Басни

Александр Посохов


Проруха
(басня)

Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.

* * *

Александр Посохов


Змей Рыныч
(басня)

Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Приказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год
Вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.

* * *

Великан в тени стоял,
Крошку-мышь он укорял.
"Ты слаба и так мала,
Ничего бы не смогла!"
Вдруг заноза впилась в ногу,
Перекрыв ему дорогу.
Зверь от боли закричал,
Помощь робко ожидал.
Юркий хвост мелькнул в траве,
Свет зажёгся в голове.
Кроха щепку потянула,
Жизнь обратно вмиг вернула.
Сила — это не размер,
Вот для гордости пример.

Топор однажды Карандаш спросил:
«В чём смысл твоих ничтожных, слабых сил?
Я лес рублю, щепа летит кругом,
А ты шуршишь над белым лишь листом».

Ответил грифель: «Каждому своё,
Ты строишь дом, я — план черчу в него».
Решил Топор чертёж нарисовать,
Но стал бумагу лезвием лишь рвать.

А Карандаш пошёл рубить сосну,
Сломался мигом, встретивши кору.
Никто из них задачи не решил,
Лишь материал напрасно погубил.

Мораль сей басни нам ясна вполне:
Успех приходит в собственной среде.
Кто на своём лишь месте — тот герой,
А не на том — смешон перед толпой.
Талант чужой не смей ты презирать,
Коль своего не можешь показать.

На старом Дубе два Жёлудя висели,

Болтали меж собой о жизни, о судьбе.

Один хвалился: "Крепок я и силен, право слово!

Я вырасту в гиганта, подобно Дубу впереди!"

А второй, чуть поменьше, скромно молчал,

Собою не гордился, мечтал, что будет прост.

Один Жёлудь важный с ветки сорвался вдруг,

Упал на камни, разбился впрах и просто прах.

А второй, скромный Жёлудь тихонько в землю пал,

Земля его укрыла, дала тепло и пищу.

И вырос из него дубок хотя и не большой,

Зато полезный людям, зверям, и птицам в роще.

Мораль: Не стоит зазнаваться и гордыню в себе взращивать,

Судьба порой смеется над теми, кто слишком верит в себя.

Скромность и умеренность - важнейшие качества,

И только труд дает плоды, а не пустые слова!

В лесу глухом, среди высоких сосен.
На мягком, плотном моховом ковре,
У ручейка, прозрачного, как слезы,
Жил маленький Барсук в своей норе.

Характер был у Барсука противный.
К тому же, был лентяем наш герой.
Но тут, случилось заболеть ему ангиной,
И врач-медведь пришел к нему домой.

Вот, доктор Миша свой осмотр начинает:
-скажите "А" , пожалуйста ,больной..
Я выпишу лекарства, полегчает,
Держи рецепт, и дверь за мной закрой.

-Куда спешишь, Михайло Потапыч?
Останься, да чайку со мной попей.
-Я не могу. -ответил косолапый.
Кто ж будет за меня лечить зверей,

Коль чай тут распивать с тобой я стану?
Меня все ждут: и воробей, и лось.
Спасти лису мне надо из капкана.
Я- врач лесной. Так уж повелось.

Барсук Медведя проводил, а сам мечтает:
Уж до чего почетно быть врачом!
Тебя все ждут и ценят, уважают.
Когда ты-врач, все беды-нипочем!

Поправлюсь- тоже доктором я стану!
Ведь я медведя в десять раз умней!
Ну в чем тут сложность? Ходишь, лечишь раны,
Выписываешь травы для зверей.

Да разве это труд?-Барсук подумал.
Какая роскошь- у медведя есть диплом!
Да если нужно-я штук пять таких добуду...
А отучусь я, как-нибудь, потом.

Болезнь у Барсука утихла вскоре.
И, радости хвастун не скрыв своей,
Набрав в лесу большую бочку меда,
Отправился к медведю поскорей.

Поставив мед у Мишиной берлоги,
Барсук суть разговора изложил:
- Ох, притомился я, устал с дороги-
Гостинец от своей норы тащил!

А ты , ведь , каждый день по лесу ходишь,
Один совсем, и -в чащу, и-к ручью!
Как жалко мне тебя, ну право-слово!
Могу я помощь предложить свою!

Давай с тобою мы договоримся:
Я тебе меду бочку подарю,
А ты бы знанием со мною поделился,
Чтобы профессию освоить мне твою?

Ну, и диплом, конечно ,нужен будет.
А как же? Без диплома-никуда.
Вот если б ты его отдал мне, Миша-
И я бы смог лечить зверей тогда.

Ну что, договорились мы с тобою?-
Барсук ,не унимаясь, продолжал.
-Подумай, у тебя детишек трое,
Им явно мед бы мой не помешал.

Медведь смутился от такого предложения,
Еще и меда аромат его манит..
Но вспомнил Миша о своих больных зверятах,
И Барсуку он смело говорит:

-Ну нет, дружок, так дело не годится.
Ты медом подкупить меня решил?
Коль хочешь быть врачом-давай учится,
И чтобы о поблажках не просил!

А если нет в тебе ни капельки желания,
И хочется все сразу и легко-
Могу тебе сказать лишь "до свидания"-
Полакомишься сам своим медком!

Медведь за Барсуком захлопнул двери.
И ,хмурясь, наш герой побрел домой...
Как здорово, что есть такие звери,
Что честными остались пред собой.

Ученье-непростая работёнка.
Но в ней хитрить-Барсук зарекся впредь!
На каждого лентяя- Барсучонка
Найдется добросовестный Медведь.

В некотором царстве, в некотором государстве,

Где все текло, как мед, и было вроде в масле,

Явился муж великий, весь в белых он одеждах,

И молвил: "Будет лучше! Уйдут былые невежды!"

Он звался Оптимизатором – звучит весьма солидно,

И планы строил смело, чтоб жизнь текла обильно.

"Все лишнее отбросим! – вещал он с трибуны, –

Долой бюрократию, долой прогнившие руины!"

И началось веселье, по всей стране широкой,

Сокращенья штата, урезки в каждой строке.

Больницы укрупнили, школы упразднили,

И в целях экономии, зарплаты заморозили.

Культуру оптимизировали – чтоб было меньше трат,

Театры переполнили актерами из лат.

Музеи все закрыли – зачем нам эта пыль?

Историю мы новую напишем, чтоб была милей.

И люди замолчали, боясь сказать хоть слово,

Ведь Оптимизатор зорко следил за каждым словом.

Зато отчеты стали прекрасней, чем заря!

Все цифры в рост пошли, на радость всем царям!

Но как-то раз, случайно, (никто и не заметил),

Пропало вдруг все счастье. А мир как будто выцвел.

И понял Оптимизатор, взирая на унынье:

"Оптимизация – зло! Здоровый смысл покинул!"

Но было слишком поздно, и в зеркале он зрел,

Лишь грустного чиновника, что Родину проел.

В глуши лесной, где сумрак вечно правил,

Жил Дуб огромный, в кроне своей славе.

Он к солнцу ветви гордо простирал,

И презирал того, кто был во мраке плавал.

А рядом с ним, Светлячок, совсем малютка,

Заблудился в чаще, потерял свой путь.

Он искру света нес, как хрупкую попутку,

И тщетно пытался мрак вокруг спугнуть.

Однажды Дубу Светлячок сказал:

"О, Дуб могучий, осени лучом своим!

Я заблудился, тьма мне стала залом,

Не мог бы ты хоть капелькой огня поделиться со мной, хотя бы чуть-чуть?"

На что Дуб надменно проворчал в ответ:

"Зачем мне тратить свет на мелочь этакую?

Деревья важны, а ты лишь жалкий свет!

Иди своей дорогой, я тебе не попутчик, иди своей дорогой!"

И Светлячок, обиду затая,

Тихонько полетел, куда глаза глядели.

Но вдруг, в лесу пожар возник внезапно,

И пламя стало жадно пожирать лесные цели.

Огонь добрался и до Дуба величавого,

Ища жертву, чтоб поглотить.

Тогда Дуб пожалел о слове опрометчивом,

И стал молить о помощи, чтоб жить.

Но кто поможет Дубу в час беды?

Все разбежались, каждый сам за себя.

И только Светлячок, забыв обиды следы,

Подлетел поближе к Дубу, свет неся.

Он звал других светлячков из дали тёмной,

И вместе, искру к искре добавляя,

Огню сумели дать отпор огромный,

И лес от гибели спасли, не отставая.

Мораль басни:

Не стоит гордым быть и презирать других,

Ведь даже самый маленький, порой,

Способен пользу принести большую,

И в трудный час протянуть к тебе свой свет живой.

Поведать я хочу рассказ,
Что сочинил сейчас для вас.
В лесу, где жил один медведь
И по утрам любил реветь,
Неподалёку росла ель —
Добротная была макушка.
Там поселилась кукушка,
А ниже белочка жила,
Беседы с птичкойю вела.

И вот решила белка
Кукушку выселить с макушки.
Сказала белка:
«Слышишь рев?
Вот‑вот, мол, придёт беда,
Что будет ель разорена!»

Кукушка в панике застыла,
Всё, что нажито, позабыла.
Летела вдаль, что силы были,
Чтоб поскорей её забыли.

Но не всё то — правда, что сказали,
Не надо верить всем подряд.
Лишь убедившись сами,
Увидев ясными глазами,
Решение нужно принять,
И, как трусишки, не бежать.

Такая басня вышла,
Мораль здесь ясна, слышно.

Александр Посохов


Чужая власть
(басня)

Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.

* * *

­Оправданная нерешительность
​
Не знал бедняга никаких забот,
свободно проходил, как будто был хозяин в поле.
Меж буйных трав, несчастный наслаждался волей.
Мог есть или не есть, но вот-
Поставили забор пред ним, а в нем ряды ворот.
Ворота в лес, ворота в поле и в усадьбу.
Куда идти ему, не ошибиться, угадать бы?
Простой вопрос, для всякого, кто тут живёт.
"Захочешь есть, иди на кухню, милый,-
да если б там, готовили траву..."
Он стал и наклонил рогатую главу.
Тут мимо двое проходило,
и спрашивают, в чем проблема, милый?
Ворота миновать не можешь сам?
Поможем? -Отвели сердечного на кухню, к поварам.
Так мы порой, Пандориных ворот,
открыть не в силах и стоим пред ними год.
1.2026.
Изображение создано в GigaChat по описанию автора.

В красоты салон под новый год,
Завалился весь лесной народ.
Чтобы идеальный внешний вид,
На корпоративе предъявить.

Там хозяйкою была сова
Очень много знала и могла.
Мило всех встречала у дверей
Провожая к мастерам зверей.

Суетился в холле зверь лесной,
Каждый покорить хотел собой.
Список предложений выдвигал,
Чтоб затмить всех в новогодний бал.

Заяц громко лапою стучал:
«Маникюр мне нужен прям сейчас!
Некогда пернатая мне ждать,
Мне ещё на утренник бежать!»

Белка лихо спрыгнула с ветвей:
«Нет, мне первой чёлочку завей,
Ну а лучше сделай перманент,
Иль не видишь, что я за клиент!?»

Подскочила хитрая лиса:
«С серым мы стоим уж полчаса,
Нас первее нужно принимать,
Нам в администрацию бежать!»

Суетились чудо- мастера.
За работой с самого утра
Каждому пытались угодить:
Там подкрасить, что-то подзавить.

Направляла тётушка сова,
Подбирая нужные слова.
Красоты раскрыв потенциал
Отправляла всех зверей на бал.

В этот вечер каждый преуспел:
Декламировал стихи и пел,
Танцевал, на чём нибудь играл,
Всех теплом душевным согревал.

Вся мораль той басни такова:
Важно, слышать нужные слова,
Чтоб талант свой до конца раскрыть
И на небе ярче всех светить.

Один человек раз купил эфиопа,
Лицо эфиопа чернее, чем попа.
И этот купец вдруг подумал о том,
Когда эфиопа привёл он в свой дом.
Что с ним обращался хозяин беспечно,
Наказывал, бил и ругал бесконечно.
От этого сам эфиоп почернел,
Тогда, и продать он его захотел.

Но новый хозяин был сам оптимистом,
И мыл эфиопа он быстро и чисто.
Мыл щёлоком с мылом, мочалкою тёр,
Но цвет не менялся, был мрачен и чёрн.
Лишь только на цвет эфиоп всё бледнел,
И вскоре совсем от того заболел.
Уж сколько не три, тех кто чёрным рождён,
Не будет он белым ни ночью, ни днём.

Александр Посохов


Просто жадность
(басня)

Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.

* * *

Басни Посохова без морали


Москва
2025


Басен без морали не может быть или не должно быть. Однако почти у всех баснописцев есть басни, в которых мораль никак по тексту прямо не выражена. Она есть, конечно, по содержанию, но читатель как бы сам способен сформулировать её для себя. Вот автор в настоящий сборник и подобрал именно такие свои басни. А в качестве пролога к нему использовал своё же стихотворение «Лирика баснописца».


Лирика баснописца

Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.

Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.

Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.

Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.

Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.

С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.

* * *


Вопрос баснописца

Я это так, для диалога.
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?

* * *


Богатый Барсук

Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.

* * *


Чудо из чудес

Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
Ну, точно, чудо из чудес.

* * *


Баран за чаем

К свинье-подруге заглянул Баран.
Один стакан, другой стакан…
И маленький глоточек чая
Отпил из кружки и отчалил
К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.
И там по-дружески, и там…
А утром череп пополам,
И печень жалобно болит.
Лежит Баран и говорит:
– Вот так мы гроб и получаем.
Пора кончать, пожалуй, с чаем.

* * *


Поэт и боты

Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».

* * *


Старушки

Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.

* * *


Акустический садист

В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.

* * *


Подхалим

Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
(То есть почтим и доедим).

* * *


Вопрос

Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?

* * *


Две валюты

Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.

* * *


Не мухи если бы

Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.

* * *


Водка и Горилка

Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».

* * *


Дятел и молоток

Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.

* * *


Поэт и придурок

Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».

* * *


Диагноз

Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.

* * *


Учитель

Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.

* * *


Лисья память

В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»

* * *


Казнь

Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!

* * *


Предел

Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»

* * *


Общий род

В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.

* * *


Слон и паук

Гостей незваных жизнь полна.
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.

* * *


Портной

Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».

* * *


Гиена и Елена

Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.

* * *


Перья

Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».

* * *


Секрет

Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.

* * *


Горе

Ошибки совершает каждый.
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.

* * *


Богоявление

Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…

* * *


Дуб и рябина

Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.

* * *


Признание

Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.

* * *


Иван и Степан

Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.

* * *


Ну и ну!

Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.

* * *


Анонимка

Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.

* * *


Субординация

Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.

* * *


Профессионал

Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.

* * *


Согласование

Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.

* * *


Две песни

В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.

* * *


Анекдот

Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!

* * *


Лахудра с пудрой

В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».

* * *


Муравей и стрекоза

Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!

* * *


Совет

Спросил у Зуба старый Крыс:
– Чтоб я всё время грыз и грыз,
Как надобно тебя беречь?
– Ну, наконец-то, слышу речь,
Достойную твоим годам.
И дам
Тебе совет я запоздалый:
Бери теперь, что по зубам.

* * *


Памфлет и Притча

Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.

* * *


Гиппопотам в деревне

Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.

* * *


Заяц и телевизор

– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!

* * *


Бог не помог

Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!

* * *


Вор и Молва

Метёт по городу Молва
И вьётся.
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!

* * *


Беда

Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.

* * *


Дома

Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.

* * *

Александр Посохов


Конкуренты
(басня)

В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.

Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.

* * *

Александр Посохов


Женский вопрос
(басня)

Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?

* * *

Александр Посохов


Сороки и жизнь
(басня)

«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.

* * *

Бабка у бабки квартиру
Купила…
Бабка у бабки спросила,
В уме ли она и сколько
Ей надо за это бабла»…

И кто надоумил на старости
Лет
Продать «родовое гнездо».
На что получила ответ
Что в трезвом уме
И рассудке она, «гнездо»
Надоело и хочет
Уехать в Европу сама.

Спросила та бабка,
Что квартиру купила,
А кто же в Европах
Ожидает тебя?
Ответ прозвучал,
Что не знает пока
Поедет на жительство
С кем и куда…

Дошло вдруг до бабки
Тогда,
Что надо скорее «задаток»
Вернуть, а то неприятности
Бабок тех ждут…

Мошенники зорко за ними
Следят
И бабке (продаже) скорее
Звоня’т.
Вы, бабушка, бабку
Не слушайте только,
Мы вам обещаем
В Европу и только!

Скорее несите вы денежки
Нам
Оформим мы вам
ПМЖ навсегда!
В Европе огромная масса
Жилья!

Мы вам предлагаем
Отличный кварта’л!
Лужайка, забор и оградки
Там есть!
Квартирка конечно,
Очень мала…
Но, это для вас ерунда!

Зато все соседи тихи
И стары
Лежат все рядками
В тиши…
Доставим туда вас
С комфортом большим…

«Мораль сей басни такова»
Не покупайте вы у бабок
Ни за какие «бабки»
Квартиры никогда!
Коль не хотите вы судиться
Или мошенниками
Объявиться.

Александр Посохов


Дед Мороз и Фея
(басня)

Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я могу пургу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.

* * *