день Рыжулька отправилась к дубу. Она обошла его со всех сторон, заглянула под корни и даже забралась на нижнюю ветку.

Ничего необычного она не заметила.

Но вдруг под лапкой у неё хрустнула сухая веточка.

Рыжулька посмотрела вниз и увидела маленькую тропинку, скрытую под опавшими листьями.

— Вот это находка! — обрадовалась она.

Белочка осторожно побежала по тропинке. Она привела её прямо к корням старого дуба.

И тут Рыжулька заметила маленькую дверцу.

— Вот это да! — прошептала она.

Дверца была почти незаметной, а рядом лежал крошечный золотистый ключик.

Рыжулька осторожно взяла его лапками.

— Неужели это тот самый ключ?

Она вставила ключ в замочную скважину.

Щёлк!

Дверца открылась.

Но за ней не оказалось ни сокровищ, ни драгоценных камней.

Там была маленькая полочка, а на ней — старый деревянный сундучок.

Рыжулька открыла его и увидела...

Один-единственный желудь.

— И это всё? — удивилась белочка.

На крышке сундучка были вырезаны слова:

«Настоящее сокровище становится большим, когда им делятся».

Рыжулька долго смотрела на желудь, пытаясь понять смысл надписи.

Она взяла его и побежала к ручью. Там как раз сидели зайчонок и ёжик.

— Посмотрите, что я нашла! — сказала Рыжулька.

Она рассказала друзьям о сундучке и показала им желудь.

— А что ты будешь с ним делать? — спросил зайчонок.

Рыжулька задумалась.

Она могла оставить желудь себе. Могла спрятать его в дупле или обменять на орешки.

Но слова на сундучке не выходили у неё из головы.

«Настоящее сокровище становится большим, когда им делятся».

— Я посажу его, — наконец сказала белочка. — Пусть из него вырастет дерево.

— А зачем тебе ещё одно дерево? — удивился ёжик.

— Чтобы когда-нибудь под ним могли отдыхать другие звери, — улыбнулась Рыжулька.

Она посадила желудь возле ручья и каждый день приходила проверить, не появился ли росток.

Первые дни ничего не происходило.

Рыжулька немного расстраивалась, но не переставала ухаживать за своим будущим деревом.

Она приносила воду, осторожно рыхлила землю и защищала место от любопытных птиц.

И вот однажды утром из земли показался маленький зелёный росток.

— Получилось! — радостно воскликнула Рыжулька.

С каждым годом росток становился всё выше и крепче.

Прошло несколько лет.

Маленький росток возле ручья превратился в большой, крепкий дуб. Его ветви раскинулись широко над поляной, а густая зелёная крона стала настоящим убежищем для лесных жителей.

Рыжулька часто приходила к своему любимому дереву и с гордостью смотрела на него.

— Вот каким большим ты стал! — улыбалась она.

Однажды Рыжулька решила, что пришло время поселиться на этом самом дубе. На толстой ветке она построила уютный домик из сухих веточек, мягкого мха и тёплых листочков.

Домик получился маленьким, но очень уютным.

Вскоре у Рыжульки появились бельчата — весёлые, пушистые и непоседливые. Они целыми днями прыгали с ветки на ветку, играли в прятки среди листьев и каждый вечер возвращались в свой тёплый домик.

Рыжулька смотрела на своих малышей и была счастлива.

Иногда она рассказывала им историю о том, как однажды нашла в старом дубе маленький сундучок и всего один желудь.

— А потом из этого желудя вырос наш дом, — говорила она.

Бельчата удивлённо смотрели на огромное дерево.

— Значит, это дерево — наше настоящее сокровище?

Рыжулька улыбалась:

— Да. Только не потому, что оно большое. А потому, что именно здесь мы вместе.

И с тех пор Рыжулька со своими бельчатами жила на том самом дубе.

Весной они встречали первые солнечные лучи, летом прятались в прохладной тени густой кроны, осенью собирали запасы, а зимой уютно устраивались в своём тёплом домике.

А старый дуб всё так же шумел своими ветвями над поляной, словно бережно охранял маленькую семью.

И каждый, кто проходил мимо, мог услышать весёлый беличий смех.

Потому что самое настоящее счастье — это когда у тебя есть место, которое можно назвать домом, и те, с кем хочется разделить его тепло.

С чего всё начиналось

Глава I. Тихая бухта

Далеко-далеко в тёплом океане, среди бескрайних голубых вод, находилось удивительное место — маленькая бухта, окружённая коралловыми рифами.

Днём здесь было шумно и весело. Разноцветные рыбки прятались среди кораллов, морские коньки играли в догонялки, а маленькие черепашки устраивали соревнования.

Но вечером бухта становилась совсем другой.

Солнце медленно опускалось за горизонт, вода окрашивалась в золотистые и розовые цвета, а над океаном появлялись первые звёзды.

Именно в этой бухте жила семья морских черепах.

Мама-черепаха давно ждала появления маленьких черепашат.

И вот однажды наступила особенная ночь.

Глава II. Первое утро Грея

Ночью море было необычайно спокойным.

Волны тихо накатывались на берег и снова возвращались в океан.

А на тёплом песке одно за другим начали появляться маленькие черепашата.

Они были крошечными, но очень шустрыми.

Кто-то сразу пополз к воде.

Кто-то пытался догнать братьев и сестёр.

А один маленький черепашонок задержался.

Он осторожно высунул голову из песка и широко открыл глаза.

Перед ним был огромный океан.

Грей ещё ничего не знал об этом мире.

Он впервые увидел небо.

Впервые почувствовал прохладный морской ветер.

Впервые услышал шум волн.

Черепашонок поднял голову и замер.

Ему хотелось рассмотреть всё сразу.

Мама подплыла к нему и ласково сказала:

— Ну здравствуй, мой маленький.

Грей посмотрел на неё и тихонько пискнул.

Это был его первый звук.

Глава III. Необычный панцирь

Когда первые лучи солнца осветили берег, мама внимательно посмотрела на своего малыша.

И тут она удивилась.

Панцирь Грея был совсем не таким, как у других черепашат.

Он был серебристо-серым и красиво переливался на солнце.

— Какой необычный! — удивилась мама.

Маленький Грей ничего не ответил.

Он только посмотрел на свой панцирь, потом на воду и снова на маму.

Позже к берегу приплыл старый Дедушка-Краб.

Он долго рассматривал черепашонка.

— Хм-м… — задумчиво протянул он. — За много лет я видел немало морских черепах, но такого панциря ещё не встречал.

— Думаешь, с ним что-то не так? — встревожилась мама.

— Наоборот, — улыбнулся Дедушка-Краб. — Он просто особенный.

Грей внимательно посмотрел на старого краба.

Слово «особенный» ему понравилось.

Глава IV. Большое знакомство

Когда Грей немного освоился, к нему приплыли другие обитатели бухты.

Первой появилась маленькая рыбка-клоун.

Она закружилась вокруг Грея и спросила:

— А ты кто?

Грей посмотрел на неё.

— Это Грей, — ответила мама.

— Грей? Хорошее имя!

Следом приплыл морской конёк.

Он важно поклонился и сказал:

— Добро пожаловать в нашу бухту!

Потом появились две маленькие черепашки.

Они были братьями Грея.

— Пойдём с нами! — позвали они.

Грей поплыл следом.

Это было его первое путешествие по родному океану.

Он увидел высокие кораллы, разноцветные водоросли и маленькие пещеры между камнями.

Всё казалось ему огромным и удивительным.

Глава V. Маленькое приключение

На следующий день Грей впервые отправился немного дальше от берега.

Мама не отпускала его далеко и всё время была рядом.

Вдруг из-за большого коралла послышался тоненький писк.

— Кто там? — спросила мама.

Грей подплыл ближе.

Между двумя камнями застрял маленький морской конёк.

Он пытался выбраться, но у него ничего не получалось.

Грей осторожно подполз к камням и стал толкать один из них лапкой.

Камень не двигался.

Он попробовал ещё раз.

На помощь приплыла мама.

Вместе они немного сдвинули камень.

Морской конёк наконец выбрался.

— Спасибо! — обрадовался он.

Грей улыбнулся.

Это было его первое маленькое доброе дело.

И пусть оно казалось совсем простым, Грей запомнил этот день надолго.

Глава VI. Праздник в бухте

Через несколько дней в бухте устроили праздник в честь новорождённых черепашат.

Кораллы словно специально раскрыли свои яркие цветы.

Рыбки устроили весёлые танцы.

Морские коньки соревновались, кто сможет смешнее покружиться.

Даже Дедушка-Краб надел свои самые красивые ракушки.

Грей плавал рядом с мамой и с удивлением смотрел на праздник.

Все хотели познакомиться с необычным серебристо-серым черепашонком.

— Какой красивый панцирь!

— Никогда такого не видели!

— А глаза какие любопытные!

Грей немного смутился и спрятался за маму.

Она ласково коснулась его панциря.

— Не бойся, малыш. Здесь все твои друзья.

Грей выглянул из-за мамы.

И впервые почувствовал, что у него есть целый океан, который можно назвать домом.

Глава VII. Тайна имени

Вечером Дедушка-Краб снова приплыл к семье.

— А имя у малыша уже есть? — спросил он.

— Пока мы выбираем, — ответила мама.

Дедушка-Краб задумался.

— Тогда пусть его имя будет связано с его необычным цветом.

Он посмотрел на серебристо-серый панцирь черепашонка.

— Грей.

Мама повторила:

— Грей…

Ей понравилось это имя.

Маленький черепашонок тоже словно услышал его по-своему.

Он поднял голову и посмотрел на маму.

— Значит, решено, — улыбнулась она. — Тебя будут звать Грей.

Так у маленького океанского черепашонка появилось его имя.

Глава VIII. Впереди целый океан

Прошло ещё несколько дней.

Грей рос.

Он учился плавать, знакомился с обитателями бухты и каждый день открывал для себя что-нибудь новое.

Он ещё не знал, сколько удивительных мест увидит.

Не знал, сколько друзей встретит.

Не знал, что однажды отправится далеко-далеко от своей родной бухты.

И уж тем более не знал, что впереди его ждут настоящие приключения.

Пока Грей был просто маленьким океанским черепашонком.

Он плыл рядом с мамой и смотрел на бескрайнюю голубую воду.

А океан словно шептал ему:

— Расти, маленький Грей. Твоя история только начинается.

И это действительно было только начало.

Потому что впереди Грея ждала целая жизнь — полная друзей, открытий и удивительных приключений.