Философия жизни

Апреля солнце золотое
Нас обожжёт своим лучом,
После морозного покоя
Вдруг жизнь забьёт хмельным ключом.

​Проснутся запахи природы
И станут нос атаковать,
Слабей покажутся невзгоды,
В душе наступит благодать.

​Увидишь то, что глаз не видел,
Услышишь то, к чему был глух,
Как действий ты случайный зритель
В природный окунёшься дух.

​Весна — любимый почерк года,
Расписан холст цветной рукой,
Любимая тепла погода
Зовёт на встречу нас с собой.

Высокий стиль, красивые манеры,
Харизмы проявление в лице.
Сравнима с грацией божественной Венеры,
Как блеск алмазов в царственном венце.
​Достойна мрамора точёная фигура,
Изгибы тонких линий на перстах.
В сиянье глаз — ожившая гравюра,
Улыбкой чуть уставшей на устах.
​Изысканностью вкуса безупречна,
Без укоризны ангельская стать.
Гармонией своей чиста и вечна,
И призвана собой умы пленять.

Если падать — то вверх,
Вбив судьбе в темя гвоздь.
Что, задев больно нерв,
Проломил хрупко кость!

​Взглядом дух пепелить,
Прах пускать по ветру.
В пыль и в пепел крошить —
Предать скверну костру.

​Обрушать те миры,
Что с угрозой глядят.
Троекратно в дары —
Им падение в ад!

​Заплести в петлю нить
Острых, режущих слов.
Рты с размахом зашить
Нищих сердцем шутов.

​Обрубать враз концы,
Разорвать удила!
Лить из стали венцы,
Раскалив добела.

​Коль разить — пулей в глаз,
Шрамы вбить в зеркала.
Жизнь — победный экстаз!
Раз ты жив — жги дотла!

Год за годом пролетают,
На лице оставив след.
За плечами сбиты в стаю,
Ношей давят на скелет.

​Постарели дни, недели,
Сединой посеребрив.
Тяжелей подъем с постели,
Глаз застыл на негатив.

​Зеркало печально смотрит,
Понимаешь, ближе край.
Бой часов тем мыслям вторит,
Заведённый попугай.

​Повсеместно выгоранье:
Тело, дух и цвет мечты.
Боли, частое страданье
От душевной пустоты.

​Атмосфера неподъемна,
Давит гирей каждый вздох.
Лишь огромна, неуёмна
Жажда жизни. Чтоб я сдох!

За боль, обиду, неудачи,
Слезою чистою, живой,
Они за нас негромко плачут
И охраняют наш покой.

​Сердечных тайн не укрывают,
Их нрав бесхитростный — не злой.
За нами вслед идут по краю,
Бросаясь в омут с головой.

​В глазах — глубокая надежда,
Порыв их честен и высок.
Душа под шкурой, как одеждой, —
Любви и святости исток.

Как угли, глазами потухшими,
Смотришь ты мимо нужды.
Руками своими опухшими
Берёшься за ремень узды.

​Буря ли, дождик раскатистый —
Плугом упряжка скрипит.
Вечер ли, бархат покатистый —
Груз за спиною лежит.

​Козлы. Дубеешь, как вычинка,
Вечер — не чувствуешь ног.
Гонишь коней по Пречистенке,
Вовсе до кости продрог.

​Бежит колея, разливается
У края повозных колёс.
Подвода трещит, огрызается,
И клячи хрипят про овёс.

​Ночи ткань поморожная —
Щиплет за нос, под ребро.
Пхнёт едва подорожная,
Тащит улов и добро.

​Криво расчтётся с хозяином,
Медь зажимая в руке.
В пьяном угаре отчаянном,
С водкой стакан в кулаке.

​Пар от тулупов — слоями,
Гомон помойного дна.
Спится тяжёлыми снами,
Лбом привалясь у окна.

​Утром — за вожжи ты снова,
В изморозь, мглу и занос.
Пусто в твоей подорожной —
Только лишь скрип от колёс.

​Я пишу, когда пишется мне,
И слова будто льются потоками.
Мысли, чувства как будто в огне,
Ударяют в сознание токами.
​А сейчас — будто сон наяву,
Мысли будто блуждают в тумане.
В мутной заводи слогов плыву,
Как в дешёвом бульварном романе.
​Грош цена, если строки без чувств,
Тексты сыпать без страсти — банальщина.
Из великих, пожалуй, кощунств —
Просто «что-то писать», ведь формальщина.
​Не хочу дрейфовать в пустоте,
Наполняя листы пустословием.
В бессловесной застыв нищете,
Озаренье пусть станет условием.

Нет злых людей, есть только их невзгоды,
В любом — свои надежды и мечты.
Спит в каждом уникальная природа,
Мир хрупкой и ранимой красоты.

​Но злость вскипает, если ты обижен,
Внутри — протест, в висках стучит надрыв.
Когда ты предан, сломлен и унижен,
Молчишь, в себе обиду затворив.

​Ты выгорел. И в зеркале — чужой.
Глаза свинцом налились и застыли.
Душа покрылась грубою корой,
И стал ты тем, кого душевно били.

​А что случилось? Малый эпизод:
Случайной колкостью заброшены слова...
Был сделан лишь один неверный ход,
И в сердце вспышкой выжжена трава.

​Так мало надо, чтобы в этот миг
Предстать изгоем в чьих-нибудь глазах.
Был человек — и вот в толпе возник
Лишь враг, застывший с ядом на устах.

Объединяют нас соцсети,
Мы без портретов и личин.
Как будто звёзды на рассвете,
Мы светим просто, без причин.

​Свою сокрытую природу
Мы открываем только так:
Даруем мысли мы свободу,
Даём пути заветный знак.

​За гранью мнимого убранства,
В своих затерянных следах —
Глубинной истиной пространства
Звучим у мира на устах.

Интрига дам всегда коварна,
В ней спит холодная вода.
Она прелестна и обманна,
И в том — грядущая беда.
​Разумней было б не встречаться
С прохладой глаз, коль ты не люб,
Но нет возможности спасаться
От влажных чар палящих губ.

​Их спелый плод всего милее —
Нет шансов вовсе у мужчин.
И будь я хоть на миг умнее,
Нашёл бы тысячи причин,
​Чтоб не пропасть в чужих оковах,
Себя навек не погубить,
В приманках сладких и медовых
Свою судьбу не сокрушить.

Хмурят брови тучи чёрны,
Солнце мглою заслоня.
Встали дыбом в бездне волны,
Мрак глотнул лучи огня.

​Небо рвётся в диком рёве,
Ливень рушится стеной.
Шквал кидает в лютом гневе
Утлый челн над глубиной.

​Дыбом встали водны склоны,
Вихрь срывает паруса.
Трещат мачты: скрипы — стоны,
Будто нитки рвёт тросá.

​Удержаться невозможно,
Палуба — зеркальный лист.
Холод режется подкожно,
Ветер испускает свист.

​В ад пучина низвергает,
Нет земли, кипит вода.
Смерть в лицо уже взирает,
Улетаешь в никуда.

​Вопль надежды, зов к Марии:
«Богородица — заря.
Нас спаси из сей стихии,
Свет спасенья сотворя».

​Всё утихло. Онемело...
Улеглась волна на дно.
Солнце вышло, заалело,
Гладь морская — полотно.

Ты говоришь, что стих пустой?
Нет ни таланта, вдохновенья.
В чернильнице комок густой,
Бездарны все мои творенья.
​Наверно... На все сто ты прав,
И сам собой не восторгаюсь.
Виною неуклюжий нрав,
Что между строчками болтаюсь.
​Пишу о чём — сам не пойму,
Скопил десятка два отрывков.
Их «ценность» вряд ли я приму,
Не выйдет поэтичных слитков.
​Опять какая-то хандра,
Чушь лезет в голову и вены.
С поэзией вязать пора...
Скажу вам, братцы, откровенно.

Мы уйдем, а стихи будут жить,
Может, не на бумаге, а в памяти.
Их не сможет огонь погубить,
Не истлеют в съедающем пламени...
​Пожелтеет бумага, сгорит,
Но звучать им в сознании вечно.
Пепел с временем прочь улетит,
А стихи будут жить бесконечно.

Как хочется вдохнуть весны цветок,
Чтоб день стал на секундочку длиннее.
Появится заветный лепесток,
И станет всё в округе зеленее.

​Коснётся лучик с нежностью лица,
Теплом своим он мягко приласкает.
Растопит солнце чёрствые сердца,
Любовью мир в цветеньи засияет.

​Ворчливый, недовольный всеми шмель,
Протяжно зажужжит, как вестник лета.
Умчится пить нектар на дикий хмель,
Поочерёдно опыляя чаши цвета.

Как хорошо у кладбища остановиться,
Последнего пристанища всех слов.
Тихонькой поступью пройти и поклониться
Почившим здесь, обретшим вечность снов.

​В тиши нет ссор, волнений и тревоги,
Лишь только внутренней пульсации покой.
То место, где захаживают боги,
Лежат смиренно те, кто стал золой.

​Все сделались равны, не как при жизни,
Сравняла всех их матушка-земля.
Отличие лишь в проведённой тризне
И в камнях, что вросли в её края.

​Усопшим всё равно, что им поставят,
Какою глыбою придавят мёртвый прах.
Скорее, для мирян всё то оставят —
Почтение за совесть, не за страх.

​Пленительный и мрачный дух кладбѝща,
Живому вход заказан по ночам.
В ночное время здесь — бесовские игрѝща,
Сокрыта та дорога всем очам.

​И филин ночью громко потревожит
Забвенный сон ушедших в пустоту.
«Угу» его — морозный зуд по коже,
Протяжный плач, услышан за версту.

​Но даже днём нечаянно зашедший
Осознаёт, не рады тут гостям.
Спокойным духом полностью окрепший,
Поспешно удалится, дав покой костям.

Тебя не знаю, и не странно —
Мы не общались с тобой век.
Но как-то начали спонтанно,
Мой добрый, лунный человек.

​Теперь тебе я доверяю,
Все тайны сердца я скажу.
И о тебе всё точно знаю,
Я нашей дружбой дорожу.

​Ты не всегда со мною вместе,
Бывает, прячешься в тени.
Тебе я расскажу все вести,
Лишь положенье измени.

​Не прячься от меня за тучи,
Ты — доверительный мой круг.
Не сыщешь исповеди лучше,
Ведь для меня ты — лучший друг.

​Ты собеседник многогранный,
И зачастую ты молчишь.
Но стоит выпить — друг нежданный,
С цепи сорвавшись, говоришь.

​Тогда вскипаешь ты азартом,
С тобою спор до хрипоты!
Ты жжёшь ораторским талантом,
Сжигая немоты мосты.

​Останешься всегда ты рядом,
Меня, мой друг, переживёшь.
Окинешь всё спокойным взглядом
И, выслушав, ты не уйдёшь.

Всем тем, кто вольно дышит в мире этом,
Я мог бы эти строки посвятить.
Но посвящаю — нерождённым детям,
Они не родились... О чём грустить?

Не видели они лучей рассвета,
Не сделали свой самый первый вдох.
И, не дождавшись нежного привета,
Улыбку мамы разглядеть никто не смог.

​Не прошептали слов заветных: «Мама»,
Не подарили нежный взгляд в ответ.
Порвалась связь — и в этом наша драма:
Их путь оборван, не увидеть им сей свет.

Насколько незавидная их доля —
Один лишь миг, и жизни прерван след.
Родителей на то была лишь воля,
Сказать короткое и роковое: «Нет».

А ведь могли же стать совсем иными,
Не просто тленом неродившихся детей.
Кто знает, что в грядущем было б с ними...
Быть может, кто-то стал бы лучшим из людей.

Нельзя оправиться от той гнетущей боли,
Ошибки, что смогли мы допустить.
Помолимся за тех, кто сгас в неволе.
Коль зародили жизнь — так дайте жить!

Что смысла в жизни суете,
Когда тебя не ждут?
Когда приходишь ты домой,
А дома — не уют.

​Когда заправлена постель
И некому измять.
Когда садится пыль везде —
Лишь пальцем написать.

​Что проку в деньгах и вещах?
Их некому дарить.
Что проку в ласковых словах?
Их не с кем говорить.

​Порог как черная черта,
Немая пустота.
Успех исчезнет без следа —
Движенье в никуда.

​Отдал бы всё, чтобы хоть раз
Откликнулась жена.
Чтобы позвала ко столу
Детишек и меня.

​Чтоб детский смех, как серебро,
Мне душу освещал.
Чтоб кто-нибудь хоть раз меня
Папулею назвал.

​Нет, я теперь совсем другой —
Потухшая свеча.
Лишь только цифры в голове,
Крест тяжкий богача.

​Я лезвие своё точу —
Искусство разговора.
Легко добраться я хочу
До сути твоей скоро.

​Я вытащу наверх нутро,
Омою темень светом.
Каким бы ни было оно,
Раскроется ответом.

​За что и кто тебя любил,
Блестящая монета?
Кого сожгла, а кто остыл
В прохладе твоего лета?

​Была ли ты верна себе,
Не попирала ль совесть?
Ходила ль ровно по судьбе,
Не опускалась в пошлость?

​Какими грёзами жила,
Вдыхала ль воздух страсти?
Была ли кротка и мила,
Какой ты дама масти?

​Всё мне поведаешь сейчас,
Раскрашенная кукла.
Есть куча времени у нас,
Пока искра не стухла.

​Ты скажешь мне: «Так не жила,
Раскрыв свои секреты».
Поверь, ошибкою была —
Закрытые ответы.

​Тебя я вижу как стекло —
Несложная работа.
Всё, что под ним утаено, —
Моя понять забота.

​Не сможешь долго ты юлить,
Мне всё расскажешь смирно.
Мозги тебе в конце сверлить
Я буду ювелирно.

​По полкам чувства разложу,
Заплачешь, засмеёшься.
Все твои страхи обнажу,
От пут не увернёшься.

​Ты знай: всё будет как хочу,
Твой мир — лишь мой сценарий.
Твоё упрямство превращу
Я в серый колумбарий.

​Я нити нервов разберу,
Как струны заиграют.
До колик душу проберу —
Такое здесь бывает.

​Теперь ты знаешь, как тебя
Читаю между строчек.
«Поглубже загляни в себя» —
Без скидок и отсрочек.

Не ищите пятен на солнце!
Ведь на звёздах они тоже есть.
Не допейте осадка на донце,
Когда пьёте с ведра свою лесть.

Не завидуйте, не сокрушайтесь,
Если лучше соседу, чем вам.
От угрюмых людей отстраняйтесь,
Вас потопит, утонет и сам.

Будьте в такте с самим же собою,
Уважайте себя всякий раз,
Хоть и рушится всё под рукою,
Избегайте ранящих фраз.

Не стреляйте на взлёте в летящих,
А порадуйтесь лучше за них.
Посмотрите на вас же смотрящих,
Возлюбите вы их, как своих.

Что есть лишним у вас, то отдайте,
Всё равно ведь всего не прожить.
За любимых, коль есть — пострадайте,
Ведь любовь и страдания — жизнь.