Больная любовь

Разорвалась палитра стремлений,
Растворились мечты в стылой луже.
И бессилен поток откровений,
Воздух прошлого чувства простужен.

​Намочился под грозами порох,
И из камня не высечь и искры.
Уходящих шагов слышен шорох,
В спину взгляд — убивающий выстрел.

​Мимо глаз пролетают витрины,
В свете ламп искажают движенье.
Огоньки простодушно-наивны, —
Иллюзорно в стекле отраженье.

​Мы друг друга ничуть не достойны,
Я не плох, ты в разы много лучше.
Ни к чему между душами войны,
Не хочу чужой злобы колючей.

​Королеве не честь унижаться,
Расстилаясь у ног мужской тени.
Королю не пристало склоняться
Пред судьбой, увлекающей в тернии.

Цветок, благоухающий в ночи,
В объятиях безумца мёртво скован.
Не суждено познать утра лучи,
И раб стал палачом, забвеньем околдован.

​Клянётся небом в вечности любви,
И тут же вырывается презренье.
Взметнулся нож... Судьба, останови!...
Упал листок, рассечено мгновенье.

​Плоть наслаждается стальным клинком,
Ласкает лезвие сочащийся край раны.
Играет сердце закалённым остриём...
Слова тихи, далёки... И туманны...

​Пречистый дух минуты роковой
Прощается навек с обмякшим телом,
Возносится под дикий стон и вой,
Слепца оставив одиноко в мире целом.

​Тень разума рвёт душу на куски
Иль бесом возвращённое сознанье.
Влюблённые в последний раз близки,
Прощения мольба — как заклинанье.

​Доверился наветам слабый ум,
Яд сердце бросил на алтарь сомнений.
Теперь один — наследник страшных дум,
Раскаяний и ложных убеждений.

​Хохочет дьявол. Смерть своим когтём
Проводит по косе, и адский скрежет
Безумца накрывает смертным сном.
Сплелись на одре два бутона свежих.

Как олово, расплавилась любовь,
Свинцом тяжёлым сердце вновь налито.
И в гневе нервном ломаная бровь,
Над взглядом, в коем прошлое убито.

​Дыханьем не пытаюсь согревать
Холодных уст, железное бездушье.
И сколько бы костров ни жечь опять,
Останется лишь гарь и ком удушья.

​Застыли грани острых, хлёстких слов,
Ножом наотмашь резали по сердцу.
Теперь на нём — заржавленный засов,
Навек закрывший в душу плотно дверцу.

​Сдирая ногти в корень по стене,
Ты кровью пишешь мнимой страсти речи.
Тоскуешь, словно филин о луне,
Себя теряя, жизнь свою калеча.

Когда любовь — не предают,
Других как будто нет.
От похоти других блюют,
Другой не видят свет.

​Простить тебя?.. За что прощать?
Что подостыла ты?
Хочу в ответ я прокричать:
«Мне хватит пустоты!»

​Не буду больше я страдать,
И просто ухожу.
Душою буду я рыдать,
Но раны я прижгу.

​Затянутся они, и боль
Не будет раной ныть.
А слёзы — это просто соль,
Пора тебя забыть.

​Всегда любил тебя и верил,
Как никому и никогда,
Всю жизнь тебе, как Богу, вверил
И на руках носил всегда.

​Но вот любви не получилось...
Любовь другую обрела,
Вся грязь на божий свет явилась.
Меня ты просто предала.

​Да, я страдал. Душевной болью
Я упивался до конца,
Своей униженною ролью.
Я жаждал для себя свинца.

​Кроме предательства, коварства,
Ты вставила мне в спину нож.
Всё забрала: счета, богатства,
Теперь я просто нищий БОМЖ.

​Живу в потрёпанной палатке,
«Дружок», мой пёс — моя семья.
Мой дом весь перешит по латке,
Мне нету лучшего жилья.

​Когда морозы поджимают,
С Дружком в обнимку крепко спим,
Они нам кости пробирают,
Но что же делать — выстоим!

​Чужой мужик в семейном ложе
Тебя любовью всласть поит,
Он статен, возрастом моложе,
Речами сладкими звенит.

​Ты слепо и покорно веришь,
Как сладок звон его речей.
Ему ты всё своё доверишь,
Жди от судьбы и ты бичей.

​Тебе я заготовил место,
Где жизнь — сплошная чернота.
Ведь муж с женой — одно же тесто
И тот же самый сатана.