###

Выходим из дома - и ветер в лицо!
Мы сами не верим, что это «реал»,
Мы знаем, что солнце есть только в метро,
А в телевизоре - опять сериал.

Они отобрали наше право на шаг,
Нас с детства учили, что здесь - не твоё,
Но мы высоко поднимаем свой флаг,
И пускай над домами кружит вороньё.

Пусть этот мир нас ломает и бьёт,
Он с детства учил нас, что мы - пустой звук,
Но - кто не идёт, тот уже не живёт,
В его глазах остаётся вчерашний испуг.

Мы с детства стоим у закрытых дверей,
Проиграв вечный бой со своей пустотой,
Но отсутствие воли губит быстрей,
Чем марш миллионов под светлой Луной.

Мы оставим всё то, что мы с детства поём,
Мы станем другими, чтоб мир стал другим,
Пусть метро перестанет светиться огнём,
А сидеть по домам мы уже не хотим.

Забыто чужое и злое враньё,
И, значит, прощаться настала пора,
Нам с детства внушали: «Всё кругом не твоё!»
Но сегодня нас больше, чем было вчера.

***

###

Самая малость!

Просто немилость?

Ты, наверное, зол?

И полез слишком смело?


Что-то осталось,

а прежде явилось

И уходить

никак не хотело.


На кухне ты ночью

Заваривал кофе.

... Она родилась,

когда тебе было десять!


У нее такой гордый

независимый профиль

Что она не способна

Как ты, куралесить.


И в ее голове

Лишь деньги-таланты ...

А ты - как подросток

На тестостероное


В друзьях у нее

Одни коммерсанты

Она в самом деле

Поэтесса на троне.


А тебя окружают

Старые фильмы ...

И, кстати, забудь, как звучит

Твое отчество!


Вот когда откроешь

Ты свою фирму

Вот тогда и не вспомнишь

Про одиночество.


С тягучими каплями

крепких напитков

Ты тоже не смей

соревноваться


Возьми себя в руки

Присядь, кофе выпей

И немного подумай

С чем не страшно расстаться.


Когда-то подросток

Хозяин на кухне

А теперь ты писатель.

И, вроде, мужчина ...


И свет в твоих окнах

Больше не тухнет …

И ты состоишь

Из "мужа" и "чина".


Ладно уж "чин".

Он не настоящий ...

Но ты ведь и муж

Почти куртуазный.


Зато если б руководил ты

Артиллерийской частью

То никакая сторона улицы

Не была б безопасной.


Такие даны

Тебе в жизни начала

Ты где-то в душе

ВоенноНачальник.


А она поэтесса

Со столицы Урала.

Сумочка, пляжик, очки.

И купальник ...


У тебя перед взором

Века и столицы

И время застыло

На фоне Вселенной.


Закроешь глаза, -

И весь мир растворится.

А для неё в мире всё

Неизменно.


И не разводи

Этот ад на бумаге

Всё, что ты любишь,

Подобно удавке ...


Вызови лучше такси

Что там в "маге"

Ночной продавец

Разложил на прилавке?


И так же домой

На "Рено" с полной сумкой

От кайфа свободы

Изрядно балдея


И снова на кухню

Как в царство Аида,

Мимо Урала

Не минуя Морфея.


... Вышита вьюга бисером

Снежным

Ветры притихли в городе

Зимнем,

Я ночью катаюсь

По магазинам

В планах - подарки.

И сувениры.

###

Где ржавые трубы поют по весне,
Где плесень учила: «Ползай, как все!»

Там хрупкий и голый, совсем без пелёнок
В дырявой коробке родился мышонок.

Он два лепестка за спиной расправлял,
И, кажется, ветер их нарисовал.

Он в небо дорогу себе пробивал
И больше запретов он не признавал.

Вот первой очнулась Жаба-соседка,
Что умеет плеваться ядовито и метко.

«Ты что? - вдруг сказала, - Разве так можно?
Летать в этом мире совсем невозможно!

Законы подвала вовек соблюдай:
Все ползают тихо, вот и ты - не летай!

Взгляни на меня - ведь и я не летаю,
Зато всех давлю, этим и выживаю.

Зачем тебе неба бесцветный кисель?
Бессмысленна эта твоя карусель!»

Потом Таракан, вот - усталый философ,
Решил рассказать, как устроен их остров.

Он рассказал, как устроен подвал,
Таракан - молодец, он везде побывал.

Мышам в этой жизни всегда не везло:
Война за объедки, война за тепло.

Зато Таракан тянет усик в струну:

«Такую войну я пережил не одну!

Живу я без крыльев, зато очень быстр,
Я в этом подвале - почти бургомистр.

Для тех, кто вверху - я почти террорист,
Я - альпинист и немножко артист.

Мы шёпотом строим коварные планы,
Мы - даже в космосе! Мы, тараканы!»

Старый Клоп тут надулся - он красный, как вишня:

«Летай только тихо, чтоб не было слышно!

Нам твой полёт - лишь расходы и кризис,
А мы с Пауком открываем здесь бизнес.

Ткач, жадный до денег и липкой системы,
Всем, кто любит летать, создаёт здесь проблемы.

Он изготовил из паутины
Загробный свой мир, - все в том мире едины!

Смирись, чтобы сказки не сделались былью.
Здесь не нужны твои светлые крылья».

Вот мать подползает, седая от горя
И слёз выливает безбрежное море:

«Ты гибель на нашу нору лишь наводишь!
И в лапы котам нас по дурости гонишь!

Отец твой - большой уважаемый грызун,
Он на хлебозаводе работал сто лун.

Мы станем добычей! Мы к смерти поедем!
Убери свои крылья! Что скажу я соседям?»

Вот старый Кузнечик, который взлетел,
Но Клоп забрал струны, чтоб больше не пел.

Он Мышке сказал: «И ты тоже взлетишь,
Забудь ты подвальную серую мышь!

Ты музыку ветра над бездной услышишь,
А солнечный свет - это то, чем ты дышишь!

Но пока не нашлись от подвала ключи, -
Летаешь? Летай! Только ты помолчи».

Мышь сделала выбор: в глазах - блеск и жуть,
Расправила крылья и выбрала путь

К той щели, что видно над грязым окном,
Где мир расцветал золотым полотном.

Всё серое прошлое вмиг испарилось,
И знаете, - всё без ключей получилось!

И в небе сияющем точка блестела.
Случилось неладное: мышь - улетела!

Она улетела. В ночь, в утро - неважно!
Главное - не было жабы вальяжной.

Паучьих законов и сделок с клопами,
Она улетела: большой привет маме.

Ты - вольная птица, пока ты летишь,
И больше не верь, что ты - серая мышь.

***

###

Я одна, словно тень, в переходах теряюсь,
И эскалатор уносит в ничто.
Ты мой город, Москва. Я с тобой не прощаюсь,
Ты не помнишь меня - всё равно.

В интернете молчание, вязкая скука,
Ни звонка, ни следа, ни вестей.
Я считаю шаги и считаю минуты -
Всё быстрей, всё быстрей, всё быстрей.

Здесь у каждого жизнь начинается снова
В лабиринтах минувшего дня,
Фонари здесь горят для кого-то другого,
Окна светятся - не для меня.

Все дороги ведут в тупики и маршруты -
Ни звонка, ни следа, ни вестей.
Я считаю шаги и считаю минуты -
Всё быстрей, всё быстрей, всё быстрей.

Все мы знаем финал, но сюжеты - едва ли,
Утекают года, как вода.
Так легко всё забыть, будто здесь не бывали.
Ведь не помнят имён города.

В тусклом небе Москвы догорают салюты -
Ни звонка, ни следа, ни вестей.
Я считаю шаги и считаю минуты -
Всё быстрей, всё быстрей, всё быстрей.

***

###

Он не просто металл и дорогое стекло,
Не просто он сила машинная...
Он - прошлое, что за горизонт утекло,
Он - юность моя журавлиная.

Он времени дерзкий крылатый изгиб,
Он лёгкий взмах крыльев прекрасных,
И в памяти дней - как потерянный клип,
Оставивший след искр красных.

Впереди бесконечность пустынных равнин,
И луна замерла над землёю,
Ты чувствуешь, как ночью пахнет бензин,
Как гудит твоя сталь подо мною.

Вот фары сквозь годы с любовью глядят,
Позволяя на миг мне остаться,
В зеркале - прошлое, а будни летят
По трассе DMC - 12.

Я отправлюсь один в этот хроноэфир,
Чтоб поспорить с упрямой судьбою.
Не затем, чтоб спасать этот чокнутый мир,
А чтоб в прошлом обняться с тобою.

И назад мы вернёмся с рассветной тоской,
Твой полёт сквозь мгновенья столь быстрый,
Ты - любовь, ты та дверь, что распахнута мной,
Ты «ДеЛориан» мой серебристый.

***

###

Давай товарища мы спросим:
«А ты не помнишь их размер?»
Я сам годов примерно в восемь
Знал транспорт весь в эСэСэР.

Я за руль присесть старался,
Знал мотора «разговор»,
Я вовек не ошибался:
Ведь мой батя был шофёр.

Я никогда не ошибался:
Ведь мой батя был шофёр.

Я просыпался спозаранку,
Двор - в советском кумаче,
С горшка крутил свою «баранку»
На педальном «Москвиче».

Пассажиры все в уюте,
Смотрят весело в окно,
Батя утром на маршруте
А с полудня он в депо.

Батя утром на маршруте,
А в обед - со мной в кино.

Мне было лет примерно десять,
И я по маркам был знаток:
На «ЛАЗе» очень быстро ездят,
Но зад горяч, как утюжок.

Зимой - тепло, но жарко летом,
Звучит мотор, как хит-парад.
Мне казалось, «ЛАЗ» - ракета!
А «Л» - не Львов, а Ленинград.

Мне казалось, «ЛАЗ» - ракета!
А «Л» - не Львов, а Ленинград.

На разгон не очень быстрый,
Но с трамваем спорить рад,
«ЛИАЗ» весь охро-золотистый,
Звучит он - как посудный склад.

Непросто в гору он взбирался,
Звеня бутылками в ночи,
«ЛИАЗ» где только не катался,
На нём «пилили» лихачи.

Он по окраинам мотался,
На них рулили лихачи.

А в центре - жёлтая «гармошка»,
«Икарус» длинный, словно глист,
Неудобный он немножко
И почти «капиталист».

Салон просторный и чудесный,
Навек влюбил в себя страну:
Он на «лицо» совсем не местный,
Шестнадцать метров он в длину.

Он на «лицо» совсем не местный,
Шестнадцать метров он в длину.

Южный город солнцем полон,
Папа жмёт сильней на газ,
Едет-едет в жаркий полдень
На экскурсию наш класс.

Но не «ЛИАЗ», дорог трудяга,
И не жёлтый длинный глист -
Нас везёт большой «стиляга»
«Икарус» красный «Интурист».

Тёмно-красный «симпатяга»
«Икарус» фирмы «Интурист».

Сидим, жарою все прижаты,
Хоть и распахнуто окно,
Рубашки белые помяты,
У всех в пакетах - эскимо.

Постарше пацаны патлаты,
Мы с них берём большой пример.
Мы, как все, - «восьмидесяты»,
Мы живём в СССР!

А впереди у всех стройбаты:
Мы живём в СССР.

Дорога пылью вся объята,
Но это - мелочь и пустяк,
В деревне ПАЗик! Вот, ребята,
Что не забудется никак ...

Пацан безусый при параде,
Он начинающий шофёр:
Портрет Высоцкого и Влади,
И бабки курят «Беломор».

Портрет Высоцкого и Влади,
А за рулём сидит стажёр.

Помыв в реке с утра свой «ПАЗик»
Я сам себе был - словно враг!
Скакал по деревням мой «тазик»,
Пока не грохнулся в овраг.

Сменились годы, интересы,
Я как-то быстро повзрослел:
Я пересел на «Мерседесы»,
На «Ленд-Круизеры» «присел».

Я пересел на «Мерседесы»,
На «Ленд-Круизеры» «присел».

Все силы на дороги тратя,
Лечу - стучит родной мотор,
В душе - шофёр (почти, как батя).
Хотя я вовсе не шофёр.

Когда мелькнёт автобус сзади,
Я плачу, как увижу «ЛАЗ» ...
Ну, вы прощайте, бога ради!
Закончен мой смешной рассказ.

Ну, прощайте, бога ради!
Закончен мой смешной рассказ.

***