Ты моя «девочка» сильная, ярая,
Зубья заточены чётким углом.
Ты моя девочка, ты идеальная,
Сталью сияешь и пышешь нутром.

Граней опасных заточенный угол,
Миг промедления — нету руки.
Нет, ты не терпишь напыщенных кукол,
Сердцу стальному милей мужики.

Ты понимаешь лишь ловкость и силу,
Пьёшь мастерство, уважаешь ты точность.
Нерасторопных не раз укусила,
Нервы людей проверяешь на прочность.

Свеч незалитых вспышка искрою
Вмиг пробуждает стальное нутро.
Поговорим мы попозже с тобою.
Палец порезан, а крови ведро.

Ты встань с другой ноги,
Пойди другой дорогой.
Умойся ледяной водой ручья.
Намерениям благим
Не нужен суд твой строгий,
И не нужна история твоя.

Услышь другую песнь,
Небесные чертоги
Откроют тебе тайну бытия.
Ты не тащи свой крест,
В пути сбиваешь ноги,
То карма, а не жизнь твоя.

Поплачь другой слезой,
Наивной, чистой, светлой.
Что очищает разум, крепит дух.
Пойди другой тропой,
Всё в этом мире бренно,
Оставив только зрение и слух.

У нас в библиотеке книга есть
«Мужчина – повелитель женщин».
Дано не каждому прочесть,
В ней слог не ясен и беспечен.
Писала женщина её,
Мужским прикрывшись псевдонимом,
Чтобы творение сиё
Не обошли мужчины мимо.
__________________________________
Мужчина – повелитель женщин!
Звучит величественно, смело.
Короной лидерства отмечен.
И жизнью правит он умело.

Лежит от тяжести короны
Закон природы он поправ.
"Ты прекрати свой храп и стоны!"–
Толкнула в бок жена, подняв.

– Ты мусор вынес? Где зарплата?
И не бросай везде носки!
Купил цыплёнка? Съел салаты?
Когда в театр? Умру с тоски!

Я всё решу! – сказал беспечно, –
То, королевский мой удел.
Мужчина – повелитель женщин
Упал и снова захрапел.

– Товарищи, спасите! Я тону! –
Кричал поэт, идя ко дну.
Но слишком громко он кричал,
Никто руки не подавал.

– Ах, что-то крик его тщедушен,
Потупим взгляд, закроем уши.
Совсем слаба его строка,
Наивной робостью легка.

Пусть тонет – нас итак полно,
Его души беспечно дно,
И от пера болит рука...
Но вера в путь его крепка.

Парящей музы за крыло
Он уцепился, понесло
По поэтическим волнам.
Тонул поэт, но спасся сам.

Он компанейский, вечно весел,
Лапши всем на уши навесил,
Но так стервец рассказывает чётко,
Как будто языком он бьёт чечётку.

И если он рассказывал с душой,
То значит собеседник суп с лапшой
Поел, сидит молчит и удивляется.
От плевел зёрна отделить не получается.

И молвит он о том, как друга спас
И плавает не хуже чемпиона,
И как пуститься может в пляс
Он после двух бутылок самогона.

И как начальство ему руку жмёт,
И все знакомые в администрации.
Как он купил за рубль торт,
Машину не в кредит – успел по акции.

Порой в свои слова он верит сам,
И волю даст он тут же кулакам.
В его словах бы взять и усомниться –
Не хочется бодягою лечиться.

И так в своей браваде крут,
Что опровергнет правды кнут.
А если кто знакомый правду знал:
Ответит, что он сон свой рассказал.

Поезд Победы идёт по стране,
Чтоб не забылось людям,
Как деды гибли в Великой войне.
Помним! Гордимся! Любим!

Кровью полита России земля,
Кровью пропитана! Болью!
Они закрывали тебя и меня,
Всех от фашистов собою.

Разве живём мы теперь во плоти
Не из-за стойкости предков?
Им до Берлина пришлось дойти –
Гнали фашиста крепко.

Поезд победы мчит по стране,
Рельсы отмерят путь.
Жизнь они дали тебе и мне,
Прошлого не забудь.
______________________________
Мы притворяемся – в мире мир,
Пока нет войны за стеной.
Словно слепой забредший в тир
Со сломанной им же стрелой.

Праздно веселье, беспечен пляс,
Пиром во время чумы
Заняты многие из нас.
Что это значит – МЫ?

Сидели "морковник" с "обабком"
На лавке садовой резной.
Нету ни Зойки, ни Клавки
И "вековух" ни одной.

На "подовинника" злились,
"Ратнику" слали кулак.
Вы-то чего не женились?
Невест не найдёте никак.

Мы бы жениться хотели,
Семьи б имели свои.
Из городских налетели
К вдовам в мужья "воробьи".

Сложу я губки в бантике,
И я хочу романтики!
Чтоб гнуться ивы деревцем,
Вьюнком, что мягко стелется.
Цветочком нежным, ласковым,
Что всем стреляет глазками.
В цветах купаться бабочкой,
Быть заинькой и лапочкой.
И губки дуть обидчиво,
На хрупком нежном личике.
И рдеть бы от желания,
Вздыхая с обожанием.
____________________________
Но я пожала руку другу:
Сломался палец, вывих двух,
И, обходя меня по кругу, –
Не жмёт он больше моих рук.

Оттаивай душой, пришла весна,
Всё с новой силой возродится,
Воспрянет жизнь ото сна
И зимний холод растворится.

И новый стих на лепестке
Манящих губ красотки юной
Созвучно сложится в строке,
Впорхнёт в толпу свежо и шумно.

Она кружится в облаках,
Пыльцой летит она по ветру,
В весенних скроется цветах
И зеленью воспрянет к свету.

Она свежа, она юна
И как всегда непостоянна.
То жаром пышущим полна,
То холодна морозцем рьяным.

Навстречу солнечной весне
С улыбкой радостно шагаю.
Рукою машет кто-то мне,
На взмах игриво отвечаю.

А мужа взгляд ревниво бдит.
Поджал он губы, хмурит брови.
– Кто твой знакомый, – говорит, –
И что в приветствии он кроет?

– Нет, человек мне незнаком, –
Ворчу, включая я упрямство.
Грозит ему он кулаком,
Вменяя мне за хулиганство.

Сидел без дела Купидон,
Колчан из стрел истратил он.
Мечтал о выстреле он метком,
А попадать стал очень редко.

Он слышал стоны, просят чувство.
Утратил он своё искусство?
А может, стрелы затупились,
Иль люди панцирем покрылись?

Стянул в сердцах он с глаз повязку,
Любовных мук увидел маски
И стрел разбросанных древко...
Не попадал он в «молоко».

А каждый выстрел прям и точен.
И стрел конец любовью смочен,
И счастье перьями летело,
Что всем не так, и в чём же дело?

"Не то!" – кричали все, решая,
И с кровью стрелы выдирая,
Любовь на землю в грязь кидали
И снова о любви мечтали.

Слезами омывал он стрелы,
Касался перьев снежно-белых.
Купал в любви, в мечты куная,
Колчан свой снова наполняя.

Решал теперь он, кто достоин,
Открыт душой и к чувствам волен.
Теперь он, мягко говоря,
Не тратит больше стрелы зря.

Трясясь от злобы, корчась страхом,
Свой скарб тащила черепаха.
И полон панцырь бытовухи:
Кувшины слёз, ведро разлуки,
Один сундук предательств, боли,
Платок надежд изъеден молью.
Огрызок счастья почерневший,
Клубок мечтаний изопревший.
Обидных слов полна солонка,
Бокал вины с отбитой кромкой,
И в довершение картины
Тоски обрывки паутиной.

А заяц мчался по ухабам,
Не озаботясь этим скарбом.
К лихой зиме меняя мех
И веря в жизненный успех.
Он шёл легко в лесу петляя,
Другим проблемы оставляя.
Спасая заячью натуру,
Менял на летнюю он шкуру.
От горькой доли грыз осину,
Не подставляя волку спину.
Скакал по жизни с лёгкой долей,
Но встретил черепаху в поле...

– «Остановись! Ты будешь съеден,
Твой скуден скарб и дом твой беден,
Одним ты днём живёшь из страха, –
Ему внушала черепаха, –
Мой крепок дом и снеди полон,
Зачем тебе душевный гомон.
Иди ко мне, спасёмся вместе,
Не одиноко, хоть и тесно».

Поверил заяц в эти речи,
Её судьбину сгрёб на плечи.
И потащил, впрягаясь в панцирь,
Судьбины скарб тяжёлым ранцем.
Поникший хвост, поблёкла шкура,
И тает заячья натура.
Там, где летел он по ухабам,
Ползёт теперь больной и слабый.

– «Ты отпусти меня скорее,
Мне прошлой жизнью жить милее.
Не по плечу мне твоя ноша,
В зубах волков не сильно горше». –
И бросил заяц черепаху,
Положив жизнь свою на плаху.
Он не боялся лютой смерти
И черепахи злобной мести.
_______________________________
Читали эту басню волки,
От смеха трясся мех и холки.
А что была она занятна,
Тут даже и ежу понятно.

Какой бы широкой душа ни была,
И сколько бы сил в доброту ни вложила.
Завистники будут желать только зла,
Оклеветав и поморщась спесиво.

Доброе сердце же ищет добро,
Слабых и ждущих спасая.
Чувствуя боль братьев меньших нутром,
Боль их, скитания зная.

Сколько спасла ты голодных, больных,
Брошенных в смерть и мучения.
Глаз и хвостов благодарных, живых,
Сколько вложила в лечение.

Кто-то шептался, смеясь за спиной:
«Нечем заняться, всё мается.
Всех усыпить – не страдать ерундой!»
Злым языкам не покаяться...

Но ни один в этом мире не знал,
Как ты сама угасала.
Жизни отрезок себе отсчитав,
Судьбы животных спасала.

Сколько успела, сколько смогла,
Только свеча догорела.
Смерть над тобой расправляла крыла,
Права предъявляя на тело.

Глиобластома съедала твой мозг,
Любое бессильно лечение.
Этот с душой жизнестойкости пост:
Кончены боль и мучения...

Моей вселенной был хозяин,
Я так вилял тебе хвостом,
Ловил твой голос, взгляд случайный.
Я помню пищу, тёплый дом.

Всё в миг какой-то изменилось,
И из любимого питомца
За просто так или провинность,
Я превратился в незнакомца.

Я зверь домашний, не обучен
В природе навыкам охоты.
Теперь голодный я, измучен.
Я пес бездомный. А вот кто ты?

Слюну голодную глотая
И жизнь бездомную влача,
На мир озлобленно взирая,
Бросаюсь к людям сгоряча.

Не заслужил я быть игрушкой,
Вся жизнь поставлена на кон.
Считал я, мир мой самый лучший,
Быть не хотел бездомным псом...

Пришло письмо и фото о рыбалке,
Добыча настоящая – улов.
А мы теперь рыбачим на прилавке
Без требухи и чешуи, голов.

А раньше бабка чистила на кухне
Серебряных блестящих карасей.
И в детстве это лучшее из будней –
Полопать плотных рыбьих пузырей.

Солила, заправляла их сметанкой,
И на ночь в печь томиться до утра.
На запахи вставали спозаранку,
Нетерпеливо тёрлись у стола.

Макнуть бы вкусно тёплым «мягким»*,
И подцепив кусочек карася,
На мякиш с перетопленной сметанкой,
И в рот всё с удовольствием неся...
*мягкий – деревенский опарный круглый хлеб из смесовой муки.

Лень, сказали, двигатель прогресса.
Изучив сей радостно процесс,
Подустав от трудового стресса,
К лени проявила интерес.

Как лениться правильно, не знаю.
Может, просто молча полежу?
У стены лениться лучше, с краю?
И под одеялом в "неглижУ"?

Как могла в объятиях я лени,
Нежилась все сутки напролёт
И вертелась, как забытый пленник,
Со спины то набок, на живот.

Лень при мне, не вижу я прогресса,
Обманули, где же был просчёт?
Ничего ко мне, окроме веса,
Под лежачий камень не течёт.

Лень хитра, она бывает разной,
И себе трудящийся не лги.
Вроде тот лежит, мечтая праздно,
Нет же! В нём работают мозги.

Падут на ланиты власы,
И сводит мужчинам дыхало,
Зеницы небесной окраски,
Моргушек густых опахало.

Салазка к точёной вые
Стремится раскрыв уста.
О барыня! Это вы ли?
Застряли в своих летах?

Что ты ищешь там за горизонтом?
Шлешь туда задумчивый свой взгляд.
Прожила всю молодость экспромтом,
Там, где фонари луной горят.

Тебя губы страстно целовали,
Упиваясь молодостью дней.
Только замуж так и не позвали,
Прогоняя радостно взашей.

Накурившись, ты смеялась грубо,
Похваляясь, как он облапошен:
Два кольца, искусственную шубу –
Со стола чужого много крошек.

Очерняя лик домашней куры,
Что уют свивает для него.
Лживо загнивающей натурой
Попираешь ты закон всего.

Развела семью, его сломала,
За развод вменив ему вину.
Верной быть ему не обещала,
Наблюдая, как идёт ко дну.

Где один, второй, там будет третий,
Самый смак женатиков ловить.
И плевать, что там семья и дети,
Запретить себе красиво жить?

Появился Он на горизонте,
Идеал твой, так хорош собой.
Вмиг разрушив кредо своё в промте,
Обнажишь души прикрытый слой.

Ты его любила и страдала,
Вспомнив разом всех домашних кур,
Перед ним ты эго унижала
И скакала лошадью аллюр.

Он не оценил твои потуги,
И не верил в искреннюю страсть.
То клеймо, что вешала от скуки,
С кровью ты пыталась оторвать.

На твоих глазах её целует,
Ту, что в двадцать лет живёт экспромтом.
Ты кричишь душой, прожить рискуя,
Наблюдая жизнь за горизонтом.

Душе достаточно тепла,
И вера в лучшее цветет,
Когда наступит где-то мгла,
Тревожа мысль, опасность ждёт.

Но в ясный день шьёт небо луч,
И, улыбнувшись небесам,
Душа шепнет: «Меня не мучь,
Молитвы храм в себе ты сам».

Родным окажется чужой,
Отправит музу в дальний путь:
«Я далеко, но я с тобой,
Зря не лелей слепую грусть»

Ведомый всегда недоволен ведущим,
Лозунгов сколько ни лей!
Туда, где подставлены преданно уши,
Льётся слащаво елей.

В рамках представленной людям рекламы
Сноску со звёздочкой снизу таят.
Не ознакомившись с полной программой,
В шрифт пожирней почти все угодят.

Мёдом намазано, вкусно, слащаво,
Вызов зомбирует – только хватай.
Думать сначала всем дано право,
Шрифт, что помельче, сначала читай.

Важной составляющей для жизни
Всё-таки являются финансы,
Кто-то как таран идёт на риски,
Кто-то с близких требует авансы.

Слепо люди веруют в удачу
И в лото билеты покупая,
Кто-то пачками, а кто-то лишь на сдачу.
Куш сорвать огромнейший мечтая.

Жизнь всё время повышает ставки,
Дом, авто, семью, детей в нагрузку,
За «хочу» все требуют надбавки,
Но «могу» не всех допустит к пуску.

Мир огромен – нас в него пустили,
Лейбл один – финансы на счетах.
Чтобы потребительски все жили,
Забывая самый важный страх.

А в конце единая дорога
И один намеченный вердикт,
Как бы ни хотелось денег много,
Жизнь вторую не купить в кредит.

Ею не торгуют в магазинах,
И в аптеках нет – не продают.
Смерть – подошва айсберга. Всё мимо.
Все, как умирали, так и мрут.
______________________
Не лежат в копилке миллионы,
Новая в земле всех ждёт обитель.
Во главе сей траурной колонны,
Жертва ты, а не руководитель

Остановите время! Я сойду.
Где кнопка «пауза», нужна одна минута?!
Остановите время! Через реку на мосту
В течение, которое попутно.

В тот миг, который нужно повторить,
Сказать несказанное, все стереть ошибки.
В моменте истончившуюся нить
Связать покрепче, подобрать обрывки.

Не полагаться больше на авось:
И так сойдёт, не опыт, только бремя.
Бежим по жизни из препятствий кросс,
И нету «стоп»! Остановите время..

Мы так и не выросли, всё ещё дети.
Нам вечно шестнадцать и страх впереди.
Мы так и не выросли, по этой планете
Нам в одиночку так страшно идти.

И сердце тревожится, мечется зайцем.
Что будет и будет ли дальше для нас.
Нельзя нам упасть, оступиться, отчаяться.
Мы взрослые в профиль, дети — анфас.

Страхов дневных по ночам возвращение
Душу тревожит, смятением жжёт,
Где безмятежность лежит преткновением,
Много кто знает – не каждый найдёт.
___________________
Истина жизни одна и искомая:
Дети свои, остальное всё пыль.
Выстелить им бы дорогу знакомую,
Сказку для них трансформировать в быль.

Слово твёрже стали,
Музыкой по нервам,
В радости, в печали
Вылетает первым.

Слово душу лечит,
Может и убить,
Со словами легче
Человеку жить.

Слово — мягкий шёпот,
Слово — дикий крик,
Слово — сердца ропот,
Отношений миг.

Домыслы, догадки
Строятся на лжи.
Ты скажи, пусть кратко,
Всё равно скажи.

Параллельные прямые
Не пересекаются,
Только мы с тобой шальные,
Всё живём и маемся.

Расстояний километры –
Оба рядом только врозь
Прошагаем незаметно,
Отмечая это вскользь.

Нет событий, интересов –
Мы идём плечо к плечу.
Параллель эту совместно
Тащишь ты, и я влачу.

Ты, мамочка, пожалуйста, не плачь,
Не рви мне душу. Вырос я, пойми.
Заплаканные ты глаза не прячь,
И сердце материнское уйми». –

Сказал мне сын и вышел за порог,
А я бессильно провожала взглядом.
Мой маленький, мой выросший сынок,
Будь счастлив, больше ничего не надо.

Душа моя потянется с тобой,
Не рвётся нить, срастаясь пуповиной,
Ты приезжай, сынок, скорей домой.
Мне без тебя тут больно нестерпимо.

Молитва там чиста,
Где помыслы открыты,
Где не забыт святого лик.
Где чтится крест Христа,
Добро где не забыто,
Где равен каждый и велик.

Молитва там чиста,
Где заповеди чтятся
Не по команде, а велению души.
Нельзя молитвой наверстать,
И в храме отчитаться,
А выйдя вон опять грешить.

Эти булочки и тортики
Не дают надеть мне шортики.
Как же выйду я на улочку,
Все увидят, что я булочка.

Углеводы, углеводы,
Не из гончей я породы.
Мне бы бублика кольцо –
Счастьем светится лицо.
Углеводы, углеводы,
Не из гончей я породы.
Мне бы бублика кольцо –
Счастьем светится лицо.

Ароматной шоколадки
Дольки манят меня сладко.
А на торте крема розы
Мне в душе рождают грёзы.

Углеводы, углеводы,
Не из гончей я породы.
Мне бы бублика кольцо –
Счастьем светится лицо.
Углеводы, углеводы,
Не из гончей я породы.
Мне бы бублика кольцо –
Счастьем светится лицо.

Если только вижу пиццу,
Нужно ею насладиться.
Я конфеты предвкушаю
Угоститься на ночь к чаю.

Углеводы, углеводы,
Не из гончей я породы.
Мне бы бублика кольцо –
Счастьем светится лицо.
Углеводы, углеводы,
Не из гончей я породы.
Мне бы бублика кольцо –
Счастьем светится лицо.

Три мужчины под окном
Пили поздно вечерком
Под окном самой царицы,
Умудрились похмелиться.
А закусывали мало,
Огурцом, селёдкой, салом.
Только что ни говори,
Понесло мужчин в цари.

Говорит один мужик:
- Я работать не привык.
Если был бы я царём,
То не вышел б из хором.
Всё лежал бы на боку,
Ел бы через не могу.
И на тёпленькой перинке
Я царице мял бы спинку.

Молвил тут ему второй:
- Я б заведовал казной,
Пересчитывал с душой
Каждый рубль золотой.
А совсем без лишней траты
У бояр усёк зарплату.
Все бы перстни у царицы
Я учёл бы во светлице.

Третий ляпнул тут мужик:
– Я бы стал с царицей жить,
Мы б летали в облаках
И плодились даже в снах.
Каждый год рожать по сыну
Было б ей тогда по чину.
Захватили б всё на свете,
Лишь одни царёвы дети.

А царица из окна
Речи слушает одна.
Совершая променад,
На мужчин бросает взгляд.
Тот ленив, тщеславен тот,
Этот много пьёт и жмот.
И опять она скучает,
Тех троих не замечает.

Но пришёл один поэт
Весь в соку, в расцвете лет
Песню спел, сложил поэму
Про царицу прямо в тему.
И развесила царица
Уши прямо во светлице.
Воспылав к поэту чувством,
С головой ушла в искусство.
_________________
Любят женщины ушами...
В остальном слагайте сами.
Я на свадьбе не была,
Потому что не пила.

Он умирал тоскливо, одиноко.
А сгнивший хлам упавшего крыльца
Уже не пустит к двери кособокой
Ни путника, тем более жильца.

Он видел счастье, горе и утехи,
Дарил тепло, надежду и уют
Всем поколеньям целой вехи,
Запомнил всех рождённых тут.

У стен есть уши? Есть. Они не слышат,
Не помнят плач и звук людского смеха,
Местами прохудившаяся крыша
Не укрывает больше человека.

Был крепок, горд когда-то величаво
В живущее нутро пускал гостей.
Ломился стол, обставленный на славу
По-деревенски, без изысков и затей.

Взрастил в себе четыре поколения,
А пятое сбежало в человейник,
Взрастив в себе другие рвения,
Живущее для благ и денег.

Он шёл тропою, не взирая
На дождь и слякоть, пекло, грязь.
Чужой он мусор собирая,
За лес тихонько брёл, молясь.

Объедки, стёкла и окурки,
Бутылок пластик, банок жесть.
Вчера бухали тут придурки,
Оставив мусора не счесть.

Пришедший стражник молчаливо
Цивилизации следы
Прибрал, ворча на них брезгливо,
Добавив бору чистоты.

Дружить душой легко, непринуждённо,
Для этого не нужно плоти.
Ответить пылко, вдохновенно,
Какой настрой и что заботит.

Отправить капельку добра:
- Прими тепла, улыбок, нежность,
Пусть будет завтра лучше, чем вчера,
Вся жизнь до смерти – неизбежность.

Что толку злиться, реагировать на стресс,
Мы те, кем воспитали свою сущность,
Подогревая жгучий интерес,
Меняем массу мы на штучность.

Кто должен сам, кому-то все должны,
А суть одна – короткий жизни век,
Второй, увы, нам не дано весны,
Уйдёт из жизни каждый человек.

Дружить душой легко и без мздоимства,
Порыв тепла — и полетела муза,
Порой только душевное единство
Избавит нас от давящего груза.

На фоне душевной привязанности
На злобу ушедшего дня
Меняем права на обязанности
С мечтами пока временя.
Без опыта жизни на лезвии
Из чувств меркантильных и слов
От взглядов становимся трезвыми –
Всё ставим на чашу весов.
На фоне душевной привязанности
Мы внемлем ответу истца.
Меняем права на обязанности
Не потерявши лица.

Сегодня пишет неизвестный,
Мол, добрый день и как погода.
Мне стало очень интересно:
Закрытый профиль, что за шкода?
Я уточнила, не мошенник?
А он ответил кратко: «Сплюнь».
Ну ладно, раз не надо денег,
На удочку как рыба клюнет.
Тогда быть может мы знакомы?
И тут впросак: «Да нет, откуда?»
Зачем ты пишешь ради хохмы?
И разозлилась, сгинь, Иуда.
Я что, синоптик? Странные подкаты.
Замшелостью пропахли и старьём.
И в качестве ответной платы
Черкнула строки маленьким стихом.
_________________
Пасмурно, дождливо, незнакомец,
Закрытый профиль Ваш меня смущает,
Если кто-то хочет познакомиться,
Но маску незнакомца надевает.
Ответит лишь отчаянная баба,
Которой одиноко и тоскливо,
А так у нас тут непогодится.
И очень ещё пасмурно, дождливо.
________________

Не называй меня Надеждой,
Я – Наташа.
Мне собственное счастье сотвори,
Я не хочу быть нежной для карт-бланша.
Ты слов любви, что ей шептал, не говори.

Не называй меня Любовью, я – Ирина,
Меж нами пропасть не перешагнёшь.
Чтоб тёк по жилам всплеск окситоцина,
Люби ту женщину, с которой ты живёшь.

Не называй ты меня Верой, я же Катя,
И с совестью ты в прятки не играй,
Не мни подол мне бархатного платья,
И губы в сладких поцелуях не сминай.

Непросто быть единственной, счастливой,
И слышать откровенья лестных слов,
За каждой любящей душой незримо
Стоят надежда, вера и любовь.

Рубаха порвана, заплата на колене,
А роба стёртая до дыр,
Но горд собой, опять свалил из плена,
И носишь робу как мундир.

Жена в ногтях и грудь, и брови, губы,
Ресницы гордо веером стоят,
И две получки ей до новой шубы,
Но пару на локтях заплат.

И ничего, что на ремонт машины
Ушёл последний капитал.
– Иди работай, что ты лечишь спину,
Когда ты от работы уставал?

– А ты сама от жизни что желаешь,
Ну чтоб осуществить свои мечты?
С моей же шеи цепко не слезаешь.
Быть может, поработаешь и ты?
(Картинка нарисована с помощью Гигачат)

Рисую образ в женском сердце,
Его пытаясь полюбить,
Огонь, в котором не согреться,
Не остудить шальную прыть.

Портрет готов – идёт примерка,
И кандидаты вроде есть,
Но в образ мой шаблонной мерки,
Пока никто не может влезть.

Один храпит, другой картавит,
А третий низок, лысоват.
Того бы вон чуток подправить,
Какой уж есть – не виноват.

Тот бабник, мачо, хоть красивый,
Тот беден слишком, сильно пьёт,
Как ни примерь, а всё мне криво.
Один подходит... Он же жмот!

Самой себе примерю образ,
Кручу его так и так,
Не влезу, вот какая подлость!
Сотру его, попав впросак.

Я стёрла всё, что намечтала.
Часы с кукушкой в тишине
Напомнят, что прокуковала
Полжизни в образном огне.

(Стих написан из воспоминаний о притче: «Спор Бога и Чёрта»)

– Всевышний, здравствуй, я тут против воли! –
Визит свой черт шутя обрисовал.
- Но не могу терпеть я боле,
От обвинений всех устал!

– Что ж, проходи, скажи проблему! –
Приветствовал чертяку Бог. –
Давай решим твою дилемму,
Раз ты меня к сему привлёк.

Сошли на землю прогуляться,
Договорились в крайний дом,
Когда на чёрта там ссылаться,
Когда на Бога будут в нём.

И первый звук с утра о чёрте,
Носок потерян – чушь и блажь,
И вишенкой на этом торте:
«Чёрт! Поиграл? Когда отдашь?»

В прихожей кот нагадил в тапок:
«Наверно чёрт за хвост тянул!» –
Одна из лживейших догадок,
И щёки тут же чёрт надул.

Заначку ищет муж небритый,
Оставил он на злобу дня,
И злится и ворчит сердито,
Всё чёрта старого кляня.

– "За что на мне клеймо, о Боже?
Повесил чёрт свои рога. –
Свои грехи все сами множат,
Оставят чёрта в дураках.

Не прятал я у них заначку,
Носки не брал, кота не знаю."

Нахмурен Бог, ухмылку пряча,
Несправедливость признавая.

И тут «ура»! Из-под кровати
Торчит носок: «Ну слава Богу»!
Заначка найдена в подкладе,
И «Слава Богу за подмогу».

И смотрит кот чуть виновато:
«Мне слава Богу, не попало».
Тут отказавшись от расплаты,
Хозяйка Богу уповала*.

Задумчив Бог и видит: чаша
Своих людских грехов полна,
И чёрта поминают чаще,
Не зная, в чём его вина.

Свою рассеянность и злобу
Прикрыть готовы чёртом всуе.
– Сочтусь я с ними, там у гроба! –
промолвил Бог, так гнев обуял.
***
Грехи свои творим мы сами,
И чёрта всуе поминая,
Как комом обрастём грехами,
На Бога часто уповая*.

*уповать – слепо надеяться

Речист и своенравен с жесткой плетью,
Порою говоришь о толстокожести,
Но многогранен и ухабист своей речью
В своей ты самобытной непохожести.

Твои стихи не прочитаешь мимоходом,
В них нужно продираться по ухабам,
Своеобразным истовым подходом
Ты осыпаешь страждущего градом.

В твоих стихах прочувствованы строки,
И вывернуты верно наизнанку,
Преодолев меж строчек блоки
Играем неохотно в несознанку.

Пришёл ты в дом ко мне случайно,
Тебя не нянчила щенком.
Тогда скулил ты так печально,
Бередя душу голоском.

И выл поминки по хозяйке,
Тебя с собою не взяла.
Ты помесь хаски, помесь лайки,
Пройти я мимо не смогла.

Ты повзрослел и грубо лаешь,
Но сторож точно никакой,
Хвостом ты весело виляешь,
Бежать зовёшь ты за собой.

Завёл ты возле будки птичник,
Щеглы, сороки, воробьи,
И кормишь с миски невеличек,
Летят к тебе друзья твои.

Как не любить тебя, балбеса,
И спишь ты лежа на спине.
Живёшь ты ради интереса,
Виляешь хвостиком во сне.

Колода карт тасована не нами,
Но партию играем до конца.
Азарта в нас бушующее пламя
Желает переплюнуть праотца.

Наш первый ход, и руки потирая,
Гадаем, есть ли козырь у судьбы.
Она нас в шулерстве изобличая
Кидает то шестёрки, то тузы.

Пути назад не будет – карты сняты.
И полон веер, не хватает рук.
Несправедливым пламенем объяты,
А разум сводит от душевных мук.

Мы можем сразу просто сдаться,
Прочувствовав уныние и крах,
А можем партией всецело упиваться,
Переборов перед уходом страх.

И масть пошла – беснуемся в азарте.
Но у судьбы есть козырь в рукаве.
И как ни тасовали бы мы карты,
Выигрывать приходится судьбе.

Не обыграть припрятанный нам козырь,
Последний ход – итог, и карта бита,
Одна и та же после поза,
Назначенного каждому вердикта.

Любовь у каждого своя, и если честно,
Кому-то пересолено, кому-то пресно.
Кому вулкан страстей и в магме плавать,
Кому-то тихую и солнечную гавань,
Кому- то подавай мятеж и ревность,
Кому-то настоявшуюся верность.
А кто-то путает привязанность с любовью,
При этом посыпая раны солью.
А кто спешит любить кого попало,
Когда с любимым вечность не совпала.
Любовь – меню из чувств настолько разных:
Манящих, сладких, жертвенных, опасных,
Спокойных, нежных, ласковых, прекрасных...
Букет на вкус всегда нам нужен разный.
Предложить можно то, что намешали,
И счастливы, кого блюда совпали.
Но часто приплетая мы Амура,
Показываем чувств своих натуру.

Позвонила старая знакомая:
«Что не пишешь? Ты меня забыла?»
Быстренько спросив всё то, искомое.
Сделать ей заказ уговорила.

Отложив другие все работы,
Я взялась. Легко писать знакомым.
– Личное и нежное мне что-то!
– Часик потерпи, сейчас исполним.

Только как ворона в басне с сыром:
Остаётся, люди, только злиться.
Занята она грядущим пиром.
Я — ворона, а она — лисица.

Жду оплату целую неделю,
Мной опять не выучен урок.
Зря, наверно, снова в честность верю.
(А она меня послала в блок.*)

* Блок — чёрный список

Доброе утро и лучик весенний...
Нежась от сна выключаю будильник,
Новых стихов, для себя откровений
Чтоб не забыть, открываю мобильник.

Ярко мне почта мигает конвертом,
Может кому-то не всё безразлично?
Мрак нависает над блёклым рассветом,
Быстро читаю, убита публично.


Грубостью слов достаёт меня жало.
Стих – пропаганда, недопустимый.
Жму я плечами, лишь правду сказала...
Просто читатель попался ранимый.

Из его рта оскорбленьями лило...
Богом и карой он клял мою совесть,
Чтож я взяла и стих удалила..
В новом формате сложена повесть...

Вороной белой стала в классе.
Да, били строго по рукам,
Жестикулируя и в пассе,
Не разрешая жить левшам.
– Не в той руке ты держишь ручку,
Не тот изгиб, не тот наклон! –
Так приучали самоучку
Не так орудовать пером.
Смеялся класс, бесстыдно тыча
Обидным прозвищем «Левша»...
Такая вот родилась притча,
Просила написать душа.
И снова белый воронёнок
Надулся в классе – мамин сын,
Левшой родился мой ребёнок!
Левша! Горжусь! Один в один.
Я гордо сыну объясняю:
– И пусть, сыночек, мы – левши!
Мы просто мысли излагаем
Из сердца сразу, из души.

Отдаю судьбу в ладони Родины,
Встану для своей семьи щитом.
Все мои дороги в мыслях пройдены.
Защищаю грудью отчий дом.
Да воздастся жертва моя сторицей.
Для родных, кто дома, кто живой
В церкви моя мама тихо молится,
И душой она всегда со мной.
Верю я в Россию нашу сильную,
В коренной натруженный народ!
Силушку покажем всем двужильную,
Кто из Россиян все соки пьёт.
Отдаю судьбу в ладони Родины!
Гнать врага иду из дома прочь.
Кто если не мы, не ради ордена
Может своей Родине помочь...

Отдайтесь страсти, танцуйте с нами,
Припев про Зумбу шепча губами.
Отдайтесь страсти, порыву ветра,
Добейтесь с нами в душе рассвета.
Движений плавных в работе с телом,
Чтоб гибкость рук других задела,
И самой лучшей из этих тактик,
Нам будет гимн телесных практик.

Танцуем Зумбу,
Мы в этом танце десять лет,
Танцуем Зумбу,
Движений наших не секрет.
Танцуем Зумбу,
Расправим крылья и в полёт.
Танцуем Зумбу,
Всё остальное подождёт.

Отдайтесь страсти, танцуйте с нами,
С души спадает тяжёлый камень.
И тело в танце опять ликует,
Прекрасны все, когда танцуют.
Движений чётких и в ритме чувства
Растёт в душе любовь к искусству.
И мастерство движений плавных,
Танцуйте все и нет нам равных.

Танцуем Зумбу,
Мы в этом танце десять лет,
Танцуем Зумбу,
Движений наших не секрет.
Танцуем Зумбу,
Расправим крылья и в полёт.
Танцуем Зумбу,
Всё остальное подождёт.

Отдайтесь страсти, пусть стерты грани,
Любите тело, оно – не камень.
Пустите в душу вы каплю света,
И гибкость вам придёт ответом.
Зажгитесь Зумбой, долой зажатость,
В глазах огонь, любовь и радость.
Припев про Зумбу шепча губами,
Танцуйте здесь, танцуйте с нами.

Танцуем Зумбу,
Мы в этом танце десять лет,
Танцуем Зумбу,
Движений наших не секрет.
Танцуем Зумбу,
Расправим крылья и в полёт.
Танцуем Зумбу,
Всё остальное подождёт.

Ты помогала им, бойцам на СВО,
Возила сети, деньги и посылки,
Брала в дорогу даже сына своего,
Рвалась ты к мужу повидаться пылко.

Сынишка помогал, ещё юнец,
Пятнадцать лет – всегда всему начало.
Там ждал и воевал его отец,
И сердце сына зовом отвечало...

Тем зимним утром раннее тепло
Дорогу в лёд зеркальный превратило,
Твою машину резко занесло,
Ты умерла сама, и сына ты убила.

Ты сразу Богу душу отдала,
Мальчишка мучился в летевшей скорой,
Остатки отлетевшего тепла
Истаяли от мёртвого Егора.

Отпущен хоронить домой
Жену и сына. Сердце вмиг застыло.
Не он погиб от пуль передовой,
Семья мертва тут за забором тыла...

Если честно, то всё надоело,
Поднести к писанине свечку,
Бестолковое, гиблое дело –
Продираться в судьбе по встречке.

Больше нету счастливой лапки,
И подкову я потеряла.
Надеваю халат и тапки,
Буду кутаться одеялом.

Тишина мне ответит честно:
«Букв ты глупых наборы пишешь,
И стихи твои неуместны,
Что ты в сайтах глухих ищешь?»

Только где бы занять силы?
Правду-матку ножом не режут,
Не поднимут в грехах на вилы
И бездарщине рукоплещут.

Теперь модно писать ИИ-шкой,
Только слоги чуток подправить.
Виртуально верстая книжки.
Что теперь противопоставить?

Что придумать теперь такого?
Но ИИ и тому научится.
Электронным становится слово,
Есть ли смысл, чтоб ещё помучиться?

Мчится фура по дороге
В снег и слякоть, в стужу, грязь.
Устают спина и ноги,
Не боится он увязть.

Встречайте, ребята, я мчусь.
И фура моя также пашет.
Грузиться на Север лечу.
Бесстрашный водитель Яша.

Рулит он по бездорожью,
Фура брякает, летит,
Но проехать Яша сможет
Все преграды на пути.

Встречайте ребята, я мчусь.
И фура моя также пашет.
Грузиться на Север лечу.
Бесстрашный водитель Яша.

Весенняя каша меня не пугает,
Не ищем мы лёгких путей,
Другой пусть водитель дороги ругает,
Я мчусь всё быстрей и быстрей.

Встречайте ребята, я мчусь.
И фура моя также пашет.
Грузиться на Север лечу,
Бесстрашный водитель Яша.

Приходит ночь на мягких лапах,
С собой приносит сладкий сон,
Ты помнишь губы, смех и запах,
А он ни капли не влюблён,
И ты не спишь любовь рисуя,
В воображении своём,
Хотя одна любить рискуя,
Мечтаешь ночью ты о нём.

Убери его фото с глаз,
Не следи в страницах ВК,
Не пиши ему строчки в макс,
Не люби его, дурака.

В воображении рождаешь
Ты для себя слепую страсть.
Не те ты чувства проявляешь,
Заставит он так низко пасть.
И преклонённые колени
От унижений устают.
Восстань из грёз слепого плена,
Освободись из горьких пут.

Убери его фото с глаз,
Не следи в страницах ВК,
Не пиши ему строчки в макс,
Не люби его, дурака.

Ночные слёзы пробегутся
Дорожкой соли на щеках,
Тебе так хочется очнуться
От поцелуев на губах.
Но нежной поступью на лапах
К тебе опять крадётся ночь,
Гони его любовь и запах
Воспоминаний образ прочь.

Убери его фото с глаз,
Не следи в страницах ВК,
Не пиши ему строчки в макс,
Не люби его, дурака.

О, как же ветрены мужчины,
Ты только взглядом отвернись,
Они, как птицы с мезонина,
К другой любви взлетают ввысь.

И полетят, расправив крылья,
Навстречу жаждущей душе.
Осядут в сердце звёздной пылью,
Не засчитав другой тушЕ.

Весна в права свои вступила,
И сбросив радостно уют,
Мужчине крылья подарила,
Освободив от зимних пут.

Летит, зимой уснувший, птенчик,
И вьёт другой своё гнездо,
Слагая радостно катренчик,
Забыв про то, что было до.

Весна, увы летят не птицы,
Атака дронов в небесах.
Они – смертельные убийцы
Несут толпе и смерть и крах.

И сердце матери страдает,
Ребёнок в школе далеко.
И снова дроны прилетают,
И верить в чудо нелегко.

Отбита страшная атака,
И пострадавших вроде нет,
Ждёт население со страхом
Повторный выстрел и ответ.

На мир опять надежды тают,
Как прошлогодний зимний снег.
И снова дроны прилетают,
А с юга птиц всё нет и нет.

Я примерю маску счастья
И зажгу огни во взгляде,
Нежной кошкой стану красться
В обличительном наряде.

Ты примеришь маску мачо
И утопишь в поцелуях.
Ложь в глазах упрямо пряча,
Зная, что её почую.

Прячем чувства за привычки,
Лжем себе, друзьям, друг другу.
И любовь в других кавычках
Адресована по кругу.

Кто из нас быстрей устанет,
Маску снимет, ошибется?
Кто во лжи своей застрянет,
Круг обмана оборвется?

Он был достаточно богат,
И мог позволить себе роскошь.
Не для небесных дел и врат
Одет так дорого и броско.

Приятен утренний массаж,
И гологрудой девы ласки,
А в дорогих авто кураж
Овладевал им без опаски.

Испить всю жизнь, испить до дна,
Познать непознанные явства.
Черпнуть не каплю, а сполна
Короткой жизни нагуляться.

Не знала жалости душа,
Спала во тьме глухая совесть.
Не дал он нищему гроша,
Но не об этом наша повесть...

Перед бедой приснился сон,
Отец стоял с кроватью рядом.
Печален, сломлен, возмущён,
Пронзал он сына злобным взглядом.

Я заработал капитал
Для многих наших поколений,
Ты всё прожёг и промотал
Без всякой участи и рвений.

Очнись, подлец, твой болен сын,
В больнице мальчик умирает.
Поверь отцу, наш Бог един...
Он никогда не отдыхает.

Отмёл проснувшийся смутьян
Свой сон беспечною ухмылкой.
И снова был и сыт, и пьян,
Кутил по жизни также пылко.

В угаре пьяном за рулём
Он мчал, давя педаль под двести.
Машина в хлам – металлом,
Но не погиб дурак на месте.

В больнице глядя в потолок,
И не испив всю чашу боли,
Не чувствовал ни рук, ни ног,
И не имел свободы воли.

Мальчишка рядом бледен, худ,
Ни жив, ни мёртв под аппаратом.
Специалистов тщетный труд
Не шёл на пользу, только прахом.

Не навещал больных никто,
Родных друзей не находилось.
Отца взбешенное лицо
Смутьяну ночью снова снилось.

И от бессилия завыв,
Решил спросить про пациента
У подошедшей медсестры,
Нетерпеливо ждал ответа.

Узнал он адрес, вспомнил мать,
Ответ свой гневный и жестокий,
Мол, притащилась побирать,
Не признавал ни плод, ни сроки.

Возьмите кровь! Не сирота
Тот умирающий мальчишка.
Моя же совесть нечиста,
По крови точно мой сынишка.

Наказан ангелом своим
И в инвалидной он коляске,
Но рядом с ним спасённый сын,
Растёт теперь в любви и ласке.

Не молчи, напиши хоть строку,
Сердцу слабому дай утешение,
Не молчи, я дышать не могу,
Ты ушёл, и застыло мгновение.
Не молчи, я дышать не могу,
Ты ушёл, и застыло мгновение...

Пару слов, пару слов:
Я живой, жди и верь.
Я без снов, я без снов
Жду, когда же откроется дверь.

Не молчи, эта связь в тишине
Помогает мне жить и надеяться.
Приходи ты хотя бы во сне,
Пусть нам в самое лучшее верится.
Приходи ты хотя бы во сне,
Пусть нам в самое лучшее верится.

Пару слов, пару слов:
Я живой, жди и верь.
Я без снов, я без снов
Жду, когда же откроется дверь.

Не молчи! Так я чувствую – жив,
И страдает за правое дело.
Не молчи! Рай к тебе справедлив,
Вот и всё, что сказать я хотела.
Не молчи рай к тебе справедлив,
Вот и всё, что сказать я хотела.

Пару слов, пару слов:
Я живой жди и верь.
Я без снов я без снов
Жду, когда же откроется дверь

Пусть мой нос картошкой, а на нём веснушки.
Любит долгожданная весна.
Песни под гармошку я пою по-русски,
Девушке сегодня не до сна.

Расцвети душа
Яблоневым цветом.
Я так хороша
И пою об этом.
Ой лёлиляй,
Ой лёлиляй,
Ой лёлиляй, ляй.

Ты считай веснушки у меня по телу,
Каждую мне нежно поцелуй.
Я тебя любить всю весну хотела,
Ты смотри родной не забалуй.

Расцвети душа
Яблоневым цветом.
Я так хороша
И пою об этом.
Ой лёлиляй,
Ой лёлиляй,
Ой лёлиляй, ляй.

Пусть мой нос картошкой, а на нём веснушки.
Подари черёмухи букет.
Песню о любви квакают лягушки.
Разболтают наш с тобой секрет.

Расцвети душа
Яблоневым цветом.
Я так хороша
И пою об этом.
Ой лёлиляй,
Ой лёлиляй,
Ой лёлиляй, ляй.

Кипела страсть – протянуты мосты,
На перепутье судеб вязнут ноги.
Ты несравненный мой, а может быть не ты?
Нет указателей, а выбор слишком строгий.

Какой нам уготован лабиринт?
И есть из тупика в запасе выход?
То не любовь была, а на одежде принт,
Он облупившийся, не выдержал мой вывод.

И шаг назад спасение сулит,
(Сулит, тут значит, просто – обещает),
Так порознь ищем мы пути свои,
Не в тупики, а к вечности шагая.

Ох ты, шкода, разгулялся!
Бесишь девок час за часом.
И ни разу не признался –
Обручалка под матрасом.

А они как в клетке птахи,
Бьются о твои стихи.
То ли вешают на плаху,
То ли прячутся в грехи.

Поцелуя на ночь дочек,
Ты кидаешь смело фразы.
Так легко ложатся строчек
Неуёмные запасы.

Нет, не пишу, сегодня я читатель,
И много вижу между строк.
Со стороны обозреватель,
С собой ведущий диалог.

Сегодня много прочитала,
Монетку бросила на стол,
Себе я решку загадала,
А выпал, как всегда, орёл.

Да, ты был прав, немой защитник,
Никто не скажет слов в лицо.
Забыт, убит умелый критик,
И в масках все стоят кольцом.

И если так, сидеть мне с кляпом,
И честно лучше не писать.
Обзавестись бы где стартапом,
Как поученнее соврать.

Нет, не пишу, сижу читаю,
И много вижу между строк.
Что ж людям кажется – страдаю.
Нет, разжигаю костерок.