Пускай весь мир сегодня — балаган,
И каждый прячет искренность за дверью.
Шагая в этот радостный обман,
Я, как ребёнок, продолжаю верить.

Среди категоричных «Да» и «Нет»,
Чей приговор звучит, как лязг металла,
Живёт один спасительный ответ,
В котором бьётся пульс всего начала.

Оно не судит, не вершит расправ,
Не ставит точку, обрывая строки.
С ним даже тот, кто в корне был неправ,
Ещё, быть может, выучит уроки.

Ода тебе, «Наверное», — ты мост
Над пропастью догматики жестокой!
Ты бережёшь святую пустоту,
Где дышат варианты стать эпохой.

Когда всё стопроцентно — жизнь мертва.
Определённость — это скорбь в покое.
Но стоит выдохнуть с тобой слова,
Как время пробуждается живое.

Абсолютизм кичлив, упрям и слеп,
Он требует маршировать бесспорно.
А ты сквозь монолитный, мрачный склеп
Проводишь свет живительного зёрна.

Когда мудрец предвидит бездну бед,
А рок сулит одни лишь пораженья,
«Наверное» — как нить, как амулет,
Смягчает вектор ледяной Вселенной.

Так славься, слово робкой красоты!
Убежище для мыслей и сомнений.
Пока средь слов сияешь эхом ты —
Есть право на ошибку и прозренье.

Мир не умеет вычитать,
Он знает лишь сложение.
Того, что было, не отнять —
Всё в жизни продолжение.

Сгоревший в печке уголёк
Не исчезает в никуда.
Он стал теплом, он стал далёк,
Небес частичкой и дождя.

Вода, иссохшая в жару,
Вернётся ливнем и туманом.
В великом жизненном пиру
Ничто не скроется обманом.

Твой тихий голос не затих —
Вибрирует в пространстве где‑то,
Как недописанный мой стих,
Как луч погаснувшего света.

Мы все — поток, мы все — волна,
Меняем форму и обличье.
И чаша вечности полна,
Стирая грани и различья.

Конца, по сути, просто нет,
Есть лишь этап перерожденья.
Закат рождает новый свет,
А смерть — иная грань творенья.

2024

Насколько мозг бы ни был возвышён,
Смывая грани правды и виденья.
Мир соткан из сомнений и имён,
Из робких снов и смутного забвенья.

Мы ищем след на скошенной траве,
Осколки эха ловим в гулком зале,
Пытаясь удержать, как в естестве,
Тот образ, что мы сами создавали.

Но память — вероломный проводник,
Меняет краски, как художник, произвольно.
Был детский смех? Или гортанный крик?
И почему теперь так странно и не больно?

Реальность зыбка, словно первый лёд,
Трещит под тяжестью всех дат и фактов.
Кто разберёт, где истина, где гнёт,
В сплетениях репризы и антрактов?

Когда утихнут споры и борьба,
И пыль осядет на страницы книг,
Затихнет бестолковая пальба,
Наступит жуткий, призрачный тупик.

Посмотрит бездна на предмет задачи,
Прошепчет вечность, замедляя бег:
«А был ли, собственно, на свете мальчик?
Иль это просто сам придумал человек?»

В застывшем воздухе, где время, словно воск,
Тягуче капает, замедлив вечный бег,
Родится чувство, чей мотив неброск,
Но тяжестью напоминает век.

Томление. Безмолвная тюрьма.
Желанье смутное, что ищет воплощенья,
И в голове, и в сердце — кутерьма,
И дух зажат в тиски сердцебиенья.

Как семя, спящее под коркой ледяной,
Как тишина перед ударом грома,
Оно звенит натянутой струной
И не находит выхода из дома.

В нём — жажда действия без права на рывок,
В нём — пустота, что грезит наполненьем…
Но вдруг, ломая этот потолок,
Приходит Он — внезапным озареньем.

Поток. Река, прорвавшая затор.
Слияние танцора с ритмом танца.
Где нет того, кто смотрит на простор,
А есть лишь бег, сиянье и пространство.

В Потоке растворяется «моё»,
Исчез контроль, сомненья и причины.
Ты не куёшь упрямо бытиё —
Ты сам скользишь по острию пучины.

Томленье — словно сжатая пружина —
Цена застоя, поиск глубины.
Поток — полёт, и в нём одна вершина:
Быть гребнем на поверхности волны.

О, не считай её ничем, пустым пробелом,
Где жизнь застыла, потеряв разбег.
Она — дыханье как меж словом, так и делом,
Незримый мост безумных рек.

Великая! Ты — точка равновесья,
Зависшая меж небом и землёй.
Ты укротитель бурь и мракобесья
Своей спокойной, властною рукой.

Когда наш бег становится безумным,
И пульс стучит, как загнанный мотор,
Ты делаешь нас, грешных, вновь разумным,
Вступая с Вечностью в безмолвный спор.

Хвала тебе, спасительный зазор,
Меж «было» и грядущим «может быть».
Ты даришь нам пространство и простор,
Чтобы осмыслить...
и продолжить жить.

Взгляни в себя без критики привычной,
Найди внутри сияющий алмаз.
Твой свет души — он яркий, безграничный,
Ведёт тебя сквозь здесь в своё сейчас.

Заметь свои таланты и успехи,
Признай достоинства, что так важны.
Они — твои надежные доспехи,
Они — фундамент крепостной стены.

Не прячь их в тень, являй их миру смело,
В словах, в поступках, в творчестве, в труде.
Когда ты ценишь душу, ум и тело,
Ты создаешь опору в пустоте.

И крепнет стержень, множатся ресурсы,
Растёт настрой, как птица в вышине.
Меняются судьбы и жизни курсы,
Когда ты добрый к самому себе.

Любая трудность станет просто шагом,
Исчезнет страх пред ветром перемен.
Быть за себя — единственное благо,
Что нас хранит от бед и от проблем.

Считала Мудрость, что она всесильна,
Что свет ума рассеет любой мрак,
Что в мире фактов, стройном и стабильном,
Ей не грозит неведомый овраг.

Она листала вечности страницы,
Вскрывала тайны атомов и звёзд,
Стирая грани, рушила границы,
И возводила к пониманью мост.

Но в час, когда все истины открылись,
Когда исчез туман былых времён,
Её глаза внезапно округлились,
И дух её был тяжко поражён.

Познала Мудрость страх не перед зверем,
Не дрожь от грома в поле грозовом,
А ужас перед запертою дверью,
За коей — пустота и бурелом.

Увидела она, что знанье — бремя,
Что ясность взгляда лишь острее бьёт.
Что беспощадно, равнодушно время
Свою канву из наших судеб шьёт.

Чем ярче свет, тем гуще тени сзади,
Чем глубже мысль, тем выше неба свод.
И в этой страшной, ледяной прохладе
Она узрела свой же эшафот.

Вдруг поняла: блажен, кто слеп и глух,
Кто верит в сказку, не ища причин.
А тот, чей взор правдив и разум сух,
Пред бездной остаётся лишь один.

И Мудрость съежилась, лишившись гордой позы,
Поняв, что смелость — лишь незнанья сын.
С тех пор в её глазах застыли слёзы,
Как лёд на пиках вековых вершин.

Я сердцу подготовил план побега
Из клетки рёбер, спутанных тоской,
Туда, где нет ни «альфы», ни «омеги»,
А лишь туман и призрачный покой.

Я рассудил: к чему терпеть удары?
Зачем сгорать в бессмысленной борьбе?
Пусть разум тушит глупые пожары
И учит равнодушию к себе.

Маршрут прочерчен мимо ожиданий,
В обход надежд и выжженных мостов,
Без лишних слёз, без горестных прощаний,
В мир тишины и ледяных пластов.

Там нет тревог, что душу рвут на части,
Там память — словно выцветший гранит.
Там мы спасёмся от земной напасти,
И время ничего не сохранит.

Я всё учёл. Я выверил дорогу,
Собрал в кулак остатки бытия...
Но сердце, вопреки всему и Богу,
Спросило тихо: «Ты возьмёшь меня?»

Оно сказало: «В пустоте нет смысла.
Без боли нет и радости глотка.
Жизнь — не итог, не просто факт и числа,
А бурная, неверная река».

И я застыл у самого порога,
Сжимая карту, ставшую золой.
Не избежать, что изнутри дорога
Пропитана любовью, как и мглой.

План идеален был, но бесполезен.
От собственной судьбы не улизнуть.
И мы шагнули в мир, что так любезен
И так жесток. В свой бесконечный путь.

В круговороте дней летящих,
Среди витрин и ярких стай,
Средь истин — ложных, настоящих —
Ты душу в пятки не сгоняй.

Когда судьба дарует милость
Или толкает прямо в грязь,
Чтоб сердце в камне не закрылось,
Храни с добром незримым связь.

Не мерь людей по их одеждам,
По звону злата и чинам.
Дай сбившимся с пути надежду
И милосердие — врагам.

Пусть мир порой жесток и сложен,
Пусть жизнь течёт, как через край,
Одно всегда ты помнить должен:
Ты — человек! Не забывай.

Мы — не застывший в вечности гранит,
Не монумент, что время предпочло.
Мы — русло, что течение хранит,
Прозрачное, текучее стекло.

Сквозь нас проходит мировой транзит:
Материя, энергия и свет.
Пока внутри огонь живой горит,
Мы оставляем во Вселенной след.

Вдыхаем хаос, выдыхаем смысл,
Сжигаем пищу, превращая в бег.
Меняется материя и мысль,
Чтоб неизменным был сам Человек.

Ты — не набор статических частиц,
Ты — вихрь, что форму держит на лету.
Мельканье кадров, атомов и лиц,
Сплетающих живую пустоту.

Лишь пропуская этот ток сквозь грудь —
Сквозь сердце, через каждую из жил,
Ты продолжаешь свой мгновенный путь,
Доказывая миру, что ты — жил.

Застой есть смерть. Остановись на миг —
И распадётся целостность твоя.
Мы живы тем, что обновляем лик,
В потоке буйном сохраняя «Я».

Мы встретимся в метро однажды,
В потоке бледной суеты,
Где тороплив прохожий каждый,
И вдруг… в толпе застынешь ты.

Случайный шаг — и взгляд столкнётся,
Застынет время на часах.
И сердце вдруг сильней забьётся,
Развеяв одинокий страх.

Исчезнет шум чужих историй,
И голос диктора вдали…
Два корабля в подземном море
Друг друга всё‑таки нашли.

И поезд в темноту ворвётся,
Стирая прошлые года.
Всё, что потеряно, — вернётся,
Чтоб не расстаться никогда.

Мы встретимся в метро однажды,
Пересекутся вновь пути.
И станет, в общем‑то, неважно,
На чьей нам станции сойти.

В пространстве, где дремлют незримые струны,
Где хаос рождает случайный мотив,
Мы ищем свой ритм, словно древние руны,
Сквозь шум мироздания слух обратив.

Здесь нет принуждения, нет диссонанса,
Лишь точный подбор частоты к частоте.
В законах сурового, чистого транса
Рождается мощь в абсолютной черте.

Когда совпадает дыхание с шагом,
Когда внешний зов пробуждает нутро,
Ответы системы становятся стягом,
Взлетая на пик, как стальное перо.

Растёт амплитуда, границы стирая,
Малейший толчок превращается в гром.
Энергия хлещет от края до края,
Наполнив собой опустевший объём.

Разрушив мосты, запоют небеса —
Так души находят сквозь темень альянс.
Где физика — чудо, а не чудеса,
Звучит энергетический резонанс.

Мы ищем смысл в движении светил,
Волею судеб, в мудрости веков,
Но наш «эфир», что Дух провозгласил,
Лишь смесь простых химических оков.

Внутри тебя нейрон — лаборатория,
Где пишется всей жизни траектория.

Вечный Голод

Предчувствие награды, шаг вперёд,
Морковка перед носом у осла,
Что шепчет: «Действуй! Там победа ждёт!»,
Сжигая наши дни и сны дотла.

Не счастье сам, а лишь его эскиз,
Желания слепой, безумный бриз.
(Дофамин)

Иллюзия Покоя

Когда утихнет буря, свет взойдёт,
И социум признает твой успех,
Король внутри на трон свой посягнёт,
Внушая, что ты значимее всех.

Уверенность, баланс и тишина,
Где каждая победа учтена.
(Серотонин)

Мосты между Мирами

Мы — острова, но он рождает мост,
Касанье рук и теплота сердец.
От матери к дитя, сквозь сон из звёзд,
Где «Я» исчезло, там любви венец.

Привязанность, доверие и круг,
Где каждый — не соперник, лучший друг.
(Окситоцин)

Щит от Страдания

Когда ресурс исчерпан до конца,
И боль пронзает тело, как игла,
Он, словно дар незримого творца,
Встаёт стеной, чтоб мука не сожгла.

Опиум духа, скрытый в нас самих,
Чтобы страданье превратить в триумфа миг.
(Эндорфин)


Так кто же мы? Творцы своей судьбы?
Сосуды для воздействия частиц?
Рабы молекулярной ворожбы,
Не видящие собственных границ?

Но, может быть, в том замысел и есть:
Сквозь атомов холодную игру
Суметь прочесть невиданную весть
И душу вырастить на этом же пиру.

Пусть формулы диктуют нам сюжет,
Смысл придадим мы сами — или нет?

Внутри меня — незримая империя,
Где нет границ на контурных листах.
Здесь не нужны ни визы — ложь доверия,
Ни пропуски на запертых постах.

Самодержавье личности — не мантия,
Не блеск парчи, слепящий внешний взор.
Это души суровая гарантия —
Не подписать кабальный договор.

Когда вокруг бушуют ветры мнений,
Срывая крыши слабеньких домов,
Я сам пишу устав сердцебиений
И кодекс недиктованных умов.

Но в этом суть: не кланяться кумиру,
Не ждать подачек, лести и кивков,
Альтернативой стать чужому миру,
Свободным от невидимых оков.

Пусть внешний мир кричит, меняя масти,
Впадая в гнев иль опускаясь в блуд.
Самодержавье собственного счастья —
Есть самый тяжкий и почётный труд.

Свечу задует бриз, но пламя — разжигает.
Закон простых структур: сломаться и забыть.
Но есть иная суть, что в хаосе мужает,
Умея не терпеть, а бурей цельно быть.

Мне физика твердит: покой есть смерть системы,
Где нет случайных сдвигов — нет пути вперёд.
Ошибка — не порок, а часть большой поэмы,
Ступенька в темноте, где новый смысл цветёт.

Где тонко — там не рвётся, там нарастает слой,
Мышца растёт под весом, ударами мозоль.
Я насыщаюсь стрессом, я пью его настой,
В натруженных руках нащупываю соль.

В пробирке бытия, где смешаны причины,
И переплавкой слабых движется прогресс.
Не бойся темноты, летящей из пучины,
Она несёт не крах, а новый интерес.

Пусть мир трясёт — я жду, я жажду переменной,
Ведь хрупкость — это страх, а прочность — лишь застой.
Я — антихрупкий стих в учебнике Вселенной,
Написанный во сне не штилем, а грозой.

Затих внутри привычный гул тревоги,
Опал туман надуманных страстей.
Ты просто встал, услышал гул дороги,
Где мир грубей, но проще и честней.

Там, в голове, сгущались тучи драмы,
Там лабиринт без выхода и дна,
Сценарии, провалы, телеграммы,
Что слала воспалённая вина.

Ты бился с тенью, с призраком, с химерой,
Изматывая душу в пух и прах.
Но кончилось. Ты хлопнул этой дверью,
Оставив за порогом липкий страх.

Фантом исчез. Испепелился делом,
Он жив, пока ты замер и молчишь.
Но стоит только в шаг вложиться телом,
Как рушится пугающая тишь.

Проблемы нет. Она была туманом,
Что тает, если руку протянуть.
То, что тебе казалось океаном,
Вдруг стало лужей, где не утонуть.

Весь узел развязался через руки,
В труде, в ходьбе, в касании земли.
Исчезла драма. Смолкли эти звуки.
Осталась жизнь. И корабли вдали.

Куплет 1
День догорает в оконном стекле,
Тени ложатся на старый паркет.
Тихо и мирно на этой земле,
Только покоя внутри меня нет.
Вроде бы штиль, и не слышно грозы,
Время замедлило бег на часах.
Но почему-то солёный язык
Ищет слова в пересохших губах.

Припев
Не зная мороза, уживчивы слёзы,
Они не застынут осколками льда.
Как будто шипы распустившейся розы,
Царапают душу, скользят в никуда.
Пустая тревога в глазах затаилась,
Без повода давит и сводит с ума.
Скажи мне, зачем эта дверца открылась,
Где свет не спасает, и вечная тьма?

Куплет 2
Нет ни причин, ни плохих новостей,
Мир не качается, стены стоят.
Ждём мы всё время каких-то гостей,
Но телефонный молчит аппарат.
Странное чувство — бояться тепла,
Ждать холодов, чтобы стать твёрже стали.
Но эта влага меня предала,
Мы слишком долго чего-то искали.

Припев
Не зная мороза, уживчивы слёзы,
Они не застынут осколками льда.
Как будто шипы распустившейся розы,
Царапают душу, скользят в никуда.
Пустая тревога в глазах затаилась,
Без повода давит и сводит с ума.
Скажи мне, зачем эта дверца открылась,
Где свет не спасает, и вечная тьма?

Бридж
Может быть, нужно, чтоб грянул мороз?
Чтобы ударил по лужам души?
Чтобы не видеть непрошенных слёз,
В этой звенящей, колючей тиши.
Но градус не падает, воздух дрожит,
И сердце, как птица, куда-то бежит.

Припев
Не зная мороза, уживчивы слезы,
Текут по щекам, размывая черты.
Пустая тревога в глазах, словно грёзы,
Сжигает дотла все простые мечты.
Не зная мороза...
Уживчивы слёзы...

13.02.2026 г.

Мир — не чертёж, где всем правит расчёт,
Где «правильно» даёт известный плод.
За зыбкой гранью формул и причин
Встаёт поток, что разумом не зрим.

Там интеллект — служанка, не царица,
И ей в оковах следствия томиться.
А Воля — перводвигатель всего,
Слепая мощь, живое естество.

Воля ломает унитарный круг.
Вместо «как все» — единый, дерзкий дух.
«Я так хочу!» — и рушатся мосты,
Из хаоса рождаются черты.

Не «потому», а «вопреки всему»,
Я создаю и свет себе, и тьму.
В разрыве связей, в тишине эфира
Лишь Воля есть моя основа мира.

Здесь выбор — меч, рассёкший пустоту.
Реальность подчиняется персту,
И выше фактов, выше аксиом —
Желание, горящее огнём.

08.02.2026 г.

Внутри – сквозняк, гудящий в пустоте,
Ни мнений, ни страстей, ни свойств особых.
Он ищет смысл в навязанной мечте,
Примеривая жизни, словно робы.

Он — лоскуты материй дорогих,
Сплетенье брендов, логотипов стая.
Он состоит из образов чужих,
Свой за ненужностью теряя.

Отними гаджет, статус и пиджак,
Ключи от иномарки, стиль портрета —
И он исчезнет. Растворится так,
Как будто человека вовсе нету.

В сухом остатке — только пыль и тишь,
Где "быть" давно подменено "казаться".
Ты в зеркало души его глядишь,
А там лишь вещи силятся отжаться.

Он — не субъект, а временный сосуд,
Витрина для пальто и телефона.
И если вещи вдруг на склад снесут,
В пространстве не останется и фона.

07.02.2026 г.

В витринах блеск, уют и мягкий свет,
Там чьи-то руки гладят персов сытых.
А для неё в тепло билета нет —
Вход воспрещён для грязных и побитых.

Всем нужен бант, игрушка и покой,
Красивый зверь, чтоб хвастать перед другом.
А если кто с поломанной судьбой,
То умирай за замкнутым ты кругом.

Дождь барабанит, смыв остатки снов,
И ночь крадётся, холодом дыша.
Жестокий принцип улиц и домов:
«Побитой никому ты не нужна».

06.02.2026 г.

Нам мнится это: шум и кутерьма,
Родных сердец тепло и смех беспечный —
Незыблемы, как стены и дома,
И этот праздник будет длиться вечно.

Но календарь срывает листья прочь,
И в коридорах наступает тише.
Один уехал в ветреную ночь,
Другой ушел, чтоб стать дождем на крыше.

Дом не пустеет залпом, в один миг,
Он просто остывает незаметно.
Стихает музыка, смолкает крик.
И эхо замирает безответно.

И вот однажды, выйдя на крыльцо,
Ты видишь: свет горит в окне лишь крайнем.
Там ждет любимое, знакомое лицо,
Сияя теплотой и пониманьем.

Их стало мало — этих огоньков,
Что разгоняют холод мирозданья.
Свободный от иллюзий и оков,
Ты понимаешь суть существованья:

Пусть дом затих, и в нем темно теперь,
Но те лучи, что не забрала вечность,
Ты, запирая плотно в бурю дверь,
Хранишь как дар. И бережёшь сердечно.

03.02.2026 г.

Вода спокойна. Тишь да гладь вокруг.
Но вот плывут, сверкая чешуёю,
Пираньи-лекари. И каждый — «лучший друг»,
Спешащий причинить добро собою.

У них улыбки — отблиск перламутра,
Глаза полны заботы и участья.
Они придут не дожидаясь утра,
Чтоб навязать свое лекало счастья.

«Послушай нас, — журчат они в ушах, —
Твой мир нам ясен, как стекло витрины.
Мы знаем вкус, что у тебя в слезах,
В твоих глазах видны судьбы картины!

То, что болит в тебе — совсем не то!
Не верь себе, ты слеп в своей темнице.
Надень скорей потертое пальто,
Оно тебе обязано сгодиться.

Твой опыт? Брось. Он ложен и смешон.
Мы всё прошли — а значит, знаем схему.
Ты просто в отрицанье погружён,
Раз не впускаешь нашу теорему».

Ты им про факты, что гремят в набат,
Ты им про чувства, что внутри ожили.
Но для пираний факты — звукоряд,
Ненужный шум — сомненья или‑или.

Им недоступен твой закрытый храм,
Твой код души, твои осколки бездны.
Но с грацией, присущей мастерам,
Они кусают там, где им известно.

Проектор их сияет в темноте,
На твою жизнь транслируются слайды.
Они, жуя, твердят о доброте,
Не замечая голос твоей правды.

Питаются своим «вот так реши»,
Считая это помощью бесценной.
Пираньи с добрыми улыбками души,
Уверенные в правоте надменной.

Им невдомек в их праведном пылу,
Что истина у каждого — иная.
...Оставят лишь обглоданную мглу,
Тебя спасая — лишь себя питают.

31.01.2026 г.

Бывает так: очнулся. Был я здесь.
Но где? Хоть смутно понимаю — надо.
Уже прошло? Иль было то, что есть?
И непонятно, кто со мною рядом.

Приходит день сквозь ночь — прошёл наркоз.
И потихоньку утро наступает.
И постепенно, сквозь анабиоз,
Приходит мысль, что время улетает.

Всё очень быстро. Время растворилось.
Ты в будущем. Уже слегка другой.
И понимаешь: что‑то изменилось,
Но ты ещё не понял, что с тобой.

А мир вокруг пульсирует, живой,
И гонит прочь остатки сновидений.
Болит? Пускай. Зато вернулся в строй,
Под впечатленьем сумрачных сомнений.

Мы лепим жизнь из собственных лекал,
Из опыта, культуры, воспитанья.
Внутри у нас невидимый кристалл —
Свод правил, убеждений и познаний.

И нам уютно в этой скорлупе.
Всё безупречно, правильно, понятно.
Но вдруг иной ступает по тропе,
Чьи смыслы нашей логике не внятны.

Он мыслит криво, действует не так,
Ломает наш узор своим движеньем.
И мы воспринимаем, словно враг
На наш покой замыслил покушенье.

Вскипает гнев: «Как смеет он не чтить
То, что для нас является основой?!»
Нам хочется исправить, научить,
Загнать его в привычные оковы.

Мы судим так, как будто нам вручён
Мандат небес на истину в инстанции,
Как будто каждый должен быть включён
В наш личный кодекс прав без апелляции.

Но мир нам полномочий не давал
Быть эталоном совести и чести.
У каждого — свой собственный штурвал
И свой маршрут в запутанном контексте.

30.01.2026 г.

Когда умолкнет шум тревог
И стихнет боль противоречий,
Ступают двое на порог —
Их танец долог и извечен.

Один — суров, как гладь стекла,
Расчетлив, холоден и точен.
Другая — искрой обожгла,
Живя порывом среди ночи.

Рассудок — шаг, и Сердце — вздох.
Он держит ритм, она — летает.
Никто не сбит, никто не плох,
В их вальсе истина сияет.

Не цепи логика кует,
А лишь опору дарит чувству,
Чтобы эмоций дикий взлет
Стал грациозным, как искусство.

Где мысль очертит берега,
Там сердце полнит русла рек.
Им больше битва не нужна —
В союзе целен человек.

Хрусталь ума, огонь в груди
Сплелись в единое движенье.
И мудрость ждет нас впереди,
В красивом, парном выступленье.

28.01.2026 г.

Когда утешения давят на плечи,
Ненужной, тяжелой, гранитной горой,
Простые слова не спасают, не лечат,
А ранят бессмысленной, злой мишурой.

Советы — пусты. Философия — лжива.
От громких речей только звон в голове.
Нам нужно лишь знать, что мы всё ещё живы,
Как раненый стебель в помятой траве.

Всё сгладится, выцветет, переиначится,
Всё пере-…ты слышишь? …Перемелется, да.
Пусть больно сейчас, и воется, плачется,
Но это лишь время. А время вода.

А слово — как выдох. Как щит от негожего.
Оно забирает всю ношу с собой.
Послушай меня, на других непохожего:
Всё будет… как будет.
А так — Ничего.

27.01.2026 г.

Есть слово сладкое — «Потом»,
Утешный яд, самообман.
Мы в нём, как в коконе, живём,
Глотая призрачный туман.

«Потом» — надгробие мечтаний,
Музей несделанных звонков,
Забытых, стёртых обещаний,
Неснятых с совести оков.

Потом прощу, потом исправлю,
Потом скажу, как я люблю.
Назавтра важный ход оставлю,
Сегодня — просто потерплю.

А жизнь не ждёт, она не верит
В твой календарный черновик.
Она захлопывает двери
В любой, назначенный ей миг.

И превращается «потом»
В глухое слово «никогда».
...Остывший чай, пустой перрон
И уходящие года.

Спеши сейчас. Вдыхай мгновенье.
Рискуй, целуй, беги вперёд.
Ведь у «потом» — нет дня рожденья,
Оно и завтра не придёт.

26.01.2026 г.

Мир кричит и звенит, разрываясь на части,
Словно радио сбилось с привычных частот.
Убери этот шум. Выключай все напасти,
Задвигай скорее засов у ворот.

Отпусти все прогнозы на год или месяц,
Не пытайся увидеть, что там, вдалеке.
В лабиринте крутых и разрушенных лестниц
Твой маршрут — лишь отрезок с ключами в руке.

Сократи горизонт до «сегодня», до часа,
До того, что ты можешь исправить сейчас.
В этом нет ни геройства, ни, в общем, прикрас —
Только способ сберечь свой душевный запас.

Пусть снаружи штормит, пусть сгущаются тучи,
Энтропия бушует и рушит мосты.
Но ты сам — архитектор, скала и могучий
Бастион первозданной, стальной чистоты.

И, столкнувшись с тобою, как волны о скалы,
Внешний хаос отступит, теряя напор.
Потому что внутри, где не правят вандалы,
Ты воздвиг свой незыблемый, строгий собор.

Нам кажется, что выбор сделан зря,
Что где-то там, за поворотом скрытым,
Всходила ярче и теплей заря,
И жизнь текла по руслам, нам закрытым.

Мы видим веер непрожитых дней,
Где каждый шаг — развилка и потеря.
Нам чудится, что «Там» всегда видней,
И мы грустим, в своё «Сейчас» не веря.

Другой, той жизни, просто не дано,
Она блестит, пока не стала былью.
В ней нет ошибок, пятен на панно,
И обувь не покрыта серой пылью.

А здесь — твой путь. Единственный. Живой.
С ухабами, ветрами и борьбою.
Ты не ошибся той былой весной —
Ты просто стал тогда самим собою.

В огромном мире, где исходов — тьма,
Несёт тебя, как снежную лавину,
Та верная дорога, что сама
Ведёт — и не нужна причина.

25.01.2026 г.

Мы говорим: «Игра не стоит свеч»,
Когда цена превысила награду,
Когда нет сил, чтоб этот пыл сберечь,
И никому победа не в отраду.

Старинной фразы мудрая печать —
Наследие картёжников и плутов:
Порой смелее — просто промолчать,
Чем тратить жизнь на лишнюю минуту.

Смотри, как воск стекает по руке,
А банк уж пуст, и козыри побиты.
Мы строили дворцы на сквозняке,
Но двери в них теперь для нас закрыты.

Зачем палить огонь ради гроша?
Зачем сражаться, если цель — руины?
Пусть отдохнет уставшая душа
В тиши пустой, но честной середины.

Задуй фитиль. Оставь слепой азарт.
Итог простой, как формула в тетради:
Важнее вовремя уйти от карт,
Чем жечь себя чужой награды ради.

22.01.2026 г.

Я не пророк. Не истина в граните.
Не безупречный, точный механизм.
В моем пути — оборванные нити,
И часто — субъективный реализм.

Могу я ошибаться в теоремах,
И в людях, как в погоде, и в мечтах
Блуждать в простых и сложных схемах,
Но сделать шаг, превозмогая страх.

Ведь тот, кто не способен оступиться,
Лишь монумент, застывший на века.
А мне дано упасть — и возродиться,
Пока течет по жилам жизнь - река.

Признать неправоту сложней, чем спорить.
Сказать «прости» труднее, чем уйти.
Но лишь ошибки позволяют строить
Мосты на нашем жизненном пути.

Я человек. Во мне сомнений масса,
Не прихожу к ответу в конце дня.
Моя душа — не форма из пластмассы,
Есть право ошибаться у меня.

18.01.2026 г.

Мир полон масок, шума и зеркал,
Где каждый ищет то, что потерял.
Мы смотрим жадно на обёртки дней,
На блеск витрин и яркость фонарей.

Но взор земной способен обмануть:
Оценит форму, упуская суть,
Увидит внешность — словно корку льда,
Не зная только глубину пруда.

Нельзя измерить душу в серебре,
Найти любовь в расписанной игре.
Тепло ладоней, преданность и честь —
Глазам "смотреть", но не глазам "прочесть".

Лишь сердце чувствует, где правда, а где ложь,
Дешевый фарс, а где святая дрожь.
Оно — маяк в тумане суеты,
Что проведет сквозь страх до высоты.

Оно подскажет, кто твой друг, кто враг,
Где свет горит, а где сгустился мрак.
Запомни это: в радости, в печали
Лишь сердце зорко.

17.01.2026 г.

Неслышно ступает зима по дорогам,
Укрыв одеялом озябший лесок.
Застыли деревья в молчании строгом,
И мир погрузился в холодный полог.

Мороз кружевные рисует узоры
На тонком стекле в предрассветной тиши.
Снежинки, летя на бескрайние горы,
Танцуют легко для уставшей души.

Здесь время течет удивительно ленно,
Как сонная речка под панцирем льда.
Средь белого моря, раскатисто пенного,
Забыла свой бег городская среда.

16.01.2026 г.

Не нужен плащ, не нужен лазер глаз,
Чтоб стать героем в этом сложном мире.
Всех сверхспособностей твой скрытый в недрах час
Пробьет тогда, когда поверишь в собственные силы.

Закрой глаза и четко воссоздай
Картину, где ты горы покоряешь.
Где не отступаешь, видя край,
А смело и уверенно шагаешь.

Пускай нейроны строят новый мост,
Бетонной верой укрепляя спину.
Ответ на всё, по сути, очень прост:
Ты сам рисуешь главную картину.

Тверди как мантру, прогоняя грусть,
Над бездной бед и в тишине мерцая:
«Я всё смогу. Я справлюсь. Я прорвусь».
...И мозг ответит: «Знаю. Выполняю».

12.01.2026 г.

Суровый век, где сталь звенит о сталь,
Где каждый день — вопрос существованья,
Рождает тех, кто воинами стал,
Кто сквозь огонь прошёл все испытанья.

В лишениях куется этот щит,
В мозолях рук рождается величье.
Тот сильный муж фундамент укрепит,
Сменив руины на садов обличье.

На их плечах приходит легкий век:
Покой, достаток, сытость и свобода.
Но в теплом неге дремлет человек,
Теряя силу, хватку год от года.

Где нет борьбы, там воля — словно тлен,
Комфорт рождает слабость и беспечность.
Вступают дети в добровольный плен,
Считая даром собственную вечность.

Забыв, какой ценой добыт покой,
Рождает слабость новые руины.
И вновь судьба жестокою рукой
Толкает мир в тяжелые годины.

Чтоб маятник остановить во тьме,
Чтоб род людской не пал во имя страсти,
Детей готовить надо и к войне,
Чтоб мир не пал, расколотый на части.

Пусть будет дух их крепок, как гранит,
Пусть знают цену хлеба и труда.
Лишь тот, кто строит, верит и хранит,
Спасет свой дом, когда придет беда.

10.01.2026 г.

Мы как сосульки.

Нет — хрусталь, висящий над карнизом,
Прозрачный штрих меж небом и землёй.
Вверху — лазурь, что кажется нам миррой,
Внизу — асфальт с гранитной чешуёй.

Мы тянемся к земле, как к неизбежной правде,
Но держимся за холод горных снов.
Вся наша жизнь — застывшее «однажды»,
Беззвучный крик меж двух больших миров.

Но посмотри, как в гранях преломляясь,
Играет солнце, празднуя момент!
Мы тем ценней, что, краткостью сгорая,
Мы не возводимся на постамент.

Красивы мы, пока висим на грани,
Пока храним тот хрупкий, льдистый свет.
Но луч коснётся — и тепло нагрянет,
И в этом страха никакого нет.

Не бойся таять.

09.01.2026 г.

Бывает так: слова теряют вес,
Становятся не смыслом, а помехой.
Как старый шум, врываясь в наш процесс,
Глуша живое бесконечным эхом.

И тишина приходит. Не как тьма,
Не как провал в беззвучную пучину,
А как простор для сердца и ума —
Пространство, чтоб нащупать сердцевину.

Она не пустота, она — сосуд,
Где зреет мысль, очистившись от пыли.
В ней нет весов, в ней не вершится суд,
Лишь проступает то, что мы забыли.

Она неспешно замедляет бег,
Сбивает пену дней, стирает маски.
В ней лишнее теряет человек,
Чтоб различить полутона и краски.

Она вернет к истокам кривизну,
Отсеет шелуху и наносное,
Позволив нам услышать глубину,
Где дышит настоящее, живое.

08.01.2026 г.

Личность — подпись на воде,
Дрожь руки над зеркалом прохладным.
След, что не останется нигде,
Сделав бытие невероятным.

Ты спешишь оставить вензель свой,
Утвердить, что был, что существуешь,
Но поток качает головой,
Размывая то, что ты рисуешь.

Начал штрих — начало уплыло,
Затерялось где-то в амфитеатре.
Сколько бы веков ни намело —
Нас не будет в наступившем завтре.

Всё — мираж, движение и сплин.
Ты себя творишь без перерыва,
Но волне не нужен господин,
Ей важнее музыка прилива.

Стихла рябь. И снова тишина.
Гладь реки смыкает свои веки.
Личность — как мгновения волна.
Лишь Сегодня вечно в человеке.

07.01.2026 г.

Ты кажешься сломанным, выпавшим, лишним,
Не вписанным в график, в отчёт у доски.
Становишься тихим, как сад перед вишней,
Снимая с души стальные тиски.

Быть «средством» — удел молотка и лопаты,
Что ценятся только в момент трудовой.
Но ты — не объект для вложенья зарплаты,
Ты — космос, дышащий над головой.

Приняв «бесполезность» как дар, как свободу,
Ты сходишь с дистанций крысиных бегов.
Ты больше не ищешь пустую угоду,
Не кормишь чужих, ненасытных богов.

Внезапно спадает налипшая маска,
Вернулась субъектность, как в вены — тепло.
Ты сам себе — смысл. Ты сам себе — сказка.
Не «чтобы», а «ибо». Ведь время пришло.

Теперь ты не путь к достижению цели,
Не мост, по которому кто‑то пройдёт.
Ты — Цель, что сама по себе, в самом деле.
И только сейчас начинается взлёт.

Мы привыкли считать: возведение в степень —
Это рост, это взлёт в небеса.
Но когда ты в квартире, как в склепе, залеплен,
Угасают все голоса.

Твоя формула жизни сжимается в ноль,
Ограничена площадью плит.
И всё для того, чтоб, забыв свою роль, —
Ощутить этот комнатный быт.

Ты можешь быть гением, ярким огнём,
Вселенной, что просится вширь,
Но если ты заперт в квадрат день за днём,
Ты сам для себя — монастырь.

«Ценность в квадрате» — не высший расчёт,
Тюрьма из обоев и штор,
Где время не лечит, а тихо течёт,
С тобой подписав договор.

Но суть человека нельзя вписать в раму,
Как в клетку тетради число.
Квадрат — это форма для окон и шрамов —
Личности в нём тяжело.

А может, ошибка закралась в расчёт,
Или здесь очень сложный посыл:
Квадрат — не итог, а всего лишь оплот,
Фундамент для роста и сил.

Решение просто: шагни за порог.
Объёмный, бездонный, живой.
Ты сам — интеграл сотен тысяч дорог,
Взломай потолок головой!

Замкнут в окружность радиусом боли,
Я вижу внешний, недоступный свет.
Но выйти за пределы не позволит
Мне мой геометрический запрет.

Здесь нет начала, и конца здесь нет,
Лишь ровная, холодная дуга.
И сколько б ни прошло тревожных лет,
Я сам себе и жертва, и слуга.

Коль смысл жизни — только поиск грёз,
Всё сжалось в центре с криком: «кто же я?».
Здесь нет углов, чтоб спрятаться от слёз,
И циркулем очерчена земля.

Пусть формула судьбы тверда, как сталь,
Я искривлю пространственный масштаб.
Разбив стекло, я устремлюсь в ту даль,
Где я — творец, а не послушный раб.

Не просто случай, не игра в удачу,
Не дар слепой, упавший с высоты,
А «попадание» — что значит:
Союз вселенной, силы и мечты.

Здесь нет разрывов между «есть» и «надо»,
Здесь внешний мир с душой заговорил.
Рассмотрим же три грани, три уклада,
Чтоб тайный смысл нам занавес открыл.

Чтобы стрела нашла своё сеченье,
Не хватит лишь желанья одного.
Здесь важен сплав: и чёткое виденье,
И твёрдость рук, и ветра мастерство.

Когда твой план отточен до предела,
А мир вокруг готов ему помочь,
Условия, намеренье и дело
Сливаются, сомненья гонят прочь.

Реальность гнётся под напором воли,
И цель взята — без суеты, без боли.

Но мало знать «Куда?», важнее — «Срок?».
Мгновение решает ход сраженья.
Кто поспешил — тот выучил урок,
Кто опоздал — тот терпит пораженье.

Поймать момент — почувствовать тот миг,
Кайрос, что открывает двери настежь.
Не раньше, не позднее — в самый пик,
Когда в руках трепещет птица счастья.

Быть своевременным — не просто мера,
А танец разума с предчувствием и верой.

И третий ключ — услышать пульс планеты,
Поймать волну, что движет этот век.
Не стать судьбой подброшенной монеты,
А быть крылом, что ускоряет бег.

Войти в поток — понять теченье
Культуры, мысли, трендов и идей.
Найти с эпохой общее свеченье,
Синхронность с миллионами людей.

Когда твой шаг сольётся с общим ходом,
Он в резонансе обрушает своды.

В той точке, где сошлись все три луча:
Момент, Направленность и Дух потока,
Там жизнь, как пламя, стала горяча,
Там нет судьбы глухой и одинокой.

Секрет простой: не биться в стену лбом,
А стать единым с тканью бытия.
Искусство жить — быть в мире, как в родном,
Где в каждом «Ты» гармония есть с «Я».

Удача — миф. Есть лишь закон слиянья:
Потенциал, нашедший путь вовне.
Жить в унисон — вершина созиданья,
Звучанье струн с настройкой по волне.

Посвящается поэзии как высшему акту самопознания и воплощения человеческого духа.

I. Источник

Не просто слог, начертанный пером,
Не вязь чернил на мёртвой белизне —
Поэзия рождается не в том,
Что видно глазу в явной новизне.

Она течёт из тёмных, тихих вод,
Где дремлет Сущность, скрытая от всех,
Она есть духа прерванный полёт,
Вмещающий, как святость, так и грех.

В ней «Я» глубинный обретает звук,
Чтоб разорвать собой порочный круг.

II. Зеркало Бездны

Мы носим маски в суете мирской,
Скрывая страх, восторг и тихий плач,
Но стих, рождённый искренней рукой, —
Наш исповедник, лекарь и палач.

Зерцало истины, где нет кривых углов,
Где подсознанья вскрыты тайники:
Там хаос мыслей, вырвавшись из слов,
Становится течением реки.

Всё то, что разум запереть спешил,
Поэзия выводит из души.

III. Алхимия Чувства

Смотри, как боль становится строкой,
Как ярость застывает в ритме ямба,
Как обретает вечный, злой покой
Огонь страстей под светом мудрых ламп.

Великая алхимия творца:
Преобразить страдание в кристалл,
Чтоб, не теряя своего лица,
Ты красоту из хаоса создал.

Не просто чувствовать, но форму дать огню —
Вот высший смысл, что предан бытию.

IV. Эстетика Жизни

Мир не скопление всех атомов слепых,
Но полотно, где каждый штрих — живой.
Поэт есть тот, кто видит в днях простых
Эстетику, начертанную мглой.

В обычном камне, в шелесте травы
Он слышит музыку небесных сфер.
В его глазах, что вечностью правы,
Весь мир — искусство, замкнутый в размер.

Жить поэтично — значит созерцать,
Как в каждом миге светит благодать.

V. Язык Символов

Где логика бессильна и суха,
Где разум упирается в предел,
Там расцветает образность стиха,
Сшиваясь нитью разнесённых тел.

Она мосты над пропастью кладёт
Меж тем, что «здесь», и тем, что далеко.
Метафора — таинственный полёт,
Дающий нам дышать совсем легко.

Сквозь символы, сквозь призрачный туман,
Мы постигаем истин океан.

VI. Свобода и Поиск

Оков здесь нет. Здесь формы — лишь сосуд,
Который волен ты разбить иль слить.
Здесь нет закона, есть лишь страшный суд —
Суд совести и права говорить.

Через ума игру, через намёк,
Как лабиринт изысканнейших рифм,
Поэт находит собственный исток,
Свой уникальный, сокровенный ритм.

Писать — не значит буквы подбирать,
Писать — себя по крохам собирать.

VII. Финал

Так пой же, Дух! Твори свой мир из снов,
Пусть жизнь твоя звучит как вечный стих.
Освободись от тяжести оков,
От серых будней, пошлых и пустых.

Ведь цель судьбы — не тлен и не покой,
А выражение того, кто ты внутри.
Стань сам поэмой, сложной и простой,
И в каждой строчке истиной гори.

В гармонии с собой, в ладу с мирами,
Своими пишем вечность именами.

Она летит быстрее, чем сознанье,
Как тень, опередившая предмет.
Предтеча точного познанья,
Незримый, но уверенный ответ.

Пока наш ум, в сомнениях блуждая,
Выстраивает логики каркас,
Догадка, словно вспышка золотая,
Огнём мгновенно озаряет нас.

В мозгу, где дремлют мириады клеток,
Чувствительных, как струны в тишине,
Рождается сигнал — без карт и меток,
Как истина пришедшая извне.

Там, где бессильны синус с интегралом
И где рассудок ищет свой причал,
Нейронный ток, пронизанный сигналом,
Уже почуял то, что мир скрывал.

И пусть пока нет строгих вычислений,
И доказательств цепь не сплетена —
Мы знаем всё без лишних размышлений,
Ведь истина, как жизнь, одна дана.

Ужель весна? Ещё белеют крыши,
И ветер зол, и наст колюч с утра.
Но голос птичий стал как будто выше,
И шепчут сны: «Проснуться уж пора».

Застывший мир тревожит звон капели,
Хрустальный плач ломает тишину.
Вчера метели грозные гудели,
А нынче луч ласкает вышину.

Ужель весна? Не верится, и всё же
По венам жизнь бежит, сгоняя тень.
И каждый миг становится дороже,
И светом полн новорождённый день.

В начале был не хаос, но Закон,
Незримая, кристальная структура.
Пока молчал вселенский лексикон,
Писалась в тайне мира партитура.

Здесь Логика возводит строгий храм,
Где чувствам нет ни места, ни приюта.
Скользя по силлогизмам и мирам,
Она точна, как стрелка и минута.

Где связь причин и следствий неизбежна,
Там истина иль ложь решают спор.
Система в своих выводах надёжна,
Вплетая факты в каменный узор.

Но в этой сетке, жёсткой и сухой,
Вдруг вспыхнет Логос — замысел сакральный.
Огонь, что дышит в формуле глухой,
Связующий порядок идеальный.

И Логос, переполнив чашу дум,
Срывается с вершины в бездну, вниз.
Чтоб обрести звучание и шум,
Исполнить свой божественный каприз.

Так рождено сияющее Слово,
Одежда мысли, звук и резонанс.
Оно творит материю — и снова
Вступает с вечной тишиной в альянс.

Единый точный ритм:
Сначала — мысль,
Затем — закон,
И, наконец, — глагол.
Чтоб смысл незримый с плотью вмиг срослись,
И мир расцвёл, и в бытие вошёл.

В моей коробке черепной — не храм,
Не библиотека и не тихий сад.
Там механизм грохочет по утрам,
Скрипит и плавит каждый киловатт.

Моя глава — приёмник без антенны,
Глотающий помехи всех частот.
Дрожат виски, вибрируют и стены,
Внутри — гудящий, раскалённый гнёт.

Здесь белый шум — густой, как слой бетона,
Здесь дизель‑генератор жжёт ресурс.
Обрывки песен, чей‑то плач с балкона,
Звонки, долги, валютный шаткий курс,

Вчерашний стыд и завтрашние сметы,
И разговор, что не был завершён…
Всё перемолото в единые куплеты,
В один сплошной звенящий микрофон.

Нащупать бы заветный выключатель
И, дёрнув тумблер, обесточить сеть.
Но мозг мой, словно водонагреватель,
Всё продолжает истово кипеть.

Я — станция, забытая в эфире,
Где диктор вышел, но идёт сигнал.
Я самый шумный в молчаливом мире,
Который просто‑напросто устал.

Срываясь вниз с небесной высоты,
Летит она, прозрачна и легка.
Боясь утратить прежние черты,
Дрожит в потоке вечной пустоты.

«Я пропаду, я разобьюсь о дно!» —
Шептала капля, падая во тьму.
Ей быть собой лишь миг разрешено,
Подвластна року только своему.

Удар… и тишина. Границы нет.
Разбилась форма, кончился полет.
Но вдруг пролился изнутри рассвет,
Сиянье звезд, что в глубине живёт.

Нет больше страха, сжатого в комок,
Нет тесных рамок: туча и туман.
Был сделан в вечность роковой прыжок:
Исчезла капля — здравствуй, Океан!

Теперь она — шторма и тишина,
Глубинный мрак и пена на песке.
Она во всем, и в ней — вся глубина,
Что прежде спала каплею в тоске.

Мы привыкли бежать, разбивая колени и лбы,
От теней за спиной, от событий, что стали золою.
Мы летим по прямой траектории вечной судьбы,
Оставляя «вчера» за чертой, за незримой стеною.

Но закон скоростей беспощаден, как выстрел в упор:
Чем быстрее бежишь от того, что уже отболело,
Тем стремительней время выносит тебе приговор,
Загоняя в грядущее — в новое, чуждое тело.

Как же выиграть гонку, не сделав и шага вперёд?
Как оставить минувшее, не приближая финала?
Есть единственный выход: прервать этот вечный полёт,
Чтоб стрела на часах в абсолютном покое упала.

Обогнать — не значит умчаться за горизонт.
Обогнать — это значит шагнуть не «туда», а «вовнутрь».
Раскрывая над разумом плотный, безвременный зонт,
Раствориться в моменте, ненужное перечёркнуть.

В этой точке — в «сейчас» — не имеет значения стаж,
Здесь нет места надеждам, тревогам и планам на ужин.
Прошлое здесь исчезает, как блёклый мираж,
Ведь никто ему больше как память сегодня не нужен.

Так, застыв на краю, между вдохом и выдохом дня,
Ты выходишь из гонки, где время сжигает мосты.
Прошлое мчится вперёд, догоняя уже не тебя,
А того, кем когда‑то, до Вечности, числился ты.

Часы бегут, как серые стада,
Секунды, дни — безликие моменты…
Мы тратим жизнь неведомо куда,
Отбросив в спешке жизни сантименты.

Но стоит искре вспыхнуть в глубине —
От нежности, тоски или азарта —
Как мир застынет в звонкой тишине,
Смешав каноны, графики и карты.

В касании рук, в беспамятстве и в дрожи,
В прощальном взгляде у двери вагона,
Секунда вдруг на вечность станет схожей,
Остановив движение фотона.

Неважно, боль то или торжество,
Законы физики — небесным кратны.
Есть в этом мире только волшебство:
Стирают чувства все координаты.

Я здесь не весь.
Весь знает как.
Ценна ли весть —
Коль вышло так?

Я — Наблюдатель. Перо моё — не меч.
Я не пишу указ: кем быть, кем надо стать.
Я здесь затем, чтоб в формулах беречь
Способность нашу падать — и летать.

Когда герой споткнулся у черты,
Я не ввожу штрафной коэффициент.
Ошибка — не позор. Для высоты
Необходим сей жизненный момент.

Здесь нет цепей, что тянут слово «должен»,
Взамен него «могу» преподаю.
Твой путь не в наказание проложен,
А в дар, что познается на краю.

Удар судьбы не делает дыру,
А лишь рождает новую структуру.
Мы превращаем в золото кору,
Меняя мира хмурую фактуру.

В моих стихах ты не «обязан» жить,
Тебе «дано» творить миры из праха.
Благодарить, а значит — не служить,
Перерасти условия для страха.

Реальность сжалась. Выбор совершён.
Ты — в лучшей из своих интерпретаций.
Вся боль прошла. Ты ею не сожжён.
Ты стал светлей от пройденных дистанций.

Рассеиваешь сумрачную тьму
В единственно возможный вариант,
Где ты поверил сердцу своему:
Твоя душа — не уголь, а бриллиант.

Когда застыли стрелки на часах,
Вмерзая в циферблат с тоской усталой,
И наступает ледяной размах
Зимы, что душу в камень заковала

Вдруг просыпается, законам вопреки,
Слепой, упрямый, дерзкий метроном.
Не громкий марш, а тихие шаги,
Что сотрясают опустевший дом.

Оно качает огненную ртуть
Сквозь вены, превратившиеся в нити,
Чтобы напомнить: в этом, может, суть —
Быть не в потоке, а в своей орбите.

Пусть мир затих. Пусть замер океан.
Пусть разум шепчет: «Выхода здесь нет».
Но сердце — это маленький титан,
Что изнутри рождает новый свет.

Пока есть ритм — сценарий не закрыт.
Под толщей льда теплится жажда воли.
Мир может спать. И даже быть разбит.
Но сердце бьется.
Вне причин.
До боли.

Есть мудрость в том, чтоб быть «плохим» на память,
Не помнить зла, что жгло вчера огнём,
Не позволять душе себя, как воску, плавить
Под гнётом мыслей, что с собой несём.

Обида — ржавчина. Она бесшумно точит,
Блокирует движение колес.
Кто копит мрак, тот сам себе пророчит
Судьбу без света и финал без грёз.

Зачем хранить коллекцию заноз?
Уколов едких, ссор и драм фонящих?
Ведь тяга к прошлому — порой самогипноз,
Лишающий нас жизни настоящей.

Великий дар — уметь перешагнуть,
Стряхнуть, как пыль, ненужные тревоги,
И налегке продолжить этот путь,
Не волоча мешки по всей дороге.

Быть как вода: прозрачной и текучей,
Что не удержит грязи и камней.
Чем меньше помнишь след обид колючих,
Тем ты свободней, чище и сильней.

Пусть память будет ситом, не сосудом,
Чтоб уносить песок, храня алмаз.
Забыть плохое — это верить в чудо,
Которое случается «сейчас».

Никто не знает нас — таких, как есть.
Укрытых под вуалью равнодушья.
Не сосчитать падений и не счесть,
Как часто страх хватается за душу.

Никто не видел, как, теряя высь,
Мы падали, ломая крылья в крошку,
И в темноте шепталось: «Обернись...»,
Не веря, что найдем свою дорожку.

Казалось — всё. Нет права на рывок,
И помощи не жди. Невероятно,
Но мы встаем, сбивая пыль с сапог,
Идем вперед и нет пути обратно.

И сила в нас берется лишь одна,
Что держит на краю и не даёт сорваться:
Мы выживаем, выпив боль до дна,
Лишь потому, что есть Зачем стараться!

Как, скажи, поживают былые мечты?
Не покрылись ли за зиму пылью?
Для крутого набора своей высоты
Отрастили ли сильные крылья?

Ведь мечте стало мало лишь грезиться нам,
Ей пора закаляться в терпенье,
Чтоб, назло холодам и летящим снегам,
Твёрдым стать и стальным намереньем.

Как там жизнь? Просыпается? — Бьется волна,
Наполняясь живительной кровью.
Ты даже не спрашивай: «Скоро ль весна?» —
Здесь она. У тебя в изголовье.