Стоят на коленях травы
В оврагах, припав к земле.
Вы тысячу раз не правы,
Гоняя угли в золе -
Всё то, что уже сгорело,
Вам даст ещё горсть тепла!
Твердите - чувство истлело...
Чужие ваши тела
Стоят на коленях. Травы
В оврагах, припав к земле,
Вам шепчут, что вы не правы,
Гоняя угли в золе.
Всё то, что уже сгорело,
Впитало ваше тепло!
А впрочем, какое дело
До вас мне? Уже светло...
Пусть вас околдуют травы
В увиденном странном сне,
И будьте вы, будьте правы!
Под силу этой весне
В час уходящего мая
Помочь вам разжечь костёр.
Слышите, нежность немая
Запела. И ветер стёр
Уныния след, досаду
И с душ, и с усталых лиц...
Совсем рассвело, по саду
Гуляет стайка жарптиц.
Во сне? Наяву? Не знаю.
И пахнет дымок костра.
Сегодня чудному маю
Прощаться с нами пора...

Ещё вчера рядилась слива
В невинно-чистый белый цвет.
И тень её была пуглива,
Глядишь, уже и следа нет.
Ещё вчера тюльпан махровый
Ловил закатные лучи.
И гром небес, как Зевс суровый,
Пугал идущего в ночи.
Ещё вчера в часы рассвета
Был слышен звонкий голос птиц.
Сегодня холодом раздета,
Сменив десятки разных лиц,
Природа вдаль взирает строго -
Что ожидает впереди?
Пройдёт ещё совсем немного
Осенних дней, а там дожди
Уступят место колкой вьюге,
Чтоб снег засыпал всё вокруг.
И как о преданной подруге
Грустит в разлуке добрый друг,
Так мы вздохнём, припомнив лето,
И будем снова ждать весну...
Вот гром почудился мне где-то,
И всё сильней клонит ко сну.
Природа в мае говорлива.
Сражён дремотой жаркий день.
Стоит в цвету у дома слива,
Бросая робко наземь тень.

С небес спускается закат,
Он превратится зыбко в сизость
И гуще станет во сто крат,
Почуяв ночи тёплой близость.
Сверчков стрекочущих пора
На всю округу заявила
О том, что завтра вновь жара,
Как птица, что с любовью свила
Гнездо под крышею родной,
Над домом крылья распластает.
Ну а пока же выходной
Неумолимо быстро тает.
Круговорот людских забот
Проснётся рано на рассвете,
И дня грядущего оплот -
Ты, человек, за всё в ответе.

В Четвёртом сезоне был создан дуэт.
Названье дуэту придумал поэт.
Нет-нет, не назвал его "Зимнею Вишней",
Она оказалась в дуэте бы лишней.
- "Малыш и Карлсон", только так-
Сказал он гордо, не дурак
Ведь автор этого названья,
Не избежать ему признанья!
Всё есть в наличии в дуэте,
И фарш, и мухи - как в котлете!
Тефтели есть, бидон варенья
И страсть слагать стихотворенья.
Вот Пятый сезон замаячил уже,
В нём Карлсон готовит сюрприз - бланманже.
А будет десерт Малышу ли по нраву?
Надеясь, что друг не добавит отраву,
Малыш угощенье мечтает поесть.
Но это в сезоне под номером Шесть.

(энный экспромт на энный экспромт известного импровизатора Александра Бурдина)

Сезон номер Три в самом ярком разгаре.
В нём Слоник предстал перед нами в ударе.
Здесь Зимняя Вишня в бокале и тишь,
И сопли мотает несчастный Малыш.
Обещаны были овации, море,
Престиж, обожание, истина в споре.
Но Слоник известный в округе актёр,
Всё то, что сулил, мокрой тряпкою стёр.
Но это пока что лишь третий сезон,
Коль есть в нём неточность - мой Вам гранд пардон....

(экспромт на экспромт, с чувством глубокого уважения к таланту А. Б.)

День исчезает порою в дождях,
И в доме тихом припрятана скука.
На облаках, как на белых ладьях,
Как-будто в фильме, идущем без звука,
Плывут за окнами думы о том,
Каким искристым окажется лето.
Но это будет в картине потом,
Не в этой серии, дальше лишь где-то...

Старый дом утопает в сирени,
Смотрит окнами в тёмную даль.
Бродят по двору поздние тени
И становится чуточку жаль
Уходящего звонкого мая,
За собой его манит весна.
Эта дивная сцена немая
Ищет место в преддверии сна,
Когда бархат чарующей ночи
Выстилает небесную высь,
Где пугливые звёздные очи
В лунный лик в одночасье слились.
Дом примерил наряд из сирени,
Не к лицу ему быть в неглиже.
Слышишь, скрипнули тихо ступени.
Это лето крадётся уже.

Пугливый, в чём-то сумасбродный
Прокрался вечер в тихий сад,
Где ни на что уже не годный,
Почти что дышащий на лад,
Сидел старик на старой лавке
В потёртом, стареньком пальто.
Когда-то он работал в главке
И был главой... Да нет, не то
Он рассказать хотел бы внуку.
Рассказов много о другом -
Как протянул он другу руку,
Да оказался друг врагом.
О том, как в детстве спас собаку.
Как по-собачьи плыл в реке,
А переплыв, бежал в атаку,
Врага поднять чтоб на штыке.
О том, как мать его поила
Горячим с мёдом молоком,
Когда внезапно с ног свалила
Болезнь. О том, как с ветерком
Он без седла скакал по полю,
Кнутом стегая жеребца,
И дал слезам катиться вволю,
Узнав, что больше нет отца.
Он рассказать хотел о встрече
С любовью первою своей,
Она жила от них далече.
О том, как пел им соловей
В саду, где вечер сумасбродный
Порою был как лань пуглив.
И где, как молодец дородный,
Раздув на ветках щёки слив,
Деревья в сладостной печали,
Вдыхая тонкий аромат,
В ответ ветрам листвой качали.
И цвета сливы был закат.
Но слушать внук его не станет -
Друзья, работа, ворох дел.
Лишь дед когда навеки канет,
Придёт он в сад, где тот сидел.
И волю даст слезам катиться,
Сбегая влагой по лицу -
Увы, назад не возвратиться,
И старость льнёт уже к отцу.

Ты пишешь с грустью ей о том,
Что дождь который день глумится.
И что как в мареве густом
Проходит жизнь, и что не спится
Тебе ночами без неё,
Хоть времена почили с миром,
И их запрятало быльё,
Когда ты был её кумиром.
Ты знаешь всё почти о ней.
Нет, не найти тебе созданья,
Пожалуй, ближе и родней.
Но вот вопросы мирозданья
Подкинул ближе к утру сон,
Решать которые занятно.
И мысли стройно, в унисон
Сложились чётко и понятно.
А дождь стучит всё так же смело,
Смывая чёткость прошлых дней.
Ты защищаешь оголтело
Размытый образ, всё видней
Во сне становится разлука.
Её узнаешь без труда,
Она в тебя стрелять из лука
Вот-вот готова сквозь года
Её прощальными речами,
Чтобы пронзить в который раз
Своими стрелами-лучами,
Судьбы исполнивши приказ.
И нет несчастнее тебя
На целом свете человека.
Всё так же искренне любя,
Ты ждёшь ответ, как чудо века
И в снах своих, и наяву -
Она когда-нибудь напишет :
Тебя всё так же я зову
Моим родным. И заколышет
Души две ветер перемен.
И пусть дожди стучат безбожно,
Они опять сдадутся в плен
Друг другу нежно, осторожно...
Ничто не требуя взамен.

Без дум тяжёлых и тягучих,
Без лишней вычурности фраз,
Что словно лес дубов могучих
Ветвями путает рассказ,
Он жизнь свою представил гладко,
Хотя был в ней всегда профан.
Нет, на душе не стало гадко,
Когда как-будто в целлофан
Он завернул в слои обмана
И преподнёс как хрупкий дар
Никчёмность нового романа
В то время, как огромный шар
Луны в объятьях небосвода
Висел у них над головой.
Казалось, будто бы природа
Дарила танец с булавой,
Держась за лунную дорожку
Своей невидимой рукой.
И звёзд серебряную крошку
Рассыпал вмиг ночной покой.
И ложь в его искрилась речи,
И был он пойман в том не раз
С той самой первой чудной встречи,
С тех самых первых чудных фраз.
Она участливо кивала,
Его не смея уличить.
И вот уже из - под завала
Вранья, имеющего прыть
С цепи сорвавшейся собаки,
Нет силы выбраться на свет,
Хотя судьбы читала знаки
Всю вереницу долгих лет.
Она сама живёт в обмане,
Надеясь попусту на то,
Что в их пустом, увы, романе Решится всё же как в лото
Вдруг объявить - закрыты числа!
И выйти смело из игры,
В которой нет, по сути, смысла.
А жизнь уже идёт с горы...

Дождя прошедшего стеклярус
Разбросан брызгами в саду.
И ветер треплет, будто парус,
У старых яблонь на виду
Зелёный плащ на толстой ветке,
Его забыл, видать, сосед.
В уютной флисовой жилетке,
От мокрых ног оставив след,
Он тихо дремлет у камина,
Что согревает дом теплом.
Над креслом дивная картина
Напоминает о былом.
Когда-то брал он в руки краски
И ставил в комнате мольберт.
И словно принц из доброй сказки,
Любуясь сходством милых черт,
Он отправлял скакать принцессу
По грунту свежему холста
К недавно выросшему лесу
В немой тиши сего листа.
И вечер пахнет сладкой сдобой,
Принцесса ждёт, когда в печи
С румяной корочкой особой
Готовы будут калачи.

Застыло солнечное лето
В прозрачной капле янтаря,
О чувстве, спрятавшемся где-то,
Воспоминания даря.
Среди ракушек в час прибоя
В песках балтийских жёлтых дюн
Исчезло, или как ковбоя
Под звон шести гитарных струн,
Лишь оставляя след копыта,
Его умчал каурый прочь...
А может та, что вся расшита
Искрой, его украла ночь...
Нет-нет, оно не потерялось!
Зашло за тучу лишь на час,
Ну а потом так и осталось
За тучей ждать на небе нас.
Мы не торопимся нисколько,
Дай Бог, подольше здесь побыть.
Один вопрос стучит вот только
В висках и сбить не в силах прыть
Разнообразие ответов...
Решенье принято - вперёд,
Рука в руке, без слёз, обетов,
Через снега, ломая лёд,
Через поля пурпурных маков,
То вплавь, то шагом, то бегом,
Ловя подсказки щедрых знаков,
Которых множество кругом,
Искать отправимся безбрежность
Здесь, на земле, не в небесах
Остатка чувства там, где нежность
Таится с грустью в голосах.
И утопая в разговорах,
На самой тёмной глубине
То в тихом шёпоте, то в спорах
Я вдруг к тебе, а ты ко мне
Прильнём горячими щеками.
И вспыхнут маками поля,
Через которые веками
Ведёт людей домой земля.

Ей цвет вишнёвого заката
Напомнил ягодный кисель.
И запах сладкого квадрата
Стал ощутим, а с ним и ель
Запахла чудно, мандарины
Шарами солнечных огней
Вдруг разукрасили витрины.
И вереница прошлых дней
Помчалась вместе с каруселью,
Где слон, лошадка и жираф
Её доставив в детство с елью,
Оставят там, и старый шкаф,
Припрятав бережно подарки
До наступленья Рождества,
На ключ закроется, в нём марки
В альбоме принцип старшинства
Беспрекословно соблюдают.
У них особый свой черёд,
Нет-нет, друг друга не толкают
И не спешат попасть вперёд.
В углу - зефир для угощенья,
Ванильный розовый в кульке.
Предметом редким восхищенья
Послужит кукла, налегке
Она одета, хоть не видно
Наряда в полной темноте.
Ну как тут будет не обидно -
Вздыхать во тьме о красоте!
Но вот исчез закат вишнёвый,
Растаял ягодный брикет.
Ей захотелось в день свой новый
Забрать увиденный сюжет.

Ты зачем позволил солнцу
Разбудить тебя чуть свет,
Втихоря прильнув к оконцу,
Не смотря на мой запрет?
Ты зачем позволил буре
Растрепать каштан волос?
Я хочу в её быть шкуре,
Чтобы ты ко мне прирос,
Подгоняемый ветрами,
Чтобы лучик светлых грёз
Показался за горами,
Но не в сказке, а всерьёз.
Ты меня о чём-то молишь
В снах моих, не наяву.
Но и в них мне не позволишь
Прикоснуться к рукаву
Твоего пальто из драпа -
Ты печально одинок.
Лишь махнёшь рукой у трапа,
И пронзительный гудок
Теплоход протянет смело,
Покачав слегка кормой....
В сотый раз я вслед посмела
Прошептать - ты только мой...

Глотает слова, словно манную кашу,
Читая письмо, что ждала столько лет.
Принёс его ветер на улицу нашу
С утра, лишь забрезжил сиренью рассвет.
Она разглядела на облаке сына,
Он пальцы разжав, уронил тот листок.
Ещё в сорок третьем фугасная мина....
Проснувшись, рукою потёрла висок,
И боль разлилась по пуховой подушке,
Прогнав этот радостный, призрачный сон.
Остывший лишь чай в старой, треснувшей кружке
Да слабый, чуть слышный старушечий стон -
Вот всё, чем встречает домишко сей утро,
Но ветер не только принёс письмецо.
Открыл он окно и тихонечко, мудро
Погладил старушки сухое лицо.
И тут ей почудилось, нежностью сына
Повеяло вдруг, это точно не сон.
Ещё в сорок третьем фугасная мина...
И лучики солнца сквозь рябь пышных крон
Собой пригревают на сердце надежду,
Целуя с любовью морщинистость щёк.
Она приготовила сыну одежду,
Нам с вами об этом совсем невдомёк,
Далёкой весной сорок пятого года,
Чтоб встретить героя с Великой войны.
Сегодня обновку, достав из комода,
Она зеберёт с собой бережно в сны....

Поставил точку - всё сказал,
И нет как-будто продолженья.
Как недостроенный вокзал
Не знает шума и движенья,
Или как срубленная ель
Не обращает к небу взоры,
Как судно, севшее на мель,
Не бороздит, увы, просторы -
Так мысль, что точкой заперта,
Как заперт камнем вход в пещеру,
Не знает хода, ведь черта
Подведена. Имею веру
В тот факт, что мысль пойдёт вперёд,
Коль начертал ты точек много,
Пусть вверх лететь настал черёд,
Иль путь с горы ведёт полого....

Есть привкус горечи брусники
В варенье на её губах.
То дождь, то снег, то ветер дикий -
Да, день с погодой не в ладах!
Прозрачных капель стук тревожный,
Что слышит битый час окно,
Мотив души рождает сложный.
И тёплой чайной чашки дно
Нашло приют в руках любимых.
Их нежность часто вспоминал
Он в снах, безудержно гонимых.
И каждый раз один финал
Ему готовили виденья,
Служа причиной вечных мук -
Родные губы, след варенья
Брусничных ягод, тонкость рук,
Держащих чашку с тёплым чаем.
Он ощущает сладкий вкус,
Но привкус горький нескончаем.
И словно овода укус,
Пугает, ранит нестерпимо
Одна и та же суть конца -
Она во снах проходит мимо,
А он пытается лица
Её коснуться, но не может
Пошевелиться, сей кошмар
Его давно годами гложет
И душит, как печной угар...
Затихло всё, и дождь украдкой
Сбегает струйкой по стекла
Ладошке вымытой и гладкой,
И небо хмарь заволокла.
И мысли с горечью брусники
Текут, как-будто невпопад.
И вечер холодно - безликий
Укрыл от мира листопад.

Заблудиться в осенней поре
Я готова однажды с тобой.
На морщинистой серой коре
Старых вязов, где тихий прибой
Шепчет городу сказки в ночи,
Прочитаю случайно маршрут.
Он укажет, от счастья ключи
Где тебя и меня вечность ждут.
Я готова сто зим напролёт
Собирать из снежинок слова,
Чтоб увидев их смелый полёт,
Ты почувствовал как голова
Начинает кружиться и дух
Чтобы твой захватило от слов,
Их не смею сказать тебе вслух.
Знаю, вместе со мной ты готов
Заблудиться в цветущем саду,
Где ветрами разучен мотив,
От которого, словно в бреду,
Завальсируют яблонь и слив
Облетевшие с веток цветы.
Где поют соловьи до утра,
И раскроет над нами зонты
Первых ливней шальная пора.
Знаю точно, что летом во сне
Ты готов приготовить букет
И вручить его бережно мне,
Собран он из созвездий планет.
Мы как странники в этом миру
Затеряться готовы в мечтах.
Я в корзинку их все соберу
И развею в цветастых лугах.
Разбросаю одну за другой -
Пусть нам сказки прошепчет прибой...

С Котом сдружился нынче Сюр.
Он как испорченный велюр -
Затёрт, потерян лоск, и шик
Как-будто вовсе взял да сник.
Исчезла напрочь бархатистость,
Хотя и есть в строках ветвистость.
Слова сложились складно шуткой,
В них нет цены, как в пиве с уткой.
Но ведь нельзя прожить без смеха,
Как без зубов не съесть ореха,
Лишь только если день и ночь
Его толочь, толочь, толочь.
Какое скучное занятье...
Вязать из равных ниток платье,
Чиня без устали разрыв.
Глядишь, в кармане нервный срыв.
А вот плести узор из слов
Приятней, братцы, что ж... готов!
Сплетён один, теперь пора
Поймать на ужин комара,
Чтоб покормить Кота у дуба.
Не ест он жёлуди - нет зуба,
Пытался на спор съесть орех.
Нет, не прожить нам без потех!

Нет, не мечтал он об ином -
Хотел всегда лишь жить у взморья
Да погребок иметь с вином.
И чтобы кот из Лукоморья
Ходил бы по цепи кругом,
Где во дворе росла бы груша.
Нет, не мечтал он о другом -
На вертеле бы только туша
Крутилась лакомой свиньи.
А иногда, беря двустволку,
Он в самой гуще полыньи
Стрелял бы уток или волку
Грозил бы пасть порвать руками.
Иль клад желал найти он в море.
- Сведёт судьба же с дураками!
Она подумала, - Вот, горе!
Главой качнув с большой досадой,
Кота увидела у дуба
И свёкра с мужем за оградой,
Что стерегла покой их сруба.
Ходил кот по цепи, и рядом,
Смеясь, ходили мужики,
Решая кто нырнёт за кладом
На дно заиленной реки?!

Стараюсь не трогать эту тему, не люблю ни фильмы, ни книги... страшно это всё и больно... Но строки сами прорвались...

Когда-то шёл ты на грозу,
Сейчас идёшь по облакам,
Роняя дождиком слезу.
Та боль достанется векам,
Что испытал простой солдат,
Что испытал простой народ.
И не забыть тех чёрных дат,
Когда погиб тот полк, тот взвод.
Когда голодный Ленинград
Ел исхудавших голубей.
Не из рассказов этот ад
Ты знал, и страшное "убей!" -
Звучал безжалостный приказ
В послевоенных твоих снах
За разом раз... за разом раз,
Лишь воскрешая липкий страх
И злость, и ненависть к врагу.
Ты видел, словно наяву
На кровью залитом лугу
Ромашек красную канву
У наспех вырытого рва -
И стар, и млад... так жить хотел...
И будет саваном трава
Для безымянных этих тел.
И те кровавые цветы
Сплелись во снах в один венок.
И их привет из темноты
Тебе шлёт лёгкий ветерок.
И стар, и млад... убит... убит...
Чтоб начертать все имена
Не хватит в мире серых плит.
Война... проклятая война...
Когда-то шёл ты на грозу,
Сейчас идёшь по облакам,
Роняя дождиком слезу.
Твой сон достанется векам...
И стар... и млад...

Играет с облаком закат,
То искупает в нежном цвете,
То превратит в слона, то скат
Плывёт в сменившемся сюжете.

Так и с тобой играет век,
То предлагая цвет победный,
То покорённый ты Казбек,
То господин, то странник бедный.

Янтарным воском залила округу осень,
Расплавив тысячи поставленных свечей
За тех, о ком не уставая Бога просим,
А он в ответ нам посылает блеск лучей,
Что куполами величавыми играют,
Дивясь их с солнцем златоглавому родству.
И свечи тихо оплавляются и тают,
Осенний город тонет, как по колдовству
В столь полюбившемся природе жёлтом цвете.
И на душе моей становится светло,
Пусть даже небо в белом облачном берете
Унылой краской вдруг с утра заволокло.

В заголовках полос он искал простоту,
Так хотелось смешного сюжета,
Но всё время статью предлагала не ту
Типографской печати газета.
А из радио "Зорька" кричала о том,
Как отважны в делах пионеры.
Сын сидел за столом с перепачканным ртом,
Позабыв про приличья манеры.
На плите закипал чайник с шумным свистком,
И жена как всегда суетилась.
На окне старый лук красовался ростком -
В банке новая жизнь приютилась,
Как ютилась семья, создавая уют
В этой крошечной, серой хрущёвке....
Ну и глупые мысли под утро снуют?!
То бельё на балконной верёвке,
Что качает, как раньше шальной ветерок,
Вдруг навеяло жизни картинки.
Память спрятала их под надёжный замок
И хранит, как старьёвщик ботинки.
Их уже никому никогда не носить,
Они родом из прошлого века,
Но способны из прошлого день воскресить,
Воскрешая к добру человека...

Дайте мне услышать шёпот
Полевых цветов в ночи
Или скал могучих ропот,
Что стоят, как палачи,
Забирая жизнь порою
У решивших посягнуть
На величие - горою
Им домой отрезан путь.
Или дайте окунуться
В синь небес, иль в знойный день
В гамаке в саду проснуться,
Где черешня дарит тень.
Я согласна и на море
Повстречать с волной рассвет.
И побыть во тьме в дозоре,
Чтоб принять парад планет.
Жизнь, прошу, позволь мне это
Испытать ещё не раз,
Всё, что мной сейчас воспето
Голосистой трелью фраз!

Ты спишь, наверное, уже,
А я витаю где-то в сказке
С кулёчком крошечным драже
В карманах брюк и в водолазке,
Чей синий цвет в моих глазах
Нашёл морское отраженье.
Они ещё не знают страх
И придают лишь выраженье
Наивной детскости лицу,
И добрым видится весь свет.
И в этой сказке я к отцу
Бегу навстречу, мне семь лет.
И мамин взгляд роднее всех,
И рук тепло ищу щеками.
А старший брат, и смех, и грех,
Их называет "стариками".
Вот мне уже немало лет,
Конфет в помине нет в карманах.
И ярких глаз привычный цвет
Сменить на серый скоро в планах.
Да, постарели "старики",
Переросли давно их внуки.
Мы, как два берега реки,
Живём, не ведая разлуки.
Ты беззаботно, крепко спишь,
Я шевелю едва губами -
Господь, пожалуйста, услышь,
Пусть они долго будут с нами.

Зачем твои признанья мне?
К чему шальные эти речи?
Мир рукоплещет новизне,
С весной дождавшись новой встречи.
Но мне зачем она теперь?
К чему мазков её прозрачность?
Любовь не может без потерь,
Судьба являет свою алчность -
Ты отдан ей, как-будто дань,
И мне, увы, уже не нужен.
Как потревоженная лань,
Как сад, что ливнями разбужен,
Покой в душе не знает тишь,
Сомненья мечутся и стонут.
А у воды зацвёл камыш,
И облака в лазури тонут...

Проткнул ольхи ветвистый куст
Вечерней хмари поволоку.
И у реки чуть слышен хруст
Камней прибрежных где-то сбоку.
Крадётся путник или зверь?
Не различить так просто глазу.
Спешу домой. Закрывши дверь,
Клянусь, что больше я ни разу
Не окажусь в столь поздний час
На берегу заросшем речки.
Огонь давно уже погас,
И угольки пузатой печки
В нагретом чреве тихо спят.
И двор очерчен лунным кругом.
И дом дремотою объят,
Как-будто добрым, верным другом...

Ты так устал, давай, вздремни.
Сними пиджак и портупею,
И безопасности ремни
Отщёлкни. Спорим, не успею
Я рассказать тебе свой сон,
Что был вчера моим кошмаром,
Как ты издашь блаженный стон,
И будто бабкиным отваром
Сражённый будешь спать весь день.
Я посижу тихонько рядом.
А как проснёшься, дребедень
Твою готова слушать. Взглядом
Коснусь случайно впалых щёк,
Отмечу лёгкую небритость.
Тебе, наверно, невдомёк -
Давно не знаю слово "сытость".
Давно душою голодна,
Давно невзгодами распята.
Твержу себе - одна... одна...
И нет другого постулата.
Давай, снимай уже пиджак,
Надень свою алкоголичку.
Ты здесь не царь и не вожак.
Оставь ненужную привычку
Обороняться и палить,
Повесь на гвоздик револьверы.
Я буду Господа молить,
Чтоб дал тебе хоть каплю веры.
Напечь успею пирогов
И приготовлю чай с лимоном.
Прошу, давай без дураков -
Зачем сейчас идёшь с поклоном?
Зачем целуешь руки мне?
Зачем так чудно называешь?
Ты знаешь, видела во сне...
Ну вот... не слышишь... засыпаешь...

Вечер стекает прозрачными каплями,
Моет окно зунывным дождём.
Тени на стенах пугливыми цаплями
Ходят, желая сказать - мы уйдём,
Стоит лишь лампе уснуть с безмятежностью,
В гости позвав непроглядную тьму.
Ветер касается штор своей нежностью,
Те отвечают, волнуясь, ему.
Выключу свет и останусь с загадкою -
Птицы вспорхнули иль тихо сидят,
Спрятавшись ловко под тонкою, гладкою
Шалью обоев? Наверное, спят...

БЕЗ ЛАЙКОВ - я прошу покорно,
Паук пришёл сюда повторно)))

Сижу тихонько в уголке
На белом, гладком потолке.
Решу, спускаться ль, я потом.
Смотрю, как кошка спит с котом
И слышу, как несёте вздор,
Друг другу ставя всё в укор.
Я чёрный маленький паук
С ногами вместо ловких рук,
И их достаточно вполне,
Чтоб жить безбедной жизнью мне.
Вы совершенней милюзги,
У вас есть руки и мозги.
Зато нам, хитрым паукам,
Никто не хлопнет по рукам!
Да и зачем мозги то мне?
Они, скорей, нужны тебе,
Ума лишённому супругу,
Чтоб понимать свою подругу.
Раз ум не дали мужику,
Родня он, может, пауку?
Жена же тоже твердолоба
И у неё в подругах злоба.
Порой паучью сеть плетёт,
Мне за сестру вполне сойдёт.
Так вы, ребята, кто всерьёз?
Меня уж мучает вопрос.
Но где же взять на всех то ум?
Зато богат мозгами кум.
Он любит тощую куму
И деток целую суму.
Коров, гусей и даже хряка
Ему пасёт его собака.
А вы живёте не в ладу.
Я лучше к ним с семьёй уйду.
Да, в паутину эти бредни
Я заманил, кажись, намедни.
Глядишь, домашнюю скотину Поймать смогу я в паутину -
Гигантских мух и пауков,
Пусть нас порадует улов!

Он старый и дряхлый, с седым ободком
Волос на блестящей макушке.
Уже никогда не промчать с ветерком
На лошади, и на опушке
Уже никогда не испачкать ей губ
Поспевшей в лесу земляникой.
И с ними дряхлеет их старенький сруб,
Где жизнь стала скучной, безликой.
Она слишком часто пускает слезу,
Бросая в печурку полено,
А память рисует - они на возу
Везут золотистое сено,
Такое же золото русых волос,
Вплетённое в длинные косы,
Узор сарафана из красных полос,
И оба уставши и босы...
И счастье тихонько в их доме плело
Гнездо, и рождались детишки.
И было им вместе уютно, тепло.
Но главы закончены книжки.
Осталось ещё дописать эпилог,
И пусть размываются строчки,
Всё тот же один на двоих у них слог,
Лишь разными будут две точки.

- Отныне никому не подаю
Ни добрых слов, ни сложенной купюры.
Решил он твёрдо, стоя на краю.
И ветер в гуще чёрной шевелюры
Волос его нашёл себе приют.
И словно хор из ангелов в раю,
Пропел протяжно : здееесь не подаюююют...
И вот на зыбком, вымытом краю,
Где сеть его поймала глупых распрей,
Где дальше отчужденья полоса,
Услышал он, как стонет тёмный Каспий,
Раскладывая стон на голоса.
Уставших ног вода едва касалась,
И брызги долетали до лица.
И каждая иголкою вонзалась,
Как шип с главы упавшего венца
Тернового, в который вплёл невзгоды.
Над морем плыл разбуженный рассвет...
Как часто тратим мы бездумно годы
На то, в чем смысла попросту и нет...

День завёрнут в листву молодую,
Этот ценный подарок небес.
Не проси себе цепь золотую,
Попроси лучше сказочный лес.
Хоть известно, что лишь дураками
Ощутим чудный запах тайги.
Ты раздвинь это небо руками,
Там где не было нашей ноги.
Обведи его заново взглядом
И умойся лазурью с утра,
Подивись его нежным нарядом
И скажи - мне на землю пора...
Мне пора позабыть все заботы,
Утонуть в разноцветье полей,
Слушать птиц пролетающих ноты,
Видеть, как моросит дуралей,
Дождик, пыль прибивающий робко
На дорогах, ведущих туда,
Где болота запрятались топко
Или в горы, где блещет слюда.
День завёрнут в листву молодую,
Этот ценный подарок небес.
Одуванчика шар лёгкий сдую,
Только был и... мгновенно исчез.
Так и мы исчезаем из жизни,
В свой черёд, по своей полосе.
Дождик, каплями весело брызни!
Окропи нас и в нежной красе
Дай застыть на мгновение миру,
Пусть услышат друг друга сердца.
И чудесную звонкую лиру
Пусть даруют нам руки Творца.

День закончен и сброшены маски.
Тьма скрывает безумие лиц
И касается их без опаски.
Слышен крик перепуганых птиц,
Что поднялись с земли косяками,
Хоть не ведан нежданный маршрут.
И ты машешь в ночи им руками -
Пусть с собой всю печаль заберут!
Утро выпило дождь без остатка,
Льётся щедро молочный туман.
Сна ослабла коварная хватка,
И в душе расковыренность ран
Будет нежно зашита рассветом
Тонкой нитью небесных лучей.
Так случится, поверь... только летом,
Когда воздух прозрачных ночей
Зазвенит соловьиною трелью,
Когда зной васильками луга
Забросает, и где-то над елью
Изогнётся цветами дуга.
Когда снова зажгутся зарницы,
Освещая неистово даль,
И вернутся из снов твоих птицы,
Прочь унёсшие боль и печаль.

Молчи, пожалуйста, молчи...
Слова порой бывают лишни.
Порой они как палачи,
Порой красней и слаще вишни.
Порой их ждёшь, как ливень в зной,
Порой звучат страшнее грома.
То дышат свежей новизной,
А то пьяней хмельного рома.
Порой не нужно вовсе слов.
Довольно нежной речи взгляда.
И мир, который был суров,
Тебе вдруг мил...и слов не надо.

День тихонько о чём-то поёт
То ветрами, то шелестом трав.
Птицы ждут свой большой перелёт.
Кот идёт, хвост трубою задрав,
По двору, где стучат в домино
Мужики из ближайших домов,
Где к соседям спешат "на кино"
И где клён исполински здоров.
Где ты глуп и несметно богат,
Зажимая в ладошке пятак,
Где твой старший двоюродный брат
Тебя спас от лохматых собак.

День тихонько о чём-то поёт
То ветрами, то шелестом трав.
Сын с подружкою в школу идёт.
Нос в веснушках, задиристый нрав.
На тебя, как две капли похож.
Тихо падает с клёна листва.
Не стучит домино... так и что ж..
Да и с братом не стало родства.
И соседи уже не нужны,
Интересы другие теперь.
А как были вы с ними дружны -
Друг для друга распахнута дверь!

День тихонько о чём-то поёт
То ветрами, то шелестом трав.
Жизнь под горку упрямо идёт,
Указуя кто прав, кто не прав.
Со двора вдруг доносится стук.
Ты с надеждою смотришь в окно,
Там играет с мальчишками внук.
Не вернётся уже домино.
Как и старший двоюродный брат-
Нет такого волшебного средства.
Только клён тебе верен и рад,
Машет ветками прямо из детства,
Где ты глуп и несметно богат...

Фото из семейного альбома))

Зеркалит озеро рассвет,
В воде полощет краски утро.
Так вот же он, немой ответ,
Дарован Богом нам столь мудро.
Так вот о чём поёт душа,
Мотив её теперь столь ясен.
И притаившись, чуть дыша,
Ты ощущаешь как прекрасен,
Как ярок мир и как раним,
Как льнёт к тебе своим теплом.
А ты, невзгодами гоним,
На миг забудешь о былом.
Луч солнца, льющийся с небес,
Погладит нежно по щеке.
И ты, как-будто бы воскрес,
И видишь где-то вдалеке
Твой лучший день... нет, вот он, здесь!
Проснулся только и зовёт
Взглянуть на гладь - смиренно весь
Утиный выводок плывёт.
И льётся тихо благодать
Над этим райским уголком.
Готов любой хвалу воздать
Тому, кто словно молоком,
Тебя любовью напоил
И подарил желанье жить.
И что бы ты ни говорил,
Вернулась снова в тело прыть.
Ты снова молод, чист и свеж,
Не важно сколько тебе лет.
Пусть за спиной уже рубеж,
И не один... рецепта нет
Как стать счастливым на века,
Прожить без слёз и без кручин,
Но коль в Его руке рука
Твоя лежит - ты не один...

В холодно - сизой, мглистой дали,
Где сгинул заживо закат,
Где птицы крылья распластали,
И лес, как грозный супостат,
За ними хмуро наблюдает,
Там жив весны бунтарский дух.
С последним снегом он растает,
Ну а пока считает вслух,
Стуча отрывисто капелью.
Не за горами тёплый май
С пушистой, лёгкой колыбелью
Из облаков, что в дальний край
Умчат, качая, наши грёзы.
И мы, пронзая взглядом высь,
Поймём, смахнув дождинки-слёзы,
Что явь с мечтой переплелись...

Бывает, сплин сродни капкану,
Поймает душу, как бобра,
И по намеченному плану
Над нею власть берёт хандра.
Ты без причины вдруг несчастный
Глядишь в окна просвет пустой.
И день задумчиво-ненастный
К тебе стучится на постой
Едва бордовой веткой вишни
По гладколицему стеклу.
Не посчитай прошу, Всевышний,
Хандру за глупую хулу
Твоей весенней непогоды,
Когда нахмурил лоб закат,
И вечер страшною грозою
На небе сумрачном распят.
Поверь, мне мил и опушённый,
Ветрами прибранный бульвар,
И взгляд небес чуть отрешённый,
И первых тёплых дней разгар.
Люблю и солнца луч в зените,
И разудалую капель...
Но улыбнуться не просите!
Не променяю и постель
На луг с атласною травою,
Где каждый юный первоцвет
Качает вежливо главою,
А шмель жужжит ему в ответ.
Хочу грустить сегодня сладко,
И утопая в тихом сне,
Как снег растаять без остатка
В угоду взбалмошной весне.

Шары хризантемы и сливы,
И щёки румяные груш,
Морские приливы, отливы,
Станицы прожаренной глушь.

На солнце сгоревшие плечи,
Соломенной шляпы поля,
Заряды дождливой картечи
И томик Эмиля Золя...

Ах, август, ещё ты далече
И манишь мечтами нас зря,
Но бросили мысли о встрече
Надёжно во мне якоря!

Щекой холодной прикоснёшься
Во сне к берёзовой коре,
Душой усталой унесёшься
К шумящей роще на заре,
Что шелестит своим нарядом,
Его пошила ей листва.
И устремившись в небо взглядом,
В надежде нить найти родства,
Взгрустнёшь о том, что в выси птица
Летит, не ведая того,
Что тебе ночью этой снится.
Не замечая никого,
Она парит, и ты мечтаешь
За ней отправиться в полёт.
В края, которые не знаешь,
Но свято веришь - счастье ждёт
С тобою встречи дни и ночи,
Деревья молвили о том.
И ты им веришь... очень-очень...
Проснувшись в жалком и пустом
Домишке, сросшимся с тоскою,
Пойдёшь встречать тайком зарю,
Чтобы припав к стволу щекою,
Шептать - люблю... боготворю...
И в этот миг чудесный птица
Издаст протяжный, громкий крик.
И ты увидишь, как кружится
Она в лазури, там, где лик
Проглянет сквозь рассвета краску,
Даря надежды тёплый свет.
И ощутив Господню ласку,
Душа раскроется в ответ.

В мускатной капле свет дрожит,
Луч солнца ягоду пронзает.
И летний день к концу бежит.
И август ласково лобзает
Устами жаркими тебя,
А ты спасенье ищешь тщетно
В саду, где листья теребя,
Гуляет ветер, безответно
Влюблённый в нежную лозу,
И дуновеньем тёплым веет,
Качая жёлтую слезу.
Ещё чуть-чуть и он созреет,
Капризный, дивный виноград.
Ещё чуть-чуть и брызнет соком,
Став самой лучшей из услад
В таком пронзительно - далёком
Безбрежном детстве... на губах
Ты ощущаешь привкус счастья,
И руки жаждут сделать взмах,
Прогнав тревоги и ненастья.
Вот окунулся сад во тьму,
Пришла желанная прохлада.
И месяц, вывесив суму,
Ждёт окончания парада,
Чтоб звёзды все собрать с небес
И раствориться без остатка
Там, где растаял в дымке лес...
Пусть дремлет ночь спокойно, сладко...

Твой образ, голос, стройность фраз
И домик летний у реки
Приснятся ей ещё не раз
В тех снах, что нежностью легки.

- Его нет рядом... ну и пусть...
Она порой твердит себе,
Пригрев в душе немую грусть,
И благодарность шлёт судьбе

За ваш несбывшийся роман,
За то, что знает наизусть
Слова, в которых боль от ран:
-Его нет рядом...ну и пусть...

Молю о том, чтоб был здоров,
Чтоб стороной прошла беда,
Чтоб уцелел блаженный кров,
Который нашим был всегда

В мечтах, тоскующих о нём...
Господь, сожги дом у реки
Испепеляющим огнём
Иль мановением руки

Из снов моих его сотри!
Ты слышишь? Плачет половица
О счастье, запертом внутри...
Нет, нет, не тронь.... пусть он мне снится...

Небо цвета лаванды
Отражалось в глазах.
Облака, словно Анды
Возвышались, и страх
Порождал тот далёкий,
Неизведаный край.
Говорят, одинокий
Где-то там плачет Рай.
Слёзы счастья блаженство
Омывают собой.
Так твердит духовенство,
И вам скажет любой
Настоятель церквушки -
Рай для лучших особ:
Для смиренной старушки,
Не жалеющей лоб.
Для не знающих пут
Тяжеленных грехов...
Если только не врут.
Ну а строки стихов?
Доберутся до Рая?
Прозвучит хоть одна,
Эта или другая?
Иль ползти им до дна?
Иль держаться земли?
Где изрезав поля,
Сотни троп пролегли.
И цигарку смоля,
На душистой траве
Замечтался поэт,
И в его голове
Зазвучал вдруг сонет.
Небо цвета лаванды
Закачалось в глазах,
И пушистые Анды
Утонули в слезах....

Хочу дышать тобой, лелеять
Твой каждый робкий, милый взгляд.
Парить орлом и ветром веять
Иль быть искрой ночных плеяд.
Хочу, весна, тебе доверить
Свои желанья и мечты.
Шагами верными измерить
Любви проснувшейся версты.
Позволь услышать тихий шёпот
Едва родившейся травы.
Ей испытать придётся топот
Копыт коней, что через рвы
Помчат по полю летом знойным
К реке уставших седоков
Иль через лес по дебрям хвойным,
Учуяв хищных след волков.
Позволь дотронуться до нежных
Листочков клейких и вдохнуть
Последний дух проталин снежных,
Они тебе готовят путь.
Поверь, весна, ты одинока
В прозрачной, тонкой красоте.
Очей лазурных поволока
В небесной манит высоте.
С тобою вряд ли что сравнится,
Тебе нет равных в новизне.
Ещё чуть-чуть и возродится
Тот трепет чувств, что к нам извне
Приходит с первым светлым утром,
Сменившим мартовскую ночь.
И в каждом самом умном, мудром
Поступке вдруг сквозит точь в точь
Та безрассудная беспечность,
С какой являемся на свет.
И дней насущных быстротечность
Объявит нам шестнадцать лет!
Шестнадцать лет в душе проснутся,
О, здравствуй, молодость моя!
Воспоминанья понесутся,
И слёз прозрачных не тая,
Забарабанит дождь по стёклам-
Впустите юность в каждый дом!
И мы, прильнув в надежде к окнам,
С теплом подумаем о том,
Как хорошо, что это было...
Как хорошо, что это есть...
Кусочек счастья, нет не смыло
Его дождями. Скоро в честь
Ожившей юности картинок
Проглянет солнце из-за туч,
И нить струящихся дождинок
Посеребрит несмелый луч...

Подставил рёбра мёрзлых брёвен
Под тёплый луч продрогший сруб.
День будет скоро ночи ровен,
Но утро чует холод туч.
К полудню солнышко проснулось,
Желая всех согреть собой.
Вот время к лету потянулось,
Ручьи погнав наперебой.
Корявость веток робко спрячет
Младой листвы зелёный плащ,
И дождь тихонечко заплачет,
Рассказ услышав старых чащ
О том, как долгою зимою
Снег прикрывал их наготу.
А ночью тёмною, немою
Им свет луны дарил фату.
И молодели вмиг берёзы,
И вспоминалась вдруг весна...
Не лей ты, дождик, больше слёзы,
Ведь справедлива и честна
Во всех природа проявленьях
И позаботится с лихвой
О милых ей земных твореньях.
Покажет нрав чудесный свой.
Согреет, ласково обнимет,
Коснётся мягкою рукой.
И небо серый полог скинет,
Даря надежду и покой...

В притихших домишках погасли огни,
И к небу всем телом прижалась луна.
И звёздам почудилось будто они
Одни во Вселенной, и вечно она
Готова баюкать их нежно ночами,
Забыв про людей, про зверей и про птиц.
Но тут осветилось окошко свечами,
На шторах начертан был абрис двух лиц.
Те двое крестились, сквозь тонкие шторы
Движение рук было видно порой.
От ветра менялись на ткани узоры,
Где вышитый лес становился горой.
Мерцали светила, приветствуя речи,
Летящие с верой в далёкую высь.
Им вторили в комнате тонкие свечи -
Мерцали, дрожали и слёзно лились,
В подсвечник стекая расплавленным воском.
А люди шептали тихонько слова.
Вдруг в чёрной глуши чуть живым отголоском
Заухала где-то в деревьях сова.
Великие ели стояли на страже
Заснувшего крепко родного села.
И только дожди обвинялись в пропаже
Последнего осени поздней тепла.
И слышал Господь двух сердец откровенья,
Что тайной останутся вечной для нас.
Так в жизнь неприметного с виду селенья
История эта вонзила свой глас.
Надеждой согрелись просящие души,
Лишь розовой краской залился рассвет.
Тонувшие чудом добрались до суши -
Получен был ими желанный ответ.

Белым - бела моя округа,
И утопает день в снегу.
Зима, как верная подруга,
Ждёт март, а он же на бегу
Срывает шапки с крыш домишек
И топит солнцем колкий лёд.
Метелей посланных излишек
Исчезнет скоро, и черёд
Настанет сини васильковой,
Что вскружит голову красой.
И дерзкий запах жизни новой
Вдохнём всей грудью, полосой
Прорежет небо птичья стая,
В свои края летя с теплом
И над полями пролетая,
Закат увидит за селом.
И купола церквей престольных
В объятьях солнечных лучей
Взыграют золотом, и вольных
Дорог желая, вмиг ручей
Помчится прочь искать дорогу
Туда, где ждёт его река.
И из-под снега недотрогу
Освободит моя рука -
Подснежник ласково коснётся
Ладони нежным лепестком.
В душе любовь опять проснётся,
И в горле вдруг застрянет ком.

Часики-ходики...
Убегает век.
Из сугробов гномики
Вдалеке, и снег
Плачет чёрной лужею,
Не слепить снежков.
С самой первой стужею
Лёг он на Покров.
Часики-ходики...
Март уже в пути.
Чистят тропы дворники
Легче чтоб идти
Было Деве с солнышком
В ласковых руках.
Скоро с ярким донышком,
Словно на платках,
Будут ею вышиты
На полях цветы
И на землю вылиты
Ливни с высоты.
Часики-ходики...
Убегает век.
Дышат жизнью домики.
Слышен голос рек,
Лёд уже ломающих
Голубых оков.
Жаль лишь быстро тающих
Заживо веков.

Ты просчитал её шаги
И точно знаешь наперёд -
Вы не друзья и не враги.
Ещё чуть-чуть - она уйдёт.

А ты ей жил и верен был,
Молился, ждал и уповал
На то, что вечным будет пыл,
Годами ты её искал.

Но нет, она уже не та,
И никогда не будет вновь
Фигурой главною холста
Твоя погасшая любовь...

Завечерело, смолкли чайки,
Не слышен больше резкий крик.
И смотрит смело, без утайки
На море солнца рыжий лик,

Пророча ветер в день грядущий
И красным выкрасив закат.
По волнам вечер прочь бегущий
Милей становится в стократ,

Когда он в памяти всплывает,
А за окном метёт февраль,
И сон тихонечко витает,
Маня с собой в морскую даль...

(Строки появились после слов Р. Нали о стихотворении "Хоровод")

Прошу, услышьте музыку стихов!
Она волнует вальсом грёз и впечатлений.
Порой рассказами загадочных волхвов
Бежит, вплетаясь в заколдованность видений.
Порой несётся, будто талая вода,
Едва душа попросит трепетных волнений
Ночных сонат и уловима лишь тогда,
Когда польются переливы откровений.
Прошу, услышьте музыку стихов!
Её спугнуть способно ветра дуновенье.
Она нежнее шлейфа тонкого духов...
И берегите мимолётное мгновенье,
Когда стаккато выдают в тиши слова,
Когда сливаются в одно безумства фразы,
Когда кружится в восхищеньи голова
Цветка поэзии в объятьях стройной вазы...

Тонкой сизой поволокой
Затуманилась река.
И как-будто бы с сорокой
На хвосте издалека
Прилетела весть к нам с юга -
Март уже послал гонцов!
Как ни кружит в вихре вьюга,
А уже из всех ларцов
Достаёт весна наряды.
Скоро-скоро хоровод
Поведут и будут рады
Все, кто ждали целый год
Свежесть ветра, звон капели,
Птиц летящих голоса,
Что приход тепла воспели,
Обнимая небеса!

Тучи... тучи ветер гонит,
Как пастух степное стадо.
И ни капли не проронит
Ни одна из них, знать, надо
Обойти в дозор округу,
Свысока взглянуть на землю,
Где цветы, прильнув друг к друг
И доверив жизни стеблю,
Приготовились к нападкам
Сокрушительной стихии.
Внемля всем её повадкам,
Точно знают, что сухие
Не останутся к рассвету
Ни поля, ни леса глушь.
Не призвать ветра к ответу
За погибель тонких душ
Посечённых ливнем милых,
Богом созданных цветов.
Вот сгустилась сизокрылых
Стая туч, и дождь готов
Вместе с ветром рвать на части
Всех, кто слаб, не защищён.
Упиваясь силой страсти,
Зная - будет он прощён
Изнывающей от зноя,
Коркой треснувшей землёй.
А ненастье, зверем воя,
Ярких всполохов петлёй,
Как добычу всю округу
Удосужилось поймать.
Каждый дом в селе с испугу
Не желал в тот вечер спать.
Окна светом сплошь сочились
В ожиданьи страшных дел.
- Сны тревожные приснились?
Посмотри, аж лоб вспотел!
Мать нагнулась тихо к сыну,
Провела по волосам,
И погладив нежно спину,
Помолилась небесам.
- Это я дождём умылся,
Гром всю ночь прогрохотал!
- Грозный дух тебе явился,
Видно, ты вчера устал...

Картина Чередина Б. А.

Встречает россыпью огней
Её родной, продрогший город.
И словно не было тех дней...
Осенний воздух ветром вспорот.
Всё ближе, ближе полоса,
Вот лайнер чиркнул гладь земли.
Салон ожил, и голоса
В основу вечера легли.
И зашумел прилёта зал,
Калейдоскоп встречая лиц.
Аэропорт давно узнал
Её одну из верениц
Людей, кочующих по свету -
Всё как у всех и только взгляд
Зальёт сиянием планету,
Как яркий свет ночных плеяд...
А дома ждёт её конвой
Из неусыпных часовых.
Воспоминаний ворох свой
Она им вверит о былых
Событьях грустных и смешных.
Их накопился целый воз.
Одни нещадно бьют под дых,
Другие шепчут - выше нос...
И отпуск где-то позади.
Он как потерянный багаж,
Нет, не вернётся, жди-не-жди.
Остался ей один мираж.
И лишь во внутреннем кармане
Её любимого пальто
Лежит, укутавшись в обмане,
Надежда робкая на то,
Что в час полночный или утром
Раздастся громкий в дверь звонок.
И позабыв о самом мудром
Подруг совете, всё ж замок
Она откроет, прочь откинув
Обиды, ссоры, старый хлам,
И из души частичку вынув,
Любви заложит новый храм.

Зачёркнут день, и вечер смотрит
Со мной в темнеющую даль.
Ничто покоя не испортит,
И на плечах из снега шаль
Искрой подёрнута под светом,
Что льёт проснувшийся фонарь
И, руководствуясь советом
Людским, он гонит смело хмарь.
Но не попрать ночных законов-
Смахнёт лишь утро черноту,
И многочисленных поклонов
Ветвей увидит полноту.
Зима склоняет лапы ели
К земле под тяжестью снегов,
Чтоб пошалить без всякой цели
И белый выстелить покров.
А я дождусь весну с тобою,
Мы будем слушать крики птиц,
Сказать желающих прибою
О том, что зарево зарниц
Окрасит небо жарким летом.
И море ласково вздохнёт.
Я помечтаю вновь об этом,
Когда весь дом в тиши заснёт.
Идёт к концу моя прогулка,
Пора снежинок сбросить шаль
На попеченье переулка,
Хоть расставаться с нею жаль.

Кричали птицы, и качались в такт колосья
Никем неубранных который год полей.
И выделяясь из всего многоголосья,
Один лишь голос лился слаще, чем елей.
И крылья птицы были дивного размаха.
Казалось, мир они могли собой обнять.
Она не знала ни сомнения, ни страха.
И не желала свою стаю догонять.
Отстав от всех, совсем немного покружила,
Рисуя в воздухе затейливый узор,
И прочь умчалась, но собой заворожила,
И долго - долго провожал её мой взор...
Лишь в такт минутам мерно маятник качался,
Когда из комнаты тихонько ускользал
Сон, что мне утром странным вымыслом казался,
Который месяц этой ночью подсказал.

Зима... опять ещё один
День стылый за гору скатился.
И где-то тихо среди льдин
Пред ночью к паперти явился.

Что просит он, каких даров?
Чего бедняге не хватает?
Быть может, мягких, сладких снов?
И мысль задумчиво витает.

А завтра? Завтра ждёт меня?
Иль обо мне оно не знает?
Вот дрёма, нежностью маня,
Скрывает всё, и вечность тает.

А утром яркою искрой
На снеге солнце заиграло,
Чтобы январскою порой
Вдруг на душе теплее стало...

Я предрекла тебе весну
И ход событий, нет, не новых.
А ты сказал, что как десну
Рвёт зуб, прорезаться готовый,
Так душу рвал, рождаясь март.
И пусть ноктюрн его привычен,
Ночных ветров шальной азарт
Рождал мотив, и был лиричен
Настрой плывущих облаков,
Что небо гладили украдкой.
Как много в мире чудаков!
И ты один из них, с тетрадкой,
Раздувшей толстые бока
Простой клеёнчатой обложки.
И в ней уверенно рука
Из рифмы слов вела дорожки.
Я предрекла тебе успех,
А ты сказал, что пуст, как бочка,
Что твои вирши - жалкий смех
И вместо строф в тетради точка.
Я предрекла тебе любовь
С нелепым, радостным сюжетом.
А ты сказал, что будто вновь
Себя почувствовал поэтом...
И ты писал и день, и ночь,
Рыдал, смеялся, пил вино.
И было всё совсем точь в точь,
Как предрекла я, лишь одно
Сложилось чуточку не так -
Весна, любовь и на коне
Удачи творческой Чудак
Судьбы подарком были мне!