Сергей Гарсия
Фильтр
Хорошо, если Вам нравятся эти стихи. Это значит, что мы друг друга понимаем.
Автором этих стихов является Сергей Гарсия, поэт и журналист из города Норильска.
⛵
Добавлю: на странице представлены стихи из разных циклов стихотворений автора - «Стихи о животных», «Петровский цикл», «Песни о любви и жизни», цикл «Осень 90-ых», рыцарский цикл «Орёл, химера и стрела» и тд.
Автопортрет
###
Я хотел быть обычным студентом,
Я хотел поступить и учиться!
Я хотел на проспект переехать,
Жить в столице, как люди живут.
Но не стал если ты президентом,
Ты не можешь, «как все», жить в столице,
На дворе 90-ые годы,
И таких, как ты, в ВУЗ не берут.
Мне хотелось работать в газете,
Но, наверное, слишком был честным ...
И не видели пьяные бабы,
Моей совести яркий кристалл.
Им бы сплетни «втирать» всем на свете,
И «кидать» всех вокруг повсеместно ...
Меня не приняли пьяные бабы,
И устроили грязный скандал.
Я хотел быть обычным «холопом»,
И приходить к десяти на работу,
Чтоб отчёты писать за начальство,
И чтоб было всё - как у людей.
Я по грязным носился сугробам,
Проклиная судьбу и субботу,
Но сказали мне сквозь зубоскальство:
«Ты не стоишь и пары рублей!»
По любви я полез вдруг жениться!
Думал - сяду у тёпленькой печки,
Будем жить, как обычные люди,
Брось амбиции - выбрось на век!
Эх, душа моя, глупая птица,
Эх, дурацкие эти колечки!
Она во лжи потонула и в блуде -
Вот попался ж такой человек!
А теперь вот хочу стать поэтом,
Слово - к слову чтоб, как камень - к камню!
Только кто я такой в их журналах,
Где таланты - не в масть, не в «формат»?!?
Не заменишь фортуну билетом,
Не студенческим, и не трамвайным!
Я - как призрак в пустующих залах,
Мой талант - мой единственный «блат».
И опять никому я не нравлюсь,
Я спешу и опять спотыкаюсь,
Я по скользким паркетам катаюсь,
То ли посох просить, то ли крест.
Тщетно выжить в толпе я пытаюсь,
Словно тень, по углам я скитаюсь,
На осколки мечты натыкаюсь,
Словно это - финал всех торжеств.
Ведь на празднике этом не нужны
Все попытки добиться фортуны ...
Я кричу в пустоту - надо мною,
Все смеются, как возле пивной.
Дни унылы, пусты и досужны,
Рвутся жизни тончайшие струны ...
Этот мир капитально безумный
От меня отделился стеной.
Где ж вы, Ценности? Где ж вы, Порядки?
Я хотел рассказать о Высоком!
Но окружают меня «унтерменши»
Без талантов, совсем без страстей.
Все Порядки страдают в упадке,
Захлебнувшись в потоке широком.
И всё меньше, всё меньше, всё меньше,
На земле дорогих мне людей.
«Ум-Честь-Совесть» - диагноз забытый,
Он поставлен тебе небесами,
Он повторяется снова, и снова,
Но как стыдно бывает подчас!
Как бокал об реальность разбитый,
И омытый скупыми слезами,
Ты себя проверяешь на слово:
А не предал кого в этот раз?!?
Ты хотел быть обычным студентом,
Но не в «масть» было стать, кем хотелось.
Ты стоишь перед жизненным торгом,
Где и душу твою не возьмут.
Став истории грустным фрагментом,
Ты становишься взрослым поэтом.
Но тебя предавали с восторгом,
И тебя до сих пор предают.
***
Я хотел быть обычным студентом,
Я хотел поступить и учиться!
Я хотел на проспект переехать,
Жить в столице, как люди живут.
Но не стал если ты президентом,
Ты не можешь, «как все», жить в столице,
На дворе 90-ые годы,
И таких, как ты, в ВУЗ не берут.
Мне хотелось работать в газете,
Но, наверное, слишком был честным ...
И не видели пьяные бабы,
Моей совести яркий кристалл.
Им бы сплетни «втирать» всем на свете,
И «кидать» всех вокруг повсеместно ...
Меня не приняли пьяные бабы,
И устроили грязный скандал.
Я хотел быть обычным «холопом»,
И приходить к десяти на работу,
Чтоб отчёты писать за начальство,
И чтоб было всё - как у людей.
Я по грязным носился сугробам,
Проклиная судьбу и субботу,
Но сказали мне сквозь зубоскальство:
«Ты не стоишь и пары рублей!»
По любви я полез вдруг жениться!
Думал - сяду у тёпленькой печки,
Будем жить, как обычные люди,
Брось амбиции - выбрось на век!
Эх, душа моя, глупая птица,
Эх, дурацкие эти колечки!
Она во лжи потонула и в блуде -
Вот попался ж такой человек!
А теперь вот хочу стать поэтом,
Слово - к слову чтоб, как камень - к камню!
Только кто я такой в их журналах,
Где таланты - не в масть, не в «формат»?!?
Не заменишь фортуну билетом,
Не студенческим, и не трамвайным!
Я - как призрак в пустующих залах,
Мой талант - мой единственный «блат».
И опять никому я не нравлюсь,
Я спешу и опять спотыкаюсь,
Я по скользким паркетам катаюсь,
То ли посох просить, то ли крест.
Тщетно выжить в толпе я пытаюсь,
Словно тень, по углам я скитаюсь,
На осколки мечты натыкаюсь,
Словно это - финал всех торжеств.
Ведь на празднике этом не нужны
Все попытки добиться фортуны ...
Я кричу в пустоту - надо мною,
Все смеются, как возле пивной.
Дни унылы, пусты и досужны,
Рвутся жизни тончайшие струны ...
Этот мир капитально безумный
От меня отделился стеной.
Где ж вы, Ценности? Где ж вы, Порядки?
Я хотел рассказать о Высоком!
Но окружают меня «унтерменши»
Без талантов, совсем без страстей.
Все Порядки страдают в упадке,
Захлебнувшись в потоке широком.
И всё меньше, всё меньше, всё меньше,
На земле дорогих мне людей.
«Ум-Честь-Совесть» - диагноз забытый,
Он поставлен тебе небесами,
Он повторяется снова, и снова,
Но как стыдно бывает подчас!
Как бокал об реальность разбитый,
И омытый скупыми слезами,
Ты себя проверяешь на слово:
А не предал кого в этот раз?!?
Ты хотел быть обычным студентом,
Но не в «масть» было стать, кем хотелось.
Ты стоишь перед жизненным торгом,
Где и душу твою не возьмут.
Став истории грустным фрагментом,
Ты становишься взрослым поэтом.
Но тебя предавали с восторгом,
И тебя до сих пор предают.
***
13.06.2026 06:07
Enjoy the Silece
###
Наслаждайся тишиной
Со льдом.
Помнишь "Depech Mode" легендарный альбом?
Что-то прошлое, вечное.
Хочешь быть молодым?
Руки, и взгляд - глаза в глаза.
И "Пелл Мелла" дым.
И молчи обо всём, что ещё мог бы сказать.
Ты кого крепче помнишь:
Возлюбленную или мать?
Унесет время их портреты
С поверхности рек.
И останешься только ты,
Взрослый уже человек.
И останется пахнущий дымом сигаретным дождь.
Ты в своем племени - дикарь,
Но уже не вождь.
Твои стихи и даже грехи - с тобой,
Наслаждайся памятью теперь
И тишиной.
А тишина такая - будто шуршат мураши,
Или тысячи букв рисуют карандаши.
... в детстве ты часто слышал, как в траву
Падают яблоки с веток.
Или как яблоки рвут.
Но это не рок-группа .... это память.
И застывший миг.
Это подлинник жизни, хоть это и черновик.
Там, что было, записано всё - и содом, и дурдом. ...
Вот альбом «Depeche Mode».
И твоя клубника со льдом.
***
Наслаждайся тишиной
Со льдом.
Помнишь "Depech Mode" легендарный альбом?
Что-то прошлое, вечное.
Хочешь быть молодым?
Руки, и взгляд - глаза в глаза.
И "Пелл Мелла" дым.
И молчи обо всём, что ещё мог бы сказать.
Ты кого крепче помнишь:
Возлюбленную или мать?
Унесет время их портреты
С поверхности рек.
И останешься только ты,
Взрослый уже человек.
И останется пахнущий дымом сигаретным дождь.
Ты в своем племени - дикарь,
Но уже не вождь.
Твои стихи и даже грехи - с тобой,
Наслаждайся памятью теперь
И тишиной.
А тишина такая - будто шуршат мураши,
Или тысячи букв рисуют карандаши.
... в детстве ты часто слышал, как в траву
Падают яблоки с веток.
Или как яблоки рвут.
Но это не рок-группа .... это память.
И застывший миг.
Это подлинник жизни, хоть это и черновик.
Там, что было, записано всё - и содом, и дурдом. ...
Вот альбом «Depeche Mode».
И твоя клубника со льдом.
***
13.06.2026 05:57
Перемен
###
Поэты были - Маяковский,
Бродский.
Эпоха стиля, чёрт их всех
Дери!
Но я родился, когда пел
Высоцкий,
Не в мусоре родился, не в пыли.
Красивые талантливые люди
Красивые должны писать стихи.
Но вам стихи не принесут на блюде,
Поэтому крутились, как могли.
Душа была, была и телогрейка,
Кругом циничных требований рост.
Командует суровая копейка
И недовольных - быстро на погост.
Смотрел я в мир, и часто удивлялся:
Как он суров во всём, что не твоё ...
И почему я с близкими расстался?
И почему кругом меня ворьё?
Красивые талантливые люди
Как будто жили в общем не дрожа.
И выглядели, словно в Голливуде,
И не скрывались, значит, от ножа.
Не знали, впрочем, - в солнечном Ташкенте.
В Норильске ли, в Москве
Да хоть в Перми!
Хотели жить советские студенты
Так, чтоб никогда не лечь им всем костьми.
И чтоб всегда была в порядке служба.
И чтобы ножом их не пырнули вдруг.
А если пострадает честь и дружба?
Ну, друг - на то он, видимо, и друг!
Мы не затем в общаге куковали,
Чтоб быть, как нож, орудием труда.
Мы в секциях дзюдо тренировали
В себе таланты жить, как господа.
И пусть в стране не будет процветания,
И пусть не будет песен до зори.
Зато престижная авиакомпания
Нас отвезёт на солнечный Бали.
И пусть для нас текила речкой льётся,
Звенят в карманах гроши-барыши.
И как там у Высоцкого поётся?
"Вышел на арену - так смеши!"
И вот уже совсем другое время
Ему сказали - Вовчик, дверь закрой!
Высоцкий вряд ли рассмешил бы это племя.
Вместо Высоцкого явился Виктор Цой.
Но Виктор тоже был - как наказание.
И лимузин, и трон мне золотой!
Ну, что это за глупое создание?
Ты, если клоун, - должен быть смешной.
А чей портрет вон там присох к забору?
Опять какой-то создаётся миф?
Ещё один Высоцкий прётся в гору.
Тальков фамилия. Талантлив и красив.
И вот не стало Цоя и Талькова
Один - забыт, другого слопал культ.
Стал Виктор, как Высоцкий, - гений слова.
Но всё решает от "Самсунга" пульт.
Когда по одному каналу - снова Виктор
Поёт о том, как хочет перемен,
А на другом - Высоцкий, словно диктор.
Или Тальков! Ух, сколько с ним проблем!
Сидим, как пни, и лишь переключаем.
Готовы кнопкой надавать под дых.
И права голоса легко лишаем
Талантливых, красивых, молодых.
Пускай заткнутся! Ишь ты, все запели!
На пульте виден лазерный прицел.
Поющие актеры, менестрели.
И вечные морщины на лице.
Красивые, талантливые люди
Без вас мы так и сдохли б от вина.
Вы этот пульт нам принесли на блюде.
На кнопку я нажал - и тишина!
И перемен уже давно не надо
Никто уже не повышает тон.
И никто не критикует НАТО.
Иначе нас не пустят в Вашингтон ...
Красивые мы были, молодые
Но молодость ушла, как не крутись.
Высоцкого мы в общем не забыли,
Но без него смогли мы обойтись.
И этот трюк - уже не пантомима,
И это круче, чем удар в дзюдо.
История проходит будто мимо,
И скоро нас совсем не станет
Но!
Ведь есть же шанс, и голос наш разбужен!
Он всё изменит, уберет долой!
Ведь чтобы дальше жить
Высоцкий нужен.
Тальков желательно, и даже
Виктор Цой.
Ведь чтобы дальше жить
Необходимо слово.
И лишь оно решает - что взамен?
Живое слово было у Талькова.
И это слово было - "Перемен!"
***
Поэты были - Маяковский,
Бродский.
Эпоха стиля, чёрт их всех
Дери!
Но я родился, когда пел
Высоцкий,
Не в мусоре родился, не в пыли.
Красивые талантливые люди
Красивые должны писать стихи.
Но вам стихи не принесут на блюде,
Поэтому крутились, как могли.
Душа была, была и телогрейка,
Кругом циничных требований рост.
Командует суровая копейка
И недовольных - быстро на погост.
Смотрел я в мир, и часто удивлялся:
Как он суров во всём, что не твоё ...
И почему я с близкими расстался?
И почему кругом меня ворьё?
Красивые талантливые люди
Как будто жили в общем не дрожа.
И выглядели, словно в Голливуде,
И не скрывались, значит, от ножа.
Не знали, впрочем, - в солнечном Ташкенте.
В Норильске ли, в Москве
Да хоть в Перми!
Хотели жить советские студенты
Так, чтоб никогда не лечь им всем костьми.
И чтоб всегда была в порядке служба.
И чтобы ножом их не пырнули вдруг.
А если пострадает честь и дружба?
Ну, друг - на то он, видимо, и друг!
Мы не затем в общаге куковали,
Чтоб быть, как нож, орудием труда.
Мы в секциях дзюдо тренировали
В себе таланты жить, как господа.
И пусть в стране не будет процветания,
И пусть не будет песен до зори.
Зато престижная авиакомпания
Нас отвезёт на солнечный Бали.
И пусть для нас текила речкой льётся,
Звенят в карманах гроши-барыши.
И как там у Высоцкого поётся?
"Вышел на арену - так смеши!"
И вот уже совсем другое время
Ему сказали - Вовчик, дверь закрой!
Высоцкий вряд ли рассмешил бы это племя.
Вместо Высоцкого явился Виктор Цой.
Но Виктор тоже был - как наказание.
И лимузин, и трон мне золотой!
Ну, что это за глупое создание?
Ты, если клоун, - должен быть смешной.
А чей портрет вон там присох к забору?
Опять какой-то создаётся миф?
Ещё один Высоцкий прётся в гору.
Тальков фамилия. Талантлив и красив.
И вот не стало Цоя и Талькова
Один - забыт, другого слопал культ.
Стал Виктор, как Высоцкий, - гений слова.
Но всё решает от "Самсунга" пульт.
Когда по одному каналу - снова Виктор
Поёт о том, как хочет перемен,
А на другом - Высоцкий, словно диктор.
Или Тальков! Ух, сколько с ним проблем!
Сидим, как пни, и лишь переключаем.
Готовы кнопкой надавать под дых.
И права голоса легко лишаем
Талантливых, красивых, молодых.
Пускай заткнутся! Ишь ты, все запели!
На пульте виден лазерный прицел.
Поющие актеры, менестрели.
И вечные морщины на лице.
Красивые, талантливые люди
Без вас мы так и сдохли б от вина.
Вы этот пульт нам принесли на блюде.
На кнопку я нажал - и тишина!
И перемен уже давно не надо
Никто уже не повышает тон.
И никто не критикует НАТО.
Иначе нас не пустят в Вашингтон ...
Красивые мы были, молодые
Но молодость ушла, как не крутись.
Высоцкого мы в общем не забыли,
Но без него смогли мы обойтись.
И этот трюк - уже не пантомима,
И это круче, чем удар в дзюдо.
История проходит будто мимо,
И скоро нас совсем не станет
Но!
Ведь есть же шанс, и голос наш разбужен!
Он всё изменит, уберет долой!
Ведь чтобы дальше жить
Высоцкий нужен.
Тальков желательно, и даже
Виктор Цой.
Ведь чтобы дальше жить
Необходимо слово.
И лишь оно решает - что взамен?
Живое слово было у Талькова.
И это слово было - "Перемен!"
***
13.06.2026 05:55
Первый панк эСэСэР
###
На «Весне» - «The Exploited», самый первый хит,
За горой кострище до небес горит ...
Пахнет речка тиной, а тело - колбасой,
Пачка свежей «Примы» и кулачный бой.
В ноздри лезет клей «Момент» и плывет башка,
В коридоре появились три кривых дружка.
На футболке авторучкой выведен плакат:
«Перестройка - это фактор!» А ты чему не рад?
У станчища на заводе спин не разогнуть,
Кофе чашка и «чекушка» - чтобы дотянуть.
Чтоб не впиталась в мощный череп трудовая соль,
Мы в «Память по Гагарину» стрижёмся все под ноль.
Он был Первым панком эСэСэР - небо он порвал,
Но в «Огоньке» написано: «Он в космосе не летал».
Врачи в «психушке» изучали наш нелёгкий вид
А в стройбате мы узнали, как бетон горит.
Мы напульсники точили из чужих сапог,
Из плащей «косухи» шили - это каждый мог!
Дикий крик и тембр баса, кедом по лицу,
Танец наш как путь последний к славному концу.
Мы не дети важных боссов в импортной «джинсне»,
Мы соль земли простой советской - мы на самом «дне»!
Мамы мясо и картошку в чугунок кладут,
Нас со смены в душных кухнях терпеливо ждут.
Мы в подъездах после смены хлещем, что хотим,
И в облаках дешёвой «пены» высоко летим.
Пусть эхо катится, как гром, по лестничным пролётам:
Мы рождены, чтобы летать, а не истекать здесь потом.
***
На «Весне» - «The Exploited», самый первый хит,
За горой кострище до небес горит ...
Пахнет речка тиной, а тело - колбасой,
Пачка свежей «Примы» и кулачный бой.
В ноздри лезет клей «Момент» и плывет башка,
В коридоре появились три кривых дружка.
На футболке авторучкой выведен плакат:
«Перестройка - это фактор!» А ты чему не рад?
У станчища на заводе спин не разогнуть,
Кофе чашка и «чекушка» - чтобы дотянуть.
Чтоб не впиталась в мощный череп трудовая соль,
Мы в «Память по Гагарину» стрижёмся все под ноль.
Он был Первым панком эСэСэР - небо он порвал,
Но в «Огоньке» написано: «Он в космосе не летал».
Врачи в «психушке» изучали наш нелёгкий вид
А в стройбате мы узнали, как бетон горит.
Мы напульсники точили из чужих сапог,
Из плащей «косухи» шили - это каждый мог!
Дикий крик и тембр баса, кедом по лицу,
Танец наш как путь последний к славному концу.
Мы не дети важных боссов в импортной «джинсне»,
Мы соль земли простой советской - мы на самом «дне»!
Мамы мясо и картошку в чугунок кладут,
Нас со смены в душных кухнях терпеливо ждут.
Мы в подъездах после смены хлещем, что хотим,
И в облаках дешёвой «пены» высоко летим.
Пусть эхо катится, как гром, по лестничным пролётам:
Мы рождены, чтобы летать, а не истекать здесь потом.
***
13.06.2026 05:51
Баллада о колбасном цехе
###
В начале дней, в священном граде,
Царил ужасный беспредел:
В колбасном чадном, жарком смраде
Большой балык в петле висел.
Там две подруги - Люся, Лена,
Крутили фарш, и всё дела,
И в этом ритме неизменно
Их дружба пела и цвела.
Но вот поставки вдруг прервались,
Сырьё в их цех нельзя возить.
«Принцессы фарша» растерялись,
Не зная, как без мяса жить.
Стоял тот цех, ржавел металлом,
А тут Гаврила, местной шкет:
«Металл - святое!» - он сказал им,
И цех продал на «вторчермет».
Тогда, чтоб лихо не случилось,
Елена с Люсей - вот тандем! -
В пустом цеху определились
В ночь сторожами - без проблем!
А шкет Гаврила с «Бармалеем»
(С клеймом бандитским на челе)
Купили цех, но в самом деле
Их бизнес потонул в вине.
Купить хотели аппараты,
Но снова начался кутёж ...
Не «сросся» бизнес. Возле «хаты»
Гавриле в бок воткнули нож.
Висел над цехом запах мерзкий,
Явились бойко два шута:
«Напёрсток» ушлый, злой и дерзкий,
И Светка — та ещё чета!
Но Светка в ванне утонула,
О чём составлен протокол,
А «напёрстка» ветром сдуло:
Бах! Взрыв - тринитротолуол.
Потом купили цех «афганцы»,
Сопредседатель и Герой,
Но тут вломились дагестанцы:
Герой простился с головой.
Но снова «Бармалей» явился,
Хозяев новых подыскал ...
Он сильно в карты прокутился
И двум цыганам цех продал.
А дальше - ночью, в час урочный,
Огонь взметнулся до небес.
Поставил точку мир порочный,
И цех во тьме навек исчез.
Снесли руины. Ныне, братцы,
Стоят кругом особняки...
Но из богатых декораций
Торчат всё те же сорняки.
А были в том цеху забытом
Подруги - их азарт не спит!
Они сражались с «дефицитом»,
И продавали «дефицит».
Они по-своему таланты:
Тащили мясо про запас ...
Когда б не эти спекулянты,
То цех работал бы сейчас.
Вот если б план был дальновидный,
То цех работал бы для всех,
Такой богатый, «дефицитный»,
Такой большой колбасный цех!
***
В начале дней, в священном граде,
Царил ужасный беспредел:
В колбасном чадном, жарком смраде
Большой балык в петле висел.
Там две подруги - Люся, Лена,
Крутили фарш, и всё дела,
И в этом ритме неизменно
Их дружба пела и цвела.
Но вот поставки вдруг прервались,
Сырьё в их цех нельзя возить.
«Принцессы фарша» растерялись,
Не зная, как без мяса жить.
Стоял тот цех, ржавел металлом,
А тут Гаврила, местной шкет:
«Металл - святое!» - он сказал им,
И цех продал на «вторчермет».
Тогда, чтоб лихо не случилось,
Елена с Люсей - вот тандем! -
В пустом цеху определились
В ночь сторожами - без проблем!
А шкет Гаврила с «Бармалеем»
(С клеймом бандитским на челе)
Купили цех, но в самом деле
Их бизнес потонул в вине.
Купить хотели аппараты,
Но снова начался кутёж ...
Не «сросся» бизнес. Возле «хаты»
Гавриле в бок воткнули нож.
Висел над цехом запах мерзкий,
Явились бойко два шута:
«Напёрсток» ушлый, злой и дерзкий,
И Светка — та ещё чета!
Но Светка в ванне утонула,
О чём составлен протокол,
А «напёрстка» ветром сдуло:
Бах! Взрыв - тринитротолуол.
Потом купили цех «афганцы»,
Сопредседатель и Герой,
Но тут вломились дагестанцы:
Герой простился с головой.
Но снова «Бармалей» явился,
Хозяев новых подыскал ...
Он сильно в карты прокутился
И двум цыганам цех продал.
А дальше - ночью, в час урочный,
Огонь взметнулся до небес.
Поставил точку мир порочный,
И цех во тьме навек исчез.
Снесли руины. Ныне, братцы,
Стоят кругом особняки...
Но из богатых декораций
Торчат всё те же сорняки.
А были в том цеху забытом
Подруги - их азарт не спит!
Они сражались с «дефицитом»,
И продавали «дефицит».
Они по-своему таланты:
Тащили мясо про запас ...
Когда б не эти спекулянты,
То цех работал бы сейчас.
Вот если б план был дальновидный,
То цех работал бы для всех,
Такой богатый, «дефицитный»,
Такой большой колбасный цех!
***
13.06.2026 05:49
Гостья из будущего
###
Там, где в вечности всё скрыто,
А Буратино - верный страж,
Ей сущность времени открыта,
И светлый облик - как мираж.
Прекрасной, умной и отважной,
Шагнув в реальность из весны,
Она пришла, пришла однажды,
Звезда мальчишек всей страны.
Она не знала тех барьеров,
Ей покорились небеса,
В тетрадках юных пионеров
Алиса - больше, чем Лиса.
Казалась барышнею светской,
Не помещалась в рамки схем:
Была Алиса - не «советской»,
Что нравилось не сразу всем.
Она несла порядок новый.
Попробуй - тайну разгадай!
Пришла Алиса Селезнёва.
Откуда?... Даже не мечтай!
Она - не робот, не диктатор,
И зажигает добрый смех.
Она совсем не Терминатор,
Но тоже знает всё о всех.
И есть подруга - Ю. Грибкова
В их школе - тоже как звезда.
И все завязаны сурово
Секретом общим навсегда.
Их служба - верности основа,
И внеземная чистота.
Есть две девочки - два слова,
И каждая из них - мечта.
Они листали книг страницы,
Ища в былом грядущий след.
Ведь если будущего птица,
Не вьёт гнезда, то жизни - нет.
Им из мечтаний полудетских
Огни грядущего видны,
Однообразен мир советский,
Их мир - репринт после войны.
Они - одни на всей планете,
Встречают времени закат:
Ждёт Юлю - миссия на свете,
Алису - быстрый путь назад.
Их голоса звучат так звонко,
Оставив след в строках моих.
Да просто классные девчонки,
Как жаль, что не было таких.
***
2026
Там, где в вечности всё скрыто,
А Буратино - верный страж,
Ей сущность времени открыта,
И светлый облик - как мираж.
Прекрасной, умной и отважной,
Шагнув в реальность из весны,
Она пришла, пришла однажды,
Звезда мальчишек всей страны.
Она не знала тех барьеров,
Ей покорились небеса,
В тетрадках юных пионеров
Алиса - больше, чем Лиса.
Казалась барышнею светской,
Не помещалась в рамки схем:
Была Алиса - не «советской»,
Что нравилось не сразу всем.
Она несла порядок новый.
Попробуй - тайну разгадай!
Пришла Алиса Селезнёва.
Откуда?... Даже не мечтай!
Она - не робот, не диктатор,
И зажигает добрый смех.
Она совсем не Терминатор,
Но тоже знает всё о всех.
И есть подруга - Ю. Грибкова
В их школе - тоже как звезда.
И все завязаны сурово
Секретом общим навсегда.
Их служба - верности основа,
И внеземная чистота.
Есть две девочки - два слова,
И каждая из них - мечта.
Они листали книг страницы,
Ища в былом грядущий след.
Ведь если будущего птица,
Не вьёт гнезда, то жизни - нет.
Им из мечтаний полудетских
Огни грядущего видны,
Однообразен мир советский,
Их мир - репринт после войны.
Они - одни на всей планете,
Встречают времени закат:
Ждёт Юлю - миссия на свете,
Алису - быстрый путь назад.
Их голоса звучат так звонко,
Оставив след в строках моих.
Да просто классные девчонки,
Как жаль, что не было таких.
***
2026
13.06.2026 05:42
Полярный лётчик
###
А сколько дней прошло? Уже без разницы,
Вновь будут лица, люди, города.
Есть «Одноклассники» и где-то одноклассницы,
Есть самолёты, даже поезда.
Командировка снова намечается,
Я век в дороге, как плохой турист.
Сейчас «морзянка» редко применяется,
Но без «морзянки» - да какой же ты связист?!?
Отсутствую в Москве я по полгода,
Хочешь иль не хочешь - тоже факт!
Меняются улыбки и погода,
Меню в столовой и меняется контракт.
И всякий, кто был в нашем профсоюзе,
Душой и телом идеально чист.
Я - гражданин Советского Союза
Я - полярный лётчик и радист.
Меняем небо, музыку в кабине,
И непогоде прём наперерез.
Сидим, как альпинисты, на вершине,
Как ангелы, сошедшие с небес.
И стратегия у нас всегда простая:
Везде успеть, чтоб не идти на риск,
И география всегда такая:
Анадырь, Тикси, Диксон и Норильск.
Меняются напитки в наших чашках,
Но никто ни разу не был «сбит».
Написано во всех «многотиражках»,
Как мы на ледоколах хлещем спирт.
Меняются подруги в наших барах,
Когда на трассе снега намело ...
Мы больше не играем на гитарах,
Но в августе на севере тепло.
У нас у всех на севере квартиры,
И это в жизни новая глава,
Сменились реквизиты и кумиры,
Остались лишь Ми-8 и Ан-2.
И, хоть надоедают нам морозы,
Такая жизнь нам всем не надоест.
Мимо Диксона проходят газовозы,
И я на гаджете им набиваю текст.
***
А сколько дней прошло? Уже без разницы,
Вновь будут лица, люди, города.
Есть «Одноклассники» и где-то одноклассницы,
Есть самолёты, даже поезда.
Командировка снова намечается,
Я век в дороге, как плохой турист.
Сейчас «морзянка» редко применяется,
Но без «морзянки» - да какой же ты связист?!?
Отсутствую в Москве я по полгода,
Хочешь иль не хочешь - тоже факт!
Меняются улыбки и погода,
Меню в столовой и меняется контракт.
И всякий, кто был в нашем профсоюзе,
Душой и телом идеально чист.
Я - гражданин Советского Союза
Я - полярный лётчик и радист.
Меняем небо, музыку в кабине,
И непогоде прём наперерез.
Сидим, как альпинисты, на вершине,
Как ангелы, сошедшие с небес.
И стратегия у нас всегда простая:
Везде успеть, чтоб не идти на риск,
И география всегда такая:
Анадырь, Тикси, Диксон и Норильск.
Меняются напитки в наших чашках,
Но никто ни разу не был «сбит».
Написано во всех «многотиражках»,
Как мы на ледоколах хлещем спирт.
Меняются подруги в наших барах,
Когда на трассе снега намело ...
Мы больше не играем на гитарах,
Но в августе на севере тепло.
У нас у всех на севере квартиры,
И это в жизни новая глава,
Сменились реквизиты и кумиры,
Остались лишь Ми-8 и Ан-2.
И, хоть надоедают нам морозы,
Такая жизнь нам всем не надоест.
Мимо Диксона проходят газовозы,
И я на гаджете им набиваю текст.
***
12.06.2026 03:54
Маленький мальчик
###
1.
В нашем детстве советском
Был маленький мальчик,
Детёныш соседский, а не одуванчик.
Друзьям доверял он в весёлых затеях,
Играл в «партизана» в забытых траншеях.
Он брал лишь с достойных высокий пример ...
Такой симпатичный герой-пионер.
Но судьба над героем вовсю издевалась,
И даже могилка его затерялась.
2.
Маленький мальчик гулял по подвалам,
Он громко кричал и ногами стучал он!
Мамка сказала: «Не лезь ты в подвал!»
А мальчик не лез - мальчик просто упал.
Маленький мальчик кушает суп,
И внезапно находит в тарелке свой зуб.
Повар столовой в кастрюльку чихнул
И маленький мальчик в лапше утонул.
Маленький мальчик пришёл на линейку,
И на линейке он встретил Андрейку ...
Андрейка схватил его, словно котёнка,
И в землю по локоть упрятал ребёнка.
Маленький мальчик в больничке лежал,
Его череп хирург изнутри изучал.
Свет отключился, заглох аппарат,
Больше не нужен ему самокат.
Маленький мальчик в сознание пришёл,
В куче костей свою челюсть нашёл ...
В морге холодном закончился лёд,
Санитары в испуге, а мальчик живёт!
Маленький мальчик в школу пришёл,
Он ножик огромный на свалке нашёл.
Он сделал Андрейку куклой на палке,
А ушки висят на гвозде в раздевалке.
Маленький мальчик сидел под арестом,
Он бомбу нашёл под облезлым асбестом ..
Вставил запал, приоткрыл он окно,
Не стало тюрьмы, лишь на карте пятно.
Стены кирпичные мальчик взорвал,
Дыру в преисподнюю он проломал ...
Вылез на свет - а там берег реки,
И торчат из реки две кривые ноги.
Безухий Андрейка ловил окуней,
И под корягой уснул средь камней.
Долго ребята Андрейку искали.
Андрейку, тем временам, раки съедали.
А маленький мальчик, на лифте катался,
Было всё, как всегда, только тросик порвался ...
Роется мамочка в кучке костей:
Где же кроссовки за 30 рублей?
3.
Не стало героя, его схоронили ...
О пионере все тут же забыли.
Как-будто бы не было этой химеры -
Забыли родители и пионеры.
Все позабыли об этом фантоме
В огромном закатном советском дурдоме.
Но мальчик держался, и держался он стойко!
А что было дальше? Была Перестройка ...
***
1.
В нашем детстве советском
Был маленький мальчик,
Детёныш соседский, а не одуванчик.
Друзьям доверял он в весёлых затеях,
Играл в «партизана» в забытых траншеях.
Он брал лишь с достойных высокий пример ...
Такой симпатичный герой-пионер.
Но судьба над героем вовсю издевалась,
И даже могилка его затерялась.
2.
Маленький мальчик гулял по подвалам,
Он громко кричал и ногами стучал он!
Мамка сказала: «Не лезь ты в подвал!»
А мальчик не лез - мальчик просто упал.
Маленький мальчик кушает суп,
И внезапно находит в тарелке свой зуб.
Повар столовой в кастрюльку чихнул
И маленький мальчик в лапше утонул.
Маленький мальчик пришёл на линейку,
И на линейке он встретил Андрейку ...
Андрейка схватил его, словно котёнка,
И в землю по локоть упрятал ребёнка.
Маленький мальчик в больничке лежал,
Его череп хирург изнутри изучал.
Свет отключился, заглох аппарат,
Больше не нужен ему самокат.
Маленький мальчик в сознание пришёл,
В куче костей свою челюсть нашёл ...
В морге холодном закончился лёд,
Санитары в испуге, а мальчик живёт!
Маленький мальчик в школу пришёл,
Он ножик огромный на свалке нашёл.
Он сделал Андрейку куклой на палке,
А ушки висят на гвозде в раздевалке.
Маленький мальчик сидел под арестом,
Он бомбу нашёл под облезлым асбестом ..
Вставил запал, приоткрыл он окно,
Не стало тюрьмы, лишь на карте пятно.
Стены кирпичные мальчик взорвал,
Дыру в преисподнюю он проломал ...
Вылез на свет - а там берег реки,
И торчат из реки две кривые ноги.
Безухий Андрейка ловил окуней,
И под корягой уснул средь камней.
Долго ребята Андрейку искали.
Андрейку, тем временам, раки съедали.
А маленький мальчик, на лифте катался,
Было всё, как всегда, только тросик порвался ...
Роется мамочка в кучке костей:
Где же кроссовки за 30 рублей?
3.
Не стало героя, его схоронили ...
О пионере все тут же забыли.
Как-будто бы не было этой химеры -
Забыли родители и пионеры.
Все позабыли об этом фантоме
В огромном закатном советском дурдоме.
Но мальчик держался, и держался он стойко!
А что было дальше? Была Перестройка ...
***
12.06.2026 03:53
Рокер Майк
###
1.
А помнишь? В Перестройку мы
«Школку» вдруг оставили,
И паруса надежды мы
Над собой расставили.
И от хмельного воздуха,
Столь свежего и нового,
Мы словно опьянели все,
Нам всё казалось здорово!
Дистанции рекордные
И все пути открытые ...
А мы - ребята гордые,
И кеды в хлам разбитые.
Вот - времена фиговые,
Вот - флаги над Советами,
А мы - такие новые,
И все слегка с «приветами».
А мы такие новые,
Светила неоткрытые,
Обычные, дворовые,
Родителями битые ...
Да, мы пришли такие, вот,
И все на нас «ругалися» ...
Мы ходим задом наперёд!
Все очень нас «боялися».
2.
Потом костры в тумане днём,
Несём с собой гитару ...
Да, плоховато мы поём,
Но - поддавали жару!
А пляжный ультрафиолет,
И девичьи косы
Нам до сих пор дают ответ
На сложные вопросы.
Мы на заводе - как в аду,
И дружно шли в таксисты,
У Перестройки в поводу
Все стали рок-артисты.
У нас в родном СПТУ
Была своя рок-группа,
Девчонки пели про мечту,
А мы играли грубо.
Девчонки пели про мечту,
А мы - играли громко ...
И звали нас в СПТУ -
ВИА «Похоронка».
Из советской тьмы-тюрьмы
Мы зыркали и фыркали ...
Ненормально пели мы
И ненормально прыгали.
3.
Мы брали первые «ИЖи»,
Крутили гайки-кольца ...
Не пионеры-мальчиши,
И не комсомольцы.
Встали в ряд перед судьбой
Панки, злюки, хамы,
И теперь мы всей толпой -
Мотохулиганы!
Наперекор самим себе
К прогрессу мы стремимся,
Навстречу ветру и судьбе
Мы на «Восходах» мчимся!
Мы не в стаде, не в «совке»,
Законов мы не знали,
Пусть жизнь висит на волоске ...
Мы ж «прав» не получали!
Ночью мчались по дворам,
По пустырям, проспектам ...
Воздавая «по делам»
«Тормозным» субъектам.
Городской покой поправ,
Мы страха не видали ...
Мы все ездили без «прав»,
Нас «рокерами» звали.
4.
Я пригнал свой первый «байк»
Из Владивостока ...
Меня все звали «Рокер Майк»,
Поклонник металл-рока.
Меня все звали «Миш-Скамья»
И жаловались маме ...
А как фамилия моя,
Вы догадайтесь сами.
А как фамилия моя
Вы догадайтесь сами ...
По многим плакала «скамья»
И тундра с соловьями.
Но мчит весёлый балаган,
Вот - ночь и автострада:
Серёга, Роберт, «Бананан»,
«Ганс», «Гондон» и Лада ...
У всех - судьба, нелегкий путь,
Огромная свобода!
Добавь газку ещё чуть-чуть
В любое время года.
Мы жгли бензины, пёрлись в даль,
Все в клоунском наряде,
Но в сердце завелась печаль:
Всё дело в нашей Ладе!
5.
Её любил наш «балаган»,
Давали ей кассеты,
За ней ходил «Егор-Баклан»,
Сергей дарил букеты.
Мы жили массой разных «тем»,
За счастьем торопились,
Но стали взрослыми совсем,
И все в неё влюбились.
Лада - славная «чува»,
Жила на Красной Пресне,
Причёска, джинсы - все дела!
Нет девушки прелестный.
Ни в чём не уступал шпане
Отец, директор банка!
Ну вот и выросла в семье
Девчонка-хулиганка ...
Отец играл с друзьями в страйк,
Подобный Джеймсу Бонду,
А Ладе он купил спортбайк,
Новенькую «Хонду».
Егор сменил свой дикий вид,
Теперь он ездит в коже,
За Ладой следом он летит,
И нет её дороже ...
6.
За Ладой следом он летит,
И нет её дороже ...
И стало ясно - этот тип,
Всё выдержит, всё сможет.
Прошёл сквозь бури и туман,
Прошёл сквозь нарко-трипы ...
Егор - не даром, что «Баклан»,
«Бакланы» - все, как глыбы!
И вскоре в следующем году,
В девяносто пятом ...
Он в ЗАГС привёл свою «чуву»
За счастьем необъятным.
А наш трясучий балаган
Из будней Перестройки ...
Вскоре превратился в хлам,
Забытый на помойке.
Мы дальше жили, кто да как,
Забросили свободу,
Надели галстук и пиджак,
Потом нашли работу.
Наш путь лежал в пыли дорог,
Но молодость истлела ...
В ней каждый делал то, что мог,
До самого предела.
***
1.
А помнишь? В Перестройку мы
«Школку» вдруг оставили,
И паруса надежды мы
Над собой расставили.
И от хмельного воздуха,
Столь свежего и нового,
Мы словно опьянели все,
Нам всё казалось здорово!
Дистанции рекордные
И все пути открытые ...
А мы - ребята гордые,
И кеды в хлам разбитые.
Вот - времена фиговые,
Вот - флаги над Советами,
А мы - такие новые,
И все слегка с «приветами».
А мы такие новые,
Светила неоткрытые,
Обычные, дворовые,
Родителями битые ...
Да, мы пришли такие, вот,
И все на нас «ругалися» ...
Мы ходим задом наперёд!
Все очень нас «боялися».
2.
Потом костры в тумане днём,
Несём с собой гитару ...
Да, плоховато мы поём,
Но - поддавали жару!
А пляжный ультрафиолет,
И девичьи косы
Нам до сих пор дают ответ
На сложные вопросы.
Мы на заводе - как в аду,
И дружно шли в таксисты,
У Перестройки в поводу
Все стали рок-артисты.
У нас в родном СПТУ
Была своя рок-группа,
Девчонки пели про мечту,
А мы играли грубо.
Девчонки пели про мечту,
А мы - играли громко ...
И звали нас в СПТУ -
ВИА «Похоронка».
Из советской тьмы-тюрьмы
Мы зыркали и фыркали ...
Ненормально пели мы
И ненормально прыгали.
3.
Мы брали первые «ИЖи»,
Крутили гайки-кольца ...
Не пионеры-мальчиши,
И не комсомольцы.
Встали в ряд перед судьбой
Панки, злюки, хамы,
И теперь мы всей толпой -
Мотохулиганы!
Наперекор самим себе
К прогрессу мы стремимся,
Навстречу ветру и судьбе
Мы на «Восходах» мчимся!
Мы не в стаде, не в «совке»,
Законов мы не знали,
Пусть жизнь висит на волоске ...
Мы ж «прав» не получали!
Ночью мчались по дворам,
По пустырям, проспектам ...
Воздавая «по делам»
«Тормозным» субъектам.
Городской покой поправ,
Мы страха не видали ...
Мы все ездили без «прав»,
Нас «рокерами» звали.
4.
Я пригнал свой первый «байк»
Из Владивостока ...
Меня все звали «Рокер Майк»,
Поклонник металл-рока.
Меня все звали «Миш-Скамья»
И жаловались маме ...
А как фамилия моя,
Вы догадайтесь сами.
А как фамилия моя
Вы догадайтесь сами ...
По многим плакала «скамья»
И тундра с соловьями.
Но мчит весёлый балаган,
Вот - ночь и автострада:
Серёга, Роберт, «Бананан»,
«Ганс», «Гондон» и Лада ...
У всех - судьба, нелегкий путь,
Огромная свобода!
Добавь газку ещё чуть-чуть
В любое время года.
Мы жгли бензины, пёрлись в даль,
Все в клоунском наряде,
Но в сердце завелась печаль:
Всё дело в нашей Ладе!
5.
Её любил наш «балаган»,
Давали ей кассеты,
За ней ходил «Егор-Баклан»,
Сергей дарил букеты.
Мы жили массой разных «тем»,
За счастьем торопились,
Но стали взрослыми совсем,
И все в неё влюбились.
Лада - славная «чува»,
Жила на Красной Пресне,
Причёска, джинсы - все дела!
Нет девушки прелестный.
Ни в чём не уступал шпане
Отец, директор банка!
Ну вот и выросла в семье
Девчонка-хулиганка ...
Отец играл с друзьями в страйк,
Подобный Джеймсу Бонду,
А Ладе он купил спортбайк,
Новенькую «Хонду».
Егор сменил свой дикий вид,
Теперь он ездит в коже,
За Ладой следом он летит,
И нет её дороже ...
6.
За Ладой следом он летит,
И нет её дороже ...
И стало ясно - этот тип,
Всё выдержит, всё сможет.
Прошёл сквозь бури и туман,
Прошёл сквозь нарко-трипы ...
Егор - не даром, что «Баклан»,
«Бакланы» - все, как глыбы!
И вскоре в следующем году,
В девяносто пятом ...
Он в ЗАГС привёл свою «чуву»
За счастьем необъятным.
А наш трясучий балаган
Из будней Перестройки ...
Вскоре превратился в хлам,
Забытый на помойке.
Мы дальше жили, кто да как,
Забросили свободу,
Надели галстук и пиджак,
Потом нашли работу.
Наш путь лежал в пыли дорог,
Но молодость истлела ...
В ней каждый делал то, что мог,
До самого предела.
***
12.06.2026 03:52
Песенка про группу крови (на рукаве)
###
Мы были детищем рутины,
Но каждый - словно божий дар,
И наши спины, наши спины
Мы подставляли под удар.
Разочарованы вполне мы
бросаем жребий, пусть летит,
Но удержались на волне мы
И воздержались от обид.
Мы на посту стоим бессменно,
Любой - фатальный эгоист.
И носим маски непременно:
Любой - с рождения артист.
Мы любим вдоволь наиграться,
Мы склонны верить всякой лжи.
Ну да, с деньгами нужно знаться
И не снимать с ушей лапши.
Частенько ищем приключений,
Куда ни глянь - "адреналин",
И каждый третий где-то гений,
Лишь каждый пятый - семьянин.
Фиктивны чувства, справки, люди,
Кругом вульгарность, всё - обман.
Но что же дальше с нами будет?
Кой жизнь не театр, а балаган?
Я стану жертвой Окуджавы,
Коли спою ещё куплет.
Но разве были мы не правы?
Скажите - правда или нет?
Мы подставляли свои спины,
И в этом видели резон,
Но мы творение рутины
А не Бессмертный гарнизон.
***
Мы были детищем рутины,
Но каждый - словно божий дар,
И наши спины, наши спины
Мы подставляли под удар.
Разочарованы вполне мы
бросаем жребий, пусть летит,
Но удержались на волне мы
И воздержались от обид.
Мы на посту стоим бессменно,
Любой - фатальный эгоист.
И носим маски непременно:
Любой - с рождения артист.
Мы любим вдоволь наиграться,
Мы склонны верить всякой лжи.
Ну да, с деньгами нужно знаться
И не снимать с ушей лапши.
Частенько ищем приключений,
Куда ни глянь - "адреналин",
И каждый третий где-то гений,
Лишь каждый пятый - семьянин.
Фиктивны чувства, справки, люди,
Кругом вульгарность, всё - обман.
Но что же дальше с нами будет?
Кой жизнь не театр, а балаган?
Я стану жертвой Окуджавы,
Коли спою ещё куплет.
Но разве были мы не правы?
Скажите - правда или нет?
Мы подставляли свои спины,
И в этом видели резон,
Но мы творение рутины
А не Бессмертный гарнизон.
***
12.06.2026 03:51
Прожекторам Перестройки посвещается
###
Рождение и Смерть, Луна и Солнце,
Немного звёзд над головой, как пыль.
А жить, пардон за рифму, как японцы,
Умеют лишь японцы ... Во-де-вилль.
Короткая смешная злая пьеса
И даже с пением на тему звездных сфер,
Но хватит ли рассудка и терпения
Покуда ты совсем не инженер?
Включаешь телевизор и - Боже правый!
Там, как потоп, - огромный урожай ...
Ну, значит, в космосе о нас за забывали?
Возьми билет и быстро приезжай?
Однако стоп! Я вовсе не аграрий,
Со вкусом ветра вас не подружу.
Я такой забавный пролетарий,
И, как служил я миру, так служу.
Есть бесы, стрессы ...
Нас, крылатых духов,
Полночных ангелов бумажных -
Пруд-пруди.
Мы иногда поем у вас под ухом,
Но чаще о политике гудим.
Далёкие от истинной "поэзы",
Отсюда саркастический оскал,
Мы современные такие бесы,
О коих Достоевский написал.
Мы что-то делаем на свете ради китча,
И получается у нас программа "Взгляд"
Один из нас был на плече у Тича,
Другой у Моргана смотрел всегда назад.
В "совке" нам шили срок за тунеядство.
К крушению плыли наши корабли, -
"Любовь Юдифи", "Каиново братство",
"Свобода слова" ... "Тачка "Жигули".
Прямой эфир: наш гений - Чикатило,
Люби его или вовсе не люби.
Эпоха нас "конкретно" убедила
В том, что мы "в натуре" Короли.
С "Немецкою волной", в кристаллах соли,
С пиратским хрипом видеокассет
Мы поняли, что никогда дотоле,
И после нас таких героев нет.
Поэтому нам всем не воплотиться,
Когда нас в гроб уложит трын-трава.
Мы говорящие ручные птицы,
А мир вокруг — слова, слова, слова …
Поэтому забудьте, люди, смуты,
Мы где-то правы и история права:
Вот вам, философы, по ядерной цикуте.
Вот вам, поэты и писатели, - дрова!
А лавры - нам (в объятиях стройных ланей).
Эпоха - вы же в курсе? - будь здоров!
Вот и не мешайте нам слегка "бакланить"
В сообществе пиратов и воров.
Но осознав, что фатум слишком тесен , -
Как побратимство с целою толпой,
Я постараюсь обойтись без песен,
И начинаю диалог с тобой.
Мы все блуждаем в этом лабиринте,
Чтобы выразить немного чьих-то слов.
Неважно, - Гитлер, Сталин, Чикатило?
Да хоть Тарзан! И бывший мэр Лужков.
Но мы не больше, чем природы атавизмы
И нам к лицу твой стадный идеал.
Казалось, - птицы? Нет! Мы механизмы:
Ты раз подумал, ну а я - сказал.
Пройдут года и никого не будет,
И кто там знает, как придёт строка?
И мысль уже не разовьётся в эти звуки,
Чтобы сбежать, как капля, с языка.
И в целой сотне общих отражений
Под звездным небом кто-то говорил:
«Ох, было ж время. Ты же, сука, гений!»
Но «сука» - то артикль или стиль?
И где-то там в просветах между пивом,
Лет через сто, как в вечность мы уйдем
Нас кто-то вспомнит в обществе сопливом,
Где все живут не духом, ааа умом.
И вот Луна всё поливает воском.
Весь мир как в шарике на ёлочке застыл ...
Он без меня устроен слишком просто.
Но я не Умер ... Я однажды Был.
Пусть ты меня в итоге ненавидел,
И как бы не плодились китч и ложь,
Мне всё известно. Это я предвидел.
Ты обязательно ко мне придёшь.
***
Рождение и Смерть, Луна и Солнце,
Немного звёзд над головой, как пыль.
А жить, пардон за рифму, как японцы,
Умеют лишь японцы ... Во-де-вилль.
Короткая смешная злая пьеса
И даже с пением на тему звездных сфер,
Но хватит ли рассудка и терпения
Покуда ты совсем не инженер?
Включаешь телевизор и - Боже правый!
Там, как потоп, - огромный урожай ...
Ну, значит, в космосе о нас за забывали?
Возьми билет и быстро приезжай?
Однако стоп! Я вовсе не аграрий,
Со вкусом ветра вас не подружу.
Я такой забавный пролетарий,
И, как служил я миру, так служу.
Есть бесы, стрессы ...
Нас, крылатых духов,
Полночных ангелов бумажных -
Пруд-пруди.
Мы иногда поем у вас под ухом,
Но чаще о политике гудим.
Далёкие от истинной "поэзы",
Отсюда саркастический оскал,
Мы современные такие бесы,
О коих Достоевский написал.
Мы что-то делаем на свете ради китча,
И получается у нас программа "Взгляд"
Один из нас был на плече у Тича,
Другой у Моргана смотрел всегда назад.
В "совке" нам шили срок за тунеядство.
К крушению плыли наши корабли, -
"Любовь Юдифи", "Каиново братство",
"Свобода слова" ... "Тачка "Жигули".
Прямой эфир: наш гений - Чикатило,
Люби его или вовсе не люби.
Эпоха нас "конкретно" убедила
В том, что мы "в натуре" Короли.
С "Немецкою волной", в кристаллах соли,
С пиратским хрипом видеокассет
Мы поняли, что никогда дотоле,
И после нас таких героев нет.
Поэтому нам всем не воплотиться,
Когда нас в гроб уложит трын-трава.
Мы говорящие ручные птицы,
А мир вокруг — слова, слова, слова …
Поэтому забудьте, люди, смуты,
Мы где-то правы и история права:
Вот вам, философы, по ядерной цикуте.
Вот вам, поэты и писатели, - дрова!
А лавры - нам (в объятиях стройных ланей).
Эпоха - вы же в курсе? - будь здоров!
Вот и не мешайте нам слегка "бакланить"
В сообществе пиратов и воров.
Но осознав, что фатум слишком тесен , -
Как побратимство с целою толпой,
Я постараюсь обойтись без песен,
И начинаю диалог с тобой.
Мы все блуждаем в этом лабиринте,
Чтобы выразить немного чьих-то слов.
Неважно, - Гитлер, Сталин, Чикатило?
Да хоть Тарзан! И бывший мэр Лужков.
Но мы не больше, чем природы атавизмы
И нам к лицу твой стадный идеал.
Казалось, - птицы? Нет! Мы механизмы:
Ты раз подумал, ну а я - сказал.
Пройдут года и никого не будет,
И кто там знает, как придёт строка?
И мысль уже не разовьётся в эти звуки,
Чтобы сбежать, как капля, с языка.
И в целой сотне общих отражений
Под звездным небом кто-то говорил:
«Ох, было ж время. Ты же, сука, гений!»
Но «сука» - то артикль или стиль?
И где-то там в просветах между пивом,
Лет через сто, как в вечность мы уйдем
Нас кто-то вспомнит в обществе сопливом,
Где все живут не духом, ааа умом.
И вот Луна всё поливает воском.
Весь мир как в шарике на ёлочке застыл ...
Он без меня устроен слишком просто.
Но я не Умер ... Я однажды Был.
Пусть ты меня в итоге ненавидел,
И как бы не плодились китч и ложь,
Мне всё известно. Это я предвидел.
Ты обязательно ко мне придёшь.
***
12.06.2026 03:50
Был тот край - ссср
###
1.
Время чашу жизни полнит:
Кто что видел, то и помнит.
Память - как живая ткань.
Жизнь - не только смерти грань.
Это двери, двор и сквер.
Был тот край - СССР.
Это смех звенит рекой.
Это детства край родной.
Это в чашку льют кисель,
Это за окном - капель.
Это мамин кошелёк,
Вот бежит малец в ларёк.
Здесь у всех - своё жильё,
Киснет во дворе бельё:
Было белым полотно,
Станет серым, как окно.
Каждый счастлив и умыт,
Хоть в хрущевке тесен быт.
2.
Мать сказала: «Не забудь!
Дождик капает чуть-чуть».
Уже защебетали птички,
Купил для папы в лавке спички.
И главный детства ориентир -
Прекрасный солнечный пломбир!
Всегда улыбками согреты
Две продавщицы - Лиля, Света.
Их нет добрей во всей округе,
Они все - мамины подруги.
И каждый день у них - как летний!
Живут на улице соседней.
Папа ходит к ним, воркует,
А мама ... иногда ревнует.
Но дамам было б очень стыдно,
Ведь продолжение очевидно.
Очень правильный пример,
Был тот край - СССР.
3.
А дома - вновь бурлящий кран,
И в ванной плещется сазан.
На кухне газ горит во мраке,
И шуршат клешнями раки.
И вечер пахнет свежим хлебом,
А за окнами - полнеба!
Кругом становится темно,
И звёзды видишь, как в кино!
Но завершается сюжет:
Зажигают в доме свет.
Взял отец ужасный нож,
На творца он был похож.
Сначала хлеб он резал к чаю,
А мама у плиты вздыхает.
А мы из той советской школы,
Где пили сок и пепси-колы.
Мы с братишкой крепко спим,
И в эту «правду» не глядим.
4.
Вновь тихо гасли города,
За окном зажглась звезда.
И говорила, в высь маня:
«Всё в жизни - только для тебя!»
О чём мы думали тогда?
Ведь уходили те года,
И звёзды в небе догорали,
А мы не думали - мы спали!
И этих дней не повторить,
И многое пришлось забыть.
Вокруг ещё кипели стройки,
В году последнем Перестройки.
Но скоро жизнь остановилась:
Страна навеки развалилась.
И стало в общем не до смеха:
Отца - убили, брат - уехал.
Остались двери, окна, сквер, -
Был тот край - СССР.
***
1.
Время чашу жизни полнит:
Кто что видел, то и помнит.
Память - как живая ткань.
Жизнь - не только смерти грань.
Это двери, двор и сквер.
Был тот край - СССР.
Это смех звенит рекой.
Это детства край родной.
Это в чашку льют кисель,
Это за окном - капель.
Это мамин кошелёк,
Вот бежит малец в ларёк.
Здесь у всех - своё жильё,
Киснет во дворе бельё:
Было белым полотно,
Станет серым, как окно.
Каждый счастлив и умыт,
Хоть в хрущевке тесен быт.
2.
Мать сказала: «Не забудь!
Дождик капает чуть-чуть».
Уже защебетали птички,
Купил для папы в лавке спички.
И главный детства ориентир -
Прекрасный солнечный пломбир!
Всегда улыбками согреты
Две продавщицы - Лиля, Света.
Их нет добрей во всей округе,
Они все - мамины подруги.
И каждый день у них - как летний!
Живут на улице соседней.
Папа ходит к ним, воркует,
А мама ... иногда ревнует.
Но дамам было б очень стыдно,
Ведь продолжение очевидно.
Очень правильный пример,
Был тот край - СССР.
3.
А дома - вновь бурлящий кран,
И в ванной плещется сазан.
На кухне газ горит во мраке,
И шуршат клешнями раки.
И вечер пахнет свежим хлебом,
А за окнами - полнеба!
Кругом становится темно,
И звёзды видишь, как в кино!
Но завершается сюжет:
Зажигают в доме свет.
Взял отец ужасный нож,
На творца он был похож.
Сначала хлеб он резал к чаю,
А мама у плиты вздыхает.
А мы из той советской школы,
Где пили сок и пепси-колы.
Мы с братишкой крепко спим,
И в эту «правду» не глядим.
4.
Вновь тихо гасли города,
За окном зажглась звезда.
И говорила, в высь маня:
«Всё в жизни - только для тебя!»
О чём мы думали тогда?
Ведь уходили те года,
И звёзды в небе догорали,
А мы не думали - мы спали!
И этих дней не повторить,
И многое пришлось забыть.
Вокруг ещё кипели стройки,
В году последнем Перестройки.
Но скоро жизнь остановилась:
Страна навеки развалилась.
И стало в общем не до смеха:
Отца - убили, брат - уехал.
Остались двери, окна, сквер, -
Был тот край - СССР.
***
12.06.2026 03:47
Фотоархив
###
Листает ветер старую тетрадь,
Где между строк - лишь пепел и руины,
Мы не хотели жить - как умирать,
Глотая дым и привкус формалина.
В своих дворах под бледною луной,
Глотало время нас - почти с костями ...
И звало время всех на смертный бой
С самими собой, и с прочими тенями.
А вот и «тени» - под названием «Adidas»,
Нормальные спортивные костюмы,
Чтоб каждый встречный видел силу в нас,
А не сомнения и пустые думы.
Все родом были с улицы одной,
Мы родились году в семьдесят пятом,
Отцы у всех - с отсидкой за спиной,
И только матери ни в чём не виноваты.
Надежды взрослых таяли вдали,
А мы в спортзалах кулаки стирали,
Отцы за рюмкой пропивали дни,
А мы на это сумрачно взирали.
Вся жизнь стояла в этом тупике,
Где в сумерках цветут вдали высотки.
Ночь тонула в душном табаке,
В неверности и в употреблении водки.
А вот реклама всем сулит уют,
Опять кругом коммерческая драма!
У нас заводы на металл сдают,
А в телевизоре - кругом опять реклама!
В стране простых, но непрозрачных схем,
Гроши, что получали на работе.
Наши матери тащили в «МММ»
Увязнув в этой липкой позолоте.
Но как мы выжили?!? Мы были - лучше всех!
Да чтоб мы делали без этих «ножек Буша»?!?
Под КВНа идиотский смех,
Всё запродав - и Родину, и душу?!? ...
Вот фотокарточка, знакомый интерьер.
Подвал, сенсей со звонким ником «Ниндзя».
Он подавал нам положительный пример,
Такой, что тоже в ниндзя мы сгодимся.
Но ветры времени нас быстро разнесли,
Мы в этой жизни мало что успели ...
А что мы в жизни, собственно, могли?!?
А что мы в жизни, собственно, умели?!?
Вот Феликс Лосев, он по алгебре король,
И Дима-Каспер, он - такой прикольный парень,
Да, забыл - его фамилия Шароль,
Но он ни в чём совсем не уникален.
А вот на фото - «Лось», «Кащей» и «Гром»,
А вот Марина. Всем им - по шестнадцать ...
Вот если не травились бы «винтом»,
Могли бы жить и чаще улыбаться.
Вот Лёха-Бройлер, вот Иван и «Дрон»,
Типичные районные бандиты,
Они прошли сквозь тюрьмы и прогон,
И были много резаны и биты.
Вот Женя Рыльский и Сергей Цымбарь,
Вот Вовка-Бешеный и Валерий Бажин,
Они ушли туда, где календарь,
Для них для всех уже совсем неважен.
Вот Ромка Жуков, он по картам «спец»,
За это «Фуксом» Ромку назвали,
Шустрил, как в мультике. Да только под конец,
Его в сыром овраге закопали.
Вот Стас Пичужный и Петров-Певец,
Вот Саша Кашин - повелители района!
Их ждал вполне заслуженный венец!
Вот удивительно: они все чемпионы ...
А вот сенсей, он - светлый дух «осу»,
Не «черный пояс», но хороший мастер,
Хранил он в сейфе свой АКС-У,
Единственный гарант законной власти.
И был наш тренер - опытный «фирмач»,
Он с монстрами коммерции общался,
Был мастер «Ниндзя» - киллер и «толкач»,
Он, говорят, неплохо «приподнялся».
А как же мы, кто вдруг остался жив?
Кто в 90-ые прожил и в «нулевые»,
Билет в бессмертие как-будто не купив,
Мы просто те, кто выжил. Мы - иные.
А вы - послушайте! Найдите же в себе
Хоть каплю времени для торжества мгновений ...
Мы были ниндзя в бешеной войне,
Последними из целых поколений.
Мы вместе как-то выстояли там,
Где пали стены и цвели столицы ...
Я эту песню посвятил друзьям,
Чьи тени здесь, а души так не близко.
***
Листает ветер старую тетрадь,
Где между строк - лишь пепел и руины,
Мы не хотели жить - как умирать,
Глотая дым и привкус формалина.
В своих дворах под бледною луной,
Глотало время нас - почти с костями ...
И звало время всех на смертный бой
С самими собой, и с прочими тенями.
А вот и «тени» - под названием «Adidas»,
Нормальные спортивные костюмы,
Чтоб каждый встречный видел силу в нас,
А не сомнения и пустые думы.
Все родом были с улицы одной,
Мы родились году в семьдесят пятом,
Отцы у всех - с отсидкой за спиной,
И только матери ни в чём не виноваты.
Надежды взрослых таяли вдали,
А мы в спортзалах кулаки стирали,
Отцы за рюмкой пропивали дни,
А мы на это сумрачно взирали.
Вся жизнь стояла в этом тупике,
Где в сумерках цветут вдали высотки.
Ночь тонула в душном табаке,
В неверности и в употреблении водки.
А вот реклама всем сулит уют,
Опять кругом коммерческая драма!
У нас заводы на металл сдают,
А в телевизоре - кругом опять реклама!
В стране простых, но непрозрачных схем,
Гроши, что получали на работе.
Наши матери тащили в «МММ»
Увязнув в этой липкой позолоте.
Но как мы выжили?!? Мы были - лучше всех!
Да чтоб мы делали без этих «ножек Буша»?!?
Под КВНа идиотский смех,
Всё запродав - и Родину, и душу?!? ...
Вот фотокарточка, знакомый интерьер.
Подвал, сенсей со звонким ником «Ниндзя».
Он подавал нам положительный пример,
Такой, что тоже в ниндзя мы сгодимся.
Но ветры времени нас быстро разнесли,
Мы в этой жизни мало что успели ...
А что мы в жизни, собственно, могли?!?
А что мы в жизни, собственно, умели?!?
Вот Феликс Лосев, он по алгебре король,
И Дима-Каспер, он - такой прикольный парень,
Да, забыл - его фамилия Шароль,
Но он ни в чём совсем не уникален.
А вот на фото - «Лось», «Кащей» и «Гром»,
А вот Марина. Всем им - по шестнадцать ...
Вот если не травились бы «винтом»,
Могли бы жить и чаще улыбаться.
Вот Лёха-Бройлер, вот Иван и «Дрон»,
Типичные районные бандиты,
Они прошли сквозь тюрьмы и прогон,
И были много резаны и биты.
Вот Женя Рыльский и Сергей Цымбарь,
Вот Вовка-Бешеный и Валерий Бажин,
Они ушли туда, где календарь,
Для них для всех уже совсем неважен.
Вот Ромка Жуков, он по картам «спец»,
За это «Фуксом» Ромку назвали,
Шустрил, как в мультике. Да только под конец,
Его в сыром овраге закопали.
Вот Стас Пичужный и Петров-Певец,
Вот Саша Кашин - повелители района!
Их ждал вполне заслуженный венец!
Вот удивительно: они все чемпионы ...
А вот сенсей, он - светлый дух «осу»,
Не «черный пояс», но хороший мастер,
Хранил он в сейфе свой АКС-У,
Единственный гарант законной власти.
И был наш тренер - опытный «фирмач»,
Он с монстрами коммерции общался,
Был мастер «Ниндзя» - киллер и «толкач»,
Он, говорят, неплохо «приподнялся».
А как же мы, кто вдруг остался жив?
Кто в 90-ые прожил и в «нулевые»,
Билет в бессмертие как-будто не купив,
Мы просто те, кто выжил. Мы - иные.
А вы - послушайте! Найдите же в себе
Хоть каплю времени для торжества мгновений ...
Мы были ниндзя в бешеной войне,
Последними из целых поколений.
Мы вместе как-то выстояли там,
Где пали стены и цвели столицы ...
Я эту песню посвятил друзьям,
Чьи тени здесь, а души так не близко.
***
11.06.2026 05:07
Пионер
###
Вновь душа несётся к лету,
Где в лучах купались стёкла,
Где земля теплом согрета,
И трава слегка промокла.
Где мы мчались, с ветром споря,
На больших велосипедах,
Позабыв о всяком горе,
И о будущих победах.
Мир дышал в окно рассветом,
Смесью трав, с утра нагретой,
И жаром новеньких трамваев,
С которых начиналось лето.
Галстук школьный мы меняли
На платок ковбойский новый,
Пионерский галстук старый
Ждал в шкафу зимы суровой.
А рядом с галстуком - пилотка,
Что носили лишь горнисты,
Которую сдвигали ловко,
Чтобы выглядеть «форсисто».
В шкаф поспешно убирали
Ждать осеннего парада,
И надолго забывали
Куртку - как у стройотряда ...
И теперь: вот «волкман» «Sony»,
Что питался батарейкой,
Очки чёрные «Black Zone»
Ждут на полке под наклейкой.
«Seiko» чёрные с «секретом»
До отъезда время знают ...
И вместо «жвачки» запах лета
В старом парке расцветает.
Пионер примерил «Stetson»
Для поездки по России ...
Чтоб в жару не перегреться
В настоящем вестерн-стиле.
Забывая о масштабе
Дел учебных и вожатых,
Едет принц в деревню - к «бабе»,
Весь в вещах и ароматах.
***
Вновь душа несётся к лету,
Где в лучах купались стёкла,
Где земля теплом согрета,
И трава слегка промокла.
Где мы мчались, с ветром споря,
На больших велосипедах,
Позабыв о всяком горе,
И о будущих победах.
Мир дышал в окно рассветом,
Смесью трав, с утра нагретой,
И жаром новеньких трамваев,
С которых начиналось лето.
Галстук школьный мы меняли
На платок ковбойский новый,
Пионерский галстук старый
Ждал в шкафу зимы суровой.
А рядом с галстуком - пилотка,
Что носили лишь горнисты,
Которую сдвигали ловко,
Чтобы выглядеть «форсисто».
В шкаф поспешно убирали
Ждать осеннего парада,
И надолго забывали
Куртку - как у стройотряда ...
И теперь: вот «волкман» «Sony»,
Что питался батарейкой,
Очки чёрные «Black Zone»
Ждут на полке под наклейкой.
«Seiko» чёрные с «секретом»
До отъезда время знают ...
И вместо «жвачки» запах лета
В старом парке расцветает.
Пионер примерил «Stetson»
Для поездки по России ...
Чтоб в жару не перегреться
В настоящем вестерн-стиле.
Забывая о масштабе
Дел учебных и вожатых,
Едет принц в деревню - к «бабе»,
Весь в вещах и ароматах.
***
11.06.2026 05:02
Friendly Балбесов.
###
Ты снова проснулся в половине восьмого.
Ты не безработный, женатый, к тому же ...
Ты снова чихнёшь? Скажут «Будьте здоровы!»
Твой день начинается на кухне и в душе.
Ты варишь сосиски и слушаешь «вести» ...
Стоишь, прижимаясь лицом к мокрой стенке.
Тебе в ванной слышно, всё, что было в подъезде,
Все разговоры и мелкие сценки.
И ты перед сном ведь о чём-то мечтаешь?
И зря не ведёшь бытовые заметки.
Ведь утром проснувшись, ты всё забываешь,
И мчишь на работу, глотая таблетки.
Машина твоя - словно фото в альбоме.
Ей тоже лет тридцать, и смотрится так же ...
Но знайте и верьте: машина - домчится!
И выживет в утреннем ажиотаже ...
А вот и работа в кафе беспрозванном
Глубоких теней и зелёных навесов.
Ты вновь в «общепите» застрял иностранном
На джемпере - бейджик: «Ваш friendly Балбесов».
Ты торчишь за прилавком, бестактный, нелепый.
Ты самый успешный из списка отсталых ...
Хозяин пришёл, толстый гангстер свирепый.
А ты - его менеджер из самых «бывалых».
Ты здесь «задержался» после долгих мучений.
Здесь место для винтиков или пружинок.
Ты исполнитель всех распоряжений,
Ты так приспособился, как требует «рынок».
И ты экономишь энергоресурсы,
Такая работа в кафе беспрозванном.
Толкаешь «дрим-бургеры» и «наггетс-бумсы»,
Вечером - детям, с утра - наркоманам.
И смену сдаёшь, от усталости треснув.
Ветер золото листьев охапками носит.
Вот была где-то жизнь, и всё на полном серьёзе!
А теперь только проседь. А где года, - неизвестно.
Вот столик накрыт в кабинетике тесном,
Винцо подешевле и стопка салфеток:
- Девчонки, отметим? - Но предлагать бесполезно:
Они не из шоу марионеток.
И на ступенях кафе ты стоишь с сигаретой,
И опять понимаешь, что никому ты не нужен.
Богатый ли, бедный? Здоров иль простужен? ...
Нет, не нужен ты людям. Ты просто не нужен.
2002
***
Ты снова проснулся в половине восьмого.
Ты не безработный, женатый, к тому же ...
Ты снова чихнёшь? Скажут «Будьте здоровы!»
Твой день начинается на кухне и в душе.
Ты варишь сосиски и слушаешь «вести» ...
Стоишь, прижимаясь лицом к мокрой стенке.
Тебе в ванной слышно, всё, что было в подъезде,
Все разговоры и мелкие сценки.
И ты перед сном ведь о чём-то мечтаешь?
И зря не ведёшь бытовые заметки.
Ведь утром проснувшись, ты всё забываешь,
И мчишь на работу, глотая таблетки.
Машина твоя - словно фото в альбоме.
Ей тоже лет тридцать, и смотрится так же ...
Но знайте и верьте: машина - домчится!
И выживет в утреннем ажиотаже ...
А вот и работа в кафе беспрозванном
Глубоких теней и зелёных навесов.
Ты вновь в «общепите» застрял иностранном
На джемпере - бейджик: «Ваш friendly Балбесов».
Ты торчишь за прилавком, бестактный, нелепый.
Ты самый успешный из списка отсталых ...
Хозяин пришёл, толстый гангстер свирепый.
А ты - его менеджер из самых «бывалых».
Ты здесь «задержался» после долгих мучений.
Здесь место для винтиков или пружинок.
Ты исполнитель всех распоряжений,
Ты так приспособился, как требует «рынок».
И ты экономишь энергоресурсы,
Такая работа в кафе беспрозванном.
Толкаешь «дрим-бургеры» и «наггетс-бумсы»,
Вечером - детям, с утра - наркоманам.
И смену сдаёшь, от усталости треснув.
Ветер золото листьев охапками носит.
Вот была где-то жизнь, и всё на полном серьёзе!
А теперь только проседь. А где года, - неизвестно.
Вот столик накрыт в кабинетике тесном,
Винцо подешевле и стопка салфеток:
- Девчонки, отметим? - Но предлагать бесполезно:
Они не из шоу марионеток.
И на ступенях кафе ты стоишь с сигаретой,
И опять понимаешь, что никому ты не нужен.
Богатый ли, бедный? Здоров иль простужен? ...
Нет, не нужен ты людям. Ты просто не нужен.
2002
***
11.06.2026 05:00
Ксюша
###
Ей снились «skinny» и финская мода,
Простой силуэт: джинсы, топик, кроссовки,
А не рейтузы для огорода,
И не что-то «такое» в узелковой шнуровке.
Вот мама идёт в узком платье с «кокеткой»,
И отчим гуляет - в пиджаке польской моды,
А Ксюша нужна им - как в жизни отметка:
Лишь на чистом холсте остаются разводы.
Вот отчим в ковбойке управляет «мотором»,
И мать в сарафане и в очках, как художник,
Везёт их «Москвич» по московским просторам,
А Ксения сзади сидит, как заложник.
В гостях у Петровых - орут, как глухие,
Звучит «Hafanana» от Африк Симона,
В гостях у Орловичей - люди плохие,
А Елена Орлович - хозяйка «салона».
Журналист Скумбриевский весь в кримплены затянут,
И супруга его - в заграничных обновах,
В гостях у Поповых туалет вечно занят,
И та же проблема у Пискарёвых.
Дымят сигареты в пролёте прихожей,
И перегара стоит запах мерзкий,
В английской спецшколе - будто там не всё то же?!?!?
Всё те же Орловичи и Скумбриевский.
Но ей нужно не это - ей нужно на волю,
И «шмотки» из глянца, а не розовый «батник»,
И денег побольше, и фильм с главной ролью,
Чтоб был на кассете и - полноформатник.
Вот мама гуляет в цветном сарафане,
А отчим с детьми улетает в Израиль,
А Ксюша сидит у окна, как в тумане,
С аттестатом в руках и с тоскою во взгляде.
Отец её был неразборчивый очень,
И вскоре уехал. Говорят, плохо кончил.
А отчиму нужно, чтоб путь был короче!
И теперь в эмиграцию ринулся отчим.
Их присяга Союзу надёжно забыта,
Они, как из ада, воспрянули к свету ...
Они - не романтики, они же - элита!
А кругом государство, которого нету.
А Ксюше пришлось тосковать по России,
В квартире на Герцена, в душном пределе ...
Ей маски из гипса казались чужими,
Но в ГИТИСе Ксюшу уже «разглядели».
Там гитарист в новой чёрной «косухе»
Играл на «Ямахе» хиты и баллады,
Красивый мальчишка, и тонкие руки,
И ждут гитариста призы и награды.
Но мальчишка не нужен в сломавшемся мире,
И не нужны его чудо-порывы.
Витюша прекрасен, но он из Сибири,
И нет у него никакой перспективы.
А рядом Сергей - он на джипе и в силе,
Он живёт по соседству, и у них есть усадьба,
Такие, как он, полстраны прикупили,
И Ксюше пророчат с ним пышную свадьбу.
Угрюмый делец в золотых гайках-кольцах,
С душой, что темнее, чем «черные дыры»,
Отца он не помнит, а отчим - пропойца,
Теперь он скупает дома и квартиры.
Вчера - уголовник и мелкий фарцовщик,
Сегодня - с бандитами делит активы.
В стране, где законы писал барахольщик,
Таким не нужны никакие архивы.
И вот она замуж пошла ... за Сергея,
Забыв про Витюшу и ГИТИСа сцены,
Он вел её в ЗАГС, ни о чём не жалея,
Меняя свободу на фальшь и измены.
Он бросил к ногам её бренды в шафране,
Те самые «skinny», что Ксюше приснились.
Теперь он живёт с ней, как в большом ресторане,
Все чувства в разгул и в расчёт превратились.
***
Ей снились «skinny» и финская мода,
Простой силуэт: джинсы, топик, кроссовки,
А не рейтузы для огорода,
И не что-то «такое» в узелковой шнуровке.
Вот мама идёт в узком платье с «кокеткой»,
И отчим гуляет - в пиджаке польской моды,
А Ксюша нужна им - как в жизни отметка:
Лишь на чистом холсте остаются разводы.
Вот отчим в ковбойке управляет «мотором»,
И мать в сарафане и в очках, как художник,
Везёт их «Москвич» по московским просторам,
А Ксения сзади сидит, как заложник.
В гостях у Петровых - орут, как глухие,
Звучит «Hafanana» от Африк Симона,
В гостях у Орловичей - люди плохие,
А Елена Орлович - хозяйка «салона».
Журналист Скумбриевский весь в кримплены затянут,
И супруга его - в заграничных обновах,
В гостях у Поповых туалет вечно занят,
И та же проблема у Пискарёвых.
Дымят сигареты в пролёте прихожей,
И перегара стоит запах мерзкий,
В английской спецшколе - будто там не всё то же?!?!?
Всё те же Орловичи и Скумбриевский.
Но ей нужно не это - ей нужно на волю,
И «шмотки» из глянца, а не розовый «батник»,
И денег побольше, и фильм с главной ролью,
Чтоб был на кассете и - полноформатник.
Вот мама гуляет в цветном сарафане,
А отчим с детьми улетает в Израиль,
А Ксюша сидит у окна, как в тумане,
С аттестатом в руках и с тоскою во взгляде.
Отец её был неразборчивый очень,
И вскоре уехал. Говорят, плохо кончил.
А отчиму нужно, чтоб путь был короче!
И теперь в эмиграцию ринулся отчим.
Их присяга Союзу надёжно забыта,
Они, как из ада, воспрянули к свету ...
Они - не романтики, они же - элита!
А кругом государство, которого нету.
А Ксюше пришлось тосковать по России,
В квартире на Герцена, в душном пределе ...
Ей маски из гипса казались чужими,
Но в ГИТИСе Ксюшу уже «разглядели».
Там гитарист в новой чёрной «косухе»
Играл на «Ямахе» хиты и баллады,
Красивый мальчишка, и тонкие руки,
И ждут гитариста призы и награды.
Но мальчишка не нужен в сломавшемся мире,
И не нужны его чудо-порывы.
Витюша прекрасен, но он из Сибири,
И нет у него никакой перспективы.
А рядом Сергей - он на джипе и в силе,
Он живёт по соседству, и у них есть усадьба,
Такие, как он, полстраны прикупили,
И Ксюше пророчат с ним пышную свадьбу.
Угрюмый делец в золотых гайках-кольцах,
С душой, что темнее, чем «черные дыры»,
Отца он не помнит, а отчим - пропойца,
Теперь он скупает дома и квартиры.
Вчера - уголовник и мелкий фарцовщик,
Сегодня - с бандитами делит активы.
В стране, где законы писал барахольщик,
Таким не нужны никакие архивы.
И вот она замуж пошла ... за Сергея,
Забыв про Витюшу и ГИТИСа сцены,
Он вел её в ЗАГС, ни о чём не жалея,
Меняя свободу на фальшь и измены.
Он бросил к ногам её бренды в шафране,
Те самые «skinny», что Ксюше приснились.
Теперь он живёт с ней, как в большом ресторане,
Все чувства в разгул и в расчёт превратились.
***
11.06.2026 04:59
Джинсы и жвачка
###
Квадратные метры съемной обители,
На кухне развешены кино-фотоносители.
По пятницам вечером - дым коромыслом.
Как мы искали во всём этом смыслы!
Вот снова поёт «Комбинация» где-то,
И на тебе она тоже надета.
Мы жили в режиме нон-стоп супер-лета,
И нам казалось — конца лета нету!
В глазах отражались закаты чужие,
И жвачкою пахла наша машина.
Искал я слова, все - простые, живые,
Какие ж мы были тогда молодые.
Мы шли по району, где каждый был «братом»,
Или он «видео» считался «пиратом».
Все этим живут, и все этому рады ...
А мы с тобой, Катя, не только «пираты».
Ты веришь в эстраду? Я верю в зарплату,
Хотя никому ничего тут не надо.
«Пираты» любое искусство «пиратят»,
И признанным «звёздам» за песни не платят.
А помнишь ту песенку про Катерину?
Под неё угоняли нашу машину.
Ты улыбалась, и жизнь делалась проще,
Не заезжайте вы в Марьину Рощу.
В своих институтах мы почти в бакалаврах,
Но наши соседи обычно «на траблах».
И как бы прекрасно на свете мы жили,
Если б соседи запоем не пили.
Твой образ был ярким и очень желанным,
Такую не просто забыть, даже и пьяным.
Но мы подросли, Кать, и стали другими,
И стали те годы для нас золотыми.
Вот джинсы, вот плеер, вот вкладыши «Турбо»,
Включаю свет ближний, от которого дурно.
Мы смелые, юные! ... Мы же на «лохи»!
А джинсы и жвачка - как символ эпохи.
***
Квадратные метры съемной обители,
На кухне развешены кино-фотоносители.
По пятницам вечером - дым коромыслом.
Как мы искали во всём этом смыслы!
Вот снова поёт «Комбинация» где-то,
И на тебе она тоже надета.
Мы жили в режиме нон-стоп супер-лета,
И нам казалось — конца лета нету!
В глазах отражались закаты чужие,
И жвачкою пахла наша машина.
Искал я слова, все - простые, живые,
Какие ж мы были тогда молодые.
Мы шли по району, где каждый был «братом»,
Или он «видео» считался «пиратом».
Все этим живут, и все этому рады ...
А мы с тобой, Катя, не только «пираты».
Ты веришь в эстраду? Я верю в зарплату,
Хотя никому ничего тут не надо.
«Пираты» любое искусство «пиратят»,
И признанным «звёздам» за песни не платят.
А помнишь ту песенку про Катерину?
Под неё угоняли нашу машину.
Ты улыбалась, и жизнь делалась проще,
Не заезжайте вы в Марьину Рощу.
В своих институтах мы почти в бакалаврах,
Но наши соседи обычно «на траблах».
И как бы прекрасно на свете мы жили,
Если б соседи запоем не пили.
Твой образ был ярким и очень желанным,
Такую не просто забыть, даже и пьяным.
Но мы подросли, Кать, и стали другими,
И стали те годы для нас золотыми.
Вот джинсы, вот плеер, вот вкладыши «Турбо»,
Включаю свет ближний, от которого дурно.
Мы смелые, юные! ... Мы же на «лохи»!
А джинсы и жвачка - как символ эпохи.
***
11.06.2026 04:55
Мы!
###
Очередной дате рождения Всесоюзной Пионерии посвящается.
###
Было, было, было лето,
Были, были, были Мы:
Галстук розового цвета
Или красный, как цветы.
Провожаемые тучей,
Строем школьной детворы
Шли мы, дети всемогущей
Победившей тьму страны.
Солнышко передвигало
От Вождя глухую тень:
От Ташкентского вокзала
Строем!
Строем!
Так весь день.
От "Ташкентских комиссаров",
Изнывая без дождя
И до комплекса совмина,
Что на площади Вождя.
Полчаса ушло на "фотки",
"Полароид" - в целлофан.
Ярко-красные пилотки,
Грустный горн и барабан.
Вот стоит ташкентский
Ленин,
Грозный вождь СССР.
Нами он осовременен,
Но актуален, как пример.
Мы - герои "культпросветов",
Перешли из класса в класс.
Чего ещё Страна Советов
Могла требовать от нас?
Все оплывшие, как льдинки,
Косим на девчонок глаз:
В нашем классе - три блондинки ...
Чудный наш 9-ый класс.
Чуть гудят кондиционеры.
Вновь откроем в школу дверь.
Но больше мы - не пионеры
Мы станем взрослые теперь.
Мы будто с Лениным сравнялись!
Страшный чёрный Фантомас ...
Но разве мы его боялись,
Так,
Как он боялся нас?!?
Было, было, было лето,
Летний дождик и цветы.
Было это, было где-то,
Где когда-то были Мы.
2004
***
Очередной дате рождения Всесоюзной Пионерии посвящается.
###
Было, было, было лето,
Были, были, были Мы:
Галстук розового цвета
Или красный, как цветы.
Провожаемые тучей,
Строем школьной детворы
Шли мы, дети всемогущей
Победившей тьму страны.
Солнышко передвигало
От Вождя глухую тень:
От Ташкентского вокзала
Строем!
Строем!
Так весь день.
От "Ташкентских комиссаров",
Изнывая без дождя
И до комплекса совмина,
Что на площади Вождя.
Полчаса ушло на "фотки",
"Полароид" - в целлофан.
Ярко-красные пилотки,
Грустный горн и барабан.
Вот стоит ташкентский
Ленин,
Грозный вождь СССР.
Нами он осовременен,
Но актуален, как пример.
Мы - герои "культпросветов",
Перешли из класса в класс.
Чего ещё Страна Советов
Могла требовать от нас?
Все оплывшие, как льдинки,
Косим на девчонок глаз:
В нашем классе - три блондинки ...
Чудный наш 9-ый класс.
Чуть гудят кондиционеры.
Вновь откроем в школу дверь.
Но больше мы - не пионеры
Мы станем взрослые теперь.
Мы будто с Лениным сравнялись!
Страшный чёрный Фантомас ...
Но разве мы его боялись,
Так,
Как он боялся нас?!?
Было, было, было лето,
Летний дождик и цветы.
Было это, было где-то,
Где когда-то были Мы.
2004
***
11.06.2026 04:54
До свидания, Галич и Сахаров!
###
Не умели в «совке» сомневаться.
В СССР было много доверия ...
Стали люди к Мавроди сбегаться,
Потеряв здравый смысл и критерии.
Люд советский пасли спекулянты,
И учили людей подчинению,
Вылезали наружу таланты,
Подчинённые общему мнению.
А талантами были «тихушники»,
Чей закон - воровская конвенция.
Вместе с ними пришли пэтэушники.
А кто жертвой стал? Интеллигенция!
Для всей теле-внушаемой братии,
Раздувая пузырь исполинский,
Нам вещали о демократии
Киселёв, Голубков и Явлинский.
По ТВ пели нам композиторы,
Деньги капали от олигархов,
Мы никогда не ходили на выборы:
До свидания, Галич и Сахаров!
С новым веком и новой юстицией,
Став для совести общим судилищем,
Демократия стала лишь фикцией,
Стал капитализм злым страшилищем.
Враз сменив на цинизм все стремления,
Нас лишили былых всех способностей,
Коль нужны нам всем были сомнения,
То лишь в личной платежеспособности.
В СССР нам хотелось возможностей,
Словно мухам на гладкой поверхности,
Но, сменив всё на ряд безнадежностей,
Расписались в своей мы никчемности.
Позабыты все беды и трудности,
Всё, чем жили, в труху перемолото,
Привалило нам всем много мудрости,
Потому что молчание - золото.
***
Не умели в «совке» сомневаться.
В СССР было много доверия ...
Стали люди к Мавроди сбегаться,
Потеряв здравый смысл и критерии.
Люд советский пасли спекулянты,
И учили людей подчинению,
Вылезали наружу таланты,
Подчинённые общему мнению.
А талантами были «тихушники»,
Чей закон - воровская конвенция.
Вместе с ними пришли пэтэушники.
А кто жертвой стал? Интеллигенция!
Для всей теле-внушаемой братии,
Раздувая пузырь исполинский,
Нам вещали о демократии
Киселёв, Голубков и Явлинский.
По ТВ пели нам композиторы,
Деньги капали от олигархов,
Мы никогда не ходили на выборы:
До свидания, Галич и Сахаров!
С новым веком и новой юстицией,
Став для совести общим судилищем,
Демократия стала лишь фикцией,
Стал капитализм злым страшилищем.
Враз сменив на цинизм все стремления,
Нас лишили былых всех способностей,
Коль нужны нам всем были сомнения,
То лишь в личной платежеспособности.
В СССР нам хотелось возможностей,
Словно мухам на гладкой поверхности,
Но, сменив всё на ряд безнадежностей,
Расписались в своей мы никчемности.
Позабыты все беды и трудности,
Всё, чем жили, в труху перемолото,
Привалило нам всем много мудрости,
Потому что молчание - золото.
***
10.06.2026 06:43
Поэма про Гаврилу
###
А вот и сентябрь, за окном – листопад,
Лист закружился в нечаянном вальсе.
Гаврила Крыжовников – рад, и не рад:
Сегодня его первый день в первом классе.
На пальмах за шторой алела смола,
И школьная жизнь на пороге встречала.
«Миллион алых роз» - вот такие дела! -
Мелодия в классах протяжно звучала.
Сидел наш Крыжовников, глядя в окно,
Мечтая о дальних морях и просторах...
А время летело, летело оно,
И даже искрилось в огнях и узорах.
У многих был ранец, скрипучий «кожзам»,
Не просто был ранец, а новая эра!
А ранец Гаврилы - он был как бальзам:
Он привезен был из ГДР-а.
Хранил он, как надо, казённый букварь,
Его аккуратно на ключ запирали.
Но по школе шарахалась всякая хмарь,
И портфельчик немецкий, конечно, забрали.
Гаврила ревел и дрожала земля,
Умел наш Гаврила орать не по-детски ...
Теперь он носил, не дыша и кряхтя,
Простой школьный ранец, ужасно советский.
Сидел он за партой и щёлкал замком,
Крыжовник Гаврила мечтал о великом.
Он с лукавым коварством пока не знаком,
И мечты те казались отчаянным криком ...
Он буквы учил, из них строил «слога»,
Задачи решал про колхоз и корову,
Но диктант не напишешь - дадут, тумака,
А родители спросят: «А чё тут такого?!?»
Он знал наизусть про отряд Мальчиша,
И звезду октябрятскую гордо носил он,
Он шёл мимо Ленина, почти не дыша,
И торжественно ездил по школьным перилам.
Гаврила мечтал стать героем кино,
Бороться за правду и мир во всем мире.
Но время летело, летело оно,
И всё чаще Гаврилу за что-то лупили.
На доске белым мелом выводят пример ...
Кричит математик:
«Крыжовников, двойка!»
Гаврила Крыжовников - уже пионер!
Но тут же пускается в ход мухобойка.
А после уроков – «продлёнка», галдёж,
Там правит Гаврила, как гений обмана.
Кто в «классики» прыгает, кто сделал чертёж,
И строит из стульев подобие вигвама.
Умели в Союзе ценить каждый миг,
Умели жить честно, с ответственным видом,
СССР был наивен, но дух был велик,
Все были похожи, но ... не Гаврила!
А дело всё в том, что Гаврила был «жмот»,
И многим казалось, что он ненормален ...
Здесь фантик «займёт», а там - отберёт...
Вот в этом Гаврила и был уникален.
Вкладыши «Lazer» - не «Turbo», но - хит,
И Гаврила менял их несправедливо,
Девчонка кричала: «Гаврила - бандит!!!»
И он говорил: «А ты почему так решила?!?»
Но плохая привычка обманов, подмен
Из жизни Гаврилы никуда не девалась ...
За не справедливый коварный обмен
Гавриле от старших однажды досталось.
Ах, школа, ты, школа! Те годы прошли,
Мы помним лишь снимки в альбоме зелёном,
Где мы в одинаковых галстуках шли
По видеозалам и спа-салонам.
Где не было гаджетов, не могло быть сетей,
Где тонко светился «фонарик» под глазом,
Мы были счастливее многих людей,
Хоть жили мы в обществе однообразном.
Но теперь уж не фантики, а - «Magna» и «Bond»,
И этот обмен облагают налогом,
Гаврила подрос, он и курит, и пьёт,
Теперь он находится там, за порогом.
Теперь он торгует на рынке добром,
К какому «добру» это всё обернётся?!?
Вся жизнь его круто пошла под уклон,
И в школу свою он уже не вернётся.
Вот, вырос Гаврила ... Как он далеко,
Хоть помнит портфель свой, что пах ГДР-ом.
Теперь коммерсант он, или «что-то того»,
А детство осталось негодным примером.
А та, что кричала: «Гаврила — бандит!»,
Теперь уж жена ему, странная птица.
Живут они вместе, и Бог их простит,
Если Гаврила согласен жениться.
***
А вот и сентябрь, за окном – листопад,
Лист закружился в нечаянном вальсе.
Гаврила Крыжовников – рад, и не рад:
Сегодня его первый день в первом классе.
На пальмах за шторой алела смола,
И школьная жизнь на пороге встречала.
«Миллион алых роз» - вот такие дела! -
Мелодия в классах протяжно звучала.
Сидел наш Крыжовников, глядя в окно,
Мечтая о дальних морях и просторах...
А время летело, летело оно,
И даже искрилось в огнях и узорах.
У многих был ранец, скрипучий «кожзам»,
Не просто был ранец, а новая эра!
А ранец Гаврилы - он был как бальзам:
Он привезен был из ГДР-а.
Хранил он, как надо, казённый букварь,
Его аккуратно на ключ запирали.
Но по школе шарахалась всякая хмарь,
И портфельчик немецкий, конечно, забрали.
Гаврила ревел и дрожала земля,
Умел наш Гаврила орать не по-детски ...
Теперь он носил, не дыша и кряхтя,
Простой школьный ранец, ужасно советский.
Сидел он за партой и щёлкал замком,
Крыжовник Гаврила мечтал о великом.
Он с лукавым коварством пока не знаком,
И мечты те казались отчаянным криком ...
Он буквы учил, из них строил «слога»,
Задачи решал про колхоз и корову,
Но диктант не напишешь - дадут, тумака,
А родители спросят: «А чё тут такого?!?»
Он знал наизусть про отряд Мальчиша,
И звезду октябрятскую гордо носил он,
Он шёл мимо Ленина, почти не дыша,
И торжественно ездил по школьным перилам.
Гаврила мечтал стать героем кино,
Бороться за правду и мир во всем мире.
Но время летело, летело оно,
И всё чаще Гаврилу за что-то лупили.
На доске белым мелом выводят пример ...
Кричит математик:
«Крыжовников, двойка!»
Гаврила Крыжовников - уже пионер!
Но тут же пускается в ход мухобойка.
А после уроков – «продлёнка», галдёж,
Там правит Гаврила, как гений обмана.
Кто в «классики» прыгает, кто сделал чертёж,
И строит из стульев подобие вигвама.
Умели в Союзе ценить каждый миг,
Умели жить честно, с ответственным видом,
СССР был наивен, но дух был велик,
Все были похожи, но ... не Гаврила!
А дело всё в том, что Гаврила был «жмот»,
И многим казалось, что он ненормален ...
Здесь фантик «займёт», а там - отберёт...
Вот в этом Гаврила и был уникален.
Вкладыши «Lazer» - не «Turbo», но - хит,
И Гаврила менял их несправедливо,
Девчонка кричала: «Гаврила - бандит!!!»
И он говорил: «А ты почему так решила?!?»
Но плохая привычка обманов, подмен
Из жизни Гаврилы никуда не девалась ...
За не справедливый коварный обмен
Гавриле от старших однажды досталось.
Ах, школа, ты, школа! Те годы прошли,
Мы помним лишь снимки в альбоме зелёном,
Где мы в одинаковых галстуках шли
По видеозалам и спа-салонам.
Где не было гаджетов, не могло быть сетей,
Где тонко светился «фонарик» под глазом,
Мы были счастливее многих людей,
Хоть жили мы в обществе однообразном.
Но теперь уж не фантики, а - «Magna» и «Bond»,
И этот обмен облагают налогом,
Гаврила подрос, он и курит, и пьёт,
Теперь он находится там, за порогом.
Теперь он торгует на рынке добром,
К какому «добру» это всё обернётся?!?
Вся жизнь его круто пошла под уклон,
И в школу свою он уже не вернётся.
Вот, вырос Гаврила ... Как он далеко,
Хоть помнит портфель свой, что пах ГДР-ом.
Теперь коммерсант он, или «что-то того»,
А детство осталось негодным примером.
А та, что кричала: «Гаврила — бандит!»,
Теперь уж жена ему, странная птица.
Живут они вместе, и Бог их простит,
Если Гаврила согласен жениться.
***
10.06.2026 06:41
«Восьмидесятые», фрагменты детства
###
Было же время, что в сердце осталась,
Детством, конечно, оно называлась.
Запах сирени, и всё в ярких красках,
Как в иностранных фильмах и сказках.
Век электроники, всё обещавший,
И часы на руке называются так же.
«Электроника-5» - как предел совершенства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Мы жили, как дети, пока по простому,
«Ну, погоди!» по «Рубину» цветному.
Кому-то везло, у них был «Panasonic»,
Это получше любых «электроник».
Сироп в автомате, это вкус средней школы,
Хотя все мечтали о «Пепси-коле».
Мы смело покинули мир малолетства,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Мы больше не носим ключи на резинке,
Знакомые девочки - Катя, Юля и Зинка.
От чувств неизвестных мы немного краснеем:
В ком видим богиню, признаться не смеем
Наш двор - это мир, во дворе только дети,
Наши мамы в родительском все комитете.
Мамы смотрят в окно, и никуда нам не деться,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Ну, вот и весна в наши души ворвалась,
У девчонок «резиночка», к счастью, порвалась.
«Мотор» учащённо забился в груди,
«Электроника» в сумке, снова «Ну, погоди!»
Мы эту игру не запомнили толком:
Мы яйца ловили резиновым волком.
В игре проявляется море усердства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Коллекция марок, значки и кассеты,
Теперь мы ребята немножко «с приветом».
Мы ничего о проблемах не знаем,
И мы, как обычно, в игрушки играем.
Но свято мы верим, - ты в игре победи,
И Волк нам покажет «Ну, погоди!»
Но когда мы курили свою первую «сигу»,
Волк в экране игры нам показывал фигу.
Всё в мире для нас - пока цель, а не средство:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Нам всем по пятнадцать, Взрослеем мы быстро,
Зинка - блондинка, а Катя — как искра.
Зина - подснежник, а Катя - таёжник
А Юля меж ними - как подорожник.
Девочки в джинсах и модный начес,
А также по моде - лак для волос.
Но торчат рядом мамы, и никуда им не деться,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Кассетник «Весна» вновь «Мираж» извергает,
У старших опять пьяный раж наступает.
Пристроилась Юля, взирает с балкона:
Там кто-то у старших «откинулся» с «зоны».
Многие грабят, а кто-то торгует,
И весь этот сброд с энтузиазмом танцует.
Запах сирени и привкус злодейства,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Рыжая Катя практично одета,
Артистка в кроссовках, и с шилом там «где-то».
А Зинка-блондинка всё делает тонко,
Но тоже поёт, - и красиво, и звонко.
Звучал «Арамис» - «Королева двора»,
И старт взрослой жизни - такая пора!
Вы обе созданы для лицедейства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
А помнишь стояли под знаменем красным?
Я смотрел на тебя, видел взгляд твой ненастный.
Ты выше всех ростом и так миловидна,
Что хмурость твоя здесь для всех очевидна.
А кругом Перестройка шумит и свобода,
Нам рушат основы и падают своды.
Но новые знания - это тоже наследство,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
***
Было же время, что в сердце осталась,
Детством, конечно, оно называлась.
Запах сирени, и всё в ярких красках,
Как в иностранных фильмах и сказках.
Век электроники, всё обещавший,
И часы на руке называются так же.
«Электроника-5» - как предел совершенства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Мы жили, как дети, пока по простому,
«Ну, погоди!» по «Рубину» цветному.
Кому-то везло, у них был «Panasonic»,
Это получше любых «электроник».
Сироп в автомате, это вкус средней школы,
Хотя все мечтали о «Пепси-коле».
Мы смело покинули мир малолетства,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Мы больше не носим ключи на резинке,
Знакомые девочки - Катя, Юля и Зинка.
От чувств неизвестных мы немного краснеем:
В ком видим богиню, признаться не смеем
Наш двор - это мир, во дворе только дети,
Наши мамы в родительском все комитете.
Мамы смотрят в окно, и никуда нам не деться,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Ну, вот и весна в наши души ворвалась,
У девчонок «резиночка», к счастью, порвалась.
«Мотор» учащённо забился в груди,
«Электроника» в сумке, снова «Ну, погоди!»
Мы эту игру не запомнили толком:
Мы яйца ловили резиновым волком.
В игре проявляется море усердства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Коллекция марок, значки и кассеты,
Теперь мы ребята немножко «с приветом».
Мы ничего о проблемах не знаем,
И мы, как обычно, в игрушки играем.
Но свято мы верим, - ты в игре победи,
И Волк нам покажет «Ну, погоди!»
Но когда мы курили свою первую «сигу»,
Волк в экране игры нам показывал фигу.
Всё в мире для нас - пока цель, а не средство:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Нам всем по пятнадцать, Взрослеем мы быстро,
Зинка - блондинка, а Катя — как искра.
Зина - подснежник, а Катя - таёжник
А Юля меж ними - как подорожник.
Девочки в джинсах и модный начес,
А также по моде - лак для волос.
Но торчат рядом мамы, и никуда им не деться,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Кассетник «Весна» вновь «Мираж» извергает,
У старших опять пьяный раж наступает.
Пристроилась Юля, взирает с балкона:
Там кто-то у старших «откинулся» с «зоны».
Многие грабят, а кто-то торгует,
И весь этот сброд с энтузиазмом танцует.
Запах сирени и привкус злодейства,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
Рыжая Катя практично одета,
Артистка в кроссовках, и с шилом там «где-то».
А Зинка-блондинка всё делает тонко,
Но тоже поёт, - и красиво, и звонко.
Звучал «Арамис» - «Королева двора»,
И старт взрослой жизни - такая пора!
Вы обе созданы для лицедейства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
А помнишь стояли под знаменем красным?
Я смотрел на тебя, видел взгляд твой ненастный.
Ты выше всех ростом и так миловидна,
Что хмурость твоя здесь для всех очевидна.
А кругом Перестройка шумит и свобода,
Нам рушат основы и падают своды.
Но новые знания - это тоже наследство,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.
***
10.06.2026 06:39
«Turbo»
###
Где каждый камень знал меня и друга,
В том захламлённом, солнечном дворе,
Мы жили без изъяна и испуга
В бедовой перестроечной «дыре».
Но большего мальчишкам и не надо:
Вот лишь бы был окрестный мир непрост!
А «Turbo» был не хуже шоколада,
В кармане вкладыши - сокровищ диких горсть.
А на вкладышах есть «тачка» - «Nissan-sunny» ...
А ещё - азартный детский торг.
Ты мечтаешь о таком «Nissan»-е,
Который никогда б купить не смог.
Но пока есть зависть без причины,
Ведь в карманах денег ровно «нуль»!
Ведь это всё - заморские машины,
А не заезженный «Москвич» или «Жигуль».
Но теперь другие стали сдачи,
Другие игры, выдумки внутри!
Мы научились думать, жить иначе,
Но не «по совести», - вот, что не говори!
Законы жизни так несправедливы,
Что каждый смотрит, где бы что украсть ...
И все мечтают приобрести машины
С любимых вкладышей - лишь бы сменилась власть!
Был у меня друган - Шевченко Дмитрий,
С Димкой мы делили целый свет,
У Димки в папках собран склад реликвий,
А я для Димки - вроде как поэт!
И были девочки, все близкие, как звёзды,
Их видишь каждый день, но рядом - нет ...
Миронова Катюша, - с ней непросто,
А Зина Римус - просто силуэт.
А что любовь важнее тех бумажек,
(Но не изображения на них),
Мы все поймём, когда пойдём ... на пляжик,
И станет ясно: детство - это миф!
Твой тайный мир прекрасен, чист и тонок,
Но не исчез реликвий твой запас,
И ты уже как-будто не ребенок,
Тебе четырнадцать - уже девятый класс!
И им четырнадцать - прекрасный возраст света!
Девчонки выпорхнули словно из гнезда.
И вот они на пляже, чудо лета,
Катя, Зина, Юля – как звезда!
Нас тоже трое - я, Шевченко Дмитрий,
И одноклассник Юли - Вратарёв!
Глядим на них, теряя нить событий,
И не находим необходимых слов.
Мечтаем мы: вот купим «иномарки»,
Сверкнём на солнце импортным крылом!
На импорт девочки слабы и очень падки,
Их не прельщает Волжский автопром.
Да, девы юные - расчётливы и дерзки,
Глядят не на «Жигуль» и не на нас ...
Они и размышляют не по-детски,
Хотят стать «звёздами», кумирами для масс!
А, кому какие нравились машины, -
В том виделось грядущее детей ...
Мы были как бы взрослые мужчины
В мире заграничных скоростей.
Я полюбил больших «американцев»,
В них независимость, модерн и яркий шик ...
Я до сих пор мечтаю жить, как в глянце,
И ездить на седанах на больших.
Шевченко Дмитрий - менеджер на «Форде»
Стоит «красотка» сбоку от ворот.
И, судя по его довольной морде,
Все ясно, чётко - жизнь его течёт.
А Вратарёв по свету помотался,
Но был здоров, красив, почти как бог ...
И, как бы в прессе он не назывался,
Но джип и «Мерседес» купить он смог.
Вот так и вышло: вкладыши от «Turbo»
Нам указали весь нехитрый путь ...
Мы выросли из той дворовой клумбы,
Где вкладыши нам диктовали суть.
А девочки молились истуканам,
Хоть мы и не были от от них отделены ...
В азарте 90-ых полупьяном
Они все стали жёнами шпаны.
Они шептали: «Глупости, мальчишки!
Какие вкладыши? Какой у вас «Nissan»?!?
Их занимали глупые интрижки,
Их манил совсем другой обман.
Их идеал - простой и очевидный,
Он измерялся в «крутизне», в рублях ...
Им был не нужен мальчик незавидный
С мечтой о «turbo» в синеньких глазах.
Им были чужды рёв моторов, скорость,
Зато блестел дорожный катафот ...
Они взрослели, проявляя гордость,
А гордость привела на эшафот.
Они не знали, что в мечте о «Порше»
Была свобода, выбор жизни, пыл!
Их путь казался им намного проще,
Но наш был чище, там огонь светил.
И вот мы - взрослые и умные мужчины,
Живём по-разному, но общие мечты.
Стоят под окнами прекрасные машины,
Хранятся детства лучшие черты.
Девчонки с пляжа жизнь свою прожили,
Им были чужды дружба и совет ...
А где те девочки?!? Одну похоронили,
О двух других не слышно много лет.
***
Где каждый камень знал меня и друга,
В том захламлённом, солнечном дворе,
Мы жили без изъяна и испуга
В бедовой перестроечной «дыре».
Но большего мальчишкам и не надо:
Вот лишь бы был окрестный мир непрост!
А «Turbo» был не хуже шоколада,
В кармане вкладыши - сокровищ диких горсть.
А на вкладышах есть «тачка» - «Nissan-sunny» ...
А ещё - азартный детский торг.
Ты мечтаешь о таком «Nissan»-е,
Который никогда б купить не смог.
Но пока есть зависть без причины,
Ведь в карманах денег ровно «нуль»!
Ведь это всё - заморские машины,
А не заезженный «Москвич» или «Жигуль».
Но теперь другие стали сдачи,
Другие игры, выдумки внутри!
Мы научились думать, жить иначе,
Но не «по совести», - вот, что не говори!
Законы жизни так несправедливы,
Что каждый смотрит, где бы что украсть ...
И все мечтают приобрести машины
С любимых вкладышей - лишь бы сменилась власть!
Был у меня друган - Шевченко Дмитрий,
С Димкой мы делили целый свет,
У Димки в папках собран склад реликвий,
А я для Димки - вроде как поэт!
И были девочки, все близкие, как звёзды,
Их видишь каждый день, но рядом - нет ...
Миронова Катюша, - с ней непросто,
А Зина Римус - просто силуэт.
А что любовь важнее тех бумажек,
(Но не изображения на них),
Мы все поймём, когда пойдём ... на пляжик,
И станет ясно: детство - это миф!
Твой тайный мир прекрасен, чист и тонок,
Но не исчез реликвий твой запас,
И ты уже как-будто не ребенок,
Тебе четырнадцать - уже девятый класс!
И им четырнадцать - прекрасный возраст света!
Девчонки выпорхнули словно из гнезда.
И вот они на пляже, чудо лета,
Катя, Зина, Юля – как звезда!
Нас тоже трое - я, Шевченко Дмитрий,
И одноклассник Юли - Вратарёв!
Глядим на них, теряя нить событий,
И не находим необходимых слов.
Мечтаем мы: вот купим «иномарки»,
Сверкнём на солнце импортным крылом!
На импорт девочки слабы и очень падки,
Их не прельщает Волжский автопром.
Да, девы юные - расчётливы и дерзки,
Глядят не на «Жигуль» и не на нас ...
Они и размышляют не по-детски,
Хотят стать «звёздами», кумирами для масс!
А, кому какие нравились машины, -
В том виделось грядущее детей ...
Мы были как бы взрослые мужчины
В мире заграничных скоростей.
Я полюбил больших «американцев»,
В них независимость, модерн и яркий шик ...
Я до сих пор мечтаю жить, как в глянце,
И ездить на седанах на больших.
Шевченко Дмитрий - менеджер на «Форде»
Стоит «красотка» сбоку от ворот.
И, судя по его довольной морде,
Все ясно, чётко - жизнь его течёт.
А Вратарёв по свету помотался,
Но был здоров, красив, почти как бог ...
И, как бы в прессе он не назывался,
Но джип и «Мерседес» купить он смог.
Вот так и вышло: вкладыши от «Turbo»
Нам указали весь нехитрый путь ...
Мы выросли из той дворовой клумбы,
Где вкладыши нам диктовали суть.
А девочки молились истуканам,
Хоть мы и не были от от них отделены ...
В азарте 90-ых полупьяном
Они все стали жёнами шпаны.
Они шептали: «Глупости, мальчишки!
Какие вкладыши? Какой у вас «Nissan»?!?
Их занимали глупые интрижки,
Их манил совсем другой обман.
Их идеал - простой и очевидный,
Он измерялся в «крутизне», в рублях ...
Им был не нужен мальчик незавидный
С мечтой о «turbo» в синеньких глазах.
Им были чужды рёв моторов, скорость,
Зато блестел дорожный катафот ...
Они взрослели, проявляя гордость,
А гордость привела на эшафот.
Они не знали, что в мечте о «Порше»
Была свобода, выбор жизни, пыл!
Их путь казался им намного проще,
Но наш был чище, там огонь светил.
И вот мы - взрослые и умные мужчины,
Живём по-разному, но общие мечты.
Стоят под окнами прекрасные машины,
Хранятся детства лучшие черты.
Девчонки с пляжа жизнь свою прожили,
Им были чужды дружба и совет ...
А где те девочки?!? Одну похоронили,
О двух других не слышно много лет.
***
10.06.2026 06:38
Спирт «Royal».
###
Те картинки бьют, как ток,
До ужасной дрожи,
Был спокойный городок,
Теперь всё пахнет ложью.
Мне, казалось, - лишь вчера
Мы бегали по крышам,
Были, вроде, - детвора,
Теперь «ничё» не слышим.
... Были, вроде, - детвора,
Теперь «ничё» не слышим.
Рынок шумный, как вулкан,
День и ночь смердящий ...
И торчит, как истукан,
От «братвы» смотрящий.
На пленэре враз теперь
- новые всё лица:
Смотрит, вроде бы, не зверь,
Но ясно, что убийца.
... Смотрит, вроде бы, не зверь,
Но ясно, что убийца.
Было здорово сперва,
Да только мир стал хрупкий,
Соблазнилась детвора
На глупые поступки.
Заявился тут десант -
Морды из подвалов:
- Делись, в натуре, коммерсант
Чаем, водкой, «налом»!
... Делись, в натуре, коммерсант,
«Чифирём» и «налом»!
У всех спортивные штаны,
Златая цепь по пузу,
Живём теперь, в натуре, мы
Вот по такому вкусу.
«Стрелялки» и «разборки» вдруг
Как сделались рутиной,
Был Лёха-Лысый - лучший друг,
А сделался скотиной.
... Был Лёха-Лысый - лучший друг,
А сделался скотиной.
А помнишь? Вовка был? Стакан?
Всегда с бутылкой спорил ...
Теперь он местный наркоман,
Свободу он «усвоил»
А Славка-Босый где теперь?
Ходил всегда без кед он ...
Сейчас закрыта к нему дверь,
Он теперь «с приветом».
... Сейчас закрыта к нему дверь,
Он вообще «с приветом».
Смешные были пацаны,
Но времена сменились.
Теперь в натуре, стали мы
Тем, чем всегда гордились.
Смотрю я в своей фотоальбом,
Где я ещё с улыбкой,
И раздаётся в небе гром:
Ошибка за ошибкой!
... И раздаётся в небе гром:
Ошибка за ошибкой!
А помнишь, как мы спирт «Royal»
По банкам разливали?
Была конкретная финаль:
«Братки» нас разыскали.
Лица - в кашу, стёкла - в прах,
Немного подгораем ...
Да ну! Идите вы все «нах»!
Мы больше не играем.
... Да ну! Идите вы все «нах»!
Мы с вами не играем.
***
Те картинки бьют, как ток,
До ужасной дрожи,
Был спокойный городок,
Теперь всё пахнет ложью.
Мне, казалось, - лишь вчера
Мы бегали по крышам,
Были, вроде, - детвора,
Теперь «ничё» не слышим.
... Были, вроде, - детвора,
Теперь «ничё» не слышим.
Рынок шумный, как вулкан,
День и ночь смердящий ...
И торчит, как истукан,
От «братвы» смотрящий.
На пленэре враз теперь
- новые всё лица:
Смотрит, вроде бы, не зверь,
Но ясно, что убийца.
... Смотрит, вроде бы, не зверь,
Но ясно, что убийца.
Было здорово сперва,
Да только мир стал хрупкий,
Соблазнилась детвора
На глупые поступки.
Заявился тут десант -
Морды из подвалов:
- Делись, в натуре, коммерсант
Чаем, водкой, «налом»!
... Делись, в натуре, коммерсант,
«Чифирём» и «налом»!
У всех спортивные штаны,
Златая цепь по пузу,
Живём теперь, в натуре, мы
Вот по такому вкусу.
«Стрелялки» и «разборки» вдруг
Как сделались рутиной,
Был Лёха-Лысый - лучший друг,
А сделался скотиной.
... Был Лёха-Лысый - лучший друг,
А сделался скотиной.
А помнишь? Вовка был? Стакан?
Всегда с бутылкой спорил ...
Теперь он местный наркоман,
Свободу он «усвоил»
А Славка-Босый где теперь?
Ходил всегда без кед он ...
Сейчас закрыта к нему дверь,
Он теперь «с приветом».
... Сейчас закрыта к нему дверь,
Он вообще «с приветом».
Смешные были пацаны,
Но времена сменились.
Теперь в натуре, стали мы
Тем, чем всегда гордились.
Смотрю я в своей фотоальбом,
Где я ещё с улыбкой,
И раздаётся в небе гром:
Ошибка за ошибкой!
... И раздаётся в небе гром:
Ошибка за ошибкой!
А помнишь, как мы спирт «Royal»
По банкам разливали?
Была конкретная финаль:
«Братки» нас разыскали.
Лица - в кашу, стёкла - в прах,
Немного подгораем ...
Да ну! Идите вы все «нах»!
Мы больше не играем.
... Да ну! Идите вы все «нах»!
Мы с вами не играем.
***
10.06.2026 06:36
Школа
###
Мы вышли за пределы
школьного двора ...
Так быстро пролетела
Школьная пора.
Было много в школе
Света и тепла ...
В алкоголе, в коле.
Бла-бла-бла-бла-бла!
Все радостью объяты
И все гип-гип-ура!
Мы выросли, ребяты,
И мы - не детвора.
Мы учились в школе
Петь и танцевать ...
И узнали вскоре,
Как «балду пинать».
Учит наша школа
Правильно дружить ...
И мы уже готовы
В армии служить.
Школа - дом наш первый,
Или дом второй ...
Немного лицемерный,
И в общем непростой.
Как быстро пролетели,
Ах, школьные года...
Мы все песни спели!
Одиннадцатый «А».
Единственное слово
Подсказано судьбой ...
И это слово - «школа»
Ответит вам любой.
***
Мы вышли за пределы
школьного двора ...
Так быстро пролетела
Школьная пора.
Было много в школе
Света и тепла ...
В алкоголе, в коле.
Бла-бла-бла-бла-бла!
Все радостью объяты
И все гип-гип-ура!
Мы выросли, ребяты,
И мы - не детвора.
Мы учились в школе
Петь и танцевать ...
И узнали вскоре,
Как «балду пинать».
Учит наша школа
Правильно дружить ...
И мы уже готовы
В армии служить.
Школа - дом наш первый,
Или дом второй ...
Немного лицемерный,
И в общем непростой.
Как быстро пролетели,
Ах, школьные года...
Мы все песни спели!
Одиннадцатый «А».
Единственное слово
Подсказано судьбой ...
И это слово - «школа»
Ответит вам любой.
***
10.06.2026 06:35
Как мы стали взрослыми?
###
В девяносто третьем выгорело детство,
Школа, как картинка, в памяти висит.
И от взрослой жизни никуда не деться,
Взрослость наступает, навстречу нам бежит.
Маршрутка сбила Розу, Школьную собаку,
Визг тормозов звучал для нас, как вечности сигнал ...
Школа завлекла всех в безжалостную драку,
И город фонари свои разбитые считал.
Не надо на уроки, впереди - приёмный,
Но в ВУЗы тоже путь лежит сквозь взятки и туман.
А мир вокруг - совсем чужой, холодный и огромный,
На Кавказе - фронт гремит и везде обман.
Нас убивала сама жизнь: СПИД, шприцы в подъездах,
Постарели матери и от бессилья пьют.
Не бывает света в алкогольных безднах,
Но ложь, гламур и нищета нам создали «уют».
Мы росли на свалке всяких идеалов,
Где видно только блики на лезвии ножа.
Но что-то нас спасало в видеоподвалах,
И нежностью в подвалах наполнилась душа.
Мы целовались честно, не славились гордыней,
На девятиэтажных крышах до звёзд - рукой достать!
Под песни «Крематория» над треснувшей пустыней
Любовь взлетала птицей вверх, чтобы потом упасть.
В «бананах» и в «косухах», и в свитерах «Boyz-team»-а,
Мы верили в рассвет, которого всё нет ...
Так юность улетала, как облачко из дыма
От самых вкусных в этом мире «More»-сигарет.
И, вот, мы стали взрослыми не в срок, а слишком рано,
Под треск стрельбы, торговлю водкой, блеск пустых витрин ...
У многих вместо жизни - драма или рана,
Мы дети 90-ых сумрачных вершин.
Но мы шагнули в этот мир наученными, грозными:
Ведь кто-то быстро умер, сел, а кто-то стал седым.
Вы, наверное, спросите, как мы стали взрослыми?
Ну, просто наше детство превратилось в дым.
***
В девяносто третьем выгорело детство,
Школа, как картинка, в памяти висит.
И от взрослой жизни никуда не деться,
Взрослость наступает, навстречу нам бежит.
Маршрутка сбила Розу, Школьную собаку,
Визг тормозов звучал для нас, как вечности сигнал ...
Школа завлекла всех в безжалостную драку,
И город фонари свои разбитые считал.
Не надо на уроки, впереди - приёмный,
Но в ВУЗы тоже путь лежит сквозь взятки и туман.
А мир вокруг - совсем чужой, холодный и огромный,
На Кавказе - фронт гремит и везде обман.
Нас убивала сама жизнь: СПИД, шприцы в подъездах,
Постарели матери и от бессилья пьют.
Не бывает света в алкогольных безднах,
Но ложь, гламур и нищета нам создали «уют».
Мы росли на свалке всяких идеалов,
Где видно только блики на лезвии ножа.
Но что-то нас спасало в видеоподвалах,
И нежностью в подвалах наполнилась душа.
Мы целовались честно, не славились гордыней,
На девятиэтажных крышах до звёзд - рукой достать!
Под песни «Крематория» над треснувшей пустыней
Любовь взлетала птицей вверх, чтобы потом упасть.
В «бананах» и в «косухах», и в свитерах «Boyz-team»-а,
Мы верили в рассвет, которого всё нет ...
Так юность улетала, как облачко из дыма
От самых вкусных в этом мире «More»-сигарет.
И, вот, мы стали взрослыми не в срок, а слишком рано,
Под треск стрельбы, торговлю водкой, блеск пустых витрин ...
У многих вместо жизни - драма или рана,
Мы дети 90-ых сумрачных вершин.
Но мы шагнули в этот мир наученными, грозными:
Ведь кто-то быстро умер, сел, а кто-то стал седым.
Вы, наверное, спросите, как мы стали взрослыми?
Ну, просто наше детство превратилось в дым.
***
09.06.2026 08:33
Июнь 93-его
###
Июнь девяносто третьего,
Небо - как мокрая медь,
На школьном крыльце - мгновение,
в котором нельзя постареть.
Девочки в платья затянуты, смеются ...
Обнявшись, поют!
И слёзы весенней радости
Наши фотографы льют.
А мальчики в строгих костюмах,
Плечистые не по годам ...
О чем-то негромко толкуют
по сумрачным школьным углам.
Сигарный дымочек над школой,
Во фляжке французский коньяк,
Физкультурник заметил, весёлый:
«Не гонит Кузбасс порожняк?»
«Училки» расслабились стайкой,
Немного поймали кураж ...
И смеются над глупенькой байкой,
Вспоминая солидный свой стаж.
Коньяк заливают за ворот,
и липнет к ребятам весна,
Прошедшая и не весёлая,
В которой теперь не до сна.
Эх, юности время начальное,
В котором не «курят бамбук»,
А верят в кольцо обручальное
И в силу сплетения рук.
Но сыплется время сквозь пальцы,
Обратно не купишь билет ...
В тот чёртов единственный праздник,
Больше которого нет!
Мир старый - в пыли, весь облезлый,
А новый - застрявший в пути ...
Июнь этот, тёмный и резкий,
Когда-нибудь должен уйти.
Был выпуск, но вот уже нет его,
День новый принесёт нам рассвет ...
В июне девяносто третьего!
Но многих из нас уже нет
***
Июнь девяносто третьего,
Небо - как мокрая медь,
На школьном крыльце - мгновение,
в котором нельзя постареть.
Девочки в платья затянуты, смеются ...
Обнявшись, поют!
И слёзы весенней радости
Наши фотографы льют.
А мальчики в строгих костюмах,
Плечистые не по годам ...
О чем-то негромко толкуют
по сумрачным школьным углам.
Сигарный дымочек над школой,
Во фляжке французский коньяк,
Физкультурник заметил, весёлый:
«Не гонит Кузбасс порожняк?»
«Училки» расслабились стайкой,
Немного поймали кураж ...
И смеются над глупенькой байкой,
Вспоминая солидный свой стаж.
Коньяк заливают за ворот,
и липнет к ребятам весна,
Прошедшая и не весёлая,
В которой теперь не до сна.
Эх, юности время начальное,
В котором не «курят бамбук»,
А верят в кольцо обручальное
И в силу сплетения рук.
Но сыплется время сквозь пальцы,
Обратно не купишь билет ...
В тот чёртов единственный праздник,
Больше которого нет!
Мир старый - в пыли, весь облезлый,
А новый - застрявший в пути ...
Июнь этот, тёмный и резкий,
Когда-нибудь должен уйти.
Был выпуск, но вот уже нет его,
День новый принесёт нам рассвет ...
В июне девяносто третьего!
Но многих из нас уже нет
***
09.06.2026 08:32
Суровая бандитская сага
###
Они смотрели фильм «Леон»
В ужасном тёмном зале,
И в глубине пустых зрачков
Застыл вопрос к судьбе.
Малой Вован и Юрка-Дрозд
Такого не видали,
И в напряжении живом
Не двигались совсем.
Отцы их не известно где,
А мамки - на работе ...
Они сперва на поводке
Ходили у родных.
Их мир - обшарпанный спортзал,
И таракан в компоте ...
Бутылка водки, пачка «Бонда»,
И пятьсот «косых».
Но где-то там горел экран,
И там светилась сказка ...
Японский фильм про каратэ,
И проливалась кровь.
Там ниндзя на врагов смотрел
Сквозь чёрную повязку ...
А Жан Рено дослал патрон
И всем дарил любовь.
А потом пошли друзья,
Нисколько не смущаясь,
Чтоб купить ружьё у деда,
Чтоб обрез был - свой!
Они решили стать как тот,
Кто шёл, не сомневаясь,
Чтоб кровью вычертить
Свой путь на карте городской.
Ребята были без мозгов,
Но мы судить не в праве.
Их ждал могильный жуткий крест,
И бесконечный «гон».
Один напялил кепку в масть,
Другой — очки в оправе.
Он «погоняло» взял «Семестр»,
А Малый стал - «Леон».
От скуки дрязг, от дней пустых
И чтоб не быть в резерве.
Они нашли, где есть «пожрать»,
Где деньги и «развал».
Там скинут с мостика - бултых!
Вот, не подвели бы нервы,
И теперь для них звучал
Ансамбль «Лесоповал».
Вот офис спрятался в тени,
Но ведь не спит охрана.
«Леон», застыл и спрятал «ствол»
Под серым пиджаком.
Мечта из фильма их вела,
Нелепо и незвано,
Туда, где жизнь решалась
Лишь единственным щелчком.
- Но, чтоб от лишних дел в пути
Случайно не сорваться,
Нам надо думать! - вдруг сказал
Забавнейший «Леон»:
- Сначала надо в жизни нам
Чуть потренироваться!
И, вот, решили пацаны:
- А офис мы — возьмём.
Стоял мужчина у ворот,
Пил «Охоту» из бутылки.
— Эй, старый чёрт!
Смотри сюда!
И пролилась бутыль ...
Их «заказом» стал «торгаш».
И дыра в затылке.
Никто их не искал всерьёз:
Мелочь, плесень, пыль.
Потом в «общаге» жрали суп,
Хвалились, как стреляли ...
«Леон» пускал ноздрями дым,
И прыгал, как дурак.
«Теперь мы будем при «бабле»! -
Орал «Семестр» маме, -
Нет, мам, купи «Наполен»!
Мы будем пить коньяк» ...
Вот коньяк и шоколад!
И никакого «глюка» ...
Орал «Семестр», в кулаке
Сжимая пять «косых»:
- Мы теперь элита, мам!
Мы стрелки из люка!
И этот город под пятой
У молодых и злых!
А мамка думала в углу,
Мешая суп остывший,
Не слыша слов про «королей»
И будущий успех.
Для них он был - крутой Леон,
За грань судьбы шагнувший,
А в старом зеркальце в прихожей -
Словно детский грех.
Они считали: мир - экран,
Где титры неизбежны ...
Где Жан Рено всегда уйдёт,
Прижав к груди цветок.
Но реальность бьёт ногой
Под дых жестоко и небрежно,
И вместо славы - лишь конвой,
И, конечно, срок.
Усталая торговка шла,
Неся в коробках пиццу,
Считала мелочь в кошельке,
Чтоб как-то дотянуть.
Вышло зло из темноты -
Оскаленные лица,
Решили: «Надо бы её
Немножко припугнуть».
«Леон» направил свой обрез -
Та мигом побледнела,
«Семестр» вырвал сумку - хоп! -
Толкнув её в сугроб.
Она молила: «Мальчики ... »
Но не тут-то дело!
Им грезился большой налёт,
А не дешёвый «гоп».
Но не было в пустых стволах
Ни силы, ни задора,
Лишь страх тянул их мертвым грузом
Прямо в грязь, на дно ...
Они, как змеи, уползли
Кустами вдоль забора
Тыча в сторону «ментов»
Обрезом, как в кино.
А был потом ещё «заказ»
И был, конечно, «жмурик»:
Не поделили кто-то с кем-то
Прибыль от старья ...
Но вместо жертвы в морг уехал
Вечно пьяный Юрик:
«Леон» случайно сам себя
Прикончил из ружья.
«Семестр» бросил «кореша»,
Прибрав себе «косые»,
«Леона» прикопал в лесу,
Чтоб не нашли «менты».
«Теперь я босс! - шептал пацан, -
Ох, времена лихие,
Один я офис тот возьму,
Спалив к чертям, мосты».
Но в кабинетах там сидели
Очень злые деды,
Что «грели нары», пока тот
Под стол пешком ходил.
Едва «Семестр» сунул нос, -
Враз позабыл все беды,
Когда охранник в лоб ему и
Из «Стражника» вмочил.
И больше пафосу не быть -
Лишь тумаки, удары,
Его пинали долго, рьяно,
Как футбольный мяч.
У входа бросили в сугроб -
Закончен день кошмарный,
Где захлебнулся в темноте
Его бессильный плач.
Пятьсот «косых» в кармане брюк -
Цена за чью-то старость,
За ту бутылку у ворот,
За пролитый ячмень ...
«Семестр» умирал в снегу,
И ему казалось,
Что снова будет фильм «Леон» ...
Но наступила тень.
***
Они смотрели фильм «Леон»
В ужасном тёмном зале,
И в глубине пустых зрачков
Застыл вопрос к судьбе.
Малой Вован и Юрка-Дрозд
Такого не видали,
И в напряжении живом
Не двигались совсем.
Отцы их не известно где,
А мамки - на работе ...
Они сперва на поводке
Ходили у родных.
Их мир - обшарпанный спортзал,
И таракан в компоте ...
Бутылка водки, пачка «Бонда»,
И пятьсот «косых».
Но где-то там горел экран,
И там светилась сказка ...
Японский фильм про каратэ,
И проливалась кровь.
Там ниндзя на врагов смотрел
Сквозь чёрную повязку ...
А Жан Рено дослал патрон
И всем дарил любовь.
А потом пошли друзья,
Нисколько не смущаясь,
Чтоб купить ружьё у деда,
Чтоб обрез был - свой!
Они решили стать как тот,
Кто шёл, не сомневаясь,
Чтоб кровью вычертить
Свой путь на карте городской.
Ребята были без мозгов,
Но мы судить не в праве.
Их ждал могильный жуткий крест,
И бесконечный «гон».
Один напялил кепку в масть,
Другой — очки в оправе.
Он «погоняло» взял «Семестр»,
А Малый стал - «Леон».
От скуки дрязг, от дней пустых
И чтоб не быть в резерве.
Они нашли, где есть «пожрать»,
Где деньги и «развал».
Там скинут с мостика - бултых!
Вот, не подвели бы нервы,
И теперь для них звучал
Ансамбль «Лесоповал».
Вот офис спрятался в тени,
Но ведь не спит охрана.
«Леон», застыл и спрятал «ствол»
Под серым пиджаком.
Мечта из фильма их вела,
Нелепо и незвано,
Туда, где жизнь решалась
Лишь единственным щелчком.
- Но, чтоб от лишних дел в пути
Случайно не сорваться,
Нам надо думать! - вдруг сказал
Забавнейший «Леон»:
- Сначала надо в жизни нам
Чуть потренироваться!
И, вот, решили пацаны:
- А офис мы — возьмём.
Стоял мужчина у ворот,
Пил «Охоту» из бутылки.
— Эй, старый чёрт!
Смотри сюда!
И пролилась бутыль ...
Их «заказом» стал «торгаш».
И дыра в затылке.
Никто их не искал всерьёз:
Мелочь, плесень, пыль.
Потом в «общаге» жрали суп,
Хвалились, как стреляли ...
«Леон» пускал ноздрями дым,
И прыгал, как дурак.
«Теперь мы будем при «бабле»! -
Орал «Семестр» маме, -
Нет, мам, купи «Наполен»!
Мы будем пить коньяк» ...
Вот коньяк и шоколад!
И никакого «глюка» ...
Орал «Семестр», в кулаке
Сжимая пять «косых»:
- Мы теперь элита, мам!
Мы стрелки из люка!
И этот город под пятой
У молодых и злых!
А мамка думала в углу,
Мешая суп остывший,
Не слыша слов про «королей»
И будущий успех.
Для них он был - крутой Леон,
За грань судьбы шагнувший,
А в старом зеркальце в прихожей -
Словно детский грех.
Они считали: мир - экран,
Где титры неизбежны ...
Где Жан Рено всегда уйдёт,
Прижав к груди цветок.
Но реальность бьёт ногой
Под дых жестоко и небрежно,
И вместо славы - лишь конвой,
И, конечно, срок.
Усталая торговка шла,
Неся в коробках пиццу,
Считала мелочь в кошельке,
Чтоб как-то дотянуть.
Вышло зло из темноты -
Оскаленные лица,
Решили: «Надо бы её
Немножко припугнуть».
«Леон» направил свой обрез -
Та мигом побледнела,
«Семестр» вырвал сумку - хоп! -
Толкнув её в сугроб.
Она молила: «Мальчики ... »
Но не тут-то дело!
Им грезился большой налёт,
А не дешёвый «гоп».
Но не было в пустых стволах
Ни силы, ни задора,
Лишь страх тянул их мертвым грузом
Прямо в грязь, на дно ...
Они, как змеи, уползли
Кустами вдоль забора
Тыча в сторону «ментов»
Обрезом, как в кино.
А был потом ещё «заказ»
И был, конечно, «жмурик»:
Не поделили кто-то с кем-то
Прибыль от старья ...
Но вместо жертвы в морг уехал
Вечно пьяный Юрик:
«Леон» случайно сам себя
Прикончил из ружья.
«Семестр» бросил «кореша»,
Прибрав себе «косые»,
«Леона» прикопал в лесу,
Чтоб не нашли «менты».
«Теперь я босс! - шептал пацан, -
Ох, времена лихие,
Один я офис тот возьму,
Спалив к чертям, мосты».
Но в кабинетах там сидели
Очень злые деды,
Что «грели нары», пока тот
Под стол пешком ходил.
Едва «Семестр» сунул нос, -
Враз позабыл все беды,
Когда охранник в лоб ему и
Из «Стражника» вмочил.
И больше пафосу не быть -
Лишь тумаки, удары,
Его пинали долго, рьяно,
Как футбольный мяч.
У входа бросили в сугроб -
Закончен день кошмарный,
Где захлебнулся в темноте
Его бессильный плач.
Пятьсот «косых» в кармане брюк -
Цена за чью-то старость,
За ту бутылку у ворот,
За пролитый ячмень ...
«Семестр» умирал в снегу,
И ему казалось,
Что снова будет фильм «Леон» ...
Но наступила тень.
***
09.06.2026 08:31
Джинсовые дети
###
Джинсовая куртка поднята, как флаг,
Кипит с утра видеозал - он друг наш или враг?
Забыли мы про школу, забыли мы про спорт.
Нас видео встречает, как заграничный порт.
Сидим с улыбкой дерзкой на молодом лице,
Нам всем лет по двенадцать. Курносый нос в пыльце.
Забыв про всё на свете, мы здесь не захрапим,
Мы смотрим наш единственный американский фильм.
@
В экране свет горит, он с нами говорит,
А мир чужой и страшный там, за окном гудит.
И мы в мечте запретной все, как один, проснёмся,
Скоро мы уйдём и больше не вернёмся.
Нас за собой манили к небу эти дали!
Мы ничего о будущем в двенадцать лет не знали.
И дни, как эти титры, так быстро пролетели,
Мы - джинсовые дети, но мы того хотели.
@
В упор не видя в жизни серую черту,
Мы смотрели «Каннибалов» - ну, в общем, ерунду!
От красоты на видео крутилась голова:
«Рэмбо», «Рокки», «Хищник» и опять «Дом-2».
Нас закрутила западных фантазий карусель:
Два фильма про «Чужого» и «Прощай, Эммануэль».
Свою судьбу в карманах, как семечки, держа,
Потом мы шли по улице, от ужаса дрожа.
@
Лишь к ночи закрывается повальный кинотеатр,
А какой мы фильм смотрели? Конечно, «Терминатор»!
Его в потёртых джинсах, в синих куртках и пальто,
Мы, джинсовые дети, смотрели раз по сто.
Он проверял наш мир на истинную прочность,
Ведь Терминатор - символ. Ведь Терминатор - мощность!
А всё, что непонятно, - то было слишком мудро,
Мы - джинсовые дети. Наш кинотеатр - «Утро».
***
Джинсовая куртка поднята, как флаг,
Кипит с утра видеозал - он друг наш или враг?
Забыли мы про школу, забыли мы про спорт.
Нас видео встречает, как заграничный порт.
Сидим с улыбкой дерзкой на молодом лице,
Нам всем лет по двенадцать. Курносый нос в пыльце.
Забыв про всё на свете, мы здесь не захрапим,
Мы смотрим наш единственный американский фильм.
@
В экране свет горит, он с нами говорит,
А мир чужой и страшный там, за окном гудит.
И мы в мечте запретной все, как один, проснёмся,
Скоро мы уйдём и больше не вернёмся.
Нас за собой манили к небу эти дали!
Мы ничего о будущем в двенадцать лет не знали.
И дни, как эти титры, так быстро пролетели,
Мы - джинсовые дети, но мы того хотели.
@
В упор не видя в жизни серую черту,
Мы смотрели «Каннибалов» - ну, в общем, ерунду!
От красоты на видео крутилась голова:
«Рэмбо», «Рокки», «Хищник» и опять «Дом-2».
Нас закрутила западных фантазий карусель:
Два фильма про «Чужого» и «Прощай, Эммануэль».
Свою судьбу в карманах, как семечки, держа,
Потом мы шли по улице, от ужаса дрожа.
@
Лишь к ночи закрывается повальный кинотеатр,
А какой мы фильм смотрели? Конечно, «Терминатор»!
Его в потёртых джинсах, в синих куртках и пальто,
Мы, джинсовые дети, смотрели раз по сто.
Он проверял наш мир на истинную прочность,
Ведь Терминатор - символ. Ведь Терминатор - мощность!
А всё, что непонятно, - то было слишком мудро,
Мы - джинсовые дети. Наш кинотеатр - «Утро».
***
09.06.2026 08:27
Телескоп Петрова
###
Петров телескоп приобрёл в магазине
На утро его закрепил на балконе,
Соседи решили: «Мы - как на витрине!
Мы все для него теперь - как на ладони!»
Потом он на крыше сидел, будто в трансе,
Считая провалы в цепи интегралов,
Мешала огромная станция связи
И множество средств для приёма сигналов.
В прокуренных кухнях, во всех «наливайках»
Созрел вдруг протест, на него обращённый,
Явились мужчины в растянутых майках:
- А ну убирайся, отсюда, учёный!
Побрёл он в метро с телескопом в футляре,
Но люди глазели, как на «фигуранта»:
Мол, что он там прячет - в диковиной «таре»?!?
Петров приобрёл миномёт для теракта?
В набитых людьми и тревогой вагонах
Царила загадочность полурассвета,
Петрова на станции ждали в «погонах»
И в твёрдых объятиях бронежилета.
Вся «ветка» метро затряслась в возбуждении,
Решив приравнять происшествие к «пранку».
Геннадий Петров ночевал в отделении,
А телескоп увезли на Лубянку.
Устав от допросов и дела чужого,
В котором врагом его зря помянули,
Сотрудник в погонах орал на Петрова ...
Но всё ж телескоп ему вскоре вернули.
Безрадостным был этот день приключений,
Подобный кошмару какому-то злому,
Но он, не услышав от них извинений,
Весьма возмущённый, под вечер был дома.
Петров в небо выставил тубус серьёзно,
Соседей своих так и не переспорив.
Петров собирался рассматривать звёзды,
А вовсе не женщин, что в окнах напротив.
***
Петров телескоп приобрёл в магазине
На утро его закрепил на балконе,
Соседи решили: «Мы - как на витрине!
Мы все для него теперь - как на ладони!»
Потом он на крыше сидел, будто в трансе,
Считая провалы в цепи интегралов,
Мешала огромная станция связи
И множество средств для приёма сигналов.
В прокуренных кухнях, во всех «наливайках»
Созрел вдруг протест, на него обращённый,
Явились мужчины в растянутых майках:
- А ну убирайся, отсюда, учёный!
Побрёл он в метро с телескопом в футляре,
Но люди глазели, как на «фигуранта»:
Мол, что он там прячет - в диковиной «таре»?!?
Петров приобрёл миномёт для теракта?
В набитых людьми и тревогой вагонах
Царила загадочность полурассвета,
Петрова на станции ждали в «погонах»
И в твёрдых объятиях бронежилета.
Вся «ветка» метро затряслась в возбуждении,
Решив приравнять происшествие к «пранку».
Геннадий Петров ночевал в отделении,
А телескоп увезли на Лубянку.
Устав от допросов и дела чужого,
В котором врагом его зря помянули,
Сотрудник в погонах орал на Петрова ...
Но всё ж телескоп ему вскоре вернули.
Безрадостным был этот день приключений,
Подобный кошмару какому-то злому,
Но он, не услышав от них извинений,
Весьма возмущённый, под вечер был дома.
Петров в небо выставил тубус серьёзно,
Соседей своих так и не переспорив.
Петров собирался рассматривать звёзды,
А вовсе не женщин, что в окнах напротив.
***
09.06.2026 08:24
Королева гламура
###
Мы с утра не жрём, не пьём,
Надо торопиться!
С утра на кухне мы живём
И готовим пиццу.
И будет всё у нас путём!
Сейчас мы всё узнаем!
В гости мы Бобровых ждём,
И мы их - «обломаем»!
В гости мы Бобровых ждём,
И мы их - «обломаем» ...
Уже нажарили шашлык,
Купленный в фаст-фуде,
Сейчас мы им покажем шик,
Почти как в Голливуде!
Мы всем рога поотшибём!
У нас губа - не дура,
Мы им покажем, как живём,
И торжество гламура.
Мы им покажем, как живём,
И торжество гламура ...
Проценты, взятки и счета,
И горы бижутерии,
Растёт объёмов красота
В нашей бухгалтерии.
Бабы вянут, как цветы,
Но, если б не крали,
Тогда на конкурс красоты,
Они бы не попали.
Они на конкурс красоты,
Ни разу б на попали ...
Кричащий бешено «мэйк-ап»,
Улыбка, как из морга ...
Но кто убог и косолап,
Тем и хотелось много.
А я - совсем не то, что Вы!
Меня не тронет осень ...
Я ж - королева красоты
«восемьдесят восемь».
Я ж - королева красоты
«восемьдесят восемь» ...
Мы с мужем сели у печи,
А гости где-то бродят ...
Они - Бобровы, богачи,
В натуре верховодят.
Бобров великий бизнесмен,
У них всё в «шоколаде»,
Употребляет этилен,
И весь чуть-чуть в помаде.
Употребляет этилен
И весь всегда в помаде ...
Мы сели трескать «Доширак».
Блуждаем где-то в нетях!
Мы с мужем порешили так:
- А чем мы хуже «этих»?!?
Тут близко даже на метро!
Явились ... в пол-восьмого.
Не очень трезвый конь в пальто,
И в манто корова.
Слегка нетрезвый конь в пальто
И в манто корова ...
***
Мы с утра не жрём, не пьём,
Надо торопиться!
С утра на кухне мы живём
И готовим пиццу.
И будет всё у нас путём!
Сейчас мы всё узнаем!
В гости мы Бобровых ждём,
И мы их - «обломаем»!
В гости мы Бобровых ждём,
И мы их - «обломаем» ...
Уже нажарили шашлык,
Купленный в фаст-фуде,
Сейчас мы им покажем шик,
Почти как в Голливуде!
Мы всем рога поотшибём!
У нас губа - не дура,
Мы им покажем, как живём,
И торжество гламура.
Мы им покажем, как живём,
И торжество гламура ...
Проценты, взятки и счета,
И горы бижутерии,
Растёт объёмов красота
В нашей бухгалтерии.
Бабы вянут, как цветы,
Но, если б не крали,
Тогда на конкурс красоты,
Они бы не попали.
Они на конкурс красоты,
Ни разу б на попали ...
Кричащий бешено «мэйк-ап»,
Улыбка, как из морга ...
Но кто убог и косолап,
Тем и хотелось много.
А я - совсем не то, что Вы!
Меня не тронет осень ...
Я ж - королева красоты
«восемьдесят восемь».
Я ж - королева красоты
«восемьдесят восемь» ...
Мы с мужем сели у печи,
А гости где-то бродят ...
Они - Бобровы, богачи,
В натуре верховодят.
Бобров великий бизнесмен,
У них всё в «шоколаде»,
Употребляет этилен,
И весь чуть-чуть в помаде.
Употребляет этилен
И весь всегда в помаде ...
Мы сели трескать «Доширак».
Блуждаем где-то в нетях!
Мы с мужем порешили так:
- А чем мы хуже «этих»?!?
Тут близко даже на метро!
Явились ... в пол-восьмого.
Не очень трезвый конь в пальто,
И в манто корова.
Слегка нетрезвый конь в пальто
И в манто корова ...
***
09.06.2026 08:22
Принцесса купается
###
Я, говорят, поэтесса ...
Или поэт? Хоть убей!
Я - как из сказки принцесса,
Звать - Евгения Вьюговей.
Ах, мои глазки стальные!
Я мамки счастливая дочь.
Ах, яблочки наливные!
Но днём я черна, словно ночь!
Сшили газетчики платье
Мне из газетных страниц,
Быть журналисткою - счастье,
Но это был первый мой блиц!
Жила я тогда с арлекином,
С редактором-стариком,
И блиц обернулся «блином»,
А блин превратился в ком ...
Но мордочка - как у русалки?
И маленький пуговкой нос ...
От красивенькой провинциалки
Мой старик получает донос.
И стали мы злющими псами,
Как из комиксов ранобэ!
Однако расстались друзьями,
И я мигом ушла на «тэ-вэ».
А теперь я Россию смущаю,
Гоню репортажи свои ...
И между делом - вещаю
В стихах в основном о любви.
И скачут слова вереницей,
Вызывая один только смех ...
Хочу я в стихах помолиться
За маму, за папу - за всех!
Хочу я стать маленькой тайной,
И ярко сгорать в синеве,
Не станцией быть орбитальной,
А облаком, тенью в траве!
Но, как сказал мой психолог,
Я зря изгибаюсь в дугу ...
Не волшебница я, а филолог!
Я - ничего не могу.
Всё в жизни моей «иван-чайно»,
Нередко мне нужен суфлёр.
Тут главное, чтобы случайно
Обо мне не забыл мой партнёр.
В прессе, давно уж банкротной
Стишки он мои размещал.
Тот, кто гонял неугодных,
И Бродского тоже гонял.
Я же - стою, улыбаюсь,
Я - чудо из всяких чудес!
Я словно в фонтане купаюсь,
Я - лучшая из принцесс!
Я, говорят, - поэтесса ...
Или поэт? Хоть убей!
Я - как из сказки принцесса,
Звать Евгения Вьюговей.
***
Я, говорят, поэтесса ...
Или поэт? Хоть убей!
Я - как из сказки принцесса,
Звать - Евгения Вьюговей.
Ах, мои глазки стальные!
Я мамки счастливая дочь.
Ах, яблочки наливные!
Но днём я черна, словно ночь!
Сшили газетчики платье
Мне из газетных страниц,
Быть журналисткою - счастье,
Но это был первый мой блиц!
Жила я тогда с арлекином,
С редактором-стариком,
И блиц обернулся «блином»,
А блин превратился в ком ...
Но мордочка - как у русалки?
И маленький пуговкой нос ...
От красивенькой провинциалки
Мой старик получает донос.
И стали мы злющими псами,
Как из комиксов ранобэ!
Однако расстались друзьями,
И я мигом ушла на «тэ-вэ».
А теперь я Россию смущаю,
Гоню репортажи свои ...
И между делом - вещаю
В стихах в основном о любви.
И скачут слова вереницей,
Вызывая один только смех ...
Хочу я в стихах помолиться
За маму, за папу - за всех!
Хочу я стать маленькой тайной,
И ярко сгорать в синеве,
Не станцией быть орбитальной,
А облаком, тенью в траве!
Но, как сказал мой психолог,
Я зря изгибаюсь в дугу ...
Не волшебница я, а филолог!
Я - ничего не могу.
Всё в жизни моей «иван-чайно»,
Нередко мне нужен суфлёр.
Тут главное, чтобы случайно
Обо мне не забыл мой партнёр.
В прессе, давно уж банкротной
Стишки он мои размещал.
Тот, кто гонял неугодных,
И Бродского тоже гонял.
Я же - стою, улыбаюсь,
Я - чудо из всяких чудес!
Я словно в фонтане купаюсь,
Я - лучшая из принцесс!
Я, говорят, - поэтесса ...
Или поэт? Хоть убей!
Я - как из сказки принцесса,
Звать Евгения Вьюговей.
***
08.06.2026 09:50
Вампир Петров
###
Скучал Петров, но из «Озона»
Ему посылка вдруг пришла:
«Клыки вампира» для фасона.
И жизнь в округе потекла.
Идёт по улице он смело,
Сжимая крепко кулаки.
Надел костюмчик белый-белый,
И изо рта торчат клыки.
Он думал - все начнут бояться,
Но каждый пастью щеголял,
Петрову стали улыбаться,
Все те, кого Петров не знал.
Петров не задавал вопросов.
Как тени, встав из-под земли,
Улыбки хищных кровососов
Ему навстречу потекли.
Петров застыл: «Что за зараза?
Я будто в мире упырей!
Тут не поспоришь - всё и сразу!
Я думал - нет меня страшней».
Но у Петрова вид не важный,
Его не манит этот мир.
Петров - вампир не самый страшный,
По правде - вовсе ни вампир.
Но посмотри: кругом - столица!
Везде торчат особняки.
Опять идут навстречу лица,
Сверкают острые клыки.
Где деньги прятали банкиры,
Желая кровушки испить,
Петрова жуткие вампиры
Пытались плотно обступить.
Вот двери банка отворились,
Змеёй блеснул во тьме кинжал,
Но кровососы суетились,
И наш Петров от них сбежал.
Он будто не успел проснуться:
«О, Боже, правый, упаси!»
Хотел назад переметнуться,
И поскорей полез в такси.
Но, когда мотор взбесился,
Под неприятный резкий свист,
Вдруг на Петрова навалился
Крови жаждущий таксист.
А дальше - истинная драма:
Явив ужасное нутро,
Петрова покусала дама
В торговом центре у метро.
Забыв, кому он поклонялся,
Не в силах больше боль скрывать,
Петров ужасно испугался
И снова бросился бежать.
Покинув тёмные квартиры,
Собрав остаток грешных сил,
По улицам бегут вампиры,
Вампир вампира укусил.
***
Скучал Петров, но из «Озона»
Ему посылка вдруг пришла:
«Клыки вампира» для фасона.
И жизнь в округе потекла.
Идёт по улице он смело,
Сжимая крепко кулаки.
Надел костюмчик белый-белый,
И изо рта торчат клыки.
Он думал - все начнут бояться,
Но каждый пастью щеголял,
Петрову стали улыбаться,
Все те, кого Петров не знал.
Петров не задавал вопросов.
Как тени, встав из-под земли,
Улыбки хищных кровососов
Ему навстречу потекли.
Петров застыл: «Что за зараза?
Я будто в мире упырей!
Тут не поспоришь - всё и сразу!
Я думал - нет меня страшней».
Но у Петрова вид не важный,
Его не манит этот мир.
Петров - вампир не самый страшный,
По правде - вовсе ни вампир.
Но посмотри: кругом - столица!
Везде торчат особняки.
Опять идут навстречу лица,
Сверкают острые клыки.
Где деньги прятали банкиры,
Желая кровушки испить,
Петрова жуткие вампиры
Пытались плотно обступить.
Вот двери банка отворились,
Змеёй блеснул во тьме кинжал,
Но кровососы суетились,
И наш Петров от них сбежал.
Он будто не успел проснуться:
«О, Боже, правый, упаси!»
Хотел назад переметнуться,
И поскорей полез в такси.
Но, когда мотор взбесился,
Под неприятный резкий свист,
Вдруг на Петрова навалился
Крови жаждущий таксист.
А дальше - истинная драма:
Явив ужасное нутро,
Петрова покусала дама
В торговом центре у метро.
Забыв, кому он поклонялся,
Не в силах больше боль скрывать,
Петров ужасно испугался
И снова бросился бежать.
Покинув тёмные квартиры,
Собрав остаток грешных сил,
По улицам бегут вампиры,
Вампир вампира укусил.
***
08.06.2026 09:47
Петров влюблён
###
Петров опять хотел жениться,
Должна быть у него семья ...
«Давно пора остепениться», -
Смотрел Петров вокруг себя.
Найти б такую, чтоб красива,
И чтоб, конечно, без мозгов ...
Лишь мимо проплывала грива, -
За ней, как конь, скакал Петров!
Но тут - такие экземпляры,
Что просто ужас, дым столбом!
Стремятся спять за гонорары,
Торгуют телом и добром.
Всем видом - будто марсианки,
Но родом из простых семей:
Салонный блеск, на «брендах» лямки,
И пряди крашеных кудрей.
Живи и жизнью наслаждайся,
Пока горит твоя звезда.
Раз молода, то продавайся!
И продавай - раз молода ...
Вот впечатляющие девы,
Не вылезают из гостей ...
Шагали мимо королевы,
А гривы - как у лошадей.
Другие скверно-прозаичны,
Живут налаженным трудом.
Ступает дамочка прилично,
Но в сумке - муж, работа, дом.
И есть такие, что без пары,
Но там совсем другой обман.
Есть сын и дочь, муж «греет нары»,
И есть сожитель-наркоман.
У «клубняка» в почёте брендинг!
Вот им немножко б снизойти,
Но решает всё маркетинг:
Не можешь «так»? Тогда иди!
В банкетных и фуршетных залах,
И в клубах - множество девиц,
Но в клубах - как и на вокзалах,
Помногу ног, но мало лиц.
Есть Люська - леггинсы в обтяжку,
Топ белый, тапки и живот,
Надев «утиную» мордашку,
Не знает горя и забот.
У ней на даче в клумбах дряквы,
В простонародье - цикламен.
У Люськи губы, как у кряквы:
Лицо - как символ перемен.
Она бездетна и корыстна,
Ей не хватает лишь хвоста,
Но Люська очень живописна,
Хоть совесть в общем нечиста.
А Петрову бы - котлеты!!!
А Петрову б - макарон!!!
У Люськи же - одни диеты,
И Фитнес-клуб, и стадион.
Однако замыслы Петрова,
Столкнулись с множеством проблем ...
Ведь Люська - к браку не готова,
И не готовила совсем.
Петров - не пламенный будильник,
Не пламень он для женских душ ...
Зачем ей муж - как холодильник,
И холодильник - словно муж?!?
С лицом искусственным и новым,
Ждала лишь принца своего ...
Хоть вместе выросли с Петровым,
Но Люська ... выгнала его.
Петров стучался лбом об стены,
Петров влюблён, несчастен, слеп,
Но дамы, словно королевы,
Спускались в свой прекрасный склеп.
И не корысти только ради,
А чтоб не попадать в просак,
Вдруг для себя решил Геннадий
Не вступать в законный брак.
***
Петров опять хотел жениться,
Должна быть у него семья ...
«Давно пора остепениться», -
Смотрел Петров вокруг себя.
Найти б такую, чтоб красива,
И чтоб, конечно, без мозгов ...
Лишь мимо проплывала грива, -
За ней, как конь, скакал Петров!
Но тут - такие экземпляры,
Что просто ужас, дым столбом!
Стремятся спять за гонорары,
Торгуют телом и добром.
Всем видом - будто марсианки,
Но родом из простых семей:
Салонный блеск, на «брендах» лямки,
И пряди крашеных кудрей.
Живи и жизнью наслаждайся,
Пока горит твоя звезда.
Раз молода, то продавайся!
И продавай - раз молода ...
Вот впечатляющие девы,
Не вылезают из гостей ...
Шагали мимо королевы,
А гривы - как у лошадей.
Другие скверно-прозаичны,
Живут налаженным трудом.
Ступает дамочка прилично,
Но в сумке - муж, работа, дом.
И есть такие, что без пары,
Но там совсем другой обман.
Есть сын и дочь, муж «греет нары»,
И есть сожитель-наркоман.
У «клубняка» в почёте брендинг!
Вот им немножко б снизойти,
Но решает всё маркетинг:
Не можешь «так»? Тогда иди!
В банкетных и фуршетных залах,
И в клубах - множество девиц,
Но в клубах - как и на вокзалах,
Помногу ног, но мало лиц.
Есть Люська - леггинсы в обтяжку,
Топ белый, тапки и живот,
Надев «утиную» мордашку,
Не знает горя и забот.
У ней на даче в клумбах дряквы,
В простонародье - цикламен.
У Люськи губы, как у кряквы:
Лицо - как символ перемен.
Она бездетна и корыстна,
Ей не хватает лишь хвоста,
Но Люська очень живописна,
Хоть совесть в общем нечиста.
А Петрову бы - котлеты!!!
А Петрову б - макарон!!!
У Люськи же - одни диеты,
И Фитнес-клуб, и стадион.
Однако замыслы Петрова,
Столкнулись с множеством проблем ...
Ведь Люська - к браку не готова,
И не готовила совсем.
Петров - не пламенный будильник,
Не пламень он для женских душ ...
Зачем ей муж - как холодильник,
И холодильник - словно муж?!?
С лицом искусственным и новым,
Ждала лишь принца своего ...
Хоть вместе выросли с Петровым,
Но Люська ... выгнала его.
Петров стучался лбом об стены,
Петров влюблён, несчастен, слеп,
Но дамы, словно королевы,
Спускались в свой прекрасный склеп.
И не корысти только ради,
А чтоб не попадать в просак,
Вдруг для себя решил Геннадий
Не вступать в законный брак.
***
08.06.2026 09:46
Окна Петрова
###
Петров глядел в окно. Опять стемнело.
И девять этажей - под козырёк!
В чужих огнях жизнь тихо шелестела,
А он читал её - как между строк.
В одном окне - вот торт, мерцанье свечек,
И чей-то вид, неясный силуэт
А другом - запой, и синий дым из печек:
Там отключили газ и интернет.
А в третьем - блеск! Там что-то неземное,
И новость дня - «А мы ребенка ждём!»
В четвёртом - деньги, кровь и всё такое:
Там преступление замыслили втроём.
Вот в пятом - месть и мелкая нажива,
И шёпот злой на кухне за стеной.
В шестом - картина в общем для архива:
Там дед играет в шахматы с Луной.
В седьмом окне - довольно неуютно,
Там страх живёт, невысказанный, злой ...
В восьмом окне сегодня очень людно,
Там делят мебель с криком и борьбой.
В окне девятом - солнце догорает,
Там жизнь кипит, не зная про года.
В окне десятом - темнота зияет,
Там всех не стало раз и навсегда.
В одиннадцатом окне видны лишь тени,
И котёнок-призрак, белый перс,
В двенадцатом - расчеты, штрафы, пени,
Доходы - это главный интерес.
В окне тринадцатом, что выше всех и ярче,
Живёт красавица с губами, словно клюв,
Петров влюблён, и сердце бьётся жарче,
Он смотрит жадно, шею изогнув.
Дрожит рассвет, как тень на мелководье,
Своя печать на сердце и в уме,
И эта жизнь в томительном изводе,
И просто окна. В доме. И во тьме.
***
Петров глядел в окно. Опять стемнело.
И девять этажей - под козырёк!
В чужих огнях жизнь тихо шелестела,
А он читал её - как между строк.
В одном окне - вот торт, мерцанье свечек,
И чей-то вид, неясный силуэт
А другом - запой, и синий дым из печек:
Там отключили газ и интернет.
А в третьем - блеск! Там что-то неземное,
И новость дня - «А мы ребенка ждём!»
В четвёртом - деньги, кровь и всё такое:
Там преступление замыслили втроём.
Вот в пятом - месть и мелкая нажива,
И шёпот злой на кухне за стеной.
В шестом - картина в общем для архива:
Там дед играет в шахматы с Луной.
В седьмом окне - довольно неуютно,
Там страх живёт, невысказанный, злой ...
В восьмом окне сегодня очень людно,
Там делят мебель с криком и борьбой.
В окне девятом - солнце догорает,
Там жизнь кипит, не зная про года.
В окне десятом - темнота зияет,
Там всех не стало раз и навсегда.
В одиннадцатом окне видны лишь тени,
И котёнок-призрак, белый перс,
В двенадцатом - расчеты, штрафы, пени,
Доходы - это главный интерес.
В окне тринадцатом, что выше всех и ярче,
Живёт красавица с губами, словно клюв,
Петров влюблён, и сердце бьётся жарче,
Он смотрит жадно, шею изогнув.
Дрожит рассвет, как тень на мелководье,
Своя печать на сердце и в уме,
И эта жизнь в томительном изводе,
И просто окна. В доме. И во тьме.
***
08.06.2026 09:44
Вещь - Петров
###
Диплом в кармане, блеск в глазах,
Петров окончил ВУЗ.
Но жизнь увязла в небесах,
Включив печальный блюз.
Пока юрист в делах корпел,
Над кипой мертвых дел,
Его сосед, седой как мел,
Бутылками звенел.
А вот и «Люська-Ассорти»,
У Люськи всё сбылось.
На улице одной расти
Им в прошлом довелось.
У Люськи — «губы» и «Рено».
Петров - почти что гол,
Ему дипломом суждено
Своей разнообразить стол.
У входа жарил шашлыки Весёлый Али-джан,
Бросал Петрову медяки,
В его пустой стакан.
Петров просился в персонал,
Забыв про свой диплом,
Но Али-джан его прогнал
Поганым помелом.
Тогда Петров решил найти другое ремесло:
«А, может, надо мне пойти
К той Люське — под крыло?»
Она сказала: «Боже мой,
Какой с тебя эффект?
Нужна мне польза, дорогой,
А ты ... интеллигент!»
А есть бездомный, кличка «Маркс»,
Законы знал на вкус.
И повторял, что лучше муз
- в руках краплёный туз!
Петров уволен был в момент:
Зачем платить за смех,
Когда бездомный элемент
Всё знает лучше всех?!?
Зачем кормить его юрфак,
Где пафос - лишь вода,
Когда у «Маркса» за медяк
Светлее голова?!?
- Ты жизнь свою уже проспал,
Как ангел, трепетал.
Теперь засунь диплом туда,
Откуда его взял ...
Петров тогда пошёл ва-банк,
Решил: «Женюсь-ка я!»
На «тёлку» лез он, словно танк,
В душе мечту тая.
Но «тёлке» грезился роман
В тропических страстях -
Студенты африканских стран
Всегда у ней в гостях.
И что же делать с ней, с такой,
Бедняга наш не знал.
Укрывшись в тишине глухой,
Он громко зарыдал.
Завел собаку, чтоб спастись
От этой пустоты,
Но злые бабки собрались,
И перешли на «ты».
«Здесь не гуляй! Район - не твой!
Не порти вид и двор!» -
Махали палками порой,
Сверля его в упор.
«Не смей гулять! Запрещено!
- гремел седой дозор, -
Твоё животное должно
Покинуть чистый двор!!!»
Но тут философ с бородой,
Тот самый умный «бомж»,
Изрёк закон суровый свой,
Как в сердце сунул нож:
- Ты зря вцепился, словно клещ, -
Сказал он, съев обед, -
Здесь всякий человек - как вещь,
А «фрайеров» здесь нет ...
***
Диплом в кармане, блеск в глазах,
Петров окончил ВУЗ.
Но жизнь увязла в небесах,
Включив печальный блюз.
Пока юрист в делах корпел,
Над кипой мертвых дел,
Его сосед, седой как мел,
Бутылками звенел.
А вот и «Люська-Ассорти»,
У Люськи всё сбылось.
На улице одной расти
Им в прошлом довелось.
У Люськи — «губы» и «Рено».
Петров - почти что гол,
Ему дипломом суждено
Своей разнообразить стол.
У входа жарил шашлыки Весёлый Али-джан,
Бросал Петрову медяки,
В его пустой стакан.
Петров просился в персонал,
Забыв про свой диплом,
Но Али-джан его прогнал
Поганым помелом.
Тогда Петров решил найти другое ремесло:
«А, может, надо мне пойти
К той Люське — под крыло?»
Она сказала: «Боже мой,
Какой с тебя эффект?
Нужна мне польза, дорогой,
А ты ... интеллигент!»
А есть бездомный, кличка «Маркс»,
Законы знал на вкус.
И повторял, что лучше муз
- в руках краплёный туз!
Петров уволен был в момент:
Зачем платить за смех,
Когда бездомный элемент
Всё знает лучше всех?!?
Зачем кормить его юрфак,
Где пафос - лишь вода,
Когда у «Маркса» за медяк
Светлее голова?!?
- Ты жизнь свою уже проспал,
Как ангел, трепетал.
Теперь засунь диплом туда,
Откуда его взял ...
Петров тогда пошёл ва-банк,
Решил: «Женюсь-ка я!»
На «тёлку» лез он, словно танк,
В душе мечту тая.
Но «тёлке» грезился роман
В тропических страстях -
Студенты африканских стран
Всегда у ней в гостях.
И что же делать с ней, с такой,
Бедняга наш не знал.
Укрывшись в тишине глухой,
Он громко зарыдал.
Завел собаку, чтоб спастись
От этой пустоты,
Но злые бабки собрались,
И перешли на «ты».
«Здесь не гуляй! Район - не твой!
Не порти вид и двор!» -
Махали палками порой,
Сверля его в упор.
«Не смей гулять! Запрещено!
- гремел седой дозор, -
Твоё животное должно
Покинуть чистый двор!!!»
Но тут философ с бородой,
Тот самый умный «бомж»,
Изрёк закон суровый свой,
Как в сердце сунул нож:
- Ты зря вцепился, словно клещ, -
Сказал он, съев обед, -
Здесь всякий человек - как вещь,
А «фрайеров» здесь нет ...
***
08.06.2026 09:43
О Геннадии Петрове
###
В субботу проснулся, гляжу на район:
Идёт бегемот и жуёт телефон.
Я набрал чей-то номер, куда-то звонил,
А мне там в ответ:
«Ого, крокодил!»
Потом я ещё раз набрал чей-то номер,
И от ответа, по-моему, помер.
И так до конца! Я куда ни звонил,
Везде трубку брал очень злой крокодил!
Я - Геннадий Петров, я никому не мешаю,
Но проблемы свои я порой умножаю.
И куда ни ходил и о чём ни просил,
Всюду встречал меня злой крокодил.
А крокодилы — они же везде,
И в прокуратуре сидят, и в суде,
В ресторанах сидят, и в чиновничьем кресле ...
И в большом «Мерседесе», и в маленькой «Тесле».
Я в них сознательность тщетно будил,
Но всюду встречал меня злой крокодил.
А есть у нас дворник, что «улки» метёт,
И что попало в подъездах крадёт.
Огромная пасть, а в зубах — сигарета,
Для улучшения качеств портрета.
А после дождей здесь — сплошные болота,
И ушки повсюду торчат бегемота!
У нас бегемот этот не проживает,
Зато по традиции всё про всех знает.
Не бойся, мой друг, они вовсе не злые,
Но только немножко больные, тупые.
Им ничего не приносили на блюде,
И им не хочется жить, как все люди.
А в городе нашем — суета, дрянь и дым,
Здесь каждый спешит и каждый гоним.
Вот контуры наши на мокрых холстах,
Мы ищем покой, но находим лишь страх.
Вот контуры наши, а вокруг мокрый лес!
Мы ищем мир, но находим лишь стресс.
И на протяжении всей скучной субботы -
Лишь крокодилы да бегемоты.
***
В субботу проснулся, гляжу на район:
Идёт бегемот и жуёт телефон.
Я набрал чей-то номер, куда-то звонил,
А мне там в ответ:
«Ого, крокодил!»
Потом я ещё раз набрал чей-то номер,
И от ответа, по-моему, помер.
И так до конца! Я куда ни звонил,
Везде трубку брал очень злой крокодил!
Я - Геннадий Петров, я никому не мешаю,
Но проблемы свои я порой умножаю.
И куда ни ходил и о чём ни просил,
Всюду встречал меня злой крокодил.
А крокодилы — они же везде,
И в прокуратуре сидят, и в суде,
В ресторанах сидят, и в чиновничьем кресле ...
И в большом «Мерседесе», и в маленькой «Тесле».
Я в них сознательность тщетно будил,
Но всюду встречал меня злой крокодил.
А есть у нас дворник, что «улки» метёт,
И что попало в подъездах крадёт.
Огромная пасть, а в зубах — сигарета,
Для улучшения качеств портрета.
А после дождей здесь — сплошные болота,
И ушки повсюду торчат бегемота!
У нас бегемот этот не проживает,
Зато по традиции всё про всех знает.
Не бойся, мой друг, они вовсе не злые,
Но только немножко больные, тупые.
Им ничего не приносили на блюде,
И им не хочется жить, как все люди.
А в городе нашем — суета, дрянь и дым,
Здесь каждый спешит и каждый гоним.
Вот контуры наши на мокрых холстах,
Мы ищем покой, но находим лишь страх.
Вот контуры наши, а вокруг мокрый лес!
Мы ищем мир, но находим лишь стресс.
И на протяжении всей скучной субботы -
Лишь крокодилы да бегемоты.
***
08.06.2026 09:39
Аннигиляция
###
Наша Маша ела Кашу
И смотрела телевизор,
Каша ела нашу Машу
Что могло бы стать
Сюрпризом.
Зачерпнула Машу ложкой
Каша прямо из тарелки,
Маша зачерпнула тоже,
Но для ложки было мелко.
Вот эфир про привидений:
Маша с Кашей на экране.
Они "звёздами" недели
Могут стать на радость маме.
Мама их чуть-чуть с "заскоком".
Приглашают на ток-шоу.
Будет дёргаться под током,
Она ведьма, дружит с тьмою.
Один чёрт неатомарный
Подсказал, как жизнь наладить:
Надо ролик снять кошмарный
И в телеэфир отправить.
Вот эфир, и Каша с Машей
И торжество аннигиляций!
В зале чёрт сидит с мамашей
Мастер видеотрансляций.
Наша Маша ела Кашу
А потом пошла реклама,
Каша тоже ела Машу,
А деньги получала - мама.
Счастье маме улыбалось,
Было в общем всё не плохо.
И так всё это продолжалось,
Пока Машенька не сдохла.
2000
***
Наша Маша ела Кашу
И смотрела телевизор,
Каша ела нашу Машу
Что могло бы стать
Сюрпризом.
Зачерпнула Машу ложкой
Каша прямо из тарелки,
Маша зачерпнула тоже,
Но для ложки было мелко.
Вот эфир про привидений:
Маша с Кашей на экране.
Они "звёздами" недели
Могут стать на радость маме.
Мама их чуть-чуть с "заскоком".
Приглашают на ток-шоу.
Будет дёргаться под током,
Она ведьма, дружит с тьмою.
Один чёрт неатомарный
Подсказал, как жизнь наладить:
Надо ролик снять кошмарный
И в телеэфир отправить.
Вот эфир, и Каша с Машей
И торжество аннигиляций!
В зале чёрт сидит с мамашей
Мастер видеотрансляций.
Наша Маша ела Кашу
А потом пошла реклама,
Каша тоже ела Машу,
А деньги получала - мама.
Счастье маме улыбалось,
Было в общем всё не плохо.
И так всё это продолжалось,
Пока Машенька не сдохла.
2000
***
07.06.2026 01:15
Свадьба
###
Какие ж мы бестолковые!
Вот надо ж было так влюбиться?
Колечки не папины, и ни мамины,
А новые!
И свадьба такая, что можно было по пьяни
С балкона свалиться.
Мама была вся такая очень сердитая.
И папа - будто геморрой его мучит!
И стоит бутылка водки вся такая открытая.
А папе - нельзя. Он смотрит,
И его, как старый телевизор, каждые пять минут
Немножко "глючит".
А вот тётя Маша с кумой по имени Ника
(Неизбежная!)
Припёрлась Ника, и того и гляди
Какую-нибудь чушь сморозит.
Я не понимаю: какая сила
Такая центробежная
К нам с Райкой их все время в гости заносит?
И Светка здесь, в кофте пришла опять наизнанку.
И душа у нее тоже не очень полна любовью.
Пришла без приглашения, как партизанка.
Потом все напились, и больше ничего не помню.
Нет были Юра (мы вместе в ПТУ учились)
и ещё Борька Уткин, дружок мой по армии.
Он каждые полчаса куда-то исчезал незаметно ...
Один явился на костылях:
Он после аварии.
А другой сидит «на игле».
Давно и уже «конкретно».
И помню - гадали: бабку привезли вещую,
Чтобы знать, много ли счастья мне с Райкой бог приготовил
Для души и тела.
Но бабка напилась и устроила пляску зловещую,
Потом пошла на балкон
Села на швабру и улетела.
И я к утру совсем сдурел, кажется, от алкоголя.
Смутно помню, что Машкину
куму в туалете потискал.
Ей даже чуток понравилось:
- Ты, чё, совсем, Федя, что ли?
А я, в лупу пьяный, взял и из унитаза мочею её обрызгал ...
И все соцсети взорвались к утру сплошными поздравлениями.
Все Райкины подруги ей прислали стихи и "сердечки".
А я к Нике приставал с неприличными предложениями
И говорил, что буду Её
Ну прям навеки!
Словом, Райка мне судьбою и женою стала,
День, когда я познакомился с Раисой, - хотел бы пережить я снова!
Она для меня - как памятник без пьедестала.
А в койке она со мною
Вообще на все готова!
Но иногда, конечно, бывает Райка сердита,
Мы с Никой в туалете чуть-чуть
Вдвоём не "спалились".
Потом сгоняли ещё за водкой -
Уже все открыто.
И пили, как лошади, пока вообще не свалились.
Водка в жизни людей порой неизбежна.
Веселая свадьба была - напились все в лупу!
И пока я Раису за ухо кусал очень нежно,
Моль, громко чавкая, жевала в шкафу её шубу.
***
Какие ж мы бестолковые!
Вот надо ж было так влюбиться?
Колечки не папины, и ни мамины,
А новые!
И свадьба такая, что можно было по пьяни
С балкона свалиться.
Мама была вся такая очень сердитая.
И папа - будто геморрой его мучит!
И стоит бутылка водки вся такая открытая.
А папе - нельзя. Он смотрит,
И его, как старый телевизор, каждые пять минут
Немножко "глючит".
А вот тётя Маша с кумой по имени Ника
(Неизбежная!)
Припёрлась Ника, и того и гляди
Какую-нибудь чушь сморозит.
Я не понимаю: какая сила
Такая центробежная
К нам с Райкой их все время в гости заносит?
И Светка здесь, в кофте пришла опять наизнанку.
И душа у нее тоже не очень полна любовью.
Пришла без приглашения, как партизанка.
Потом все напились, и больше ничего не помню.
Нет были Юра (мы вместе в ПТУ учились)
и ещё Борька Уткин, дружок мой по армии.
Он каждые полчаса куда-то исчезал незаметно ...
Один явился на костылях:
Он после аварии.
А другой сидит «на игле».
Давно и уже «конкретно».
И помню - гадали: бабку привезли вещую,
Чтобы знать, много ли счастья мне с Райкой бог приготовил
Для души и тела.
Но бабка напилась и устроила пляску зловещую,
Потом пошла на балкон
Села на швабру и улетела.
И я к утру совсем сдурел, кажется, от алкоголя.
Смутно помню, что Машкину
куму в туалете потискал.
Ей даже чуток понравилось:
- Ты, чё, совсем, Федя, что ли?
А я, в лупу пьяный, взял и из унитаза мочею её обрызгал ...
И все соцсети взорвались к утру сплошными поздравлениями.
Все Райкины подруги ей прислали стихи и "сердечки".
А я к Нике приставал с неприличными предложениями
И говорил, что буду Её
Ну прям навеки!
Словом, Райка мне судьбою и женою стала,
День, когда я познакомился с Раисой, - хотел бы пережить я снова!
Она для меня - как памятник без пьедестала.
А в койке она со мною
Вообще на все готова!
Но иногда, конечно, бывает Райка сердита,
Мы с Никой в туалете чуть-чуть
Вдвоём не "спалились".
Потом сгоняли ещё за водкой -
Уже все открыто.
И пили, как лошади, пока вообще не свалились.
Водка в жизни людей порой неизбежна.
Веселая свадьба была - напились все в лупу!
И пока я Раису за ухо кусал очень нежно,
Моль, громко чавкая, жевала в шкафу её шубу.
***
07.06.2026 01:09
Старый ангел
###
Сколько боли на земле.
Но жизнь - неповторима ...
Годы - облака в воде,
Проплывают мимо.
Поправлю нимб на голове,
Я - ангел! Во так шутка ...
Попался чёрт на воровстве
... И его малютка.
Попалась ведьма на игре,
Играли с чёртом в карты.
На ужасном пустыре
В окрестностях Джакарты.
Устали призраки пугать,
И днём в шкафах скрыться...
И тоже стали воровать ...
С ним соревноваться!
Ихний главный - вот те на!
В смысле я - фигею ...
Тот, который Сатана,
Сказал, что я - старею.
И сказал - бросай служить,
И с возрастом - не спорить!
По годам пора мне жить,
А не надежды строить.
Он сказал мне между дел:
«Сожрала плесень крылья!
Ты смотри: полк поредел,
Осталась - эскадрилья».
Но в башенке гудят ветра.
И в облаках - каюта ...
У чертей - вон, детвора!
... А у нас - откуда?
Мы - жрецы и гордецы,
Но жизни не постигли ...
Зато духовные отцы
В монахи нас постригли.
Много сотен лет подряд
Таскаем свои нимбы ...
Святость - это тоже яд,
Как дерзости Олимпы.
На землю мне бы на часок,
Но там была разлука ...
И не было таких дорог,
Чтоб входить без стука.
Я жить старался, как герой,
Чуждый, не похожий ...
Так слагал я образ свой,
С навязанным не схожий.
Вот солнце льёт небесный свет,
Есть транспорт - паровозик ...
«Но сколько мне осталось лет?» -
Вот подленький вопросик.
Бесконечный «день сурка»
Лишь в кино бывает ...
Дьяволы живут - века,
А боги - умирают.
И зачем опять краснеть?!?
Я не за тех молился ...
Я решил вдруг умереть!
Взял ... да и решился.
Рясу сбросил, как пиджак,
А нимб на лоб сползает ...
Но Сатана сказал: «Не так!
Да кто ж так умирает?!?»
Алтарный ангел - не простак,
Уйти чтоб, нужен способ!
Чтоб даже пьяный вурдалак
Из тьмы не зырил косо ...
Чтоб даже дряхлый дед Кащей
В сортире не хихикал ...
И чтобы алкогольный змей
На дубе не чирикал.
Ответил ; дьявол на вопрос:
«Ты сам себя прикончи!
Ты влезай в свой паровоз
И - двигай, что есть мочи.
Рельсы в небе не видны ...
Потихоньку справишься!
Ты гони, гони, гони!
И на землю свалишься!»
Я подумал: вот те крест!
Разве это можно?
И что там ждёт меня?
Арест?
Всё можно, что возможно!
И от небесных островов
Вскоре я отчалил,
И много белых облаков
На небе я оставил.
Я в небе мчался, как снаряд,
Колёса вдаль катились ...
И люди, вверх направив взгляд,
Действию дивились.
В страхе тучи воронья,
И драконов стаи ...
Но Пётр-апостол и Илья
Всё ж меня догнали.
Прекратился бег колёс,
И трубы вострубили.
Остановили паровоз
И больно «приземлили».
Зря, я, видимо, спешу,
Ангел бесноватый ...
Вот, на привези сижу,
Такой весь виноватый.
Но мчится паровозик наш,
Он облака роняет ...
Намотал километраж,
И небо заполняет ...
Облачка плывут домой,
Ближе к грешной тверди ...
Свод безгрешный, золотой,
А ниже ... скачут черти.
Сколько боли на земле.
Но жизнь - неповторима.
Годы - облака в воде,
Проплывают мимо.
Был я светел и в миру,
И хотел простора,
И если снова я умру,
То ещё не скоро ...
***
Сколько боли на земле.
Но жизнь - неповторима ...
Годы - облака в воде,
Проплывают мимо.
Поправлю нимб на голове,
Я - ангел! Во так шутка ...
Попался чёрт на воровстве
... И его малютка.
Попалась ведьма на игре,
Играли с чёртом в карты.
На ужасном пустыре
В окрестностях Джакарты.
Устали призраки пугать,
И днём в шкафах скрыться...
И тоже стали воровать ...
С ним соревноваться!
Ихний главный - вот те на!
В смысле я - фигею ...
Тот, который Сатана,
Сказал, что я - старею.
И сказал - бросай служить,
И с возрастом - не спорить!
По годам пора мне жить,
А не надежды строить.
Он сказал мне между дел:
«Сожрала плесень крылья!
Ты смотри: полк поредел,
Осталась - эскадрилья».
Но в башенке гудят ветра.
И в облаках - каюта ...
У чертей - вон, детвора!
... А у нас - откуда?
Мы - жрецы и гордецы,
Но жизни не постигли ...
Зато духовные отцы
В монахи нас постригли.
Много сотен лет подряд
Таскаем свои нимбы ...
Святость - это тоже яд,
Как дерзости Олимпы.
На землю мне бы на часок,
Но там была разлука ...
И не было таких дорог,
Чтоб входить без стука.
Я жить старался, как герой,
Чуждый, не похожий ...
Так слагал я образ свой,
С навязанным не схожий.
Вот солнце льёт небесный свет,
Есть транспорт - паровозик ...
«Но сколько мне осталось лет?» -
Вот подленький вопросик.
Бесконечный «день сурка»
Лишь в кино бывает ...
Дьяволы живут - века,
А боги - умирают.
И зачем опять краснеть?!?
Я не за тех молился ...
Я решил вдруг умереть!
Взял ... да и решился.
Рясу сбросил, как пиджак,
А нимб на лоб сползает ...
Но Сатана сказал: «Не так!
Да кто ж так умирает?!?»
Алтарный ангел - не простак,
Уйти чтоб, нужен способ!
Чтоб даже пьяный вурдалак
Из тьмы не зырил косо ...
Чтоб даже дряхлый дед Кащей
В сортире не хихикал ...
И чтобы алкогольный змей
На дубе не чирикал.
Ответил ; дьявол на вопрос:
«Ты сам себя прикончи!
Ты влезай в свой паровоз
И - двигай, что есть мочи.
Рельсы в небе не видны ...
Потихоньку справишься!
Ты гони, гони, гони!
И на землю свалишься!»
Я подумал: вот те крест!
Разве это можно?
И что там ждёт меня?
Арест?
Всё можно, что возможно!
И от небесных островов
Вскоре я отчалил,
И много белых облаков
На небе я оставил.
Я в небе мчался, как снаряд,
Колёса вдаль катились ...
И люди, вверх направив взгляд,
Действию дивились.
В страхе тучи воронья,
И драконов стаи ...
Но Пётр-апостол и Илья
Всё ж меня догнали.
Прекратился бег колёс,
И трубы вострубили.
Остановили паровоз
И больно «приземлили».
Зря, я, видимо, спешу,
Ангел бесноватый ...
Вот, на привези сижу,
Такой весь виноватый.
Но мчится паровозик наш,
Он облака роняет ...
Намотал километраж,
И небо заполняет ...
Облачка плывут домой,
Ближе к грешной тверди ...
Свод безгрешный, золотой,
А ниже ... скачут черти.
Сколько боли на земле.
Но жизнь - неповторима.
Годы - облака в воде,
Проплывают мимо.
Был я светел и в миру,
И хотел простора,
И если снова я умру,
То ещё не скоро ...
***
07.06.2026 00:52
Резиновая Зина
###
Купили в магазине
Резиновую Зину,
Курили на стоянке
"Кафе "Универсам" ...
Тащили долго Зину,
Зину с магазину
Толик-алкоголик
Коля-наркоман.
Коробку открывали,
Зинку вынимали ...
Инструкции согласно,
Подсоединили шланг.
Была, как настоящая,
Зинка говорящая ...
И Кольку обругала
Ух, ты б слышал, как!
Вот полез к ней Толя
Он только из запоя ...
Внутри он "чел" что надо.
Но больше уж "страшон".
Служил когда то Толя
И требовал"пароля"
Пока-мест не остался
Без службы и погон.
А Коля-наркоманчик,
Он был хороший мальчик.
Но связался Коля
С вокзальною шпаной,
И превратился Коля
(Кстати, сын Героя!)
В такого крокодила,
Что взглянешь - боже мой!
Всё было бы прекрасно ...
Пусть жить не куртуазна,
Но женщины в России
Не дружат "с головой".
Они не ищут принцев,
Поэтов, живописцев ...
Но Толя очень толстый,
А Коля - психбольной.
А, между прочим, Зина
Зина с магазина,
Была не просто куклой,
А куклой из кино!
Морда пошлой дуры,
Такая же фигура ...
Знает три десятка слов,
И есть 3D-лицо.
Толя пил с ней водку,
Даже ел селёдку ...
Коля с ней ходил к соседям,
Принимал с ней душ.
Стучался участковый,
В строгой форме новой
Даже с пистолетом ...
- И кто из вас ей муж?
Жила скромняха Зина,
И пахла, как резина ...
Подарков не просила,
Сама была, как приз!
А, главное, нет мамы,
У этой милой дамы ...
Не смотрит сериалы,
Не просится в круиз.
А на китайской ферме
Нет места бычьей сперме.
Там таких Зинуль растят
На радость всех мужчин!
Весьма технологичных,
Грубых и логичных,
И на продажу отправляют
В зоомагазин.
И такие Зины
(запомните, мужчины!)
Всюду одинаковы,
Как их не крути.
Но живые бабы
Перед ними слабы
И не намного лучше.
После тридцати.
А дальше что случилось?
Громко сердце билось!
Коля с Толей выясняли,
Кому она верна ...
В хорошую погоду
Сходили б на природу!
А кукла Зина пролежала б
Как-нибудь одна.
Но победил вдруг Толя
В суровом споре с Колей,
И он с таким же видом
Зину потащил.
Купили в магазине резиновую Зину,
А, что там будет дальше,
Коля
Не предупредил.
А есть там в зоне риска
С номером сосиска ...
- Заводская пломба! - дошло до алкаша.
Решил он влезть поглубже
Чтоб стать законным мужем,
Но Зинка заругалась,
Встала и ушла.
2000
***
Купили в магазине
Резиновую Зину,
Курили на стоянке
"Кафе "Универсам" ...
Тащили долго Зину,
Зину с магазину
Толик-алкоголик
Коля-наркоман.
Коробку открывали,
Зинку вынимали ...
Инструкции согласно,
Подсоединили шланг.
Была, как настоящая,
Зинка говорящая ...
И Кольку обругала
Ух, ты б слышал, как!
Вот полез к ней Толя
Он только из запоя ...
Внутри он "чел" что надо.
Но больше уж "страшон".
Служил когда то Толя
И требовал"пароля"
Пока-мест не остался
Без службы и погон.
А Коля-наркоманчик,
Он был хороший мальчик.
Но связался Коля
С вокзальною шпаной,
И превратился Коля
(Кстати, сын Героя!)
В такого крокодила,
Что взглянешь - боже мой!
Всё было бы прекрасно ...
Пусть жить не куртуазна,
Но женщины в России
Не дружат "с головой".
Они не ищут принцев,
Поэтов, живописцев ...
Но Толя очень толстый,
А Коля - психбольной.
А, между прочим, Зина
Зина с магазина,
Была не просто куклой,
А куклой из кино!
Морда пошлой дуры,
Такая же фигура ...
Знает три десятка слов,
И есть 3D-лицо.
Толя пил с ней водку,
Даже ел селёдку ...
Коля с ней ходил к соседям,
Принимал с ней душ.
Стучался участковый,
В строгой форме новой
Даже с пистолетом ...
- И кто из вас ей муж?
Жила скромняха Зина,
И пахла, как резина ...
Подарков не просила,
Сама была, как приз!
А, главное, нет мамы,
У этой милой дамы ...
Не смотрит сериалы,
Не просится в круиз.
А на китайской ферме
Нет места бычьей сперме.
Там таких Зинуль растят
На радость всех мужчин!
Весьма технологичных,
Грубых и логичных,
И на продажу отправляют
В зоомагазин.
И такие Зины
(запомните, мужчины!)
Всюду одинаковы,
Как их не крути.
Но живые бабы
Перед ними слабы
И не намного лучше.
После тридцати.
А дальше что случилось?
Громко сердце билось!
Коля с Толей выясняли,
Кому она верна ...
В хорошую погоду
Сходили б на природу!
А кукла Зина пролежала б
Как-нибудь одна.
Но победил вдруг Толя
В суровом споре с Колей,
И он с таким же видом
Зину потащил.
Купили в магазине резиновую Зину,
А, что там будет дальше,
Коля
Не предупредил.
А есть там в зоне риска
С номером сосиска ...
- Заводская пломба! - дошло до алкаша.
Решил он влезть поглубже
Чтоб стать законным мужем,
Но Зинка заругалась,
Встала и ушла.
2000
***
07.06.2026 00:50
Наша Таня громко плачет
###
Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик ...
Мячик надо бы достать,
Но маме хочется поспать.
Не бежать же Тане к маме?
Что же делать бедной Тане?
Таня, хлопнув крепко ножкой,
Глянула, как бабка-ёжка,
И вдруг бросила в пучину
Свою куклу и машину ...
А за ними - Жору, Славу,
Гену, Борю, Владиславу,
Катю, Юлю, Свету, Лиду,
Всех отправила к Аиду ...
У неё был чёткий план,
И в реку плюхнулся Иван,
Стелла, Роза, Вика, Пашка ...
Пашка прыгнул сам, бедняжка,
Тётя Рокса - Роксолана!
И с ней - вся папина охрана.
Охрана дружно хохотала,
Но мячик так и не достала.
Булки тонут в молоке,
А детсад сидит в реке.
Наша Таня громко плачет,
Но это ничего не значит.
Играют в прятки повара:
Ведь скоро - новая игра ...
***
Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик ...
Мячик надо бы достать,
Но маме хочется поспать.
Не бежать же Тане к маме?
Что же делать бедной Тане?
Таня, хлопнув крепко ножкой,
Глянула, как бабка-ёжка,
И вдруг бросила в пучину
Свою куклу и машину ...
А за ними - Жору, Славу,
Гену, Борю, Владиславу,
Катю, Юлю, Свету, Лиду,
Всех отправила к Аиду ...
У неё был чёткий план,
И в реку плюхнулся Иван,
Стелла, Роза, Вика, Пашка ...
Пашка прыгнул сам, бедняжка,
Тётя Рокса - Роксолана!
И с ней - вся папина охрана.
Охрана дружно хохотала,
Но мячик так и не достала.
Булки тонут в молоке,
А детсад сидит в реке.
Наша Таня громко плачет,
Но это ничего не значит.
Играют в прятки повара:
Ведь скоро - новая игра ...
***
07.06.2026 00:48
Призрачный рыцарь
###
Встречая утром золотой рассвет,
Прекрасной Эльзе пел в лесу скворец.
В густом тенёчке, скрытой от сует,
Стоял богатый фермерский дворец.
Хозяин дома дожил до седин,
Они вели хозяйство лишь вдвоём,
Для беспокойства не было причин:
У них с отцом - большой богатый дом.
В делах практичных фермер - молодец!
Торгует пивом он не за гроши.
«Пора бы замуж, - вдруг сказал отец -
У нас соседи - очень хороши!
Ну, например, сеньор, что ближе к нам,
Есть замок у него, и дом, и сад!
Хозяин он угодьям и полям.
Он адмирал, имеет сто наград».
Сказала Эльза: «Ну и что с того?
К его словам мой разум не привык!
Я не согласна замуж за него.
Ведь адмирал - уже почти старик!»
«Тогда иди за сына Дюморни, -
Решил отец, всё посчитав в уме, -
У них - угодья, только погляди!
У них старинный замок на холме».
«Я, понимаю, папа, что к чему,
Но за Дюморни я сына не пойду.
Отдам я сердце только одному,
И лишь его средь тысяч я найду.
Я об одном лишь Господа молю:
Другой жених совсем не нужен мне! -
Сказала Эльза: - Рыцаря люблю!
Он на высоком алом скакуне».
К ней юный граф явился, чей-то внук,
Из обедневшей и большой семьи.
Он стал для Эльзы как хороший друг,
И доверял все тайны он свои.
И шевалье Ален, что офицер,
И бакалавр юстиции Антон -
Был каждый очень статный кавалер,
Но рыцарь к ней являлся, точно сон.
Ещё сосед, потомок короля,
Изысканно и просто он одет.
Но не нужны ей тучные поля.
На кого-то он похож? Увы же - нет!
Капризной деве кланялись во след,
И дворянин, и просто человек.
Она давала гордый им ответ,
Любовь свою храня, как оберег.
Но вот однажды в сумрачной дали
Предстал ей образ, будто из мечты,
Доспехи рыцаря огонь во тьме зажгли,
И шлем скрывал прекрасные черты.
Непостижимо-алым был скакун,
Блестела на плечах стальная бронь.
И рыцарь в тех доспехах горд и юн,
Высок и строен под седлом был конь.
С надеждой Эльза бросилась вперёд,
Но рок коварен, скачет он и вот -
Тень проскакала, скрывшись от неё,
Растаял след среди лесов и вод.
И удержать его никто не смог,
Он растворился в предрассветном сне.
Что это было - призрак или бог
На прекрасном алом скакуне?
2026
***
Встречая утром золотой рассвет,
Прекрасной Эльзе пел в лесу скворец.
В густом тенёчке, скрытой от сует,
Стоял богатый фермерский дворец.
Хозяин дома дожил до седин,
Они вели хозяйство лишь вдвоём,
Для беспокойства не было причин:
У них с отцом - большой богатый дом.
В делах практичных фермер - молодец!
Торгует пивом он не за гроши.
«Пора бы замуж, - вдруг сказал отец -
У нас соседи - очень хороши!
Ну, например, сеньор, что ближе к нам,
Есть замок у него, и дом, и сад!
Хозяин он угодьям и полям.
Он адмирал, имеет сто наград».
Сказала Эльза: «Ну и что с того?
К его словам мой разум не привык!
Я не согласна замуж за него.
Ведь адмирал - уже почти старик!»
«Тогда иди за сына Дюморни, -
Решил отец, всё посчитав в уме, -
У них - угодья, только погляди!
У них старинный замок на холме».
«Я, понимаю, папа, что к чему,
Но за Дюморни я сына не пойду.
Отдам я сердце только одному,
И лишь его средь тысяч я найду.
Я об одном лишь Господа молю:
Другой жених совсем не нужен мне! -
Сказала Эльза: - Рыцаря люблю!
Он на высоком алом скакуне».
К ней юный граф явился, чей-то внук,
Из обедневшей и большой семьи.
Он стал для Эльзы как хороший друг,
И доверял все тайны он свои.
И шевалье Ален, что офицер,
И бакалавр юстиции Антон -
Был каждый очень статный кавалер,
Но рыцарь к ней являлся, точно сон.
Ещё сосед, потомок короля,
Изысканно и просто он одет.
Но не нужны ей тучные поля.
На кого-то он похож? Увы же - нет!
Капризной деве кланялись во след,
И дворянин, и просто человек.
Она давала гордый им ответ,
Любовь свою храня, как оберег.
Но вот однажды в сумрачной дали
Предстал ей образ, будто из мечты,
Доспехи рыцаря огонь во тьме зажгли,
И шлем скрывал прекрасные черты.
Непостижимо-алым был скакун,
Блестела на плечах стальная бронь.
И рыцарь в тех доспехах горд и юн,
Высок и строен под седлом был конь.
С надеждой Эльза бросилась вперёд,
Но рок коварен, скачет он и вот -
Тень проскакала, скрывшись от неё,
Растаял след среди лесов и вод.
И удержать его никто не смог,
Он растворился в предрассветном сне.
Что это было - призрак или бог
На прекрасном алом скакуне?
2026
***
07.06.2026 00:39
С чего начинается женщина?
###
C чeгo нaчинaeтcя Жeнщинa?
C картинки в твоём букваре.
С хороших и разных товарищей,
Болтавших о ней на физ-ре.
А, может, она начинается,
С той песни, что пела нам мать?
С альбома Филиппа Киркорова,
Под который приходится спать.
С чего начинается Женщина?
С того, что ты быстро подрос.
Твой папа на заднем сидении
Тётю Люсю целует взасос.
Ты просто стоишь и любуешься,
Тебе уже десять лет.
И даже немножко волнуешься
За старенький драндулет.
С чего начинается Женщина?
С заветной скамьи у ворот.
Мама опять в санатории,
А папенька с Люсей живёт.
А Люсенька женщина славная
Твоей папа ей сделал сынка,
Но мама твоя своенравная
Всё смотрит на них свысока.
С чего начинается Женщина?
С того, что у "предков" развод.
Пьют водку, дерутся и судятся
Практически третий год.
Мама лежит в санатории,
А Люсю увёл Автандил.
И на радость аудитории
Автандил чуть её не убил.
С чего начинается Женщина?
С окошек, горящих вдали.
Со старой кассеты немецкой,
Что где-то в шкафу мы нашли.
В сортире расписана стеночка,
Из детства урок извлечён.
Всем в классе так нравилась
Леночка,
А ты в Нину Хаген влюблён.
С чего начинается Женщина?
Не школьники мы ведь уже.
И видели Ленку Бакланову
Нетрезвую и в неглиже.
За Ленкою Ромка захаживал,
А Славик отвёл её в ЗАГС,
Он Ленку за Ромкой "донашивал".
А после - Серёга и Макс.
С чего начинается Женщина?
С того, что у многих мужчин:
Узнал ты со сплетен подслушанных,
Что ты у жены - «не один».
Зачем ты в любви признавался?
Проснись и глазёнки протри!
Ты ж в Ниночку Хаген влюблялся?
А женился на ком ... посмотри!
С чего начинается Женщина?
Поймали тебя на живца.
Ты ржёшь над своими ошибками,
И помнишь разводы отца.
А, может, она начинается,
С того, что в ней хочешь найти?
И если там нет ничегошеньки,
То лучше бы встать и уйти.
С чего начинается Женщина?
2000
***
C чeгo нaчинaeтcя Жeнщинa?
C картинки в твоём букваре.
С хороших и разных товарищей,
Болтавших о ней на физ-ре.
А, может, она начинается,
С той песни, что пела нам мать?
С альбома Филиппа Киркорова,
Под который приходится спать.
С чего начинается Женщина?
С того, что ты быстро подрос.
Твой папа на заднем сидении
Тётю Люсю целует взасос.
Ты просто стоишь и любуешься,
Тебе уже десять лет.
И даже немножко волнуешься
За старенький драндулет.
С чего начинается Женщина?
С заветной скамьи у ворот.
Мама опять в санатории,
А папенька с Люсей живёт.
А Люсенька женщина славная
Твоей папа ей сделал сынка,
Но мама твоя своенравная
Всё смотрит на них свысока.
С чего начинается Женщина?
С того, что у "предков" развод.
Пьют водку, дерутся и судятся
Практически третий год.
Мама лежит в санатории,
А Люсю увёл Автандил.
И на радость аудитории
Автандил чуть её не убил.
С чего начинается Женщина?
С окошек, горящих вдали.
Со старой кассеты немецкой,
Что где-то в шкафу мы нашли.
В сортире расписана стеночка,
Из детства урок извлечён.
Всем в классе так нравилась
Леночка,
А ты в Нину Хаген влюблён.
С чего начинается Женщина?
Не школьники мы ведь уже.
И видели Ленку Бакланову
Нетрезвую и в неглиже.
За Ленкою Ромка захаживал,
А Славик отвёл её в ЗАГС,
Он Ленку за Ромкой "донашивал".
А после - Серёга и Макс.
С чего начинается Женщина?
С того, что у многих мужчин:
Узнал ты со сплетен подслушанных,
Что ты у жены - «не один».
Зачем ты в любви признавался?
Проснись и глазёнки протри!
Ты ж в Ниночку Хаген влюблялся?
А женился на ком ... посмотри!
С чего начинается Женщина?
Поймали тебя на живца.
Ты ржёшь над своими ошибками,
И помнишь разводы отца.
А, может, она начинается,
С того, что в ней хочешь найти?
И если там нет ничегошеньки,
То лучше бы встать и уйти.
С чего начинается Женщина?
2000
***
06.06.2026 06:48
Тараканы
###
Как «при бабушке» не будет:
Мир вступил в иное время.
Оставляем мы на блюде,
Что случайно не доели.
Оставляем мы в бокале,
Что случайно не допили.
Чтобы наши тараканы
Всё выпили и закусили.
После точки - запятая,
И погасшие экраны ...
Вот, трагедия какая:
Миром правят тараканы.
Все усаты и матёры,
Джентльмены все и леди!
Идеальные партнёры
И прекрасные соседи.
Не нуждаются в подсказках,
И шныряют под ногами ...
В головах живут и в сказках,
И тайно управляют нами.
Мы их любим добровольно,
Хоть любовь у нас с изъяном:
Иногда уж очень больно
Достаётся тараканам.
Иногда их даже травим,
И лезем в мусоропроводы,
А потом их прославляем
Даже водим хороводы.
Сейчас у власти поколения,
Которым логика абсурдна.
И, если б не усатых племя
Людям было б очень трудно.
Мы для них - комедианты,
Психопаты и болваны.
Возьмёмся за руки, гиганты,
Чтоб не страдали тараканы.
***
Как «при бабушке» не будет:
Мир вступил в иное время.
Оставляем мы на блюде,
Что случайно не доели.
Оставляем мы в бокале,
Что случайно не допили.
Чтобы наши тараканы
Всё выпили и закусили.
После точки - запятая,
И погасшие экраны ...
Вот, трагедия какая:
Миром правят тараканы.
Все усаты и матёры,
Джентльмены все и леди!
Идеальные партнёры
И прекрасные соседи.
Не нуждаются в подсказках,
И шныряют под ногами ...
В головах живут и в сказках,
И тайно управляют нами.
Мы их любим добровольно,
Хоть любовь у нас с изъяном:
Иногда уж очень больно
Достаётся тараканам.
Иногда их даже травим,
И лезем в мусоропроводы,
А потом их прославляем
Даже водим хороводы.
Сейчас у власти поколения,
Которым логика абсурдна.
И, если б не усатых племя
Людям было б очень трудно.
Мы для них - комедианты,
Психопаты и болваны.
Возьмёмся за руки, гиганты,
Чтоб не страдали тараканы.
***
06.06.2026 06:42
Три русалочки
###
Закончились сказки, погасли огни
В подводном уютном аиде.
Грустят три русалочки, скрывшись в тени,
В довольно заброшенном виде.
Элен поправляет устало венок,
Следит за приливной волною,
А рядом резвится сынок - восемь ног,
И дочка с огромной клешнёю.
Отец её - краб, нелюдимый и злой,
Роман был недолгим и пьяным,
И дочь родилась кособокой такой,
И тоже немного с изъяном.
А сын - многорук, многолик, очень пёстр,
Рождён от заезжего спрута.
Он - ядовит, и на проделки так остр,
Меняет окрас поминутно.
У Лоры - расходы, кредиты, счета,
И тина прилипла к ресницам.
У Лоры есть дочь, но кругом - нищета!
Приходится много трудиться.
Принц в море упал за бокалом вина,
За ним и жена полетела ...
Лора у скал притаилась одна,
А спасатели подняли тело.
Вцепившись в штурвал, костяная рука
Всех в бездну толкает безбожно,
Но это был принц, постаревший слегка,
И пьяный, как только возможно.
И лишь Ариэль всё глядит в горизонт,
Хотя ей давно уж за сорок ...
У неё есть работа и розовый зонт,
И взгляд её стал дальнозорок.
Она не скучает по тем морякам,
Чьи клятвы тонули в стакане ...
Ариэль не привыкла к чужим берегам,
Как к дырке в пустом чемодане.
Ариэль подобрала бинокль на дне,
Завела лучепёрых павлинов,
Купила шесть соток на глубине,
И тройку надёжных дельфинов.
Жизнь в море - не сахар, а быстрый поток,
Растаявший где-то в просторе.
У жизни на суши - коротенький срок,
А принцы не прыгают в море.
***
Закончились сказки, погасли огни
В подводном уютном аиде.
Грустят три русалочки, скрывшись в тени,
В довольно заброшенном виде.
Элен поправляет устало венок,
Следит за приливной волною,
А рядом резвится сынок - восемь ног,
И дочка с огромной клешнёю.
Отец её - краб, нелюдимый и злой,
Роман был недолгим и пьяным,
И дочь родилась кособокой такой,
И тоже немного с изъяном.
А сын - многорук, многолик, очень пёстр,
Рождён от заезжего спрута.
Он - ядовит, и на проделки так остр,
Меняет окрас поминутно.
У Лоры - расходы, кредиты, счета,
И тина прилипла к ресницам.
У Лоры есть дочь, но кругом - нищета!
Приходится много трудиться.
Принц в море упал за бокалом вина,
За ним и жена полетела ...
Лора у скал притаилась одна,
А спасатели подняли тело.
Вцепившись в штурвал, костяная рука
Всех в бездну толкает безбожно,
Но это был принц, постаревший слегка,
И пьяный, как только возможно.
И лишь Ариэль всё глядит в горизонт,
Хотя ей давно уж за сорок ...
У неё есть работа и розовый зонт,
И взгляд её стал дальнозорок.
Она не скучает по тем морякам,
Чьи клятвы тонули в стакане ...
Ариэль не привыкла к чужим берегам,
Как к дырке в пустом чемодане.
Ариэль подобрала бинокль на дне,
Завела лучепёрых павлинов,
Купила шесть соток на глубине,
И тройку надёжных дельфинов.
Жизнь в море - не сахар, а быстрый поток,
Растаявший где-то в просторе.
У жизни на суши - коротенький срок,
А принцы не прыгают в море.
***
06.06.2026 06:40
Две конфетки
###
Две конфетки пьют вино
Под листиком на ветке,
И не видит их никто,
Две юные конфетки.
Над полянкой целый день
Бабочки порхают,
От листка густая тень
И жуки вздыхают.
У конфеток новый дом,
Стены, стол и крыша,
Дождик капал за окном,
Домик стал чуть выше.
Как прекрасен новый дом!
Прекрасны перемены.
И дежурят под окном
С рогами джентльмены.
Есть рулет и винегрет,
Сладкий чай из розы,
Прилетают на банкет
Лёгкие стрекозы.
И приносят «на хвосте»,
Новости лесные ...
Акварели на холсте,
Жаль, что не смешные.
Варят груши две плиты,
Воздух холодеет.
Среди мелкой суеты
Медленно темнеет.
Надо лапки просушить,
И, чтобы чисто было
На кухне надо положить
Фиалковое мыло.
Глазки - неба синевы,
Невидимое племя,
В царство бежевой Луны
Их уносит время.
Лесом правят рогачи,
Дюймовочки на взводе,
Только эльфики - ничьи,
Эльфов нет в природе
Две конфетки пьют вино
Под листиком на ветке,
И не видит их никто,
Две юные конфетки.
Над полянкой целый день
Бабочки порхают,
От листка густая тень
И жуки вздыхают.
У конфеток новый дом,
Стены, стол и крыша,
Дождик капал за окном,
Домик стал чуть выше.
Как прекрасен новый дом!
Прекрасны перемены.
И дежурят под окном
С рогами джентльмены.
Есть рулет и винегрет,
Сладкий чай из розы,
Прилетают на банкет
Лёгкие стрекозы.
И приносят «на хвосте»,
Новости лесные ...
Акварели на холсте,
Жаль, что не смешные.
Варят груши две плиты,
Воздух холодеет.
Среди мелкой суеты
Медленно темнеет.
Надо лапки просушить,
И, чтобы чисто было
На кухне надо положить
Фиалковое мыло.
Глазки - неба синевы,
Невидимое племя,
В царство бежевой Луны
Их уносит время.
Лесом правят рогачи,
Дюймовочки на взводе,
Только эльфики - ничьи,
Эльфов нет в природе
06.06.2026 06:39
Надежда без просвета
###
В недавно открывшийся офис Тамара спокойно вошла,
Где пахло надеждой, но больше -
Тоской и убогим теплом.
Толпа в пуховиках из Китая куда-то бездумно плыла
И каждый мечтал поскорее вернуться в свой брошенный дом.
Не понимали они, что за фирма, и зачем это нужно им всем,
Но верили слепо и свято, что это - спасение души.
Они покупали бумажки с рогатым клеймом «МММ»,
Черкая в блокнотах какие-то цифры и считая гроши.
Забыв о прописке и паспорте,
В этой безумной глуши,
Мечтая умчаться куда-то как можно скорей -
Торгует бумажками Роза не «ради какой-то души»,
И с нею - сожитель Наташки, автослесарь и гопник Сергей.
И каждый здесь - сам по себе на опасной и скользкой тропе,
Скрывая свой страх от бандитов и жадных коварных врагов.
Наташка в джинсовке потёртой работает в этой толпе,
Как местная «зажигалка» и как организатор торгов.
Сергей - под статьёй, он хозяин «Тойоты» и грозный казак-есаул,
По субботам гуляет с нагайкой, и одет в новый царский мундир,
От него в диком страхе
Весь местный кишлак и аул,
Хоть в сердце его безраздельно царят лишь кабак и трактир.
Век ходит по краю судимый механик Сергей,
И сделки с бандитами крутит ночами тайком.
А бывший райком за окошком в развалинах прожитых дней
Стал местом наживы чиновников -
Сытым доходным «ларьком».
С утра здесь всё тускло и серо, просвет не пробить кулаком,
Стаканчики, чай из пакетиков - чайник надрывно орёт!
И люди замёрзшие молча бредут бесконечным своим чередом,
Пока эта Роза фальшивки свои за рубли продаёт.
Здесь каждый убогий прикинулся вдруг большим знатоком,
Финансовым гением среди таких же, как он, больших знатоков.
А офис Давыдовны «прикрыт» милицейским суровым полком,
На стенках - Борис Моисеев и Лёня висит Голубков.
Вот так все и жили! И верили, ждали каких-то чудес,
И серая масса без остановки куда-то плыла,
И каждый искал свой потерянный рай или призрачный лес.
:(
Заглянула в их офис Тамара, смолчала - и просто ушла.
***
В недавно открывшийся офис Тамара спокойно вошла,
Где пахло надеждой, но больше -
Тоской и убогим теплом.
Толпа в пуховиках из Китая куда-то бездумно плыла
И каждый мечтал поскорее вернуться в свой брошенный дом.
Не понимали они, что за фирма, и зачем это нужно им всем,
Но верили слепо и свято, что это - спасение души.
Они покупали бумажки с рогатым клеймом «МММ»,
Черкая в блокнотах какие-то цифры и считая гроши.
Забыв о прописке и паспорте,
В этой безумной глуши,
Мечтая умчаться куда-то как можно скорей -
Торгует бумажками Роза не «ради какой-то души»,
И с нею - сожитель Наташки, автослесарь и гопник Сергей.
И каждый здесь - сам по себе на опасной и скользкой тропе,
Скрывая свой страх от бандитов и жадных коварных врагов.
Наташка в джинсовке потёртой работает в этой толпе,
Как местная «зажигалка» и как организатор торгов.
Сергей - под статьёй, он хозяин «Тойоты» и грозный казак-есаул,
По субботам гуляет с нагайкой, и одет в новый царский мундир,
От него в диком страхе
Весь местный кишлак и аул,
Хоть в сердце его безраздельно царят лишь кабак и трактир.
Век ходит по краю судимый механик Сергей,
И сделки с бандитами крутит ночами тайком.
А бывший райком за окошком в развалинах прожитых дней
Стал местом наживы чиновников -
Сытым доходным «ларьком».
С утра здесь всё тускло и серо, просвет не пробить кулаком,
Стаканчики, чай из пакетиков - чайник надрывно орёт!
И люди замёрзшие молча бредут бесконечным своим чередом,
Пока эта Роза фальшивки свои за рубли продаёт.
Здесь каждый убогий прикинулся вдруг большим знатоком,
Финансовым гением среди таких же, как он, больших знатоков.
А офис Давыдовны «прикрыт» милицейским суровым полком,
На стенках - Борис Моисеев и Лёня висит Голубков.
Вот так все и жили! И верили, ждали каких-то чудес,
И серая масса без остановки куда-то плыла,
И каждый искал свой потерянный рай или призрачный лес.
:(
Заглянула в их офис Тамара, смолчала - и просто ушла.
***
06.06.2026 06:36
Ваня, Лёня и Мавроди
###
Вот Лёня Голубков, он человек простой,
С широтой российской и щедрою душой.
Он отнёс все деньги в контору «МММ»,
И не имеет больше он никаких проблем.
Купил он сапоги жене - загадочный фасон!
И ей теперь завидует весь жилой район.
Срубил он куш огромный, будто в спорт-лото:
Купил квартиру, дачу, «Вольво» и пальто.
За штурвалом Лёня песенки поёт,
Он приобрёл на сдачу личный самолёт.
Доставит Лёню быстро на любой курорт,
Как знатного туриста, черный шеф-пилот.
Забыв про все заботы отныне навсегда,
Сидит он в самолёте почти как рок-звезда.
Но, когда летают бирки от тряпья,
Не бывает счастья, если есть семья.
«Лёня, помоги мне, проклятый паразит!» -
Брат-халявщик Ваня каждый день звонит.
«Да брось ты попрошайку, летим, мой дорогой!» -
Твердит его супруга - «Но это ж брат родной!»
Супруге надо шубу и тонны жемчугов,
Мелькали перед носом ногти всех цветов.
Среди мешков с деньгами, когда пилот умолк,
Лёнь исполнил на полу супружеский свой долг.
Тем временем брат Ваня - тоже был таков!
Он сделался «партнёром» - уже без дураков.
Он барышей огромных у фирмы отхватил,
И брат-халявщик Ваня яхту прикупил.
В широких шортах белых и в красном пиджаке,
Катает пьяных девок на личном «крузаке».
Приветы шлёт из Сочи халявщик брат-Иван:
Охрана, бультерьеры - и джипов караван.
Пока Мавроди хитрый готовил свой «развод»,
Страна на них смотрела - завидовал народ!
Вернув крутых партнёров к истокам их проблем,
Как-то утром в среду не стало «МММ».
Пропали самолёты, «крузаки» и спесь,
И стало всё - как было, и стало всё - как есть!
Сидел Иван на кухне и головой кивал,
И брату Лёня Голубков за ужином сказал:
«Мавроди всех обчистил - до тебя дошло?
А, что мы с тобой артисты - вот это хорошо!»
Судьба швырнула жёстко людей в круговорот,
Купили братья джипы, а весь народ - банкрот!
***
Вот Лёня Голубков, он человек простой,
С широтой российской и щедрою душой.
Он отнёс все деньги в контору «МММ»,
И не имеет больше он никаких проблем.
Купил он сапоги жене - загадочный фасон!
И ей теперь завидует весь жилой район.
Срубил он куш огромный, будто в спорт-лото:
Купил квартиру, дачу, «Вольво» и пальто.
За штурвалом Лёня песенки поёт,
Он приобрёл на сдачу личный самолёт.
Доставит Лёню быстро на любой курорт,
Как знатного туриста, черный шеф-пилот.
Забыв про все заботы отныне навсегда,
Сидит он в самолёте почти как рок-звезда.
Но, когда летают бирки от тряпья,
Не бывает счастья, если есть семья.
«Лёня, помоги мне, проклятый паразит!» -
Брат-халявщик Ваня каждый день звонит.
«Да брось ты попрошайку, летим, мой дорогой!» -
Твердит его супруга - «Но это ж брат родной!»
Супруге надо шубу и тонны жемчугов,
Мелькали перед носом ногти всех цветов.
Среди мешков с деньгами, когда пилот умолк,
Лёнь исполнил на полу супружеский свой долг.
Тем временем брат Ваня - тоже был таков!
Он сделался «партнёром» - уже без дураков.
Он барышей огромных у фирмы отхватил,
И брат-халявщик Ваня яхту прикупил.
В широких шортах белых и в красном пиджаке,
Катает пьяных девок на личном «крузаке».
Приветы шлёт из Сочи халявщик брат-Иван:
Охрана, бультерьеры - и джипов караван.
Пока Мавроди хитрый готовил свой «развод»,
Страна на них смотрела - завидовал народ!
Вернув крутых партнёров к истокам их проблем,
Как-то утром в среду не стало «МММ».
Пропали самолёты, «крузаки» и спесь,
И стало всё - как было, и стало всё - как есть!
Сидел Иван на кухне и головой кивал,
И брату Лёня Голубков за ужином сказал:
«Мавроди всех обчистил - до тебя дошло?
А, что мы с тобой артисты - вот это хорошо!»
Судьба швырнула жёстко людей в круговорот,
Купили братья джипы, а весь народ - банкрот!
***
06.06.2026 06:33
Дождик
Устали вы? Спите?
Или не спится?
А я начинаю работу свою.
Работа простая, работа ночная.
Я барабаню и даже пою.
Был ваш домишко белый и стройный,
Таким и останется, но станет чуть сер.
Я ваш сосед, я сосед беспокойный,
Я мою бульвары, стоянки и сквер.
Огранщик асфальта, друг крыш и заборов
Под музыку ветра, сигналы машин,
Я разный бываю, любитель просторов
Я - романтический гражданин.
Внезапный и долгий,
Короткий и яркий,
Как солнцем согретый,
Холодный, как сталь
Осенний-весенний,
Влюбленный, нежаркий,
Изящно одетый,
Шагающий вдаль.
Малиновый, звонкий,
Лимонный, арбузный.
Как вкус "Амаретто"
(Даже косой)
Я клюквенный, тонкий,
Грибной и капустный,
Я - одуванчиковый,
И новостной ...
Могу быть серебряным
Я водопадом,
Я брызну шампанского
Прямо в бокал!
Такой я шикарный. И я всегда рядом.
Я рядом всегда, хоть никто и не звал.
Со мною не страшно,
Со мною не больно,
В мечтах пробуждаетесь
Вы по утрам,
Всё было случайно,
Непроизвольно,
Хоть и останется крохотный шрам.
Вы помните это? Ведь всё так и было!
И будто бы мыло
Текло по дворам ...
Она вас любила
Но быстро забыла
Но помнит меня,
И мой Инстаграм.
Такой уж я друг,
У меня все в ажуре,
Я в жизни устроился
Лучше коллег.
В прогнозе погоды собрались все бури
А у меня лишь один конкурент.
Это снег.
Снег будет зимой. А сейчас ещё лето.
Пора начинать эту дружбу
Со мной,
С утра покупайте на счастье билеты.
Я друг и свидетель
Я дождь городской.
***
Или не спится?
А я начинаю работу свою.
Работа простая, работа ночная.
Я барабаню и даже пою.
Был ваш домишко белый и стройный,
Таким и останется, но станет чуть сер.
Я ваш сосед, я сосед беспокойный,
Я мою бульвары, стоянки и сквер.
Огранщик асфальта, друг крыш и заборов
Под музыку ветра, сигналы машин,
Я разный бываю, любитель просторов
Я - романтический гражданин.
Внезапный и долгий,
Короткий и яркий,
Как солнцем согретый,
Холодный, как сталь
Осенний-весенний,
Влюбленный, нежаркий,
Изящно одетый,
Шагающий вдаль.
Малиновый, звонкий,
Лимонный, арбузный.
Как вкус "Амаретто"
(Даже косой)
Я клюквенный, тонкий,
Грибной и капустный,
Я - одуванчиковый,
И новостной ...
Могу быть серебряным
Я водопадом,
Я брызну шампанского
Прямо в бокал!
Такой я шикарный. И я всегда рядом.
Я рядом всегда, хоть никто и не звал.
Со мною не страшно,
Со мною не больно,
В мечтах пробуждаетесь
Вы по утрам,
Всё было случайно,
Непроизвольно,
Хоть и останется крохотный шрам.
Вы помните это? Ведь всё так и было!
И будто бы мыло
Текло по дворам ...
Она вас любила
Но быстро забыла
Но помнит меня,
И мой Инстаграм.
Такой уж я друг,
У меня все в ажуре,
Я в жизни устроился
Лучше коллег.
В прогнозе погоды собрались все бури
А у меня лишь один конкурент.
Это снег.
Снег будет зимой. А сейчас ещё лето.
Пора начинать эту дружбу
Со мной,
С утра покупайте на счастье билеты.
Я друг и свидетель
Я дождь городской.
***
05.06.2026 07:46
Евочка
###
Была вредная хитрая девочка,
Силуэт освещенный Луной.
Не Ева, а только Евочка.
Никогда я не видел такой
А ты на меня обиделась:
Не то, понимаешь, сказал!
А во сне мне однажды привиделось,
Как тебя на заре целовал.
Ты со всеми подряд не кокетничай.
Разве мы с тобой просто друзья? ...
- Успокойся. И, кстати, не сплетничай
Успокойся! Ну, так же нельзя ...
Ты смеёшься над пошлыми шутками
В нашем обществе холостом?
Прибывают друзья "маршрутками",
И каждый видит себя "светским львом".
Такие все "обещающие" ...
Они знают уже пол-Москвы.
Они - неплохие товарищи,
Но они - никакие не "львы".
Снег густейший в морозном тумане
Окружает в ночи силуэт ...
Как мне дальше жить в этом обмане,
Кой не складывается наш дуэт?
Хотел сделать тебе "предложение".
Я ж не какой-нибудь ... хулиган.
Наваждение,
Наваждение,
Наваждение,
Или обман?
С наваждением бороться непросто.
Вот блестит за спиной Млечный Путь
На дворе был год девяносто ...
... Девяносто-какой-нибудь.
Даже с мужем и с кучей детишек
Ты останешься прежней
Такой ...
А я в топку подброшу дровишек
И пойду подремлю час-другой.
***
Была вредная хитрая девочка,
Силуэт освещенный Луной.
Не Ева, а только Евочка.
Никогда я не видел такой
А ты на меня обиделась:
Не то, понимаешь, сказал!
А во сне мне однажды привиделось,
Как тебя на заре целовал.
Ты со всеми подряд не кокетничай.
Разве мы с тобой просто друзья? ...
- Успокойся. И, кстати, не сплетничай
Успокойся! Ну, так же нельзя ...
Ты смеёшься над пошлыми шутками
В нашем обществе холостом?
Прибывают друзья "маршрутками",
И каждый видит себя "светским львом".
Такие все "обещающие" ...
Они знают уже пол-Москвы.
Они - неплохие товарищи,
Но они - никакие не "львы".
Снег густейший в морозном тумане
Окружает в ночи силуэт ...
Как мне дальше жить в этом обмане,
Кой не складывается наш дуэт?
Хотел сделать тебе "предложение".
Я ж не какой-нибудь ... хулиган.
Наваждение,
Наваждение,
Наваждение,
Или обман?
С наваждением бороться непросто.
Вот блестит за спиной Млечный Путь
На дворе был год девяносто ...
... Девяносто-какой-нибудь.
Даже с мужем и с кучей детишек
Ты останешься прежней
Такой ...
А я в топку подброшу дровишек
И пойду подремлю час-другой.
***
05.06.2026 07:42
Горгия
###
Прекрасны женские глаза,
И в каждом - мудрости слеза.
В них огонь горит пока,
Чудно всё и жизнь легка ...
Но время приближает чувства,
И кто-то чувством побеждён ...
Они прекраснее искусства,
И взгляд их небом освящён.
Ты со щитом иль на щите?
Ты со звездой иль на звезде?
Я карие отдам терпению,
А голубые - красоте ...
Они улыбку излучают,
Они пленяют, вдохновляют.
И моря дивного гроза,
Есть васильковые глаза ...
В зелёных - жизнь, и смерть видна,
И речная глубина.
И очень просятся здесь в рифму
Коварные речные нимфы.
И дно реки таит погибель,
И вряд ли ты здесь - победитель.
Ты раб осенней красоты,
И глаз чудесных, - снова ты!
А осень, знай, стреляет, в масть,
Но жертве не даёт упасть ...
В начале одарит теплом,
Жёлто-зелёным огоньком ...
И ты на берегу пруда:
Вот сон-трава и сон-вода ...
И, если хочешь ты вернуться,
Во что-то должен обернуться ...
Ведь у любви есть полюса:
Жёлто-зелёные глаза ...
Но есть глаза темнее крыл.
Ты, как свободу, их любил.
И сводит ими всех с ума!
Её ресницы - взмах крыла.
Загадка глаз, и губ, и сила,
Она божественно красива.
Я чёрные отдам печали,
Ведь много горя они знали.
А серый взгляд, он молодой,
Он первозданный, он лесной ...
Она печально знаменита:
Она дриада, дочь Эврита ...
Но есть ночная конкурентка,
Чей чёрный взгляд полюбишь редко ...
Хранит троянские трофеи,
Энея дочь и дочь Алфеи.
Окатит xoлoдoм, пoтoм
Одарит ярким октябрём!
Hо на счастливые cюжeты
Уже распроданы билеты ...
Нельзя сказать, что вы - друзья,
И что любовники, - нельзя ...
Просто ей не всё равно.
Вы познакомились давно ...
***
Прекрасны женские глаза,
И в каждом - мудрости слеза.
В них огонь горит пока,
Чудно всё и жизнь легка ...
Но время приближает чувства,
И кто-то чувством побеждён ...
Они прекраснее искусства,
И взгляд их небом освящён.
Ты со щитом иль на щите?
Ты со звездой иль на звезде?
Я карие отдам терпению,
А голубые - красоте ...
Они улыбку излучают,
Они пленяют, вдохновляют.
И моря дивного гроза,
Есть васильковые глаза ...
В зелёных - жизнь, и смерть видна,
И речная глубина.
И очень просятся здесь в рифму
Коварные речные нимфы.
И дно реки таит погибель,
И вряд ли ты здесь - победитель.
Ты раб осенней красоты,
И глаз чудесных, - снова ты!
А осень, знай, стреляет, в масть,
Но жертве не даёт упасть ...
В начале одарит теплом,
Жёлто-зелёным огоньком ...
И ты на берегу пруда:
Вот сон-трава и сон-вода ...
И, если хочешь ты вернуться,
Во что-то должен обернуться ...
Ведь у любви есть полюса:
Жёлто-зелёные глаза ...
Но есть глаза темнее крыл.
Ты, как свободу, их любил.
И сводит ими всех с ума!
Её ресницы - взмах крыла.
Загадка глаз, и губ, и сила,
Она божественно красива.
Я чёрные отдам печали,
Ведь много горя они знали.
А серый взгляд, он молодой,
Он первозданный, он лесной ...
Она печально знаменита:
Она дриада, дочь Эврита ...
Но есть ночная конкурентка,
Чей чёрный взгляд полюбишь редко ...
Хранит троянские трофеи,
Энея дочь и дочь Алфеи.
Окатит xoлoдoм, пoтoм
Одарит ярким октябрём!
Hо на счастливые cюжeты
Уже распроданы билеты ...
Нельзя сказать, что вы - друзья,
И что любовники, - нельзя ...
Просто ей не всё равно.
Вы познакомились давно ...
***
05.06.2026 07:40
Купец
###
Утром проснулся, не зная, -
А разве так надо побриться?
За окном не штормит,
Но выучить стоит молитву.
И садятся на ветки радужные жар-птицы.
И с ужасом смотрят,
Как ты берёшься за бритву.
Снова лето настало,
И на завтрак одни абрикосы,
Хоть моря здесь нет,
Но жизнь проста, как в каюте,
И в эту проклятую жизнь
Почти по колено врос ты,
И радужные жар-птицы
Видали тебя в Калькутте!
По Державину ты - то ли царь,
То ли червь ... Не убудет!
Ни о чем не грустишь
Без того по ночам плохо спится.
Да, моя Кирочка, все мы
Немножечко люди.
Так сказали об этом
Радужные жар-птицы.
И память моя иногда
По ночам кровоточит
Как-будто вся эта жизнь
Не радость, а горе!
Да, у меня было небо
А от неба остались клочья
И, вот, крики чаек.
Теперь вместо неба - море?
Так, значит, всё небо забрали
И я теперь как бы - шкипер?
Шкипер теперь я, а никакой я не летчик?
И, значит, даром радужные жар-птицы
Чудом считали меня,
Как они, прилетающим ночью?
Но всё ведь осталось,
Как прежде,
И в том же узоре
И облака, как обычно
Кучно уселись в долине.
И, если сверху взглянуть,
То ты отражён в каждом море!
А если снизу, - то как ты прекрасен
Посередине!
И вот за окном жёлтой лавой
Рождается солнце,
Жар-птицы мои стали жаром и пламенем, ветром солёным
Ты Кирочке пишешь письмо
И будто стоишь за штурвалом
И убираешь до завтра свои абрикосы.
В твоей грустной фантазии
Образ не часто встречается
Море ...
А страшный "пират" чёрно-белый
Увы, не встречается вовсе!
Кира, взгляни и узнай:
Там - "купец"!
Он не парусник, он - на моторе.
Он везёт на продажу товары,
И солнца колосья.
***
Утром проснулся, не зная, -
А разве так надо побриться?
За окном не штормит,
Но выучить стоит молитву.
И садятся на ветки радужные жар-птицы.
И с ужасом смотрят,
Как ты берёшься за бритву.
Снова лето настало,
И на завтрак одни абрикосы,
Хоть моря здесь нет,
Но жизнь проста, как в каюте,
И в эту проклятую жизнь
Почти по колено врос ты,
И радужные жар-птицы
Видали тебя в Калькутте!
По Державину ты - то ли царь,
То ли червь ... Не убудет!
Ни о чем не грустишь
Без того по ночам плохо спится.
Да, моя Кирочка, все мы
Немножечко люди.
Так сказали об этом
Радужные жар-птицы.
И память моя иногда
По ночам кровоточит
Как-будто вся эта жизнь
Не радость, а горе!
Да, у меня было небо
А от неба остались клочья
И, вот, крики чаек.
Теперь вместо неба - море?
Так, значит, всё небо забрали
И я теперь как бы - шкипер?
Шкипер теперь я, а никакой я не летчик?
И, значит, даром радужные жар-птицы
Чудом считали меня,
Как они, прилетающим ночью?
Но всё ведь осталось,
Как прежде,
И в том же узоре
И облака, как обычно
Кучно уселись в долине.
И, если сверху взглянуть,
То ты отражён в каждом море!
А если снизу, - то как ты прекрасен
Посередине!
И вот за окном жёлтой лавой
Рождается солнце,
Жар-птицы мои стали жаром и пламенем, ветром солёным
Ты Кирочке пишешь письмо
И будто стоишь за штурвалом
И убираешь до завтра свои абрикосы.
В твоей грустной фантазии
Образ не часто встречается
Море ...
А страшный "пират" чёрно-белый
Увы, не встречается вовсе!
Кира, взгляни и узнай:
Там - "купец"!
Он не парусник, он - на моторе.
Он везёт на продажу товары,
И солнца колосья.
***
05.06.2026 07:38
Кино и домино
###
Все судьбы сплетались в короткие дни,
Росли города и расцветали огни.
Росли города, а теперь умирают,
Их возводили - тогда, а сейчас - разрушают.
Вот окна открыты, вот лица - на фоне,
Всё - как из картона в пустом павильоне.
Осенним дождем затяжным шелестя,
Наш век уплывает в туман октября.
И что ж вы скрываете ваши печали?
И почему по мобильному не отвечали?
Не устаю восхищаться сейчас
Сиянием пустых недоверчивых глаз.
О днях уходящих почти не жалея,
Дай бог, чтоб вы жили на каплю мудрее.
Чтоб вы доверяли изменчивым будням,
И знали, что вместе мы счастливы будем.
Какая чужая слепая программа
Решает за вас ... Или это реклама?
Или «родичи» ваши так много чудили,
Чтоб просто и честно, как птички, вы жили?!?
Но тем, кто про бездну внизу забывает,
Жизнь крылья в полёте порой обрывает.
И никто в этой жизни - не бог и не царь,
Лишь в потёмках души зажигая фонарь.
Вот курит в подъезде ваш старый сосед,
Летит в форточку жар табака и котлет.
Уснули качели, в подъезде темно,
Молчит во дворе домино и кино.
Но когда-то росли, и росли города,
Это ваша привычная в жизни среда.
Их года - возводили, а годы - стирают,
И двери в иные миры отворяют.
***
Все судьбы сплетались в короткие дни,
Росли города и расцветали огни.
Росли города, а теперь умирают,
Их возводили - тогда, а сейчас - разрушают.
Вот окна открыты, вот лица - на фоне,
Всё - как из картона в пустом павильоне.
Осенним дождем затяжным шелестя,
Наш век уплывает в туман октября.
И что ж вы скрываете ваши печали?
И почему по мобильному не отвечали?
Не устаю восхищаться сейчас
Сиянием пустых недоверчивых глаз.
О днях уходящих почти не жалея,
Дай бог, чтоб вы жили на каплю мудрее.
Чтоб вы доверяли изменчивым будням,
И знали, что вместе мы счастливы будем.
Какая чужая слепая программа
Решает за вас ... Или это реклама?
Или «родичи» ваши так много чудили,
Чтоб просто и честно, как птички, вы жили?!?
Но тем, кто про бездну внизу забывает,
Жизнь крылья в полёте порой обрывает.
И никто в этой жизни - не бог и не царь,
Лишь в потёмках души зажигая фонарь.
Вот курит в подъезде ваш старый сосед,
Летит в форточку жар табака и котлет.
Уснули качели, в подъезде темно,
Молчит во дворе домино и кино.
Но когда-то росли, и росли города,
Это ваша привычная в жизни среда.
Их года - возводили, а годы - стирают,
И двери в иные миры отворяют.
***
05.06.2026 07:32
Крокодиллий
###
1.
В Театре тонких линий
С утра конфликт созрел.
Какой-то Крокодиллий
Вдруг песенку запел.
А раскладной Мальвине
Противен тот распев.
Пьеро весь в нафталине
И Бонифаций-Лев.
И Арлекин дурацкий,
И Шура-Шапокляк,
И Чебурашка адский
И прочий молодняк…
Все страшные химеры
И папа Карло-босс
Сказали: «Примем меры!
Заткнись, молокосос!»
2.
В углах ужасно-серых
Там пауки живут.
А страшные химеры
Занавесы ткут.
Оркестр неваляшек
Изведал много бед:
Босс собрал кудряшек —
Глухой кардебалет.
Настроены сурово.
Танцуют — ужас как.
Но скажешь им хоть слово —
Сразу бьют в пятак.
Им нравятся гиены,
Коварства древних змей.
…Когда же их со сцены
Всех выгонят взашей?
«Наш папа-Карло — деспот! —
Пьеро вдруг возопил, —
А тут ещё вот этот
Поющий крокодил!
Вот был когда-то Гена,
Вот это был певец!
Но из него гиены
Сварили холодец…
И другу Арлекину
Пора бы уяснить:
Что нефига Мальвину
Водкою поить…
И, кстати, Бонифаций!
Я повторяю вновь:
Мы против провокаций
В запретную любовь.
Ведь ты не баба, вроде,
И должен понимать:
Не надо в гардеробе
К мужчинам приставать.
И Шапокляк де-факто
Хотел бы я сказать:
Продления контракта
Вам больше не видать.
А монстру Чебурашке,
Чтоб не подслушивал,
Наши неваляшки
Отрежут скоро уши, мол.
Он вообще здесь лишний,
Об этом стенгазета…
Актёр он некудышный
И курит сигареты.
Возомнил себя звездой,
Как куклы-маски прочие.
А ему с планёрки той
Увольнение прочили».
Видят куклы, как Пьеро
Идейку всем подбрасывал.
Куклы все согласны, но
Лев зубы всем показывал.
За свободу мы — горой!
Но кукол ждут овации.
…И как не хочется порой
Спорить с Бонифацием.
Но зорко видит глаз-алмаз:
Вот гений из рептилий!
«Новенький артист у нас
Зовётся… Крокодиллий».
И он не то чтоб крокодил,
Но держит вид бойцовский.
И долго без работы был
… Какой-то прокремлёвский.
Пришёл — к Мальвине пристаёт,
И очень страшен внешне.
И под гармошку ей поёт:
«Привет, моя черешня».
Арлекину хоть бы что!
Ему ж пора на пенсию.
А этот подаёт пальто,
И даже гладит бестию…
Вот знал бы крокодиллий бог,
Что там за рептилия…
Её сожрал бы, как хот-дог,
И не спросил бы фамилию.
Зато ревнует Арлекин,
Уже слетел с катушек…
А Крокодиллий, сукин сын,
Собрал всех потаскушек.
3.
Не поможет мефедрин.
Не видать идиллии.
Льют Пьеро и Арлекин
Слёзы крокодильи.
Лев им водку наливал,
Хоть и был в виновниках.
А потом он им сказал,
Что был у ней в любовниках.
Арлекин по морде дал,
Пьеро сломал гитару…
На сцене начался скандал
Уже без «гонорару».
Все играли, как могли,
Но Шекспир закончился:
Льва Пьеро так шпагой бил,
Что Лев орал и корчился.
В зале кто-то попросил:
— Ты б его оставил…
Арлекин топор схватил
И сюжет «поправил»…
А внизу, открывши рот,
(Такого не видали)
Сидел испуганный народ
В полутёмном зале.
Люди на спектакль пришли,
Но вряд ли они знали:
Театральные хмыри
Тот спектакль играли.
Бонифаций — не Король.
Это Лев Полымя.
А Пьеро — такая моль,
Что не помнит имя.
Арлекина звать Эмиль,
По фамилии — Бляже.
Никакой он не визирь
И не турок даже.
А Мальвина — как алмаз
В костюме одалиски,
Но Пьеро не стал бы вас
С ней знакомить близко.
Звать её Людмила Прусс.
То солнце, то ненастье.
Её лозунг: «Разведус-с-с
И снова будет счастье!»
Шут на сцене — это Ян
По кличке «Чебурашка».
Фамилия — Мамиконян.
Дурашка-неваляшка.
А есть там Шура Шапокляк
И ещё артисты.
В Театре с этим на напряг:
Человек под триста.
А их новенький артист,
Который «Крокодиллий»,
Очень славный гармонист,
Не имел фамилии.
Был талантлив и смешон,
Дамам очень нравился, —
Но из театра он ушёл,
Чтобы не ославиться.
В жизни много разных пьес,
Тут надо б осторожно.
Он взлетел бы до небес,
Если б было можно.
Он с Мальвиной погулял,
Не сентиментальной.
И чуть было не попал
В список театральный.
А потом пришёл худрук.
Впрочем, всё понятно.
Не благодетель он, не друг.
Просто папа Карло.
Бутафорских топоров
В театрике хватает.
А Крокодиллий — не таков.
Он с вами не играет.
4.
В Театре тонких линий
С утра конфликт созрел.
Какой-то Крокодиллий
Тут песенку запел.
А раскладной Мальвине
Противен тот распев.
Пьеро весь в нафталине
И Бонифаций-Лев.
И Арлекин дурацкий,
И Шура-Шапокляк,
И Чебурашка адский
И прочий молодняк…
Все страшные химеры
И папа Карло-босс
Сказали: «Примем меры!
Заткнись, молокосос!»
***
1.
В Театре тонких линий
С утра конфликт созрел.
Какой-то Крокодиллий
Вдруг песенку запел.
А раскладной Мальвине
Противен тот распев.
Пьеро весь в нафталине
И Бонифаций-Лев.
И Арлекин дурацкий,
И Шура-Шапокляк,
И Чебурашка адский
И прочий молодняк…
Все страшные химеры
И папа Карло-босс
Сказали: «Примем меры!
Заткнись, молокосос!»
2.
В углах ужасно-серых
Там пауки живут.
А страшные химеры
Занавесы ткут.
Оркестр неваляшек
Изведал много бед:
Босс собрал кудряшек —
Глухой кардебалет.
Настроены сурово.
Танцуют — ужас как.
Но скажешь им хоть слово —
Сразу бьют в пятак.
Им нравятся гиены,
Коварства древних змей.
…Когда же их со сцены
Всех выгонят взашей?
«Наш папа-Карло — деспот! —
Пьеро вдруг возопил, —
А тут ещё вот этот
Поющий крокодил!
Вот был когда-то Гена,
Вот это был певец!
Но из него гиены
Сварили холодец…
И другу Арлекину
Пора бы уяснить:
Что нефига Мальвину
Водкою поить…
И, кстати, Бонифаций!
Я повторяю вновь:
Мы против провокаций
В запретную любовь.
Ведь ты не баба, вроде,
И должен понимать:
Не надо в гардеробе
К мужчинам приставать.
И Шапокляк де-факто
Хотел бы я сказать:
Продления контракта
Вам больше не видать.
А монстру Чебурашке,
Чтоб не подслушивал,
Наши неваляшки
Отрежут скоро уши, мол.
Он вообще здесь лишний,
Об этом стенгазета…
Актёр он некудышный
И курит сигареты.
Возомнил себя звездой,
Как куклы-маски прочие.
А ему с планёрки той
Увольнение прочили».
Видят куклы, как Пьеро
Идейку всем подбрасывал.
Куклы все согласны, но
Лев зубы всем показывал.
За свободу мы — горой!
Но кукол ждут овации.
…И как не хочется порой
Спорить с Бонифацием.
Но зорко видит глаз-алмаз:
Вот гений из рептилий!
«Новенький артист у нас
Зовётся… Крокодиллий».
И он не то чтоб крокодил,
Но держит вид бойцовский.
И долго без работы был
… Какой-то прокремлёвский.
Пришёл — к Мальвине пристаёт,
И очень страшен внешне.
И под гармошку ей поёт:
«Привет, моя черешня».
Арлекину хоть бы что!
Ему ж пора на пенсию.
А этот подаёт пальто,
И даже гладит бестию…
Вот знал бы крокодиллий бог,
Что там за рептилия…
Её сожрал бы, как хот-дог,
И не спросил бы фамилию.
Зато ревнует Арлекин,
Уже слетел с катушек…
А Крокодиллий, сукин сын,
Собрал всех потаскушек.
3.
Не поможет мефедрин.
Не видать идиллии.
Льют Пьеро и Арлекин
Слёзы крокодильи.
Лев им водку наливал,
Хоть и был в виновниках.
А потом он им сказал,
Что был у ней в любовниках.
Арлекин по морде дал,
Пьеро сломал гитару…
На сцене начался скандал
Уже без «гонорару».
Все играли, как могли,
Но Шекспир закончился:
Льва Пьеро так шпагой бил,
Что Лев орал и корчился.
В зале кто-то попросил:
— Ты б его оставил…
Арлекин топор схватил
И сюжет «поправил»…
А внизу, открывши рот,
(Такого не видали)
Сидел испуганный народ
В полутёмном зале.
Люди на спектакль пришли,
Но вряд ли они знали:
Театральные хмыри
Тот спектакль играли.
Бонифаций — не Король.
Это Лев Полымя.
А Пьеро — такая моль,
Что не помнит имя.
Арлекина звать Эмиль,
По фамилии — Бляже.
Никакой он не визирь
И не турок даже.
А Мальвина — как алмаз
В костюме одалиски,
Но Пьеро не стал бы вас
С ней знакомить близко.
Звать её Людмила Прусс.
То солнце, то ненастье.
Её лозунг: «Разведус-с-с
И снова будет счастье!»
Шут на сцене — это Ян
По кличке «Чебурашка».
Фамилия — Мамиконян.
Дурашка-неваляшка.
А есть там Шура Шапокляк
И ещё артисты.
В Театре с этим на напряг:
Человек под триста.
А их новенький артист,
Который «Крокодиллий»,
Очень славный гармонист,
Не имел фамилии.
Был талантлив и смешон,
Дамам очень нравился, —
Но из театра он ушёл,
Чтобы не ославиться.
В жизни много разных пьес,
Тут надо б осторожно.
Он взлетел бы до небес,
Если б было можно.
Он с Мальвиной погулял,
Не сентиментальной.
И чуть было не попал
В список театральный.
А потом пришёл худрук.
Впрочем, всё понятно.
Не благодетель он, не друг.
Просто папа Карло.
Бутафорских топоров
В театрике хватает.
А Крокодиллий — не таков.
Он с вами не играет.
4.
В Театре тонких линий
С утра конфликт созрел.
Какой-то Крокодиллий
Тут песенку запел.
А раскладной Мальвине
Противен тот распев.
Пьеро весь в нафталине
И Бонифаций-Лев.
И Арлекин дурацкий,
И Шура-Шапокляк,
И Чебурашка адский
И прочий молодняк…
Все страшные химеры
И папа Карло-босс
Сказали: «Примем меры!
Заткнись, молокосос!»
***
05.06.2026 07:27
Мастер
###
Был домик в саду,
Приют квартиранта,
Так тихо и пусто,
лишь звёзды дрожат.
Так было всегда,
Почти доминанта:
Маленький домик.
Заснеженный сад.
В том домике свет,
Уютненько в спальне.
И вьётся дымок
Из кирпичной трубы.
И пахнет на кухне,
Как пахнет в пекарне,
В том домике те,
Кто бежал от судьбы.
На кухне колдует
В передничке Мастер,
Он печёт хлеб
И глядит на Луну.
Он пишет роман,
Как привидение Каспер
Снова желает
Убить Сатану.
Ах, грустный писатель,
Ты труженик Света,
Ах, Маргарита,
Племянница Тьмы.
Пусть твоя жизнь
Не станет секретом.
Ты здесь по велению
Да-да ... Сатаны!
И вот Маргарита
Предалась омовению,
И вот её смех
Разорвал тишину.
Писатель не может быть
Предан забвенью,
И, конечно, не может
Жить, словно в плену.
И смазано гелем
Прекрасное тело!
Писателю грустно,
Исчез аппетит.
А Маргарита ...
Уже улетела,
Он встретит её,
Лишь когда прилетит!
Но Мастер ведь тоже
Не был человеком:
Она - служит ведьмой,
А он - как Пилат ...
И так год за годом,
И так век за веком:
Лишь спор о былом
И задумчивый взгляд.
2006
***
Был домик в саду,
Приют квартиранта,
Так тихо и пусто,
лишь звёзды дрожат.
Так было всегда,
Почти доминанта:
Маленький домик.
Заснеженный сад.
В том домике свет,
Уютненько в спальне.
И вьётся дымок
Из кирпичной трубы.
И пахнет на кухне,
Как пахнет в пекарне,
В том домике те,
Кто бежал от судьбы.
На кухне колдует
В передничке Мастер,
Он печёт хлеб
И глядит на Луну.
Он пишет роман,
Как привидение Каспер
Снова желает
Убить Сатану.
Ах, грустный писатель,
Ты труженик Света,
Ах, Маргарита,
Племянница Тьмы.
Пусть твоя жизнь
Не станет секретом.
Ты здесь по велению
Да-да ... Сатаны!
И вот Маргарита
Предалась омовению,
И вот её смех
Разорвал тишину.
Писатель не может быть
Предан забвенью,
И, конечно, не может
Жить, словно в плену.
И смазано гелем
Прекрасное тело!
Писателю грустно,
Исчез аппетит.
А Маргарита ...
Уже улетела,
Он встретит её,
Лишь когда прилетит!
Но Мастер ведь тоже
Не был человеком:
Она - служит ведьмой,
А он - как Пилат ...
И так год за годом,
И так век за веком:
Лишь спор о былом
И задумчивый взгляд.
2006
***
04.06.2026 05:57
Сказочка о свободе слова
###
Вот
Пришел
Кот!
Он ловит мышей
Он кот из полиции
Всех гонит взашей.
А друг его, пёс
Не боится кота
Он просто Барбос
И не служил никогда.
А есть ещё крыса
И черепаха
Крыса как крыса
Но у ней кличка - Птаха.
Странные очень
Такие бандиты
Но тащат к себе
Все, что плохо прибито.
И кот-полицейский
Вечно в засаде
Он крысу злодейскую
В клетку посадит.
А бедный Барбос
Посмотрев на злодейку
Вновь, поджав хвост,
О ней тиснет статейку.
Он в местной газете
Жизнь тратит свою.
У черепахи
Возьмёт
Интервью.
***
Вот
Пришел
Кот!
Он ловит мышей
Он кот из полиции
Всех гонит взашей.
А друг его, пёс
Не боится кота
Он просто Барбос
И не служил никогда.
А есть ещё крыса
И черепаха
Крыса как крыса
Но у ней кличка - Птаха.
Странные очень
Такие бандиты
Но тащат к себе
Все, что плохо прибито.
И кот-полицейский
Вечно в засаде
Он крысу злодейскую
В клетку посадит.
А бедный Барбос
Посмотрев на злодейку
Вновь, поджав хвост,
О ней тиснет статейку.
Он в местной газете
Жизнь тратит свою.
У черепахи
Возьмёт
Интервью.
***
04.06.2026 05:55
Магнитофон
###
В магнитофоне ролики застыли,
И в памяти - безмолвия провал?
На ленте той, где все мгновения жили,
Осталось то, что ты оцифровал.
Не яркий гром, раскат грозы далёкой,
Не тонкость стен, не смех, не чей-то стон ...
Сидишь на лавочке, как инвалид убогий,
И тычешь пальцем в свой магнитофон.
И в этой пустоте в границах мира,
Где нет ни звука, ни намёка нет,
Вдруг открывается старинная квартира,
В которой спрятан истинный секрет.
В пыли забытых дней, воспоминаний,
Всё замерло, как возглас в вышине.
Ты слышишь отголоски мирозданья,
Записанные в полной тишине?
Не шелест перьев, и не вод журчанье,
А тонкий пульс ушедших светлых дней ...
Ты пишешь отголоски мирозданья
В упругой целине нейросетей.
А вот и звук! Он хрупкий, словно льдинка,
Тоскливый он какой-то, и больной ...
Его оставила прекрасная блондинка,
Это вздор души ещё живой.
И запись эта – музыка несчастий,
Записанная в обществе людей:
Пустили человека на запчасти
В упругой целине нейросетей!
А тишина – совсем не неподвижна,
В ней слышится дыханья тихий плеск.
Но там, по сути, ничего не слышно,
Лишь слышится живой эфирный треск!
И в той записанной на магнитофон печали
Как-будто звуки вечности дрожат ...
Ты думаешь: а разве так
Звучали
Слова и чувства много лет назад?
Журчит вода, синеет свод небесный,
Скрипит механика случайностей земных,
И бабочки взлетают в высь над бездной
Вновь уносясь в исканиях своих.
А звук - упал, растёкся по асфальту
В упругой целине нейросетей ...
Что остаётся? Верить лишь гештальту,
Как в юности, нажав на кнопку «Play» ...
Но звук такой не ловится мембраной,
В нём смысла нет, что может всё начать ...
Его записывают ручкой многогранной,
И - на бумаге, чтоб не забывать.
В магнитофоне ролики застыли,
А в памяти - безмолвия провал?
На ленте той, где все мгновения жили,
Осталось то, что ты оцифровал.
Не яркий гром, раскат грозы далёкой,
Не тонкость стен, не смех, не чей-то стон ...
Сидишь на лавочке, как инвалид убогий,
И тычешь пальцем в свой магнитофон.
***
В магнитофоне ролики застыли,
И в памяти - безмолвия провал?
На ленте той, где все мгновения жили,
Осталось то, что ты оцифровал.
Не яркий гром, раскат грозы далёкой,
Не тонкость стен, не смех, не чей-то стон ...
Сидишь на лавочке, как инвалид убогий,
И тычешь пальцем в свой магнитофон.
И в этой пустоте в границах мира,
Где нет ни звука, ни намёка нет,
Вдруг открывается старинная квартира,
В которой спрятан истинный секрет.
В пыли забытых дней, воспоминаний,
Всё замерло, как возглас в вышине.
Ты слышишь отголоски мирозданья,
Записанные в полной тишине?
Не шелест перьев, и не вод журчанье,
А тонкий пульс ушедших светлых дней ...
Ты пишешь отголоски мирозданья
В упругой целине нейросетей.
А вот и звук! Он хрупкий, словно льдинка,
Тоскливый он какой-то, и больной ...
Его оставила прекрасная блондинка,
Это вздор души ещё живой.
И запись эта – музыка несчастий,
Записанная в обществе людей:
Пустили человека на запчасти
В упругой целине нейросетей!
А тишина – совсем не неподвижна,
В ней слышится дыханья тихий плеск.
Но там, по сути, ничего не слышно,
Лишь слышится живой эфирный треск!
И в той записанной на магнитофон печали
Как-будто звуки вечности дрожат ...
Ты думаешь: а разве так
Звучали
Слова и чувства много лет назад?
Журчит вода, синеет свод небесный,
Скрипит механика случайностей земных,
И бабочки взлетают в высь над бездной
Вновь уносясь в исканиях своих.
А звук - упал, растёкся по асфальту
В упругой целине нейросетей ...
Что остаётся? Верить лишь гештальту,
Как в юности, нажав на кнопку «Play» ...
Но звук такой не ловится мембраной,
В нём смысла нет, что может всё начать ...
Его записывают ручкой многогранной,
И - на бумаге, чтоб не забывать.
В магнитофоне ролики застыли,
А в памяти - безмолвия провал?
На ленте той, где все мгновения жили,
Осталось то, что ты оцифровал.
Не яркий гром, раскат грозы далёкой,
Не тонкость стен, не смех, не чей-то стон ...
Сидишь на лавочке, как инвалид убогий,
И тычешь пальцем в свой магнитофон.
***
04.06.2026 05:54
Дом восходящего солнца
###
В тишине за окном ещё мгла,
Но заходит в мой дом свет иной,
Тень уходит, как-будто была,
Она ни со мной, ни с тобой.
Не пожар, и не жар, а - душа,
Пробуждённая первым лучом,
И уходит она, не дыша,
Будто тень здесь была
Ни при чём.
И сочится сквозь занавес ночь,
Нежно гладя в пустое стекло.
Но ей тоже уйти надо прочь,
Открывая здесь тайны Всего.
Там, где Солнце восходит - Дом снов,
Но утренних самых, в пыльце,
И больше не видно основ,
Лишь солнечный луч на лице.
И нет безмятежной дали,
И память не греет, как снег!
Уйди от меня, уходи,
Уходи от меня дальше всех.
В Доме Солнце восходит - проснись!
Вечный цикл – закат и рассвет.
И пыльца устремляется ввысь,
И лишь тень оставляет свой след.
И понятно становится всем,
Что не просто здесь Солнце встаёт,
Не уходит тень - насовсем,
Тень на крыльях нам отдых
Несёт.
Но мы слышим, как льются добром
Разговоры немые лучей,
Только золотом и серебром
В окна льётся источник идей.
Каждый луч — это новая мысль,
Это завтрашних дней полотно,
Это новый предмет или смысл,
И Вселенную видно в окно.
Снова к осени близится год,
У всего есть на свете цена:
В одной комнате Солнце встаёт,
В другой комнате всходит Луна.
***
В тишине за окном ещё мгла,
Но заходит в мой дом свет иной,
Тень уходит, как-будто была,
Она ни со мной, ни с тобой.
Не пожар, и не жар, а - душа,
Пробуждённая первым лучом,
И уходит она, не дыша,
Будто тень здесь была
Ни при чём.
И сочится сквозь занавес ночь,
Нежно гладя в пустое стекло.
Но ей тоже уйти надо прочь,
Открывая здесь тайны Всего.
Там, где Солнце восходит - Дом снов,
Но утренних самых, в пыльце,
И больше не видно основ,
Лишь солнечный луч на лице.
И нет безмятежной дали,
И память не греет, как снег!
Уйди от меня, уходи,
Уходи от меня дальше всех.
В Доме Солнце восходит - проснись!
Вечный цикл – закат и рассвет.
И пыльца устремляется ввысь,
И лишь тень оставляет свой след.
И понятно становится всем,
Что не просто здесь Солнце встаёт,
Не уходит тень - насовсем,
Тень на крыльях нам отдых
Несёт.
Но мы слышим, как льются добром
Разговоры немые лучей,
Только золотом и серебром
В окна льётся источник идей.
Каждый луч — это новая мысль,
Это завтрашних дней полотно,
Это новый предмет или смысл,
И Вселенную видно в окно.
Снова к осени близится год,
У всего есть на свете цена:
В одной комнате Солнце встаёт,
В другой комнате всходит Луна.
***
04.06.2026 05:49
Выбор
###
Всё закреплено, как ГОСТ:
У муравья - дела и рост ...
Таскает он свою солому,
В делах - проворен, в мыслях - прост.
Пчела нектар в соты качает,
Сова бесшумно пролетает,
Лиса петляет, мышь шуршит,
И зайчик в кустики спешит.
У всех - свой век, своя граница,
Никто не смеет измениться.
А конь - в конюшне, под замком,
И кормовая смесь с овсом ...
«Иного нет! - твердит природа, -
В загоне прячется свобода!».
И ждал коня мясник в цеху,
Давая волю тесаку ...
И вот, когда судьба-злодейка
Считала рублики-копейки,
Засов поддался, треснул мир,
И вольный ветер, как клавир,
Запел коню про ширь полей:
- Скачи, беглец, и не жалей!
Ты вырвал право быть собою
Над этой «правильной» судьбою ...
Пусть годы вольные летят,
Но ты забудь пути назад.
Ты посмотри на муравья,
Судьба котрого - ничья ...
Ему - трава, тебе - простор,
И ветра вольного задор.
Смотри на пчёлку, что летит,
И не громко тарахтит,
У ней - работа, дети, дом,
А у тебя - простор кругом.
А вот - сова, что ловит мышь,
И лиса стремится в тишь ...
В делах - ни логики, ни смысла,
Лишь передаточные числа.
Вот мышь сердита на тебя,
И зайчик, хвостиком рябя,
Как тень, несётся в лопухи,
Ему не посвятят стихи.
А ты спасён, свободен, рад,
Пусть за спиной пылает ад!
Спеша нехоженный тропой,
Ты не станешь колбасой.
***
Всё закреплено, как ГОСТ:
У муравья - дела и рост ...
Таскает он свою солому,
В делах - проворен, в мыслях - прост.
Пчела нектар в соты качает,
Сова бесшумно пролетает,
Лиса петляет, мышь шуршит,
И зайчик в кустики спешит.
У всех - свой век, своя граница,
Никто не смеет измениться.
А конь - в конюшне, под замком,
И кормовая смесь с овсом ...
«Иного нет! - твердит природа, -
В загоне прячется свобода!».
И ждал коня мясник в цеху,
Давая волю тесаку ...
И вот, когда судьба-злодейка
Считала рублики-копейки,
Засов поддался, треснул мир,
И вольный ветер, как клавир,
Запел коню про ширь полей:
- Скачи, беглец, и не жалей!
Ты вырвал право быть собою
Над этой «правильной» судьбою ...
Пусть годы вольные летят,
Но ты забудь пути назад.
Ты посмотри на муравья,
Судьба котрого - ничья ...
Ему - трава, тебе - простор,
И ветра вольного задор.
Смотри на пчёлку, что летит,
И не громко тарахтит,
У ней - работа, дети, дом,
А у тебя - простор кругом.
А вот - сова, что ловит мышь,
И лиса стремится в тишь ...
В делах - ни логики, ни смысла,
Лишь передаточные числа.
Вот мышь сердита на тебя,
И зайчик, хвостиком рябя,
Как тень, несётся в лопухи,
Ему не посвятят стихи.
А ты спасён, свободен, рад,
Пусть за спиной пылает ад!
Спеша нехоженный тропой,
Ты не станешь колбасой.
***
04.06.2026 05:48
Герой нашего времени
###
В детстве мне говорили:
«Не смотри на сварку».
И я не смотрел,
И без того глазкам больно.
И ещё я никогда
Не ходил в зоопарки,
Мне и маминой таксы
В квартире
Бывает вполне довольно.
Моих друзей можно было
Пересчитать всех по пальцам,
Но всегда находил я,
С кем прогулять уроки.
И я прогуливал, не зная,
Чем бы ещё заняться ...
Хотел бы я сейчас точно так же
«Прогуливать» долги и налоги.
Потом я стал взрослым,
От людей отбиваясь ногами,
И как-то я выжил
В сплошном бытовом геноциде.
Мне прямо в руки совали
Шприц с героином и говорили:
«Всё, идёшь с нами!!!»
А я глядел на людей и думал ...
Почему-то о гербициде.
И вот я - студентик
Почти без забот и без денег.
А мама и так отдала за учёбу
Почти всё, что может ...
И я такой весь счастливый,
Как птичка,
Московский бездельник.
Я сам не голодный,
И меня тоже никто не гложет.
Но жить приходилось
В каких-то московских каморках,
И соседи - все злые,
Крутые такие мужчины.
Вот смотрят какие-то ... черти
В разноцветных футболках,
А на вид - будто люди ...
И сзади сверкает машины.
И я часто думал:
А скоро ли всё завершится?!?
Теоретически это может быть
Кафедра ... Или уже паранойя?!?
Моё прошлое - беременная от меня
Выпускница ...
А моё будущее - окончательный
Разрыв с Сатаною.
О любви я скажу, что всё дело
Оказалось в квартире ...
И я отправил свою Дульсинею
Назад на завод агрегатов.
И Сатана тоже виноват
Во всём, что я сделал с нею,
Страшно жить в мире,
Где столько денег и суррогатов.
И где-то я далече жил,
И встречался с замужней бабой,
Но всякий раз возвращался
К реальным сюжетам и лицам ...
Работал в Подольском районе
Инженером «Мосагроснаба».
А кто-то, тем временем, торговал героином,
Или лежал в психбольнице.
Я всё жил и работал,
А друзья становились ферзями ...
И что же мне делать,
Если они почти все – чемпионы? ...
Да только жён «донашивать»
За разведёнными теми друзьями,
И ждать, когда выйдут из моды
Их смарт-телевизоры или айфоны.
И оброс я ужасной древесной такой
Кожурою ...
И накопились
Внутри меня струпья гнилые
И раны.
Вот пришло время,
когда умирают супергерои.
Или они не умирают,
А остаются на телеэкране?
Писал кандидатскую я
О позднем семян созревании ...
И меж дел вспоминал,
Как списывал в школе
«Домашку» ...
Моё непризнание Мира -
Вот мой диплом об образовании!
А в ВУЗе дают только
С российским гербом бумажку ...
Вновь серое небо,
И вновь приближается лето,
Я на пике рабочих возможностей -
Как меня все и просили.
Люди! Найдите меня!
Я вот тут глубоко где-то-где-то.
Я простой гражданин
Капиталистической нашей
России.
***
В детстве мне говорили:
«Не смотри на сварку».
И я не смотрел,
И без того глазкам больно.
И ещё я никогда
Не ходил в зоопарки,
Мне и маминой таксы
В квартире
Бывает вполне довольно.
Моих друзей можно было
Пересчитать всех по пальцам,
Но всегда находил я,
С кем прогулять уроки.
И я прогуливал, не зная,
Чем бы ещё заняться ...
Хотел бы я сейчас точно так же
«Прогуливать» долги и налоги.
Потом я стал взрослым,
От людей отбиваясь ногами,
И как-то я выжил
В сплошном бытовом геноциде.
Мне прямо в руки совали
Шприц с героином и говорили:
«Всё, идёшь с нами!!!»
А я глядел на людей и думал ...
Почему-то о гербициде.
И вот я - студентик
Почти без забот и без денег.
А мама и так отдала за учёбу
Почти всё, что может ...
И я такой весь счастливый,
Как птичка,
Московский бездельник.
Я сам не голодный,
И меня тоже никто не гложет.
Но жить приходилось
В каких-то московских каморках,
И соседи - все злые,
Крутые такие мужчины.
Вот смотрят какие-то ... черти
В разноцветных футболках,
А на вид - будто люди ...
И сзади сверкает машины.
И я часто думал:
А скоро ли всё завершится?!?
Теоретически это может быть
Кафедра ... Или уже паранойя?!?
Моё прошлое - беременная от меня
Выпускница ...
А моё будущее - окончательный
Разрыв с Сатаною.
О любви я скажу, что всё дело
Оказалось в квартире ...
И я отправил свою Дульсинею
Назад на завод агрегатов.
И Сатана тоже виноват
Во всём, что я сделал с нею,
Страшно жить в мире,
Где столько денег и суррогатов.
И где-то я далече жил,
И встречался с замужней бабой,
Но всякий раз возвращался
К реальным сюжетам и лицам ...
Работал в Подольском районе
Инженером «Мосагроснаба».
А кто-то, тем временем, торговал героином,
Или лежал в психбольнице.
Я всё жил и работал,
А друзья становились ферзями ...
И что же мне делать,
Если они почти все – чемпионы? ...
Да только жён «донашивать»
За разведёнными теми друзьями,
И ждать, когда выйдут из моды
Их смарт-телевизоры или айфоны.
И оброс я ужасной древесной такой
Кожурою ...
И накопились
Внутри меня струпья гнилые
И раны.
Вот пришло время,
когда умирают супергерои.
Или они не умирают,
А остаются на телеэкране?
Писал кандидатскую я
О позднем семян созревании ...
И меж дел вспоминал,
Как списывал в школе
«Домашку» ...
Моё непризнание Мира -
Вот мой диплом об образовании!
А в ВУЗе дают только
С российским гербом бумажку ...
Вновь серое небо,
И вновь приближается лето,
Я на пике рабочих возможностей -
Как меня все и просили.
Люди! Найдите меня!
Я вот тут глубоко где-то-где-то.
Я простой гражданин
Капиталистической нашей
России.
***
04.06.2026 05:47
©2025 Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!