В комнате тихо, погашен ночник,
Сказка закончилась, голос затих.
Мама ушла, притворив плотно дверь,
В шкафе проснулся невиданный зверь.

Шорох в углу, скрип паркета в тиши,
Сердце стучит: «Не дыши, не дыши!»
Серый волчок не укусит за бок,
Если свернуться в тугой колобок.

Ведьма с клюкой затаилась в окне,
Тянет костлявые руки ко мне.
Ветки стучат, словно пальцы, в стекло,
Как же до утра ещё далеко!

Одеяло — мой щит, моя крепость и дом,
Спрячусь надежно и тихо в нём.
Утром исчезнет ночной этот бред,
Солнечный зайчик подарит привет.

Синие крылья надежды
Где-то в небе, за гранью туч,
Пробивается яркий луч.
Там летают, не зная бед,
Птицы счастья, даря нам свет.

Их не встретишь в густой толпе,
Не увидишь в пустой мольбе.
Они там, где душа поёт,
Где мечта совершает взлёт.

Не лови их в тугой сачок,
Не сажай их на свой крючок.
Счастье любит свободный взор,
А не клетки стальной узор.

Просто верь и смотри в окно,
Всё, что нужно, уже дано.
Если сердце стучит в груди,
Значит, радость ждёт впереди.

Птица сядет к тебе на плечо,
Станет сразу тепло, горячо.
Береги этот тихий миг,
Он дороже, чем сотни книг.

В глуши лесной, где мудрость – редкий гость,
Осел ученым вздумал притвориться.
Напялил он очки на свой курносый нос,
И начал книжки умные читать.
Но буквы, словно мухи на стекле,
Перед глазами бедному плясали.
Он только фыркал злобно в полусне,
И громко о невежестве кричал он в дали.
"К чему все эти знанья, господа?
Лишь сеют смуту в честные сердца!
Природа мудрая нам всё дала!" –
Вещал осел, не ведая стыда.
Лиса, что мимо проходила в тот час,
Усмехнулась тихонько в усы:
"Ты прав, осел, невежество – твой класс!
Сиди уж лучше с книжками в лесу!"
Мораль сей басни такова, друзья:
Невежество – не повод для гордыни.
Учиться нужно, не жалея сил и дня,
Тогда и мудрость в сердце заискрится!

На опушке, где сосны качали верхушки,
В старом домике, скрытом от глаз,
Жили двое друзей, две чудные зверушки,
И о них поведу я рассказ.

Первый звался веселым Ух,
Он любил, когда солнце встает.
У него был отменный слух и нюх,
И душа, что от счастья поет.

А второй был печальный Ох,
Он вздыхал, глядя в серую даль.
Говорил, что день безнадежно плох,
И на сердце сгущалась печаль.

Ух кричал: «Посмотри, как прекрасен закат!»
Ох шептал: «Скоро будет темно...»
Ух был каждому кустику искренне рад,
Ох смотрел лишь с тоскою в окно.

Так и жили в деревне, деля один кров,
Смех и слезы, восторг и испуг.
Средь густых и зеленых, тенистых лесов,
Замыкая свой жизненный круг.

Мы все бежим, не чувствуя земли,
В плену забот, в тисках немой тревоги.
Мечты, что в детстве яркие цвели,
Растоптаны у пыльной, злой дороги.

Звенит будильник, словно приговор,
И снова бой с невидимым врагом.
Ведём с судьбой ненужный разговор,
Забыв о том, что значит тихий дом.

Нас давит груз несбывшихся надежд,
И нервы рвутся, как гнилая нить.
Среди чужих, холодных нам одежд,
Пытаемся хоть как-то, но прожить.

А время тает, словно первый снег,
В потоке дел, в безумной суете.
Остановись, уставший человек,
Найди покой в душевной пустоте.

Пусть мир кричит, срываясь в хриплый вой,
Ты сделай вдох и посмотри на свет.
Ведь жизнь одна, и выбор за тобой:
Сгореть дотла или оставить след.

7. Вечный огонь над волной
Чудесный маяк, великан над волной,
Хранит мореходов своей тишиной.
Он гордо вознёсся к небесным вратам,
На зависть и страх всем морским божествам.

Зеркала блестят, отражая костёр,
Чтоб виден был свет на морской весь простор.
И кормчий, увидев спасительный блик,
От смерти уходит в решительный миг.

Седьмое из чуд, что создал человек,
Ты славу свою пронесёшь через век.
Пусть камни падут под ударом стихий,
Останутся жить о тебе лишь стихи.

Ты символ надежды, ты знаний оплот,
Тебя не забудет торговый наш флот.
Свети же сквозь время, великий маяк,
Развей над водой неизвестности мрак.

Где ступит твой след на песке,
Там буду и я налегке.
За ветром летим в облака,
В руке остаётся рука.

Куда повернёшь ты свой взгляд,
Не сделаю шагу назад.
Как эхо в высоких горах,
Забуду сомненья и страх.

Сквозь шумный и пыльный вокзал,
Я всё бы на свете отдал,
Чтоб рядом шагать в летний зной,
И вечно идти за тобой.

Коль стала б я владычецой земной
Когда б судьба мне трон преподнесла,
И я надела б тяжкую корону,
Я б не искала злата иль числа
Побед военных, чуждых небосклону.

Не стала б я казнить иль миловать
Лишь по капризу взбалмошной натуры,
Я б научилась сердцем управлять,
Минуя лесть и лживые фигуры.

Мой двор не знал бы зависти оков,
Где каждый шепот — яд, а взгляд — кинжал.
Я б разогнала свору дураков,
Чтоб мудрый муж совет мне подавал.

Но нет венца, и скипетр не в руке,
Лишь грезы тают в призрачной реке.
Мечты мои — как призрачный туман,
Где правит бал лишь сладкий самообман.

На площади, где сердце бьется гулко,
Где камни помнят шепот прошлых лет,
В тени колонн, в полночном переулке,
Жил старожил, храня один секрет.
Он не просто стоял на посту у ворот,
Он берег этот город от бурь и невзгод!

В его глазах — огонь былых сражений,
В его руках — невидимая нить.
Он знал: нет места страху и сомненьям,
Когда дано призвание — хранить!
«Проснись, душа!» — он каждому шептал,
Кто мимо в суете дневной бежал.

Вставай и ты! Стряхни оковы лени,
Взгляни на мир, как этот старожил.
Нет в жизни недоступных достижений,
Коль ты в мечту всю душу заложил!
Пусть Манежная площадь станет началом,
Твоим трамплином, мощным причалом.

Действуй сегодня! Не жди перемен,
Сам создавай свой триумф и успех.
Вырвись из серых и скучных стен,
Стань тем, кто светит ярче, чем всех!
Как старый хранитель на вечном посту,
Верь в свою силу и верь в высоту!

Среди привычной суеты,
Где гаснут яркие мечты,
Легко забыть про высоту,
Сменив полёт на пустоту.

Но если в сердце свет горит,
Душа с судьбою говорит,
Тогда сквозь серые дожди
Победы блеск мелькнёт в груди.

А вы могли бы в этот час
Зажечь огонь в сиянье глаз?
Разрушить скуки тесный круг,
Услышав сердца мерный стук.

Февраль рисует белым мелом
Узоры на стекле окна.
Мужчинам, сильным и умелым,
Сегодня честь воздаст страна.

Не нужно громких слов и лести,
Важнее — твёрдое плечо.
Вы — символ мужества и чести,
Мы любим вас так горячо.

Пусть будет мирным небосвод,
Без бурь, тревог и канонад.
Пусть счастье в каждый дом войдёт,
Как самый дорогой наклад.

За вашу смелость и отвагу,
За то, что вы — надёжный щит,
Мы поднимаем этот флаг,
Пусть сердце радостно стучит.

Здоровья, сил, побед в судьбе,
Чтоб каждый день дарил успех.
Спасибо искренне тебе,
Защитник наш, один за всех!

Снег последний тает у порога,
В воздухе витает дух весны.
В этот день не нужно судить строго,
Мысли и слова должны быть честны.

Попрошу прощения у близких,
У друзей, кого обидела зря.
Отпущу обиды в поклоне низком,
В сердце загорится новая заря.

Пусть уйдут тревоги и сомненья,
Тяжкий груз с души спадает прочь.
В светлый час Прощёного воскресенья
Свет любви прогонит злую ночь.

Мир в душе важнее всех амбиций,
Примиренье лечит лучше слов.
Пусть добро вернётся к нам сторицей,
Сохраняя веру и любовь.

Не просто вежливость, не этикет пустой,
А память смертная в основе всех основ.
Когда монах, рискуя головой,
Уходит в глушь, лишаясь стен и снов.

Пустыня ждёт. Опасна и строга,
Там нет друзей, лишь хищники и зной.
Там жизнь хрупка, как на ветру фольга,
И каждый день — последний и иной.

Они не знали, кто вернётся в храм,
Кто Пасху встретит здесь, среди живых.
И потому, склоняясь к ногам,
Просили слёзно близких и чужих:

«Прости, мой брат, коль я тебя задел,
Быть может, больше не увижу глаз».
То был их самый важный, честный дел —
Очистить сердце в этот скорбный час.

Прощанье с миром и прощенье всех,
Чтоб груз обид в пещеры не нести.
Оставить в прошлом гордость, зло и грех,
И душу к Небу бережно спасти.

Традиция жива через века,
Звучит призыв, как эхо древних скал.
Чтоб наша жизнь, как быстрая река,
Текла туда, где Бог нас вечно ждал.

Враг топчет землю сапогом тяжёлым,
Сжимая злобу в ледяной кулак.
Поля, что были золотым узором,
Накрыл густой и беспросветный мрак.

Дрожит от взрывов русская равнина,
В окопах стынет талая вода.
Здесь каждый куст и каждая осина
Запомнят эти страшные года.

Но дух не сломлен, воля крепче стали,
В сердцах горит священный, яркий свет.
Мы за своих стеной гранитной встали,
Назад дороги в этом мире нет.

Пройдут дожди, и смоют пепел серый,
Взойдёт заря над мирной тишиной.
Мы победим, храня в душе лишь веру,
Вернувшись с правдой к очагу домой.
Октябрь 2024

Когда на землю ночь падёт,
И звёздный купол оживёт,
Вселенная свой шёпот шлёт,
И за собой меня зовёт.

Мерцают дальние миры,
Законы космоса мудры,
Горят холодные костры
До новой утренней поры.

Там вечный холод, мрак без края,
Галактик стаи пролетая,
Кружат в космической пыли,
Вдали от солнечной Земли.

И в этом танце неземном,
Забыв о мире суетном,
Мы растворяемся в одном
Потоке вечном и простом.

Буль-буль-буль, бежит вода,
Мы купаемся всегда!
Жёлтый маленький утёнок
Прыгнул в ванну, как ребёнок.

Мылит спинку, мылит нос,
Задаёт смешной вопрос:
«Где же пена? Где пузырь?
Я ныряю в эту ширь!»

Полотенце нас обнимет,
Всю водичку быстро снимет.
Чистый, тёплый и сухой,
Побежал играть с юлой.

Завтра снова мы придём,
И кораблик принесём.
Будем плавать и плескаться,
И ни капли не бояться!

Пытаюсь мысль свою разжевать,
А ты глядишь, как будто первый
Раз в жизни вышел погулять.
Я про Фому, а ты — про Ерёму,
В эфире шум и дикий сбой,
Мы словно два глухих у дома
Ведём свой странный морской бой.
Ты говоришь: «Да всё понятно!»,
Но в глазках — полный вакуум и тьма.
И я талдычу всё обратно,
Пока не съехала совсем корма.
Слова летят, как в пропасть камни,
Ни эха нет, ни смысла, ни следа.
Твои «понятки» слишком странны,
В них вместо логики — одна вода.
«Пойми, — кричу, — ну будь ты проще!»
А ты мне: «Слушай, не гони волну».
И мы вдвоём в словесной роще
Идём ко дну, идём ко дну.
Один — в зените, другой — в кювете,
Хотя сидим плечом к плечу.
Мы как две разные планеты,
Я просто в космос свой кричу.
Но в этом кайф, хоть и досадно,
Что мы на разных языках.
Зато не скучно, это ладно,
С такой «башкой» и в дураках.
Пусть я туплю, пусть ты не слышишь,
И спор наш вечен, как гранит,
Зато ты этой темой дышишь,
И нас нехило так бодрит!

Зима уходит со двора,
Снега ручьями тают звонко.
Пришла весенняя пора,
Смеётся солнце, как девчонка.

В домах уют и суета,
Пекутся блинчики с любовью.
Душа открыта и чиста,
Мы рады шумному застолью.

На блюде горка золотая,
Сверкает масло, льётся мёд.
Тоска уходит, пропадая,
Весна-красавица идёт!

Гуляй, народ, и веселись,
Забудь про холод и печали.
В единый круг объединись,
Чтоб дни счастливые настали.

Горит соломенная кукла,
Уносит зимушку с собой.
И пахнет в воздухе так чутко
Теплом, надеждой и весной.

Слова застряли в горле комом,
И тишина звенит в ушах.
Твой голос стал совсем нескромным,
Посеяв в сердце жуткий страх.

Обида — горькая пилюля,
Что не запить и не заесть.
Как будто в спину прилетела пуля,
Поставив на доверье крест.

Мы строим стены из молчанья,
Кирпич к кирпичику кладем.
Забыты прежние признанья,
Теперь мы врозь, хоть и вдвоем.

Внутри скребутся злые кошки,
Душа закрылась на засов.
Остались от тепла лишь крошки,
И эхо злых, колючих слов.

Пройдет, быть может, эта стужа,
Растает лед в глазах твоих.
Но этот шрам мне вряд ли нужен,
Один на нас, увы, двоих.
Январь 2026

Под небом выцветшим Ламанчи, где зной сжигает прах земной,
Воскрес былой эпохи рыцарь, ведомый призрачной мечтой.
Алонсо Добрый — имя в прошлом, теперь он — пламень и копье,
В безумье светлом созидая предназначение свое.
Его доспех покрыт оврагом глубоких трещин и обид,
Но под забралом ржавым сердце, как горн пылающий, горит.
Пусть ветряные исполины кружат в безумном вираже,
Он видит в них врагов коварных на пограничном рубеже.
За ним на преданном осле, храня крестьянский здравый смысл,
Спешит Санчо — верный спутник, в чьих думах — хлеб и жизни мысл.
Два полюса одной планеты: земля и небо, быт и дух,
Один — пророк в пылу сражений, другой — к велениям глух.
Но в этом странном поединке с судьбой, реальностью и злом,
Дон Кихот выше всех живущих своим божественным узлом.
Он ищет правду там, где тени, он ищет свет во тьме ночной,
Даря нам право оставаться за гранью логики земной.
Мир назовет его безумцем, смеясь над худобой коня,
Но гаснет смех, когда пред нами встает величие огня.
Огня души, что не угасла, ища чертоги красоты,
В великом, вечном, безнадежном походе к пику чистоты.

Течёт по венам тёмный яд,
Наследие былых времён.
Никто уже не виноват,
Что дух враждою опьянён.

Забыта дружба и покой,
Осталась только пустота.
Мы разделенные стеной,
И заперты навек врата.

Обида старая жива,
Как змей, что прячется в тени.
Пустые, горькие слова
Наполнили собой все дни.

Дурная кровь стучит в висок,
Сжигая мосты все позади.
Остался пепел и песок,
И холод ледяной в груди.

Она кипит, она зовёт,
Сжигает душу изнутри.
Дурная кровь покоя ждёт,
Но гаснут в сердце фонари.

Не скрыться от своей судьбы,
Печать лежит на всех делах.
Напрасны тихие мольбы,
Когда живёт в сознанье страх.

Лампа в кухне перегорела,
Снова Зина не успела.
Борщ кипит на плитке грязной,
Разговор идёт бессвязный.

Закипает старый чайник,
Словно бешеный начальник.
В коридоре тусклый свет,
Очередь стоит в клозет.

В туалете свет не гаснет,
Это всех ужасно дразнит.
Кто-то в тапках, кто в пальто,
Не скучает тут никто.

Пахнет жареной картошкой
И соседской драной кошкой.
Кто-то тапки утащил,
Кто-то суп пересолил.

За стеной сосед играет,
На баяне зажигает.
Кот ворует колбасу
Прямо с вилки на весу.

Стены тонкие, как уши,
Слышно, как поют в дýше.
Здесь не спрятаться, поверь,
За закрытую ты дверь.

Жизнь кипит в одном котле
На обшарпанном столе.
Шум, скандалы и уют,
Так в квартире все живут.

На ветку дуба старая сорока
Присела отдохнуть и поболтать немного.
Вдруг видит – что-то на земле блестит,
Как будто солнце в маленьком лежит.
Спустилась вниз, и что же видит глаз?
Лежит колечко, дивной красоты подчас.
Сорока ахнула: "Какая красота!
Теперь я буду знатная особа, вот дела!"
Надела на лапку, ходит, красуется,
Перед другими птицами рисуется.
Но вдруг лиса увидела ее,
И говорит ей сладко и хитро:
"Ах, сорока, как ты хороша!
И кольцо твое прекрасно, госпожа!
Но чтобы красоту твою почтить,
Ты песню спой, чтоб звонко было слыть!"
Сорока рада, клюв свой открывает,
И громко, как умеет, зазывает.
Но только каркнула она разок,
Колечко с лапки – прыг! – и наутек.
Лиса тут как тут, колечко подбирает,
И сороке, смеясь, так отвечает:
"Красавицей ты можешь и не быть,
Но умной птице – век кольца не зреть!"
Мораль проста, и в жизни так бывает:
Не стоит красоваться, глупость выявляя.
Умейте молчать, когда не нужно петь,
Иначе можно красоту не уберечь.

Ты словно сбежал из мультфильма про лето,
Где гуси танцуют хип-хоп на лугу.
Твои тараканы — особого цвета,
Я их сосчитать в голове не могу.

Ты сеешь идеи, как просо на грядке,
Но всходит обычно какой-то бамбук.
С тобой никогда не бывает в порядке,
Но ты — мой единственный, искренний друг.

Ты гладишь кота, называя собакой,
И варишь пельмени в соленой воде.
Твой мир — это ферма под сказочным знаком,
Такой не найти на планете нигде.

Пускай говорят, что ты сдвинут немного,
Что логика вышла давно погулять.
Зато нам с тобою одна лишь дорога —
Смеяться, чудить и друзей удивлять!

Когда луна восходит в небесах,
Я руны вижу в звёздных голосах.
Они сплетают тайный разговор,
Что длится с давних пор.

В них мудрость предков, вечности печать,
Что не дано нам до конца понять.
Но сердце чует древний их язык,
К нему душой я навсегда приник.

Они как нити между всех миров,
Как отголоски позабытых снов.
В них сила, что течёт из глубины
Истории великой и страны.

Я в руны облекаю мысль свою,
И песнь свою негромко им пою.
И кажется, что вечность впереди,
И руны шепчут: «Смело в путь иди».

Как день и ночь, как свет и тень,
Сплетает жизнь узор свой дивный.
То чёрный цвет, то белый день,
В борьбе извечной и взаимной.

Как клавиш ряд на фортепьяно,
Где звук рождается прекрасный,
Так мир устроен наш гуманно,
Где каждый цвет по-своему властный.

Без тьмы не оценить рассвета,
Без грусти радость не понять.
Два полюса одной планеты,
Чтоб вечно вместе им сиять.

Стоял в Эфесе чудо-храм,
Открытый всем семи ветрам.
Для Артемиды возведён,
Был словно дивный, светлый сон.

Сверкали золотом врата,
В них застывала красота.
И каждый путник замирал,
Когда святыню созерцал.

Там мрамор пел и свет играл,
И купол небо подпирал.
Искусство древних мастеров
Лишало дара лишних слов.

Теперь лишь камни на траве
Лежат в забытой синеве.
Но помнит мир и помнит свет
Того величия след.

Шуршанье купюр — самый сладостный звук,
Оно избавляет от множества мук.
Где очередь длится и выхода нет,
Поможет волшебный и пухлый пакет.

Улыбка появится вместо гримас,
И всё разрешится мгновенно, сейчас.
Не нужно таланта, ума и труда,
Коль есть аргумент, что проходит всегда.

Великая сила незримых даров
Снимает запреты любых мастеров.
Пусть совесть молчит, а карман тяжелеет,
Кто мазать умеет, тот всё одолеет.

Жил-был в лесу один седой старик,
Кряхтел, вздыхал, к уединению привык.
Избушка, печка, самовар с дымком,
И жизнь текла своим чередом.

Но как-то раз, под вечер, в снегопад,
Он услыхал, что волки где-то бродят.
Один, хромой, отбившийся от стаи,
К его избушке подошёл, вздыхая.

Старик не струсил, вышел на крыльцо:
«Ну, здравствуй, гость с печальным холодцом!»
А волк в ответ лишь ухом поводил,
Как будто в гости заглянуть решил.

Старик ему кусок мясца подкинул,
И волк его послушно опрокинул.
Так и пошло: старик и серый волк
Нашли в молчаньи свой особый толк.

Один ворчал, другой в ответ вздыхал,
И каждый зиму с другом коротал.
Без лишних слов, без клятв и обещаний,
Две одиноких души средь мирозданья.

Не обижайте тех, кто меньше,
Кто слаб и беззащитен пред судьбой.
Пусть будет мир ваш человечней,
Наполнен светом и душой.

Сломать цветок — не нужно силы,
Обидеть птаху — лишь пустяк.
Но как же выглядят уныло
Поступки, сеющие мрак.

В глазах ребенка или зверя
Читаем мы немой укор.
Откройте милосердью двери,
Забыв про злобу и раздор.

Ведь сила истинная в том,
Чтоб защищать, а не губить.
Согрейте лаской каждый дом,
Учитесь искренне любить.

Пусть совесть будет вам судьёй,
А доброта — ориентиром.
Не обижайте тех, кто свой,
И станьте лучше перед миром.

Мы ищем её в витринах и в сети,
В кремах, уколах, в фитнес-залах душных,
Пытаясь юность снова обрести,
Среди советов модных и ненужных.

А сказка шепчет: есть простой секрет,
В далёком царстве, за седьмой горой,
Там яблони цветут уж много лет,
Даруя всем потерянный покой.

Не нужно масок, фильтров и прикрас,
Лишь сочный хруст и сладкий аромат,
Чтоб время вдруг остановилось враз,
И повернуло стрелки все назад.

Но где тот сад? Быть может, он внутри?
В улыбке искренней и в доброте?
Ты в зеркало внимательно смотри,
Не в глянце суть, а в чистой простоте.

Молодильных яблок дивный свет —
Не магия, а сердца яркий жар,
Живи любя, вот главный мой совет,
И примешь старость как бесценный дар.

Февраль раскрыл свои объятья,
Впуская снежную пургу.
Примерил лес седое платье,
Укрыл деревья на бегу.

Стучится ветер в окна злые,
Мороз рисует на стекле.
Настали будни ледяные,
Покой царит на всей земле.

Зима прощается не сразу,
Показывая грозный нрав.
Блестят сугробы, как алмазы,
Среди заснеженных дубрав.

Кружится вихрь в безумном танце,
Скрывая тропы и пути.
Зима в величественном глянце
Не хочет просто так уйти.

Закрыта дверь, висит замок,
И ключ потерян в темноте.
Мой мир теперь так одинок,
В холодной, тихой пустоте.

Не тронет сердце больше боль,
Обиды мимо пролетят.
Играю я чужую роль,
Потупив свой усталый взгляд.

Храню секреты в глубине,
От посторонних глаз вдали.
Спокойно в этой тишине,
Где чувства снегом замели.

Сегодняшний день пролетел, словно одна из тех самых погонь из любимого мультфильма! С утра и до вечера я будто сама был в роли неуклюжего, но упорного персонажа, который никак не мог поймать свою цель.
Вот только вместо погони за морковкой, мои "приключения" были куда более бытовыми, но не менее комичными. То что-то падало и разбивалось, то ключи куда-то пропадали в самый неподходящий момент. На кухне вообще развернулась целая "операция": кастрюли гремели, как будто готовились к марафону, а сосиски, кажется, решили устроить свой собственный побег со стола.
На улице тоже не обошлось без сюрпризов. Поскользнувшись на ровном месте, я устроила настоящий цирковой номер, вызвав улыбки у прохожих. Казалось, весь мир вокруг подшучивал надо мной, подкидывая новые забавные ситуации.
Даже когда, наконец, добралсь до дивана, покоя не было. Пушистый "соперник" в лице кота тут же затеял свою игру, и я снова оказалсь в водовороте движений.
Но знаете, несмотря на всю эту суматоху, день получился удивительно лёгким и смешным. Как будто я прожила целую серию любимого мультика, где каждая неудача оборачивалась забавным моментом. И теперь, засыпая, я понимаю: жить так, как будто ты в этом весёлом мультфильме, — это здорово! Это значит, что даже в самых нелепых ситуациях можно найти повод для улыбки.

(Куплет 1)
Ночь спустилась, звёзды зажглись,
Ветер шепчет, тихо несётся.
У костра мы с тобой сидим,
Сердце радостно бьётся.
(Припев)
Огонь танцует, искры летят,
Тепло разливается по телу.
Глаза в глаза, и мы молчим,
В этот миг всё так смело.
(Куплет 2)
Дрова трещат, дымок плывёт,
Забыты все заботы дня.
Душа поёт, душа живёт,
В этом пламени, у огня.
(Припев)
Огонь танцует, искры летят,
Тепло разливается по телу.
Глаза в глаза, и мы молчим,
В этот миг всё так смело.
(Бридж)
Истории, мечты, смех звучит,
Под небом, где луна сияет.
Костёр горит, душа парит,
И время будто замирает.
(Припев)
Огонь танцует, искры летят,
Тепло разливается по телу.
Глаза в глаза, и мы молчим,
В этот миг всё так смело.

Костёр, костёр, ты наш маяк,
В ночи дарящий свет и ласку.
Пусть пламя греет, гонит страх,
И дарит нам волшебную сказку.

Пошла я как-то по грибы,
Корзинку старую взяла,
Среди осин и лебеды
Тропа меня вдаль увела.

Вдруг слышу треск сухой коряги,
Затихли птицы в вышине,
И кто-то вышел из оврага,
Навстречу медленно ко мне.

То Леший был, лесной хранитель,
В лаптях из лыка, сам с вершок,
Зверей и птиц пугливых зритель,
Несёт с гостинцами мешок.

Смотрел он хитро, но не злобно,
Поправил шапку из травы,
И стало на душе спокойно,
Средь этой дикой синевы.

Исчез он так же, как явился,
Лишь ветка хрустнула вдали,
Туман над озером сгустился,
Касаясь матушки-земли.

Теперь я знаю, кто здесь бродит,
Кто бережёт лесной покой,
Кто хороводы с ветром водит
Под бледной, полной луной.

В тени аллей, где шепчет ветер,
Где скрыт от глаз людских покой,
Храню я то, что в этот вечер
Навек связало нас с тобой.

Никто не знает правды зыбкой,
Ни друг, ни враг, ни даже тень.
Я с грустной, сдержанной улыбкой
Встречаю каждый новый день.

Пусть годы мчат неумолимо,
Стирая память прошлых лет,
Но клятва та неразрушима,
И не нарушен наш обет.

Замкну уста печатью строгой,
Укрою тайну в глубине.
Иди своей, другой дорогой,
Не беспокойся обо мне.

Когда ж пробьёт последний час,
И мир накроет тишиной,
Огонь свечи навек погас —
Наш секрет умрёт со мной.

Огонь погас, и факел не горит,
Трибуны стихли в ожидании скандала.
Здесь спорт давно с политикой слит,
И честности осталось слишком мало.

Где дух борьбы? Где уваженья свет?
Соперник стал врагом, а не партнёром.
На пьедестале правды больше нет,
Лишь шёпот за высоким, злым забором.

Пробирки, тесты, бесконечный суд,
Кто чист, кто нет — решает кабинет.
Атлеты молча крест свой пронесут,
В тоннеле тёмном не мелькает свет.

И даже символ — золото побед,
В руках ломается, как дешёвый сплав.
Оставив в сердце лишь тяжёлый след,
Забыв про кодекс и святой устав.

Былая слава тает, словно дым,
Олимп дрожит от фальши и интриг.
Мир стал чужим, холодным и немым,
Испорчен этот долгожданный миг.

В багряных сумерках заката, где море с небом говорит,
Бредет он, путник безымянный, чья поступь время торопит.
В его морщинах – карты мира, в очах – пылающий закат,
История, что в каждом вздохе, что ветром вольностью объят.

Он помнит взлеты Вавилона и Рима гордый, вечный крах,
Он видел слезы Клеопатры и пепел древних, страшных свах.
В его руках – посох из дуба, что корни в вечности пустил,
Артефакт, свидетель боли, скорбей, желаний, светлых сил.

Не ищет он пристани тихой, не ждет любви иль славы звон.
Его дорога – бесконечна, в ней каждый миг – как новый сон.
Он говорит с деревьями старыми, что помнят шепот прежних дней,
И слушает он сказки звездные, что в небесах горят сильней.

Его плащ – соткан из историй, из шепотков далеких стран,
Он – эхо прошлого в настоящем, живой, бессмертный капитан.
В его душе – тоска по дому, которого уже не найти,
Но в этой вечной круговерти он продолжает путь свой чтить.

И шепчут ветры имена забытых, что он когда-то знал и чтил,
И в каждом камне, каждой былинке он видит прожитые дни.
В его глазах – печаль вселенская, и мудрость древних городов,
Он видит будущее сквозь призму прошлых снов.

Он – страж времен, хранитель тайн, что людям знать дано не всем,
Он учит нас ценить мгновенья, не ждать у моря перемен.
Его молчание – громче грома, его покой – сильнее бурь,
Он – вечный странник, путник духа, что ищет истинную суть.

Идет вперед, не зная страха, в объятьях времени седого,
Вечный странник, в чьих глазах мерцает огонь былого.
Он – символ поиска и надежды, бессмертный дух в обличье плоти,
В его пути – секрет Вселенной, что каждый в сердце должен обрести.

Жил на свете жура-жура,
Очень стройная фигура.
Клюв — как пика, взгляд — орлиный,
Шаг по кочкам — очень длинный.

А в пруду жила лягушка,
Вся в пупырышках подружка.
Целый день сидит, мечтает,
Комаров с тоской считает.

Как-то раз журавль спустился,
Рядом с ней он очутился.
«Ква! — сказала та отважно. —
Выглядишь уж очень важно!»

Журавль клювом щелкнул звонко:
«Я не важный, я — в сторонке!
Просто в небесах летаю,
А о чём мечтать — не знаю».

«Эх, — вздохнула тут квакушка, —
Мне б крыло, хотя б пол-ушка!
Я б взлетела выше ели,
Чтоб допеть свои все трели!»

И они разговорились,
Словно век уже дружили.
Он — про звёзды и про дали,
Что они вдвоём видали.

А она — про быт болотный,
Тихий, сонный, беззаботный.
Так и вышло, что два мира
Отыскали в дружбе лиру!

Стою один я на перроне,
Вокруг туман и тишина.
В кармане смятая газета,
На небе — бледная луна.

Остановилось будто время,
Застыла стрелка на часах.
И сердце трепетно забилось
О быстро прожитых годах.

Дожди смывают всё былое,
Уносят ветры нашу грусть.
Мы позабудем всё плохое,
Хорошее вернётся пусть.

Свет поезда вдали маячит,
Померкли все мои мечты.
И тут, о счастье, на перроне
Внезапно появилась ты.

Забилось сердце рётевое,
Упал багаж мой на перрон.
О, боже мой, я снова счастлив,
Как будто это сладкий сон.

Если цены вдруг взлетели,
Если пробки на мосту,
Если в марте вновь метели
Загоняют нас в тоску,

Знай, что это не случайно,
Не ошибка, не провал.
Есть одна большая тайна,
Кто всем миром управлял.

Не политики в костюмах,
Не банкиры в пиджаках,
А в полях, в лесах угрюмых,
Звери с сеном на рогах.

Взгляд коровий полон смысла,
В нём коварство и расчёт.
Если радуга повисла —
Это их, коров, отчёт.

Глобализма злые сети,
Курс валют и крах основ —
За всё это здесь в ответе
Стадо пестрое коров.

Скажи мне, кто ты? Странница в ночи?
Иль пламя догорающей свечи?
Имеет ли значение сейчас,
Какой огонь в твоих глазах погас?

Мы все — песчинки в вечном колесе,
В туманной, предрассветной полосе.
Не важен статус, звания и чин,
Когда стоишь у жизненных вершин.

Я задаю вопрос самой себе:
Что значит быть участницей в борьбе?
Важнее быть, чем просто слыть кем-то,
Снимая с плеч тяжёлое пальто.

Пусть мир гадает, кто я и зачем,
Среди своих запутанных дилемм.
Я просто есть. Дышу, люблю, пою,
И жизнь свою, как дар, я узнаю.

Огни арены ярко светят,
Шумит восторженный народ.
Зима шагает по планете,
Олимпиада настаёт.

Милан ликует и смеётся,
Фанфары громкие звучат.
Но кто-то с дрёмой не бороться
Решил, пока спортсмены мчат.

Сидит премьер в пальто суровом,
Усталость давит на виски.
Под монотонным, долгим словом
Сжимает сон её в тиски.

Мелони тихо задремала,
Склонив главу на воротник.
Политика её достала,
Хотя бы в этот краткий миг.

Вокруг гремят салюты звонко,
Идёт парад цветных знамён.
А ей приснилась вдруг ватрушка
И тихий, старый патефон.

Пускай весь мир глядит на льдины,
На лыжи, сноуборд и бег.
Важней сейчас для синьорины
Спокойный сон и мягкий снег.

Как-то раз у речки встретились Крокодил и Косуля.
— Привет, зубастый! — весело крикнула Косуля, пощипывая сочную травку. — Как жизнь молодая?
— Привет, быстроногая! — лениво ответил Крокодил, греясь на солнышке. — Да вот, лежу, о вечном думаю.
— О вечном? Это о чём же? О вкусной рыбке?
— Нет, — вздохнул Крокодил. — Думаю, почему все меня боятся? Я ведь такой душевный, такой компанейский! А как увидят — сразу в кусты. Обидно!
Косуля хихикнула:
— Так ты улыбнись им! Покажи, какой ты дружелюбный.
Крокодил послушался и растянул пасть в широченной улыбке, показав ряды острейших зубов. Косуля отпрыгнула.
— Ой! Знаешь, пожалуй, не надо... Твоя «дружелюбность» выглядит... слишком убедительно.
Мораль сей басни такова: не всегда внешность отражает душу, но первое впечатление — штука сильная. И иногда лучше быть собой, чем пытаться всем угодить.

На обед сегодня — странный суррогат,
Вроде бы салат, а вроде — концентрат.
Я беру кусочек, пробую на зуб,
Словно пенопласт попал в горячий суп.

Что я поглощаю? Нефть или крахмал?
Кто рецепт безумный этот написал?
Кожа стала гладкой, кукольной почти,
Натуральных чувств мне больше не найти.

В супермаркете витрины так блестят,
Но продукты эти жизни не хотят.
Я внутри пустая, как пакет с водой,
Наполняюсь медленно всякой ерундой.

Может, я и сама — биоматериал?
Кто меня такую в мире создал?
Ем я полимеры, пью я реагент,
В этом странном мире я — эксперимент.

Глава 4: Решающий гол легенды
Когда электромагнитный импульс парализовал технику, на стадионе повисла тишина. Роботы-андроиды, уверенные в своей победе, медленно приближались к воротам. Но они не учли одного: Екатерина всегда была готова к ручному управлению. Она быстро сбросила заблокированные магнитные бутсы, оставшись в лёгких тренировочных кроссовках, и выбежала на поле.
— Команда, за мной! Используем инерцию! — крикнула она, отталкиваясь от поверхности Луны. Без магнитов её прыжок был невероятно высоким и плавным. Она пролетела над головами ошеломлённых роботов, перехватила мяч прямо в воздухе и приземлилась в кувырке, мгновенно уходя в дриблинг.
Стальной Гол попытался преградить ей путь, выставив свои массивные манипуляторы. Но Екатерина двигалась так, словно танцевала. Она использовала низкую гравитацию, чтобы совершать немыслимые пируэты. Она не просто бежала — она скользила по самой грани возможного, передавая пасы своим ребятам, которые, видя пример тренера, тоже начали действовать смелее.
— Макс, слева! Лёня, в центр! — раздавали команды Екатерина. Мяч летал между игроками, как молния. Роботы начали перегреваться, пытаясь уследить за хаотичными, чисто человеческими движениями команды. Фиолетовый туман начал рассеиваться, не выдержав энергии, исходящей от сплочённых игроков.
До конца матча оставалось десять секунд. Счёт 2:2. Екатерина получила мяч у центрального круга. Перед ней стояла вся стена из роботов-защитников. Она закрыла глаза на мгновение, почувствовала ритм своего сердца и... нанесла удар. Это был не просто удар, а «Лунная спираль» — мяч закрутился так сильно, что вокруг него образовался небольшой вихрь из лунной пыли.
Мяч пролетел сквозь защиту, ударился о верхнюю штангу, отскочил в газон и, обманув датчики вратаря-робота, медленно закатился в самый угол ворот. ГОЛ!
Финальная сирена потонула в радостных криках. Команда бросилась обнимать Екатерину. Даже Стальной Гол подошёл к ней и, издав металлический скрежет, протянул манипулятор для рукопожатия: «Ошибка в расчётах. Человеческий фактор... не превзойдён».
Над Лунным Куполом зажглись тысячи огней. Екатерина подняла над головой сверкающий кубок, а далеко-далеко на Земле миллионы людей праздновали победу своей команды. Это был лучший матч в истории Луны!
Гимн чемпионов
Победный гол в ворота вбит,
И стадион вовсю шумит.
Екатерина — наш герой,
Вела команду за собой.
На Луне флаг теперь горит,
О нашей силе говорит.
Дружба, спорт и чудеса —
Покорили небеса!

Город спит, укрывшись пледом,
В окнах гаснет тусклый свет.
Тьма крадётся тихим следом,
Оставляя тёмный след.

Страх гуляет по проспектам,
В переулках ждёт гостей,
Он становится объектом
Самых мрачных новостей.

Заглянул в лицо прохожим,
Ищет, кто душой ослаб.
Холод пробежал по коже,
Словно когти хищных лап.

Фонари мигают нервно,
Ветер воет в проводах.
В этой тишине, наверно,
Прячется животный страх.

Он не тронет тех, кто смелый,
Кто внутри хранит огонь.
Только робкий и несмелый
Попадёт в его ладонь.

Там, где солнечный луч пропадает,
Вечный мрак глубину укрывает.
В толще вод, где царит тишина,
Спит легенда, что людям нужна.

Корабли там нашли свой приют,
Где течения тихо поют.
Среди рифов и дивных камней,
Бродят тени минувших дней.

Странные рыбы со светом внутри,
Словно живые в ночи фонари.
Клады пиратов лежат на песке,
В этой далёкой и жуткой тоске.

Тайну свою не расскажет волна,
Знает её лишь одна глубина.
Всё, что упало в солёный простор,
Скрыто навеки, как будто в затвор.

Океан свои тайны хранит,
Словно мощный и древний магнит.
Никому не открыть ту печать,
Что привыкла веками молчать.

Приложил к стеклу ладонь,
В венах города огонь.
Эскалатор мчит нас вниз,
Это утренний круиз.

Теснота, привычный гам,
Едем мы по адресам.
Голос диктора звучит,
Остановку нам кричит.

Книга, музыка и сон,
Переполненный вагон.
Свет мелькает за окном,
Мы мечтаем об одном.

Лишь бы вовремя успеть,
И на карту посмотреть.
Выход в город, свежий вдох,
Мир не так уж, право, плох.

В тиши ночной шепчу слова,
Молитва льётся в вышину.
Пока кружится голова,
Я в прошлое опять взгляну.

Пусть боль утихнет навсегда,
Исчезнет горечь прошлых лет.
Как в русле чистая вода,
Прольётся благодатный свет.

Лечи меня от суеты,
От мыслей, что мешают спать.
Верни мне чувство чистоты,
Чтоб научилась я прощать.

Прошу, даруй мне исцеленье,
Сотри рубцы былых потерь.
Пришли святое утешенье,
Открой к спокойствию мне дверь.

Жила-была на свете обезьянка,
Проказница, вертушка, егоза.
Нашла в траве блестящую стекляшку,
И заглянула в хитрые глаза.

А там – сидит такая же кривляка,
Копирует любой её прыжок.
Мартышка злится: «Ну и забияка!
Сейчас я проучу тебя, дружок!»

Она рычит – и та в ответ рычала,
Она грозит – и та грозит в ответ.
С размаху лапой по стеклу стучала,
Но получала лишь саму себя в ответ.

Так целый день они и воевали,
Друг дружку строя рожи дотемна.
А мы-то с вами сразу разгадали,
Что в зеркале мартышка лишь одна.
Зато как весело! И в этом нет обмана,
Когда твой лучший друг – из зазеркалья клана. ✨

Глава 3: Битва за Лунный Купол
— Вы хотите играть раньше времени? Что ж, мы принимаем вызов! — голос Екатерины разнёсся по стадиону, усиленный динамиками её шлема. Она обернулась к своим ребятам: — Команда, это наш шанс показать, что человеческое сердце сильнее любого процессора. Включаем тактику «Звёздный каскад»!
Судейский дрон, зафиксировав начало активности, взмыл в центр поля и дал стартовый сигнал. Матч начался! Роботы из команды «Метеоры» двигались с пугающей точностью. Их капитан, Стальной Гол, мощным ударом отправил мяч вперёд, и тот полетел со скоростью метеорита. Но Екатерина не зря тренировала ребят в условиях гравитационных помех.
— Макс, Лёня, перехват в скольжении! — скомандовала тренер.
Игроки активировали магнитные подошвы и, словно конькобежцы, пронеслись по лунному газону, разрезая фиолетовый туман. В последний момент Макс выставил ногу, и мяч, коснувшись его бутсы, изменил траекторию, описав невероятную дугу. Роботы замерли — их алгоритмы не смогли просчитать такой нелогичный финт.
Первый тайм был невероятно напряжённым. Роботы играли жёстко, используя свою массу, чтобы блокировать игроков. К середине игры счёт был 1:1. Атмосфера накалялась. Фиолетовый туман, подстроенный противниками, начал мешать обзору, и Екатерина поняла, что нужно действовать нестандартно.
— Слушайте мой план, — прошептала она команде во время короткого перерыва. — Они реагируют на движение мяча. Но что, если мячей станет... много?
Екатерина достала свой планшет и взломала систему голограмм стадиона. Когда начался второй тайм, на поле внезапно появилось десять одинаковых светящихся мячей! Роботы начали вращать головами, их сенсоры перегрузились от обилия целей. Пока машины пытались определить, какой мяч настоящий, команда Екатерины начала стремительную атаку.
Однако Стальной Гол быстро сообразил, в чём дело. Он выпустил мощный электромагнитный импульс, который отключил голограммы и на мгновение парализовал бутсы наших героев. Мяч оказался у роботов, и они пошли на решающий штурм ворот Екатерины...
Ритм победы
Свисток звучит, летит вперёд
Наш самый смелый самолёт.
Нет, это Макс летит к мячу,
Кричит он: «Гол я закручу!»
Екатерина у руля,
Под ней дрожит сама Луна.
Мы победим, мы всех сильней,
Среди космических огней!

Мне говорят, что я, как танк, иду,
Сметая все преграды на ходу.
Что дерзость — это мой второй язык,
А к слабости никто здесь не привык.

Твердят: «Упёртая, ну просто жуть!»,
Пытаясь мне другой подсунуть путь.
Но я ломаю стены головой,
Ведь выбор этот — исключительно лишь мой.

Пробивная сила бьёт ключом,
Любые беды, в общем, нипочём.
Характер мой не сахар и не мёд,
Зато он точно к цели приведёт.

Пускай шипят завистники вослед,
Что в мягкости, мол, кроется секрет.
Я знаю правду, мне она ясна:
Лишь сильным покоряется весна.

Среди берёз и старых елей,
Где ветер бродит в тишине,
Стоит, от времени белея,
Часовня в дикой стороне.

Забытый сруб в лесу дремучем,
Под небом серым и могучим.
Упал фасад, одни лишь стены,
Ждут неизбежной перемены.

Природа медленно съедает
Труды строителей былых.
И только ворон наблюдает
За сном развалин неживых.

Там крыша мхом давно покрылась,
И дверь сорвалась с двух петель.
Тропа травою застелилась,
Поёт ей песни лишь метель.

Внутри темно и пахнет прелью,
Забыт людьми святой порог.
Укрыта мягкою постелью
Из листьев, что лежат у ног.

Сияньем двери озарились,
Пути иные мне открылись.
Исчезла пыль минувших лет,
Вдали горит хрустальный свет.

Громады башен рвутся ввысь,
Мечты с реальностью сплелись.
Я в этот мир шагнула смело,
Хотя душа и оробела.

Среди невиданных огней
Ищу приют в тени ветвей.
Вот камень серый, мох густой,
Здесь обрела я свой покой.

Цветы кладу на холод плит,
Где прах мой будущий зарыт.
Уходит страх, стихает боль,
Сыграла я земную роль.

Но время тянет нить назад,
В привычный дом, в знакомый сад.
Вернусь в свой век, в свой день и час,
Пока огонь мой не погас.

Мы садимся в джип огромный,
Солнце жарит горячо.
Лев зевает в тени скромной,
Положив хвост на плечо.

Едем дальше по саванне,
Видим пятна в вышине.
Словно в жёлтой тёплой ванне,
Бродят звери в тишине.

Это важные жирафы
Достают листву с ветвей.
Выше, чем любые шкафы,
И добрей, чем муравей!

А за ними, словно в майках,
Полосатый мчится круг.
Зебры скачут на лужайках,
Слышен топот, слышен стук.

Чёрный, белый, снова чёрный —
Зарябило всё в глазах.
Этот мир такой просторный,
Утопает в чудесах!

Фотографий будет куча,
Впечатлений — через край.
Нам не встретилась здесь туча,
Африка — звериный рай!

Глава 2: Секрет лунного дриблинга
— Команда, внимание на меня! — голос Екатерины прозвучал твёрдо и уверенно, перекрывая гул работающих генераторов купола. — Фиолетовый туман — это всего лишь помехи в системе охлаждения или лунная пыль. Мы не позволим какому-то туману сорвать нашу подготовку. Продолжаем отработку пасов в прыжке!
Игроки, вдохновлённые спокойствием своего тренера, вернулись к упражнениям. Екатерина понимала: чтобы победить роботов-андроидов, её подопечным нужно использовать то, чего нет у машин — интуицию и творческий подход. Она достала из своей сумки специальные утяжелители для мяча, которые меняли его траекторию прямо в полёте.
— Слушайте внимательно, — объясняла Екатерина, чертя на планшете сложную схему. — Роботы просчитывают траекторию мяча по законам физики. Но если мы будем использовать «эффект закрутки» в условиях низкой гравитации, их процессоры просто не справятся с вычислениями. Макс, попробуй ударить по касательной!
Тренировка стала ещё интенсивнее. Игроки летали над полем, словно супергерои. Екатерина лично встала в ворота, чтобы показать, как нужно реагировать на непредсказуемые отскоки. Она двигалась грациозно и быстро, отбивая даже самые сложные мячи. Однако фиолетовый туман не исчезал. Напротив, он начал сгущаться у самых ворот, принимая странные формы, напоминающие призрачных защитников.
Вдруг один из игроков, маленький и юркий полузащитник Лёня, закричал: «Тренер, смотрите! Мяч... он меняет цвет!» Действительно, как только футбольный снаряд влетал в облако тумана, он начинал светиться ярко-зелёным и становился невероятно тяжёлым, буквально прижимая игроков к газону.
Екатерина мгновенно поняла: это не случайная поломка. Это была диверсия «Метеоров». Они подбросили на стадион частицы гравитационной пыли, чтобы лишить команду Екатерины их главного преимущества — прыгучести. Но тренер не собиралась сдаваться. Она вспомнила о секретной разработке, которую хранила в своём чемоданчике на случай чрезвычайных ситуаций.
— Всем активировать режим «Магнитный вихрь» на бутсах! — скомандовала она. — Мы не будем прыгать. Мы будем скользить!
В этот момент огромные ворота стадиона начали медленно открываться, хотя до начала матча оставалось ещё несколько часов. На поле начали выходить массивные тени роботов-соперников. Стальной Гол решил начать игру раньше времени, не дожидаясь судей...
Тренерский наказ
Пусть туман клубится мглою,
Мы пойдём на бой с тобою.
Екатерина знает путь,
С него нам точно не свернуть.

Бутсы ярко засияют,
Роботы пусть твёрдо знают:
Сердце бьётся в нас в груди,
И победа впереди!

Под сенью векового клёна
Сидел на ветке Филин старый.
Внизу, весьма разгорячённо,
Лиса гуляла с рыжей шапкой.

Она кричала: «Нет умнее
Меня во всём лесном народе!
Я всех хитрее и смелее,
При всякой действую погоде!»

А Филин ухнул ей с укором:
«Твой ум известен всем давно,
Но он всегда граничит с вором,
И это очень уж грешно.

Ведь мудрость — не в одной лишь силе,
Не в том, чтоб обмануть другого.
Она в душе, что все простили,
И в пользе дела мирового».

Была тиха моя квартира,
Уют, покой и благодать.
Но захотелось мне кумира
На птичьем рынке отыскать.

Купила чудо в перьях ярких,
Несла, как ценный бриллиант.
Теперь живу я в зоопарке,
Где каждый звук — как дикий фант.

Он не поёт, он просто лает,
Бранится, словно старый дед.
Секреты все мои он знает
И всем болтает их в обед.

Ни днём, ни вечером покоя
Не знаю я в своём углу.
За что мне наказанье это?
Сижу и плачу на полу.

«Карлуша, птичка, выпей чаю!» —
Пытаюсь рот ему заткнуть.
А он в ответ: «Я не скучаю!»
И не даёт мне отдохнуть.

Вернуть бы время мне назад,
Пройти тот рынок стороной.
Теперь мой дом — не райский сад,
А громкий цирк передо мной.