Знаете, я всегда считала себя прагматиком до мозга костей. В моей жизни всё было разложено по полочкам, а любые странности я привыкла объяснять логикой или банальной усталостью. Но всё изменилось три месяца назад, когда я переехала в старую квартиру в центре города. Высокие потолки, скрипучий паркет и какая-то особенная, густая тишина — именно тогда в моей жизни появился он.
Сначала это были мелочи. Я списывала всё на стресс от переезда: ну, подумаешь, ложка упала сама собой или шторы занавешены чуть иначе, чем утром. Но характер моего соседа проявился довольно быстро. Оказалось, что мой невидимый жилец — жуткий педант и большой любитель порядка. Стоило мне оставить немытую чашку в раковине на ночь, как утром я находила её выставленной на середину стола, словно немой укор моей лени.
Я назвала его Филимон. По характеру он оказался ворчливым, но очень заботливым «старичком». Иногда по вечерам я слышала в углу за холодильником тихое сопение или звук, похожий на то, как будто кто-то крохотными ладошками поправляет коврик в прихожей. Мы жили в состоянии холодного нейтралитета, пока не случился тот самый вечер.
Я вернулась с работы совершенно разбитая, поставила чайник и… уснула прямо в кресле, накрывшись пледом. Проснулась я от резкого, отчетливого звука — кто-то настойчиво дергал меня за край пледа и громко, по-птичьи чирикал прямо над ухом. Вскочив, я почувствовала едкий запах гари. Оказалось, я забыла выключить плиту, и полотенце, лежавшее рядом, уже начало тлеть.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Я быстро залила всё водой и открыла окна. Когда дым рассеялся, я заметила на полу, прямо у своих ног, маленькую пуговицу от старого пальто, которую потеряла еще в день переезда. Это был знак. Филимон не просто жил здесь — он присматривал за мной.
С того дня наш быт превратился в настоящий тандем. Я всегда оставляю ему в красивом блюдце кусочек домашнего пирога или конфету без фантика, а он в ответ следит, чтобы я не теряла ключи. Но важнее всего стало то чувство, которое поселилось внутри меня.
В суете огромного мегаполиса, среди бесконечного бетона, пластика и цифровых уведомлений, мы часто чувствуем себя бесконечно одинокими и оторванными от чего-то настоящего. Нам кажется, что дом — это просто квадратные метры, купленные в ипотеку. Но благодаря моему маленькому ворчливому хранителю я поняла: дом — это живая душа.
Присутствие Филимона стало для меня той самой тонкой ниточкой, которая связывает современную девушку с её корнями, с древними сказками бабушек и верой в то, что мы никогда не бываем по-настоящему одни. В мире, где всё меняется слишком быстро, так важно знать, что за твоей спиной есть кто-то, кто бережёт твой покой, пока ты спишь. Это ощущение невидимой защиты дарит удивительное спокойствие. Теперь, закрывая дверь на ключ, я не просто ухожу из квартиры — я оставляю свой маленький мир под надежным присмотром. И, кажется, в этом и заключается истинное счастье: чувствовать, что тебя ждут, даже если этот «кто-то» ростом чуть выше кошки и очень любит овсяное печенье.

Стальное лезвие режет лёд,
Байкал подо мною дремлет.
И эхо в пространстве плывёт,
Касаясь древнейшей земли.

Прозрачная твердь под ногой,
Глубины синеют, маня.
И мир, бесконечно другой,
Открылся внезапно для меня.

Я мчусь по хрустальной глади,
Как птица в безмолвной тиши.
И нет ни тревог, ни печали —
Лишь звук от коньков в этой звонкой глуши.

Байкальские воды застыли,
Храня вековечный покой.
И кажется, будто бы крылья
Несут над священной водой.
Стальная поступь над бездной.

В зале суда сегодня тесно,
Собрался праведный народ.
Всем пагубным страстям известно,
Что их черёд сейчас придёт.

Вот Лень взошла на место робко,
Зевая, смотрит на судей.
Ей прокурор бросает колко:
«Ты губишь множество людей!»

За нею Жадность выступает,
Сжимая в пальцах кошелёк.
Она невинность представляет,
Но взгляд её весьма жесток.

И Глупость с Завистью в обнимку
Пытались что-то доказать.
Но приговор, как невидимка,
Уже спешил их всех догнать.

Вердикт был строг, но справедлив:
«Изгнать пороки навсегда!»
И этот правильный мотив
Пусть освещают нам года.

Слагать стихи — нелёгкая работа,
Не просто рифмы в столбик записать.
Здесь нужен ритм, и чувства, и забота,
Чтоб душу в каждой строчке показать.

Порой сидишь над белым, чистым листом,
А мысли бродят где-то вдалеке.
И слово кажется пустым и неказистым,
Как камень серый в быстрой, злой реке.

Искать гармонию в потоке бурных дней,
Ловить за хвост капризную удачу.
Поэзия — искусство для людей,
Где сердце то смеётся, то заплачет.

Не всякий слог становится строкой,
Не всякий звук рождает вдохновенье.
Лишь тот, кто жертвует своим покоем,
Способен сотворить стихотворенье.

Я снова в прошлое хочу,
Где мир был музыкою полон,
Где я от радости кричу
Под ритмы танцевальных волн.

Где каждый звук был так знаком,
И песня за душу брала,
Где мы бродили вечерком,
И юность весело цвела.

Где синтезатора мотив
Звучал так искренне и ново,
И каждый день был так красив
Под звуки голоса живого.

Теперь звучит совсем иное,
Но память бережно хранит
То время, сердцу дорогое,
Что в нотах сказочных звучит.

Купила я карты Таро,
Чтоб в них отыскать волшебство.
Легло на ладонь серебро,
Открылось судьбы мастерство.

В них мудрость и древний секрет,
И шёпот грядущего дня.
На каждый вопрос есть ответ,
Что карты таят для меня.

Отшельник, и Шут, и Луна,
Их голос так тих и глубок.
Теперь я стою не одна,
Мне мудрость даёт свой урок.

Рисунок манит за собой,
В мир знаков, загадок, путей.
Теперь я владею судьбой,
Средь магии лунных ночей.

Эпохи мчатся чередой,
Стирают города и лица,
Но мы соединены судьбой,
Чтоб снова в вечности родиться.

Я узнаю тебя в толпе
По блеску глаз, по лёгкой стати,
И по невидимой тропе
Спешу в заветные объятья.

Пусть жизнь меняет свой узор,
И время свой диктует норов,
Наш продолжался разговор
Сквозь сотни лет и коридоров.

И пусть проносятся года,
Как ветер в поле безмятежном,
Мы будем вместе навсегда,
Скреплённые любовью нежной.

В аквариум я душу всю вложил,
Создав за стеклами живой уют.
Здесь каждый камень мне, поверьте, мил,
И рыбки плавно, медленно плывут.

Зелёный мох колышется на дне,
И воздух пузырьки кидает ввысь.
В прозрачной и спокойной глубине
Мечты мои о вечном родились.

Я наблюдаю этот тихий ход,
Забыв тревоги суетного дня.
Под толщей чистых и прозрачных вод
Частичка сердца бьётся у меня.

Здесь нет штормов, здесь царствует покой,
И свет лампадки греет этот сад.
Я создал мир своей простой рукой,
И этому безумно, честно рад.

Не в блеске злата и камней,
А в простоте забытых дней
Хранится истинный секрет,
Дающий миру новый свет.

Святой Грааль – не просто вещь,
Он мыслей и желаний смесь.
Источник веры и мечты,
Духовной чистой красоты.

Кто ищет власть и серебро,
Не различит в нём то добро.
Лишь сердцем можно отыскать
Бесценную ту благодать.

Чему ваш смех так посвящён?
Какой нашли во мне изъян?
Весь этот шум со всех сторон –
Лишь самолюбия обман.

Вы ищете в чужой беде
Своих пороков отраженье,
И видите потом везде
Смешное в том изображенье.

Но смех ваш — только приговор
Себе самим, своей судьбе.
Ведёте глупый разговор,
Подобно эху в пустоте.

Но каждый выкрик, каждый взгляд,
Что брошен в спину свысока,
Вернётся бумерангом вспять,
Ударив вас наверняка.

Я — мама, и в этом вся суть бытия,
В ладошках крохотных — вечность моя.
Не просто слова, а души перезвон,
Счастливый и тихий, как утренний сон.

В глазах твоих чистых я вижу рассвет,
На каждый вопрос нахожу я ответ.
Улыбка твоя разгоняет туман,
Легко исцеляя от горестных ран.

Я — крепость твоя, я — твой ласковый дом,
Укрою от бури своим я крылом.
И ночи без сна, и тревоги в груди —
Всё это неважно, ведь жизнь впереди.

Ты учишь меня быть мудрей и добрей,
Средь серых и пасмурных будничных дней.
Я — мама, и гордость в сердце горит,
Любовь материнская мир наш хранит.

Стальная лента без конца,
Машин неистовый поток.
Не видно края, нет венца,
Лишь горизонт вдали далёк.

Они спешат, они бегут,
Как время — их не удержать.
Секунды, минуты текут,
И невозможно всё объять.

Мелькают окна и огни,
Как будто звёзды в вышине.
Проносятся, как наши дни,
В неугомонной суете.

Машины едут чередой,
Как будто реки бурный ход.
Сверкая яркой полосой,
Бежит железный хоровод.

Фар свет во тьме как звёздный рой,
Моторов гул — как шум прибоя.
Несётся транспорт день-деньской,
Не зная отдыха, покоя.

Бескрайний, вечный, как мираж,
Поток машин течёт куда-то.
Их путь — загадочный вираж
От раннего до позднего заката.

Екатерина в водной глади,
Как дельфин стремительна, легка.
Дети смотрят на неё в отраде,
Видя мастерство издалека.

В брызгах солнца, в синеве бассейна
Учит малышей она нырять.
С нею каждый чувствует себя волшебно,
С нею каждый хочет побеждать.

В открытой воде – как в родной стихии,
Скользит, не ведая преград.
Движения точны, красивы,
И взгляд её победами богат.

Пусть тебе сопутствует удача,
Тренер, покоривший глубину.
Ты решаешь сложные задачи,
Превращая страх детей в волну.

В волну восторга, радости, полёта,
В желание вершины покорять.
Твоя душа – как море, что без счёта
Готова мудрость детям отдавать.

В старинном зале свечи тают,
Рождая тени на стене.
Там звуки музыки витают,
Как будто в сладком, дивном сне.

Малыш за клавесином строгим
Творит мелодий волшебство.
Его талант подарен Богом,
В нём света чистого родство.

Легко порхают пальцы бегло,
Рождая фуги и сонат.
Душа поёт светло и смело,
Не зная горестных преград.

Весь мир замрёт в немом поклоне,
Услышав этот чудный дар.
Как ангел на земном эоне,
Зажёг он в сердцах пожар.

И пусть пройдут века седые,
Но будет музыка жива.
Как эти ноты золотые,
Как вечной юности слова.

Я признаюсь, грешна моя душа,
К десертам страсть питаю неземную.
Когда пирог несут, едва дыша,
Я аромат ванильный жадно чую.

Люблю зефир, воздушный, как мечта,
И шоколада тёмного кусочек.
В них скрыта неземная красота,
И радость сладких, сахарных денёчков.

Пускай твердят про вред и лишний вес,
Про калорийность строгого режима.
Но торт для сердца — чудо из чудес,
А жизнь без сладостей невыносима.

В эклере нежном прячется покой,
В варенье — лета яркого приветы.
Я счастлива с конфетою простой,
И мне милей всего на свете это.

Меняем часовые пояса,
Как в телефоне старом адреса.
Сегодня завтрак в Лондоне, в туман,
А ужин нам готовит океан.

Мелькают страны, города, мосты,
Сбываются заветные мечты.
От Токио до жарких берегов,
Мы убегаем от своих оков.

В кармане паспорт, визы и печати,
Мы ищем счастье на любой карте.
Пустыни, джунгли, льды и города —
Всё это наша общая среда.

Кружится глобус, словно карусель,
У нас одна, но пламенная цель:
Обнять весь мир, понять его язык,
Чтоб каждый миг в душе у нас возник.

Смотри, как в небе, в синей вышине,
Плывут спокойно белые громады.
Они подобны сказочной стране,
Где нет тревог, печали и преграды.

Меняют форму, тают на лету,
То словно замки, то как звери в стае.
Несут с собой прохладу и мечту,
В лучах закатных медленно сгорая.

Они свободны от земных оков,
Им ветер — друг, а солнце — провожатый.
Среди бескрайних, призрачных миров
Плывут они, пушисты и крылаты.

И хочется подняться вслед за ними,
Забыть о шуме городских дорог.
Стать лёгким, невесомым и незримым,
Переступив небесный тот порог.

На улице шумной, под светом витрин,
Стоял музыкант, совершенно один.
Гитара в руках, как подруга его,
Дарила прохожим своё волшебство.

Он пел не для денег, не ради похвал,
Он душу свою в эту песню вплетал.
О счастье, о боли, о прожитых днях,
О свете, что гаснет в усталых огнях.

И каждый аккорд, словно сердца удар,
Дарил перекрёстку божественный дар.
Мелодия лилась, как с горной реки,
Касаясь незримой душевной руки.

За гранью снов, где дремлет тишина,
Раскинул ветви сад седого мага.
Там светит необычная луна,
И в воздухе разлита жизни влага.

Тропа из камня лунного ведёт
В глубины, где скрываются загадки.
Там каждый куст историю плетёт,
И ароматы сказочны и сладки.

Сверкают листья в сумраке ночном,
Как тысячи живых и ярких свечек.
Наполнит душу радостным теплом
Хрустальный звон таинственных уздечек.

То феи пролетают над травой,
Касаясь лепестков крылом прозрачным.
Здесь обретаешь истинный покой,
И мир не кажется таким уж мрачным.

Вода в ручье смывает груз годов,
Даруя юность, силу и надежду.
Среди волшебных, призрачных садов
Душа примерит новую одежду.

Здесь магия вплетается в росу,
Храня от зла небесную красу.

Закончен век пятиэтажек,
Их облик больше не так важен,
Стояли плотно, как один,
Средь серых будничных картин.

Теперь их сносят без печали,
Чтоб мы о лучшем лишь мечтали,
Чтоб вырастал просторный дом,
И счастье поселилось в нём.

Ушла советская пора,
Настала новая заря,
И город смотрит смело ввысь,
Где этажи переплелись.
Пусть ветер память унесёт,
И новый день уже грядёт,
Где нет унылых этажей,
Для будущих счастливых дней.

Стучит по крышам дождь унылый,
Смывая краски серых дней.
Бредёт по лужам пёс постылый,
Средь равнодушия огней.

Дрожит от холода бедняга,
Прижавши уши к голове.
Судьба его — одна бродяга,
Как лист осенний на траве.

Он ищет взгляд, он ищет двери,
Где будет сухо и тепло.
Но люди заперты, как звери,
Им всё равно, им всё равно.

Мечтает он о тёплом пледе,
О миске полной и о сне.
О том, что нужен он на свете,
Хотя бы в этой тишине.

Но дождь идёт стеной холодной,
Скрывая слёзы в темноте.
И пёс, промокший и голодный,
Идёт навстречу пустоте.

В лесу, где ели дремлют вековые,
Где снег укрыл тропинки и кусты,
Глаза горят, как угли золотые,
Среди холодной, мёртвой пустоты.

Она стоит, властительница чащи,
Под серебром сияющей луны.
И ветер, над сугробами летящий,
Ей шепчет сказки древней старины.

Не знает страха гордая волчица,
Ей не нужны ни ласка, ни покой.
Она — свободы верная сестрица,
Сроднилась с этой дикою тоской.

Когда завоет протяжно и тоскливо,
Вся стая вторит, голову подняв.
И в этом звуке — мощь и переливы,
И зов кровей, и непокорный нрав.

Пускай охотник бродит где-то рядом,
Сжимая крепко верное ружьё,
Она скользнёт невидимым отрядом,
Спасая жизнь и логово своё.

Быть может, мир — всего лишь сон,
Где каждый шаг давно расписан,
Где небосвод и горизонт
Лишь кодом цифровым зависли.

Мы смотрим вдаль, но видим фон,
Искусственный и безупречный,
А жизнь — программный полигон,
Зацикленный и бесконечный.

Вдруг наши чувства и мечты —
Лишь импульс в недрах микросхемы?
И нет душевной теплоты,
А есть решение проблемы.

Скрипт управляет ходом дней,
Меняя кадры, словно в фильме,
И мы блуждаем средь теней
В огромной, сложной парадигме.

Но если сбой прервёт поток,
Разрушив стройную систему,
Мы, может, сделаем глоток
Свободы, выйдя за пределы.

Умолк весь дом, погасли фонари,
Лишь я одна веду свой спор с судьбою.
Мне не дожить спокойно до зари,
Охвачена тоскою и бедою.

Кружусь в постели, словно в западне,
А сон бежит, как пугливая птица.
И мысли бродят в вязкой тишине,
Листая памяти забытые страницы.

Часы идут, чеканя строгий шаг,
Их мерный звук мне давит на сознанье.
Ночная мгла — мой самый верный враг,
Что шлёт мне это долгое страданье.

Когда же луч коснётся штор моих,
И новый день прогонит наважденье?
Я напишу об этом грустный стих,
В нём обретя хоть калю утешенья.

Среди скрипичного напева,
Средь медных труб и флейт живых,
Звучит то яростно, то гневно
Рояля голос в этот миг.

Он не теряется в потоке,
Он держит ритм и держит строй,
Как капитан на солнцепёке,
Ведёт корабль за собой.

В его аккордах — соль и сила,
В пассажах — лёгкость бытия,
Судьба талант ему вручила,
Чтоб пела вся его семья.

Оркестр — тело, мощь и краска,
Но пианист — его душа,
Где оживает в звуках сказка,
И замирает, чуть дыша.

Пускай гремят басы сурово,
Пусть скрипки тянут тонкий лад,
Но клавиш искреннее слово
Дороже золота в сто крат.

Здесь море шепчет сказки нам,
Лаская берег золотой.
Покорно следуя волнам,
Душа находит здесь покой.

Песок горячий, словно шёлк,
Струится мягко сквозь ладонь.
И ветра шум давно умолк,
Зажёг закат вдали огонь.

Блестит на солнце бирюза,
Сливаясь с небом в горизонт.
Закрыв усталые глаза,
Я раскрываю старый зонт.

Пусть время медленно течёт,
Как эта тёплая вода.
Здесь сердце радостно поёт,
Забыв печали навсегда.

В одном уютном домике под старой раскидистой елью жил-был маленький зайчик по имени Пушок. Однажды утром, когда роса ещё сверкала на траве, мама-зайчиха дала ему плетёную корзинку и сказала: «Пушок, сходи на опушку, набери грибов к ужину, но будь осторожен — не заходи вглубь чащи».

Пушок весело поскакал по тропинке. Грибов в тот день было видимо-невидимо! Зайчик так увлёкся, выискивая под листиками крепкие боровики и рыжие лисички, что и не заметил, как знакомая тропинка исчезла. Вокруг зашумели высокие тёмные сосны, а небо затянуло тучами. Пушок присел на пенёк и горько заплакал: он совсем потерялся.

Вдруг кусты зашуршали, и на полянку выкатился колючий ёжик, а следом за ним прибежала любопытная белка.
— Почему ты плачешь, малыш? — спросил ёжик.
— Я заблудился и не знаю дорогу домой, — всхлипнул зайчик.
— Не беда! — весело пропела белка. — Мы с ёжиком знаем этот лес очень хорошо. Мы поможем тебе и дорогу найти, и корзинку доверху наполнить!

Новые друзья принялись за дело. Белка ловко прыгала по веткам, высматривая самые лучшие грибные места, а ёжик показывал Пушку, где прячутся самые толстые подосиновики. Вместе им было совсем не страшно, а очень даже весело. Пушок и не заметил, как его корзинка стала такой тяжёлой, что её едва можно было поднять.

Когда солнце начало клониться к закату, ёжик и белка вывели зайчика прямо к его родному домику. Мама-зайчиха уже ждала его на пороге. Пушок обнял своих новых друзей и пригласил их на праздничный ужин. С тех пор он больше никогда не терялся, ведь теперь у него были верные товарищи, с которыми любое приключение превращалось в радость.

Игрушки в пыли и разбитые стёкла,
Забытый в углу деревянный медведь.
Рубашка от слёз и от копоти блёкла,
И страшно в окно на дорогу смотреть.

Там грохот и дым застилают рассветы,
Там птицы не смеют над полем летать.
Украдено детство, потеряно лето,
И хочется маму покрепче обнять.

Мы рано взрослели под звуки сирены,
Учились молчать и терпеть в темноте.
Разрушены школы, пробиты все стены,
Лишь память о мире живёт в пустоте.

Не знали мы сказок, не верили в чудо,
Нам хлеба горбушка была как награда.
Пришла к нам беда ниоткуда, оттуда,
Где рвутся снаряды у старого сада.

Но в сердце надежда, как искорка, тлела,
Что кончится этот кошмарный налёт.
Душа, несмотря ни на что, уцелела,
И верила свято: победа придёт.

В парке старом, где тени густы,
Поднимается круг в небеса.
Здесь деревья, как братья, просты,
И слышны лишь ветров голоса.

Колесо начинает разбег,
Отрывая от суетных дел.
Замедляется времени бег,
Словно город внизу опустел.

Измайловский лес, как ковёр,
Расстелился зелёной волной.
Здесь ведёт тишина разговор,
Нарушая столичный покой.

Виден пруд и аллеи вдали,
Крыши зданий и ленты дорог.
Мы как будто сбежали с земли,
Перейдя невидимый порог.

Выше крон, где гуляет закат,
Где лучи золотят горизонт.
Каждый миг здесь бесценен и свят,
Словно счастья раскрывшийся зонт.

Завершается медленный путь,
Остановка у самой земли.
Но успели мы всё же взглянуть,
Как прекрасны просторы вдали.

Высоких гор седая цепь
Уходит в голубую степь.
Там снег лежит, не зная лета,
В лучах рассветного привета.

Хребет могучий, как атлант,
Природы истинный талант.
Он держит небо на плечах,
Рассеяв суету и страх.

Ветра гуляют в вышине,
Покоя нет и тишине.
Орёл кружит под синевой,
Храня свой каменный покой.

Внизу бежит ручей проворный,
Прозрачный, чистый и холодный.
А горы спят под синим сводом,
Любуясь вечным небосводом.

В час, когда весь мир объят покоем,
И луна восходит в вышине,
Цирк полночный двери приоткроет
В мистической и звёздной тишине.

Там акробат над пропастью летает,
Не ведая ни страха, ни преград,
И дрессировщик тигров заклинает
Взглядом, что пронзительней стократ.

Мелодия старинной шарманки
Ведёт нас в лабиринт чудесных грёз,
Где иллюзионист из мятой склянки
Творит миры из пепла давних слёз.

Полуночный волшебный карнавал
Живёт лишь миг между мирами снов,
И тот, кто в этот цирк однажды попадал,
Навеки помнит магию его шатров.

Гремит набат сквозь толщу лихолетий,
Зовёт сынов он на священный бой.
Мы помним всё, что было на планете,
И ради Родины пожертвуем собой.

Твой путь суров, но истина в нём скрыта,
В единстве душ — спасение и щит.
Ничья судьба вовеки не забыта,
Пока огонь в груди у нас горит.

Любая буря стихнет пред тобою,
Растает лёд, отступит злая мгла.
Ты рождена под яркою звездою,
Чтоб вечно в мире праведно жила.

Преграды все падут в одно мгновенье,
Вперёд, Россия, к новым рубежам!
В тебе живёт великое терпенье
И сила, неподвластная годам.

Наш Нео — чудная собака,
Любимый, верный член семьи.
Он не затеет с кошкой драку,
Он полон света и любви.

Глаза, как бусинки, сияют,
Глядят с восторгом в этот мир.
Сердца мгновенно покоряет
Пушистый, ласковый кумир.

Игривый нрав и звонкий голос,
Всегда готов бежать играть.
Блестит на солнце белый волос,
Умеет скуку прогонять.

Но главный час — когда с работы
Наш папа входит на порог.
Забыты сразу все заботы,
Ликует маленький щенок!

Виляет хвостик, лай счастливый,
Прыжки до самого лица.
Наш Нео, преданный и милый,
Встречает радостно отца.

Без этой крохи жизнь пустая,
Он дарит счастье каждый миг.
Душа, как облако, большая,
Хоть ростом он и невелик.

На стадионе гул затих мгновенно,
Все взгляды приковал один атлет.
Он стартовал, как выстрел, вдохновенно,
Оставив позади соперников и свет.

Как будто ветер в спину подгоняет,
И мышцы, словно сталь, напряжены.
Он титул свой в который раз меняет
На золото для маленькой страны.

Ямайский флаг на плечи ляжет гордо,
Когда черту он первым перейдёт.
Здесь нет преград для нового рекорда,
Лишь только скорость бешено растёт.

Его зовут не зря небесной вспышкой,
Он словно ток, пронзающий эфир.
Бежит легко, с улыбкой, не с одышкой,
И рукоплещет восхищённый мир.

Болт — это имя, что гремит раскатом,
Гроза дистанций, повелитель трасс.
Сверкнул на финише, подобно латам,
Огонь в глазах ни капли не погас.

Легенда спорта, быстрый, словно пуля,
Он доказал, что нет границ мечте.
И в каждом шаге — мощь и воля бури,
В своей непостижимой красоте.

Когда уснёт усталый дол
Под сенью ласковой луны,
Взойдёт на каменный престол
Владыка призрачной страны.

Он вспомнит древние слова,
Что ветер в поле нашептал,
Пока кружилась голова
И гром над башней рокотал.

Предречено судьбой самой:
Коль брат на брата меч взнесёт,
То реки вспенятся волной,
И солнце в бездну упадет.

Но есть надежда в письменах,
Забытых в толще старых книг,
Что победит не липкий страх,
А правды чистый, светлый миг.

Лишь тот, кто сердцем чист и смел,
Сумеет рок остановить,
Таков божественный удел —
Любить, прощать и жизнь дарить.

Алло!
Кто там?
Опять обман!
В уши льётся
словесный хлам.

«Сотрудник банка»,
голос вкрадчив,
готовит ловко
ряд задач мне.

«Ваш счёт под взломом!»
«Срочно деньги!»
А я стою, как на арене.

«Майор полиции!»
«Служба защиты!»
Все ваши данные
ими похищены.

Довольно!
Не верю!
Кончайте базар!
Вам в уши
мой праведный
гневный удар!

Когда берём мы книгу в руки,
Когда страницы шепчут сказки нежно,
Забыв про мир, где бремя серых дней,
Летим мы в мир, где вера и надежда,
Встречают нас в обители своей.

В объятьях слов находим мы спасенье,
От суеты, где души так пусты,
Истории плетут очарованье,
Наполняя сердце светом и теплом.

Герои учат нас добру и вере,
И справедливость в сердце воспевать,
Как пламя чистое, горящее без меры,
Готовы правду миру открывать.

Волшебный мир, где сказки оживают,
Где феи и драконы в небесах,
За счастье и любовь сердца сжигают,
И мудрость предков отражают в нас.

И вот, закрыв последнюю страницу,
Мы возвращаемся из царства грёз и снов,
Храня в душе волшебную зарницу,
Чтоб мир вокруг наполнился любовью вновь.

В глуши, где мох и старый пень,
Исчез навеки ясный день.
Там сосны смотрят с высоты,
Стирая прежние черты.

Лес бережёт полночный сон,
Издалека донёсся звон.
Свои секреты мгла таит,
Земля холодная молчит.

Луна застыла в вышине,
Деревья шепчут в тишине.
Тропинка скрылась под листвой,
Окутан чащей мир ночной.

Там ели старые стоят,
Они былое всё хранят.
Сквозь ветви тянется туман,
Скрывая призрачный обман.

Скажи мне, друг, зачем ты так печален?
Зачем глядишь с тоской в ночную тьму?
Твой мир внутри давно уж идеален,
Но ты не веришь сердцу своему.

— Я не печален, я ищу ответы,
Среди теней потерянных дорог.
Где спрятаны счастливые приметы?
И где тот самый, правильный порог?

Ты сам кузнец и счастья, и тревоги,
В твоих руках ключи от всех дверей.
Не бойся оступиться на дороге,
Иди вперёд, мой друг, иди смелей.

— Но страшно мне, что силы вдруг покинут,
Что я один останусь в пустоте.
И годы лучшие, как дым, сгорят и сгинут,
В бесплодной и холодной суете.

Поверь в себя, как я в тебя поверил,
Ведь мы с тобой — единое звено.
Ты столько раз судьбу свою измерил,
Что победить тебе предрешено.

В тиши ночной, в плену мечтаний,
Рождён был вечный механизм,
Плодом бессонных ожиданий,
Венчая дерзкий фанатизм.

Крутились тихо шестерёнки,
Сплетаясь в замкнутый узор,
Их голоса звучали звонко,
С природой затевая спор.

Он не просил ни дров, ни пара,
Работал просто, без конца,
Как дар божественного шквала,
Как мысль великого творца.

Но век прошёл, и стало ясно,
Что та иллюзия пуста.
Движенье вечно, но напрасна
Была безумная мечта.

Мы куклы в руках Творца,
На нитях судьбы висим.
Не видно Его лица,
Но чувствуем связь с Ним.

Он дёргает за шнуры,
Мы движемся по канве.
Мы — части большой игры
На жизненном полотне.

Порой нам дана свобода,
Но это лишь краткий миг.
Мы — дети Его восхода,
Он — автор всех наших книг.

И пусть мы не знаем цели,
Зачем мы на свет пришли,
Но в каждом земном пределе
Мы чувствуем нить любви.

Скользят дельфины над волной,
Их спины влажные блестят,
Храня безмолвный, вечный свой,
Загадок полный, дивный взгляд.

Как тени, в танце кружевном,
В лазури волн они парят,
Природы вечном полотне живом,
Безмолвно гимны ей творят.

Их танец легок, дивно чист,
Их хор в волнах, как эхо, льется,
Их мир глубок, и светел, и лучист,
И мудрость древняя в них бьется.

Укрылся мир пушистым снегом,
Деревья в инее стоят.
Под бесконечным звёздным небом
Огни гирлянд в ночи горят.

Пришла торжественная дата,
Великий праздник наступил.
Душа надеждою богата,
Господь нам радость подарил.

Звучат рождественские песни,
Смех детский слышен во дворе.
Мы в этот час собрались вместе
В прекрасной зимней красоте.

Пусть благодать сойдёт на землю,
Наполнит мудростью сердца.
Я тишине священной внемлю,
Прославив Сына и Отца.

Любовь царит сегодня всюду,
Исчезла грусть, ушла печаль.
Мы рады искреннему чуду,
Глядя в заснеженную даль.

Стоял он гордо над Невой,
Где ветер волны поднимал,
И взгляд его, такой живой,
Морские дали обнимал.

В руках топор, в глазах — мечта,
О парусах и кораблях,
Чтоб покорилась высота
И мощь на всех семи морях.

Стучал топор, звенела сталь,
Рождался флот из крепких свай,
Смотрел он в пасмурную даль,
Твердя: «Россия, побеждай!»

И вот пошли по водам в ряд
Громады гордых кораблей,
И каждый пушечный раскат
Звучал для Родины своей.

Великий Пётр, царь и плотник,
Открыл нам путь в морской простор,
Как самый преданный работник,
Вступил с пучиной в вечный спор.

Не верь, что это просто вещи,
Безмолвный, неживой предмет.
Их мир таинственный и вещий
Хранит тепло минувших лет.

В стеклянном взгляде есть живое,
Глубокий, искренний огонь.
Они всегда, везде с тобою,
Лишь протяни свою ладонь.

Солдатик стойкий и отважный
Готов сражаться за тебя,
Ему совсем, поверь, не важно,
Что он отлит из олова.

Машинка с красным колесом
Скучает, если ты забыл,
Она мечтает об одном:
Чтоб ты её опять возил.

Они всё чувствуют и знают,
Обиду, радость и печаль.
Когда детишки вырастают,
Игрушкам бесконечно жаль.

В них бьётся жизнь, пока мы верим,
Пока мы любим и храним.
Открой души своей им двери,
И стань навеки другом им.

На краю света, где небосвод сливается с морем, находился загадочный остров, о котором ходили легенды. Его окружали туманы, и лишь на рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь облака, его силуэт становился видимым — высокие скалы, покрытые зеленью, и пляжи, усыпанные белым песком. Местные жители, жившие на соседних островах, рассказывали о том, что на этом таинственном месте обитали духи природы. Они охраняли остров от чужаков, но в то же время даровали благословение тем, кто искал истинное понимание жизни. Однажды, юный мореплаватель по имени Эдвард решил отправиться в путешествие к этому острову. Он был полон решимости разгадать тайны, о которых говорили старики. Эдвард собрал свои вещи, надел старую куртку, и вскоре его лодка покинула родной берег.

Путешествие было трудным. Штормы и сильные ветры пытались сбить его с курса, но Эдвард не сдавался. Наконец, после долгих дней в море, он увидел ту самую линию горизонта, где небо встречалось с водой. Остров появился, как мираж, и сердце Эдварда забилось быстрее. Сойдя на берег, он почувствовал, как остров наполняет его энергией. Здесь всё было необычным: деревья шептали друг с другом, цветы излучали свет, а в воздухе витала мелодия, как будто сама природа пела. Эдвард начал исследовать остров, и вскоре наткнулся на таинственные руины — остатки древнего храма, покрытого мхом и лианами. В центре храма стояла статуя, выполненная из светящегося камня. Эдвард подошел ближе и понял, что это изображение духа острова. В тот момент, когда он коснулся статуи, его охватило тепло, и образы прошлого заполнили его разум.

Он увидел, как люди поклонялись этому духу, как они жили в гармонии с природой, и как остров был защищен от злых сил. Эдвард понял, что остров не просто место — это символ единства человека и природы. Он осознал, что его миссия не в том, чтобы разгадать тайны, а в том, чтобы сохранить эту гармонию. Собравшись с мыслями, он вернулся к своей лодке, но не стал покидать остров. Вместо этого он остался, чтобы учиться, чтобы жить и защищать это чудесное место. Время шло, и Эдвард стал частью острова, а его история слилась с легендами, которые продолжали жить в сердцах тех, кто искал понимание и мир. Загадочный остров стал местом, где сбывались мечты и где каждый мог найти свою собственную истину среди шепота волн и ветра.

В тиши старинных переулков,
Где дремлет старая Москва,
Звучит шагов неспешных гулко
Живая русская молва.

Фасад узорный, терем дивный,
Хранит сокровища веков,
Здесь дух истории старинной
Среди полотен и холстов.

Глядят с картин живые лица:
Боярынь гордых строгий взгляд,
И тройка вдаль по снегу мчится,
И золотится листопад.

Здесь Васнецов и Репин рядом,
Шишкинский лес шумит листвой,
И Врубель с демоническим взглядом,
И Левитан с его тоской.

Третьяков, купец великий,
Собрал бесценный этот дар,
Чтоб каждый мог увидеть лики,
Почувствовать души пожар.

Искусства свет неугасимый
Горит в Лаврушинском всегда,
Для сердца русского любимый,
Как путеводная звезда.

Один стоит за правым, за плечом,
Хранит покой невидимым мечом.
Он шепчет мне о правде и добре,
О солнце, что сияет в серебре.

Другой же слева, тенью затаясь,
Вливает в уши сладостную грязь.
Он манит властью, золотом звенит,
И совесть, словно камень, он хранит.

Мой ангел плачет, если я грешу,
Когда во тьму бездумно я спешу.
А бес ликует, скалится во мгле,
Рисуя знаки на сырой земле.

Они ведут свой бесконечный спор,
Несут мне приговор иль уговор.
И выбор мой — весы в моей груди,
Решать, куда мне суждено идти.

Взлечу ли я к вершинам голубым,
Иль стану пеплом, горьким и седым?
Меж двух огней душа моя живёт,
И каждый ждёт, кого она зовёт.

Ступает мягко по сугробам,
Вдыхая колкий зимний пар.
Он смотрит взглядом исподлобья,
В груди храня лесной пожар.

Оранжевый на белом фоне,
Как вспышка солнца в январе.
Он здесь хозяин на районе,
В своей заснеженной норе.

Амурский тигр — сила, грация,
Живая мощь среди стволов.
Ему не нужно притворяться,
Он царь без лишних громких слов.

Полоски черные, как тени,
Скрывают хищника в кустах.
Он не знаком с людскою ленью,
Ему неведом глупый страх.

Пусть ветер воет в кронах сосен,
Пусть холод сковывает мир.
Он гордо свою шкуру носит,
Тайги единственный кумир.

Иду по улицам неспешным шагом
Где каждый камень мне знаком,
И чувством странным я ведома,
Что всё случится чередом.

Вот повернёт сейчас прохожий,
И ветер листья закружит,
Мой путь на тысячу похожий,
И память прошлое хранит.

Я знаю, скрипнет где-то ставня,
И вспыхнет в окнах тусклый свет,
Картина эта так недавняя
Как будто ей немного лет.

И каждый шаг, и каждый шорох
Мне сердце наполняют вновь,
Как будто снов неясный ворох
Тревожит в жилах мою кровь.

В глубинах гор, где сумрак вечный,
Хранится камень бесконечный.
Узором дивным он пленяет,

Как шёлк уральский, он прекрасен,
Его рисунок тонок, ясен.
В нём тёмной хвои глубина,
И летней зелени волна.

Чудесный камень малахит,
Он тайны древние хранит.
В его причудливых чертах
Застыл неведомый размах.

Сияньем нежным наделён,
Как будто сказкой сотворён.
Изящный, бархатный на вид,
Он сердце взглядом покорит.

Стоит над рекою великий собор,
Сияет на солнце златой его взор.
Сквозь годы и беды он гордо прошёл,
И снова величие здесь обрёл.

Белеют стены, как чистый снег,
Храня в себе память минувших лет.
Купола устремились в небесную высь,
Где птицы свободные в танце сплелись.

Здесь тихая мудрость и вечный покой,
Над шумной и быстрой московской рекой.
Он словно маяк для уставшей души,
В церковной, торжественной, светлой тиши.

Звонят колокола, разгоняя туман,
Стоит нерушимо святой великан.
И каждый, кто мимо по набережной шёл,
В сиянии этом надежду нашёл.

В тумане сером бродят тени,
Не зная радости и слёз.
Они не ведают сомнений,
Живут в плену холодных грёз.

Их лица стёрты, словно мелом,
Там нет ни глаз, ни губ, ни щёк.
В пространстве, до предела белом,
Их путь бессмыслен и далёк.

Никто не взглянет с укоризной,
Никто не сможет подмигнуть.
Они идут по странной жизни,
Боясь в себя, хоть раз взглянуть.

Зеркала гладь для них опасна,
Ведь там лишь гладкое пятно.
Судьба их, может быть, ужасна,
А может, так и суждено.

Безликий мир, где всё едино,
Где личность тает, словно дым.
Идёт безмолвная лавина,
Блуждая в серой массе дней.

Осенний ветер гонит тучи,
И мир вокруг такой колючий.
Душа болит, душа скучает,
О доме мысли навевает.

Мой добрый гений, мама, слышишь?
Ты для меня любовью дышишь.
Зачем, оставила свой край?
Теперь хоть волком завывай.

Вдали от стен родных и милых
Мне не хватает прежней силы.
Чужие люди, города,
Бегут, как мутная вода.

Дороги вьются в неизвестность,
Чужая давит меня местность.
Гляжу в окно на серый свет,
А рядом ласки твоей нет.

Лишь письма — весточки надежды,
Летят туда, где прежде я жила.
Где старый сад и тишина,
Где светит полная луна.

Прости, что весточки так редки,
Как птицы, запертые в клетке.
Но знай: сквозь грозы и ненастье
К тебе стремлюсь я, моё счастье.

Придет тот час, я знаю точно,
Растает мрак холодной ночи.
Вернусь я в дом, где всё знакомо,
И счастье встретит меня дома.

Люблю тебя, Петра творенье,
Приют фонтанов и дворцов,
Где вод хрустальных песнопенье
Звучит средь парков и лесов.

Здесь фонтан Львиный каскад
Вздымает столб воды могучий,
И брызги, словно бриллианты, летят,
Освежая знойный день жгучий.

Аллеи лип в тени прохладной
Хранят покой былых времен,
И купол церкви золочёный
Сияет, солнцем озарен.

Вдали залив блестит свинцовый,
Качая лодки на волнах,
И дух истории суровый
Живет в гранитных берегах.

О, Петергоф! Твоя краса
Пленяет взор и сердце греет,
Здесь каждый камень, словно веет
Величьем русского царя.

Подкралась старость, словно вор в ночи,
Не слышен был её тяжёлый шаг.
Погасли юности моей лучи,
И белый флаг поднял былой овраг.

Ещё вчера кипела в жилах кровь,
И горизонт манил своей мечтой.
Казалось, вечны дружба и любовь,
И не грозит нам вечный не покой.

Но календарь листки свои ронял,
Как дерево — осеннюю листву.
Я этот бег совсем не замечала,
А он меня к траве уже клонил.

Теперь в суставах боль, в глазах туман,
И память шутит злую шутку вновь.
Жизнь оказалась — призрачный обман,
Где стынет в венах медленная кровь.

Но не ропщу на этот жребий я,
Ведь каждому отмерен свой предел.
Такая уж у времени стезя —
Забрать всё то, что ты сберечь хотел.

На землю сумрак опустился,
И ветер тучи гнал гурьбой,
Весь мир, казалось, наклонился
Под этой серой пеленой.

Стучит по кровле дождь упрямо,
И молний тянется зигзаг,
Природа разыграла драму,
Усилив свой могучий шаг.

Деревья гнутся до землицы,
И гром раскатистый гремит,
Лишь мокрой одинокой птице
Куда-то вдаль лететь велит.

Ревет гроза, и ветер кружит,
Стихии буйной, роковой,
И сердце трепетно сжимает
Пред этой дикою красой.

Укрылся лес под белым одеялом,
Мороз трещит, и ночь глядит в окно.
Зима своим холодным опахалом
Всё замела, что было нам дано.

В избушке старой теплится надежда,
Огонь в печи танцует и поёт.
Природа спит, спокойна и безбрежна,
А время замедляет свой полёт.

Скрипит сосна под тяжестью сугроба,
Луна блестит, как ледяной хрусталь.
Здесь тишина особого, иного рода,
Уносит прочь тревогу и печаль.

Дрова трещат, и пахнет терпкой хвоей,
Тепло хранит бревенчатый уют.
Мы здесь одни, укрытые зимою,
Где ветры песни снежные поют.

В колыбели дремлет крошка,
Тихо песенка звучит.
За окошком дремлет кошка,
Ветер в листьях шелестит.

Малыша качает нежно
Материнская рука.
В сновидениях безбрежных
Он парит, как облака.

Ангел светлый охраняет
Безмятежный детский сон.
Звёзды в небе зажигает,
Чтобы ярче видел он.

Пусть растёт он год от года,
Набираясь новых сил.
И хранит его природа,
Чтоб счастливым в мире был.

Не в злате счастие таится,
Не в славе суетной мирской,
Оно как вольная жар-птица
Не купишь тяжкою ценой.

Оно в улыбке детской ясной,
В объятьях искренних друзей,
В беседе тихой и прекрасной
Под сенью дремлющих ветвей.

Оно в труде, что сердцу мило,
В покое совести своей,
В том, что судьба благословила
Любовью чистою своей.

Ищи же счастье не в хоромах,
Не в блеске пышном суеты,
А в тех простых земных дорогах,
Где сам с собою в мире ты.