Детское творчество

Я хотел, чтоб узнали вы запах..
Своей крови — горячей, весомой,
Чтобы крик на искусанных губах
Стал бедой, а не тихою дрёмой.


Понимая что-то не то.. мы части
Задыхаясь от внезапной тоски,
Знаю: мы все в одной власти
И мы — сюжет, зажатый в тиски.


Этот стёртый мир — пепел страсти.
Я не выл от бессильной подачи.
Но кричал, разрываясь на части:
Помогите! Услышьте мой бред!

Знаешь, музыка слегка
Даже детская тоска
Структуру мозга изменяет,
На жизнь незримо влияет.

Всё на свой горб принимая,
Из всего извлечь пытаясь,
Понимаю: я — простак,
Не мудрец и не вожак.

Как же жить? Куда рулить?
Прошлое — чужая нить.
В лабиринте из помех
Дребезжит усталый смех

В нашем городе есть чудо — шахматный клуб,
Белая Ладья на видном месте всегда.
Сюда идут взрослые, малыши,
Любят они баталии в шахматной тиши.

Все садятся за столы, и каждый мечтает
Проникнуть в секреты мудрости игры,
Ждут их пешки, кони, ладьи,
И замирает сердце — впереди ходы!



Здесь у нас в Жигулёвске дружат все и всегда,
Взгляды встречаются — нет тут врага.
Клуб научил не ныть, если вдруг проиграл,
Каждый стал терпеливей — вот кто тебя научил!


Мы слушаем учителя, внимательны, как львы,
Учимся думать наперёд, считая шаги.
Комбинации шахмат — как загадки весны,
А Белая Ладья — это часть души!



О, Белая Ладья —
Шахматный мир для меня!
Здесь все друзья,
Здесь оживают мечта и игра!
Белая Ладья,
Ты в наших сердцах навсегда,
В шахматном клубе
История города и тепла!



Любителей здесь всех объединяет игра,
Кто-то тихо вздыхает, кто-то рискует всегда.
Маленькая девочка, взрослый седой,
В Белой Ладье дружат за шахматной доской.

Здесь учат искать, терпеливо ждать,
Каждый ход нам помогает друг друга понять.
Тут не ругают за промах, а помогают расти —
Главное вместе, а не один идти!



О, Белая Ладья —
Шахматный мир для меня!
Здесь все друзья,
Здесь оживают мечта и игра!
Белая Ладья,
Ты в наших сердцах навсегда,
В шахматном клубе
История города и тепла!



Белая Ладья — здесь смелость идёт вперёд,

Партии, тренировки — каждый счастливо живёт.
В этом клубе — мы как одна семья!
Белая Ладья, ты моя и твоя.

О, Белая Ладья —
Шахматный мир для меня!
Здесь все друзья,
Здесь оживают мечта и игра!
Белая Ладья,
Ты в наших сердцах навсегда,
Клуб этот нас научил мечтать и дружить —
Белая Ладья, будем вместе жить!

Глава 8
Обратный путь Пыха был совсем не похож на его тревожное путешествие к поляне. Теперь на его лбу сияла Звездная Игла, и её мягкий, чистый свет разрезал ночную мглу, превращая пугающие коряги в причудливые деревянные скульптуры. Когда ёжик проходил мимо старой сосны, где на него напала куница, он снова услышал знакомый шорох.
Кира сидела на нижней ветке, выглядя жалкой и взъерошенной. Её глаза всё еще слезились после вспышки Лучика, а в лапах она сжимала обычный круглый камешек, тщетно пытаясь разглядеть в нём хоть каплю блеска. Увидев сияние Пыха, она вздрогнула и приготовилась бежать или снова злиться.
— Пых-пых, постой, Кира! — тихо позвал ёжик. — Я не хочу ссориться. Филин Бум рассказал мне о твоём зеркальце.
Куница замерла, её хвост нервно дернулся.
— Что тебе до моего зеркальца? — буркнула она. — У тебя теперь есть своя звезда, а у меня — ничего, кроме темноты и этой пыльной коры.
Пых подошел к самому подножию сосны и направил свет своей Звездной Иглы на капли росы, скопившиеся в чашечке лесного цветка неподалеку. Под магическим лучом обычная вода вдруг вспыхнула тысячами крошечных радуг. Но это было не всё. Пых подозвал Киру поближе к гладкому лесному озерцу, которое осталось после дождя в корнях дерева.
— Смотри не на свет, а на то, что он открывает, — прошептал Пых.
Когда Кира заглянула в воду, освещенную Звездной Иглой, она увидела не просто своё отражение, а красоту всего ночного леса, отраженную в её собственных глазах. Свет Пыха обладал чудесным свойством: он показывал «истинную суть». Кира увидела, что она не одинокая охотница в пустом лесу, а часть огромного, живого и прекрасного мира. В отражении её мех засиял серебром, а глаза наполнились теплом, которого она не чувствовала годами.
Ледяная корка на сердце куницы, о которой говорил Филин, дала трещину. Кира медленно выпустила из лап бесполезный камень.
— Это... это красивее, чем то стеклышко, — прошептала она, и в её голосе впервые не было злобы. — Оно было холодным, а твой свет... он греет.
Пых улыбнулся и достал из своей сумки спелое лесное яблоко, которое берег для завтрака.
— Держи. Настоящая красота — в дружбе и в том, чтобы делиться. Приходи завтра к Большому Дубу, я познакомлю тебя с белками.
Кира осторожно приняла подарок. Она всё еще была хитрой куницей, но в её взгляде появилось нечто новое — надежда. Пых продолжил свой путь, зная, что этой ночью он совершил самое важное чудо: он не просто победил врага, он помог ему найти дорогу к самому себе.

Неужели нет пути назад?
Небольшой город,
Бедная история,
Судьба знакомая.

Разговоры без дня и цели
Так вынуждают льсти,
Терпение трясти,
Вникая в вести.

Не сдержать руки
От неминуемой скуки,
Не убрать и жёсткость,
Что жаждет вдруг спросить:

Неужели нет пути назад?

Глава 7
Наконец, последние густые заросли папоротника остались позади, и перед друзьями открылось зрелище, от которого у Пыха перехватило дыхание. Поляна Огоньков была залита мягким, пульсирующим светом. Тысячи светлячков, словно живые изумруды, парили в воздухе, создавая причудливые узоры на фоне ночного неба.
Как только Лучик взлетел с макушки Пыха и трижды мигнул своим особенным золотистым светом, вся поляна замерла на мгновение, а затем взорвалась восторженным гулом. Сотни маленьких огоньков устремились навстречу героям.
— Он вернулся! Лучик дома! И с ним Храбрый Ёжик! — раздавались тонкие голоса со всех сторон.
Светлячки окружили Пыха плотным кольцом и начали свой знаменитый Благодарственный Танец. Они кружились в ритме лесного вальса, то взмывая вверх, образуя сияющую корону над головой ёжика, то опускаясь к самой траве, превращая её в ковер из звезд. Пых стоял в самом центре этого волшебного вихря, и его иголки переливались всеми оттенками радуги. Ему казалось, что он сам стал частью этого света.
Затем вперед вылетел самый старый и крупный светлячок — Старейшина Поляны. Его свечение было спокойным и глубоким, как цвет морской волны.
— Маленький Пых, — торжественно произнес он. — Ты проявил великое мужество, защитив нашего брата и пройдя через Шепчущий овраг. В нашем лесу много тех, кто силен телом, но мало тех, кто силен сердцем. Мы хотим отблагодарить тебя.
Старейшина коснулся лапкой одной из иголок на лбу Пыха. В ту же секунду кончик этой иголки вспыхнул и застыл маленьким, вечно горящим огоньком.
— Это Звездная Игла, — пояснил Старейшина. — Теперь тебе не страшна никакая темнота. Этот свет не погаснет от ветра и не исчезнет в тумане. Он будет светить тебе всегда, напоминая о том, что у тебя есть друзья на Поляне Огоньков. А еще, этот свет поможет тебе видеть истинную суть вещей — даже там, где другие видят лишь тени.
Пых был так тронут, что смог лишь тихо пропыхтеть слова благодарности. Он чувствовал необыкновенную легкость. Теперь он не просто возвращался домой — он нес в себе частичку магии, которая навсегда изменила его жизнь. Лучик подлетел к нему и нежно коснулся его носа:
— Мы еще встретимся, Пых! Теперь я всегда найду тебя по твоему огоньку!

Глава 6
Попрощавшись с Филином, Пых и Лучик подошли к самому загадочному месту в лесу — Шепчущему оврагу. Это была глубокая расщелина, окутанная фиолетовыми сумерками, из которой доносился странный гул, похожий на сотни неразборчивых голосов. Лесные легенды гласили: овраг не пускает тех, кто не уверен в себе, нашептывая им их самые сокровенные страхи.
— Пых-пых, нам нужно на ту сторону, — храбрился ёжик, глядя на узкий поваленный ствол дерева, служивший мостом.
Как только лапка Пыха коснулась коры, ветер в овраге усилился. Из глубины послышался вкрадчивый шепот, который, казалось, звучал прямо в голове: «Ты всего лишь маленький, слабый ёжик... Твои иголки никого не защитят... Ты потеряешься в большом лесу и никто тебя не найдет...». Пых замер, его иголки непроизвольно задрожали. Ему вдруг показалось, что лес вокруг стал бесконечным и холодным, а он сам — крошечной пылинкой.
В то же время Лучик, сидевший на макушке, тоже услышал свой шепот: «Твой свет погаснет... Ты останешься один в темноте, и никто не увидит твоего мерцания...». Огонек светлячка начал тускнеть, становясь серым и безжизненным.
— Лучик, ты чего? — тихо спросил Пых, чувствуя, как наваливается тяжелая усталость.
— Я... я боюсь, что я просто искра, которая скоро исчезнет, — пропищал светлячок.
Пых зажмурился, изо всех сил стараясь вспомнить слова Филина о внутреннем свете. Он глубоко вдохнул и громко, перекрывая шепот оврага, пропыхтел:
— Нет! Я не просто маленький ёжик! Я тот, кто спас птицу и переплыл Синий ручей! А ты, Лучик, — не просто искра, ты мой друг, который осветил мне путь и ослепил куницу! Мы вместе, а значит, мы сильнее любого страха!
С этими словами Пых уверенно зашагал по бревну. С каждым его шагом шепот становился всё тише, превращаясь в обычный шелест травы. Лучик, вдохновленный словами друга, вспыхнул так ярко, что фиолетовые тени оврага в ужасе разбежались по углам.
Когда они ступили на другой берег, овраг за их спинами затих. Пых обернулся и улыбнулся. Он понял, что страхи — это всего лишь тени, которые исчезают, если на них посмотреть с храбростью и любовью. Теперь впереди уже виднелись первые огни Поляны Светлячков, и путь казался легким как никогда.

Глава 5
Когда дыхание Пыха восстановилось, а сердце перестало испуганно стучать, друзья вышли на небольшую поляну, посреди которой стоял сухой вяз. На самой толстой ветке, неподвижно, словно изваяние, сидел старый Филин по имени Бум. Его огромные желтые глаза медленно моргнули, когда он увидел запыхавшегося ёжика и мерцающего светлячка.
— Ух-ух... Далеко же вы забрались от дома, — прогудел Филин, не поворачивая головы. — И, судя по запаху крапивы и испугу, вы только что повстречались с Кирой.
— Она хотела забрать Лучика! — возмущенно пыхтел Пых, отряхивая иголки от лесного сора. — Почему она такая вредная и злая? Разве в нашем лесу мало места для всех?
Филин Бум тяжело вздохнул и переступил с лапы на лапу.
— Злость редко рождается сама по себе, маленький Пых. Когда-то Кира была самой весёлой куницей в лесу. Но однажды она нашла в корнях старой сосны блестящее стеклышко — осколок человеческого зеркала. Оно было таким ярким, что Кира забросила все свои дела, перестала играть с друзьями и только и делала, что смотрела на своё отражение.
Лучик на макушке Пыха притух, внимательно слушая историю.
— Но однажды, — продолжал Филин, — пробегавший мимо олень случайно наступил на это стеклышко и раздавил его в пыль. Кира так горевала, что её сердце словно покрылось тонкой коркой льда. С тех пор она ищет всё, что светится или блестит, надеясь вернуть ту радость, которую дарило ей зеркальце. Она не понимает, что настоящий свет нельзя поймать и спрятать в норе.
Пых притих. Его гнев на куницу сменился тихой грустью.
— Значит, она просто очень одинока? — спросил он.
— Одиночество — это самая колючая шубка, Пых, — ответил Бум. — Куда колючее твоей. Идите, Поляна Огоньков уже близко. Но помните: иногда доброта действует сильнее, чем самая яркая вспышка.
Ёжик поблагодарил мудрого Филина. Теперь, шагая по тропе, он уже не оглядывался со страхом. Он думал о том, что в следующий раз, если он встретит Киру, он не станет убегать, а попробует поделиться с ней чем-то по-настоящему ценным — например, вкусным яблоком или доброй историей. Ведь даже ледяное сердце может оттаять, если рядом окажется кто-то, кто не побоится протянуть лапу.

Глава 4
Путь к Поляне Огоньков лежал через Старый малинник, где тени были особенно густыми. Пых бодро шагал по тропинке, а Лучик на его макушке сиял, как маленькая путеводная звезда. Но вдруг ёжик замер: его чуткие ушки уловили странный звук — шорох сухих листьев и едва слышное «цап-цап» когтей по коре.
Из-за ствола старой сосны показалась узкая мордочка с хитрыми глазами. Это была куница Кира — самая ловкая и пронырливая охотница в этих краях. Она давно приметила странную парочку и решила, что светлячок станет отличным украшением для её коллекции, а ёжик... ну, ёжик просто мешался под лапами.
— Куда это мы так спешим, колючий колобок? — прошипела Кира, преграждая путь. — И что это за яркий леденец у тебя на голове? Отдай его мне, и я, может быть, позволю тебе пройти.
Пых почувствовал, как Лучик задрожал от страха. Ёжик сердито засопел: «Пых-пых-пых! Друзей не отдают!». Он свернулся в плотный шар, выставив иголки, но Кира лишь рассмеялась. Она была слишком быстрой и знала, как подцепить ежа за мягкое брюшко.
— Лучик, слушай мою команду! — шепнул Пых внутрь своего колючего домика. — Когда я скажу «Свети!», вспыхни так ярко, как только можешь!
Куница приготовилась к прыжку, припав к земле. Она уже видела победу, как вдруг Пых крикнул:
— Сейчас, Лучик! Свети!
В ту же секунду светлячок собрал все свои силы и выдал ослепительную вспышку, похожую на удар молнии в ночном лесу. Кира, чьи глаза были привычны к темноте, вскрикнула и зажмурилась, потеряв ориентацию. Пока она терла лапами мордочку и видела перед собой лишь разноцветные пятна, Пых, не теряя ни секунды, скатился кубарем в густые заросли крапивы, куда куница побоялась бы сунуться.
— Пых-пых, бежим! — скомандовал ёжик, когда они оказались на безопасном расстоянии.
Они пробирались сквозь папоротники, пока сердитое ворчание ослепленной Киры не затихло вдали. Лучик снова засиял ровным, спокойным светом.
— Мы отличная команда, Пых! — прошептал он.
— А то как же! — ответил ёжик, поправляя узелок. — Твой свет — это не просто красота, это наше секретное оружие!

Жила-была в маленьком уютном домике на краю леса девочка по имени Лея. Домик её был словно пряничный: с резными ставнями, крышей, укрытой мхом, и крошечным крыльцом, на котором по вечерам грелся рыжий кот Мурзик.

Каждый вечер, когда солнце пряталось за верхушками елей, Лея забиралась под тёплое одеяло, а мама садилась рядом и шептала: «Хочешь сказку?» И Лея кивала — ведь сказка была самым лучшим способом попрощаться с днём и шагнуть в мир снов.

Сегодня мама начала так:

«Далеко-далеко, там, где небо целует горы, жил маленький лунный зайчик. Он не прыгал по полям, как обычные зайцы, а скользил по лунным дорожкам — лёгкий, серебристый, почти невидимый. Его работа была очень важной: каждую ночь он собирал звёздочки, которые падали от усталости, и бережно возвращал их на небо. Ведь если звёздочка долго лежит на земле, она грустит и тускнеет, а небо без ярких звёзд становится слишком тёмным.

Однажды зайчик заметил, что одна звёздочка не просто упала — она свернулась в крошечный комочек и тихонько плакала.

— Почему ты плачешь? — спросил зайчик, подсаживаясь рядом.
— Я самая маленькая, — прошептала звёздочка, — и мне кажется, что никто меня не заметит. А если меня никто не заметит, зачем мне светить?

Зайчик задумался. Он мог бы просто поднять её и вернуть на небо, как делал всегда. Но сегодня ему захотелось сделать что-то особенное.

— Знаешь, — сказал он, — свет не становится слабее от того, что ты маленькая. Даже крошечная искорка может согреть целый лес. Давай я покажу.

Он взял звёздочку и повёл её по ночной тропинке. Они заглянули в окно к спящему мальчику — и звёздочка тихонько осветила уголок его подушки, чтобы ему снились добрые сны. Потом они пролетели над тихой рекой, и её свет отразился в воде сотней серебряных бликов. А потом зайчик привёл звёздочку к домику Леи…

И тут звёздочка ахнула:
— Смотри, как красиво! Это я так сделала?
— Да, — улыбнулся зайчик. — Ты подарила свет этим местам. И ты нужна именно такой — маленькой, но настоящей.

Звёздочка распрямилась, снова засияла и сказала:
— Спасибо, что не просто поднял меня, а показал, как я могу светить.

И с тех пор она стала самой внимательной звёздочкой на небе: искала, где темно, и летела туда, чтобы добавить хоть немного света.

А лунный зайчик продолжал свою работу, зная, что даже самое маленькое сияние — это тоже чудо».

Мама закрыла книжку, хотя сегодня она рассказывала без книжки, и поправила одеяло. Лея улыбнулась в полутьме:
— Значит, если я буду просто стараться делать хоть что-то хорошее, это тоже будет важно?
— Конечно, — тихо ответила мама. — Как свет той звёздочки.

Лея закрыла глаза, и ей показалось, что за окном мягко скользит серебристый зайчик, а рядом с ним сияет маленькая, но очень храбрая звёздочка. И мир становился чуть светлее.

[Verse 1]
На лугу цветут ромашки,
Светит солнышко с небес.
Прилетели к нам милашки,
Облетели тёмный лес.
У лошадок вместо гривы
Два прозрачных лепестка.
До чего ж они красивы,
Словно в небе облака!

[Chorus]
Стрекозливые лошадки
С нами любят поиграть!
Убегают без оглядки,
Их никак не догнать!

[Verse 2]
Над цветами закружили,
Зажужжали над рекой.
Всех букашек удивили
Небывалой красотой.
То ли скачут, то ль летают,
Непонятно никому.
Словно льдинки в небе тают,
Разгоняя злую тьму.

[Chorus]
Стрекозливые лошадки
С нами любят поиграть!

Убегают без оглядки

В моей памяти — боль из детства,
Словно свет навсегда потух.
За спиной закрывалась дверца,
И застыл недосказанный звук.

Там осталась кукла-Мачик,
Что хотели мне подарить.
Я несу эту боль сквозь годы,
Не сумев ничего забыть.


Мама скажет:
— Да что такого?
Сколько можно об этом жалеть?
— Ты ненормальная, просто дура,
Если помнишь такое впредь.

Только сердце не знает срока,
Для него не проходят года.
Детство помнит любую рану,
Если болью была она.


В Шереметьево два было строго,
Но не кукла мешала пройти.
Ей не нужно было ни места,
Ни особого права в пути.

Для других — безделушка просто,
Не валюта и не металл.
Но ребенок в ту горькую осень
Вместе с куклой себя потерял.


Я бы вынесла всё другое:
Холод, дождь и чужую страну.
Но оставить свою игрушку —
Не смогла бы я потому.

В Москве было сыро и пусто,
Дождь осенний стучал в стекло.
Только детскую боль никто не видел,
Будто вовсе её не было.

Я кричала и умоляла,
Изо всех вырываясь сил.
Та красивая кукла из Польши
Для меня целый мир хранил.

Люди мимо спешили к рейсу,
Каждый думал лишь о своём.
Никто слёз моих не заметил,
Не услышал беды за окном.

Никто не понял:
в то мгновенье
Умер маленький детский свет.
Расставание было смертью,
Хоть прошло уже столько лет.

Это вовсе не просто кукла,
Не игрушка и не пустяк.
Это детства живой осколок,
Что не склеить уже никак.

И когда говорят мне:
— Хватит,
Сколько можно об этом скорбеть?
Я молчу…
Потому что детство
Продолжает во мне болеть.

Глава 3
Возвращаясь от Серебряного озера, Пых заметил в густой траве странное мерцание. Оно было слабым и прерывистым, совсем не похожим на величественное сияние Лунного папоротника. Подойдя ближе, ёжик увидел крошечного светлячка, который запутался в липкой паутине между стеблями папоротника.
— Пых-пых, бедняга! Потерпи, я сейчас помогу, — пропыхтел ёжик.
Своим острым коготком он аккуратно разорвал путы. Светлячок упал на мягкий мох и едва заметно мигнул. Его звали Лучик, и он выглядел очень расстроенным. Оказалось, что пока Лучик любовался отражением звезд в озере, поднялся ветерок и унес его далеко от родной Поляны Огоньков.
— Не грусти, Лучик! — подбодрил его Пых. — Мои иголки крепкие, а лапки знают дорогу. Садись мне на макушку, я отнесу тебя домой.
Светлячок устроился между средних иголок Пыха, и они отправились в путь. Теперь Пых не просто гулял — у него была важная миссия. Ночь в лесу становилась всё темнее, и обычные коряги казались страшными великанами. Но Лучик, почувствовав себя в безопасности, начал светиться ярче. Он стал для Пыха настоящим живым фонариком, освещая путь на несколько шагов вперед.
По дороге им встретилась старая Сова. Она ухнула с ветки:
— Куда это идет колючая гора с горящей звездой на голове?
— Я провожаю друга! — гордо ответил Пых, стараясь идти ровно, чтобы не трясти своего пассажира.
Путь был непростым: им пришлось перебираться через глубокий овраг по шаткому мостику из коры и обходить стороной спящего медведя. Каждый раз, когда Пыху становилось страшно, Лучик начинал пульсировать теплым золотистым светом, словно говоря: «Мы справимся!».

Мама с папой не глупите,
И семью не погубите,
Вы с плеча так не рубите!
Вы так с нами не шутите!

Вы ведь создали семью,
Не блудите, Вас прошу!
Не разрушьте,
То что с трепетом создали.

Вы ведь любите всех нас,
Нам нужна полная семья,
Не разбивайте нам сердца.
Мамочка, тебя прошу!

Будьте с папой вместе вы,
Пусть исполнятся мечты,
Их в душе ведь очень много,
Папа ведь тебе подмога!

Не дорога цепь мне золотая,
Не важна мне шуба дорогая.
Не нужны мне никакие безделушки,
Не надобны старинные игрушки.
Никак мне не важны букеты цветов,
Не сильно хочу приготовить я плов.
Я не хочу богатости и не хотела никогда,
Только лишь в кругу соратников хочу я быть всегда.

Да если б я была среди тишины,
Если была бы я в лесной глуши,
Будучи одиноким уличным котом,
Никому не нужной стала бы потом.
Не могу одной я быть,
В одиночестве не желаю я жить.
Чего я хочу всем сказать:
Пока не поздно, лучше понимающих искать.

Глава 2
Проснувшись на следующее утро в своей уютной норке, Пых почувствовал, что вчерашнее путешествие было лишь началом. Солнечный луч, пробившийся сквозь дубовую листву, щекотал ему нос, и ёжик снова засопел: «Пых-пых, пора в путь! Ведь я так и не встретил Туманного Лиса, о котором говорила зарянка».
На этот раз Пых решил отправиться в сторону Мшистых скал. Говорили, что там, в глубоких расщелинах, прячутся эхо и старые легенды. Путь лежал через заросли дикой малины. Пых аккуратно пробирался сквозь колючие кусты, как вдруг лес вокруг начал меняться. Деревья окутала густая, белая дымка, похожая на парное молоко. Стало тихо-тихо, даже птицы перестали петь.
— Пых-пых, кажется, началось, — прошептал ёжик, чувствуя, как дрожат его лапки.
Вдруг из тумана выплыл огромный пушистый хвост, а следом показалась и мордочка. Лис был необычным: его шерсть переливалась серебром, а глаза светились, как две маленькие луны. Это был Туманный Лис — хранитель лесных тайн. Он медленно приближался, и Пых уже хотел было броситься наутёк, но вовремя вспомнил совет птички-зарянки.
Ёжик замер. Он не шевелился, даже когда Лис подошёл совсем близко и начал обнюхивать его иголки своим холодным носом. Пых затаил дыхание, превратившись в неподвижный серый камушек. Лис обошёл вокруг него три раза, удивленно наклоняя голову.
— Храбрый малыш, — раздался голос, похожий на шелест листвы. — Ты первый, кто не убежал и несвернулся в колючий шарот страха. За твою выдержку я открою тебе тайную тропу к Серебряному озеру. Там сегодня расцветает Лунный папоротник, который дарит мудрость тому, кто его увидит.
Лис взмахнул хвостом, и туман перед Пыхом расступился, открывая узкую тропинку, усыпанную светящимися камешками. Пых поблагодарил Лиса коротким кивком и поспешил вперёд.
Тропинка привела его к зеркально гладкому озеру. В самом центре, на крошечном островке, распускался удивительный цветок. Он не был похож на обычные растения: его лепестки казались сотканными из чистого света. Пых сел на берегу и долго смотрел на эту красоту. В этот момент он понял важную вещь: приключения — это не только опасности и бегство, это умение замереть и увидеть чудо, которое происходит прямо перед тобой.
Когда цветок закрылся, Пых отправился домой. Теперь в его узелке не было яблок, зато в сердце хранилась тайна Туманного Лиса. Он шёл по лесу, и каждое дерево казалось ему старым знакомым. Пых понял, что лес — это не просто место, где он живет, а огромная книга, которую он только начал читать.

Глава1
В самом сердце Дремучего леса, под корнями старого дуба, жил-был ёжик по имени Пых. Своё имя он получил не просто так: Пых был очень старательным и всегда, когда принимался за важное дело, смешно сопел и пыхтел. В то время как другие ежи предпочитали спать до сумерек, Пых мечтал о настоящих приключениях и о том, что находится за Синим ручьем, куда лесные жители ходить опасались.
Однажды утром, когда роса еще сверкала на паутинках, Пых решил: «Сегодня — тот самый день!». Он собрал в узелок сушеное яблоко, пару кедровых орешков и отправился в путь. Его маленькие лапки быстро перебирали по мягкому мху, а любопытный нос то и дело дергался, улавливая новые запахи.
Первое испытание ждало его у поваленной березы. Там, застряв в густых ветках, жалобно пищала маленькая птичка-зарянка.
— Не бойся, я сейчас! — пыхтя, проговорил ёжик.
Он аккуратно, чтобы не уколоть бедняжку своими иголками, начал раздвигать прутья. Пых трудился так усердно, что его «пых-пых-пых» разносилось на всю поляну. Наконец, ветка поддалась, и зарянка взмыла в небо.
— Спасибо, храбрый Пых! — пропела она. — В благодарность я дам тебе совет: если встретишь Туманного Лиса, не беги, а просто замри.
Пых пошел дальше. Лес становился гуще, деревья — выше, а тени — длиннее. Вскоре он дошел до берега Синего ручья. Вода в нем бурлила и пенилась. Мостика не было, но Пых заметил большую кувшинку, которая дрейфовала у берега. Прыгнув на неё, он почувствовал себя настоящим капитаном. Но течение подхватило «корабль» и понесло прямо к водопаду!
— Пых-пых, только не это! — вскрикнул ёжик.
Он начал отгребать лапками, как веслами. В этот момент из воды показалась голова старой мудрой Жабы. Она подтолкнула кувшинку к пологому берегу, спасая путешественника.
— Куда путь держишь, колючая голова? — спросила Жаба.
— Я ищу Край Света, где солнце уходит спать, — ответил Пых.
Жаба усмехнулась:
— До Края Света далеко, но за тем холмом ты найдешь Поляну Желаний. Только помни: истинное сокровище не там, где блестит, а там, где сердце греет.
Пых поблагодарил Жабу и поднялся на холм. Там, в лучах закатного солнца, действительно раскинулась поляна, усыпанная светящимися цветами. Но вместо того, чтобы сорвать их, Пых вдруг почувствовал грусть. Он вспомнил свой уютный домик под дубом, запах сушеных грибов и своих друзей. Он понял, что его приключение уже состоялось: он спас птицу, переплыл опасный ручей и увидел мир.
Возвращался Пых уже в сумерках. Он шел гордо, его иголки блестели в лунном свете. Теперь он знал, что даже самый маленький ёжик может совершить большие дела. А когда он наконец добрался до своей норки и свернулся клубочком, его тихое «пых-пых» звучало как самая счастливая песня в мире.

Возле частного дома,
Почти в глуши лесной
Сломанная калитка стоит,
А оттуда слышен громкий вой.
Пёс ободранный сидит,
Глазами на проходящего глядит,
Говоря глазами «ты уж возьми меня домой,
Опять хозяин уйдёт в запой,
Опять кормить подолгу не будет,
Придётся грызть торчащие прутья,
Птиц придётся убивать...» –
Ну когда же вы, уроды,
Животных перестанете бить, морально угнетать?

Лает собака
Подле своей будки,
На привязи, бедная,
Цепь толстую грызя.

За калиткою бегает
Бобик соседский,
Громко и злобно
На собаку рыча.

Мордочка длинная
Видна из калитки,
И тут раздалось
Внезапное «Гав!»

Готовясь к атаке,
Не может собака,
Цепь перегрызть и
Рвануться стремглав.

Возле курятника
Кошка серая села,
Потянулась и вышла
На конфликт посмотреть.

Но Бобик соседский
Начал вдруг лаять,
Смотря через калитку,
Кошка начала шипеть.

«Пш-ш-ш» – раздалось
Внезапное шипенье
Серого кота.
Кота пугал собачий лай всегда.

Серый трусишка нашипел,
Испугавшись, убежал,
Характер и гнев Бобика
Всё больше-больше нагорал.

Громкий лай и крики
Раздавались за калиткой,
Вышла за крылечко Лидка
Прогонять чужого пса.

Бобик лает, гнев кипит,
Котик больше не шипит,
Убежал за дом уж котик,
Испугавшись злого пса.

И вот, сорвался пёс с цепи,
«Давай, врага ты не щади» –
Заговорил он про себя,
Подбежавши к калитке, спугнул своего врага.

Не недооценивай меня,
Даже если я сделала что-то не так.
Не недооценивай меня,
Даже если всё идёт наперекосяк.
Не занижай меня, не обделяй,
Других не сильно выделяй.
Пока живой твой кореш, пока он есть,
Цени его, не смей ему на плечи сесть,
И да, ты многое не проси,
Но всё ж товарища цени.
Всё сделанное им люби
Всегда вниманием одари,
Бросая тебя, уйдёт он словно в мир другой,
Выйдет оттуда совсем иной,
Если вновь случайно пересечётся с тобой.
Цени товарища, не ходи потом с виной.