Он жив, но не живёт, а существует,
Нет для него счастливого конца.
Его судьба уже не протестует,
И ангел его сломан — без лица.
Прошли мы с ним и голод, и разруху,
Тянули жилы и спасались от детдома.
Не подала ему теперь я руку,
И он живёт за стенками дурдома:
«Прости меня, ты был моей опорой,
Мы вырастили брата и сестру.
Теперь лежишь ты где-то хворый,
А я никак на встречу не иду.
Я не могу! Я так боюсь сломаться.
И гложет стыд, отчаянье, тоска.
Ради семьи я, брат, решила сдаться,
Молиться о тебе издалека.
Прости за то, что слезы лью трусливо.
Мне тяжек этот горький грех.
Тебе там одиноко и тоскливо,
Тебе из четверых досталось больше всех».

Душонка утлая, душонка черная.
Она приблудная, совсем никчемная.
И в океане душ она скитается.
Сама с собой внутри опять сражается.

Ты не люби её, ей пища — жалости.
Ручьи солёных слёз ей вместо шалости.
Она отчаянно во мгле скитается,
В своей никчемности нам не признается.

А счастье ядом ей, любовь — ожогами.
И ласки радости её не трогали.
Она старается, растёт и множится.
Её конечный путь трагично сложится.

Мы достанем из узких лосин,
Где скользила рука брадобрея,
Яркий оранжевый апельсин!
(Помидоров уже не имеем.)
Мы достанем из латексной кожи,
Что блестит яркой фальшью при свете,
То, что всего нам дороже!
(И, конечно же, это не дети.)
Мы достанем из новеньких джинс
Да и вытянем на обозренье!
Ой, не надо, не падайте ниц!
(О ремне моё стихотворенье.)

Ох, шальная молодость вскружила
Голову и душу нараспашку,
В венах чувства круто кипятила:
В лоскуты пускал свою тельняшку.

У костра теплели щеки с песней,
Зов гормонов распалял всё тело
В поисках молоденькой невесты.
А одна в запале залетела.

Днем отец таскал тебя за ухо,
Свадьбы скорой велико ли дело:
- Огулял, стервец, свою телуху!..
И плясали гости. Свадьба пела.

Брошен институт, нужны финансы,
А супруге некогда — рожает.
Рот уже четвертый на балансе,
А ее нисколько не смущает.

В огороде зреет одуванчик,
На кредитной карте долг растет.
Женке нужен новый сарафанчик,
Что-то ее снова прет и прет.

Тосковал по маминым котлетам,
По густому жирному борщу,
По салатам, кашам, винегретам.
По печеному в печи лещу.

Дома макароны, бич-пакеты
И кусок дешевой колбасы.
Порвались последние штиблеты,
Прохудились старые трусы.

Бабы на работе так жалели,
Приглашали часто на чаек
Выпить в теплой чистенькой постели,
У которых спился муженек.

А молва печатанной газетой
Донесла супруге адреса.
И теперь калымы под запретом —
Охраняй родные телеса.

Ей совет подружки нашептали:
«Прямо в браке можно алименты
Получить без муки и печали,
Всё решают только документы».

Не стерпел такого произвола,
Пятерней поскреб свою макушку,
Подобрал кепарик грязный с пола
И ушел к друзьям на раскладушку.

Бьется его женушка в припадке:
Кошелек не доен две недели.
Не хватает ей на шоколадки,
Бич-пакетов дети не доели.

Вырвался на вахту разведенный,
С твердой ставкой доли алиментов.
И паши в две смены, прокаженный.
(Ставка где-то семьдесят процентов).

Бывшая витает вся в знакомствах,
У детей урок в коррекционке.
Хулят твое глупое потомство
Все ее подружки-разведенки.

На полу нестиранные шмотки,
На столе замызганы стаканы.
У ленивой и обабившейся тетки
Сдохли дома даже тараканы.

- Хоть бы где-то сгинул трус несчастный,
Детям надо пенсию кормильца! —
Лежа дома молится напрасно,
(У самой в пуху не только рыльце).

Тут война на горе подоспела,
Капают на психику упрямо.
А над бездыханным мертвым телом
Будет горько плакать только мама.

Чесала шерсть кудрявую овечью
Под запахи чадящей керосинки.
И грел платок, накинутый на плечи,
От прялки нить свивалась паутинкой.

Кормила пареной калиной с толокном,
На хлебе ложка мёда — каша слаще.
Ночь звёздами мерцала за окном,
И голос твой так сказками манящий.

И на горячей топленой печи
Сидели мы до обожженных пяток.
Калились, чтоб простуду не лечить
От уличных морозных салок, пряток.

Ты сказывала сказки говорком
Про домовых и страшных куляшей.
Меж нашим удивленным шепотком
Клевала носом сказкою своей.

Закончен мерный круг веретена,
И ты навек уснёшь в своей кровати.
И позовёт тебя с собой весна,
Оденет в похоронный саван-платье.

Осиротеет старая изба,
А в памяти огонь от керосинки.
Твоя была короткая судьба,
И недозрели все твои морщинки.

Засыпает дом во мраке.
Мышь шуршит в пакете гречки.
Только слышен вой собаки,
Тосковавшей на крылечке.

Блеск лампад под образами
Лик святого освещает.
Так, насытившись слезами,
В ночь старушка засыпает.

Снятся ей родные внуки,
Полон дом гостей румяных,
Дочки ласковые руки,
Говор мужа бражкой пьяный.

Как родные на обеде
За столом теснясь садятся.
Снятся склочные соседи,
Вечно ревностно бранятся.

Снятся милые подружки,
Что всегда в конце недели
После выпитой чекушки
Смазав души песни пели.

Сон слетит как не бывало,
Растворится в чашке чая.
Только чайник захудалый
Утром бабку привечает.

Три двора на всю округу
Не живут, а доживают.
А дожди и злая вьюга
Их от пенсий отрезают.

Почтальонка с неохотой
Прется с грузом бакалеи.
Неоплатная работа.
Стариков она жалеет.

Ждут не пенсию едва ли,
Жалкой весточки в конверте.
Значит, дети не скучали.
Руки виснут словно плети.

Засыпает дом во мраке,
А в углу скребется мышь.
Воешь брошенной собакой,
Ночи старая не спишь...

Так загибается российская деревня,
Здесь чахнут зарастая огороды.
И заросли разросшегося ревня
Тут одичают, как и вся природа.
Безмолвных окон заколочены глазницы,
Там остов печи с облупившеюся краской,
Труба упавшая уже не задымится.
И птица сядет на гнилой конёк с опаской.
Раскрыты двери, вырваны все дужки.
Замки для мародеров - не преграда.
Всё стащено : иконы и полушки.
В обычных сёлах нет ни серебра ни злата.
Останки старых фото черно-белых
На память от ушедших безвозвратно
Колышет ветер времени несмело,
А вместо лиц всё выцветшие пятна.
Всем нету дела, что тут притворяться,
Закатывать глаза и лицемерить,
К благам привязанный не будет тут скитаться
И не починит сломанные двери...

Мысли червями из банки консервной,
Крови шумит бесконечный поток.
Не называй меня своей стервой,
Не разрывай моих новых чулок.

Я заглянула в словарь и до дрожи
Ужас мне душу прошил :
Труп, мертвечина и падаль.Похоже
Плохо меня ты любил.

"Стерва" теперь на века под запретом,
Слово для мозга - табу,
Я для себя представляю конкретно
Дохлую клячу в гробу.

А помнишь, в женский праздник мне принёс
И подарил, все чувства признавая
Большой букет из белых нежных роз?
Так счастлива была их принимая.
Они погибли все неотвратимо,
Не пощадило время мёртвых роз.
Не нужно больше их дарить, любимый.
А что дарить? В глазах немой вопрос.
И той весной, что силу набирала,
Ты посадил три розовых куста.
Я в изумлении не верила, молчала,
Шепча себе:"Какая красота".
Ты с нежностью ухаживал за ними,
Как и меня лелеял и любил.
Так окружал заботами своими,
Навеки моё сердце зацепил.
Ты не умел ласкать мой слух речами,
И вечно шёл словесно на уступки.
Но нежно обнимал меня ночами.
Ну не цветок ли я, как роза хрупкий?
Мужчины часто о любви немногословны,
Но их поступки громче всяких слов.
Потенциал откроется огромный,
Когда почувствуют к избраннице любовь.

Мамочка, родная, есть покушать?
Дай хоть хлеба ломоть всухомятку.
Мне нравоучения прослушать
Нужно много раз не по порядку.
Мамочка, несу вину за папу?
Удержать его не пригодилась?
Ты с меня взяла двойную плату,
С этим я давно уже смирилась.
Жизнь тебе испортила, родная?
Оказалась бременем, обузой?
Почему ты смотришь умолкая,
Жизнь легла на плечи мертвым грузом?
Мне, когда кричит воронья стая,
Не на что родная опереться.
Завтра я навеки умолкаю...
Перестанет биться моё сердце...
Люди будут, как шальные птицы,
Вороньем слетаться у обочин,
Я пополню мёртвые страницы
Под постами в лентах между прочим...

Старой одинокою каргой
Топчет свои ноги по вокзалу,
Все помойки снежною зимой
В поисках объедков обшмонала.

От людей прохожих прячет взгляд,
Милости не просит непривычно.
“Кто такая? “- люди говорят.
Тешатся истрепаным обличьем.

О, она бывала молода,
И кружила головы шальные.
Память не истерла сквозь года,
Руки их и губы холостые.

Заплела интригу меж огней
Двух сердец, тогда в неё влюбленных.
Замуж за того, кто был сильней,
Не заметив карт в руке крапленых,

Под венец летела, а не шла.
Лишь бы окольцованною птицей
Встать с родным на оба им крыла
И в любви душой объединиться...

Мужа посадили через год.
Не хватало в их семье зарплаты.
Этот бестолковый идиот
Заложил жену родную в карты.

А жена ребёнка понесла,
Ненавистный плод в себе травила,
И, родивши пятого числа,
Сына пуповиной удавила.

Отлетела ангела душа,
Замотав в холодную резину
Трупик закопала неспеша
Ночью за сельповским магазином.

Но собаки чуя трупный смрад
Разрывали детскую могилу,
Сторож был находке той не рад,
На ногах стоял тогда насилу.

Вот тогда мотала первый срок
Не было раскаяния во взгляде,
Что погиб от рук её сынок.
И живёт шальная мести ради.

Зона, снова зона, без конца
Этот круг не рвался сорок лет.
А теперь свобода без лица,
Корка из помойки на обед.

Жил на свете парень одинокий,
Только было парню невдомек :
Двадцать первый век совсем жестокий.
В нем любви зажегся огонек.

В интернете встретил он красотку,
О которой в снах своих мечтал.
С фото взгляд её манящий, кроткий
За собою сладко увлекал.

Позабыта хмурая реальность,
Лица всех родных, друзей и близких.
И сюжета глупая банальность
Утонула в томной переписке:

"Я весь твой и ты моя, родная,
Для тебя одной раскрыто сердце,
Без тебя покушать забываю,
Без тебя мне в холод не согреться."

Пареньку ответила красотка
Чувством искренним, почти взаимным,
Ну и пусть под фото лайков сотка,
Станет он единственным, любимым.

Отследил её страницы, блоги,
Видео в тиктоке, телеграмме.
Тёк слюной рассматривая ноги,
Бюст высокий - мозг тонул в тумане:

"Не пойми меня привратно детка,
Разве стать могу твоим я мужем?
Ты такая сладкая конфетка,
Для тебя богатый мачо нужен".

"Все они - холодные машины
Им любовь, как чувство незнакомо.
Ты же, настоящий мой мужчина!" -
В строках смс текла истома.

"Я таких, как ты, не повстречала,
Жар любви горит тоскливо в сердце,
Настоящим чувством воспылала,
И в свою мечту открыла дверцу. "

Так поверил парень в эти речи,
Предвкушая счастье аж до гроба.
Предвкушая музыку и свечи
И подарок столь высокой пробы.

Позабыв про скромную зарплату,
Дедовскую сталинскую двушку,
Где реальных двадцать пять квадратов,
Стал дарить любимой безделушки.

То колечко займобот оплатит,
Новых туфель стоимость в полдома,
То на праздник дорогое платье,
Движет парнем сладкая истома...

Не оплачен счёт за газ и воду,
А кредитных писем всюду пачки,
От любимой нет ему проходу,
Добралась любовь до новой "тачки".

Не пестрят рекламой займоботы,
Не оплачен парнем интернет.
А вчера уволили с работы.
Доступа к любимой больше нет.

От тоски и горя изнывая
Продаёт наследство он от деда.
И долги и займы покрывая
Наскребает денег до билета.

Поезд мчит его до Подмосковья,
В кулаке зажат заветный адрес...
Дверь открыла бабушка Прасковья,
Что была уборщицей в театре:

"Кой вы сюда претесь, идиоты,
Толпами на лестнице сидите?
Кто вас звал? Какие здесь заботы?
Я прошу, мужчина, уходите.

Ищет он в кафе вай-фай бесплатный,
Мол ошибся адресом, родная!
Одурачен парень многократно
Её чёрный список пополняя.

Недоступна милая Вконтакте,
Блог закрыт любимой в телеграме,
И последним пунктом в этом акте
Письма в почте все с пометкой " в спаме".

Старший сын уже семейный,
И жена родила дочку.
Стать счастливым непременно
Не получится в рассрочку.
Он работал и старался
Быть хорошим семьянином.
Только с жизнью он расстался,
Пролетело счастье мимо.
Прошептал:"Любите дочку"
И вздохнул едва - едва.
Он ушёл глубокой ночью,
Горько плакала вдова.
Сын второй (по счету третий)
Был на курсе хорошистом,
Всё починит, не заметишь,
Коренастый и плечистый.
После ссоры так паршиво!
Он залил все чувства водкой.
По дороге плелся криво
Пьяной дерганной походкой.
Вздох последний - слепят фары,
И машина сбила - смерть.
Плачет девушка без пары,
Принимай, земная твердь.
Двое братьев оставалось,
Свято мать их берегла.
Только младшему достались
Смерти рваные крыла.
Так хотел он много денег
И машину, и жильё.
Но кругом обман - он пленник,
Обработанный жульем.
"Я обуза, я несчастье,
Не любим и не люблю" -
В этом жизненном контрасте
Он загнал себя в петлю.
К братьям он ушёл в могилу,
Будет там навечно спать.
Будет мама жить насилу,
Гроб слезами поливать.
Так остался брат последний,
Он второй из четверых
Проживает тенью бледной,
Жизнь ударила под дых.
И опять стучится в двери
Смерть костлявою рукой:
"Пережили вы потери"?
"Дайте папу на покой...

Налей стакан крутого кипятка,
В него добавь щепотку соли,
Ещё нужна тебе мука,
Примерно полкило, не боле.
И масла пару ложек не забудь,
К рукам не будет липнуть тесто.
И помни :горячо. Не обессудь,
Возьми лопатку ты для первого замеса.
Когда замешан будет шар,
Укрой его прозрачной плёнкой.
И через час получишь дар,
Раскатка станет очень тонкой.
Немного фарша приготовь
И сдобри его луком, перцем
Как нравится, без лишних слов.
И дай немного отогреться.
Затем с любовью раскатай
Пласт теста в миллиметра три,
Положишь фарш - красиво защипай.
Так друг за другом их лепи.
И вот в фритюрнице кипит
Довольно масло, пузырится.
Их аккуратно опусти
И жарь, не стоит торопиться,
Румяный вкусный чебурек.
Сегодня пусть диета позабыта,
Тебе желаю добрый человек,
Приятного конечно аппетита.

Ты смотришь исподлобья взрослым взглядом,
В нём столько сказано без лишних слов,
И вызов в нем и детская бравада,
А сердце отпирает без оков.
Ты ростом мал - едва десятилетка,
Так крепко держишь за руку сестру.
Еда и сон - вот вся твоя таблетка,
Но рано встал с надеждой поутру.
Перешагнул ты сборище попойки,
Смотря уныло, есть ли закусь на столе.
Стащил сестру с вонючей, грязной койки,
Не веря в справедливость на земле.
А сам ты мог не есть и день, и сутки,
Но жаль свою голодную сестру.
Одел и подхватил ее на руки,
Спеша, как на работу по утру.
Ты тихо встал с сестрой у магазина
Не просто так - тебя нужда вела.
А люди шли - обычная рутина,
Работа, быт и личные дела.
Ты попросить не смел кусочек хлеба,
Боролись стыд и голод меж собой,
Искал ты милости у бога или неба,
Что наделил тебя такой судьбой.
А мама будет плакать протрезвея,
Винить во всем папашу-алкаша.
В её слова поверить ты не смея
Молчал, она - пропитая душа.
Прогулы в школе или только двойки,
Не раз ты в месяц в школу не придёшь.
Скрывая эти грязные попойки,
Ты сочинишь очередную ложь.

1.
Я забыл пароли от нужных приложений,
Скрип мозгов до боли сосудистых сужений.
Напрягаю память извилины скрипят,
Тренируй мозги мне говорят.
Припев :
Куплю мозги, мне б вставить флешку терабайт.
Куплю мозги, объяву выложу на сайт.
Куплю мозги, извилин двести пятьдесят.
Куплю мозги, пусть про запас они лежат.
2.
То ключи в машине, то смартфон забуду,
Код от домофона если вспомню - чудо.
Скрип моих извилин очень напрягает.
Почему так сильно, часто мозг лагает?
Припев.

1.
Не вывожу тебя, паршиво!
Сердце давит по газам.
Ты меня давно отшила,
Я читаю по глазам.
Припев :
Не забивай мою голову,
Не забивай мою голову хламом.
Оба мы делим всё поровну,
Делим всё поровну разом.
2.
Безусловно театральна,
И тебе не нужен грим.
Ты выводишь всех реально
На безбашенный экстрим.
Припев :
Не забивай мою голову,
Не забивай мою голову хламом.
Оба мы делим всё поровну,
Делим всё поровну разом.
3.
Не вывожу тебя реально,
От тебя отбыть в астрал.
Мы разводимся банально,
Дверь закрой, а я устал.
Припев.

Ты куй стихи,
Пусть обручем стальным
Захватят мир,пусть капает с пера!
Ты куй стихи!
Мы молча постоим,
И будем слушать трёп твой до утра.

Ты куй стихи!
Как женщину ваяй,
Пройдись меж чресел ласковым пером.
Ты куй стихи!
Записывай, дерзай.
Ты куй! Не будем о срамном.

Ты бросал в меня слова, как ножи,
Метил в сердце, но и в душу попал.
Словно ворон ты над мышью кружил,
Говорил, что ты любил, ревновал.
Я стою перед тобой, как мишень,
Жду, когда же ты выпустишь пар,
Истерить с тобой на пАру мне лень.
Нанести хочу ответный удар.
Моё тело напряглось, как струна,
Ты кричал, как сумасшедший и псих.
Насладилась я скандалом сполна,
И ударила скотину под дых.

Это сердце было из гранита,
Обижал он часто местных дам.
Липли очень из-за колорита,
Проходил ногами по сердцам.
Не сорил деньгами, скуп, тщеславен,
На расправу скорая рука.
Все мечтали:"Мы согнем исправим
И охомутаем дурака."
Время шло, а судьбы разбивались,
Не трещал, не сыпался гранит.
В комплиментах парню рассыпались,
Всех тянуло, словно он - магнит.
В парке шёл заснеженной тропою,
Как всегда на лоске, при шарфе,
Любовавшись неба серой мглою.
Взгляд упал на кошку вдалеке.
Снег её присыпал и подтаял,
Он украл последнее тепло.
Тут мужчина медленно оттаял,
Чувство его к кошке повело.
Снег стряхнул, заботливо укутал,
В шарф любимый коконом обвил.
То ли бес его сейчас попутал,
То ли ангел с неба полюбил.
Дома благодарно ждёт Находка,
Любит, песню ласково мурчит.
Так же тяжела его походка,
Так же сердце - каменный гранит.

Она была зелёная,
Осенняя и длинная,
На вкус слегка солёная,
Но всё таки противная.
Ласкала нёбо слизистой
Своей структурой гладкой.
Вот к горлу мягко близится,
И ты глотнул украдкой.
Опасная инфекция в тебе распространяется,
И лимфа и секреция
С болезнью не справляется.
Ноздрю щекочет - маешься,
И с чихом - вуаля,
Из носа появляется
Зелёная сопля.

О чём ты мечтаешь, голуба
Смотря в бесконечную даль.
Какая пушистая шуба
Нужна на морозный февраль?
Угрюмо поджатые губы
В глазах беспросветная паль
В избушках дымящие трубы
На плечи накинута шаль.
А ты не тоскуй по погоде,
Тоскуй о заветных мечтах
О принце, о солнце, природе.
И.. О любимых глазах.

3.Не хочешь работать - не надо,
Пойди сто рублей укради.
Тебе государство в награду
Статью - за решеткой сиди.

4.Упитанным твой будет кошелёк,
Когда в желудке будет пусто.
Определи себе паек
Водой из крана и капусты

1.Если тёща на пороге
Вся уставшая с дороги,
Ты натри ей тапки салом,
Чтобы ногу не сломала.

2.Надоели гости? Не уходят рано?
Купи муляжик мухи или таракана.

Трагики, комики или сатирики,
В каждом своё амплуа.
Нишу отдельную заняли лирики.
Муза бесшумно пришла,
Легкой рукой провела ненавязчиво,
Рифму шепнула, строфу.
И загорелся поэт, пишет счастливо
Новую жизни графу.
Быть непохожими каждому хочется,
Всем нам ваять и ваять.
Мира, добра, эксклюзивного творчества,
Рифмы плоды пожинать.

Давай активнее писать дорамы,
Поменьше лирики, побольше драмы.
Чтоб соответственно мороз по коже.
И чем трагичней текст, тем он дороже.
Начальник зверствовал и я с ним тоже.
Ну не китайская моя тут рожа!

Пишу теорию уклад не зная,
И он послал меня аж до Китая.
Ну поднесите мне китайцы - люди
Сюжет, историю на красном блюде.

Захмелею ли я, захмелею.
Безобидно я пить не умею.
Нет, чуть чуть бы отпить, полбокала.
Все бокалы до дна выпивала.
Заболею ли я? Заболею.
Мои щеки пылают, алеют.
Лёгкий насморк бы мне, а не речка.
Но опять пригодилась аптечка.
Полюблю ли кого? Полюбила.
А в любви про себя позабыла.
Не сади себе мужа на шею.
Крепко сел, а я скинуть не смею.

Я напеваю песню новогоднюю,
Избитый и искомканный мотив.
Надену снова блузку прошлогоднюю
Глоток "шампуня" кислого отпив.
Лицо в стеклянном шаре отражается,
Зато не отражается душа.
И в интернете снова буду "шариться"
Грядущий год встречая неспеша.
А нету ощущений счастья, праздника.
Живу на автомате день за днём.
Стереть бы всё, да нет такого ластика.
И счастья тоже нету за углом.

Вот и выросли вы, разлетелись
Три орленка по разным гнездам,
И от песен,что мною пелись
И от мира, что мною создан.

Далеко вы теперь родные,
Не напишите мне ни строчки,
Вспоминать времена былые.
Кто у вас? Сыновья? Дочки?

Не пишу вам, моя гордыня
Не желает вам поклониться.
В фотографиях взгляд стынет.
Позабытая вами сестрица.

Стал мой образ обезличен,
Мне лицо нарисовали,
Как картинки в пять отличий,
Что в Мурзилке мы решали.
Скулы строго выводили,
Брови в современной моде,
Прыщ тональником забили
И веснушек пару вроде.
Шепчут:"Вы помолодели,
Выразительные глазки".
"Я не верю, в самом деле?" -
Гляну в зеркало с опаской:
"Кто ты в зеркале чужая,
Словно маслом на холсте".
Нет, не я, а та, другая
Нарисована на мне.

Мы - дети девяностых,
Мы видели немало.
И жить было непросто
Тогда- после развала.

Спастись бы от детдома,
А жизнь катилась юзом.
Средь пьяного погрома
Быть матери обузой.

Шагать за булкой хлеба,
Когда едят конфеты.
Молиться богу в небо
И тырить сигареты.

К той боли не добавить,
Той боли не унять.
Ах,если бы исправить...
Нет,только вспоминать.

Будешь ли верна мне, моя милая?
Когда Родину я стану защищать.
Кто тебе кровать мою остылую
Будет ночью тёмной согревать?

Если я вернусь? Ты от калеки
Не отпустишь мимо грустный взгляд?
Не хочу быть в мёртвой картотеке,
Я живым любым вернуться рад.

Будешь ли верна мне, моя милая,
Если вздох последний испущу?
Будешь ли ты, стоя над могилою,
Плакать: «Без тебя опять грущу»?

Меж печкой и шкафом,
Свернувшись клубочком,
Тихая девочка носом сопит.
Покинутым мамой забитым щеночком
На старом матрасе соломенном спит.
Ей жизнь задолжала счастливое детство,
Родителей любящих, чутких друзей.
Нигде не достать ей волшебное средство,
Чтоб люди любили своих же детей.
В ссылку свезли, от семьи оторвали:
«Помочь нужно тёте, водись с малышом».
«Закончится ссылка когда?» — не сказали.
Сказали: «Потом мы тебя заберём».
В семье новый папа, в семье сводный братик
И двое родные — брат и сестра.
А тётка сказала: «Валяться-то хватит,
Иди управляться, четыре утра».
Потом первый класс, Новый год без подарка.
Отличница в классе, но вечный изгой.
Запомнилось горько, запомнилось ярко,
Как битая в школе плетется домой.
Однажды осмелилась и убежала.
От провода шрам беспощадно кровил.
«Я к бабушке, любит!» — верила, знала.
Лес её принял и отпустил.
Все километры пешком вдоль дороги
Сквозь частые заросли ив и берёз
Несли эту тихую девочку ноги,
Не замечая падений и слёз.
Пришла через сутки, а бабушка била:
«Просили, просили тебя помогать».
«А ты, паразитка, чего натворила?!»
«Сейчас покажу тебе, как убегать».
Вернули девчонку меж шкафом и печкой:
«Отцово отродье, неси этот крест».
А слезы текли, как вода вешней речкой.
А в сердце застыл вечный протест...

Душа горит, душа кипит
И ярость сдерживая силой,
А в напряжении сквозит
Искра. Тебя бы я прибила.
А с губ срывается вопрос,
Дрожит от слез плаксиво голос:
-Откуда ты его принёс?
-Кудрявый цвета пепла волос?
-Прильнул он к твоему плечу
И зацепился за цепочку.
Опять в истерике кричу,
А муж цепляется за дочку.
Скандал, истерика, развод.
Семья стоит на грани тлена.
-Где в окружении забот
Сквозила вся твоя измена?
Я в напряжении была,
Пропали свет в глазах и голос.
А дочка куклу обняла:
Кудрявый цвета пепла волос!!!

Крепкая, смелая, сильная,
Гордость расправленных плеч.
Модно одетая, стильная,
Блеск твоих глаз ярче свеч.

Хитрая, гордая,мягкая,
Поступью от бедра.
Мужем любимая, жаркая,
Словно июля пора.

Яркая, грозная, дикая.
Лучшая ты для меня.
Время безжалостно тикает
Дружбу сквозь годы храня.

Любила я всегда смешить людей,
Любила видеть яркие улыбки,
Полна была иронии, идей.
А стало всё фатальною ошибкой.

На юбилей, на свадьбу, хоть куда,
К родным, друзьям обязана явиться.
Приглашена, как клоун - тамада.,
А так хотелось просто "светской львицей".

Я начала отказы присылать :
"Я не хочу, я больше не умею
Себя вам по кусочкам раздавать,
Сгорела, извиняюсь, сожалею."

Я клоуна в душе развею прах,
И погрущу на этом пепелище.
Оскомина набита на губах,
А клоуна во мне никто не ищет.

Сожгла я за тетрадкою тетрадь,
И в ноутбуке файлы удаляла
Все сразу.Погибать так погибать.
А в памяти кусочки оставляла.

У меня одна подруга в чате
(Ладно это можно напечатать)
Скажет так, от смеха на пол падай,
Только будет это чистой правдой.
.
"Такая вот смешная ситуация,
Нашла себе я глюконата кальция,
А он не кальций, он - эспумизан!
Скорее от меня он по газАм,
А я страдаю - может это шутка?
Нелечено расстройство у желудка?
Пытаюсь я помочь ему лечиться,
Углём активным на ночь подкрепиться.
Но что-то мой унылый глюконат
Советам всем заботливым не рад.
Ибупрофен - ему скажу от боли,
Семитикон советую от колик.
А на меня мой глюконат косится,
Не очень ему хочется лечиться.
А если я ему совсем не пара
Компресс я предложу из скипидара."
Жаргон порой непрост у санитарки,
Где милый, где таблетки, где припарки?
Без валерьянки тут не разобраться.
А что вы посоветуете, братцы?

Лежит Маня на диване.
Выходной у нашей Мани.
Манит Маню сон соблазном
На диване кверху тазом.
Только жалко, на диване
Никого нет кроме Мани.
Повернулась Маня боком,
Захрапела одиноко.
Рыцарь Маню в снах поманит,
Прекратится храп у Мани.
Маня грустно так вздохнула,
Нету рыцаря...спугнула.

Капризна я, но в состоянии
Держать мужчин на расстоянии
Протянутой купюры тысяч в пять
(И как бы безвозмездно её взять).

Капризна я, но в состоянии
Не побираться этим подаянием,
В какой бы форме ни было оно,
И сколько лиц в него вовлечено.

Капризна я, но быть инфоцыганкой
Или меркантильной шарлатанкой
Увольте, не сумею, не смогу.
(Я нервы для искусства берегу).

Капризна я, но снова на работе
Мечтаю не о принце...о субботе,
О том,чтобы быть снова в состоянии
Держаться от мужчин на расстоянии.

Давай!!!Пиши!!!Ломай преоритеты:
Чтоб нежненько так, суетно, с ленцой.
Как сладок плод и все его запреты,
Тоскливо как наедине с собой.
И патокой пройдись в душевных струнах:
"Любил-любила,одинока-одинок
И он забыл и я его забыла."
И лей трагедий больше между строк.
Хочу писать другое раз за разом,
Но иногда срывается рука,
Подсказывает сердце - подлая зараза,
...И о любви рождается строка.

Крепок словно чашка чая,
Постоянно выручает.
Если нечего сказать,
Можно в каждый текст вставлять.
С Ним работают, болеют,
Даже дети с Ним взрослеют.
Он и в счастье, Он и в горе,
На плакатах и заборе.
Иногда интеллигенты
Допускают с ним моменты.
Грешен он и он же свят
Всемогущий русский мат.

Щекочет ноздри аромат,
Я жду тебя, скорее милый.
На сковородке мяса шмат
Прижарив, мягко присолила.
Бесперестанно он шкворчит,
Лоснится аппетитным жиром.
И в унисон ему урчит
Желудок. Пища правит миром.
Уже тарелка на столе
Сверкает золотой каймою,
Ты самый вкусный на Земле,
Я так хочу побыть с тобою.
В одной руке сверкает нож,
В другой же наготове вилка.
Ты ароматами зовёшь,
Шкворчишь мне жиром оду пылко.
И вот разжеванный во рту
Кусочек мяса вожделенный.
Сиюмнутную мечту
Исполнил моей жизни бренной.

Есть в человеческой натуре
Неоспоримая черта.
В любой конфессии, культуре,
В любви и зависти:всегда
Играет каждый свои роли,
Всех уверяя в простоте.
Хоть маска счастья, злобы, боли,
Хоть откровенья о беде.
Сиюмнутная улыбка,
Почесан нос, прищурен глаз -
Партнёру выдана ошибка
И в профиль видно и в анфас.
Посеяно зерно сомнений,
Сигнал незримо точит мозг,
Среди аморфных откровений
О лжи в тотчас назрел вопрос.
И вроде плачет и стенает
Твой собеседник о судьбе,
Но что-то душу не цепляет,
Во всё не верится тебе...
А тот глазами полон счастья,
Да вот кривится угол рта,
Да нервно мнёт свои запястья.
И лжива каждая черта.
И нет доверия, покоя
И никому и никогда.
То посещает паранойя?
Тут интуиция всегда?

А неуемный пищевод
Всё время давит на живот,
Всё время просит сладкий торт
И песню голода поёт.
Ему капусты предложу,
Салатик лёгкий положу.
Не хочет эту гадость есть,
И каждый день такая жесть.
Поллитра кофе натощак
И булку хлеба к жирным щам,
Туда же яиц с колбасой,
Туда же гамбургер двойной.
Желудку сразу стало вкайф,
А от калорий жизни драйв.
Живот напрягся и слегка
Зашторил толстые бока.
В инете как телезвезда:
Поможет ретушь, как всегда.
А на свидание прийду,
Любимый там тебя найду:
Прекрасный стейк, картофель фри
И круассанов штуки три,
В бокал игристое вино.
А ухажеру всё равно.
Он только б толстый кошелёк
Мне на свидании извлёк,
Мои вкусняшки оплатил,
А про меня потом забыл.
Ещё делиться нехватало,
Всегда всего самой мне мало.
Всей окружающей среде
Пою я песню о еде.

Параллельные прямые.
Не пересекаются.
Только мы с тобой шальные -
Люди удивляются.
Умудрились пожениться
(Сложно тут не удивиться).
Конь стальной тебя несёт,
Мой гарцует, лихо ржёт.
Всех на свадьбе ждёт сюрприз,
Мы "отмочим" всем на бис

Линии ладони - хиромантия
Что таите в жизненном пути?
Где ваши ответы, где гарантия,
Что смогу я верный путь найти?
Проложите сердца,счастья линию,
А не прочитаю - невдомек,
Что меня опять совсем безвинную
Ждёт меж линий жизненный урок.
Знать бы все кресты - хитросплетения.
Или лучше вовсе их не знать.
Может быть своей судьбы знамения
На цыганских картах погадать?
Как бы ни гадали, не урочили
А конец практически един.
Просто вдруг одни его отсрочили,
А другие спят среди глубин.

Любви верна Луна?
О, нет, она нахалка, заглядывает в окна любопытная.
Чему она верна? Как её вечно жалко.
Счастливыми влюбленными забытая,
Где пара ей? Ей пара - одиночество.
Оно её стянуло под венец.
И без души, без имени и отчества,
И без любви счастливой, наконец
Жила всегда. И в звездах слёз, несчастная
То пухнет от обид, то мрёт она.
И так одна с своей судьбой злосчастною
Гуляет одинокая Луна.

Я не хочу просить прощения у тебя
За то что родила тебя и воспитала.
Я соглашусь, порою не любя,
Всё, что могла всегда тебе давала.
Растила эгоистку - извини,
Но не могла всего тебе позволить.
Дочерний долг пожалуйста верни,
А так не буду я тебя неволить.
Я для тебя была пустой сосуд.
Не принимала ты любви и знаний.
Порою мамин труд-тяжелый труд.
Он состоит из боли и терзаний.
Я набираю номер без гудка,
Забыла обо мне родная дочь.
Бросаю трубку - дрогнула рука,
Так день за днём, за ночью ночь.

Несмело набирая текст пытаюсь подобрать слова:
Я не могу убить в себе поэта.
А может жизни новая глава
Поможет тьме в душе ожить рассветом.
Напрасно всё - поэзия мертва.
"Оставь, забудь, сотри все строки."
Мятежный дух, кружится голова...
Нет, не хочу сворачивать с дороги.
Осталось вынуть из груди кинжал
Несбывшейся мечты и сожалений.
О, как давил он, жёг и жал...
Я начинаю с прежних рвений.