Басни

Александр Посохов


Диалог
(басня)

Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!

* * *

Александр Посохов


Народ и Люди
(басня)

Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.

* * *

Александр Посохов


Космическая записка
(басня)

– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.

* * *

(БАСНЯ)

На поляне лесной Земляника
Красовалась, кичилась собой:
«Я намного красивей Черники –
Решено так самою Судьбой!
Сочность, яркость во мне запредельны –
Притягательность выше в разы.
Называют богиней, моделью,
Госпожой безупречной красы!» –
Горделивость слова диктовала,
Взгляд надменный Чернику сверлил,
Ранив сердце спесивости жалом...
Зазвучал голосок кроток, мил:
"Есть изящество, свежесть и манкость,
Пусть в тени, но собой не дурна!
Не кричу про свою идеальность:
От природы разумна, скромна!
Превосходство не ждёт подтверждений –
Не приемлет оно хвастовство!
Но не знает таких утверждений
Даже близко, увы, большинство!"

Наблюдаются внешне, в манерах,
Воспитание, ум, красота,
Только комплексов внутренних мера
Шепчет нам: «Есть в оценке нужда!»

Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел зайчик погулять,
Раз, два, три, четыре, пять,
Волк идет его искать..
Зайка беленький, пушистый
И наивный, и ершистый,
Но трусишке невдамек,
Перед ним матерый волк!
Не встречал таких доселе,
Ведь встречались и медведи,
Но не трогали мальца,
Целью их была лиса.
Зайка Уши навострил,
И к волчаре потрусил,
Понадеясь на авось,
Будет он желанный гость!
Серый же, из грозной стаи,
Где наивность не прощали,
И бахвальству не почет,
Здесь всему вели учет!
Мораль сей басни такова,
Чуять за версту врага,
И если ты не знатный Лось,
Не надейся на авось!

В пучинах моря — ярый конь,
Стучат копыта по волнам.
В глубокой бездне он рождён
И скачет прямо к небесам.

Карьером мчит во весь опор,
Раздуты ноздри на бегу.
Несётся, словно метеор,
Сквозь мрак и чёрную пургу.

Он, как огромный альбатрос,
Парит в бунтарском кураже.
Чудесный райский Барбадос
Ему совсем не по душе.

На мелководье, в тишине,
Морской конёк мечтал во сне.

2026 г.

В глухом лесу старик жил одинокий,
Жил скромно, никого не обижал.
Кормил зверей и птиц зимой морозной,
А летом сад и огород сажал.

Шагал медведь голодный по дороге,
У старика увидел малину за забором.
Который день не спит в своей берлоге,
Малина снится сладкая, налита соком.

Пробрался ночью к старику медведь,
Он затоптал посадки, съел малину.
Дед понял: силою ему его не одолеть,
Стал думать, как остановить эту зверИну.

Медведь уж обнаглел, пришёл и днём,
Зашёл в избушку важным господином.
«Ну, че, дедок, давай харчи на стол!
Ведь без жратвы я дом твой не покину!»

Старик на стол поставил всё, что мог.
Еда простая, не из ресторана.
И знатный деревенский первачок,
Что валит с ног с первого стакана.

Медведь всё ел и самогоном запивал,
Он старику счастливый улыбался.
«Слышь, дед, я что-то так устал,
Где мне прилечь и отоспаться?»

А дед тихонько подпол приоткрыл:
«Пойдём, мой косолапый, помогу».
И, подхватив медведя, потащил
К заветной яме, что зияла на полу.

Ну вот, медведь уже в подполье спит,
Забит гвоздями крепко люк туда.
А дом слегка дрожит, медведь храпит,
И сам не вылезет оттуда никогда.

Медведь проспался и взмолился: «Дед,
Прости и отпусти, ведь черт попутал!
Тебя не трону больше, вот те крест,
Дорогу к твоей хате я забуду!»

И отпустил медведя дед.
А тот помчался в лес в припрыжку
Медведь подумал,дорогОй такой обед
Ведь я лесной,голодный мишка

Мораль той сказки такова:
Чужого не бери добра.
За всё придётся отвечать.
Так говорила моя мать.

Александр Посохов


Аким и Иконка
(басня)

Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность - это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.

* * *

Бежал по полю серый зверь,
Открыл он в чащу леса дверь.
Лисица рыжая в кустах
Скрывала хитрый свой размах.
Нашли они большой пирог,
Что путник бросил у дорог.
«Давай делить! — сказал зубастый, —
Я сильный, смелый и глазастый».
Плутовка молвила в ответ:
«Тут спора вовсе, милый, нет.
Ты съешь края, а я — нутро,
Чтоб было каждому добро».
Пока он думал, как же быть,
Она успела всё схватить.

Сказали Глаза, посмотрев на пирог:
«Мы трудимся, смотрим, не чуя уж ног!
Мы ищем дорогу, читаем тома,
От этой работы сойдешь ведь с ума!»

А Рот засмеялся, жуя мармелад:
«Зато я вкусняшкам немыслимо рад!
Я песни пою, я умею шутить,
Без смеха так скучно на свете прожить!»

Спор длился бы долго, но тут Человек
Сказал: «Вы со мною живете весь век.
Глазами я вижу любимых друзей,
А ртом говорю: "Улыбнись поскорей!"

***
Мораль здесь такая, друзья, без прикрас:
Не нужно делить, кто важнее из нас.
Когда мы едины, то жизнь хороша,
И радуется в нашем теле душа!

- Как распустились вы, Алая Роза!
Распущенность Ваша морали угроза!
Будьте по жизни как я... поскромней! -
Так верещал придорожный репей.

- Я, например, известный аскет.
На свете моральней, чем я, больше нет!
Пусть видом колючим своим я негож,
Но недоступно суров я как ёж!
**
На память одну я поставлю зарубку -
Цеплялся репей тот за каждую юбку…
Но с Розою чистой репья не видали -
Шипы её бережно честь охраняли.

Лисица как‑то в сад пробралась тайком,
Где гроздья сочные на ветках висли рядом.
«Вот счастье! – думает. – Позавтракаю сполна,
Не зря сюда я пробиралась за ограду!»

Но, сколько ни прыгала, ни тянулась вверх,
До винограда не могла достать вовек.
Устала, села, хмуро поглядела,
Потом махнула лапой и запела:

«Да что в нём! Зелён ещё, не сладок, не вкусен,
И пользы нет – лишь зубы поломать!
Пускай себе висит – мне вовсе не интересен,
Я лучше в поле побегу гулять».

Мораль сей басни такова:
Бывает так,
Что не смог добиться цели,
Так начинаешь уверять себя,
Что цель‑то, в сущности, и не имела
Ни ценности, ни смысла, ни огня.

Блоха и вошь случайно
в Ницце повстречались.
И, злобы не тая, расцеловались
(ну, вроде как обрадованы встречей).

- Так где ты коротаешь этот вечер? –
спросила вошь у въедливой блохи.
- На светском рауте. Там очень неплохи
бывают мопсы. Сплошь всё иностранцы.

- А я рвану в ночной палац на танцы.
На раутах всё плеши сплошь,
мне ж нужен кучерявый мачо, - поделилась вошь,
- такой, чтоб мог меня носить,
лелеять, холить и кормить.
Мне без халявы не прожить!

С тем и расстались.
…Вам случаем они не попадались?

Басни Посохова
о литературном творчестве


Москва
2026


Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный же сборник вошли басни, отражающие проблемы и иные аспекты литературного творчества.


Поэтический шантаж

У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»

* * *


Глухарь-баснописец

Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас, в столице здесь,
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.

* * *


Поэт и Аполлон

Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».

* * *


Змея и лирик

Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.

* * *


Строфа и рифма

Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.

* * *


Дураки

Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.

* * *


Вертлявый писатель

Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.

* * *


Памфлет и Притча

Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.

* * *


Срок жизни

У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.

* * *


Колпачок и авторучка

Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.

* * *


Признание

Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.

* * *


Редактор и Трактор

Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.

* * *


Поэт и придурок

Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».

* * *


Поэт и Боты

Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».

* * *


Молчи, поэт!

То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!

* * *


Медвежья нота

Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Убью!»

* * *


Правда и Ложь

Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.

* * *


Душа и Закон

Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.

* * *

Александр Посохов


Два бойца
(басня)

Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.

* * *

Александр Посохов


Ленин и инфляция
(басня)

Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».

* * *

Я понял истины моменты,
И почему они редки,
А может у кого то нету,
А может кто блажен
Всегда быть в них.

Поссорилась свинья с ручьём
И с солнцем, небом,
Заодно уж с ветром,
Чтоб не нёс
Ни от кого вестей,
И сам дубраву наполняя
Не смел над ухом шелестеть.
Я вас не слышу и не понимаю
И если даже так устроен я
То часть в своём сознанье,
Через силу,
Создать имею право и создам.
Язык хрюкАльный от него и образ мысли
Всё так, что будет вашим поперёк,
Тогда меня вы то же не поймёте
Добавлю мата даже между строк.
Найду себе подобных,
Не один такой я умный,
И научу и воспитаю,
И ценности найду,
Которых вам покажется, что нет.
И не увидимся мы больше ни когда
Не для того нужны вы,
И мои глаза.
А сколько ждёт соблазнов сладких
И грязных луж не пересчёт
Им не нужны, не стройность - правда мысли,
Не сила быть в единстве,
Не ваш навязанный мирок.

И вид напыщенный
Я молодец, я смог !
,,,

Но по ночам скулит щенок
Во сне тепла забытого касаясь
Того, что он сломить не смог

Вот так между собой хрюкАя
С собою даже, с матом между строк
Не слышим мы,
И нас не понимают.

­Александр Посохов


Поэтический шантаж
(басня)

У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»

* * *

В тени ветвей, раскидистых и мощных,
Свинья гуляла, желуди ища.
Средь трав густых и зарослей роскошных
Она жила, от сытости ропща.

Наевшись вдоволь, рылом стала рыть,
Вгрызаясь в корни Древа векового.
«Зачем нам этот пень? Пора его свалить!» —
Твердила глупая, не зная ничего иного.

Ей молвил Дуб: «Послушай, не губи!
Ведь я кормлю тебя плодами каждый год.
Ты корни эти береги, люби,
Они дают и тень, и кислород».

«Да что мне тень?» — ответила Хавронья,
«Мне желуди важны, чтоб жир нагулять.
А ты стоишь тут, старый, как спросонья,
Мешаешь только землю мне копать».

Но тут вмешался ветер озорной,
Сказал Свинье: «Коль Дерево падет,
То не найти еды тебе иной,
И голод черный вмиг к тебе придет».
***
Мораль проста, как этот старый лес:
Кто рубит сук, на коем сам сидит,
Тот не имеет к жизни интерес,
И сам себе бедою навредит.

Подкова вздумала вдруг поучить коня,
Когда в кузнечном горне побывала,
После закалки,отпуска и жара от огня,
С "Гефестом" сродни... себя вдруг посчитала,

И говорит коню:Иди мой конь туда,
Куда тебе я своевольно повелю,
Негоже слушать седока,забудь такое
слово как узда,
Иди туда,где сохранишь ты целостную суть
железную мою,

А конь упрямо молча под уздой,
Спешил по воле седока,
Стирал подкову о дорогу
И пыль взлетала в облака

Железо ныло ,гнулось и слабело
Теряя блеск и прежний гордый вид,
Подкова вскоре в поле улетела,
И там забытая в грязи теперь лежит,


Мораль проста: коль ты всего лишь средство,
Чтоб жизнь облегчить путнику в пути,
Ты не усердствуй,не ищи в себе Гефеста
А помогай коню достойно крест нести.
16.03.2026г.