Больная любовь

От пристани отчалив, корабли
Уходят в бесконечные просторы.
Берут с собой матросы горсть земли,
Чтобы вернуться в край родимый вскоре.

​Морская зыбь, попутный ветерок,
Прощальный взмах крыла летящей птицы.
Свет маяка — в оконце огонёк,
На миг осветит приунывших лица.

​Никто не знает, что там впереди,
За горизонтом ждёт, чем встретит море.
В себя лишь верь, стихию победи,
Будь начеку, не спи, крепись в дозоре.

​Морская тьма проглотит с головой,
Однажды зазевайся сонным оком —
Обнимет захлестнувший вал волной,
И выброшен за борт тяжёлым роком.

​Работа ждёт! Вперед летит душа,
На битву вызывая мрак пучины!
Рутину будней с подвигом верша —
Вот признак настоящего мужчины.

​В минуты отдыха напишет письмецо
На берег о тоске родной-далёкой,
Перебирая пальцами кольцо —
Залог любви и верности глубокой.

​Пройдут недели, а за ними год...
Закончится поход, домой скорее!
Где ждёт любимая, черёмуха цветёт,
И места нет, где может быть милее!

​Никто не ждёт... Пустой родимый дом.
Не убрана постель, чужие вещи...
Как среди ясных дней раскат грома.
Не будет дорогой, желанной встречи.

​Мир рухнул, взорвана любовь,
Предательство надежды и измена.
В висок ударом бьёт, вскипая кровь,
Желая вырваться из трепетного плена.

​Короткая записка на столе
И брошено кольцо жестом прощальным.
Ворох бумаги в пепельной золе,
И шёлковая нить с крестом венчальным.

​"Прости-прощай, мой милый, не судьба
Нам провожать закаты солнца вместе.
Я молода, мне ни к чему мольба,
За жизнь с тобой, что обещал невесте.
Другого встретила и с ним я без ума,
И счастлива, как не была с тобою.
Наш дом — пустая, серая тюрьма,
Тонула в бытовухе с головою.
Себя в разрыве ни к чему винить,
Ты выбрал путь мужчины — им и следуй.
И всё, что было, нужно нам забыть,
Меня ты не ищи и не преследуй."

​Вернул он горсть земли домой,
Прошедшую сквозь бури, шторм и ветер.
Не встретив той единственной родной,
Что не было дороже в целом свете.

​Не каждый волен путь определять,
В разрезе низменных стремлений и порока.
Бог ей судья, не жди водицу вспять,
Что прочь бежит от ценности истока.

Любовь больную лечит время,
Сосуд души освободив,
С себя сорвёшь ты боли бремя,
Для новых чувств окно открыв.

​Всё старое пусть канет в Лету,
Кустом терновым зарастёт.
И обратится сердце к свету,
И новой жизнью зацветёт.

​Иные вновь нахлынут чувства,
Как чистый, трепетный родник.
Моменты страстного безумства,
А может, — сердца новый крик.

Скорее вспять польются реки,
Наклон изменится Земли,
На ноги встанут все калеки,
Пойдут по суше корабли,

​Чем долг предательства искупишь.
Прощенья навсегда лишён!
Хоть похоть мелко в пыль изрубишь,
Презреньем святости клеймён!

​Чтобы на части звери рвали,
Грех обнажая до костей.
Давились чёрной кровью твари
С оскалом бледных упырей.

​Пускай же подлая утроба
Познает бремя забытья,
Ломая когти крышкой гроба
В глубокой яме бытия.

​Так будь же проклят ты навеки
И семя проклято твоё.
Без жалости сомкнутся веки,
Оплачет душу вороньё.

Измену водой не смывают,
Подставив струе свою честь.
И часто за слабость бывает
Холодная, страшная месть.

​Измена сдирается с кровью —
Горячей в холодную ночь,
Сердечной, терзающей болью,
Швыряющей гадину прочь.

​Изменник — пропащая личность
С душевным навеки клеймом.
Казалось бы, в чём же трагичность?
Попробуй — узнаешь потом…

Ты неустанно меня судишь
И нет проклёнам твоим дна.
Потом тихонько в углу тужишь,
Приникнув к краешку окна.

​Уход мой трепетно тревожит,
Лишь добавляя в грудь огня.
Запрячь хотела сердце в вожжи
Как воронёного коня.

​Голубкой бы за мной летела,
По следу в дальние края.
Вздыхая томно, песни пела,
Лишь бы ты знала, что моя.

Как юноша, не знавший о любви,
Без музы уморительно тоскую.
На душу прилетели снегири,
В мечтах приходишь и тебя целую.

И в танце упоительном кружу,
Любуясь нежной красотою лика.
Страдаю, но остаться не прошу,
Без гордых слёз, болезненного крика.

​Чего желать? Внутри — пустырь.
Чтоб для другого расцветала,
Детей прекраснейших рожала,
Или ушла, отрекшись, в монастырь.

​Я умираю, не воскресну
И миру вновь не подарю
Души своей тяжёлой песню,
Её едва ли пропою.

​Кого любил — те уж далече,
Кого люблю — те холодны.
Любя себя, меня калечат,
Любовью сыты и скучны.

​Шагну туда, откуда раньше
Никто назад не повернул.
Устал от вашей желчной фальши,
Не раз болезненно всплакнул.

​И не хочу бороться ныне
За то, чем жил, наверно, век.
Наелся досыта полыни
И сам стал горький человек.

​Пусть я умру, сгнию в могиле
Или сгорю в горниле лет —
Мой труд отыщут в старой пыли,
А я уйду, где боли нет.

Разорвалась палитра стремлений,
Растворились мечты в стылой луже.
И бессилен поток откровений,
Воздух прошлого чувства простужен.

​Намочился под грозами порох,
И из камня не высечь и искры.
Уходящих шагов слышен шорох,
В спину взгляд — убивающий выстрел.

​Мимо глаз пролетают витрины,
В свете ламп искажают движенье.
Огоньки простодушно-наивны, —
Иллюзорно в стекле отраженье.

​Мы друг друга ничуть не достойны,
Я не плох, ты в разы много лучше.
Ни к чему между душами войны,
Не хочу чужой злобы колючей.

​Королеве не честь унижаться,
Расстилаясь у ног мужской тени.
Королю не пристало склоняться
Пред судьбой, увлекающей в тернии.

Цветок, благоухающий в ночи,
В объятиях безумца мёртво скован.
Не суждено познать утра лучи,
И раб стал палачом, забвеньем околдован.

​Клянётся небом в вечности любви,
И тут же вырывается презренье.
Взметнулся нож... Судьба, останови!...
Упал листок, рассечено мгновенье.

​Плоть наслаждается стальным клинком,
Ласкает лезвие сочащийся край раны.
Играет сердце закалённым остриём...
Слова тихи, далёки... И туманны...

​Пречистый дух минуты роковой
Прощается навек с обмякшим телом,
Возносится под дикий стон и вой,
Слепца оставив одиноко в мире целом.

​Тень разума рвёт душу на куски
Иль бесом возвращённое сознанье.
Влюблённые в последний раз близки,
Прощения мольба — как заклинанье.

​Доверился наветам слабый ум,
Яд сердце бросил на алтарь сомнений.
Теперь один — наследник страшных дум,
Раскаяний и ложных убеждений.

​Хохочет дьявол. Смерть своим когтём
Проводит по косе, и адский скрежет
Безумца накрывает смертным сном.
Сплелись на одре два бутона свежих.

Как олово, расплавилась любовь,
Свинцом тяжёлым сердце вновь налито.
И в гневе нервном ломаная бровь,
Над взглядом, в коем прошлое убито.

​Дыханьем не пытаюсь согревать
Холодных уст, железное бездушье.
И сколько бы костров ни жечь опять,
Останется лишь гарь и ком удушья.

​Застыли грани острых, хлёстких слов,
Ножом наотмашь резали по сердцу.
Теперь на нём — заржавленный засов,
Навек закрывший в душу плотно дверцу.

​Сдирая ногти в корень по стене,
Ты кровью пишешь мнимой страсти речи.
Тоскуешь, словно филин о луне,
Себя теряя, жизнь свою калеча.

​Всегда любил тебя и верил,
Как никому и никогда,
Всю жизнь тебе, как Богу, вверил
И на руках носил всегда.

​Но вот любви не получилось...
Любовь другую обрела,
Вся грязь на божий свет явилась.
Меня ты просто предала.

​Да, я страдал. Душевной болью
Я упивался до конца,
Своей униженною ролью.
Я жаждал для себя свинца.

​Кроме предательства, коварства,
Ты вставила мне в спину нож.
Всё забрала: счета, богатства,
Теперь я просто нищий БОМЖ.

​Живу в потрёпанной палатке,
«Дружок», мой пёс — моя семья.
Мой дом весь перешит по латке,
Мне нету лучшего жилья.

​Когда морозы поджимают,
С Дружком в обнимку крепко спим,
Они нам кости пробирают,
Но что же делать — выстоим!

​Чужой мужик в семейном ложе
Тебя любовью всласть поит,
Он статен, возрастом моложе,
Речами сладкими звенит.

​Ты слепо и покорно веришь,
Как сладок звон его речей.
Ему ты всё своё доверишь,
Жди от судьбы и ты бичей.

​Тебе я заготовил место,
Где жизнь — сплошная чернота.
Ведь муж с женой — одно же тесто
И тот же самый сатана.