Вдаль ухожу, совсем не протестуя,
Там тишина — небесная награда.
И скоро, может, с грустью и тоскуя,
В путь тихо соберусь, куда не надо.

Я заберу с собой лишь отголоски,
Туманной дымки, призрачную шаль,
С души твоей прощальные наброски,
И горьковато-светлую печаль.

И выйдет месяц, серебром омытый,
На той тропе, где наши дни прошли.
Я буду прошлым, начисто забытым,
Щепоткой тихой, любящей земли.

Но если вдруг, под звёздною порою,
Увидишь тень, скользнувшую во мгле,
Не бойся, это я, всегда с тобою,
Любовью, растворённою везде.

И в вечном сне, где нет ни слёз, ни боли,
Я обрету безмолвный свой приют.
Таким был жребий, выданный мне долей,
Без ангелов, ведь долго не живут.

ты лишь живи! дыши за нас обоих!
лови губами снег и летний зной.
а я останусь в отзвуке прибоя,
себя навек соединя с тобой.

Немного о себе))) Всё таки близнец и дракон, в одном лице. Меняется настроение, в зависимости кто победил...


Ругаясь, две натуры существуют,
Как свет и тьма в сплетении веков.
Зовёт одна в высь, знания шлифуя,
Другая тянет в гибельный содом.

Во мне один — эстет, почти что гений,
Ценитель фуг и тонких па-де-де,
Другой — вандал, дитя лихих мгновений,
Что ищет бури всюду и везде.

Один слагает оды лунным бликам,
Вплетая в рифмы шёпот звёздных рек,
Другой вопит, с каким-то диким криком
И требует немедленно банкет.

Будет один рыдать над партитурой,
Где скрипка плачет, чисто без затей,
Другой, с ухмылкой дерзкой, не цензурной,
Кричит: Эй, парень, водки мне налей!

Один мечтает о тибетском храме,
О медитациях и тишине,
Другой же бредит, шумным балаганом,
И плясками шамана, при луне.

Один рисует акварелью розы,
Вдыхая их божественный нектар,
Другой же пишет на заборах прозу,
Что вызывает праведный скандал.

Один влюблён в античные химеры,
В изгибы статуй, в мраморную плоть,
Другой мечтает в жизни о мадере,
Да пару, тройку рюмок расколоть.

Так и живу, ведя переговоры,
С самим собой с утра и до утра.
и вечно длятся внутренние споры,
в которых победил, какой-то я.

И в этой схватке, в этом поединке,
Где грубость с нежностью сошлись в борьбе,
Я — два различия, в одной картинке,
И оба, чёрт возьми, живут во мне.

Она была загадкой, тенью лунной,
В душе её сплетались свет и мрак.
Смеялась звонко, плакала беззвучно,
И каждый жест был тайны полный знак.

Она любила бури и закаты,
И шёпот звёзд, и ветра дикий вой.
В её глазах мерцали бриллианты,
И мир казался сказкой неземной.

Ушла она, оставив след печали,
В осенних листьях, в каплях на стекле.
И кажется, что где-то в дальней дали
Её улыбка вновь сияет мне.

Искал её в толпе, в знакомых лицах,
В мелодиях, что ветер напевал.
Но образ ускользал, как призрак птицы,
И только эхом в памяти звучал.

Ищу её в закатах и рассветах,
В улыбках незнакомых мне людей.
В стихах поэтов, в красках на мольбертах,
В мелодиях, что льются из полей.

Не помню когда и писал))) Дай бог памяти в каком это году.... Лет в 16 наверное,потому как лет до 15 писал только матерные стишки... м-да...

Мне не очень- то много надо:
Лишь бы видеть тебя всегда,
Лишь повсюду, с тобой быть рядом
И не ссориться никогда.

Что бы видеть твои, ресницы,
И прочувствовать, трепет губ,
Хочу знать, что ты мне приснишься,
И подаришь мне счастье вдруг.

Этой ночью осенней, лунной,
Вспоминаю твои глаза.
Может поздно, а может нужно,
Чтоб тебе о любви сказал.

Не знаю. Что ты мне ответишь.
Об одном тебя молю: Верь,
Ведь на этом огромном свете
Лишь тебя я одну люблю.

1979 год

Терпения и надежды, всем матерям и жёнам России.

Лампады свет дрожит под сводом низким,
Сгустился сумрак в старом серебре.
Разлуки, боль и рок победы близкий,
Сплелись узлом, на утренней заре.

Склонилась мать, и вечности дыханье,
Коснулось тихих, выцветших углов,
Где в горьком и покорном покаянье,
Рождался стон из выстраданных снов.


Шептали губы, всем святым моленье,
И в тесноте бревенчатых углов,
Являлось ей великое виденье,
Сквозь пелену молитвенных псалмов.

Там, где закат над гарью пахнет тленом,
Где степь легла под грохот канонад,
На полотне, измятом и кровавом,
Сынок её родной, погибший там.

Сыновний взор, вобравший бездну сини,
Застыл в тени разорванных знамён,
И в горьком ковыле, и в вечной стыни,
Умолк войны тяжёлый перезвон.

Как лепестки растерзанной гвоздики,
На сердце кровь горячая алеет,
А взор его - глубокий и безликий,
Победный стяг у ног своих лелеет.

Струится жемчуг по морщинам строгим,
Роняя капли в бездну темноты.
Пусты теперь житейские дороги,
И сожжены заветные мосты.

Слеза святая - дар последней чести,
Надежды пепел в ледяной ночи…
Лишь лик святой в немом, сакральном жесте,
Дрожит в огне мерцающей свечи…

Когда сгущались тучи надо мной,
И мир казался серым и унылым,
Ты становилась крепкою стеной,
Дарила веру и давала силы.

Когда судьба, не ведая преград,
Бросала вызов, била на излёте,
Твой тихий голос, твой спокойный взгляд
Меня спасали в жизненном цейтноте.

Ты не давала мне упасть на дно,
Когда тоска сжимала сердце в стужу.
Нам быть сестрой и братом суждено,
И ты всегда, нужнее всех и лучше.

Сквозь бури, штормы, беды и года
Твоя рука в моей руке лежала.
Ты не бросала брата никогда.
Ты просто рядом. ты всегда спасала.

Пусть говорят, что кровь — ещё не всё,
Но наша связь — незыблемей гранита.
Ты — мой надёжный тыл, моё плечо,
Моя душа, что не для всех открыта.

И я хочу, чтоб знала ты, сестра,
Сквозь все невзгоды, радости, сомненья:
Моя любовь к тебе светла,чиста!
И в ней — моё великое спасенье!

Гитара - верный старый друг,
Впитавший радости и драмы,
И лечит раны сердца звук,
Как будто шепчет, нежно мама.

И пальцы, помня каждый лад,
Бегут по струнам вдохновенно.
Как будто время вспять назад,
В мир юности, снесло мгновенно.

Забыта горечь прошлых дней,
Утрат боль, разочарованья.
Лишь только музыка над ней,
Как исцеленье, покаянье.

И песня льётся, как река,
Свободно, плавно и красиво,
И нет ни края, ни конца,
В мелодии вселенской силы.

Закрыв глаза, полётом вдаль,
Туда, где нет тяжёлой боли,
Где светел мир, прошла печаль,
И где всегда, запрет на горе.

Гитара вечностью живёт,
В сердцах людей, в их душах светлых,
И звуки нежные несёт,
В мир, полный радости, рассвета.

Пусть станет компасом она,
И путеводною звездою,
Чтоб в темноте всегда видна,
Была дорога, пред собою.

И в этот миг я понимаю,
Сжимая гриф в своей руке:
Я не грущу, я не страдаю.
Я просто дома в тишине.

Бардовская песня


Я бренчу на знакомой гитаре,
Глаза ищут бутылку вокруг.
Захлебнуться бы, в пьяном угаре,
Ты гитара, единственный друг.

Я забуду про пьяные драки,
И стаканов размашистый звон.
Струны твои, звучат для гуляки,
Затуманили мой небосклон.

Так играй, чтоб душа разрыдалась,
Чтобы раны стекали слезой.
Чтоб хоть что-то от жизни осталось,
Кроме горькой попойки с тобой.

Пусть хрипит твоя песня шальная,
Про берёзки и девичий взгляд.
И другой я судьбы не желаю,
И не нужен мне путь, в тот назад.

Так играй же, играй, моя ведьма!
Рви последние струны свои!
Что нам завтра? одно лихолетье,
И безумия жизни тоски.

А потом, когда пепел осядет,
И гитара устало вздохнёт,
Я в своей заплутавшейся пряди,
Обнаружу седой переплёт.

И поймёшь, что не надо ни слова,
Что история наша проста:
Два забытых, два пьяных, убогих,
Мы ушли от святого креста.

И пускай за окном непогода
В стёкла стучит, просясь на постой.
Нам с тобой, не нужна та свобода,
Где нет жизни, и пьяные в ноль.

Так играй же, и пой безответно,
Холод ещё, не выстудил дом.
Мы с тобою уйдём незаметно,
Под аккорды, в угаре хмельном.

Ты плачешь о невидимом рассвете,
О красках дня, что не дано воспеть.
Но ночь твоя - не плен - спокойный берег,
Там звёздам можно в тишине гореть.

Туман - не враг, а бережный хранитель,
Он прячет то, что рано открывать.
В его руках молчит земли обитель,
Чтоб утром, ярче солнцу полыхать.

Потерпишь ночь - и первый луч прольётся,
Растает монохромный, серый сон,
И птичий хор над миром разольётся,
Неся к душе спокойствия покон.

Не всякий звук даётся нам отдельно,
Не всякий цвет ложится на холсты,
Но то, что скрыто - вовсе не бесцельно:
Оно растёт, для бурной красоты.

Умей не видеть, чтобы видеть глубже,
Умей молчать, чтоб слышать в тишине,
Как дышит сад, что кажется снаружи,
Застывший в непроглядной пелене.

В густом тумане том, готово слово,
Оно созрело в сумраке твоём.
Сними печаль, всю старую основу, -
Свет напиши на полотне своём.

Ты говоришь: не хватит воли биться,
Когда за окнами всё тот же мрак.
Но и туман умеет становиться
Той почвой, где взрастает любой злак.

Твоя печаль - не пропасть, а укрытье,
В котором семя переждёт мороз.
Она не вор, явившийся похитить,
А сторож, охраняющий свой пост.

Мы все бредём сквозь сумерки, до света,
И каждый сам несёт свою свечу.
Не бойся, что дорога не согрета:
Дойдёшь до Бога, по его лучу.

Писал на музыку)))

Не грусти, не печалься, родная,
Этот час неизбежен и свят.
Я, пойду нашу землю спасая,
И мой путь лишь вперед! Не назад.

В Бога я верую и в Россию,
В тот огонь, что в груди не погас.
И меня не удержат все силы,
Если Родине трудно сейчас.

Мы простимся с тобой на рассвете,
И всё небо горит, как янтарь.
И в последнем мгновенье на свете,
Ты поймёшь, как люблю я тебя.

Не роняй на дорогу слезинки,
Не кляни эту долю мою.
Я к тебе возвращусь по тропинке,
А сейчас за Россию стою.

Если ж пасть суждено мне в сраженье,
Не ругай понапрасну судьбу.
Я приму с честью, это решенье,
Как присягу и клятву свою.

Не прощайся, мы встретимся снова,
И закончится грозная высь.
Будет мир! Будет жизнь! Будет слово!
Мы с тобою, Россия! Держись!

В полях, любимыми ветрами,
Пропахла вечностью земля.
Под голубыми небесами,
Сияют высью тополя.

Твой лик, изрезанный морщиной,
Глухих просёлков и дорог,
Встаёт невысказанной силой,
Любовь! Что пронести я смог.

За тонкой гранью листопада,
В разливе речек и дождей,
Таится милая отрада,
Твоих полей, лесов, церквей.

Там колокольный вздох застывший,
Плывёт над зеркалом воды.
И в каждой капле, нас омывшей,
Твои незримые следы.

Пускай порой в лощинном дыме
Едва приметен ветхий крест,
Я связан узами тугими,
Судьбой, своих родимых мест.

Пускай метель поёт уныло,
Стирая грани бытия.
В тебе неведомая сила,
Святая Родина моя.

Не отыскать иного края,
Где так торжественна печаль,
Где, в тихом омуте сгорая,
Звезда роняет искры в даль.

Сквозь мглу ненастья, хлад и муки,
В плену туманных берегов,
Я подставляю свету руки,
Под звон твоих колоколов.

Пусть суждено в тумане кануть,
Забыв восторги и грехи,
Я не могу тебя оставить!
Слагая о тебе стихи!

Ушла ты, и ко мне не вернёшься,
Замела все следы за собой.
Над чужою судьбою смеёшься,
Скрывшись в дымке своей кружевной.

Одиноко, тоскливо и горько,
Светом тусклым камин озарён.
Но платок твой, забытый на полке
Возвращает мне, прошлого сон.

Говорил о весенней капели,
О прогулках под полной луной,
И как птицы, руладами пели,
Нарушая вечерний покой.

Как читал я стихи, до рассвета,
Позабыв про усталость и сон,
И казалось, что целого света
Не хватало, что в дар принесён.

И теперь, догорая в камине,
Угольки мне напомнят о том,
Что любовь, как цветок на жасмине,
Отцвела и покинула дом.

Не ищи ко мне больше дорогу,
Не тревожь мою душу тоской.
Я молюсь молчаливому богу,
Чтоб навеки расстаться с тобой.

А теперь за окном непогода,
ветер воет, как раненый зверь.
Но во все времена, год от года,
Заперта для тебя, моя дверь.

Не войдёшь ты, не сбросишь накидку,
Не присядешь, в тепле у огня.
Лишь платочек, как злая ухмылка,
Смотрит пристально прямо в меня.

Ты не просто ушла, ты убила,
Всё, чем жил я и чем дорожил.
Ты мне крылья огнём опалила,
А такого, не я заслужил.

Всё же тут больше пейзажной лирики, чем чувств души))

В тех водах, что подёрнуты туманом,
Вдруг вздрогнет круг, от рыбьего хвоста,
Скользнув с глубины, скроется за краем,
Не спящая полночная звезда

И мир живёт своей отдельной жизнью,
Не ведая ни горя, ни тревог.
Лишь ветерок, в игре с паучьей нитью,
Сплетёт во тьме, невидимый венок.

Уж скоро полночь. время замирает,
Песок часов не сыплется, устав.
И маятник качаться перестанет,
Чтоб вечность подарить моим устам.

Качнётся мгла, и тени оживают,
Но это лишь обманчивый намёк.
Всё спит вокруг, и звёзды проплывают
Сквозь сонный и прозрачный небосвод.

Спит старый клён, склонившись над скамьёю,
Спит пыльная дорога у крыльца.
И растворяясь с тишиной ночною,
Мерцает тусклый свет от фонаря.

Горит в окошке тусклая свеча,
И мой бессонный взгляд её ласкает.
Бумага, ручка, чарка, тишина —
Я в грусти, про себя стихи слагаю.

И лик луна свой спрячет в облака,
Как будто ей читать те строки больно.
И тишина становится горька,
И дышит тьма, и ночь мной не довольна.

Природа - это жизнь! Берегите её!


С заходом солнца, лес угрюмый
Смыкает тёмные ряды,
А звёзды, сразу без раздумий,
Глядятся в зеркало воды.

Холмы окутались туманом,
Роса легла на спящий луг,
И эхо бродит талисманом,
Как запоздалый верный друг.

Прохлада веет над землёю,
Смолкает робкий шёпот трав,
И месяц бледной пеленою
Посеребрит лицо дубрав.

Уснула пашня за межою,
Не слышно шелеста кустов,
Лишь пахнет мятой и травою
С далёких скошенных лугов.

Прозрачный сумрак льнёт к оврагу,
Сгустился воздух, словно мёд,
И тени соблазнив бродягу,
Готовы в сказочный поход.

Ночного царства — сна и мира,
Где каждый листик, каждый злак
Вкушает сладость эликсира,
Забыв про боли, вечный страх.

Весь этот мир, пока живущий,
Пока не сгинувший во мгле,
На помощь нас с тобой зовущий,
Побитой подсобить земле.

Однажды, вот написал))) А потом положил на музыку))) Мне понравилось ( что не часто бывает)

В тени кулис, где спит ночной покой,
Звучит струна, и оживает зал.
Я здесь сижу, пленённый красотой,
И жду, чтоб танец страсти запылал.

Выходишь ты, цыганка, в полумрак,
Твой силуэт скользит едва-едва.
И каждый жест, и каждый новый шаг,
Рождают в сердце, нежные слова.

Звенит монисто, плачет звонко медь,
И юбка вьётся словно ураган.
Я не могу, на это, не смотреть,
Я в этот миг, от восхищенья пьян.

Я лишь поэт, искатель рифм и грёз,
Но пред тобой, склоняю я главу.
И сердце вновь, любовью увлеклось,
Тобой дышу, тобой одной живу.

Твои шаги - как музыка стиха,
Твой гордый стан - поэзии венец.
И эта ночь безумна и тиха,
Она связала звук двоих сердец.

Летят шелка, струится яркий цвет,
Хоть в зале ночь, но мне светло как днём.
Прекрасней танца в целом мире нет,
Мы в этом зале, будто бы вдвоём.

Кружись, кружись, цыганская душа!
Пусть этот ритм пронзает тишину.
Ты в каждом па безумно хороша,
Я в этом танце медленно тону.

Погашен свет, лишь тени на стене,
Но ты горишь, как яркая звезда.
Твой образ, вечно будет жить во мне,
Его я не забуду никогда.

Умолкнет медь, закончится полёт,
Опустит занавес ночную мглу.
Но мой восторг вовеки не умрёт,
Я о любви стихи с утра сложу.

Увидеть в малом отблеск божества,
В росинке, задержавшейся на листьях,
Услышать, как рождаются слова
В шуршании страниц, и в птичьих свистах.

Понять язык безмолвных фонарей,
В ночных дворах, хранящих чьи-то тайны,
И стать на миг немножечко мудрей,
Вдруг осознав, как мир необычаен.

Бродить по паркам утренней порой,
Где воздух чист, как помыслы младенца,
Где над прохладной, свежею травой,
Луч солнца согревает моё сердце.

Заметить дрожь на кончике ветвей,
Предвестницу грядущего цветенья,
И в робком пульсе будущих дождей,
Почуять ритм земного обновленья.

Смотреть на тень, бегущую от туч,
На горизонт, пронизанный зарёю,
Хранить в груди тот не угасший луч,
Что нас ведёт неведомой тропою.

В холодный день ценить тепло руки,
В молчании — певучее признанье,
Плести мосты над пропастью тоски,
Из чистого, как вздохи, пониманья.

Когда метель срывается с оков,
Взбивая пух над спящею землёю,
Не слышать воя скорбных голосов,
А гимн простой над снежной пеленою.

Благословлять прерывистость дорог,
Размытых ливнем старые просёлки,
И знать, что каждый пройденный порог,
Лишь новая страница в книге долгой.

Мысли — это бродяги небес, в синеве
Уплывают туда, где кончается даль.
Далеко - далеко, к неземной красоте,
Нескончаемый свет, изгоняет печаль.

Отпусти, отпусти в этот край свою грусть,
Словно белый кораблик в весенний поток.
Я когда-нибудь тоже туда соберусь,
Там, где жизнь — не ожог, а свободы глоток.

Там, за гранью земного, стихают ветра,
И плывут в тишине облака, как сады.
Начинается всё, что искал я вчера,
Убежав, я от шума, сует и вражды.

Мне не страшно оставить весь выцветший быт,
Где кружил понапрасну за кругом круги.
Каждый вечер бессонницей был перерыт,
Каждый шаг оставлял за собою куски.

А теперь — только небо, вода и трава,
Шёпот только, идущий с иной стороны.
Неслышны никому мои мысли, слова,
В бесконечную даль ведь они вплетены.

И плывут чередой в синеве облака,
Исчезая за край, где рождается тишь.
Эта даль высока, эта даль глубока —
Не спросив, в неё не уйдёшь. Только глядишь.

Здесь, у самой воды, исчезает печаль,
Остаётся прохлада и след на песке.
Никогда..., никогда, я ещё не встречал
В своей боли, простора такого в себе.

Всё, что прожито, — пыль, всё, что будет — роса,
Всё, что есть, — только небо в безмолвном цвету.
И рассыпались звуки. закрылись глаза.
Я когда-нибудь тоже туда попаду.

И когда в тёмных окнах появится свет,
И растает беззвучно ночная роса.
Я скажу тихо: «Хватит, уж больше сил нет»,
И себя отпущу в те края, в те края.

Благодарю творца за ясный свет,
Что в сердце робком тихо настаёт.
За каждый миг, за каждый твой завет,
За жизнь, что в нас надеждою поёт.

Земле спасибо за твои миры,
За твердь, что под ногами так прочна.
За хлебный колос, и твои дары,
За то, что чаша щедрости полна.

Спасибо солнцу - золотой звезде,
Что разгоняет тучи в вышине.
Ты жизни, даришь радость нам везде,
Сжигая тьму в небесном том огне.

Спасибо ветру - вестнику свобод,
Что вдаль зовёт и гонит прочь печаль.
За свежий вдох и за круговорот,
Что манит нас в неведомую даль.

Цветам спасибо, травам и лесам,
За красоту, что радует мой взор.
За гимн природы, птичьим голосам,
Что наполняют утренний простор.

Благодарю за мудрость бытия,
За то, что разум ищет свой ответ.
За вечный поиск, что ведёт меня,
Сквозь лабиринты прожитых всех лет.

Спасибо всем, кто рядом, кто любим,
За искренность, поддержку и тепло.
Мы этот мир в душе своей храним,
Чтоб было в нём уютно и светло.

Стоит вдали от всех, могучий дуб,
Его наряд давно уже не ярок.
На ощупь ствол морщинистый и груб,
Но каждый лист его, мне в дар! Подарок!

К нему иду по узенькой тропе,
Когда на сердце тяжесть и тревога.
Он тихо шепчет в этой тишине,
Как будто знает, где моя дорога.

Его корней сплетение - как сеть,
Что держит землю крепко и сурово.
Он много смог за годы претерпеть,
Но возрождался дуб, всегда и снова.

Пройдут года, и сменится сезон,
Укроет снег его густые ветки.
Но будет так же гордо стоять он,
Стояли как до дуба, его предки.

И каждый раз, когда приду опять,
Он встретит гостя ласково и тихо.
Не нужно ничего, пред ним скрывать,
Он пережил и радости, и лихо.

Мой старый дуб, ты только не болей,
Расти и крепни, не сдавайся веку.
Среди бескрайних и пустых полей,
Ты стал родным, простому человеку.

Он одинок, как я порой бываю,
Среди пустых и суетных забот.
Я под ветвями душу открываю,
А он меня от боли бережёт.

О чём вы плачете, седые ивы,
Склонив над речкою, печальный стан?
Ваш тихий шёпот, грустный и тоскливый,
Скрывает утренний густой туман.

Ваш гибкий ствол согнулся от печали,
А листья пожелтели от тоски.
Вы столько зим и вёсен повидали,
Живя в покое, медленной реки.

Быть может, вы о юности скорбите?
Что пронеслась, как лёгкий ветерок.
Иль тайну древнюю в ветвях храните?
Смотря на этот тихий уголок?

Ветвями воду медленно лаская,
Вы словно ищете былой покой.
И ветер, ваши листья обрывая,
Уносит их, так далеко, рекой.

Стоите вы, покорные судьбине,
Встречая осень, зиму и весну.
И нет конца, той вечной грусти ныне,
Что тянет вас в речную глубину.

О чём же шепчут листья на рассвете,
Когда роса блестит, как серебро?
Вы самые печальные на свете,
Хранящие и горе, и тепло.

Пусть годы мчатся, словно птичьи стаи,
Вы будете стоять над бережком.
И ваши ветви, медленно спадая,
Укроют землю бархатным ковром.

О чём вы плачете, седые ивы?
Ответьте мне, нарушив тишину.
Но только шелест, тихий и пугливый,
Тревожит снова тихую волну.

И я стою, задумчиво внимая,
Той песне, что поёт речной камыш.
И вместе с вами тихо замирая,
Смотрю на эту утреннюю тишь.

Влажный песок остывает у речки,
Птица смолкает в густых камышах,
Только на старой, скрипучей дощечке,
Дремлет рыбак, позабыв все дела.

Плавно круги разошлись по теченью —
Щука плеснула, блеснув чешуёй.
Вечер подкрался невидимой тенью,
За день запахло нагретой, травой.

Вот и лягушки притихли немного,
Звёзды играются в тёмной воде.
Спит утомлённая за день дорога,
Над рекой месяц повис в полутьме.

Светится берег в траве светляками,
Тихо ложится туман над рекой.
Шепчет что-то река, сонно волнами,
В заводи тихой, укрытой лозой.

Ветви деревьев заснувши, поникли,
Листья, шурша, повстречали росу.
Тихонько к воде кувшинки приникли,
Совушка гукает в дальнем лесу.

Где-то гитара, вдруг всхлипнула глухо,
Звякнули струны, но стихла сама.
Чуткое к каждому шороху ухо,
Слышит, звенящую песнь комара.

Спи-засыпай, деревенская речка,
В водах своих отражая простор.
Я потушу, мной зажжённую свечку —
Пусть тебе снится красивейший сон.

Вновь туман над заснувшими пашнями,
Разливает молочный покой,
И за древними, белыми башнями,
Слышен вздох над уснувшей рекой.

Там, где росы креплёны закатами,
Где в крапиве заглох старый сад,
Дни уходят шагами - расплатами,
В золотой и немой листопад.

Сердце бьётся тоской инквизиции,
Вторя звону седых звонниц в такт,
И душа под смиренной ризницею
Ищет вечный, незримый антракт.

Вдоль излук, опалённых закатами,
Где в оврагах сгущается мгла,
Пахнет сыростью, травами с мятою,
Бьёт звонарь во все колокола.

Не травой, что в лугах рассыпается,
И не рокотом внешних ветров
Эта ширь чистотой умывается,
У подножья святых образов.

В тех краях, где туманы молочные
Застилают речную лазурь,
Ищет сердце те камушки прочные
После долгих скитаний и бурь.

Пусть вечернее пламя качается,
Обжигая церквей купола.
Там, где тропка в полях обрывается,
Где надежда приют обрела.

Вьётся дым над красивыми сводами,
Стынет кротость в суровых очах,
И за всеми земными невзгодами,
Только крест на усталых плечах.

Помолись, моя спутница светлая,
В час, когда догорает заря,
Чтобы канула горечь заветная,
В тихой гавани монастыря.

Бродит по лесу весна,
Меж осин, берёз и елей.
Только в сердце тишина,
Не хочу я слушать трели.

Всё вокруг теперь цветёт,
Солнце греет всё сильнее.
А душа напрасно ждёт,
С каждым часом, лишь больнее.

Птицы звонкие летят,
Раздаются их напевы.
Но глаза мои грустят,
Прошлое, совсем не греет.

Снег растаял без следа,
Ручейки бегут по склонам.
В мыслях только холода,
Я не рад зелёным кронам.

Ветер тёплый прилетел,
Гладит ветки осторожно.
Я остался не у дел,
На душе моей тревожно.

Лес проснулся и живёт,
Дышит свежестью манящей.
Мой же разум словно лёд,
В этой пустоте звенящей.

Пусть весна стучит в окно,
Пусть природа торжествует.
Мне сегодня всё равно,
Сердце больше не ликует.

Я сбежал от стен холодных,
От гранитных мостовых,
В край просторов благородных,
В царство маков полевых.

Степь раскинулась без края,
Словно море без воды,
Душу светом наполняя,
Смыла прошлого следы.

Ветер травы колыхает,
Словно волны на реке,
Сердце сладко замирает
В этой дивной красоте.

Здесь же воздух чист и звонок,
Пахнет мятой и травой,
Я, как маленький ребёнок,
Обретаю свой покой.

Да! Полынь горчит немного,
Но приятен этот вкус,
Тут одна лежит дорога -
Сбросить с плеч тяжёлый груз.

А в степи трещат цикады,
Видны птицы в вышине,
И мне большего не надо
В светлой, мудрой тишине.

Грудь вдыхает полной силой
Ароматы всех цветов.
Над землёю, сердцу милой,
Смрада нету городов.

Только солнце, только небо,
Только вольная трава,
Стала былью, эта небыль,
И вскружилась голова.

Я слышу сквозь ветер, мелодию флейты,
Зовущую вдаль.
Где тонет в лучах предрассветного света
Земная печаль.

Взойду на корму, белокрылого брига,
Оставив покой.
Где волны прибоя — открытая книга,
Над бездной морской.

Я плыть за волнами в безбрежность согласен
В просторы полёт.
Где каждый созвучный мотив не напрасен
И вечность поёт.

Лети же, кораблик, раскинувший крылья,
В лазоревый плен,
Где строки поэта, звучащие сильно,
Хотят перемен.

Туда, где смывает следы урагана
Холодный прибой.
Где шепчут ветра о душе океана,
Зовя за собой.

Мы встретим восход у неведомых далей,
Где гаснут года.
И в сердце не будет минут для печалей
Уже никогда.

Туда, где сияет за гранью тумана
Святая земля.
Где ветры поют над волной океана
В снастях корабля.

Луна в небе, лучом играет,
Одета ночь, вся в тёмный шёлк,
Его никто не согревает,
Один уже, стал старый волк.

Покрыта шкура сединою,
Хранит рубцы, следы боёв,
Тропою тайной и лесною,
Бредёт он, в глубине кустов.

Он помнит: прежде стая мчалась,
Дрожала мёрзлая земля,
Добыча в ужасе спасалась,
Но всё равно обречена.

Ушли года, угасли страсти,
Померк огонь былых побед,
И нет уже над стаей власти,
Лишь на снегу глубокий след.

Подняв устало к небу морду,
Затянет он протяжный вой,
Не от тоски - спокойно, гордо,
Делясь с мерцающей звездой.

Былой азарт в груди угасший,
Сменила мудрая печаль.
Но дух в груди, он не уставший,
Всё так же зорко смотрит вдаль.

Пусть стынут лапы на морозе,
И близок сумрачный предел.
Не покорится волк угрозе,
Он прожил жизнь, как сам хотел.