Воскресенье. Пролески, затоны,
Эскадрильи шальных комаров,
Чьи-то возгласы, пение, стоны.
Непролазные чащи кустов.

Мы в походе. Довольные вроде
Только пёс и лесник Никадим.
Каждый день по болотам он бродит
Без компании, тупо один.

Напросились. Как в песне поётся,
В глушь, тайгу отдохнуть, так сказать,
А теперь втихаря каждый молится
Повернуть побыстрее назад.

На работу бы выйти скорее,
К чёрту гриб и берёзовый сок.
Ничего не припомним глупее,
Чем взбираться «на тот вон мысок».

Вдрызг разбитые к ночи спустились
На поляну, где тачки нас ждут.
Им в поклон до земли помолились.
Они вывезут нас и спасут…

Понедельник, высотка и офис,
Принтер, ксерокс, крутящийся стул,
Смех девчонок. Кругом мегаполис,
Каждый отдыха вволю хлебнул.

На работе все счастливы очень,
Недоволен начальник один.
Он в поход не ходил, между прочим,
Был в горах, потому что грузин.

Мы купили Шаману намордник, чтобы ветеринар спокойно ставил ему прививки. Купили не сразу. Сначала он был маленький и никого не мог напугать. Потом начал расти. Рос как в сказке не по дням, а по часам. И наступил тот момент, когда я стал переживать за собакиного доктора. Врачеватель животины не показывал виду, конечно, что «немного дрейфит». Но я и сам побаивался за него. Почти коллега всё же, да и мало их осталось на ближайшей территории. Не думаю, что их погрызли пациенты. Скорее всего, подались на более жирные хлеба.
Короче, Склифосовский, купили. Парень мой не сильно злобливый, но и не тряпка какая. Кобель, одним словом. Доверяет мне, как самому себе, ведь я тоже в некотором роде...
Не ожидал он такого подвоха, когда с самыми добрыми намерениями подставил мне свою мордашку для очередного поглаживания. Хозяин, этот благороднейший из благородных, напал вероломно исподтишка и нацепил на морду это безумие, сковавшее самое главное, без всякого сомнения, основное, гордость, защиту и аппарат для принятия пищи — пасть!
Стыд, удивление и непомерная печаль одновременно отразились на «лице» моего красавца. Как же так, хозяин? Что это? Зачем? За что? Читалось в его верных до гроба карих глазах...
Что ты творишь, закричали во мне разом совесть, душа и даже тело. Я одним движением сорвал это изуверское приспособление со своего единственного друга и прижал его освободившуюся от плена мордаху к своей повинной голове.
С тех пор эта штуковина валяется вместе с тремя поводками на антресолях, занимая место, и всё время напоминает о своей никчёмности. Заберите, если кому оно надо.
А ветеринар до сих пор жив и даже ни разу не покусан. Когда он подходит к «Шаману» с иглой, я обнимаю друга, а он, прижимаясь ко мне, даже не замечает, что процедура уже завершена.

Как такую сразу не заметил,
Я же альфа, да ещё самец,
Декольте её из пушки выстрел,
Понял, что ко мне пришёл капец.

Стрелки это ладно и ресницы,
Но от шеи начался мандраж,
От такой на вид мой прямо жрицы,
Начался из-под меня кураж.

Пуговки там, щёки... Это ладно,
Взгляд мужской не сильно бередит,
Нос почуял феромоны жадно,
Видимо, чего-то дефицит.

Покопавшись в логике событий,
Вдруг заметил всё-таки подвох,
И хотя от женщин не привитый,
Заподозрил её томный вздох.

Ямочки, ложбинки — всё поплыло,
И слюну сглотнув, я вслух сказал:
«Между нами ничего не будет,
Выключайте визуал канал».

У неё потухли рампы загса,
СорвалсЯ, подумала, подлец,
Поняла под звуки диссонанса:
Этот не согласен под венец.

Фууу, сегодня вроде не попался,
Вовремя глаза успел прикрыть,
Хоть и мачо, всё же удержался,
Ну и как, ребята, с этим жить?

(Дружеский ответ Маргарите Кэмпи на её замечательное стихотворение "Женская жизнь на выходных")

За уши душу подтянув,
прижался к ней, и вместе плачем,
Я из-за серости своей,
она, ну, для неё я значим,
А раньше плакала она, одна,
ведь мне совсем не можно,
Знал, мальчики не плачут, нет,
ну, может,очень осторожно,
А нынче поменялся свет,
и мы рыдаем без просвета.
И слякоть развели вдвоём,
ища какого-то ответа
На справедливость бытия,
где оступились, где упали,
И почему, куя себя,
мы оказались не из стали.
Зачем мы из последних сил
тянулись к глупому пространству,
Заворожённые бежали
к его манящему убранству,
А добежав, узду зубами порвали
и ничком легли,
Устали, опустились руки,
мы не сумели, не смогли
Понять, что бренный мир разрушен,
и в нём ни капли нет тепла,
И нам обратно не вернуться,
там только пыльная зола.
За уши душу подтянув,
прижался к ней, и вместе плачем.

А ты стихи мои читала?
Ну ничего, что дребедень.
Ведь я пишу их каждый день.
Когда-то ты со мной мечтала…

А ты в глаза мои смотрела?
Наверное, лет сто назад.
Я раньше этому был рад,
А ныне что-то зачерствело.

Конечно, я во всём виной.
Ты хороша, а я в полёте.
И вечно что-то на учёте.
И снова с кем-то ярый бой.

Я не подарок и не гений.
Вспылить могу, могу кричать.
Хочу про всё на свете знать.
И ненавижу изменений.

Чего молчишь? Насторожился.
Опять в защите дней на сто.
Молчаньем окружив престол,
Мы ждём, чтоб каждый извинился.

А время тихо давит газ.
Неделя, месяц, год и вечность.
Ты не забудешь? Нет, конечно.
И вспомнишь цвет усталых глаз…

Вино и чёрная икра,
Во взглядах равнодушие.
Зелёный стол, идёт игра,
«Быки» во всеоружии.
Красотки, смех на нервяке,
Брильянты и браслеты,
И жизнь у всех на волоске.
Такие этикеты.
Барон с испариной на лбу
Монокль сжимает глазом.
Не пережить ему стрельбы,
Ведь он отмечен сглазом.
Затихли все, и только вздох
Судьбы метнулся к свету,
И начался переполох,
Преемник от банкета.
Загублено шестнадцать душ,
Бессмысленная трата.
Лишь на столе остался куш
Да с крапом чья-то карта…

В живых остался лишь барон,
И сглаз тут как потеха.
Меняет он тревожный сон
На день с разящим смехом.

Мы с тобой два сапога,
Я, конечно, левый.
Ты всегда со мной строга,
А я левой, левой!
Мы и осень, и весна,
Я, конечно, осень.
Ты, как водится, красна,
Я же между сосен.
Ты да я — дуэт давно,
Я не запевала,
Но с тобою заодно,
Чтоб ты точно знала.
У тебя полно подруг,
Я же одиночка.
Тут завёл себе одну —
Это наша дочка.
Всё по полочкам у них:
Лавочки и печка.
За оконцем ветер стих.
— Чаю, сладкоежка?
Ну чего ещё желать?
Осень на пороге.
Но со мной моя весна
В тёплом мягком стоге.

С ранних лет, прочитав где-то статью «Психология воли», я научился ставить себе задания на день, неделю, месяц, год. Поначалу ничего не получалось. Трудно в молодые годы выполнять поставленные (хотя и самим собой) задачи. Не будем сейчас задаваться вопросом почему. Ведь каждый из нас был молод. Я то с остервенением заполнял таблицы планов и яростно приступал к их выполнению, то бросал это дело, увлекаемый отвлекающими моментами более интересного или захватывающего плана. Но идея непременно возвращалась в разные годы моей увлекательной жизни. Время порой ставило свои повседневные задачи, а когда начинало забывать, их ставил сам. Со временем я заметил, что таким способом (естественно, включая волю) можно добиться всего. Да-да, именно всего... Если я начну перечислять, чего я добился, ставя задачи, в подробностях, то вы закончите читать на этом месте. Поэтому опустим мелкие победы новоявленного писаки.

Со временем я дошёл до такой точки невозврата, что написанный план или задание просто не имели право не свершиться. Так я закончил институт, универ и одно училище (лётное), бросил курить, научился играть в шахматы, драться (бокс) и таскать тяжести (тяжёлая атлетика), женился, и по моему плану жена подарила мне двоих детей, так же по плану — мальчика и девочку, немного смухлевав — девочку и мальчика.

Когда что-то шло не по плану, я превозмогал боль и хандру, всегда старался выполнить намеченный план и был неимоверно счастлив, что снова победил самого себя.

Этот маленький рассказ появился тоже по плану — выкладывать хотя бы одно «произведение» в день. В стихотворной форме не получилось, подкосили старые раны, и пусть я немного смухлевал, но задание выполнено, господа и дамы)))

Мистика — все в восхищенье,
Неопознанное рядом,
Притяженье, отвращенье
Всех свалило мерзким ядом.
Мертвецы, какая мерзость,
Бродят по дорогам смело,
Ну немыслимая дерзость
Так изгадить чьё-то тело.
Разум жжёт инопланетный
Из тарелок синим чем-то,
Где Гринпис авторитетный,
Знамя где великой Гретты?
Йети с гор спустился в город,
Тоже нечисть, их же туса,
У вампиров снова голод,
Нет и твари без укуса.
Тут коряги щиплют травку,
Там русалки жмут кого-то,
Вон старуха в бородавках
Вылезает из болота.
Жуть кружит в кинотеатре,
Завороженные лица,
Позабыв о психиатре,
В кайфе бьётся психбольница…

Жизнь собачья вам не шутки,
Под контролем столько тем.
Вот вчера сбежали утки,
А то не было проблем.

Там соседи за забором
Что-то норовят стащить,
А с котом других соседей
Невозможно рядом жить.

Он какой-то ненормальный,
То шипит, то вдруг орёт,
То лежит, как малахольный,
Сутки двое напролёт.

Залетают, как их, птицы,
Жрут клубнику и пищат,
А ежей проклятых иглы
До сих пор в носу торчат.

Хорошо хозяин ласков,
Я его не подведу
И с утра, пока он дрыхнет,
Тут порядок наведу.

На фото "Шама" мой верный друг и помощник.

Были с нею мы почти друзья,
Я хотел. Признаться лишь боялся.
В этой постановке жития
На обочине сидеть остался.

Она меня посмела загадать
Своим желаньям потакая смело.
И указала номер двадцать пять,
Чтоб к понедельнику, наверное, успела.

Я так старался из последних сил,
Хотелось цифру изменить в том списке.
Направо и налево всех бесил
Что даже поменять пришлось прописку.

В её тетрадке мэр и депутат,
Певец, танцор, банкир и футболисты
И даже самый главный супостат,
Которого боятся террористы.

Увидел интерес в её глазах,
Когда дошёл почти до первой строчки.
И только обезумевший спецназ
С трудом поставил между нами точку.

Ответ коллеге по её же просьбе))) (на стихотворение Маргариты Кемпи "Желание номер 5")

Перебираю струны на гитаре,
Мелодия по венам бьёт ключом
А в голове, как в опустевшем чане,
Лишь одинокая мысля шуршит тайком.
Какого чёрта завелась откуда?
Мне без неё легко, пусть невпопад,
Она разрушит мир тоски, паскуда,
И этому никто не будет рад.
Безумный бес подкрался незаметно
К моим глазницам и, увидев мир,
На окончанья дышит перманентно
Разящей гнилью, выдавая желчь в эфир.
Со стороны — я просто обкурился.
Простой пацан с серьгами на ушах,
А там внутри опять в меня вселился
Смертельной хваткою потусторонний страх.
Бегите люди, разве вам не видно,
Что это зло, учуяв свой обед,
Танцует так красиво, но обидно,
На потрохах моих свой оставляя след…

Вот это жесть, дай, Федя, сигаретку,
Такое месиво мне видится впервой,
Вчера я видел эту милую брюнетку,
Сегодня гороскоп её плохой…

Вот и я где-то тогда, когда ходил под стол пешком, прочитал некоего Ivanа R. И не стал покупать машину. Мне в этом году 60 лет, я ездил на всех модификациях велосипедов, летал самостоятельно на самолётах почти всех видов и никогда не жалел, что не имею машину. Может, на это повлияла смерть отца, которого сбила эта самая машина, когда он мирно ехал с рыбалки на «Урале». Может, просто лень было сдавать экзамены мастерски водившим гаишникам. Но вот он итог: перед вами человек 21 века, который, будучи в здравом уме, имеющий амбиции, диплом и степень, голову и по паре ног и рук, но ни разу в жизни не гонявший на машине самостоятельно.
А может приколоться и поехать?
Или уже потом, в следующей жизни?
Надеюсь, что из вас никто больше так не извратился и все вы благополучно меняете тачки, спорите между собой о качествах той или иной модели и неистово гоняете по весям и долам...

Ну вот и я попробовал стать Достоевским.

Спасибо Ivanу R за нахлынувшие воспоминания и чудесный рассказ.

Советую и вам его прочитать, желательно тем, кто ещё не купил машину)))

Вот вы говорите: «Живите с душою».
А разве возможно как по-иному?
Душа ведь включается по-любому,
Она не даёт нам ни сна, ни покоя.

То вы говорите, что сила вся в правде,
Но как же тогда — во спасение ложь?
И с тем, что воняет, лучше не трожь?
Тогда по порядку движенья составьте.

А вы говорите: «Молчание — злато».
И тыкаете молчаливым согласьем,
Когда мы без слов враньё мерзко гасим,
Оглядываясь вокруг воровато.

И вы говорите, что время расставит,
Всё к лучшему будет, и тут однозначно,
Удача придёт вслед былой неудачи,
Кто-то и где-то и всё нам подправит.

Рядом повсюду провидец и лжец.
Может быть так, а скорее, и этак,
Можно погрязнуть в жизни секретах,
Точно лишь зная, всему есть конец.

Обидеть легко человека,
Трудней окружить заботой.
Один человек закроется,
Включает другой идиота.
Один посмеётся весело:
«Вот это я дал дрозда!»
Другой вдруг шагнёт с балкона,
И это уже беда.
Один затаится на время
И делает гадость в ответ,
Другому не в радость общение,
А значит, и жизни нет.
Обидеть легко человека,
Сделал, сказал, забыл.
Один шутя посмеялся,
Нечаянно раздавил,
Другой затаил обиду,
И вот вам уже кино
Про страшного Чикатило,
Про Гейси с его виной.
Утрирую? Ну конечно!
Такого не может быть?
Но вероятно не каждый
С обидой способен жить.

Пишу и рву к тебе письмо
В душе, тетрадки в прошлом.
Не скинуть давнего ярмо,
Звучит банально, пошло…
Я там писал про наш ручей,
Про смех твой над водою,
Он был тогда ещё ничей,
Хотелось взять с собою,
Забрать тебя одну в свой плен
И спрятать от вселенной,
Кольцом свернуться у колен
Твоих и внутривенно
Вливать наш бег у той реки,
Вдогонку за мечтою,
И прыгнув в лилий лепестки,
Напиться глубиною...
...Лишь на плече горит клеймом
Безумного влеченья пыл.
Пишу и рву к тебе письмо,
Ведь там внутри я не остыл.

Ты постой, не ходи далеко,
И не смей говорить «прощай»,
Когда рядом с тобой – тепло,
Хотя пьём мы не водку – чай,
Когда холодно – ты весна,
Если жарко – холодный душ,
Без тебя не бывает сна,
И в лесу без тебя – глушь.
Иногда я тебя не люблю,
Ненавижу бывает порой,
Но прижавшись к тебе сплю.
Закрываю от бед собой,
Пусть гроза или ветра вой.
Иногда не хватает слов.
Но ты видишь, ведь я с тобой,
Мне не надо других даров.

Главное слово в России на «Ж».
Будь ты одет или же в неглиже,
Всюду оно нагнетает тоску,
Хочется букву приставить к виску.
Бахнуть и, глазки свои закатив,
Разом закончить такой креатив.
Ну, а с другой стороны, без неё
Душу не греет виденье моё,
И приключенья скудны и не те,
Если без «ж» посетил варьете,
Если подруга её не имеет,
Если погладить по ней я не смею,
Если она не пришла к негодяю,
Если её я во всём обвиняю,
Будет пусть «Ж» без меня и со мной.
На горизонте Же выходной.

На стихотворение "Лето это маленькая "Ж" "Johnny Maxcage с уважением к поэту и Русскому словарю)))

Пролетая над гнездом кукушки,
Приостановился на мгновенье,
И она, конечно, не кукует,
В сотню раз прекрасней наслажденье.
Если время дышит благосклонно,
Если впереди полвека жизни,
Если не торопит неуклонно
Забытьё мне поменять на тризну,
Полетаю, так всегда хотелось
Ввысь подняться и в пике со смехом,
Не боясь, что потеряю тело,
Не искать в своих поступках смелость…
Снова просыпаясь, замечаю,
Страх кружит орлом, грозя кукушке,
И опять души своей не чая,
Закрываюсь я в своей ловушке.

Если вдруг Вы заболели,
Если плохо Вам с утра,
Если в зеркале не видно,
Как в глазах горит искра,
Позвоните психиатру,
Он поможет, он поймёт,
Знает он всех тараканов
В ваших снах наперечёт.
Ну а если не хотите
Тараканов выдавать,
То начнёте потихоньку
Вы и близких забывать.
Может, это и не плохо,
Может, даже хорошо,
Если это Вам по нраву,
Там на полке пирожок.

Душа как шарик,
И если дырочка,
Возьми фонарик,
Найди её,
Зажми как следует,
Приклей проклятую,
Я не советую
Ждать вороньё.
Крылами чёрными
Душонку мятую
Они уторкают
В своё гнездо,
И там малютки их
Вечерним ужином
Тобой попотчуют
Голодное нутро.
А без души тебе
жить не захочется,
Смеяться незачем
И плакать — дрянь,
И вот пока ещё
Не всё потеряно,
Ты на просвет
Свою душонку глянь.

Я знаю век двадцатый,
И знаю двадцать первый.
В том веке жаждал жизни,
А в этом рвутся нервы.

Тогда искал дорогу,
Идти, чтобы да к свету,
Сейчас в нору забрался,
Все говорят: «С приветом».

«С приветом» стало лето,
«С приветом» и зима,
На юге жить смертельно,
В почёте Колыма.

Ещё совсем немного
Осталось подождать,
И будет невозможно
Вообще существовать.

Спасибо что родился
И вырасти успел,
За сына и за дочку,
И песню эту спел…

Александр Бурдин, 18.03.2025

Будущее пробито пулей,
В небе не голубь — дрон,
Улей шмелей в разгуле,
Кем бы мог стать Он?

Надо? Конечно надо,
Если не я, то кто?
И на подушке награда,
Не выиграл в спортлото.

Слёзы по всей планете,
Будь ты хохол, якут…
Заложена смерть в бюджете,
И эти и те — все врут.

Только жена рыдает,
Только матери крик,
И только Богу известно,
Кто этот массовик.

Все мы чуть виноваты,
Кто-то молчал, кто-то выл,
Политики и магнаты,
Каждый из чаши испил.

Выпей и ты, братуха,
Горькой полыни штоф,
В душах тоска и разруха,
И куча наломанных дров.

Только витает вера.
У каждого есть цена,
Доблесть у офицера,
У гражданина — страна.

У Родины есть защита,
Надёжный и верный полк,
И вера в нас не убита,
И выплачен будет долг.
(Александр Бурдин, 06.03.2025 )

От любви до ненависти шаг,
Ненависть питается любовью,
Береги доверия очаг,
Недоверье отражает болью.
Боль убьёт быстрее, чем игла,
Боль души — неволя и опала,
Если ненависть раздела догола,
Значит, что любовь твоя устала.
Ты подкинь в костёр немножко дров
Из влеченья, страсти, пониманья,
Не жалей красивых нежных слов
И назначь любви своей свиданье.
А когда останетесь вдвоём,
Можете молчать или смеяться,
Ненависть не любит быть втроём,
И придётся ей одной остаться.

Неподвластное для знаний
Всё лежит на подсознанье,
Там, где человек не гуглит,
Бессознательное рулит.
Мысли и поток эмоций,
Направленье внешних лоций,
Чувства, действия, терзанья,
Блок привычек, все желанья,
Страхи, боль души, любовь,
Всё, что будоражит кровь,
То, чем не рулИт сознанье,
Это наше подсознанье.

***
Всё чаще, под трухлявым пледом,
С дырочками и тут и там,
Я чувствую себя, то старым дедом,
То бЭтменом - напополам.

***
Укусила собака за жадность,
Мясо съел, а костей не отдал,
Не случись бы такая халатность,
Неприятностей избежал.

***
Укусила собака за жадность,
Мясо съел, а костей не отдал,
Не случись бы такая халатность,
Неприятностей избежал.

***
И у жизни есть тоже вечность,
Мироздание безупречно,
Красота, доброта и нежность,
Нужно, вовремя только, зажечься.

***
У стыда есть начало - деяние,
Без деяния нет и стыда,
Прежде сделать чего то, заранее
Просчитайте итоги труда.

***
Я дурак, потому что верю,
Потому что люблю и жду,
Дураку и простят и доверят,
Кто такой же, имейте ввиду.

***
У переводчика толмач.
Мучитель если, то палач.
Владеешь фирмой, ты фирмач
Поэт, всё правильно, рифмач.

***
Пели, пили и плясали,
Жизни празднуя венец,
Только по утру узнали.
Четверым пришёл конец.

***
Если рано ты проснулся,
И не помнишь про вчера,
Значит, всё же, не мудрее
Твоё утро вечера...

***
Летят, без устали, момент, секунда, миг,
Не остановишь времени теченье,
Ещё мгновение и ты уже старик,
Творение, мучение, забвенье...

***
Подломилась у стула ножка,
Неприятна, нелепа случайность,
Но судьба подловила фатальность,
И пошла по наклонной дорожка.

***
Любовь болезнь неискушённых,
Убила миллионы душ,
Но каждый алчет этот куш,
И презирает обделённых.

***
Я буду вашим королём!
Кричал паяц в запале,
И с грустью вспоминал о том,
Все сорок лет в опале.

***
Меняется мода и нравы народов,
Меняется мир, улетая в провал,
И только на грядках у садоводов,
С июня по август всё тот же аврал.

***
А лето еще лЕтится,
Тепло повсюду теплится,
И красота колеблется,
Земля, пока что, вертится...

***
Были годы - миг и пролетели,
Были годы - что тянулись тупо,
Жили мы, по сути, как хотели,
А пенять на жизнь, ребята, глупо.

***
Всему начало, как известно, слово.
Сначала брякнешь не подумав, сгоряча,
А после страшно, боязно. Хреново.
И думаешь, уж лучше б промолчал...

***
Гражданин, а угостите сигареткой.
Приятель, одолжи пятьсот рублей.
Друг, подари мильон на кругосветку.
По этой схеме различаем мы людей.

***
Полюбил поэт поэтессу,
Но закончилось это стрессом.
Поэтесса влюбилась в поэта,
А он думал совсем не про "это"

***
Стихи писать - не чесать в затылке.
Вот тут ты весел, а тут страшилка...
Не просто рифму, а сути жилку,
Порой нам дарит души копилка.

***
Если жизнь не в радость,
А судьба злодейка,
Надо выпить малость,
И Ас-саляму алейкум...

***
Не суетись, деревья, созерцая,
Сказал однажды мудрый аксакал,
Если звезда по небу замерцала,
То это не начало, а финал.

***
Я иду по городу, подняв гордо голову,
Горделивость, выпятив словно напоказ,
Загордился гордостью вязкою, тяжёлою,
От гордыни въедливой получив экстаз.

***
Когда напьешься до соплей зелёных,
Мир пред тобою гладкий, как стекло,
Но после привкус только слёз солёных,
И понимание, что снова занесло.

У тебя в кармашках точки,
У меня же запятые,
Я прошу и днём, и ночью:
«Станем близкими, родными».

Запятая, запятая, садик,
Школа, двор, цветочки,
А в ответ: «Дождёмся завтра».
И в конце, конечно, точка.

Ничего не понимаю,
Может, рожица кривая?
Почему же после точки
Не выходит запятая?

Нарисую на асфальте:
Точка, точка, огуречик?
Подрисую запятую —
Вышла ты, мой человечек.

Растеряла свои точки.
Я подсыпал запятые,
Вот и стали мы с тобою
Очень близкие, родные.

Ведь это не эксперименты,
Когда порой в моём мозгу
Всплывают разные моменты
И как я в них несу пургу?
Ведь это не больные всплески
Моей израненной души,
Что наносил на жизни фрески
И по обычаю спешил?
Там, в глубине на подсознанье,
Я с батей на рыбалке вдруг,
И мамы скорбное молчанье,
Когда его замкнулся круг.
Как Ольгу целовал в подъезде
И клялся в вечной ей любви.
Как в универе врал на тесте
И на экзаменах язвил.
Как было жарко там в Ташкенте,
И родилась однажды дочь,
Потом холодные моменты,
Бежали как из дома прочь…
Урал нас принял, сын родился,
Работа, служба, быт, быт, быт...
В бегах. И вдруг остановился.
«Сынок!» С балкона мать кричит...
Ведь это не эксперименты,
Когда порой в своём мозгу
Воспоминания в моментах
Ищу я в памяти стогу…

Играю чёрными, в защите, рокировка,
Уже проиграна раз десять сторублёвка.
Уже сто раз был на краю победы,
Но вот опять по флангу пропустил торпеду.
Силён соперник, знать, учился в «школе»,
Разряд имеет первый в протоколе,
И то ферзём, а то ладьёй наедет,
Лишь только меж зубов чего-то цедит.
Играю белыми, дебют, атака с фланга,
Загнали в угол короля мои мустанги,
А тут, откуда ни возьмись, его слоны!
Чьи выстрелы нахальны и длинны.
Опять капитуляция в натуре,
И сто рублей всучил я профессуре…
Недаром мама говорила мне: «Учись»,
Отдал все деньги я ему, кажись…

Время бежит, лишь цепляясь за ветви жизни.

Я, поспевая за ним, понемногу таю.

Вот уже руки мои, как усталые плети, повисли.

Многое видел и слышал, ещё больше знаю.

Где-то стучит по коре обезумевший дятел,

Где-то кукушка кукует свои предсказанья.

Я, как и ты, с каждым днём потихоньку таю.

Это положено так, это не наказанье.

Кто бы сказал мне в далёкую жёсткую юность,

Будешь усталым, больным и совсем некрасивым.

Я бы его приподнял и бросил с трибуны.

Вряд ли такой показался бы мне прозорливым.

Где-то летит самолёт, в нём успешные, злые.

Где-то таких же везёт, скоростной, уже поезд.

Мы же с тобой приземлились, встали и таем.

И ничего уже нас в этом мире не беспокоит.

На подоконнике кошка мурлычет,
Там за окном продолжается лето,
В полном разгаре, песня не спета,
Всё по закону, мир симметричен.

Ветер гоняет отсталую тучу,
Гонит на север, ей надо на юг,
Всё раскидали в погоне вокруг.
Ну и когда же им это наскучит.

А на дворе будто краски разлили,
Столько цветов только есть у природы,
Будут по плану земельные роды,
Видно, весной без оглядки любили.

Нет и в душе ожиданья плохого,
Крутится глобус всему вопреки,
Солнце зашло в горизонт у реки,
Год подсчитал ещё день прожитого...

Музыка взыграла нежно,

Не работает усталое мышление.

Льются ноты белоснежно,

И внутри я ощущаю души пение.

Может быть, через мгновение

Улетучится везенье, расплескается.

Не спугнуть бы осветление,

Хоть пришло оно незвано — начинается.

Потеряешь, не воротишь,

Даже если не захочешь — не желаю…

«Ты меня ведь не покинешь?»

Растворяясь, прозвучало: «Обещаю».

(А.Б.5.12.12-12.01.22.)

Я родился в шестьдесят шестом,
Время оттепели, время процветанья,
Всякое сейчас плетут о нём,
Но живут во мне воспоминанья.
Кто-то скажет: «Да ты просто стар,
И скрипишь, как дряхлая колода,
Кончился твоей весны угар.
Обновилась и сама природа.
Вот и ноешь о былых годах,
Тех, когда играла кровь по венам,
Пелена слезы в твоих глазах,
И удар не держишь откровенно!»
Что ж, не молод, это признаю,
Только врать я не привык, однако,
Слили в одночасье всю страну,
Распродали по частям за «знаки».
Враг хитер, он силой взять не смог,
Наш народ не любит подзатыльник,
Но нашёлся, в общем, демагог,
А продолжил Сэма собутыльник.
Так за несколько продажных лет и зим
Растащили по кускам Державу,
Променяли честь на магазин,
Утеряли доблесть, гордость, славу!
И теперь у нас, как и везде,
Правит балом подлая нажива,
Дерьмократия и никаких гвоздей,
Власть протухшая, глупа и лжива.
Я родился в шестьдесят шестом,
Стал постарше, думаю, мудрее,
А страна состарилась совсем,
И помочь ей вряд ли кто сумеет.
Философия моя совсем проста:
Призывать к насилию нет смысла,
От кровавого деления поста
Только глотки мы друг другу перегрызли б,
И опять делёж и передел
Коршунов всеядных накликает,
Голытьба же будет не у дел,
По-другому, в общем, не бывает.
Стержень выбит из менталитета,
Думать некому, реформа помогла,
Нет и силы, чтоб в приоритете
Ставила страну в главе угла...
Что же делать, спросишь, мой читатель?
Как нам быть? Кого во всём винить?
Где находится и что творит создатель?
И кого казнить или простить?
Я не знаю, откровенно, дрУги,
Выхода, по сути, в общем нет,
Наши бесполезные потуги
Не поднимут смысловой бюджет.
Эти возни, драки и стенанья
В нас успокоенья не внесут...
Остаются лишь воспоминанья.
И когда-нибудь они вернут.
И величие, и гордость за отчизну,
Веру и надежду и любовь,
Отодвинув ложь и укоризну,
Возвеличив старой жизни новь... (ноябрь 2019, А.Б.)

Мужчина, мы с вами встречались!
Я помню берет ваш и шарф,
Вот так же сидели вы в сквере,
Тогда я подумала: «Граф».
Монокль, перчатки, сигара...
Вы тростью чертили круги,
А рядом топтались гусары,
Молоденькие дураки.
Кричали: «Мадам, может, с нами?
Шампанское, танцы, бомонд!»
Но всё перекрылось вами,
Там в небе тускнел горизонт,
Круги на песке разрастались
В моря и равнины у скал,
И кони по звёздам скакали
В приподнятый вами астрал.
Потом всё пропало мгновенно,
Остались гусары и я,
Заныло души откровенье,
И стало так жалко себя…
Вы, как бы, пропали, исчезли.
Ну вот же и шарф, и берет…
«Конечно, конечно, графиня,
Пойдемте уже на обед».

Мне бы выпить что, да коркою занюхать,
Мне бы выспаться, чтоб сил хватило плыть,
Мне бы женщину в объятия закутать,
И любви, которой в жизни не забыть.
Мне бы газа и бензина в топку.
Свой разбавил и спустил на полпути.
Мне бы заповедной сделать тропку,
По которой хочется идти.
Мне б попутчика, такого чтобы в пекло,
Не боясь и не стыдясь своей мечты,
Чтобы солнце до кончины не померкло,
И не видеть звёзды и кресты.
Мне б пожить ещё немного своей жизнью,
Той, которую я без прикрас люблю,
Размешав её и зеленью и синью,
И тогда я мир благословлю.
(Под впечатлением от стихотворения Johnny Max " Я не хочу" С глубоким уважением к его таланту.)

Он говорил стихами и не так,
Как будто записал их и читает,
Сначала нам казалось, он мастак
Так декламирует и рифмами играет,
Что завораживает всех, кто не просил.
Дуплетом выдавая жарко слоги,
Часами в стойке что-то доносил,
Внимали все: от внятных до больного.
«Кто это?» — возникал немой вопрос.
В глазах искра и отблески мышления.
С чего такое с человеком началось,
Что он попал в струю перерождения?
Ответа не узнать нам никогда.
Порой разгадки нет в самом сознанье.
Реинкарнация? Последствия труда?
Души больной момент воспоминанья?
Ведь что-то да он может нам поведать?
О да, часами рьяно и взахлёб
Он говорил: «Начать надо и сделать…»
И продолжал какой-то дикий стёб.
Кричал опять: «Записывайте, други!
Печаль моя понятна и проста.
Я завернул не там, и вот по кругу,
Всё начинаю с белого листа…»
И далее, великим подражая,
Читал баллады и чего-то ждал.
И ямбом с толку умников сбивая,
Похожее на что-то выдавал:
«Мой мозг не самых чистых правил,
Похоже, малость занемог.
Он отдохнуть меня заставил,
А я вот вырулить не смог»…

Человеку много ль надо?
Хлеба кус, да ласки миг,
Ну, бутылочку в награду,
Не попасть в пути в засаду,
К чаю мёд и рафинаду,
Чтобы уж совсем не сник.

Всем давно известно это,
Но любой вам подтвердит,
Что от танца до балета,
От земли и до паркета,
От вранья и до завета,
Пропасть целая лежит.

Наблюдаю за народом,
Фортануло чуть слегка,
И уже не видно меры,
Улучшение карьеры,
Бабки, брюлики, аферы.
Смотрит барин свысока.

Сладу нет с пороком этим,
Что любовь, что честь, что смысл?
Человека подменяют,
Его личность покупают,
И в итоге убивают,
Его совесть, дух и мысль…

© Александр Бурдин, 10.06.2024 11:15.

Мой прадед на коленях на горохе
Стоял часами, чтобы суть познать,
И мудрым человеком в мире стать,
Вбирая через боль познанья крохи.

Мой дед трудился, сеял и пахал,
Мозоли на руках, боль в пояснице,
Не обсуждался в мире во языцех,
Его и мал и старый уважал.

Отец, я помню, знал всё обо всём,
Хотя образование три класса,
Мог рассказать историй зело массу,
Он часто жив в сознании моём.

От них и я набрался понемногу,
Хвалиться некрасиво и не суть,
Живу умеренно, совсем не как-нибудь,
Спасибо предкам, ну и слава Богу.

© Александр Бурдин, 25.05.2024 20:14.

У каждого свой путь,
И если ты идёшь,
Куда-то и дойдёшь,
С него нельзя свернуть.
Пусть будешь против очень,
Безмерно не согласен,
Путь твой небезопасен,
И уйма в нём обочин,
Пыли, пока идётся,
Быть может, не успеешь
Понять, что цепенеешь,
И ниточка порвётся...
Иди своей дорогой,
Награда там, на небе,
Хотя на нём ты не был,
Не жди от них подмоги...
Тропа, шоссе, аллея,
Распутье, перекрёсток,
Бугай и недоросток,
Пройдём, кто как умеет...

© Александр Бурдин, 10.04.2024.

Вчера мы просто выпили с друзьями,
И не пришёл, хоть ты меня звала,
Во мне, как и в тебе, одни изъяны,
Нам не мешают жизни удила.

Всё просто, проще даже не бывает,
Я позвонил: «Придёшь?» — сказала: «Да».
И вроде ждал, а может, нет, не знаю,
На завтра понял, что ты не пришла.

Но как-то встретились, случайно просто,
Спросила ты: «Останешься со мной?»
Подкинул я медяк на перекрёстке,
Ответив: «Да, сегодня выходной».

А если бы мы просто разминулись?
А если б легла решка, не орёл?
Тогда бы, может, и не оглянулись,
И ты осталась, ну а я ушёл.

И я бежал по улицам и скверам,
Всё против ветра, что хлестал и выл,
Кричал, наверное: «Какая же ты стерва!»
Или, как раньше, просто жутко ныл.
Бежал от тех, тебе кто улыбался,
Они остались, доставайся ж им,
А я тебе, тебе лишь отдавался,
Приписывая к подвигам мужским.
Бежал часами, сутками, годами,
Остановиться бы, испить слова твои.
Но нёсся за предчувствия стадами,
Их подгоняя голодом своим.
Здесь нет тебя. Устала от набегов.
И я уж не бегу, плетусь в толпе
Тех, кто, как я, искал в пути ночлега,
Пристанище сменив на жизнь в купе.
А ныне эгоизм я свой терзая,
Рисую грязный мир твоих измен,
Но где-то там, в душе лишь понимаю,
Что не люблю, а просто вожделен…

1
Старый дом завалился набок,
Как его одряхлевшая сущность,
Вместо окон на петлях ненужность,
Набекрень крыши дряхлая шапка,
Из провалов заиленных лестниц
Пахнет плесенью, черной тоскою,
И какой-то печалью мирскою
Погребённых под нею грешниц.
В остальном необычностей нет,
Тишина, паучок за плетеньем,
Там за печкой сверчковое пенье,
Да на бревнах никчёмный буклет.

2
Утро в день переходит степенно,
Дом кряхтит от проснувшихся тварей,
Мыши, голуби в репертуаре,
В остальном всё по-прежнему тленно…
Ничего интересного, слякоть.
Мыслей нет, интереса нисколько,
Лишь хандра накрывает настолько,
Что коробит и хочется плакать.
Вот и вечер. Подуло с востока,
Свет накрыло чернеющей тучей,
Лес вокруг стал темнее и гуще,
А от дома открылась дорога…

3
Встрепенулась команда наша,
Вот оно, не соврал нам старче,
Там в дали наш заветный ларчик,
Там Грааля богатая чаша!
Как один все поднялись разом,
В путь, друзья, всем доляна будет!
Никогда мы поход не забудем,
После в жизни не будет отказа.
Так пошли… Только путь был долог,
Но непрост, и косил людишек,
Кто остался, считали излишки
И с улыбкой читали некролог.

4
Но дошли единицы только,
Вот и чаша и блеск разящий,
Тут увидели все, кто зрячий,
Не унести им богатства столько.
Злато, серебро, шёлк и яства
В изобилии неисчислимом,
А оставить всё не выносимо!
И к чему тогда эти мытарства?
Как то надо отметить дело
Пир устроили братья по крови,
Ко всему вроде были готовы,
А богатство? Богатства зело!!

5
Пили поровну, много и жадно,
Каждый думал ещё раз вернуться,
Хоть боялся в себе обмануться,
И глядел на других кровожадно…
Старый дом завалился набок,
Как его одряхлевшая сущность,
Вместо окон на петлях ненужность,
Набекрень крыши дряхлая шапка,
Всё как в прошлый раз, всё по прежнему
Пахнет плесенью, черной тоскою,
И какой-то печалью мирскою
Погребённых под нею грешников...

У мальчика Коли есть куча историй
Про Вену, Монако, Париж и Нью-Йорк,
Про горы и впадины, реки и море,
В рассказах его красота и восторг.

Но если прочтёте его вы анамнез,
То сразу поймёте, тут что-то не так,
У этого мальчика не было мамы,
А в жизни его был полнейший бардак.

Сначала цыгане его приютили,
Нет-нет, не украли, в пшенице нашли,
Потом его якобы освободили.
И добрые дяди в детдом отвезли.

Искали родню, но найти не сумели,
Бывает и так, вы поверьте уж мне,
Все те, кто с ним жил, оперились, созрели,
А Коля как будто застрял в пелене…

Шли годы, детдом заменили психушкой.
А как же? Он полный неадекват.
Застрял меж мирами, в какой-то ловушке.
Ему уже сорок, а он маловат…

И чешет и чешет часами истории
Такой же, как тридцать два года назад,
О том, как учился он в консерватории,
И как чемпионом был спартакиад.

У мальчика Коли есть куча историй,
Их все перечислить не хватит и дня,
Ещё не придуманы те Лукоморья,
Великой загадкой он стал для меня.

Правду рубить матку
Вовсе не стоит с плеча.
Ты отпусти хватку
И не коли сгоряча.
Правда, она такая,
Сегодня стоит за тобой.
Сегодня она крутая,
А завтра нарушит покой.
Сыграет "газетная утка"
С твоим поворотом взгляда
И будет палить не на шутку
В тебя же твоим снарядом.
И вот ты уже не мессия,
А просто пустой прохожий.
От правды не жди эйфории,
Держи у себя под кожей…
( На стихотворение "Правда или молчание?" Надежды Ульяновой. С уважением и полным согласием.)

На горе стоит гараж,
В гараже сплошной винтаж.
Что, хозяин, в нём хранишь?
Здесь и очень старый «Иж»,
Лампа вроде с Алладином,
Престарелым глупым джином,
Шляпа с перьями павлина,
Чаша из старинной глины,
Тут картины и плакаты,
От часов есть циферблаты,
Ложки, вилки мельхиора.
С сапога витая шпора,
Чемодан, ему лет двести,
Гиря — ни поднять, ни взвесить,
Марки и монеты в куче,
Шляпка Моники Беллуччи,
Что-то крупное на шинах,
Не похоже на машину,
Фотографии поэтов,
Вам не интересно это.
Кожаный диван царицы,
Или, может, даже жрицы,
Стопудовая громада,
Вроде бы с олимпиады.
И, конечно, он — гараж,
Самый дорогой винтаж…

И у стаи есть изгои,
Вроде в ней, но позади,
То они натужно воют
На промозглые дожди,
То у них кусок поменьше,
А бывает, нет его,
То у них судьбина горше
И по жизни нелегко.
Но бывает фишка ляжет,
И неважный стал вожак,
Каждый норовит уважить,
День сытней и твёрже шаг.
Почитаем раболепием,
Трон, корона, сила, власть,
Взгляд становится свирепым,
За улыбкой скалит пасть.
Сзади новые изгои
Промах ждут, точа ножи,
То они натужно воют
На промозглые дожди…

Чем меньше слов,
Тем больше звуков.
Закон таков
Любых недугов.
Молчи и слушай
Вечный зов.
На этот случай
Бой часов
Взывает вечность
Со слезами,
То мир беспечно
Дышит нами,
Даруя боль
И божий дар —
На раны соль…
Au revoir.
Мой милый друг,
Поплачь сейчас,
Закончен круг,
Пришёл тот час,
Когда и мир
С тобой в ладу,
И дуют ветры
На звезду.
Вот-вот она
Слетит с небес,
Опять полна,
Ведь ты воскрес.

Рисую горы и кораблики,
Живу на даче, ну и в пабликах.
Читаю разную муру,
Гоню печальку и хандру.
Не пью, не ем совсем конфет,
Щипаю малость госбюджет,
Люблю рыбалку и грибы,
Достать меня, так на дыбы.
Но в целом мирный и смурной.
Да, кашу не сварить со мной.
В разведку тоже отходил,
Ну, психами руководил,
Пишу стихи, роман писал,
Ни то, ни это не издал.
Женат почти что сорок лет,
Моя жена вам шлёт привет,
Детей не вижу — далеко,
Они в работе — нелегко,
И внуков нет, знать, и не дед,
Как будто дал когда обет.
Пожалуй, всё вам рассказал,
Да, вот ещё — не маргинал.
Примите уж таким, как есть,
И дайте что-нибудь поесть.

Как многого по жизни жаль.
Нехватки воздуха и света,
Любви не спетого куплета,
И то, что редко видел вдаль.

Жаль, что летело время «Мигом»,
Что был попом, потом расстригой,
В руках огонь, в кармане фига,
И почитал героев в книгах.

Мне жаль всех тех, кого обидел,
Кого, прощая, не простил,
А больше тех, кому был мил,
Но после тихо ненавидел.

Как жаль, что всё было не так,
Не там искал, не так старался,
Там не успел, там не сдержался,
А где-то упустил верняк.

Бывает хуже и вдвойне,
Всё маята, всё суета,
Пусть сам не тот и жизнь не та,
А истина опять в вине.

Тут плачь не плачь. Пуста бутыль.
Жалеть смешно, когда испито,
Когда прошло, да и забыто.
Сдано, без жалости, в утиль…

Вот присел. Да неужели?
Целый день старик в делах.
Вон смородина поспела,
На вино её, а как?
То да сё, да трали-вали,
Там копай, туда неси,
Не понятно? Бог подскажет,
Иже еси на небеси…
Ветер налетел. С устатку
Не заметил и его,
Полетели вёдра, банки,
Майки, шорты и трико.
А за ветром дождь закрапал,
Гром и молнию призвал,
Побежали, побежали,
Ведь никто его не ждал.
Вот и в хате. Что такое?
Да и тут дела лежат,
Там за печкой бражка спеет,
В доме форменный стройбат.
Вот присел. Да неужели?
Целый день старик в делах.
Незаметно годы тлеют.
Каждый день всё впопыхах.

У меня никогда не было друга,
Человека, который бы
Был в одном круге,
Человека, которому я бы доверил
Всё, что дорого мне,
И до гроба чтоб верил.
Его точно не будет
Теперь никогда,
Потому что стал мудрым,
Тут опыт, года.
Потому что не верю
В мужскую я дружбу.
Потому что она
Не бывает по службе.
Не бывает за что-то
и вовсе не впрок,
Тут всё прямо должно быть,
Не наискосок,
Тут ведь вера должна быть
В единое что-то,
Не должно быть подвоха,
На после расчёта.
В общем, много чего
Быть должно и не дОлжно,
Это трудно понять
И познать невозможно…
(Приятели,собутыльники, знакомые, кореша и прочие проходимцы не в счёт)

Я много раз любил.
Да и меня любили.
Взлетали в небеса,
И в кружевах парили,
Глаза в глаза до дна,
Прикосновенья током,
А там в душе весна,
По венам бродит соком,
Словами по ушам
И языки в сплетенье,
Припухлости у губ
И жаркие мгновенья
Объятий на снегу,
На берегу вселенной,
В полёте, наяву,
С секретом, откровенно,
Всегда как в первый раз,
Всегда последний будто,
Всегда на грани жизни,
О да, в порочном блуде…
Я это не отдам,
Она в душе навеки,
А если рядом, то
Живу сверхчеловеком,
Тогда только живу,
И жду, когда же снова
Она придёт ко мне,
Та, что всему основа…

Снег ложится на снег,
А куда же ещё?
Приготовил поэт
Свой разящий смычок.
Непогоде он рад,
Хоть совсем не дурак,
Наготове пиджак
И изящный колпак.
Ничего не успел,
Провалившись в сугроб,
Потерялись ключи
И чужой стетоскоп.
Вьюга вдруг началась,
Будет классный концерт,
Так рождает природа
Сонат круговерть.
Снег ложится на снег,
Рифмой припорошив,
Хорошо, что под ним
Наш поэт ещё жив…
Вздрогнув, сон отпустил,
Стих родился с сонатой.
Ну а что же поэт?
Перешёл к Гиппократу.

То ль почудилось мне,
То ли правда всё это,
Могут знать только врач
Да с десяток поэтов.

( Дружеский ответ Юлии Мячиной на её, с моей точки зрения, шикарное стихотворение "Дождь". А так же выполняя своё обещание.)

Когда ты делишь всё напополам,
Готовым будь расстаться с половиной,
Не верь наивно верности словам,
Чужая половина станет львиной.
У льва совсем другой царит закон,
Законы джунглей несколько иные.
И если тем законом правит трон,
Договорённости, увы, совсем пустые.
Но если у мерила главный ты,
Вздохни свободно, радужна картина.
Твои стенания воистину пусты,
Ведь больше часть всегда у властелина.

Я с проблемой переспал грязною,
Много было у меня их – разные,
Не любил, а что поделаешь, были,
И старались замуж все – яму рыли.
Где-то миром отошла, где-то с воем,
Где дорогу перешла, где с постоем,
А последняя решила нахрапом
И тянула всё к себе кривой лапой.
Мне проблемы не нужны, с ними жутко,
Это вам не какая-то злая шутка,
С ними или на коленях, или в стойке,
А они всё норовят прямо в койку.
Я держался до поры, силы есть же,
И они притихли даже, были реже.
Подойдут, в окно глазищами зыркнут,
А достанут, лишь потреплют за шкирку.
Ну и я расслабился совсем, было дело,
И почувствовал себя даже смелым.
Пропустил удар под ложечку чётко,
И полезла в койку эта «чахотка».
Болевой приём ко мне применила,
И куда-то делись все – стать и сила.
Нет, до ямы не дошло, извернулся.
Только холода проблемного коснулся.
Переспал? Да переспал, в страха стоге.
Хорошо потом унёс свои ноги…
(Проба применения такого понятия как Катахреза -комический или парадоксальный эффект за счёт нарочитого нарушения логических связей между понятиями.)

Догорают в камине поленья,
И закончился в рюмке абсент.
Проплывают в душе откровенья,
Приподняв плесневелый брезент.
Под воздействием горькой полыни,
Что разбавили спиртом слегка,
Проявились строений твердыни
Того маленького городка,
Где моё босоногое детство
Полной грудью вдыхало рассвет,
Юность с кем-то делила блаженство,
Зрелость в муках искала ответ.
Где терял, поднимался и падал,
Уезжал, возвращался и жил,
От себя же себя где прятал,
И, конечно, безумно любил.
Всё должно возвращаться к истокам,
Пусть банально, но это ведь так.
Там все выучены уроки,
Там и выстроен зодиак…
Вот и угли совсем потемнели,
В рюмке муха уснула в парах.
Всё, потухли в душе откровенья,
И твердыни рассыпались в прах…

Устали не зная, разбираю пазлы,
Пазлы собираю, устали не зная,
От работы этой чувствую несчастлив,
Так и не добрался до истоков рая,

Хоть не понимаю, что это такое,
И дрожат коленки, кругом голова,
Кучка — потерял что, кучка нажитого,
Не соединить их в добрые слова.

Не идут друг к другу ненависть и вера,
Не соединить любовь и воровство,
И не вижу рядом ангела с химерой,
Не подходят вместе смерть и шутовство.

Хочется по белой пролететь дорожке,
Чёрную куда-то тоже надо деть,
Выбираю что-то, чтобы подороже,
Но сквозь пальцы золото, остаётся медь.

Это не слагается рифмой в гобелены,
Это не рисуется мелом по стеклу,
Я швыряю пазлы липкие об стену,
И они стекают в прошлого золу…

Июль настал — серёдка лета,
Всё, от души до плит, согрето
Всепоглощающим теплом,
Снег, слякоть, дождик там потом,
Быть может, будет, может, нет,
Сейчас неважно. Мгла и свет
Договорились ненадолго
Пожить немножко без приколов.
Мир воцарился у природы,
Сейчас любовь под небосводом,
Сейчас лови момент удачи
И смейся, время не для плача.
Целуй мгновенье торжества,
Пока не полетит листва,
Пока ненастье не накроет,
Натужно вьюга не завоет,
Покуда жизнь как на картине,
А ты и я посередине.

«Эй, психи, строиться!
Затихли, дураки!» —
Орали весело
Быкастые качки.
Считая чокнутых
Своих по головам,
Не придавая ярости
Ударам и словам.
— А где же новенький?
— Эй, где он, зомбота?
Куда девался этот
Злобный сирота?...

Писали письма все,
Но лишь не он,
Меняя свой кошмарный сон
На полусон,
В котором отдыхал,
Зализывая боль,
И только там бывал
Какой-то, но контроль.
Его не трогали,
Не трогать лучше зло,
Не дать уснуть,
Чтоб ближним повезло.
Ни ручку не давать,
Ни что ещё,
Всё может быть
И саблей и хлыщом.

Алёшенька, сынок,
Звала так мать,
Которую он знал
Всего лет пять,
Которую любил
Душою всей,
Которую убил
Дурной «Кащей»
В порыве пьяном,
Резал на глазах
Алёши.
Двадцать лет подряд.
Как только сон
Накроет яви муть,
Дай бог ему
По новой не уснуть.
И там, во сне,
Все эти двадцать лет
Он убивал «Кащея»
Стылый след…

— Опять убил кого-то,
Сволота?
В мечтах своих
Кровавый босота…
Вон он в углу
Пьёт чью-то кровь
В своём тупом мозгу,
Какую же он видит
Там пургу?…

Вот снова взял гитару и вижу — не моё!
Ах, как поют душевно артисты и в кино.
Какие есть романсы, и бьёт по почкам рок!
Как тонко вьёт узоры загадочный Восток.
Нет, петь я не умею, я знаю, не дурак,
Играю ещё хуже, ну как же, как же так?
А пальцы закорюки, и тон не полутон,
Выходит что попало, но только не Бостон.
Слова я забываю и путаю лады,
И видит даже глупый, что это полбеды.
Но вновь и снова, снова беру гитару в руки,
Когда один в квартире, выделываю штуки!
Романсы для любимой, рок для стальных парней,
Сюиты для элиты и «Битлз» для хиппарей.
Да, петь не научился, хотя и не дурак,
И пусть бывают плюхи и откровенный брак.
Но я в минуты эти поэт и рок-звезда!
И никому при этом не нанесу вреда.

(8.11.21. А. Б.)