###

Листает ветер старую тетрадь,
Где между строк - лишь пепел и руины,
Мы не хотели жить - как умирать,
Глотая дым и привкус формалина.

В своих дворах под бледною луной,
Глотало время нас - почти с костями ...
И звало время всех на смертный бой
С самими собой, и с прочими тенями.

А вот и «тени» - под названием «Adidas»,
Нормальные спортивные костюмы,
Чтоб каждый встречный видел силу в нас,
А не сомнения и пустые думы.

Все родом были с улицы одной,
Мы родились году в семьдесят пятом,
Отцы у всех - с отсидкой за спиной,
И только матери ни в чём не виноваты.

Надежды взрослых таяли вдали,
А мы в спортзалах кулаки стирали,
Отцы за рюмкой пропивали дни,
А мы на это сумрачно взирали.

Вся жизнь стояла в этом тупике,
Где в сумерках цветут вдали высотки.
Ночь тонула в душном табаке,
В неверности и в употреблении водки.

А вот реклама всем сулит уют,
Опять кругом коммерческая драма!
У нас заводы на металл сдают,
А в телевизоре - кругом опять реклама!

В стране простых, но непрозрачных схем,
Гроши, что получали на работе.
Наши матери тащили в «МММ»
Увязнув в этой липкой позолоте.

Но как мы выжили?!? Мы были - лучше всех!
Да чтоб мы делали без этих «ножек Буша»?!?
Под КВНа идиотский смех,
Всё запродав - и Родину, и душу?!? ...

Вот фотокарточка, знакомый интерьер.
Подвал, сенсей со звонким ником «Ниндзя».
Он подавал нам положительный пример,
Такой, что тоже в ниндзя мы сгодимся.

Но ветры времени нас быстро разнесли,
Мы в этой жизни мало что успели ...
А что мы в жизни, собственно, могли?!?
А что мы в жизни, собственно, умели?!?

Вот Феликс Лосев, он по алгебре король,
И Дима-Каспер, он - такой прикольный парень,
Да, забыл - его фамилия Шароль,
Но он ни в чём совсем не уникален.

А вот на фото - «Лось», «Кащей» и «Гром»,
А вот Марина. Всем им - по шестнадцать ...
Вот если не травились бы «винтом»,
Могли бы жить и чаще улыбаться.

Вот Лёха-Бройлер, вот Иван и «Дрон»,
Типичные районные бандиты,
Они прошли сквозь тюрьмы и прогон,
И были много резаны и биты.

Вот Женя Рыльский и Сергей Цымбарь,
Вот Вовка-Бешеный и Валерий Бажин,
Они ушли туда, где календарь,
Для них для всех уже совсем неважен.

Вот Ромка Жуков, он по картам «спец»,
За это «Фуксом» Ромку назвали,
Шустрил, как в мультике. Да только под конец,
Его в сыром овраге закопали.

Вот Стас Пичужный и Петров-Певец,
Вот Саша Кашин - повелители района!
Их ждал вполне заслуженный венец!
Вот удивительно: они все чемпионы ...

А вот сенсей, он - светлый дух «осу»,
Не «черный пояс», но хороший мастер,
Хранил он в сейфе свой АКС-У,
Единственный гарант законной власти.

И был наш тренер - опытный «фирмач»,
Он с монстрами коммерции общался,
Был мастер «Ниндзя» - киллер и «толкач»,
Он, говорят, неплохо «приподнялся».

А как же мы, кто вдруг остался жив?
Кто в 90-ые прожил и в «нулевые»,
Билет в бессмертие как-будто не купив,
Мы просто те, кто выжил. Мы - иные.

А вы - послушайте! Найдите же в себе
Хоть каплю времени для торжества мгновений ...
Мы были ниндзя в бешеной войне,
Последними из целых поколений.

Мы вместе как-то выстояли там,
Где пали стены и цвели столицы ...
Я эту песню посвятил друзьям,
Чьи тени здесь, а души так не близко.

***

###

Вновь душа несётся к лету,
Где в лучах купались стёкла,
Где земля теплом согрета,
И трава слегка промокла.

Где мы мчались, с ветром споря,
На больших велосипедах,
Позабыв о всяком горе,
И о будущих победах.

Мир дышал в окно рассветом,
Смесью трав, с утра нагретой,
И жаром новеньких трамваев,
С которых начиналось лето.

Галстук школьный мы меняли
На платок ковбойский новый,
Пионерский галстук старый
Ждал в шкафу зимы суровой.

А рядом с галстуком - пилотка,
Что носили лишь горнисты,
Которую сдвигали ловко,
Чтобы выглядеть «форсисто».

В шкаф поспешно убирали
Ждать осеннего парада,
И надолго забывали
Куртку - как у стройотряда ...

И теперь: вот «волкман» «Sony»,
Что питался батарейкой,
Очки чёрные «Black Zone»
Ждут на полке под наклейкой.

«Seiko» чёрные с «секретом»
До отъезда время знают ...
И вместо «жвачки» запах лета
В старом парке расцветает.

Пионер примерил «Stetson»
Для поездки по России ...
Чтоб в жару не перегреться
В настоящем вестерн-стиле.

Забывая о масштабе
Дел учебных и вожатых,
Едет принц в деревню - к «бабе»,
Весь в вещах и ароматах.

***

###

Ты снова проснулся в половине восьмого.
Ты не безработный, женатый, к тому же ...

Ты снова чихнёшь? Скажут «Будьте здоровы!»
Твой день начинается на кухне и в душе.

Ты варишь сосиски и слушаешь «вести» ...
Стоишь, прижимаясь лицом к мокрой стенке.

Тебе в ванной слышно, всё, что было в подъезде,
Все разговоры и мелкие сценки.

И ты перед сном ведь о чём-то мечтаешь?
И зря не ведёшь бытовые заметки.

Ведь утром проснувшись, ты всё забываешь,
И мчишь на работу, глотая таблетки.

Машина твоя - словно фото в альбоме.
Ей тоже лет тридцать, и смотрится так же ...

Но знайте и верьте: машина - домчится!
И выживет в утреннем ажиотаже ...

А вот и работа в кафе беспрозванном
Глубоких теней и зелёных навесов.

Ты вновь в «общепите» застрял иностранном
На джемпере - бейджик: «Ваш friendly Балбесов».

Ты торчишь за прилавком, бестактный, нелепый.
Ты самый успешный из списка отсталых ...

Хозяин пришёл, толстый гангстер свирепый.
А ты - его менеджер из самых «бывалых».

Ты здесь «задержался» после долгих мучений.
Здесь место для винтиков или пружинок.

Ты исполнитель всех распоряжений,
Ты так приспособился, как требует «рынок».

И ты экономишь энергоресурсы,
Такая работа в кафе беспрозванном.

Толкаешь «дрим-бургеры» и «наггетс-бумсы»,
Вечером - детям, с утра - наркоманам.

И смену сдаёшь, от усталости треснув.
Ветер золото листьев охапками носит.

Вот была где-то жизнь, и всё на полном серьёзе!
А теперь только проседь. А где года, - неизвестно.

Вот столик накрыт в кабинетике тесном,
Винцо подешевле и стопка салфеток:

- Девчонки, отметим? - Но предлагать бесполезно:

Они не из шоу марионеток.

И на ступенях кафе ты стоишь с сигаретой,
И опять понимаешь, что никому ты не нужен.

Богатый ли, бедный? Здоров иль простужен? ...
Нет, не нужен ты людям. Ты просто не нужен.

2002

***

###

Ей снились «skinny» и финская мода,
Простой силуэт: джинсы, топик, кроссовки,
А не рейтузы для огорода,
И не что-то «такое» в узелковой шнуровке.

Вот мама идёт в узком платье с «кокеткой»,
И отчим гуляет - в пиджаке польской моды,
А Ксюша нужна им - как в жизни отметка:
Лишь на чистом холсте остаются разводы.

Вот отчим в ковбойке управляет «мотором»,
И мать в сарафане и в очках, как художник,
Везёт их «Москвич» по московским просторам,
А Ксения сзади сидит, как заложник.

В гостях у Петровых - орут, как глухие,
Звучит «Hafanana» от Африк Симона,
В гостях у Орловичей - люди плохие,
А Елена Орлович - хозяйка «салона».

Журналист Скумбриевский весь в кримплены затянут,
И супруга его - в заграничных обновах,
В гостях у Поповых туалет вечно занят,
И та же проблема у Пискарёвых.

Дымят сигареты в пролёте прихожей,
И перегара стоит запах мерзкий,
В английской спецшколе - будто там не всё то же?!?!?
Всё те же Орловичи и Скумбриевский.

Но ей нужно не это - ей нужно на волю,
И «шмотки» из глянца, а не розовый «батник»,
И денег побольше, и фильм с главной ролью,
Чтоб был на кассете и - полноформатник.

Вот мама гуляет в цветном сарафане,
А отчим с детьми улетает в Израиль,
А Ксюша сидит у окна, как в тумане,
С аттестатом в руках и с тоскою во взгляде.

Отец её был неразборчивый очень,
И вскоре уехал. Говорят, плохо кончил.
А отчиму нужно, чтоб путь был короче!
И теперь в эмиграцию ринулся отчим.

Их присяга Союзу надёжно забыта,
Они, как из ада, воспрянули к свету ...
Они - не романтики, они же - элита!
А кругом государство, которого нету.

А Ксюше пришлось тосковать по России,
В квартире на Герцена, в душном пределе ...
Ей маски из гипса казались чужими,
Но в ГИТИСе Ксюшу уже «разглядели».

Там гитарист в новой чёрной «косухе»
Играл на «Ямахе» хиты и баллады,
Красивый мальчишка, и тонкие руки,
И ждут гитариста призы и награды.

Но мальчишка не нужен в сломавшемся мире,
И не нужны его чудо-порывы.
Витюша прекрасен, но он из Сибири,
И нет у него никакой перспективы.

А рядом Сергей - он на джипе и в силе,
Он живёт по соседству, и у них есть усадьба,
Такие, как он, полстраны прикупили,
И Ксюше пророчат с ним пышную свадьбу.

Угрюмый делец в золотых гайках-кольцах,
С душой, что темнее, чем «черные дыры»,
Отца он не помнит, а отчим - пропойца,
Теперь он скупает дома и квартиры.

Вчера - уголовник и мелкий фарцовщик,
Сегодня - с бандитами делит активы.
В стране, где законы писал барахольщик,
Таким не нужны никакие архивы.

И вот она замуж пошла ... за Сергея,
Забыв про Витюшу и ГИТИСа сцены,
Он вел её в ЗАГС, ни о чём не жалея,
Меняя свободу на фальшь и измены.

Он бросил к ногам её бренды в шафране,
Те самые «skinny», что Ксюше приснились.
Теперь он живёт с ней, как в большом ресторане,
Все чувства в разгул и в расчёт превратились.

***

###

Квадратные метры съемной обители,
На кухне развешены кино-фотоносители.

По пятницам вечером - дым коромыслом.
Как мы искали во всём этом смыслы!

Вот снова поёт «Комбинация» где-то,
И на тебе она тоже надета.

Мы жили в режиме нон-стоп супер-лета,
И нам казалось — конца лета нету!

В глазах отражались закаты чужие,
И жвачкою пахла наша машина.

Искал я слова, все - простые, живые,
Какие ж мы были тогда молодые.

Мы шли по району, где каждый был «братом»,
Или он «видео» считался «пиратом».

Все этим живут, и все этому рады ...
А мы с тобой, Катя, не только «пираты».

Ты веришь в эстраду? Я верю в зарплату,
Хотя никому ничего тут не надо.

«Пираты» любое искусство «пиратят»,
И признанным «звёздам» за песни не платят.

А помнишь ту песенку про Катерину?
Под неё угоняли нашу машину.

Ты улыбалась, и жизнь делалась проще,
Не заезжайте вы в Марьину Рощу.

В своих институтах мы почти в бакалаврах,
Но наши соседи обычно «на траблах».

И как бы прекрасно на свете мы жили,
Если б соседи запоем не пили.

Твой образ был ярким и очень желанным,
Такую не просто забыть, даже и пьяным.

Но мы подросли, Кать, и стали другими,
И стали те годы для нас золотыми.

Вот джинсы, вот плеер, вот вкладыши «Турбо»,
Включаю свет ближний, от которого дурно.

Мы смелые, юные! ... Мы же на «лохи»!
А джинсы и жвачка - как символ эпохи.

***

###

Очередной дате рождения Всесоюзной Пионерии посвящается.

###

Было, было, было лето,
Были, были, были Мы:
Галстук розового цвета
Или красный, как цветы.

Провожаемые тучей,
Строем школьной детворы
Шли мы, дети всемогущей
Победившей тьму страны.

Солнышко передвигало
От Вождя глухую тень:
От Ташкентского вокзала

Строем!
Строем!

Так весь день.

От "Ташкентских комиссаров",
Изнывая без дождя

И до комплекса совмина,
Что на площади Вождя.

Полчаса ушло на "фотки",
"Полароид" - в целлофан.
Ярко-красные пилотки,
Грустный горн и барабан.

Вот стоит ташкентский

Ленин,

Грозный вождь СССР.

Нами он осовременен,
Но актуален, как пример.

Мы - герои "культпросветов",
Перешли из класса в класс.
Чего ещё Страна Советов
Могла требовать от нас?

Все оплывшие, как льдинки,
Косим на девчонок глаз:

В нашем классе - три блондинки ...

Чудный наш 9-ый класс.

Чуть гудят кондиционеры.
Вновь откроем в школу дверь.
Но больше мы - не пионеры
Мы станем взрослые теперь.

Мы будто с Лениным сравнялись!

Страшный чёрный Фантомас ...

Но разве мы его боялись,

Так,

Как он боялся нас?!?

Было, было, было лето,
Летний дождик и цветы.
Было это, было где-то,
Где когда-то были Мы.

2004

***

###

Не умели в «совке» сомневаться.
В СССР было много доверия ...
Стали люди к Мавроди сбегаться,
Потеряв здравый смысл и критерии.

Люд советский пасли спекулянты,
И учили людей подчинению,
Вылезали наружу таланты,
Подчинённые общему мнению.

А талантами были «тихушники»,
Чей закон - воровская конвенция.
Вместе с ними пришли пэтэушники.
А кто жертвой стал? Интеллигенция!

Для всей теле-внушаемой братии,
Раздувая пузырь исполинский,
Нам вещали о демократии
Киселёв, Голубков и Явлинский.

По ТВ пели нам композиторы,
Деньги капали от олигархов,
Мы никогда не ходили на выборы:
До свидания, Галич и Сахаров!

С новым веком и новой юстицией,
Став для совести общим судилищем,
Демократия стала лишь фикцией,
Стал капитализм злым страшилищем.

Враз сменив на цинизм все стремления,
Нас лишили былых всех способностей,
Коль нужны нам всем были сомнения,
То лишь в личной платежеспособности.

В СССР нам хотелось возможностей,
Словно мухам на гладкой поверхности,
Но, сменив всё на ряд безнадежностей,
Расписались в своей мы никчемности.

Позабыты все беды и трудности,
Всё, чем жили, в труху перемолото,
Привалило нам всем много мудрости,
Потому что молчание - золото.

***

###

А вот и сентябрь, за окном – листопад,
Лист закружился в нечаянном вальсе.
Гаврила Крыжовников – рад, и не рад:
Сегодня его первый день в первом классе.

На пальмах за шторой алела смола,
И школьная жизнь на пороге встречала.
«Миллион алых роз» - вот такие дела! -
Мелодия в классах протяжно звучала.

Сидел наш Крыжовников, глядя в окно,
Мечтая о дальних морях и просторах...
А время летело, летело оно,
И даже искрилось в огнях и узорах.

У многих был ранец, скрипучий «кожзам»,
Не просто был ранец, а новая эра!
А ранец Гаврилы - он был как бальзам:
Он привезен был из ГДР-а.

Хранил он, как надо, казённый букварь,
Его аккуратно на ключ запирали.
Но по школе шарахалась всякая хмарь,
И портфельчик немецкий, конечно, забрали.

Гаврила ревел и дрожала земля,
Умел наш Гаврила орать не по-детски ...
Теперь он носил, не дыша и кряхтя,
Простой школьный ранец, ужасно советский.

Сидел он за партой и щёлкал замком,
Крыжовник Гаврила мечтал о великом.
Он с лукавым коварством пока не знаком,
И мечты те казались отчаянным криком ...

Он буквы учил, из них строил «слога»,
Задачи решал про колхоз и корову,
Но диктант не напишешь - дадут, тумака,
А родители спросят: «А чё тут такого?!?»

Он знал наизусть про отряд Мальчиша,
И звезду октябрятскую гордо носил он,
Он шёл мимо Ленина, почти не дыша,
И торжественно ездил по школьным перилам.

Гаврила мечтал стать героем кино,
Бороться за правду и мир во всем мире.
Но время летело, летело оно,
И всё чаще Гаврилу за что-то лупили.

На доске белым мелом выводят пример ...

Кричит математик:

«Крыжовников, двойка!»

Гаврила Крыжовников - уже пионер!
Но тут же пускается в ход мухобойка.

А после уроков – «продлёнка», галдёж,
Там правит Гаврила, как гений обмана.
Кто в «классики» прыгает, кто сделал чертёж,
И строит из стульев подобие вигвама.

Умели в Союзе ценить каждый миг,
Умели жить честно, с ответственным видом,
СССР был наивен, но дух был велик,
Все были похожи, но ... не Гаврила!

А дело всё в том, что Гаврила был «жмот»,
И многим казалось, что он ненормален ...
Здесь фантик «займёт», а там - отберёт...
Вот в этом Гаврила и был уникален.

Вкладыши «Lazer» - не «Turbo», но - хит,
И Гаврила менял их несправедливо,
Девчонка кричала: «Гаврила - бандит!!!»
И он говорил: «А ты почему так решила?!?»

Но плохая привычка обманов, подмен
Из жизни Гаврилы никуда не девалась ...
За не справедливый коварный обмен
Гавриле от старших однажды досталось.

Ах, школа, ты, школа! Те годы прошли,
Мы помним лишь снимки в альбоме зелёном,
Где мы в одинаковых галстуках шли
По видеозалам и спа-салонам.

Где не было гаджетов, не могло быть сетей,
Где тонко светился «фонарик» под глазом,
Мы были счастливее многих людей,
Хоть жили мы в обществе однообразном.

Но теперь уж не фантики, а - «Magna» и «Bond»,
И этот обмен облагают налогом,
Гаврила подрос, он и курит, и пьёт,
Теперь он находится там, за порогом.

Теперь он торгует на рынке добром,
К какому «добру» это всё обернётся?!?
Вся жизнь его круто пошла под уклон,
И в школу свою он уже не вернётся.

Вот, вырос Гаврила ... Как он далеко,
Хоть помнит портфель свой, что пах ГДР-ом.
Теперь коммерсант он, или «что-то того»,
А детство осталось негодным примером.

А та, что кричала: «Гаврила — бандит!»,
Теперь уж жена ему, странная птица.
Живут они вместе, и Бог их простит,
Если Гаврила согласен жениться.

***

###

Было же время, что в сердце осталась,
Детством, конечно, оно называлась.

Запах сирени, и всё в ярких красках,
Как в иностранных фильмах и сказках.

Век электроники, всё обещавший,
И часы на руке называются так же.

«Электроника-5» - как предел совершенства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Мы жили, как дети, пока по простому,
«Ну, погоди!» по «Рубину» цветному.

Кому-то везло, у них был «Panasonic»,
Это получше любых «электроник».

Сироп в автомате, это вкус средней школы,
Хотя все мечтали о «Пепси-коле».

Мы смело покинули мир малолетства,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Мы больше не носим ключи на резинке,
Знакомые девочки - Катя, Юля и Зинка.

От чувств неизвестных мы немного краснеем:
В ком видим богиню, признаться не смеем

Наш двор - это мир, во дворе только дети,
Наши мамы в родительском все комитете.

Мамы смотрят в окно, и никуда нам не деться,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Ну, вот и весна в наши души ворвалась,
У девчонок «резиночка», к счастью, порвалась.

«Мотор» учащённо забился в груди,
«Электроника» в сумке, снова «Ну, погоди!»

Мы эту игру не запомнили толком:
Мы яйца ловили резиновым волком.

В игре проявляется море усердства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Коллекция марок, значки и кассеты,
Теперь мы ребята немножко «с приветом».

Мы ничего о проблемах не знаем,
И мы, как обычно, в игрушки играем.

Но свято мы верим, - ты в игре победи,
И Волк нам покажет «Ну, погоди!»

Но когда мы курили свою первую «сигу»,
Волк в экране игры нам показывал фигу.

Всё в мире для нас - пока цель, а не средство:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Нам всем по пятнадцать, Взрослеем мы быстро,
Зинка - блондинка, а Катя — как искра.

Зина - подснежник, а Катя - таёжник
А Юля меж ними - как подорожник.

Девочки в джинсах и модный начес,
А также по моде - лак для волос.

Но торчат рядом мамы, и никуда им не деться,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Кассетник «Весна» вновь «Мираж» извергает,
У старших опять пьяный раж наступает.

Пристроилась Юля, взирает с балкона:
Там кто-то у старших «откинулся» с «зоны».

Многие грабят, а кто-то торгует,
И весь этот сброд с энтузиазмом танцует.

Запах сирени и привкус злодейства,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

Рыжая Катя практично одета,
Артистка в кроссовках, и с шилом там «где-то».

А Зинка-блондинка всё делает тонко,
Но тоже поёт, - и красиво, и звонко.

Звучал «Арамис» - «Королева двора»,
И старт взрослой жизни - такая пора!

Вы обе созданы для лицедейства:
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

А помнишь стояли под знаменем красным?
Я смотрел на тебя, видел взгляд твой ненастный.

Ты выше всех ростом и так миловидна,
Что хмурость твоя здесь для всех очевидна.

А кругом Перестройка шумит и свобода,
Нам рушат основы и падают своды.

Но новые знания - это тоже наследство,
«Восьмидесятые», фрагменты детства.

***

###

Где каждый камень знал меня и друга,
В том захламлённом, солнечном дворе,
Мы жили без изъяна и испуга
В бедовой перестроечной «дыре».

Но большего мальчишкам и не надо:
Вот лишь бы был окрестный мир непрост!
А «Turbo» был не хуже шоколада,
В кармане вкладыши - сокровищ диких горсть.

А на вкладышах есть «тачка» - «Nissan-sunny» ...
А ещё - азартный детский торг.
Ты мечтаешь о таком «Nissan»-е,
Который никогда б купить не смог.

Но пока есть зависть без причины,
Ведь в карманах денег ровно «нуль»!
Ведь это всё - заморские машины,
А не заезженный «Москвич» или «Жигуль».

Но теперь другие стали сдачи,
Другие игры, выдумки внутри!
Мы научились думать, жить иначе,
Но не «по совести», - вот, что не говори!

Законы жизни так несправедливы,
Что каждый смотрит, где бы что украсть ...
И все мечтают приобрести машины
С любимых вкладышей - лишь бы сменилась власть!

Был у меня друган - Шевченко Дмитрий,
С Димкой мы делили целый свет,
У Димки в папках собран склад реликвий,
А я для Димки - вроде как поэт!

И были девочки, все близкие, как звёзды,
Их видишь каждый день, но рядом - нет ...
Миронова Катюша, - с ней непросто,
А Зина Римус - просто силуэт.

А что любовь важнее тех бумажек,
(Но не изображения на них),
Мы все поймём, когда пойдём ... на пляжик,
И станет ясно: детство - это миф!

Твой тайный мир прекрасен, чист и тонок,
Но не исчез реликвий твой запас,
И ты уже как-будто не ребенок,
Тебе четырнадцать - уже девятый класс!

И им четырнадцать - прекрасный возраст света!
Девчонки выпорхнули словно из гнезда.
И вот они на пляже, чудо лета,
Катя, Зина, Юля – как звезда!

Нас тоже трое - я, Шевченко Дмитрий,
И одноклассник Юли - Вратарёв!
Глядим на них, теряя нить событий,
И не находим необходимых слов.

Мечтаем мы: вот купим «иномарки»,
Сверкнём на солнце импортным крылом!
На импорт девочки слабы и очень падки,
Их не прельщает Волжский автопром.

Да, девы юные - расчётливы и дерзки,
Глядят не на «Жигуль» и не на нас ...
Они и размышляют не по-детски,
Хотят стать «звёздами», кумирами для масс!

А, кому какие нравились машины, -
В том виделось грядущее детей ...
Мы были как бы взрослые мужчины
В мире заграничных скоростей.

Я полюбил больших «американцев»,
В них независимость, модерн и яркий шик ...
Я до сих пор мечтаю жить, как в глянце,
И ездить на седанах на больших.

Шевченко Дмитрий - менеджер на «Форде»
Стоит «красотка» сбоку от ворот.
И, судя по его довольной морде,
Все ясно, чётко - жизнь его течёт.

А Вратарёв по свету помотался,
Но был здоров, красив, почти как бог ...
И, как бы в прессе он не назывался,
Но джип и «Мерседес» купить он смог.

Вот так и вышло: вкладыши от «Turbo»
Нам указали весь нехитрый путь ...
Мы выросли из той дворовой клумбы,
Где вкладыши нам диктовали суть.

А девочки молились истуканам,
Хоть мы и не были от от них отделены ...
В азарте 90-ых полупьяном
Они все стали жёнами шпаны.

Они шептали: «Глупости, мальчишки!
Какие вкладыши? Какой у вас «Nissan»?!?
Их занимали глупые интрижки,
Их манил совсем другой обман.

Их идеал - простой и очевидный,
Он измерялся в «крутизне», в рублях ...
Им был не нужен мальчик незавидный
С мечтой о «turbo» в синеньких глазах.

Им были чужды рёв моторов, скорость,
Зато блестел дорожный катафот ...
Они взрослели, проявляя гордость,
А гордость привела на эшафот.

Они не знали, что в мечте о «Порше»
Была свобода, выбор жизни, пыл!
Их путь казался им намного проще,
Но наш был чище, там огонь светил.

И вот мы - взрослые и умные мужчины,
Живём по-разному, но общие мечты.
Стоят под окнами прекрасные машины,
Хранятся детства лучшие черты.

Девчонки с пляжа жизнь свою прожили,
Им были чужды дружба и совет ...
А где те девочки?!? Одну похоронили,
О двух других не слышно много лет.

***

###

Те картинки бьют, как ток,
До ужасной дрожи,
Был спокойный городок,
Теперь всё пахнет ложью.

Мне, казалось, - лишь вчера
Мы бегали по крышам,
Были, вроде, - детвора,
Теперь «ничё» не слышим.

... Были, вроде, - детвора,
Теперь «ничё» не слышим.

Рынок шумный, как вулкан,
День и ночь смердящий ...
И торчит, как истукан,
От «братвы» смотрящий.

На пленэре враз теперь
- новые всё лица:
Смотрит, вроде бы, не зверь,
Но ясно, что убийца.

... Смотрит, вроде бы, не зверь,
Но ясно, что убийца.

Было здорово сперва,
Да только мир стал хрупкий,
Соблазнилась детвора
На глупые поступки.

Заявился тут десант -
Морды из подвалов:
- Делись, в натуре, коммерсант
Чаем, водкой, «налом»!

... Делись, в натуре, коммерсант,
«Чифирём» и «налом»!

У всех спортивные штаны,
Златая цепь по пузу,
Живём теперь, в натуре, мы
Вот по такому вкусу.

«Стрелялки» и «разборки» вдруг
Как сделались рутиной,
Был Лёха-Лысый - лучший друг,
А сделался скотиной.

... Был Лёха-Лысый - лучший друг,
А сделался скотиной.

А помнишь? Вовка был? Стакан?
Всегда с бутылкой спорил ...
Теперь он местный наркоман,
Свободу он «усвоил»

А Славка-Босый где теперь?
Ходил всегда без кед он ...
Сейчас закрыта к нему дверь,
Он теперь «с приветом».

... Сейчас закрыта к нему дверь,
Он вообще «с приветом».

Смешные были пацаны,
Но времена сменились.
Теперь в натуре, стали мы
Тем, чем всегда гордились.

Смотрю я в своей фотоальбом,
Где я ещё с улыбкой,
И раздаётся в небе гром:
Ошибка за ошибкой!

... И раздаётся в небе гром:
Ошибка за ошибкой!

А помнишь, как мы спирт «Royal»
По банкам разливали?
Была конкретная финаль:
«Братки» нас разыскали.

Лица - в кашу, стёкла - в прах,
Немного подгораем ...
Да ну! Идите вы все «нах»!
Мы больше не играем.

... Да ну! Идите вы все «нах»!
Мы с вами не играем.

***

###

Мы вышли за пределы
школьного двора ...
Так быстро пролетела
Школьная пора.

Было много в школе
Света и тепла ...
В алкоголе, в коле.
Бла-бла-бла-бла-бла!

Все радостью объяты
И все гип-гип-ура!
Мы выросли, ребяты,
И мы - не детвора.

Мы учились в школе
Петь и танцевать ...
И узнали вскоре,
Как «балду пинать».

Учит наша школа
Правильно дружить ...
И мы уже готовы
В армии служить.

Школа - дом наш первый,
Или дом второй ...
Немного лицемерный,
И в общем непростой.

Как быстро пролетели,
Ах, школьные года...
Мы все песни спели!
Одиннадцатый «А».

Единственное слово
Подсказано судьбой ...
И это слово - «школа»
Ответит вам любой.

***

###

В девяносто третьем выгорело детство,
Школа, как картинка, в памяти висит.

И от взрослой жизни никуда не деться,
Взрослость наступает, навстречу нам бежит.

Маршрутка сбила Розу, Школьную собаку,
Визг тормозов звучал для нас, как вечности сигнал ...

Школа завлекла всех в безжалостную драку,
И город фонари свои разбитые считал.

Не надо на уроки, впереди - приёмный,
Но в ВУЗы тоже путь лежит сквозь взятки и туман.

А мир вокруг - совсем чужой, холодный и огромный,
На Кавказе - фронт гремит и везде обман.

Нас убивала сама жизнь: СПИД, шприцы в подъездах,
Постарели матери и от бессилья пьют.

Не бывает света в алкогольных безднах,
Но ложь, гламур и нищета нам создали «уют».

Мы росли на свалке всяких идеалов,
Где видно только блики на лезвии ножа.

Но что-то нас спасало в видеоподвалах,
И нежностью в подвалах наполнилась душа.

Мы целовались честно, не славились гордыней,
На девятиэтажных крышах до звёзд - рукой достать!

Под песни «Крематория» над треснувшей пустыней
Любовь взлетала птицей вверх, чтобы потом упасть.

В «бананах» и в «косухах», и в свитерах «Boyz-team»-а,
Мы верили в рассвет, которого всё нет ...

Так юность улетала, как облачко из дыма
От самых вкусных в этом мире «More»-сигарет. 

И, вот, мы стали взрослыми не в срок, а слишком рано,
Под треск стрельбы, торговлю водкой, блеск пустых витрин ...

У многих вместо жизни - драма или рана,
Мы дети 90-ых сумрачных вершин.

Но мы шагнули в этот мир наученными, грозными:
Ведь кто-то быстро умер, сел, а кто-то стал седым.

Вы, наверное, спросите, как мы стали взрослыми?
Ну, просто наше детство превратилось в дым.

***

###

Июнь девяносто третьего,
Небо - как мокрая медь,
На школьном крыльце - мгновение,
в котором нельзя постареть.

Девочки в платья затянуты, смеются ...
Обнявшись, поют!
И слёзы весенней радости
Наши фотографы льют.

А мальчики в строгих костюмах,
Плечистые не по годам ...
О чем-то негромко толкуют
по сумрачным школьным углам.

Сигарный дымочек над школой,
Во фляжке французский коньяк,
Физкультурник заметил, весёлый:
«Не гонит Кузбасс порожняк?»

«Училки» расслабились стайкой,
Немного поймали кураж ...
И смеются над глупенькой байкой,
Вспоминая солидный свой стаж.

Коньяк заливают за ворот,
и липнет к ребятам весна,
Прошедшая и не весёлая,
В которой теперь не до сна.

Эх, юности время начальное,
В котором не «курят бамбук»,
А верят в кольцо обручальное
И в силу сплетения рук.

Но сыплется время сквозь пальцы,
Обратно не купишь билет ...
В тот чёртов единственный праздник,
Больше которого нет!

Мир старый - в пыли, весь облезлый,
А новый - застрявший в пути ...
Июнь этот, тёмный и резкий,
Когда-нибудь должен уйти.

Был выпуск, но вот уже нет его,
День новый принесёт нам рассвет ...
В июне девяносто третьего!
Но многих из нас уже нет

***

###

Они смотрели фильм «Леон»
В ужасном тёмном зале,
И в глубине пустых зрачков
Застыл вопрос к судьбе.

Малой Вован и Юрка-Дрозд
Такого не видали,
И в напряжении живом
Не двигались совсем.

Отцы их не известно где,
А мамки - на работе ...
Они сперва на поводке
Ходили у родных.

Их мир - обшарпанный спортзал,
И таракан в компоте ...
Бутылка водки, пачка «Бонда»,
И пятьсот «косых».

Но где-то там горел экран,
И там светилась сказка ...
Японский фильм про каратэ,
И проливалась кровь.

Там ниндзя на врагов смотрел
Сквозь чёрную повязку ...
А Жан Рено дослал патрон
И всем дарил любовь.

А потом пошли друзья,
Нисколько не смущаясь,
Чтоб купить ружьё у деда,
Чтоб обрез был - свой!

Они решили стать как тот,
Кто шёл, не сомневаясь,
Чтоб кровью вычертить
Свой путь на карте городской.

Ребята были без мозгов,
Но мы судить не в праве.
Их ждал могильный жуткий крест,
И бесконечный «гон».

Один напялил кепку в масть,
Другой — очки в оправе.
Он «погоняло» взял «Семестр»,
А Малый стал - «Леон».

От скуки дрязг, от дней пустых
И чтоб не быть в резерве.
Они нашли, где есть «пожрать»,
Где деньги и «развал».

Там скинут с мостика - бултых!
Вот, не подвели бы нервы,
И теперь для них звучал

Ансамбль «Лесоповал».

Вот офис спрятался в тени,
Но ведь не спит охрана.
«Леон», застыл и спрятал «ствол»
Под серым пиджаком.

Мечта из фильма их вела,
Нелепо и незвано,
Туда, где жизнь решалась
Лишь единственным щелчком.

- Но, чтоб от лишних дел в пути
Случайно не сорваться,
Нам надо думать! - вдруг сказал
Забавнейший «Леон»:

- Сначала надо в жизни нам
Чуть потренироваться!
И, вот, решили пацаны:
- А офис мы — возьмём.

Стоял мужчина у ворот,
Пил «Охоту» из бутылки.
— Эй, старый чёрт!
Смотри сюда!

И пролилась бутыль ...

Их «заказом» стал «торгаш».
И дыра в затылке.
Никто их не искал всерьёз:
Мелочь, плесень, пыль.

Потом в «общаге» жрали суп,
Хвалились, как стреляли ...
«Леон» пускал ноздрями дым,
И прыгал, как дурак.

«Теперь мы будем при «бабле»! -
Орал «Семестр» маме, -
Нет, мам, купи «Наполен»!
Мы будем пить коньяк» ...

Вот коньяк и шоколад!
И никакого «глюка» ...
Орал «Семестр», в кулаке
Сжимая пять «косых»:

- Мы теперь элита, мам!
Мы стрелки из люка!
И этот город под пятой
У молодых и злых!

А мамка думала в углу,
Мешая суп остывший,
Не слыша слов про «королей»
И будущий успех.

Для них он был - крутой Леон,
За грань судьбы шагнувший,
А в старом зеркальце в прихожей -
Словно детский грех.

Они считали: мир - экран,
Где титры неизбежны ...
Где Жан Рено всегда уйдёт,
Прижав к груди цветок.

Но реальность бьёт ногой
Под дых жестоко и небрежно,
И вместо славы - лишь конвой,
И, конечно, срок.

Усталая торговка шла,
Неся в коробках пиццу,
Считала мелочь в кошельке,
Чтоб как-то дотянуть.

Вышло зло из темноты -
Оскаленные лица,
Решили: «Надо бы её
Немножко припугнуть».

«Леон» направил свой обрез -
Та мигом побледнела,
«Семестр» вырвал сумку - хоп! -
Толкнув её в сугроб.

Она молила: «Мальчики ... »
Но не тут-то дело!
Им грезился большой налёт,
А не дешёвый «гоп».

Но не было в пустых стволах
Ни силы, ни задора,
Лишь страх тянул их мертвым грузом
Прямо в грязь, на дно ...

Они, как змеи, уползли
Кустами вдоль забора
Тыча в сторону «ментов»
Обрезом, как в кино.

А был потом ещё «заказ»
И был, конечно, «жмурик»:
Не поделили кто-то с кем-то
Прибыль от старья ...

Но вместо жертвы в морг уехал
Вечно пьяный Юрик:
«Леон» случайно сам себя
Прикончил из ружья.

«Семестр» бросил «кореша»,
Прибрав себе «косые»,
«Леона» прикопал в лесу,
Чтоб не нашли «менты».

«Теперь я босс! - шептал пацан, -
Ох, времена лихие,
Один я офис тот возьму,
Спалив к чертям, мосты».

Но в кабинетах там сидели
Очень злые деды,
Что «грели нары», пока тот
Под стол пешком ходил.

Едва «Семестр» сунул нос, -
Враз позабыл все беды,
Когда охранник в лоб ему и
Из «Стражника» вмочил.

И больше пафосу не быть -
Лишь тумаки, удары,
Его пинали долго, рьяно,
Как футбольный мяч.

У входа бросили в сугроб -
Закончен день кошмарный,
Где захлебнулся в темноте
Его бессильный плач.

Пятьсот «косых» в кармане брюк -
Цена за чью-то старость,
За ту бутылку у ворот,
За пролитый ячмень ...

«Семестр» умирал в снегу,
И ему казалось,
Что снова будет фильм «Леон» ...

Но наступила тень.

***

###

Джинсовая куртка поднята, как флаг,
Кипит с утра видеозал - он друг наш или враг?

Забыли мы про школу, забыли мы про спорт.
Нас видео встречает, как заграничный порт.

Сидим с улыбкой дерзкой на молодом лице,
Нам всем лет по двенадцать. Курносый нос в пыльце.

Забыв про всё на свете, мы здесь не захрапим,
Мы смотрим наш единственный американский фильм.

@

В экране свет горит, он с нами говорит,
А мир чужой и страшный там, за окном гудит.

И мы в мечте запретной все, как один, проснёмся,
Скоро мы уйдём и больше не вернёмся.

Нас за собой манили к небу эти дали!
Мы ничего о будущем в двенадцать лет не знали.

И дни, как эти титры, так быстро пролетели,
Мы - джинсовые дети, но мы того хотели.

@

В упор не видя в жизни серую черту,
Мы смотрели «Каннибалов» - ну, в общем, ерунду!

От красоты на видео крутилась голова:
«Рэмбо», «Рокки», «Хищник» и опять «Дом-2».

Нас закрутила западных фантазий карусель:
Два фильма про «Чужого» и «Прощай, Эммануэль».

Свою судьбу в карманах, как семечки, держа,
Потом мы шли по улице, от ужаса дрожа.

@

Лишь к ночи закрывается повальный кинотеатр,
А какой мы фильм смотрели? Конечно, «Терминатор»!

Его в потёртых джинсах, в синих куртках и пальто,
Мы, джинсовые дети, смотрели раз по сто.

Он проверял наш мир на истинную прочность,
Ведь Терминатор - символ. Ведь Терминатор - мощность!

А всё, что непонятно, - то было слишком мудро,
Мы - джинсовые дети. Наш кинотеатр - «Утро».

***

###

Петров телескоп приобрёл в магазине
На утро его закрепил на балконе,
Соседи решили: «Мы - как на витрине!
Мы все для него теперь - как на ладони!»

Потом он на крыше сидел, будто в трансе,
Считая провалы в цепи интегралов,
Мешала огромная станция связи
И множество средств для приёма сигналов.

В прокуренных кухнях, во всех «наливайках»
Созрел вдруг протест, на него обращённый,
Явились мужчины в растянутых майках:

- А ну убирайся, отсюда, учёный!

Побрёл он в метро с телескопом в футляре,
Но люди глазели, как на «фигуранта»:
Мол, что он там прячет - в диковиной «таре»?!?
Петров приобрёл миномёт для теракта?

В набитых людьми и тревогой вагонах
Царила загадочность полурассвета,
Петрова на станции ждали в «погонах»
И в твёрдых объятиях бронежилета.

Вся «ветка» метро затряслась в возбуждении,
Решив приравнять происшествие к «пранку».
Геннадий Петров ночевал в отделении,
А телескоп увезли на Лубянку.

Устав от допросов и дела чужого,
В котором врагом его зря помянули,
Сотрудник в погонах орал на Петрова ...
Но всё ж телескоп ему вскоре вернули.

Безрадостным был этот день приключений,
Подобный кошмару какому-то злому,
Но он, не услышав от них извинений,
Весьма возмущённый, под вечер был дома.

Петров в небо выставил тубус серьёзно,
Соседей своих так и не переспорив.
Петров собирался рассматривать звёзды,
А вовсе не женщин, что в окнах напротив.

***

###

Мы с утра не жрём, не пьём,
Надо торопиться!
С утра на кухне мы живём
И готовим пиццу.

И будет всё у нас путём!
Сейчас мы всё узнаем!
В гости мы Бобровых ждём,
И мы их - «обломаем»!

В гости мы Бобровых ждём,
И мы их - «обломаем» ...

Уже нажарили шашлык,
Купленный в фаст-фуде,
Сейчас мы им покажем шик,
Почти как в Голливуде!

Мы всем рога поотшибём!
У нас губа - не дура,
Мы им покажем, как живём,
И торжество гламура.

Мы им покажем, как живём,
И торжество гламура ...

Проценты, взятки и счета,
И горы бижутерии,
Растёт объёмов красота
В нашей бухгалтерии.

Бабы вянут, как цветы,
Но, если б не крали,
Тогда на конкурс красоты,
Они бы не попали.

Они на конкурс красоты,
Ни разу б на попали ...

Кричащий бешено «мэйк-ап»,
Улыбка, как из морга ...
Но кто убог и косолап,
Тем и хотелось много.

А я - совсем не то, что Вы!
Меня не тронет осень ...
Я ж - королева красоты
«восемьдесят восемь».

Я ж - королева красоты
«восемьдесят восемь» ...

Мы с мужем сели у печи,
А гости где-то бродят ...
Они - Бобровы, богачи,
В натуре верховодят.

Бобров великий бизнесмен,
У них всё в «шоколаде»,
Употребляет этилен,
И весь чуть-чуть в помаде.

Употребляет этилен
И весь всегда в помаде ...

Мы сели трескать «Доширак».
Блуждаем где-то в нетях!
Мы с мужем порешили так:

- А чем мы хуже «этих»?!?

Тут близко даже на метро!
Явились ... в пол-восьмого.
Не очень трезвый конь в пальто,
И в манто корова.

Слегка нетрезвый конь в пальто
И в манто корова ...

***

###

Я, говорят, поэтесса ...
Или поэт? Хоть убей!
Я - как из сказки принцесса,
Звать - Евгения Вьюговей.

Ах, мои глазки стальные!
Я мамки счастливая дочь.
Ах, яблочки наливные!
Но днём я черна, словно ночь!

Сшили газетчики платье
Мне из газетных страниц,
Быть журналисткою - счастье,
Но это был первый мой блиц!

Жила я тогда с арлекином,
С редактором-стариком,
И блиц обернулся «блином»,
А блин превратился в ком ...

Но мордочка - как у русалки?
И маленький пуговкой нос ...
От красивенькой провинциалки
Мой старик получает донос.

И стали мы злющими псами,
Как из комиксов ранобэ!
Однако расстались друзьями,
И я мигом ушла на «тэ-вэ».

А теперь я Россию смущаю,
Гоню репортажи свои ...
И между делом - вещаю
В стихах в основном о любви.

И скачут слова вереницей,
Вызывая один только смех ...
Хочу я в стихах помолиться
За маму, за папу - за всех!

Хочу я стать маленькой тайной,
И ярко сгорать в синеве,
Не станцией быть орбитальной,
А облаком, тенью в траве!

Но, как сказал мой психолог,
Я зря изгибаюсь в дугу ...
Не волшебница я, а филолог!

Я - ничего не могу.

Всё в жизни моей «иван-чайно»,
Нередко мне нужен суфлёр.
Тут главное, чтобы случайно
Обо мне не забыл мой партнёр.

В прессе, давно уж банкротной
Стишки он мои размещал.
Тот, кто гонял неугодных,
И Бродского тоже гонял.

Я же - стою, улыбаюсь,
Я - чудо из всяких чудес!
Я словно в фонтане купаюсь,
Я - лучшая из принцесс!

Я, говорят, - поэтесса ...
Или поэт? Хоть убей!
Я - как из сказки принцесса,
Звать Евгения Вьюговей.

***

###

Скучал Петров, но из «Озона»
Ему посылка вдруг пришла:
«Клыки вампира» для фасона.
И жизнь в округе потекла.

Идёт по улице он смело,
Сжимая крепко кулаки.
Надел костюмчик белый-белый,
И изо рта торчат клыки.

Он думал - все начнут бояться,
Но каждый пастью щеголял,
Петрову стали улыбаться,
Все те, кого Петров не знал.

Петров не задавал вопросов.
Как тени, встав из-под земли,
Улыбки хищных кровососов
Ему навстречу потекли.

Петров застыл: «Что за зараза?
Я будто в мире упырей!
Тут не поспоришь - всё и сразу!
Я думал - нет меня страшней».

Но у Петрова вид не важный,
Его не манит этот мир.
Петров - вампир не самый страшный,
По правде - вовсе ни вампир.

Но посмотри: кругом - столица!
Везде торчат особняки.
Опять идут навстречу лица,
Сверкают острые клыки.

Где деньги прятали банкиры,
Желая кровушки испить,
Петрова жуткие вампиры
Пытались плотно обступить.

Вот двери банка отворились,
Змеёй блеснул во тьме кинжал,
Но кровососы суетились,
И наш Петров от них сбежал.

Он будто не успел проснуться:
«О, Боже, правый, упаси!»
Хотел назад переметнуться,
И поскорей полез в такси.

Но, когда мотор взбесился,
Под неприятный резкий свист,
Вдруг на Петрова навалился
Крови жаждущий таксист.

А дальше - истинная драма:
Явив ужасное нутро,
Петрова покусала дама
В торговом центре у метро.

Забыв, кому он поклонялся,
Не в силах больше боль скрывать,
Петров ужасно испугался
И снова бросился бежать.

Покинув тёмные квартиры,
Собрав остаток грешных сил,
По улицам бегут вампиры,
Вампир вампира укусил.

***

###

Петров опять хотел жениться,
Должна быть у него семья ...
«Давно пора остепениться», -
Смотрел Петров вокруг себя.

Найти б такую, чтоб красива,
И чтоб, конечно, без мозгов ...
Лишь мимо проплывала грива, -
За ней, как конь, скакал Петров!

Но тут - такие экземпляры,
Что просто ужас, дым столбом!
Стремятся спять за гонорары,
Торгуют телом и добром.

Всем видом - будто марсианки,
Но родом из простых семей:
Салонный блеск, на «брендах» лямки,
И пряди крашеных кудрей.

Живи и жизнью наслаждайся,
Пока горит твоя звезда.
Раз молода, то продавайся!
И продавай - раз молода ...

Вот впечатляющие девы,
Не вылезают из гостей ...
Шагали мимо королевы,
А гривы - как у лошадей.

Другие скверно-прозаичны,
Живут налаженным трудом.
Ступает дамочка прилично,
Но в сумке - муж, работа, дом.

И есть такие, что без пары,
Но там совсем другой обман.
Есть сын и дочь, муж «греет нары»,
И есть сожитель-наркоман.

У «клубняка» в почёте брендинг!
Вот им немножко б снизойти,
Но решает всё маркетинг:
Не можешь «так»? Тогда иди!

В банкетных и фуршетных залах,
И в клубах - множество девиц,
Но в клубах - как и на вокзалах,
Помногу ног, но мало лиц.

Есть Люська - леггинсы в обтяжку,
Топ белый, тапки и живот,
Надев «утиную» мордашку,
Не знает горя и забот.

У ней на даче в клумбах дряквы,
В простонародье - цикламен.
У Люськи губы, как у кряквы:
Лицо - как символ перемен.

Она бездетна и корыстна,
Ей не хватает лишь хвоста,
Но Люська очень живописна,
Хоть совесть в общем нечиста.

А Петрову бы - котлеты!!!
А Петрову б - макарон!!!
У Люськи же - одни диеты,
И Фитнес-клуб, и стадион.

Однако замыслы Петрова,
Столкнулись с множеством проблем ...
Ведь Люська - к браку не готова,
И не готовила совсем.

Петров - не пламенный будильник,
Не пламень он для женских душ ...
Зачем ей муж - как холодильник,
И холодильник - словно муж?!?

С лицом искусственным и новым,
Ждала лишь принца своего ...
Хоть вместе выросли с Петровым,
Но Люська ... выгнала его.

Петров стучался лбом об стены,
Петров влюблён, несчастен, слеп,
Но дамы, словно королевы,
Спускались в свой прекрасный склеп.

И не корысти только ради,
А чтоб не попадать в просак,
Вдруг для себя решил Геннадий
Не вступать в законный брак.

***

###

Петров глядел в окно. Опять стемнело.
И девять этажей - под козырёк!
В чужих огнях жизнь тихо шелестела,
А он читал её - как между строк.

В одном окне - вот торт, мерцанье свечек,
И чей-то вид, неясный силуэт
А другом - запой, и синий дым из печек:
Там отключили газ и интернет.

А в третьем - блеск! Там что-то неземное,
И новость дня - «А мы ребенка ждём!»
В четвёртом - деньги, кровь и всё такое:
Там преступление замыслили втроём.

Вот в пятом - месть и мелкая нажива,
И шёпот злой на кухне за стеной.
В шестом - картина в общем для архива:
Там дед играет в шахматы с Луной.

В седьмом окне - довольно неуютно,
Там страх живёт, невысказанный, злой ...
В восьмом окне сегодня очень людно,
Там делят мебель с криком и борьбой.

В окне девятом - солнце догорает,
Там жизнь кипит, не зная про года.
В окне десятом - темнота зияет,
Там всех не стало раз и навсегда.

В одиннадцатом окне видны лишь тени,
И котёнок-призрак, белый перс,
В двенадцатом - расчеты, штрафы, пени,
Доходы - это главный интерес.

В окне тринадцатом, что выше всех и ярче,
Живёт красавица с губами, словно клюв,
Петров влюблён, и сердце бьётся жарче,
Он смотрит жадно, шею изогнув.

Дрожит рассвет, как тень на мелководье,
Своя печать на сердце и в уме,
И эта жизнь в томительном изводе,
И просто окна. В доме. И во тьме.

***

###

Диплом в кармане, блеск в глазах,
Петров окончил ВУЗ.
Но жизнь увязла в небесах,
Включив печальный блюз.

Пока юрист в делах корпел,
Над кипой мертвых дел,
Его сосед, седой как мел,
Бутылками звенел.

А вот и «Люська-Ассорти»,
У Люськи всё сбылось.
На улице одной расти
Им в прошлом довелось.

У Люськи — «губы» и «Рено».
Петров - почти что гол,
Ему дипломом суждено
Своей разнообразить стол.

У входа жарил шашлыки Весёлый Али-джан,
Бросал Петрову медяки,
В его пустой стакан.

Петров просился в персонал,
Забыв про свой диплом,
Но Али-джан его прогнал
Поганым помелом.

Тогда Петров решил найти другое ремесло:
«А, может, надо мне пойти
К той Люське — под крыло?»

Она сказала: «Боже мой,
Какой с тебя эффект?
Нужна мне польза, дорогой,
А ты ... интеллигент!»

А есть бездомный, кличка «Маркс»,
Законы знал на вкус.
И повторял, что лучше муз
- в руках краплёный туз!

Петров уволен был в момент:
Зачем платить за смех,
Когда бездомный элемент
Всё знает лучше всех?!?

Зачем кормить его юрфак,
Где пафос - лишь вода,
Когда у «Маркса» за медяк
Светлее голова?!?

- Ты жизнь свою уже проспал,
Как ангел, трепетал.
Теперь засунь диплом туда,
Откуда его взял ...

Петров тогда пошёл ва-банк,
Решил: «Женюсь-ка я!»
На «тёлку» лез он, словно танк,
В душе мечту тая.

Но «тёлке» грезился роман
В тропических страстях -
Студенты африканских стран
Всегда у ней в гостях.

И что же делать с ней, с такой,
Бедняга наш не знал.
Укрывшись в тишине глухой,
Он громко зарыдал.

Завел собаку, чтоб спастись
От этой пустоты,
Но злые бабки собрались,
И перешли на «ты».

«Здесь не гуляй! Район - не твой!
Не порти вид и двор!» -
Махали палками порой,
Сверля его в упор.

«Не смей гулять! Запрещено!
- гремел седой дозор, -
Твоё животное должно
Покинуть чистый двор!!!»

Но тут философ с бородой,
Тот самый умный «бомж»,
Изрёк закон суровый свой,
Как в сердце сунул нож:

- Ты зря вцепился, словно клещ, -
Сказал он, съев обед, -
Здесь всякий человек - как вещь,
А «фрайеров» здесь нет ...

***

###

В субботу проснулся, гляжу на район:
Идёт бегемот и жуёт телефон.

Я набрал чей-то номер, куда-то звонил,

А мне там в ответ:

«Ого, крокодил!»

Потом я ещё раз набрал чей-то номер,
И от ответа, по-моему, помер.

И так до конца! Я куда ни звонил,
Везде трубку брал очень злой крокодил!

Я - Геннадий Петров, я никому не мешаю,
Но проблемы свои я порой умножаю.

И куда ни ходил и о чём ни просил,
Всюду встречал меня злой крокодил.

А крокодилы — они же везде,
И в прокуратуре сидят, и в суде,

В ресторанах сидят, и в чиновничьем кресле ...
И в большом «Мерседесе», и в маленькой «Тесле».

Я в них сознательность тщетно будил,
Но всюду встречал меня злой крокодил.

А есть у нас дворник, что «улки» метёт,
И что попало в подъездах крадёт.

Огромная пасть, а в зубах — сигарета,
Для улучшения качеств портрета.

А после дождей здесь — сплошные болота,
И ушки повсюду торчат бегемота!

У нас бегемот этот не проживает,
Зато по традиции всё про всех знает.

Не бойся, мой друг, они вовсе не злые,
Но только немножко больные, тупые.

Им ничего не приносили на блюде,
И им не хочется жить, как все люди.

А в городе нашем — суета, дрянь и дым,
Здесь каждый спешит и каждый гоним.

Вот контуры наши на мокрых холстах,
Мы ищем покой, но находим лишь страх.

Вот контуры наши, а вокруг мокрый лес!
Мы ищем мир, но находим лишь стресс.

И на протяжении всей скучной субботы -
Лишь крокодилы да бегемоты.

***

###

Наша Маша ела Кашу

И смотрела телевизор,

Каша ела нашу Машу

Что могло бы стать


Сюрпризом.


Зачерпнула Машу ложкой

Каша прямо из тарелки,

Маша зачерпнула тоже,

Но для ложки было мелко.


Вот эфир про привидений:

Маша с Кашей на экране.

Они "звёздами" недели

Могут стать на радость маме.


Мама их чуть-чуть с "заскоком".

Приглашают на ток-шоу.

Будет дёргаться под током,

Она ведьма, дружит с тьмою.


Один чёрт неатомарный

Подсказал, как жизнь наладить:

Надо ролик снять кошмарный

И в телеэфир отправить.


Вот эфир, и Каша с Машей

И торжество аннигиляций!

В зале чёрт сидит с мамашей

Мастер видеотрансляций.


Наша Маша ела Кашу

А потом пошла реклама,

Каша тоже ела Машу,

А деньги получала - мама.


Счастье маме улыбалось,

Было в общем всё не плохо.

И так всё это продолжалось,

Пока Машенька не сдохла.

2000

***

###

Какие ж мы бестолковые!
Вот надо ж было так влюбиться?
Колечки не папины, и ни мамины,

А новые!

И свадьба такая, что можно было по пьяни

С балкона свалиться.

Мама была вся такая очень сердитая.
И папа - будто геморрой его мучит!
И стоит бутылка водки вся такая открытая.
А папе - нельзя. Он смотрит,

И его, как старый телевизор, каждые пять минут

Немножко "глючит".

А вот тётя Маша с кумой по имени Ника

(Неизбежная!)

Припёрлась Ника, и того и гляди
Какую-нибудь чушь сморозит.

Я не понимаю: какая сила

Такая центробежная

К нам с Райкой их все время в гости заносит?

И Светка здесь, в кофте пришла опять наизнанку.
И душа у нее тоже не очень полна любовью.

Пришла без приглашения, как партизанка.

Потом все напились, и больше ничего не помню.

Нет были Юра (мы вместе в ПТУ учились)
и ещё Борька Уткин, дружок мой по армии.

Он каждые полчаса куда-то исчезал незаметно ...

Один явился на костылях:

Он после аварии.

А другой сидит «на игле».

Давно и уже «конкретно».

И помню - гадали: бабку привезли вещую,
Чтобы знать, много ли счастья мне с Райкой бог приготовил

Для души и тела.

Но бабка напилась и устроила пляску зловещую,

Потом пошла на балкон

Села на швабру и улетела.

И я к утру совсем сдурел, кажется, от алкоголя.
Смутно помню, что Машкину
куму в туалете потискал.

Ей даже чуток понравилось:

- Ты, чё, совсем, Федя, что ли?

А я, в лупу пьяный, взял и из унитаза мочею её обрызгал ...

И все соцсети взорвались к утру сплошными поздравлениями.
Все Райкины подруги ей прислали стихи и "сердечки".

А я к Нике приставал с неприличными предложениями

И говорил, что буду Её

Ну прям навеки!

Словом, Райка мне судьбою и женою стала,
День, когда я познакомился с Раисой, - хотел бы пережить я снова!

Она для меня - как памятник без пьедестала.
А в койке она со мною
Вообще на все готова!

Но иногда, конечно, бывает Райка сердита,
Мы с Никой в туалете чуть-чуть

Вдвоём не "спалились".

Потом сгоняли ещё за водкой -

Уже все открыто.

И пили, как лошади, пока вообще не свалились.

Водка в жизни людей порой неизбежна.
Веселая свадьба была - напились все в лупу!

И пока я Раису за ухо кусал очень нежно,
Моль, громко чавкая, жевала в шкафу её шубу.

***

###

Сколько боли на земле.
Но жизнь - неповторима ...
Годы - облака в воде,
Проплывают мимо.

Поправлю нимб на голове,
Я - ангел! Во так шутка ...
Попался чёрт на воровстве

... И его малютка.

Попалась ведьма на игре,
Играли с чёртом в карты.
На ужасном пустыре
В окрестностях Джакарты.

Устали призраки пугать,
И днём в шкафах скрыться...
И тоже стали воровать ...
С ним соревноваться!

Ихний главный - вот те на!
В смысле я - фигею ...
Тот, который Сатана,
Сказал, что я - старею.

И сказал - бросай служить,
И с возрастом - не спорить!
По годам пора мне жить,
А не надежды строить.

Он сказал мне между дел:

«Сожрала плесень крылья!
Ты смотри: полк поредел,
Осталась - эскадрилья».

Но в башенке гудят ветра.
И в облаках - каюта ...
У чертей - вон, детвора!

... А у нас - откуда?

Мы - жрецы и гордецы,
Но жизни не постигли ...
Зато духовные отцы
В монахи нас постригли.

Много сотен лет подряд
Таскаем свои нимбы ...
Святость - это тоже яд,
Как дерзости Олимпы.

На землю мне бы на часок,
Но там была разлука ...
И не было таких дорог,
Чтоб входить без стука.

Я жить старался, как герой,
Чуждый, не похожий ...
Так слагал я образ свой,
С навязанным не схожий.

Вот солнце льёт небесный свет,
Есть транспорт - паровозик ...
«Но сколько мне осталось лет?» -
Вот подленький вопросик.

Бесконечный «день сурка»
Лишь в кино бывает ...
Дьяволы живут - века,
А боги - умирают.

И зачем опять краснеть?!?
Я не за тех молился ...
Я решил вдруг умереть!
Взял ... да и решился.

Рясу сбросил, как пиджак,
А нимб на лоб сползает ...
Но Сатана сказал: «Не так!
Да кто ж так умирает?!?»

Алтарный ангел - не простак,
Уйти чтоб, нужен способ!
Чтоб даже пьяный вурдалак
Из тьмы не зырил косо ...

Чтоб даже дряхлый дед Кащей
В сортире не хихикал ...
И чтобы алкогольный змей
На дубе не чирикал.

Ответил ; дьявол на вопрос:

«Ты сам себя прикончи!
Ты влезай в свой паровоз
И - двигай, что есть мочи.

Рельсы в небе не видны ...
Потихоньку справишься!
Ты гони, гони, гони!
И на землю свалишься!»

Я подумал: вот те крест!
Разве это можно?
И что там ждёт меня?

Арест?

Всё можно, что возможно!

И от небесных островов
Вскоре я отчалил,
И много белых облаков
На небе я оставил.

Я в небе мчался, как снаряд,
Колёса вдаль катились ...
И люди, вверх направив взгляд,
Действию дивились.

В страхе тучи воронья,
И драконов стаи ...
Но Пётр-апостол и Илья
Всё ж меня догнали.

Прекратился бег колёс,
И трубы вострубили.
Остановили паровоз
И больно «приземлили».

Зря, я, видимо, спешу,
Ангел бесноватый ...
Вот, на привези сижу,
Такой весь виноватый.

Но мчится паровозик наш,
Он облака роняет ...
Намотал километраж,
И небо заполняет ...

Облачка плывут домой,
Ближе к грешной тверди ...
Свод безгрешный, золотой,
А ниже ... скачут черти.

Сколько боли на земле.
Но жизнь - неповторима.
Годы - облака в воде,
Проплывают мимо.

Был я светел и в миру,
И хотел простора,
И если снова я умру,
То ещё не скоро ...

***

###

Купили в магазине
Резиновую Зину,
Курили на стоянке

"Кафе "Универсам" ...

Тащили долго Зину,
Зину с магазину

Толик-алкоголик
Коля-наркоман.

Коробку открывали,
Зинку вынимали ...

Инструкции согласно,
Подсоединили шланг.

Была, как настоящая,
Зинка говорящая ...

И Кольку обругала
Ух, ты б слышал, как!

Вот полез к ней Толя
Он только из запоя ...

Внутри он "чел" что надо.
Но больше уж "страшон".

Служил когда то Толя
И требовал"пароля"

Пока-мест не остался
Без службы и погон.

А Коля-наркоманчик,
Он был хороший мальчик.

Но связался Коля
С вокзальною шпаной,

И превратился Коля

(Кстати, сын Героя!)

В такого крокодила,

Что взглянешь - боже мой!

Всё было бы прекрасно ...

Пусть жить не куртуазна,

Но женщины в России

Не дружат "с головой".


Они не ищут принцев,

Поэтов, живописцев ...


Но Толя очень толстый,

А Коля - психбольной.


А, между прочим, Зина

Зина с магазина,

Была не просто куклой,

А куклой из кино!


Морда пошлой дуры,

Такая же фигура ...

Знает три десятка слов,

И есть 3D-лицо.


Толя пил с ней водку,

Даже ел селёдку ...

Коля с ней ходил к соседям,

Принимал с ней душ.


Стучался участковый,

В строгой форме новой

Даже с пистолетом ...


- И кто из вас ей муж?


Жила скромняха Зина,

И пахла, как резина ...

Подарков не просила,

Сама была, как приз!


А, главное, нет мамы,

У этой милой дамы ...

Не смотрит сериалы,

Не просится в круиз.


А на китайской ферме

Нет места бычьей сперме.

Там таких Зинуль растят

На радость всех мужчин!


Весьма технологичных,

Грубых и логичных,

И на продажу отправляют

В зоомагазин.


И такие Зины

(запомните, мужчины!)

Всюду одинаковы,

Как их не крути.


Но живые бабы

Перед ними слабы

И не намного лучше.

После тридцати.


А дальше что случилось?

Громко сердце билось!

Коля с Толей выясняли,

Кому она верна ...


В хорошую погоду

Сходили б на природу!

А кукла Зина пролежала б

Как-нибудь одна.



Но победил вдруг Толя

В суровом споре с Колей,

И он с таким же видом

Зину потащил.


Купили в магазине резиновую Зину,

А, что там будет дальше,

Коля

Не предупредил.


А есть там в зоне риска

С номером сосиска ...

- Заводская пломба! - дошло до алкаша.

Решил он влезть поглубже

Чтоб стать законным мужем,

Но Зинка заругалась,

Встала и ушла.

2000

***

###

Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик ...

Мячик надо бы достать,
Но маме хочется поспать.

Не бежать же Тане к маме?
Что же делать бедной Тане?

Таня, хлопнув крепко ножкой,
Глянула, как бабка-ёжка,

И вдруг бросила в пучину
Свою куклу и машину ...

А за ними - Жору, Славу,
Гену, Борю, Владиславу,

Катю, Юлю, Свету, Лиду,
Всех отправила к Аиду ...

У неё был чёткий план,
И в реку плюхнулся Иван,

Стелла, Роза, Вика, Пашка ...
Пашка прыгнул сам, бедняжка,

Тётя Рокса - Роксолана!
И с ней - вся папина охрана.

Охрана дружно хохотала,
Но мячик так и не достала.

Булки тонут в молоке,
А детсад сидит в реке.

Наша Таня громко плачет,
Но это ничего не значит.

Играют в прятки повара:
Ведь скоро - новая игра ...

***

###

Встречая утром золотой рассвет,
Прекрасной Эльзе пел в лесу скворец.
В густом тенёчке, скрытой от сует,
Стоял богатый фермерский дворец.

Хозяин дома дожил до седин,
Они вели хозяйство лишь вдвоём,
Для беспокойства не было причин:
У них с отцом - большой богатый дом.

В делах практичных фермер - молодец!
Торгует пивом он не за гроши.

«Пора бы замуж, - вдруг сказал отец -
У нас соседи - очень хороши!

Ну, например, сеньор, что ближе к нам,
Есть замок у него, и дом, и сад!
Хозяин он угодьям и полям.
Он адмирал, имеет сто наград».

Сказала Эльза: «Ну и что с того?
К его словам мой разум не привык!
Я не согласна замуж за него.
Ведь адмирал - уже почти старик!»

«Тогда иди за сына Дюморни, -
Решил отец, всё посчитав в уме, -
У них - угодья, только погляди!
У них старинный замок на холме».

«Я, понимаю, папа, что к чему,
Но за Дюморни я сына не пойду.
Отдам я сердце только одному,
И лишь его средь тысяч я найду.

Я об одном лишь Господа молю:
Другой жених совсем не нужен мне! -
Сказала Эльза: - Рыцаря люблю!
Он на высоком алом скакуне».

К ней юный граф явился, чей-то внук,
Из обедневшей и большой семьи.
Он стал для Эльзы как хороший друг,
И доверял все тайны он свои.

И шевалье Ален, что офицер,
И бакалавр юстиции Антон -
Был каждый очень статный кавалер,
Но рыцарь к ней являлся, точно сон.

Ещё сосед, потомок короля,
Изысканно и просто он одет.
Но не нужны ей тучные поля.
На кого-то он похож? Увы же - нет!

Капризной деве кланялись во след,
И дворянин, и просто человек.
Она давала гордый им ответ,
Любовь свою храня, как оберег.

Но вот однажды в сумрачной дали
Предстал ей образ, будто из мечты,
Доспехи рыцаря огонь во тьме зажгли,
И шлем скрывал прекрасные черты.

Непостижимо-алым был скакун,
Блестела на плечах стальная бронь.
И рыцарь в тех доспехах горд и юн,
Высок и строен под седлом был конь.

С надеждой Эльза бросилась вперёд,
Но рок коварен, скачет он и вот -
Тень проскакала, скрывшись от неё,
Растаял след среди лесов и вод.

И удержать его никто не смог,
Он растворился в предрассветном сне.
Что это было - призрак или бог
На прекрасном алом скакуне?

2026

***

###

C чeгo нaчинaeтcя Жeнщинa?
C картинки в твоём букваре.
С хороших и разных товарищей,
Болтавших о ней на физ-ре.

А, может, она начинается,
С той песни, что пела нам мать?
С альбома Филиппа Киркорова,
Под который приходится спать.

С чего начинается Женщина?
С того, что ты быстро подрос.
Твой папа на заднем сидении
Тётю Люсю целует взасос.

Ты просто стоишь и любуешься,
Тебе уже десять лет.
И даже немножко волнуешься
За старенький драндулет.

С чего начинается Женщина?
С заветной скамьи у ворот.
Мама опять в санатории,
А папенька с Люсей живёт.

А Люсенька женщина славная
Твоей папа ей сделал сынка,
Но мама твоя своенравная
Всё смотрит на них свысока.

С чего начинается Женщина?
С того, что у "предков" развод.
Пьют водку, дерутся и судятся
Практически третий год.

Мама лежит в санатории,
А Люсю увёл Автандил.
И на радость аудитории
Автандил чуть её не убил.

С чего начинается Женщина?
С окошек, горящих вдали.
Со старой кассеты немецкой,
Что где-то в шкафу мы нашли.

В сортире расписана стеночка,
Из детства урок извлечён.
Всем в классе так нравилась
Леночка,
А ты в Нину Хаген влюблён.

С чего начинается Женщина?
Не школьники мы ведь уже.
И видели Ленку Бакланову
Нетрезвую и в неглиже.

За Ленкою Ромка захаживал,
А Славик отвёл её в ЗАГС,
Он Ленку за Ромкой "донашивал".
А после - Серёга и Макс.

С чего начинается Женщина?
С того, что у многих мужчин:
Узнал ты со сплетен подслушанных,
Что ты у жены - «не один».

Зачем ты в любви признавался?
Проснись и глазёнки протри!
Ты ж в Ниночку Хаген влюблялся?
А женился на ком ... посмотри!

С чего начинается Женщина?
Поймали тебя на живца.
Ты ржёшь над своими ошибками,
И помнишь разводы отца.

А, может, она начинается,
С того, что в ней хочешь найти?
И если там нет ничегошеньки,
То лучше бы встать и уйти.

С чего начинается Женщина?

2000

***

###

Как «при бабушке» не будет:
Мир вступил в иное время.
Оставляем мы на блюде,
Что случайно не доели.

Оставляем мы в бокале,
Что случайно не допили.
Чтобы наши тараканы
Всё выпили и закусили.

После точки - запятая,
И погасшие экраны ...
Вот, трагедия какая:
Миром правят тараканы.

Все усаты и матёры,
Джентльмены все и леди!
Идеальные партнёры
И прекрасные соседи.

Не нуждаются в подсказках,
И шныряют под ногами ...
В головах живут и в сказках,
И тайно управляют нами.

Мы их любим добровольно,
Хоть любовь у нас с изъяном:
Иногда уж очень больно
Достаётся тараканам.

Иногда их даже травим,
И лезем в мусоропроводы,
А потом их прославляем
Даже водим хороводы.

Сейчас у власти поколения,
Которым логика абсурдна.
И, если б не усатых племя
Людям было б очень трудно.

Мы для них - комедианты,
Психопаты и болваны.
Возьмёмся за руки, гиганты,
Чтоб не страдали тараканы.

***

###

Закончились сказки, погасли огни
В подводном уютном аиде.
Грустят три русалочки, скрывшись в тени,
В довольно заброшенном виде.

Элен поправляет устало венок,
Следит за приливной волною,
А рядом резвится сынок - восемь ног,
И дочка с огромной клешнёю.

Отец её - краб, нелюдимый и злой,
Роман был недолгим и пьяным,
И дочь родилась кособокой такой,
И тоже немного с изъяном.

А сын - многорук, многолик, очень пёстр,
Рождён от заезжего спрута.
Он - ядовит, и на проделки так остр,
Меняет окрас поминутно.

У Лоры - расходы, кредиты, счета,
И тина прилипла к ресницам.
У Лоры есть дочь, но кругом - нищета!
Приходится много трудиться.

Принц в море упал за бокалом вина,
За ним и жена полетела ...
Лора у скал притаилась одна,
А спасатели подняли тело.

Вцепившись в штурвал, костяная рука
Всех в бездну толкает безбожно,
Но это был принц, постаревший слегка,
И пьяный, как только возможно.

И лишь Ариэль всё глядит в горизонт,
Хотя ей давно уж за сорок ...
У неё есть работа и розовый зонт,
И взгляд её стал дальнозорок.

Она не скучает по тем морякам,
Чьи клятвы тонули в стакане ...
Ариэль не привыкла к чужим берегам,
Как к дырке в пустом чемодане.

Ариэль подобрала бинокль на дне,
Завела лучепёрых павлинов,
Купила шесть соток на глубине,
И тройку надёжных дельфинов.

Жизнь в море - не сахар, а быстрый поток,
Растаявший где-то в просторе.
У жизни на суши - коротенький срок,
А принцы не прыгают в море.

***

###

Две конфетки пьют вино
Под листиком на ветке,
И не видит их никто,
Две юные конфетки.

Над полянкой целый день
Бабочки порхают,
От листка густая тень
И жуки вздыхают.

У конфеток новый дом,
Стены, стол и крыша,
Дождик капал за окном,
Домик стал чуть выше.

Как прекрасен новый дом!
Прекрасны перемены.
И дежурят под окном
С рогами джентльмены.

Есть рулет и винегрет,
Сладкий чай из розы,
Прилетают на банкет
Лёгкие стрекозы.

И приносят «на хвосте»,
Новости лесные ...
Акварели на холсте,
Жаль, что не смешные.

Варят груши две плиты,
Воздух холодеет.
Среди мелкой суеты
Медленно темнеет.

Надо лапки просушить,
И, чтобы чисто было
На кухне надо положить
Фиалковое мыло.

Глазки - неба синевы,
Невидимое племя,
В царство бежевой Луны
Их уносит время.

Лесом правят рогачи,
Дюймовочки на взводе,
Только эльфики - ничьи,
Эльфов нет в природе

###

В недавно открывшийся офис Тамара спокойно вошла,
Где пахло надеждой, но больше -
Тоской и убогим теплом.

Толпа в пуховиках из Китая куда-то бездумно плыла
И каждый мечтал поскорее вернуться в свой брошенный дом.

Не понимали они, что за фирма, и зачем это нужно им всем,
Но верили слепо и свято, что это - спасение души.

Они покупали бумажки с рогатым клеймом «МММ»,
Черкая в блокнотах какие-то цифры и считая гроши.

Забыв о прописке и паспорте,
В этой безумной глуши,
Мечтая умчаться куда-то как можно скорей -

Торгует бумажками Роза не «ради какой-то души»,
И с нею - сожитель Наташки, автослесарь и гопник Сергей.

И каждый здесь - сам по себе на опасной и скользкой тропе,
Скрывая свой страх от бандитов и жадных коварных врагов.

Наташка в джинсовке потёртой работает в этой толпе,
Как местная «зажигалка» и как организатор торгов.

Сергей - под статьёй, он хозяин «Тойоты» и грозный казак-есаул,
По субботам гуляет с нагайкой, и одет в новый царский мундир,

От него в диком страхе
Весь местный кишлак и аул,
Хоть в сердце его безраздельно царят лишь кабак и трактир.

Век ходит по краю судимый механик Сергей,
И сделки с бандитами крутит ночами тайком.

А бывший райком за окошком в развалинах прожитых дней
Стал местом наживы чиновников -

Сытым доходным «ларьком».

С утра здесь всё тускло и серо, просвет не пробить кулаком,
Стаканчики, чай из пакетиков - чайник надрывно орёт!

И люди замёрзшие молча бредут бесконечным своим чередом,
Пока эта Роза фальшивки свои за рубли продаёт.

Здесь каждый убогий прикинулся вдруг большим знатоком,
Финансовым гением среди таких же, как он, больших знатоков.

А офис Давыдовны «прикрыт» милицейским суровым полком,
На стенках - Борис Моисеев и Лёня висит Голубков.

Вот так все и жили! И верили, ждали каких-то чудес,
И серая масса без остановки куда-то плыла,

И каждый искал свой потерянный рай или призрачный лес.

:(

Заглянула в их офис Тамара, смолчала - и просто ушла.

***

###

Вот Лёня Голубков, он человек простой,
С широтой российской и щедрою душой.

Он отнёс все деньги в контору «МММ»,
И не имеет больше он никаких проблем.

Купил он сапоги жене - загадочный фасон!
И ей теперь завидует весь жилой район.

Срубил он куш огромный, будто в спорт-лото:
Купил квартиру, дачу, «Вольво» и пальто.

За штурвалом Лёня песенки поёт,
Он приобрёл на сдачу личный самолёт.

Доставит Лёню быстро на любой курорт,
Как знатного туриста, черный шеф-пилот.

Забыв про все заботы отныне навсегда,
Сидит он в самолёте почти как рок-звезда.

Но, когда летают бирки от тряпья,
Не бывает счастья, если есть семья.

«Лёня, помоги мне, проклятый паразит!» -
Брат-халявщик Ваня каждый день звонит.

«Да брось ты попрошайку, летим, мой дорогой!» -
Твердит его супруга - «Но это ж брат родной!»

Супруге надо шубу и тонны жемчугов,
Мелькали перед носом ногти всех цветов.

Среди мешков с деньгами, когда пилот умолк,
Лёнь исполнил на полу супружеский свой долг.

Тем временем брат Ваня - тоже был таков!
Он сделался «партнёром» - уже без дураков.

Он барышей огромных у фирмы отхватил,
И брат-халявщик Ваня яхту прикупил.

В широких шортах белых и в красном пиджаке,
Катает пьяных девок на личном «крузаке».

Приветы шлёт из Сочи халявщик брат-Иван:
Охрана, бультерьеры - и джипов караван.

Пока Мавроди хитрый готовил свой «развод»,
Страна на них смотрела - завидовал народ!

Вернув крутых партнёров к истокам их проблем,
Как-то утром в среду не стало «МММ».

Пропали самолёты, «крузаки» и спесь,
И стало всё - как было, и стало всё - как есть!

Сидел Иван на кухне и головой кивал,
И брату Лёня Голубков за ужином сказал:

«Мавроди всех обчистил - до тебя дошло?
А, что мы с тобой артисты - вот это хорошо!»

Судьба швырнула жёстко людей в круговорот,
Купили братья джипы, а весь народ - банкрот!

***

Устали вы? Спите?

Или не спится?

А я начинаю работу свою.

Работа простая, работа ночная.

Я барабаню и даже пою.

Был ваш домишко белый и стройный,
Таким и останется, но станет чуть сер.
Я ваш сосед, я сосед беспокойный,
Я мою бульвары, стоянки и сквер.

Огранщик асфальта, друг крыш и заборов
Под музыку ветра, сигналы машин,
Я разный бываю, любитель просторов

Я - романтический гражданин.

Внезапный и долгий,
Короткий и яркий,
Как солнцем согретый,
Холодный, как сталь

Осенний-весенний,
Влюбленный, нежаркий,
Изящно одетый,
Шагающий вдаль.

Малиновый, звонкий,
Лимонный, арбузный.
Как вкус "Амаретто"

(Даже косой)

Я клюквенный, тонкий,
Грибной и капустный,
Я - одуванчиковый,

И новостной ...

Могу быть серебряным

Я водопадом,

Я брызну шампанского

Прямо в бокал!

Такой я шикарный. И я всегда рядом.

Я рядом всегда, хоть никто и не звал.

Со мною не страшно,

Со мною не больно,

В мечтах пробуждаетесь

Вы по утрам,

Всё было случайно,

Непроизвольно,

Хоть и останется крохотный шрам.

Вы помните это? Ведь всё так и было!

И будто бы мыло

Текло по дворам ...

Она вас любила
Но быстро забыла

Но помнит меня,
И мой Инстаграм.

Такой уж я друг,
У меня все в ажуре,
Я в жизни устроился

Лучше коллег.

В прогнозе погоды собрались все бури
А у меня лишь один конкурент.

Это снег.

Снег будет зимой. А сейчас ещё лето.
Пора начинать эту дружбу

Со мной,

С утра покупайте на счастье билеты.

Я друг и свидетель

Я дождь городской.

***

###

Была вредная хитрая девочка,
Силуэт освещенный Луной. 
Не Ева, а только Евочка.
Никогда я не видел такой

А ты на меня обиделась:
Не то, понимаешь, сказал!

А во сне мне однажды привиделось,
Как тебя на заре целовал.

Ты со всеми подряд не кокетничай.
Разве мы с тобой просто друзья? ...

- Успокойся. И, кстати, не сплетничай

Успокойся! Ну, так же нельзя ...

Ты смеёшься над пошлыми шутками
В нашем обществе холостом?
Прибывают друзья "маршрутками",
И каждый видит себя "светским львом".

Такие все "обещающие" ...
Они знают уже пол-Москвы.
Они - неплохие товарищи,
Но они - никакие не "львы".

Снег густейший в морозном тумане
Окружает в ночи силуэт ...
Как мне дальше жить в этом обмане,
Кой не складывается наш дуэт?

Хотел сделать тебе "предложение".
Я ж не какой-нибудь ... хулиган.

Наваждение,
Наваждение,
Наваждение,

Или обман?

С наваждением бороться непросто.
Вот блестит за спиной Млечный Путь

На дворе был год девяносто ...

... Девяносто-какой-нибудь.

Даже с мужем и с кучей детишек
Ты останешься прежней

Такой ...

А я в топку подброшу дровишек
И пойду подремлю час-другой.

***

###

Прекрасны женские глаза,
И в каждом - мудрости слеза.

В них огонь горит пока,
Чудно всё и жизнь легка ...

Но время приближает чувства,
И кто-то чувством побеждён ...

Они прекраснее искусства,
И взгляд их небом освящён.

Ты со щитом иль на щите?
Ты со звездой иль на звезде?

Я карие отдам терпению,
А голубые - красоте ...

Они улыбку излучают,
Они пленяют, вдохновляют.

И моря дивного гроза,
Есть васильковые глаза ...

В зелёных - жизнь, и смерть видна,
И речная глубина.

И очень просятся здесь в рифму
Коварные речные нимфы.

И дно реки таит погибель,
И вряд ли ты здесь - победитель.

Ты раб осенней красоты,
И глаз чудесных, - снова ты!

А осень, знай, стреляет, в масть,
Но жертве не даёт упасть ...

В начале одарит теплом,
Жёлто-зелёным огоньком ...

И ты на берегу пруда:
Вот сон-трава и сон-вода ...

И, если хочешь ты вернуться,
Во что-то должен обернуться ...

Ведь у любви есть полюса:
Жёлто-зелёные глаза ...

Но есть глаза темнее крыл.
Ты, как свободу, их любил.

И сводит ими всех с ума!
Её ресницы - взмах крыла.

Загадка глаз, и губ, и сила,
Она божественно красива.

Я чёрные отдам печали,
Ведь много горя они знали.

А серый взгляд, он молодой,
Он первозданный, он лесной ...

Она печально знаменита:
Она дриада, дочь Эврита ...

Но есть ночная конкурентка,
Чей чёрный взгляд полюбишь редко ...

Хранит троянские трофеи,
Энея дочь и дочь Алфеи.

Окатит xoлoдoм, пoтoм
Одарит ярким октябрём!

Hо на счастливые cюжeты
Уже распроданы билеты ...

Нельзя сказать, что вы - друзья,
И что любовники, - нельзя ...

Просто ей не всё равно.
Вы познакомились давно ...

***

###

Утром проснулся, не зная, -
А разве так надо побриться?
За окном не штормит,
Но выучить стоит молитву.

И садятся на ветки радужные жар-птицы.
И с ужасом смотрят,
Как ты берёшься за бритву.

Снова лето настало,
И на завтрак одни абрикосы,
Хоть моря здесь нет,
Но жизнь проста, как в каюте,

И в эту проклятую жизнь
Почти по колено врос ты,
И радужные жар-птицы
Видали тебя в Калькутте!

По Державину ты - то ли царь,
То ли червь ... Не убудет!
Ни о чем не грустишь
Без того по ночам плохо спится.

Да, моя Кирочка, все мы
Немножечко люди.
Так сказали об этом
Радужные жар-птицы.

И память моя иногда
По ночам кровоточит
Как-будто вся эта жизнь
Не радость, а горе!

Да, у меня было небо
А от неба остались клочья
И, вот, крики чаек.
Теперь вместо неба - море?

Так, значит, всё небо забрали
И я теперь как бы - шкипер?
Шкипер теперь я, а никакой я не летчик?

И, значит, даром радужные жар-птицы
Чудом считали меня,
Как они, прилетающим ночью?

Но всё ведь осталось,
Как прежде,
И в том же узоре
И облака, как обычно

Кучно уселись в долине.

И, если сверху взглянуть,
То ты отражён в каждом море!
А если снизу, - то как ты прекрасен

Посередине!

И вот за окном жёлтой лавой
Рождается солнце,
Жар-птицы мои стали жаром и пламенем, ветром солёным

Ты Кирочке пишешь письмо
И будто стоишь за штурвалом
И убираешь до завтра свои абрикосы.

В твоей грустной фантазии
Образ не часто встречается

Море ...

А страшный "пират" чёрно-белый
Увы, не встречается вовсе!

Кира, взгляни и узнай:

Там - "купец"!

Он не парусник, он - на моторе.

Он везёт на продажу товары,
И солнца колосья.

***

###

Все судьбы сплетались в короткие дни,
Росли города и расцветали огни.

Росли города, а теперь умирают,
Их возводили - тогда, а сейчас - разрушают.

Вот окна открыты, вот лица - на фоне,
Всё - как из картона в пустом павильоне.

Осенним дождем затяжным шелестя,
Наш век уплывает в туман октября.

И что ж вы скрываете ваши печали?
И почему по мобильному не отвечали?

Не устаю восхищаться сейчас
Сиянием пустых недоверчивых глаз.

О днях уходящих почти не жалея,
Дай бог, чтоб вы жили на каплю мудрее.

Чтоб вы доверяли изменчивым будням,
И знали, что вместе мы счастливы будем.

Какая чужая слепая программа
Решает за вас ... Или это реклама?

Или «родичи» ваши так много чудили,
Чтоб просто и честно, как птички, вы жили?!?

Но тем, кто про бездну внизу забывает,
Жизнь крылья в полёте порой обрывает.

И никто в этой жизни - не бог и не царь,
Лишь в потёмках души зажигая фонарь.

Вот курит в подъезде ваш старый сосед,
Летит в форточку жар табака и котлет.

Уснули качели, в подъезде темно,
Молчит во дворе домино и кино.

Но когда-то росли, и росли города,
Это ваша привычная в жизни среда.

Их года - возводили, а годы - стирают,
И двери в иные миры отворяют.

***

###

1.

В Театре тонких линий
С утра конфликт созрел.
Какой-то Крокодиллий
Вдруг песенку запел.

А раскладной Мальвине
Противен тот распев.
Пьеро весь в нафталине
И Бонифаций-Лев.

И Арлекин дурацкий,
И Шура-Шапокляк,
И Чебурашка адский
И прочий молодняк…

Все страшные химеры
И папа Карло-босс
Сказали: «Примем меры!
Заткнись, молокосос!»

2.

В углах ужасно-серых
Там пауки живут.
А страшные химеры
Занавесы ткут.

Оркестр неваляшек
Изведал много бед:
Босс собрал кудряшек —
Глухой кардебалет.

Настроены сурово.
Танцуют — ужас как.
Но скажешь им хоть слово —
Сразу бьют в пятак.

Им нравятся гиены,
Коварства древних змей.
…Когда же их со сцены
Всех выгонят взашей?

«Наш папа-Карло — деспот! —
Пьеро вдруг возопил, —
А тут ещё вот этот
Поющий крокодил!

Вот был когда-то Гена,
Вот это был певец!
Но из него гиены
Сварили холодец…

И другу Арлекину
Пора бы уяснить:
Что нефига Мальвину
Водкою поить…

И, кстати, Бонифаций!
Я повторяю вновь:
Мы против провокаций
В запретную любовь.

Ведь ты не баба, вроде,
И должен понимать:
Не надо в гардеробе
К мужчинам приставать.

И Шапокляк де-факто
Хотел бы я сказать:
Продления контракта
Вам больше не видать.

А монстру Чебурашке,
Чтоб не подслушивал,
Наши неваляшки
Отрежут скоро уши, мол.

Он вообще здесь лишний,
Об этом стенгазета…
Актёр он некудышный
И курит сигареты.

Возомнил себя звездой,
Как куклы-маски прочие.
А ему с планёрки той
Увольнение прочили».

Видят куклы, как Пьеро
Идейку всем подбрасывал.
Куклы все согласны, но
Лев зубы всем показывал.

За свободу мы — горой!
Но кукол ждут овации.
…И как не хочется порой
Спорить с Бонифацием.

Но зорко видит глаз-алмаз:
Вот гений из рептилий!
«Новенький артист у нас
Зовётся… Крокодиллий».

И он не то чтоб крокодил,
Но держит вид бойцовский.
И долго без работы был

… Какой-то прокремлёвский.

Пришёл — к Мальвине пристаёт,
И очень страшен внешне.
И под гармошку ей поёт:
«Привет, моя черешня».

Арлекину хоть бы что!
Ему ж пора на пенсию.
А этот подаёт пальто,
И даже гладит бестию…

Вот знал бы крокодиллий бог,
Что там за рептилия…
Её сожрал бы, как хот-дог,
И не спросил бы фамилию.

Зато ревнует Арлекин,
Уже слетел с катушек…
А Крокодиллий, сукин сын,
Собрал всех потаскушек.

3.

Не поможет мефедрин.
Не видать идиллии.
Льют Пьеро и Арлекин
Слёзы крокодильи.

Лев им водку наливал,
Хоть и был в виновниках.
А потом он им сказал,
Что был у ней в любовниках.

Арлекин по морде дал,
Пьеро сломал гитару…
На сцене начался скандал
Уже без «гонорару».

Все играли, как могли,
Но Шекспир закончился:
Льва Пьеро так шпагой бил,
Что Лев орал и корчился.

В зале кто-то попросил:
— Ты б его оставил…
Арлекин топор схватил
И сюжет «поправил»…

А внизу, открывши рот,
(Такого не видали)
Сидел испуганный народ
В полутёмном зале.

Люди на спектакль пришли,
Но вряд ли они знали:
Театральные хмыри
Тот спектакль играли.

Бонифаций — не Король.
Это Лев Полымя.
А Пьеро — такая моль,
Что не помнит имя.

Арлекина звать Эмиль,
По фамилии — Бляже.
Никакой он не визирь
И не турок даже.

А Мальвина — как алмаз
В костюме одалиски,
Но Пьеро не стал бы вас
С ней знакомить близко.

Звать её Людмила Прусс.
То солнце, то ненастье.
Её лозунг: «Разведус-с-с
И снова будет счастье!»

Шут на сцене — это Ян
По кличке «Чебурашка».
Фамилия — Мамиконян.
Дурашка-неваляшка.

А есть там Шура Шапокляк
И ещё артисты.
В Театре с этим на напряг:
Человек под триста.

А их новенький артист,
Который «Крокодиллий»,
Очень славный гармонист,
Не имел фамилии.

Был талантлив и смешон,
Дамам очень нравился, —
Но из театра он ушёл,
Чтобы не ославиться.

В жизни много разных пьес,
Тут надо б осторожно.
Он взлетел бы до небес,
Если б было можно.

Он с Мальвиной погулял,
Не сентиментальной.
И чуть было не попал
В список театральный.

А потом пришёл худрук.
Впрочем, всё понятно.
Не благодетель он, не друг.
Просто папа Карло.

Бутафорских топоров
В театрике хватает.
А Крокодиллий — не таков.
Он с вами не играет.

4.

В Театре тонких линий
С утра конфликт созрел.
Какой-то Крокодиллий
Тут песенку запел.

А раскладной Мальвине
Противен тот распев.
Пьеро весь в нафталине
И Бонифаций-Лев.

И Арлекин дурацкий,
И Шура-Шапокляк,
И Чебурашка адский
И прочий молодняк…

Все страшные химеры
И папа Карло-босс
Сказали: «Примем меры!
Заткнись, молокосос!»

***

###

Был домик в саду,

Приют квартиранта,

Так тихо и пусто,

лишь звёзды дрожат.


Так было всегда,

Почти доминанта:

Маленький домик.

Заснеженный сад.


В том домике свет,

Уютненько в спальне.

И вьётся дымок

Из кирпичной трубы.


И пахнет на кухне,

Как пахнет в пекарне,

В том домике те,

Кто бежал от судьбы.


На кухне колдует

В передничке Мастер,

Он печёт хлеб

И глядит на Луну.


Он пишет роман,

Как привидение Каспер

Снова желает

Убить Сатану.


Ах, грустный писатель,

Ты труженик Света,

Ах, Маргарита,

Племянница Тьмы.


Пусть твоя жизнь

Не станет секретом.

Ты здесь по велению

Да-да ... Сатаны!


И вот Маргарита

Предалась омовению,

И вот её смех

Разорвал тишину.


Писатель не может быть

Предан забвенью,

И, конечно, не может

Жить, словно в плену.


И смазано гелем

Прекрасное тело!

Писателю грустно,

Исчез аппетит.


А Маргарита ...

Уже улетела,

Он встретит её,

Лишь когда прилетит!


Но Мастер ведь тоже

Не был человеком:

Она - служит ведьмой,

А он - как Пилат ...


И так год за годом,

И так век за веком:

Лишь спор о былом

И задумчивый взгляд.

2006

***

###

Вот

Пришел

Кот!

Он ловит мышей
Он кот из полиции

Всех гонит взашей.

А друг его, пёс
Не боится кота
Он просто Барбос
И не служил никогда.

А есть ещё крыса
И черепаха
Крыса как крыса
Но у ней кличка - Птаха.

Странные очень
Такие бандиты
Но тащат к себе
Все, что плохо прибито.

И кот-полицейский
Вечно в засаде
Он крысу злодейскую
В клетку посадит.

А бедный Барбос
Посмотрев на злодейку
Вновь, поджав хвост,
О ней тиснет статейку.

Он в местной газете
Жизнь тратит свою.

У черепахи

Возьмёт

Интервью.

***

###

В магнитофоне ролики застыли,
И в памяти - безмолвия провал?
На ленте той, где все мгновения жили,
Осталось то, что ты оцифровал.

Не яркий гром, раскат грозы далёкой,
Не тонкость стен, не смех, не чей-то стон ...
Сидишь на лавочке, как инвалид убогий,
И тычешь пальцем в свой магнитофон.

И в этой пустоте в границах мира,
Где нет ни звука, ни намёка нет,
Вдруг открывается старинная квартира,
В которой спрятан истинный секрет.

В пыли забытых дней, воспоминаний,
Всё замерло, как возглас в вышине.
Ты слышишь отголоски мирозданья,
Записанные в полной тишине?

Не шелест перьев, и не вод журчанье,
А тонкий пульс ушедших светлых дней ...
Ты пишешь отголоски мирозданья
В упругой целине нейросетей.

А вот и звук! Он хрупкий, словно льдинка,
Тоскливый он какой-то, и больной ...
Его оставила прекрасная блондинка,
Это вздор души ещё живой.

И запись эта – музыка несчастий,
Записанная в обществе людей:
Пустили человека на запчасти
В упругой целине нейросетей!

А тишина – совсем не неподвижна,
В ней слышится дыханья тихий плеск.
Но там, по сути, ничего не слышно,
Лишь слышится живой эфирный треск!

И в той записанной на магнитофон печали
Как-будто звуки вечности дрожат ...

Ты думаешь: а разве так

Звучали

Слова и чувства много лет назад?

Журчит вода, синеет свод небесный,
Скрипит механика случайностей земных,
И бабочки взлетают в высь над бездной
Вновь уносясь в исканиях своих.

А звук - упал, растёкся по асфальту
В упругой целине нейросетей ...

Что остаётся? Верить лишь гештальту,
Как в юности, нажав на кнопку «Play» ...

Но звук такой не ловится мембраной,
В нём смысла нет, что может всё начать ...
Его записывают ручкой многогранной,
И - на бумаге, чтоб не забывать.

В магнитофоне ролики застыли,
А в памяти - безмолвия провал?
На ленте той, где все мгновения жили,
Осталось то, что ты оцифровал.

Не яркий гром, раскат грозы далёкой,
Не тонкость стен, не смех, не чей-то стон ...
Сидишь на лавочке, как инвалид убогий,
И тычешь пальцем в свой магнитофон.

***

###

В тишине за окном ещё мгла,
Но заходит в мой дом свет иной,
Тень уходит, как-будто была,
Она ни со мной, ни с тобой.

Не пожар, и не жар, а - душа,
Пробуждённая первым лучом,
И уходит она, не дыша,
Будто тень здесь была

Ни при чём.

И сочится сквозь занавес ночь,
Нежно гладя в пустое стекло.
Но ей тоже уйти надо прочь,
Открывая здесь тайны Всего.

Там, где Солнце восходит - Дом снов,
Но утренних самых, в пыльце,
И больше не видно основ,
Лишь солнечный луч на лице.

И нет безмятежной дали,
И память не греет, как снег!
Уйди от меня, уходи,
Уходи от меня дальше всех.

В Доме Солнце восходит - проснись!
Вечный цикл – закат и рассвет.
И пыльца устремляется ввысь,
И лишь тень оставляет свой след.

И понятно становится всем,
Что не просто здесь Солнце встаёт,
Не уходит тень - насовсем,
Тень на крыльях нам отдых

Несёт.

Но мы слышим, как льются добром
Разговоры немые лучей,
Только золотом и серебром
В окна льётся источник идей.

Каждый луч — это новая мысль,
Это завтрашних дней полотно,
Это новый предмет или смысл,
И Вселенную видно в окно.

Снова к осени близится год,
У всего есть на свете цена:
В одной комнате Солнце встаёт,
В другой комнате всходит Луна.

***

###

Всё закреплено, как ГОСТ:
У муравья - дела и рост ...
Таскает он свою солому,
В делах - проворен, в мыслях - прост.

Пчела нектар в соты качает,
Сова бесшумно пролетает,
Лиса петляет, мышь шуршит,
И зайчик в кустики спешит.

У всех - свой век, своя граница,
Никто не смеет измениться.
А конь - в конюшне, под замком,
И кормовая смесь с овсом ...

«Иного нет! - твердит природа, -
В загоне прячется свобода!».

И ждал коня мясник в цеху,
Давая волю тесаку ...

И вот, когда судьба-злодейка
Считала рублики-копейки,
Засов поддался, треснул мир,
И вольный ветер, как клавир,
Запел коню про ширь полей:

- Скачи, беглец, и не жалей!

Ты вырвал право быть собою
Над этой «правильной» судьбою ...
Пусть годы вольные летят,
Но ты забудь пути назад.

Ты посмотри на муравья,
Судьба котрого - ничья ...
Ему - трава, тебе - простор,
И ветра вольного задор.

Смотри на пчёлку, что летит,
И не громко тарахтит,
У ней - работа, дети, дом,
А у тебя - простор кругом.

А вот - сова, что ловит мышь,
И лиса стремится в тишь ...
В делах - ни логики, ни смысла,
Лишь передаточные числа.

Вот мышь сердита на тебя,
И зайчик, хвостиком рябя,
Как тень, несётся в лопухи,
Ему не посвятят стихи.

А ты спасён, свободен, рад,
Пусть за спиной пылает ад!
Спеша нехоженный тропой,
Ты не станешь колбасой.

***

###

В детстве мне говорили:

«Не смотри на сварку».

И я не смотрел,

И без того глазкам больно.

И ещё я никогда

Не ходил в зоопарки,

Мне и маминой таксы

В квартире

Бывает вполне довольно.

Моих друзей можно было

Пересчитать всех по пальцам,

Но всегда находил я,

С кем прогулять уроки.

И я прогуливал, не зная,

Чем бы ещё заняться ...

Хотел бы я сейчас точно так же

«Прогуливать» долги и налоги.

Потом я стал взрослым,

От людей отбиваясь ногами,

И как-то я выжил

В сплошном бытовом геноциде.

Мне прямо в руки совали

Шприц с героином и говорили:

«Всё, идёшь с нами!!!»

А я глядел на людей и думал ...

Почему-то о гербициде.

И вот я - студентик

Почти без забот и без денег.

А мама и так отдала за учёбу

Почти всё, что может ...

И я такой весь счастливый,

Как птичка,

Московский бездельник.

Я сам не голодный,

И меня тоже никто не гложет.

Но жить приходилось

В каких-то московских каморках,

И соседи - все злые,

Крутые такие мужчины.

Вот смотрят какие-то ... черти

В разноцветных футболках,

А на вид - будто люди ...

И сзади сверкает машины.

И я часто думал:

А скоро ли всё завершится?!?

Теоретически это может быть

Кафедра ... Или уже паранойя?!?

Моё прошлое - беременная от меня

Выпускница ...

А моё будущее - окончательный

Разрыв с Сатаною.

О любви я скажу, что всё дело

Оказалось в квартире ...

И я отправил свою Дульсинею

Назад на завод агрегатов.

И Сатана тоже виноват

Во всём, что я сделал с нею,

Страшно жить в мире,

Где столько денег и суррогатов.

И где-то я далече жил,

И встречался с замужней бабой,

Но всякий раз возвращался

К реальным сюжетам и лицам ...

Работал в Подольском районе

Инженером «Мосагроснаба».

А кто-то, тем временем, торговал героином,

Или лежал в психбольнице.

Я всё жил и работал,

А друзья становились ферзями ...

И что же мне делать,

Если они почти все – чемпионы? ...

Да только жён «донашивать»

За разведёнными теми друзьями,

И ждать, когда выйдут из моды

Их смарт-телевизоры или айфоны.

И оброс я ужасной древесной такой

Кожурою ...

И накопились

Внутри меня струпья гнилые

И раны.

Вот пришло время,

когда умирают супергерои.

Или они не умирают,

А остаются на телеэкране?

Писал кандидатскую я

О позднем семян созревании ...

И меж дел вспоминал,

Как списывал в школе

«Домашку» ...

Моё непризнание Мира -

Вот мой диплом об образовании!

А в ВУЗе дают только

С российским гербом бумажку ...

Вновь серое небо,

И вновь приближается лето,

Я на пике рабочих возможностей -

Как меня все и просили.

Люди! Найдите меня!

Я вот тут глубоко где-то-где-то.

Я простой гражданин

Капиталистической нашей

России.

***

###

В городе Римске - опять аномалии:
В обратную сторону поплыли фекалии.

Не вниз по трубе, а наверх почему-то,
И этот коллапс уже виден всем - жутко!

Без лишних проверок и лишних приказов
В большой трубе сгинуло шесть водолазов.

От мощных напоров и рвущихся газов
В хлам разнесло тридцать семь унитазов.

Но для чиновников нашей Отчизны,
Всё это - случайность и мелочи жизни.

Меняя привычные циклы природы,
Из-под земли пёрли грязные воды.

Отчёты об этом наверх отправляют
Водолазы - нашлись, их уже награждают.

В какой-то общаге жила по прописке,
Шотландская Несси в их городе Римске.

Случайно чудовище вниз провалилось,
И в мутных потоках на дне затаилось.

Лох-Несское чудо нашли водолазы,
И слали чиновники им сверху приказы.

В спецвыпуск газеты внеся эту новость,
О чудовище было доложено в область.

У них всё прекрасно, всё в Римске - ништяк!
Что трубы прогнили, - так это пустяк.

От мощных напоров дрожала земля,
А новость о Несси дошла до Кремля.

Чтоб Несси вручить на жильё документ,
С визитом в их город спешит Президент.

Он Лох-Несских чудовищ ни разу не видел,
Но автор интриги его не обидел.

Прикрыли пиаром дыру на века,
Нет в Римске чудовищ - но есть ЖКХ.

***

####

Боже мой, боже мой, ради бога
ради самого быстрого сна
Отдохни от стихов хоть немного
И зимой надышись докрасна.

Освещенная внутренним блеском,
а не ровным мерцанием свеч,
пусть смеется над этом гротеском
Юной дамы прекрасная речь.

На а ты, друг, ложись и не парься
Ты, как видно, устал от труда,
Не туда ты однажды собрался
Не туда, не туда, не туда.

Пусть судьба за тебя все решает
Вечность помнит прекрасный пример,
И пусть птичкой прекрасной порхает
Твоя юная муза, Мольер.

***

###

Парики, камзолы, шпаги, пудра
И светлый лик под пышной треуголкой
Всё в ту эпоху было слишком мудро.
И время будто бы тянулось долго.

Положено всем сочинять сонеты
А быть убитыми лишь только на дуэли
Однако юные галантные поэты
Сны о любви смотреть, увы, не смели

Все под запретом, даже - наказанием
Кругом распутство, блеск, обман и маски
И под любым изысканным названием
Сокрыта ложь, далёкая от сказки.

Ты можешь верить, иль совсем не верить
В барочную эпоху все прощалось
Но время мчались, быстрое, как ветер
И так со временем совсем умчались

На кладбищах прекрасные гробницы
Хранят останки юных кавалеров
Барочных дам фарфоровые лица
Остались только в глубине портретов

И, наблюдая смену лет и мнений
Одно лишь знаем правило поэта
Спеши любить, не слушай наставлений
Но бойся возраста и пистолета.

***

###

Никому мы не скажем, куда мы идём,
Скрываясь в тумане ночном.

Никому знать не надо, куда мы идём,
Ни ночью, ни солнечным днём.

И никто не узнает, куда мы идём!
Пусть строят догадки и ждут ...

Мы тайну за пазухой гордо несём,
Меняя привычный маршрут.

Сквозь заросли леса и пыль городов,
Минуя простор и надзор,

Без лишних интриг и запутанных слов
По свалкам и через забор.

Пусть где-то кусают науки гранит,
Нас манит иная деталь ...
Хороший бывает у нас аппетит,
Мы идём, чтобы грызть ваш рояль.

***

###

Ваня, Геннадий, Федос и Сергей - великие грузчики, да хоть их убей!

Бегут - как пираты на абордаж!
Рояль волокут на девятый этаж.

«Раз-два-три, взяли!» - гремит громкий лязг,
У Вани в мозгах приключился «фиаск».

«Ну-ка ещё!» - орал грузчик Федос,
Засунув в педали свой греческий нос.

Сергей, поднатужась, коленом поддал,
Да так, что рояль «Вальс «Бостон» заиграл.

Иван поднажал, как античный атлет,
И рояль загудел Дебюсси «Минуэт».

Геннадий роялем об стенку стучал,
И несчастный рояль «Yesterday» заиграл.

Но тут на рояль сверху рухнул Серёга,
И рояль замолчал, испугавшись немного.

Серёга - сопит, а Геннадий бормочет:

- На девятый этаж он идти не захочет ...

И забыв об искусстве и про мораль,
Грузчики в лифт поместили рояль.

Геннадий кричал: «Ты левей, понемногу!!!»
И лифта кабина уже кособока.

Ужасно напрягся громила Сергей,
И осталась кабина совсем без дверей.

А Ваня по клавишам бил кулаком,
И рояль поместился почти целиком.

Он в кабине застрял, не желая сжиматься,
И хозяйка пришла на него любоваться.

Этот лифт видел всё - даже медные трубы.
А рояль из кабины показывал «зубы» ...

В этом лифте - «кололись», в этом лифте - прощались,
Но рояли на лифте никогда не катались.

И этаж под ногами слегка задрожал,
Когда кнопку вызова кто-то нажал.

Под клавиш прекрасный мечтательный звон
Из лифта торчал ... лакированный слон.

Федос вытер пот: 

«Даш нам премию, мать?
Иль будем из лифта его вынимать?»

«Оставьте, как есть! Будет в лифте шато!
- хозяйка ответила вдруг:

Ни за что!!!

Чего только наши «столпы» не валяли,
Но вот такого не создавали.

В лифте рояль - как в вине кипарисы,
А вы же - не грузчики, вы - живописцы!

Пусть вечность увидит смерть бога и века,
Где слились в экстазе рояль и телега!

Мы видим «прочтение постчеловека» ...

А пока подождём искусствоведов из ЖЭКа!»

***

###

Шёл мальчик, пиная пустую жестянку,
От ПТУ и до многоэтажек,
Забор у дороги, в тени спозаранку,
Стоит - как в лохмотьях от грязных бумажек.

И снова шедевр - лаконичней нельзя:
На заборе написано «Светка - свинья!»

Шёл юноша гордо в костюме спортивном,
Он весь в «Адидас», плечи, как из бетона ...
Он входил в этот мир молодым и активным,
От ПТУ и до родного района.

И снова шедевр - лаконичней нельзя:
На заборе написано «Светка - свинья!»

Вот в кожаной куртке, с солидным портфелем
Топал прораб до родного района.
Жизнь закрутилась алкогольным коктейлем,
Но плечи по-прежнему - как из бетона.

И снова шедевр - лаконичней нельзя:
На заборе написано «Светка - свинья!»

Шёл взрослый мужчина в солидном обличье,
Он куртку сменил на пальто и костюмчик,
В завязке три года, в душе - безразличье,
Он - важный начальничек и тугодумчик.

И снова шедевр - лаконичней нельзя:
На заборе написано «Светка - свинья!»

Вот «Мерседес», и аренда на сутки,
Спешат новобрачные утром из ЗАГСа,
На нём белый галстук, но это - не шутки,
И чёрный костюм стоит тысячу «баксов».

И снова шедевр - лаконичней нельзя:
На заборе написано «Светка - свинья!»

Эпохи сменились, сменились режимы,
Но остался забор, ПТУ и районы,
И объявления - неистребимы,
И надписи эти на сером бетоне.

И снова шедевр - лаконичней нельзя:
На заборе написано «Светка - свинья!»

А Светка - красивая шумная баба,
Любит курорты, звезда вечеринок ...
Она не хотела идти за прораба,
Чтоб не было в жизни дешёвых картинок.

Но он розы в корыто крошил, и крошил,
Он духи из цветов приготовить решил.

И сверкает на пальце с бриллиантом кольцо!
А Светка - свинья! Это факт налицо.

***

###

Что делать с тем, что вы не живёте дома?
Вы спрашиваете: а в этом что плохого?

Короче дни, и наступают ночи,
Когда мужчины до всего охочи.

А вот и день, слегка дрожат колени,
А вот и вечер - снова липнут тени ...

Насторожился город перед сном,
А вот и мой прекрасный старый дом!

Поправлю джинсы,
Дождик подгоняет...
Промокли линзы
В жизни всё бывает.

И почему же дома не живётся?
Непознаваемое быстро познаётся!

Храню в душе, как клад, как драгоценность,
Свою ранимость, скромность и смиренность ...

С десяти монеток, что я получаю,
Я каждый день век новый начинаю.

Я помню всех, всерьёз меня любивших ...
Ретроспектива будущих и бывших.

Но ни для кого я больше не невеста.
Я - «Мерседес», стоящий у подъезда.

Как нас зовут? Зовут нас просто - Вика!
Я молода, красива ... Да, привита!

Дрожа, как пупсик, набираю номер,
И думаю: - «Ой, хоть бы он не помер!»

***

Пить алкоголь я быстро научилась:
Это часть профессии, но дикость ...

Ты поднимаешь трубку:

«Да, у входа!»

Ну, вот и я, твоя любовь ... походу.

Но звон монеток радует всё реже
На сером необъятном побережье.

Как яблоки, что сорваны до срока,
Жизнь наполняется железным кислым соком ...

С утра курю, чуть-чуть держась за сердце,
Противно в этом мокром полотенце.

И видно по мужской похмельный роже,
Что капитализма в мире стало больше.

Хожу по городу, как ходят по Арбату,
Всё счастье здесь уродливо богато.

Никто тебя такой ещё не видел,
Но кое-кто уже ударил и обидел ...

И никогда уже не стать другою,
Мне разрешено остаться лишь собою.

Из толстых стен не вырваться наружу,
Вот надо б замуж ... но что скажу я мужу?!?

Незабываемо воcпeтa я культурой,
И кинематографом, и макулатурой ...

Я не какая-нибудь дочь пролетариата,
Или Снегурочка, и Дед Мороз из ваты ...

И хоть вы трижды все руководители,
Руками водите и ничего не видите ...

Но я с присущей только мне душевной силою,
Заставлю всех вас видеть в нас ...

Красивое!

Хоть не показывают девиц по телевизору,
Но и в Норильске тоже есть ... которые по вызову.

Что делать с тем, что не живу я дома?
Вам интересно? ... А в этом что плохого?!?

###

Ни во что мы не верим,
И редко мечтаем,
И мы только под утро
В небесах исчезаем.

Только ночью глубокой
В облаках мы летаем.
Отчего, Жозефин?
Мы и сами на знаем!

Отчего дружно прячем
Наши мысли и чувства?
Мы ведь даже не плачем,
Хоть бывает нам грустно.

И мы даже не плачем,
Сохраняя приватность.
Отчего, Жозефин,
Всюду видим опасность?

В мире лжи реквизиты
На бумаге сияют ...
И опять трансвеститы
По бульварам гуляют.

Настоящие чувства
Идеальны и ломки ...
Вот потому, Жозефин,
Голоса их так звонки.

Есть на службе друзья,
Вроде бы, всё на месте.
Тут «ломилась» статья ...
И ущерб тысяч в двести.

В океане - дельфин,
И счастливые дети ...
Ты молодец, Жозефин,
Что всё терпишь на свете.

Ничего мы не ждём,
И уже не мечтаем ...
Отсыпается днём,
А ночей не считаем.

Когда ночь настаёт,
Быстро всё забываешь.
Только ты, Жозефин,
Как-то мне помогаешь.

Давай съездим в кафе,
Где оладьи с вареньем.
Городок Санта-Фе
И борьба со старением ...

В этом мире всегда
Надо быть осторожным ...
Сколько я, Жозефин,
Заплатить тебе должен?

***

###

Рассвет, иллюзия вокзала.
Такой, вот, на двоих вокзал ...

Я вдруг сказал:
- Ты проиграла!
Сказала ты:
-Ты проиграл!

И утра свет стучит в окошко
Норильским снегом по стеклу.
Я - как собака, ты - как кошка,
И не понять нам, что к чему

Кружатся мысли, льются слезы
Одна есть на двоих печаль
Но нет ответов, есть вопросы:
И почему тебе не жаль?

Ведь я и правда вдруг исчезну
И не судьба меня вернуть
И ты стоишь над этой бездной
И впереди далёкий путь?

Решай и пробуй, все исходно.
Начни с нуля, чтоб все забыть.
Живи, как господу угодно
Тебе помочь купе открыть?

С таким огромным грузом горя
Недолго в жизни потонуть ...
Но вот вокзал, а степь - не море
И лучше все забыть ... Забудь.

И только небо может слушать
Молитвы, стоны, птичий крик ...
А ты права, так будет лучше
Что не вокруг, а напрямик.

Вот, небо смотрит безутешно
Таких, как ты, найдется рать
Таких, как я, не рать, конечно
Но тоже впору убивать.

И я скажу тебе на ушко:
- Забудь, что в жизни так темно.
Ведь мы не спим.
Твоя подушка
Осталась дома все равно.

Забудь мечты, прими как реальность,
Иллюзию нельзя сберечь
Мы не венчались, мы встречались
Пока хватало этих встречь.

И, может, это след неврозов
Сползает тенью по стеклу?
Сто иллюзорных тепловозов
Ушли сим утром в полумглу.

Рассвет, иллюзия вокзала
Такой, вот, на двоих вокзал ...

Я вдруг сказал:
- Ты проиграла!
Сказала ты:
-Ты проиграл!@

***

###

Уснули звезды, спят сады,
И сны цветные не видны ...

Но вспыхнет луч в глубокой тьме,
Зажжёт огонь в моей мечте.

Замолкли птицы, спят моря,
Тайны прошлого храня ...

Но луч пронзает неба гладь,
Нам предлагая мир познать.

Уснули реки, дремлет бор,
И тишины царит простор ...

Но вихрь небесный налетит,
И сердце в пламени сгорит.

Души спят и мысли - спят,
И ожидания хранят ...

Но сила свыше нас найдет,
И в вечность нас перенесет.

***

###

1.

Она была кошкой -
Как чертик, забавной,

Как-будто бы с женской
Судьбою нескладной.

С высоким прыжком
И магическим взглядом,

С прекрасным умением
Быть всегда рядом.

С лоснящейся шёрсткой
Прекрасной фигурой

Она возвышалась
Над миром подлунным.

... А солнце с небес
Кошка лапкой снимала

Но женщине это
Ничуть не мешало.

Делила с ней кошка
Прекрасное нечто.

Спала у окошка
За которым всё вечно.

А вечную тьму
Ей прощали соседи:

... Необычайно
Прекрасная леди!

2.

Но кошка строптива,
И даже порочна.

Наследство такое
От кошек восточных.

Чтоб к сердцу хозяйки
Пройтись по дорожке

Извольте спросить
Разрешение у кошки ...

Но кошка - права:
Улетают, как птицы

Добившись того,
К чему надо стремиться.

От них только хуже
Хозяйке бывает.

Хозяйка и так ведь
... недосыпает.

3.

И время спешит,
Как служба доставки

Хозяйка работает
Увы, на полставки.

И всё потому
Что боится подвоха

Ей круглые сутки
То худо, то плохо.

Верила в чудо,
Даже в удачу.

И с каждой покупки
Прятала сдачу.

Но в жизни ей кто то
Поставил подножку

... Такая прекрасная
Сказка про кошку!

4.

Да, рано иль поздно,
Поздно или рано

Каждый бывает
Жертвой обмана.

Смешная утрата,
Открытие века,

Но это и правда
- судьба человека.

Бывает со всеми,
Кто не рискует.

А биографию
Что формирует?

Не обижайся
Это не сложно.

Это можно понять.
Но принять - невозможно.

5.

... и вот улыбаясь
от нежности тая.

Как кошка, шагаешь
Ты прямо по краю

О, как ты коварна,
Женщина-кошка

- А можно с тобой
Поиграю немножко?

Ты – не мечта,
У меня под рукою

Но Женщина-кошка
Я только с тобою.

... Заманит, затянет
В опасный капкан.

Но это не шутка,
Это - обман ...

- Легко расстаюсь я
С бывшим, и с прошлым.

Я Женщина-кошка
Понять меня - сложно.

Я не кокетка,
И не святая,

Но я не дикая
И вовсе не злая.

И в ожиданиях
Не грандиозна.

Мне скоро сорок,
Если серьезно.

Вы меня знаете,
И я вам отвечу:

Как вы, так и я вас
- расчеловечу.

По жизненной этой
Кривоватой дорожке

Пройду я, как гордая
Женщина-кошка.

Если поймёте,
То Вас я прощаю,

А, если не так, -
Я всех осуждаю!

6.

Ушки у кошки,
Как острые рожки

Много обёрток
От старых конфет,

Кто-то хотел
Зайти «по дорожке»,

Но кошка сказала,
Видимо, «нет».

Ночью все чаще
Страшное снится.

Но поле сражения
Остыло давно.

Где они, жертвы?
Где они, птицы?

Или не видят
Почти ничего?

Много обёрток
Брошено на пол

Чего с нами не было,
- то не вернёшь

За каждым окошком
- есть женщина-кошка

И всё навсегда,
Когда веришь и ждёшь.

***

###

В тени высоких древних крон
Был в древнем замке я рожден,

Мой дух, любовью окрылён,
К Авроре ныне устремлён.

Она нежна, как утра свет
Среди земных и райских бед,

Она подобна цвету роз
Среди земных и райских грёз.

Её шаги - мой тихий вздор,
Она - дарует мне простор,

Её улыбка - дар от Бога,
Она - мой свет, моя дорога!

Пусть замок наш стоит века,
И рядом с ним течёт река

Как крепость верности моей,
Средь этих сумрачных аллей.

В тени прекрасных древних крон,
Наш верный замок возведён ...

В саду, где лилия цветёт,
Аврору белый голубь ждёт.

В тени прекрасных древних крон
Я, словно голубь, - окрылён ...

Так пусть же вечен будет он -
Наш замок, что в тени тех крон.