Знаете этих женатых мужчин,
Проводников семейных ценностей?
Но стоит остаться один на один -
Маска сползёт, ценность изменится.

На людях про верность, святость семьи,
А вечером новая, третья, десятая.
Меняют любовниц до самых седин,
Но на словах - всё чисто и свято.

Создали видимость, что "сквозь года"
Несут что-то важное, пытаясь расти.
Пожизненно выбрали себе для битья
Девочку. И ей этот крест нести.

Чтобы потом с сединой на висках
Рассказывать внукам, как полюбили.
С пелёнок впитав лживый рассказ,
Те дальше несут историю гнили.

Сами в финале жизни страдают,
Что испугались спеть свою песню.
Трусость за мудрость всегда выдавая,
А за любовь - лишь удобное место.

Не стать Магдалиной для такого Иуды,
Не стать той, кто ложь поймёт и простит.
Я знать не желаю, чей же грех хуже -
Продажа тела, а может, продажа души.

Не стану святой, прощеньем и пленницей,
Той, кто собой закроет чужие грехи.
Предательства, ложь - вот ваши ценности.
Живите и дальше в легендах своих.

Ты лучше не читай мои стихи,
Для тебя в них больше нет тепла.
Наношу финальные штрихи,
Но картина в целом умерла.

Не ищи в словах любой намёк,
Здесь уже не будет важных слов.
Для меня то был не дар, а срок,
Без надежд и права на УДО.

Забери себе своё "прекрасно",
Сделай с той, с которою ошибся.
Но ты знаешь, будет всё напрасно:
Что мертво, тому не повториться.

Я не жгу мосты. Ты их не строил.
Закрываю двери молча и без крика.
Я не эпизод чужих историй.
Нужно навсегда. Тебе хватило мига.

Ты был на моей планете.
Тебя этот мир привлёк
Тем, что на всём белом свете
Такого найти не смог.

Теперь мой живой и глубокий
Мир от тебя далеко.
Ушёл в свой простой, одинокий,
А мой вспоминать нелегко.

На звёзды смотреть тебе страшно,
Ведь шепчут они о потере.
Не стала твоей. Да неважно.
К параллельным мирам здесь нет двери.

Я вышла из той комнаты, где тенью
Привыкла быть. Невзрачная, чужая.
Там каждый шаг казался преступленьем.
Жила, себя насильно уменьшая.

Пыталась греться от малейшей спички,
Что гасла в пальцах, не даря тепла.
Жизнь в ожидании была привычкой,
Которая так скоро не прошла.

Но если мир предложит только крохи,
Я не приму. Не потому что зла.
Я наконец себе сказала: Тихо.
Ты выбрала себя. И ты права.

Разбросав по дому бумаги,
Попрощавшись с родными и бытом,
Открывай для себя все дороги,
Выходи из дома забытым.

Сам сотри все былые маршруты,
Разрывая кольцо "дом-работа".
Будь собой в любую минуту,
Оставляй все мирские заботы.

Расширяй границы сознания,
Чтоб изведать свою свободу,
Разгадать секрет мироздания
И узнать человека природу.

Лишь пройдя не одну сотню миль,
Истоптав города, континенты,
Ты стряхнёшь с одежд своих пыль,
Соберёшь воедино моменты.

Износив последние кеды,
Ты поймёшь, что Земля - общий дом.
Это станет главной победой,
Ведь теперь ты с миром знаком.

И, вернувшись к порогу устало,
Тебя встретит чужой взгляд с зеркал.
Трудным было только начало,
А теперь ты нашёл, что искал!

Влюбленный юнец, несчастный Ромео,
Прошу, свои песни мне больше не пой!
Я в твоей жизни всего лишь камео,
Да и ты для меня - не главный герой.

Мне нравится всё, что ты предлагаешь -
Весь мир к престолу твоей королевы.
Настырность твоя меня не пугает,
Я только хочу сберечь твои нервы.

Я верю в любовь и я знаю любовь,
Я помню, как рушились чьи-то миры.
И потому, когда спросишь ты вновь,
Я ответить смогу всё то же, увы.

Я тебе верю и всё понимаю,
Но твоё сердце я режу ножом.
Прости, мой хороший, я точно знаю,
Что не полюблю. Ведь ты же - не он.

Я пишу о тебе очень злые стихи,
В них обида и боль от долгой разлуки.
Перечитывать страшно. Они не плохи,
Но в них разум совсем не слушают руки.
Строчки сами ложатся кардиограммой,
Задают пульс тому, что сварила башка.
Словно пластырь страницу на рваную рану
Я леплю. Но всегда не хватает куска.
Вот опять сквозь страницу в жизнь просочилась
Невозможность увидеть, ведёшь ли игру?
Я ругаюсь на то, что не получилось.
Накричав на тебя, засыпаю к утру.
Пишу все вопросы, в реальности страшно,
Ведь я чувствую - ты точно знаешь ответ.
Пусть наш диалог остаётся бумажным.
Без ответа вопрос, без финального "нет".
В тех стихах проклинаю всё, что связало.
Голос твой как озвучка моих же тревог
Произносит всё то, что в мыслях пугало.
С твоим злым альтер-эго веду диалог.
В жизни ты остаёшься очень учтивым,
Хранишь мои чувства, говоришь о своих.
Делюсь с тобой всем, но, прости меня, милый,
Никогда не увидишь тех строк моих.

Эй, город, не надо мне площадей,
Дворцы и мосты не хочу напоказ.
Витрин и фасадов намного важней
Увидеть то, что ты прячешь от глаз.
Веди в те места, где скрыто нутро
Твоих зазеркалий. Пусти на порог,
Покрытый пылью прошлых веков.
Не прячь от меня заросших дорог.
Раскрой свою жизнь мне без прикрас,
Покажи свои гетто, руины, подвалы.
О чем ты мечтал? Чем живёшь ты сейчас?
Просто статистики мне будет мало.
Будь со мной честен, прошу, не соври,
Пусть и шершаво, без лживого блеска.
Мне важно видеть, что там внутри.
А глянец потом, в своё время и место.
Если тебя темнота не спугнёт,
Примешь мои подвалы, секреты,
Увидишь, что после произойдёт:
Твои подворотни зальёт моим светом.

Знаешь, всё будет, как тебе снилось:
Не будем одни, но станем так одиноки.
Мы не забудем то, что случилось,
Всё сохранят наши жалкие строки.

Холод и нелюбовь ждут меня впредь,
Бежать от них стану как от проказы.
Так и не смогут во мне разглядеть
То, что ты смог почувствовать сразу.

Я буду искать твой образ в глазах,
Но там лишь желание, ни искры любви.
И будет жить мир только во снах.
Тот, что построить с тобой не могли.

Нет, ты не будешь стареть так поспешно,
Как в твоём сне. Но в череде дней
Почувствуешь кожей, как неизбежно
Время несётся намного быстрей,

Чем представлялось до нашей встречи.
Обманчиво до. Бессмысленно после.
Кто мог подумать: один только вечер
Может всю жизнь до базовых сбросить.

Да, твои сны намного страшнее,
И с четверга на пятницу снятся.
Но оба знаем: так будет честнее,
Чем безнадежно дальше влюбляться.

Сижу напротив, ожидая, что расскажет
Мне про работу, про семью, настрой серьезный.
А я советы своей мудростью украшу.
Но понесло её про силу, ситхов, звёзды.
Про Сэма, что давно из Шира вышел,
И тяжесть, что нельзя нести вдвоём.
Про человека-паука я что-то слышал!
А нет, не этот, здесь какой-то Том...
Про лор ещё какой-то говорила,
Подумал - заболела? Нужен врач?
Но понимание моё совсем уплыло,
И понеслись миры перед глазами вскачь.
Что я люблю, она меня спросила -
Вселенную марвЭл или диси.
Задумался как будто. Сам не в силах
Беседу эту дальше вывозить.
Потеряны все разговора нити,
Будто прохлопал нужный поворот.
Любви все возрасты покорны, говорите?
Да боже мой, ну что она несёт...

В зале ожидания сплетаются тени,
Гудят объявления, мелькают огни.
Считаю минуты, скрывая волнение.
Так долго тянулись последние дни.

Смотрю на табло: рейс задержали,
А сердце стучит, заглушая весь гул.
Время по капле медленно тает,
Будто весь мир в этот миг утонул.

Но вот наконец сквозь стеклянные двери
Родной силуэт я пытаюсь поймать.
Забуду сейчас все тревоги, потери,
Смогу наконец-то тебя я обнять.

Ну, выходи, рассмотреть бы скорей
Родные морщинки, седину у висков.
Как в детстве ждала тебя у дверей.
"Привет, мам!" И больше нет слов.

- Ну я же не Федя, и вообще про работу.
Какое "надо"? Когда же предел?

- Эх, Семён Семёныч, это ж забота.
Главное, чтобы костюмчик сидел!
Спокойствие, только спокойствие,
Я требую продолжения банкета!
Сегодня никакого расстройства.
Официант, меню и больше света!

- Харассмент там, говорю, на работе,
Не знаю, как с этим справиться.

- А ты как хотела? Студентка, спортсменка,
И наконец - просто красавица!
Но я за тебя пасть порву, если надо,
Мзду не беру, за державу обидно!
Официант, ну что за досада?
Какая гадость ваша заливная рыба!
Ну что ты грустишь? Давай танцевать.
Танцуют все! Кругом лепота!

- Можешь послушать, не перебивать?
В этом лишь пошлость, не красота.

- Куда же ты? А вас я попрошу остаться!
Сейчас здесь будет очень жарко!
Эх, упустил, не буду убиваться.
Хотя по правде... Птичку жалко...

Мешала краски - голубой и розовый,
Малиновый закат хотела рисовать.
Вдруг из колонки тот мотив занозою
Впивается. Мгновенье - не могу дышать.

Мир рушится одной знакомой нотой,
Не громкой, нет. Из старого кино.
И память набирает обороты,
Меня швыряет в то, что было до.

Мелодия играет, но как скрежет,
Как гул пустой расходится в трубе.
Рука повисла, кисть уже не держит.
Меня здесь больше нет. Секунда. Две.

И я не в комнате, не у картины,
Я там, где не бывала так давно.
А память обволакивает тиной
И камнем тянет за собой на дно.

Хочу завыть, швырнуть всё это в стену,
Казалось, что давно справляла тризну.
Но вот пришёл он - злой синдром отмены.
Отмены человека в моей жизни.

А после - тишина. Темно и пусто.
Мир без эмоций холоден и прост.
И как провал, куда ушли все чувства,
Передо мной зияет черный холст.

"Простите, но не выходит сегодня.
Да, по дому дела, и немного устала.
Я понимаю, что вечер свободный,
Но не для встреч. Нет, без накала.
Просто заботы, решить их возможно.
Такие вот женские мелочи, да.
Не объясню Вам, поверьте, так сложно
Слова подобрать. Не иду никуда.
Да, банальность, простите, я знаю,
Просто забыла. Нет, не каприз!
Как отговорка звучит, понимаю.
Нет, не могу на минуточку вниз.
Не обижайтесь, прошу, без печалей!
Простите, что планы пришлось поменять..."
Вечером просто финал мундиаля,
И на рыбалку завтра рано вставать.

Удали все фото, где были вместе,
Сотри все чаты, а не снова листай.
Когда напомнят какие-то песни -
Сердечко зачеркнутое нажимай.

Не блокируй, чтоб номера не хранились
В списке забаненных, цепляя взгляд.
Чтоб поскорее цифры забылись,
Привыкни не ждать, что позвонят.

Выбрось всё на бумагу, там пусть живёт -
В границах рисунка, в строке на листе.
Пусть стих расскажет, как изнутри рвёт
Разлука, оставившая в пустоте.

Проживи в голове тот самый вечер,
Не прячь от себя ни секунды, ни слова.
Не хочешь прощать того, кто изувечил, -
Не прощай . Но будь проститься готова.

Собери осколки в большую коробку,
Выбрось подальше, зачем хлам тянуть?
И шаг за шагом, пока пусть неловко,
Начни снова дышать, а не тонуть.

Стоишь на той стороне перехода,
Мне улыбаешься, машешь рукой.
Мелькают люди, задев мимоходом.
Ты словно замер, не смешавшись с толпой.

Смотришь лишь на меня, остальное - боке.
Мой фокус тоже залип на тебя.
Не вижу, что там за спиной вдалеке,
Так могут смотреть только любя.

Мимо несутся машины с бешеным рёвом,
Красные цифры всё не запустят отсчёт.
Чтоб видеть глаза - на всё я готова,
Но как одолеть проклятый тот переход?!

Где же зелёный? Светофор, гори ты! В аду...
Кричу сквозь поток, но не справиться мне.
На красный свет ни за что не пойду,
А кнопка там, на твоей стороне.

Мы с Вами напротив живём целый год.
Какое ж к знакомству придумать мне средство?
За солью? За спичками? Сколько забот
Мне составляет такое соседство!

Мы с Вами встречаемся лишь в лифтовой,
Неловкое "Здрасьте", и пёс Ваш пугает.
Я с мусором прячу пакет за спиной.
Как разговор начинать, я не знаю.

То в старых кедах, поношенных шмотках,
То от подруги с тусовки безумной,
С видом таким мне очень неловко
Начать говорить о чём-нибудь умном.

Да и не умном. Ну хоть о погоде!
Но я катастрофу рисую в сюжет:
Вдруг Вы циничный тип по природе?
Решите, что Вам не до этих бесед.

И после я стану вести себя странно,
В глазок наблюдать: покинули дом?
По лестнице буду ходить я упрямо,
А может, вообще поменяю район.

Бросишь на рассвете, как разбудит,
Пока будешь ты у сна во власти.
Это хорошо, когда полюбит.
А не любит - это просто счастье.

***
Ты думал, это всё возможно,
С другими делал так не раз.
Бежишь, пока не стало сложно.
В ночи, не поднимая глаз.

Но вечер мягко стелет тени,
И ничего не давит вдруг.
Ты задержался на мгновенье
И разорвал привычный круг.

Смотрел, как дышит она ровно,
Как отдается без остатка.
Тебе вдруг стало так спокойно,
Что сам уснул в объятиях сладко.

Впервые не искал ты повод,
Не зная, что покой - обман.
Проснулся - рядом только холод.
Она ушла. Без слов и драм.

Будто прочла твою манеру -
Бежать скорей, пока не жжёт.
Оставив угли, запах серы,
Освобождая от забот.

Звучит шаманский ритм, душа поёт,
И флейта как река течёт по венам.
Я замираю, и теряет время счёт.
И вижу прерии сквозь городскую стену.

Кот жмурится на коврике со мной,
В мечтах его - не стены и кровати.
Там - ягуар он, я - индеец весь седой,
Что трубку мира курит на закате.

Где-то индеец и его друг-ягуар
Вигвам разбили, и взошла луна.
Глаза закрыли, с трубки сбив нагар.
В их снах - кот и девчонка у окна...

***
Сижу, рассуждаю, как мудрец из Китая,
Что бабочкой видел себя в своих снах.
Может, бабочка он - простая, живая,
Которой приснился даосский монах?

Так кто кому снится в этих строках?
Простые желания живут в наших снах.

В этом мире нет места для меня,
Да и, кажется, не было никогда.
Не вписалась в повесточку, да...
Доживаю свой век, судьбу браня.

С тоскою всматриваюсь вглубь времён,
Но и там не нахожу себе места.
Сделана из какого-то редкого теста,
Что не нахожу среди прошлых племён.

Представить себя в углу, в закутке,
Прядущей пряжу или варящей кашу,
Я не могу. Опрокинув ту чашу,
Я бы сбежала, не веря судьбе.

Мой быт возмущал бы всех на селе:
Глазки не строит, детей не рожает,
На службе совсем никогда не бывает...
Может, летает она на метле?

На зиму сама себе рубит дрова,
Инструмент починяет не хуже мужчины.
"В этом, наверное, духи повинны", -
Будет идти по деревне молва.

Лёд только сходит - чинит удила,
И целый день с котом на реке.
Всё подвластно этой женской руке,
Да и духом крепка, в ней мужицкая сила!

И, не стерпев, среди ночи придут,
Выволокут на растерзанье толпы.
В любую эпоху не сбежать от судьбы.
Раз ты не такой - не поймут, проклянут.

Порою кажется, что власть - возможность
Руководить машиной времени для всех.
Что до сих пор в теории так сложно,
Для пропаганды - место для потех.

Одни свою страну легко вернули
На пятьдесят лет минимум назад,
Сказав, что нас надули, обманули,
Транслируя с экрана честный взгляд.

Другие выставили цифры на табло,
Вернувшие людей в средневековье.
Туда, где власть, казалось, у богов.
На деле же народ стал поголовьем,

Что управляется совсем не богом.
А теми, кто поближе сел к кормушке.
Замасленные рты вещают строго,
Что делать с телом, чтоб спасались души.

На разных континентах - ностальгия,
Вращают стрелки против часовой.
Скорбят о прошлом, культ некрофилии,
Лишь там находят радость и покой.

И если не остановить обратный счёт,
На десять тысяч лет вернёмся неизбежно.
Так мало тех, кто смотрит чуть вперёд,
Кто приближает будущее спешно.

Где те, кто звал в прекрасное далёко?
Казалось, что случится, что возможно.
На будущем поставив крест потомкам,
Теперь хоронят их в своем же прошлом.

Превратилась в Ничто. Ноль без палки.
Ёмкость для заполнения чужими словами.
С детства играла роли, что кто-то писал.
Чужие грёзы казались своими мечтами.

Угодить окружающим - важно.
Пусть даже самой неприятно, не нужно.
В душе воет ветер, бушует цунами,
Но лишь безмятежность увидят снаружи.

И в нужном возрасте уже не смогла
Принять свою форму, кто я - не знаю.
Меня в их реальности не существует.
С ними тело мое, а душа летает.

Бреду по жизни, не зная дороги,
Как будто весь смысл - себя заполнять
Ненужными знаниями, мыслями... Просто устала...
А сейчас я пойду, буду долго я спать...

Мне снился снег... Заснежены детали:
Не видно троп, машин...
Лишь человек, такой родной, но дальний,
Манил меня с вершин.

Лицо его давно уже знакомо
До каждой трещинки.
О, боже мой! Пусть не покинет дрёма!
Пусть будет в вечности

Он звать меня! А я стремиться буду
Найти тропу к нему.
И без огня тепло я раздобуду,
Когда своё возьму.

Пусть длится сон, хоть снежный, но согретый,
Пускай два сердца там
Не в унисон! ...Душ. Кофе. Сигарета.
И слёзы по щекам...

27.09.19

Ставлю вторую чашку без спешки,
Всё так чисто, уютно и нежно.
Утекает сквозь пальцы будничный день,
Опуская на город вязкую тень.

В изменчивом мире жду постоянства.
Согреваю вокруг всё пространство,
Дом прибираю, в спальне светло.
Но им нужно пламя, а не тепло.

Нужна для любви, для короткого мига,
Но не для рутины, быта и крика.
Для искры, пожара, ночи в огне.
Что там на завтра? Вопрос не ко мне.

Красивая, да. Но не чтоб пополам дни.
Я себя убеждаю: ты скорее пойми,
Им хочется вспышек, ветров и дорог.
Тебе бы - сберечь себя от тревог.

Чашка напротив - для образа дома.
Как символ того, что могу по-другому.
Не только пожар, но родное тепло.
Пусть не нужно другим, оно здесь, не ушло.

Он так старался быть заряженным,
Блестел, как его бэха, из штанов скакал.
Не понимал, что мне совсем не важно,
Что он имеет, где и когда бывал.

Я так старалась не понравиться,
Не сложно - просто правду говорить.
Но он не слышал, лишь зудел: "Красавица,
Когда мы сможем ужин повторить?"

Окончен вечер. "Провожу до двери?"
И сразу же: "К тебе зайти могу ли?"
А повод был? Ты так в себе уверен?
И слово "нет" для них не существует.

Я за себя сама плачу, так легче.
Машины, деньги, бизнес - белый шум.
Я не ищу себе подобной встречи,
Где им важнее внешность, а не ум.

Как Диоген, что с фонарем средь дня,
Ищу родного человека, а не средство.
Того, кому не нужно объяснять,
Что "нет" - это "нет", а не кокетство.

Что я не редкостный товар на полке,
Который им хотелось прикупить.
И будет он пылиться там без толку.
Коллекцию пополнить - и забыть.

Мой мир не важен этим взрослым дядям,
Обложку видят, получить хотят скорее.
Прошу, оставьте меня... Бога ради!
Лучше одной, чем стать для вас трофеем.

Давай сгорим красиво? Нет, не сегодня.
Мне нужно не красивое, мне нужно рядом.
Огонь забрал все силы, это помню.
Но хватит пепла, хватит жарких взглядов.

Пусть будет просто чашка чая, тишина,
И тёплый плед, и фразы без ответов.
Чтоб не метаться, не сгорать дотла,
Не жечь, а просто быть теплом согретой.

Пусть ветер шепчет что-то за окном,
Его злой скрежет мы не будем слушать.
Пусть мир горит, пусть всё покроет льдом,
Хочу тепла без пламени и стужи.

Тянут нас в стороны флаги, слова,
Клеят на стены свои идеалы,
Просят поверить в законы, права.
Но только веры мне будет мало.

Рвут на кусочки истерзанный мир.
Честью и долгом одни призывают.
Цифры, успех - для других ориентир.
Жертвой их слов я быть не желаю.

Быть им удобным - повесили груз,
Лозунги громкие снова вернули.
"Будь лучшим! Примером!" А я остаюсь
Тем, кто не станет винтом или пулей.

Пусть где-то ценят подвиг, борьбу,
Где-то - молчание, смирение, покорность.
Тех, кто не с ними, - зажали в углу,
Чтоб не хранили немую упорность.

Кто-то твердит, что лишь вера - ответ,
Скажет другой, что в истории - сила.
Я лишь хочу видеть каждый рассвет,
Что мне так щедро судьба подарила.

Общая ценность у всех нас одна -
Быть. Просто знать, что не кончился век.
Солнце ладонью ловить у окна.
Жить и гордиться, что ты Человек.

Так просто быть, понимать, что живой.
Нужен ли ценник, чтоб что-то стоить?
Дружбой, доверием и теплотой
Жизнь окружить. Свой мир построить.

Быть просто здесь. Смотреть на закаты.
Быть, кем захочешь, быть кем угодно!
Лозунг сменить, написав на плакатах:
"Утром проснуться - и жить свободно!"

Может, за это я буду гоним.
Пусть будет место всем смыслам, мечтам.
Просто живите и дайте другим.
Вот что мне нужно от жизни. А вам?

Повстречав своих старых друзей,
Встречаю своих прежних демонов.
Они повторяют: "Что рисуешься, эй?
Ты сломаешься, будешь потеряна".

Сжимаю пальцы, чтоб не дрожала рука,
В груди холодеет, хочу закричать.
Но я не сорвусь. Нет. Я буду крепка.
Держу равновесие, смогу устоять.

Я их так боюсь. В том их старая сила,
Что знают все раны, больные места.
Знают, что ненавидела и что я любила.
Но им не понять - я другая, не та.

Болтаю легко, будто всё нипочём:
"Спасибо за вечер, друзья, мне пора".
Мило прощаюсь, закрываю свой счёт,
С улыбкою: "Мама зовёт со двора".

Я жду смерти любви, сочиняя стихи непрестанно.
Столько слов, столько мыслей, и всё о тебе постоянно.
Голова как чердак, забита лирическим хламом.
Лишь поэзия, больше нет прозы.

Не могу улыбаться тем, кто ищет со мной свидания.
Я держу тех людей от себя на большом расстоянии.
На глазах моих шоры. Забрав на себя всё внимание,
В моем сердце оставил занозу.

Как в той песне пелось, ты знаешь, про стрелу Купидона.
Он хотел её вырвать. Теперь мне это знакомо.
Силы все направляю, чтобы выйти из этой комы.
Проваливай из моих снов!

Я тебя не ждала, не искала, просто мечтою был.
Как же больно теперь... Я хочу, чтобы чувства во мне убил.
Помоги, ведь самой мне на это не хватит сил.
Избавь от этих оков!

Можно влюбиться в мои картины,
Влюблялись в улыбку, в колени, в глаза.
Кто-то любил за образ наивный,
За мысли, за прямоту, за азарт.

Клялись в любви моему мозгу,
Любили за руки, шею и плечи.
Кому-то со мной было так просто,
Сходили с ума до новой встречи.

Любили за память, что без границ
В себя собрала строки песен, стихов.
За ворох исписанных болью страниц.
За то, что умею жить без оков.

Кто-то любил, когда была злая.
Взгляд, говорил, прожигает дотла.
Кому-то напротив - живая, смешная,
Только такая нужна я была.

Но я в эти игры никогда не играю.
В любовь по частям, под нужным углом.
Ведь я по кусочкам себя собираю,
Узнаю и люблю себя всю, целиком.

Я всё ещё веду с тобою диалоги,
Сменилась лишь риторика бесед.
Стою одна я посреди дороги,
А в голове мелькает прошлый бред.

Стараюсь удержать ушедшие мгновенья,
Они же утекают как вода.
Обрывки фраз и смутные виденья
Ласкают мысли и уходят в никуда.

А иногда наоборот, нежданно
Из памяти поднимется деталь,
Казавшаяся скрытой за туманом,
Ушедшей в сумрачную даль.

И вдруг тебя я живо ощущаю,
Твой голос нежный, твои руки, взгляд.
Что дальше с нами будет, я не знаю,
Но мне ещё страшней смотреть назад.

Вдруг это было нашей истинной судьбою?
Что потеряли мы, спокойствие храня?
А может, просто ты играл со мною?
Или всё проще - я люблю тебя?

Так и стою я посреди дороги,
В конце которой я не вижу свет.
И всё ещё веду с тобою диалоги,
Но не надеюсь получить ответ.

Вдруг в ясный день усилился ветер,
Деревья он треплет, клонит к земле.
День был хорош, спокоен и светел,
Теперь небо вязнет в черной смоле.

Было спокойно, как вечер среды,
Как греча - не бесит, не надоело.
Но на балкон быстро выбежал ты,
Когда в доме резко стемнело.

На горизонте молнии-спицы
Пронзили собой небесный шатёр.
Чувствуешь - что-то должно случиться.
Ждёшь первых раскатов как приговор.

Ты как всегда был готов ко всему
В лживом тумане летнего солнца.
Теперь только ждёшь, покорный тому,
Что в твою жизнь скоро ворвётся.

Высунул голову. Полный покой.
Не напугают капризы природы.
Первая капля стекает слезой,
По стеклу оставляя разводы.

Ты в самой гуще. Гроза разошлась.
Молнии чертят смолу небосвода.
Хляби разверзлись, чтобы смыть грязь,
Чтоб подарить покой и свободу.

...Буря прошла, тьма отступила.
Пахнет озоном и летней пыльцой.
Ты выдыхаешь. Боль отпустила.
Навстречу солнцу мокрым лицом.

Моим стихам, написанным так поздно...
А нет, не поздно - время выпить чай.
Хотела про потери и про слезы,
Но кот мурлычет: "Хватит, а давай
Тут не про боль. Давай-ка про дорогу,
Где мышь шуршит. Вот это будет вкус!"
Пушистый мой редактор смотрит строго
И лапы тянет к строчкам, хмурит ус.
И вместо "бездны" пишет про "кормушку",
А вместо "тишины" про "писк" в углу.
"Страдания" заменил он на "игрушки",
Разбросанные вечно на полу.
Я улыбаюсь, прячу грусть немножко.
Пусть будет мышь, пусть будет корм и свет.
Ведь если кот шепнул: "Пиши про кошку",
То может в этом радости секрет.

Учусь влюбляться в этот город снова.
Ох, оказалась совершенно не готова
Топтать эти проспекты без тебя.
Ищу прекрасное в архитектуре,
Во встречных лицах, в вековой культуре,
Но это лишь попытка обмануть себя.

Он раньше привлекал всем градиентом серого,
Училась различать от черного до белого,
Влюблялась в его строгие черты.
Но лишь с тобой он приобрел другие краски,
Мосты, каналы и дворцы стянули маски,
И в каждом уголке теперь лишь только ты.

Лишь ты. Но ты живешь в воспоминаниях.
Как злой художник расплескал на здания
Привычные оттенки. Всё как раньше.
Но я же помню, всё вокруг горело!
Безумие красок. Был художник смелым.
Теперь же кажется всё фальшью.

Знакомлюсь с городом как будто бы впервые.
И улицы его мне стали вновь чужие.
И мрачность его больше не манит.
Хочу спокойствие вернуть, забыв о счастье.
Из памяти стереть безумие цвета страсти.
Но моё сердце больше не гранит.

Вторые роли не для меня!
Я не приемлю подобные игры.
В жизни своей каждый - главный герой,
Пока не пойдут финальные титры.

Если комедия, то я в ней - шут.
Всё, что возможно, случится со мной.
Толпа посмеётся, я тоже поржу.
Если вдруг больно - закроюсь стеной.

Стеной из наигранных глупых ухмылок,
Стеной безразличия к собственным бедам.
На сцене я - шут, а значит любая
Эмоция будет видна с ярким светом.

Когда же трагедию жизнь разыграет,
То я до конца пронесу эту боль.
До дна все страдания я исчерпаю,
Исполню на максимум главную роль.

Залью я слезами весь проклятый мир,
Со мной всё во мраке депрессий померкнет.
Но я подавлю тупую жалость к себе,
Вечных трагедий никто не потерпит.

Если любовь разыграть мне придется,
То и тут я скажу, что я хороша,
Чтоб на вторую роль согласиться.
Хоть без тебя невозможно дышать.

Если придется вырвать кусочек
Сердца, разбитого болью потерь,
Пусть лучше оно навсегда разорвётся,
Но я не открою тебе свою дверь.

Сегодня полнолуние, а значит,
Что месяц пролетел, а впереди маячит
Так много дней, что буду без тебя,
Любовь храня.

За это время многое случится.
Луна еще не раз успеет возродиться,
И вновь погаснет её бледный свет,
Сойдя на нет.

И мы пройдем не тысячи, а миллион шагов,
Но не друг с другом. Да, этот мир таков.
И те шаги все в основном работа-дом, по кругу,
Забыв друг друга.

Мы встретим сотни новых лиц, но снова
Не будет среди них того, родного,
С которым мог открыться и всю ночь болтать,
И в той ночи молчать.

Дождём, жарой, снегами вытрет время,
Сотрёт всё в прах. Реальность кинет бремя
На наши плечи, возвратив всё в круг.
Но вдруг

Глаза поднимешь в небо, а там луна большая.
Такая, как тогда, ты помнишь? Помнишь, знаю.
Она - свидетель нашей ночи страстной,
Немой и неопасный.

Ах, сколько раз она успеет поменяться!
Другим светить, вновь гаснуть, возрождаться.
Но я прошу, ты ту луну, что завершала май,
Не забывай!

Я так же как она свечу холодным светом.
Нема и неопасна. Берегу секреты.
Но помни, даже в вечности, в аду -
Я здесь. Я жду.

29.06.26

Мои реки не зажаты в серый гранит,
Мои реки бегут далеко, меж лесами.
Им чуждо, что город ночами кричит,
Что над ним есть какое-то знамя.

Он тянет к себе, он зовёт: "Приходи,
Улыбайся - и будешь всем милым".
А леса всё шепчут: "Не торопись,
Здесь главное - быть счастливым".

В асфальте не слышно, как дышит земля,
По готовой разметке тут каждый шаг.
А я помню, как лес обнимал меня,
Как прогонял всю тревогу и страх.

Пусть в Питере ветер сбивает с ног
И вторит: "Нигде не найдешь себе места".
Но где-то меж сосен течёт мой поток,
Мой тихий, упрямый, живой, чудесный.

За окном фонари размыты
Как на картинах Клода Моне.
Город играет свои сюиты
В этой влажной ночной тишине.

Каждый блик - это чья-то надежда,
Свет горит, его кто-то ждёт.
Я ищу в этом хаосе нежность
И теряю времени счёт.

Каждый звук - чей-то сорванный крик,
Город глохнет в сырой полутьме.
Я искала ответ среди книг,
Он нашелся в бокале, на дне.

Подперев лбом сырое стекло,
Различаю силуэты вдали.
Всё, что было, давно утекло,
Как часы на картине Дали.

Когда земля уходит из-под ног,
И кажется, что не спасти себя,
Я слышу: за спиной встаёт семья,
Прошедшая со мною сто дорог.

Их голоса сплелись в надёжный щит.
И следом, шаг за шагом, в ровный ряд,
Не чувствуя ударов и преград,
Моя упрямая орда стоит.

Не для парадов, не для громких слов,
Чтоб только удержать меня от края.
Тогда я снова чувствую - живая
Среди ветров и чуждых городов.

Пусть между нами тысячи путей,
Но никому тот хор не заглушить,
Который часто помогает жить
Простым: "Мы рядом, мы с тобой, смелей!"

Мать - тихий свет в единственном окне,
Она встаёт меж мною и бедой.
Отец мне держит крылья за спиной,
И на моей он будет стороне.

Брат - острый край, что отразит удар,
Не для победы, а чтоб я дышала.
Сестра - огонь, каких на свете мало,
Но создаёт тепло, а не пожар.

Как гребни гор на голубом краю
Всех предков вижу строем сквозь года.
Незримая и твёрдая орда.
Я землю чувствую. Я выстою.

Я не пытаюсь боль приручить, я даю ей голос,
Пусть звучит хрипло, пусть режет, бьёт по глазам.
Это не жалоба. Это о том, за что я боролась.
Я тебя проведу по карте моих старых ран.

Координаты точны. Дата. Место сражений.
Карта не врёт, она помнит каждый мой шаг.
В сносках есть то, что несло мне когда-то боль поражений,
И то, что сдалось, выбросив свой белый флаг.

Стираю лишь пыль с этой карты - труда многолетнего,
Но не стираю линии там, где больнее всего.
Увидишь, стояла упрямо я здесь до последнего,
А вот тут я ушла, что нужно было сделать давно.

И время поставит здесь рядом новые метки,
Разметит пути так небрежно поверх тех линий.
Не вывожу я старых чернил с координатной сетки,
Здесь каждый мой шрам - событие, дата, имя.

И если захочешь прочесть её всю подряд,
От первой отметки до самой последней черты,
Я не стану прятать ни мест, ни имён, ни дат,
Это память и боль моя, а не тайна и стыд.

Если же спросишь - зачем я всё это храню?
Я скажу, что без карты ты не узнаешь меня.
В ней не про победы и поражения в бою.
А про то, что я всё ещё здесь. И что я - это я.