В подвале затхлом и седом,
Где пыль веков легла тяжелым слоем,
Мышонок Тишка жил; в отечестве своем
Слыл он великим, по его речам, героем.
Но в чем геройство то? В излишней суете,
В презренье к опыту и к старших наставленью;
Считал он: мудрость вся — в его лишь голове,
А прочие — ничто, погрязшие в сомненье.
Случилось: в уголке, пред самою дырой,
Что вела в жильё, ловушку водрузили.
Блестела сталь ее, пах кедр ее корой,
И сыра лакомый кусок на ней сулили.
Приманка — загляденье! Запах — дивный сон!
Сбежались мыши, но в испуге отступили:
Видали старые, как этот подлый звон
Металла грозного не раз тела крушили.
Седая Крыса — та, что век свой провела
В борьбе с котами и в бегах от человека —
Тишке промолвила: «Смотри, какие здесь дела!
Это— погибель, язва нашего же века.
Не тронь, голубчик! За коварный этот сыр,
Придется жизнию в мгновенье расплатиться».
Но Тишка, вскинув нос, в ответ дает урок
И над советом тем дерзновенно глумится:
«О, бабка! Твой рассудок, видно, занемог!
Вы трусы — вот и всё! А я — иного круга!
Я этот механизм изучил вдоль и поперек:
Ленива и тяжка железная дуга.
Покуда пружина сообразит, где вор,
Я, словно молния, с добычею умчуся.
Ваш опыт — для калек, а мой удел — простор!
Смотрите же, как я над кознями смеюся!»
Так он хвалился, вокруг западни кружа,
Голод туманил взор юный и неверный.
И вот — прыжок! В зубах заветный сыр зажат...
Но раздался удар, сухой и беспримерный!
Ни писка, ни мольбы. В один короткий миг
Ловушка гордеца навеки усмирила;
И тот, кто мнил, что он хитрее всех,
Нашел в доске простой, позорную могилу.
Когда тщеславие берет над нами власть,
И опыт старины мы в грош не ставим сами, —
Мы ищем повод лишь, чтоб в пропасть нам упасть,
Своими же себя опутав волосами.
Уж так заведено: кто мнит себя хитрей,
Тот первый в лапы прет к погибели своей.

Ноябрь 2025

Жил-был в густом лесу маленький ёжик по имени Колючка. Был он очень любопытным и любил исследовать окрестности. Однажды, бродя по своим владениям, Колючка услышал тихое журчание. Звук был незнакомым и манил его. Он осторожно пошёл на звук, пробираясь сквозь папоротники и мох.
И вот, выйдя на небольшую полянку, ёжик увидел то, чего никогда раньше не встречал – маленький, весёлый ручеёк. Вода в нём была прозрачной, как слеза, и так и переливалась на солнце. По камушкам, усыпанным по дну, она весело бежала, издавая своё мелодичное пение. Но сегодня песня ручейка звучала иначе – в ней слышались тихие слова. Колючка замер, прислушиваясь.
«Здравствуй, маленький лесной житель!» - прошелестел голос, казалось, исходивший от самой воды. Ёжик от удивления чуть не свернулся в клубок. Ручеёк разговаривал! «Не бойся, я – Водяной Дух этого леса. Ты пришёл ко мне, и я рад гостю».
Колючка, преодолев робость, осторожно подошёл к краю. «Я... я Колючка», - пропищал он. «Я никогда раньше не слышал, чтобы ручейки умели говорить».
«Мы можем многое, чего не видят глаза», - ответил ручеёк. «Я могу исполнить одно твоё желание, если оно чистое и доброе. Но помни, каждое волшебство имеет свою цену, хотя моя цена – лишь доброе сердце и крепкая дружба».
Ёжик задумался. У него было много желаний: самая сочная ягода, самая мягкая норка, самый тёплый мох. Но глядя на сверкающую воду и слушая мудрый голос ручейка, он понял, что самое главное – это иметь друга.
«Я хочу, чтобы ты всегда был чистым и весёлым, и чтобы все звери в лесу знали, где найти тебя, когда им будет нужна живительная вода!» - сказал ёжик.
Ручеёк радостно зажурчал. «Твоё желание – самое доброе! Оно исполнено! Теперь ты мой друг, и я всегда буду рад тебя видеть. А ещё, я поделюсь с тобой своей тайной: в моих водах живёт маленькая серебряная рыбка, которая приносит удачу всем, кто приходит ко мне с добрыми намерениями».
С тех пор ёжик Колючка стал хранителем тайны ручейка. Он часто приходил к своему волшебному другу, чтобы попить, умыться и поделиться новостями. И каждый раз, когда он видел блеск серебряной рыбки, плывущей в прозрачных водах, он знал, что в лесу царит мир и волшебство. А ручеёк, исполняя добрые желания и храня свои тайны, продолжал весело журчать, наполняя лес жизнью и свежестью.

Сегодня здесь очередной наш праздник
Итог трудов и радостных побед
Где в каждом звуке — сердца содроганье,
А в каждом слове — негасимый свет.

Наш путь тернист, но мы прошли сквозь годы,
Мы дарим Вам живые голоса,
Они летят как вестники свободы,
Врываясь в Ваши верные сердца.

В единстве — сила, в песне — вдохновенье,
Душевная гармония — наш щит.
Пусть вечер длится всем на удивленье,
И музыка прекрасная звучит.

Нам вечная гармония сияет,
Ведя наш хор к вершинам вновь и вновь!
Нас выступление всегда объединяет,
Даря Вам веру, мудрость и любовь.

Чарует нас гармония созвучий
Возносится, как гимн, под купола.
Нет доли благороднее и лучше,
Чем та, что нас когда-то собрала.

Наш хор «Гармония» — не просто имя,
Мы связаны стремленьями своими:
Дарить искусство, искренность и свет,
В которых фальши и раздоров нет.

Пусть песня льется, мир преображая,
Сердца людей любовью наполняя!
И в мир искусства нас всегда зовёт
Сегодня хор «Гармония» поёт.

Верба распустила жемчуга,
В дом пришла весенняя отрада.
Тают в сердце зимние снега,
Больше нам для счастья и не надо.

С веточкой пушистою в руках
Мы встречаем светлое мгновенье.
Радость отражается в глазах —
Наступило Вербное воскресенье!

Пусть Господь хранит ваш добрый дом,
Мир и лад в семье приумножает,
Пусть наполнится он солнечным теплом,
И любовь сердца не покидает.

С праздником! Пусть веточка вербы
Принесёт здоровье и удачу,
Чтобы в вихре жизненной судьбы
Становились мы душой богаче.

Фото из открытых источников интернета.

Глава 2: Пушистый великан и танец светлячков
Из густых зарослей папоротника, мягко переступая лапами, вышел огромный синий медведь. Но не бойся, мой хороший! Его шёрстка была такой пушистой, что казалась облаком, а в меху запутались настоящие маленькие звёздочки. Это был Михайло — Хранитель Тишины.
— Ой-ой! — пискнул ёжик Пых и спрятался за мой фонарик. — Он такой большой!
Михайло присел на поваленное дерево, и от этого движения с его спины посыпались искорки. Он посмотрел на нас своими добрыми глазами и сладко зевнул, прикрыв рот лапой.
— Не бойтесь, малыши, — пробасил он голосом, похожим на рокот далёкого доброго грома. — Я слышал, как звёздная пыльца плачет в траве. Она потерялась и не может вернуться в корзинку. Чтобы её собрать, нужно не просто ловить её лапками, а согреть её теплом дружбы.
Михайло протянул свою огромную лапу, и я увидела, что на его когтях, как на маленьких крючках, зацепились самые яркие крупинки пыльцы. Но они были тусклыми. Тогда совёнок Ух подлетел ближе и начал нежно тереться клювиком о мех медведя, согревая его. Я подняла свой фонарик, и его тёплый свет окутал нас всех.
— Смотрите! — воскликнул Пых. — Она оживает!
Пыльца в лапах медведя начала светиться ярко-золотым светом. Она закружилась в воздухе, словно крошечные пчёлки, и сама начала запрыгивать в корзинку ёжика. Но пыльцы было так много, что она разлетелась по всему берегу Серебряного ручья. Нам нужно было придумать, как собрать её всю до рассвета.
— Нам нужны помощники, которые умеют светиться в темноте, — прошептала я. — Михайло, ты можешь позвать своих друзей-светлячков?
Медведь кивнул и тихонько загудел особенную мелодию. Через мгновение весь лес озарился тысячами маленьких огоньков. Светлячки выстроились в длинную цепочку, образуя живой светящийся мостик через ручей. Пыльца, привлечённая их светом, начала собираться в большие сверкающие шары.
Но вдруг подул прохладный ночной ветерок, и один из самых больших шаров пыльцы подхватило и понесло прямо к Туманному Озеру, где жили капризные туманные духи...

Фото из открытых источников интернета.

Он в небо взмывает, как птица, легко!
Туда, где плывут облака высоко.
Он лётчик-испытатель, герой высоты,
Сбываются с ним неземные мечты!

Моторы ревут, и штурвал в руках,
Он страх оставляет внизу, в облаках.
Новые крылья он учит летать,
Чтоб птицей стальной небеса покорять!

С улыбкой встречает он каждый рассвет,
Для лётчика в небе препятствий уж нет.
Он ветер целует и солнце берёт,
Вперёд, только ввысь, в свой отважный полёт!

Фото из открытых источников интернета.

Подруга, как летят года,
Как быстро юность растворяется.
Ушла былая красота,
И сердце реже откликается.

Вторая молвила в ответ:
Пускай весна стрелой промчится,
В душе горит всё тот же свет,
И радость в двери постучится.

Мы сохранили теплоту,
И мудрость дней теперь награда.
Я вижу в этом красоту,
Грустить о прошлом нам не надо.

Глава 1: Тайна серебряного колокольчика
Когда солнышко уходит за горизонт, укрываясь пушистым одеялом из розовых облаков, в нашем Волшебном Лесу начинается самое интересное время. Листочки на деревьях начинают тихонько шептаться, а цветы закрывают свои лепестки, чтобы видеть сны о тёплом дожде.
В ту ночь я сидела на веточке своего старого дуба и чистила стёклышко своего фонарика. Вдруг я услышала нежный звук: «Динь-дон... динь-дон...». Это был не просто звук, а зов маленького серебряного колокольчика, который висит на самой высокой сосне. Этот колокольчик звонит только тогда, когда кому-то нужна помощь в мире снов.
Я расправила свои крылышки, которые светятся мягким лунным светом, и полетела на звук. По пути я встретила своего старого друга — совёнка по имени Ух. У него были огромные добрые глаза и очень мягкие пёрышки, похожие на бархат. Ух сидел на ветке и пытался поймать клювом падающую звёздочку.
— Луна! — ухнул он радостно. — Ты тоже это слышишь? Кажется, на Поляне Сновидений что-то случилось. Звёздная пыльца, которая делает сны цветными, начала тускнеть!
Мы полетели вместе. Лес вокруг нас был полон чудес: светлячки танцевали вальс, а ручей пел колыбельную, перекатывая гладкие камушки. Но чем ближе мы подлетали к поляне, тем тише становился лес. На самой поляне мы увидели маленького ёжика по имени Пых. Он сидел на пеньке и выглядел очень грустным. В его лапках была пустая корзинка, в которой обычно хранится мерцающая пыльца.
— Ой, Луна, Ух, как хорошо, что вы здесь! — прошептал Пых. — Я случайно чихнул, и вся пыльца разлетелась по лесу. Теперь сны могут стать бесцветными, если мы не соберём её до того, как взойдёт полная луна!
Я подняла свой фонарик повыше. Его свет выхватил из темноты крошечные искорки, застрявшие в паутинках и на кончиках травинок. Но собрать их было не так-то просто, ведь пыльца очень капризная и даётся в руки только тем, кто знает секретные слова или совершит доброе дело.
Вдруг кусты зашуршали, и из них показалось что-то очень большое и пушистое...

На опушке леса, где шумит листва,
Дом стоит уютный, словно из стекла.
Здесь лесничий мудрый свой покой нашёл,
От мирской суеты навсегда ушёл.

Виден лес бескрайний прямо из окна,
В нём таится сказка, в нём живёт весна.
Птицы на рассвете песни запоют,
Звери на поляне свой найдут приют.

Вечером у печки греется душа,
Жизнь течёт спокойно, тихо, не спеша.
Звёзды в небе ясном водят хоровод,
Лес хранит лесничий от любых невзгод.

Дышит грудь свободно воздухом лесным,
Кажется весь мир здесь вечно молодым.
Пусть летят недели, годы пусть идут,
В доме на опушке счастье и уют.

Стучусь в глухую, запертую дверь,
Кричу сквозь вату, но в ответ — молчанье.
Никто не хочет слышать, верь не верь,
Лишь в спину шепот, злобное ворчанье.

Плетут интриги, ставят мне капкан,
Смеются тихо, глядя свысока.
Для них я — пыль, пустой самообман,
Чужак, что строит замки из песка.

Но стоит только взять свою вершину,
Прорваться вверх, сквозь тернии и тьму,
Как тут же лесть мне выпрямляет спину,
И каждый рад успеху моему.

Вчерашний враг с улыбкой лисьей вьётся,
«Мы знали, верили!» — поют они хором.
А мне от фальши этой не смеётся,
Я помню взгляд, наполненный укором.

Теперь друзья, советчики, партнёры,
Хотят погреться в лучиках тепла.
Но я закрою плотно эти шторы,
Ведь ваша дружба — горсточка золы.

Город не спит, он дышит тяжёлым неоном и бесконечным гулом моторов. В каждом резком трамвайном звонке — тонкая нота чьих-то забытых историй. Ты идёшь по проспекту, ловя неоновые блики в зеркальных витринах и случайных лужах, и вдруг понимаешь: этот хаос тебе по-настоящему нужен.

Толпы бегут, задевая плечами, в бесконечном потоке лиц и амбиций. Сотни путей, переплетения судеб, на другие совсем не похожих. Шум под колёсами, визг тормозов, обрывки чужих разговоров и запахов кофе — город диктует свои правила, празднуя малые и большие победы.

Но если на миг замереть у окна в тихой кофейне, слышишь, как пульс мегаполиса бьётся в тебе самом. Это не просто холодный бетон и стекло, это живая симфония, где каждый звук важен, а каждый прохожий — часть огромного, яркого сердца.

Где ступит твой след на песке,
Там буду и я налегке.
За ветром летим в облака,
В руке остаётся рука.

Куда повернёшь ты свой взгляд,
Не сделаю шагу назад.
Как эхо в высоких горах,
Забуду сомненья и страх.

Сквозь шумный и пыльный вокзал,
Я всё бы на свете отдал,
Чтоб рядом шагать в летний зной,
И вечно идти за тобой.

Фото из открытых источников интернета.

Алой искоркой на коже
Нить шерстяная горит.
Нет подарка мне дороже,
Он о многом говорит.

Узелок завязан туго,
Шерсть хранит тепло руки.
От недуга, от испуга,
От печали и тоски.

Связь времён и поколений,
Память древняя жива.
Без тревог и сожалений
Шепчет мудрые слова.

Пусть она от бед укроет,
Словно матушка, любя.
Дверь в счастливый мир откроет,
Защищая и храня.

Круг замкнулся на запястье,
Словно солнечный венец.
Принесёт удачу, счастье
И спокойствие сердец.

Вдоль улиц тянется неон,
Москва погружена в свой сон.
Но не уснёт её душа,
Она мерцает, чуть дыша.

Горят проспекты и мосты,
Скрывая тени темноты.
И фары мчатся сквозь туман,
Как будто светлый океан.

Шумят бульвары до утра,
Идёт полночная игра.
Сплетает город кружева
Из света, что хранит Москва.

И в этом ритме суеты
Рождаются опять мечты.
Пусть ночь укроет всё кругом,
Москва сияет серебром.

Здесь каждый луч — как новый стих,
В потоке мыслей городских.
И в этом свете золотом
Мы растворяемся вдвоём.

Жила-была в солнечном перелеске необычная парочка друзей: рассудительный ёжик Колючка и непоседливый зайчик Прыг. Однажды Прыг предложил отправиться в самую чащу, где деревья шепчут легенды, а мох мягкий, как облако. Колючка, проверив запасы яблок в узелке, согласился — бросать друга одного в такое приключение было нельзя.
Путь их лежал через заросли папоротника, которые казались настоящими джунглями. Но на окраине чащи их ждало первое серьезное испытание — Гремючий ручей. Весной он превратился в бурную речку с хрустальными брызгами и скользкими камнями.
— Ой, Колючка, мне страшно! Мои лапки такие проворные на траве, но здесь я точно соскользну, — задрожал зайчик, прижимая уши.
В этот момент сверху раздалось тяжелое хлопанье крыльев, и на ветку старой ивы опустилась мудрая сова Агафья. Её огромные глаза светились, как два маленьких фонарика.
— У-ух, юные смельчаки, — проухала она. — Чаща не открывается тем, кто боится намочить лапки. Видите тот поваленный ствол березы? Он кажется тонким, но если вы пойдете по нему, держась друг за друга, то не упадете. Главное в лесу — не быстрота ног, а верность друга.
Друзья последовали совету. Ёжик шел впереди, втыкая свой посох в кору дерева, а зайчик крепко держался лапками за его иголки (стараясь не уколоться). Шаг за шагом, поддерживая друг друга, они преодолели ревущий поток. Сова одобрительно кивнула и растворилась в сумерках леса.
Пройдя еще немного, они наконец оказались в самом сердце чащи. Перед ними открылась скрытая поляна с чистым родником. Вокруг него цвели ландыши, которые в полумраке светились нежным голубоватым светом. Это было место абсолютного мира.
Друзья долго сидели у воды, слушая шорохи старых деревьев. Теперь они знали: чаща не страшная, если рядом есть мудрый советчик и верный друг. Вернувшись домой под первыми звездами, они поняли, что это путешествие сделало их намного сильнее и ближе друг другу.
Когда друзья вышли на родную опушку, небо уже было усыпано крупными, как лесные орехи, звездами. Весть об их возвращении разлетелась по лесу быстрее ветра. Первой их встретила белка Рыжуха, которая так разволновалась, что выронила из лапок сосновую шишку: «Неужели вы действительно дошли до самого Сердца Чащи и вернулись невредимыми?»
Вскоре вокруг путешественников собрался целый круг лесных жителей. Старый крот Федот, который редко выходил на поверхность, одобрительно кивнул своим длинным носом, а лесные дрозды затихли на ветках, боясь пропустить хоть слово. Колючка и Прыг по очереди рассказывали о Гремючем ручье, мудрой сове Агафье и светящихся ландышах. В глазах других зверей появилось новое чувство — глубокое уважение. Теперь никто не называл их просто «колючим недотрогой» или «непоседливым хвостиком». Для всего леса они стали настоящими Первооткрывателями.
Но самое удивительное произошло с самим лесом. Теперь, когда друзья проходили мимо густых зарослей, колючие ветки шиповника словно сами собой чуть раздавались в стороны, а старые корни дубов больше не пытались подставить подножку. Лес признал их своими, доверив им свои тайны.
Ночью, засыпая в своих уютных норках, Колючка и Прыг чувствовали, как сосновый бор убаюкивает их своим мерным, ласковым шумом. Они вернулись из путешествия совсем другими: теперь они точно знали, что за границей любого страха всегда ждет чудо, а настоящая храбрость — это когда ты идешь вперед, крепко держа друга за лапку. Весь лес этой ночью спал спокойно, зная, что в нём живут такие маленькие, но такие отважные герои.

Фото из открытых источников интернета.

Океан тяжело дышит пеной у ног,
Прилив накрывает песчаный порог.
Вода забирает всё то, что изжито,
И тайны глубин в этой бездне сокрыты.

Но время течёт, и отлив настаёт,
Стихия послушно назад отступает,
И берег, что ждал свой час и черед,
Сокровища новые нам открывает.

Осколок стекла, перламутр или кость —
Здесь каждый на этом песке только гость.
То, что шторм принесёт — не случайный каприз,
А жизни бесценный и мудрый сюрприз.

Не бойся потерь, когда волны шумят,
Они за собою лишь старое мчат.
Смотри под ладони: за пеной морской
Твой завтрашний день принесён был волной.

Сгустилась тьма, погас закат,
Весь мир объят глубоким сном.
Но мысли, словно злой набат,
Опять стучатся в этот дом.

Они крадутся по углам,
Терзают душу до утра.
Я волю дала своим слезам,
Сгорая в пламени костра.

Пульсирует в висках удар,
Как будто молот бьёт в ночи.
В груди горит шальной пожар,
И не помогут тут врачи.

И нет спасенья в тишине,
Когда рассудок утомлён.
Они приходят лишь ко мне,
Прогнав желанный сладкий сон.

Гоню их прочь, но всё зазря,
Они вернутся в тот же час.
Пока не встанет вновь заря,
Огонь тревоги не погас.

Виват, Императрица, мать державы!
Твой трон омыт потоком новых сил.
В лучах твоей неугасимой славы
Народ российский мудрость пригубил.

Где прежде степь дремала вековая,
Теперь училищ стройные ряды.
Наука, тайны мира открывая,
Приносит нам бесценные плоды.

Стих зазвучал торжественно и звонко,
Фонвизин, Державин — гениев парад.
И речь родная льётся, словно тонка,
Как чистый ключ, что радует нам взгляд.

Фасады строгие, пропорций совершенство,
Санкт-Петербург в граните застывал.
Здесь зодчий чувствовал творца блаженство,
Когда шедевры в камне создавал.

Эпоха разума, искусств и просвещенья,
Ты подарила нам златые дни.
В веках оставишь ты свои свершенья,
Как маяка надежные огни.

Я был слепцом, не ведая цены,
Тому теплу, что ты дарила щедро.
Теперь лишь эхо гулкой тишины
Гуляет в сердце, словно злые ветры.

Какой же глупостью я был ведом,
Когда позволил нам с тобой расстаться!
Теперь пустует мой холодный дом,
И не к кому душою мне прижаться.

Я идиот, признаюсь, видит Бог,
Что отпустил твою ладонь беспечно.
Я счастье удержать, увы, не смог,
И каюсь в этом искренне и вечно.

Теперь смотрю на серый небосвод,
Где без тебя не светят больше звёзды.
Я понял всё: я круглый идиот,
Но, к сожалению, слишком, слишком поздно.

За горизонт ушёл закат,
Вернутся лучики назад
Лишь утром, в предрассветный час,
А тьма окутывает нас.

Светило скрылось на покой,
Накрыло землю тишиной.
Луны сегодня не найти,
Она сбивается с пути.

Но россыпь звёзд над головой
Сияет вечной красотой.
Они, как искры, там и тут,
Свой древний караул несут.

Смыкает веки старый лес,
Под сводом бархатных небес.
Затих ручей, уснул камыш,
Вокруг царит густая тишь.

Скоро появится серп тонкий,
Прольётся свет его негромкий.
Пока же царствует покой,
Укрытый чёрной пеленой.

Спи, мир усталый, до утра,
Забыть тревоги нам пора.
Пусть сновидений череда
Уносит горе без следа.

Однажды ночью на опушке леса встретились два дальних родственника — лесной Волк и домашний Пес.
Волк был худой, бока впали, а Пес — гладкий, лоснящийся, прямо загляденье!
— Слушай, — говорит Волк, — как тебе удается так круто выглядеть.Я целыми днями за добычей бегаю, а в животе всё равно урчит.
Пес дружелюбно улыбнулся:
— Работа совсем непыльная! Лаю на прохожих, лижу руки хозяину, а вечером получаю гору косточек и ласку. Пойдем к нам в деревню, будешь жить как король!
Волк очень обрадовался, и они вместе пошли к дому. Но тут луна ярко осветила шею Пса, и Волк увидел странную потертость.
— Ты что, поранился? — забеспокоился серый.
— Да нет, это просто ошейник. Днем я на цепи сижу, зато ночью гуляю, — спокойно ответил Пес.
Волк притормозил и покачал головой:
— Знаешь, косточки — это, конечно, здорово, но возможность бежать куда глаза глядят — для меня важнее. Удачи тебе, а я в лес!
***
Каждый выбрал то, что ему по душе. И это совершенно нормально!

Забытый богом маленький посёлок,
Куда сбежала я от суеты.
Мой путь сюда был труден и не долог,
Но здесь нашлись заветные черты.

Смотрела вдаль, на поле у реки,
Где горизонт сливается с травой.
И вдруг, как будто от чужой руки,
Нарушен был полуденный покой.

Ты пролетел стрелой на скакуне,
Свободный, дерзкий, словно дикий ветер.
И истина открылась ясно мне,
Что ты один такой на целом свете.

Я столько зим ждала твоё тепло,
Не зная имени, не видя взгляда.
Но время нашей встречи подошло,
И больше мне искать нигде не надо.

Бежал по полю серый зверь,
Открыл он в чащу леса дверь.
Лисица рыжая в кустах
Скрывала хитрый свой размах.
Нашли они большой пирог,
Что путник бросил у дорог.
«Давай делить! — сказал зубастый, —
Я сильный, смелый и глазастый».
Плутовка молвила в ответ:
«Тут спора вовсе, милый, нет.
Ты съешь края, а я — нутро,
Чтоб было каждому добро».
Пока он думал, как же быть,
Она успела всё схватить.

Задрожала вдруг планета,
Гул раздался в тишине.
Больше нет тепла и света,
Всё пылает как в огне.
У вулкана пасть открылась,
Выпуская жаркий стон.
Потекла река из лавы,
И горят сухие травы,
Словно в сказочном дыму,
Камни падают во тьму.
Дым стремится прямо к звёздам,
Искры пляшут на ветру.
Птицы прячутся по гнёздам,
Жизнь замирает в таком аду.
Пепел сыплется на землю,
Скрылся солнца ясный свет.
Я стихии грозной внемлю,
Жду, когда придёт рассвет.

Один кричит, срывая голос в хрип,
Что он за флаг готов в огонь и в воду.
Его слова — как застарелый грипп,
Что заражает шумную природу.

Он бьёт в грудину кулаком своим,
Рисует лозунг на стене кирпичной.
Ему так важно быть передовым,
Заметным, громким, даже истеричным.

Другой молчит. Он просто чинит мост,
Или бинтует раненому руку.
Его маршрут предельно прям и прост,
Он не выносит пафосную муку.

Не ждёт наград, не ищет похвалы,
Не смотрит в объективы жадным взглядом.
Пока слова летят из темноты,
Он тихо делает, что делать надо.

И если спросишь, кто из них верней,
Кто любит землю не за звон монеты,
Смотри на тех, кто в суматохе дней
Своим трудом даёт нам всем ответы.

Фото из открытых источников интернета.

Всё, что цвело, ты растоптал,
И сердце треснуло в груди.
Ты сам свой жребий выбирал,
Теперь пощады не проси.

Не бей в закрытую ты дверь,
Мой дом не впустит тебя вновь.
Ушла в туман былая тень,
Остыла прежняя любовь.

Осталась только пустота,
И боль, что режет по ночам.
Твоя жестокость и вина
Разбили счастье пополам.

Пусть ветер воет за окном,
Сметая пепел прошлых дней.
Я не жалею ни о чём,
Среди потерянных огней.

Гремит волна о борт фрегата,
И ветер рвёт тугой наряд.
Вдали горит заря из злата,
И пушки грозные молчат.

Сам царь стоит на полубаке,
Взирая вдаль сквозь пенный след.
Он не страшится в грозной драке
Искать для родины побед.

Стучат станки, куют металлы,
И мачты рвутся в небеса.
Ушли в предание опалы,
Творятся всюду чудеса.

И над Невой, в лучах рассвета,
Сияет слава новых дней.
Звучит торжественно монета,
И Русь становится сильней.

Фото из открытых источников интернета.

Я в тишине к Тебе взываю,
Когда весь мир объят лишь сном.
Души тревоги открываю,
Прошу прощенья об одном.

За то, что часто забываю
Твой светлый и небесный лик,
Что в суете я пропадаю,
Теряя истины родник.

Скажи, Отец, куда идти мне?
Где правды луч среди теней?
Дай силы выстоять в пучине
Моих земных и сложных дней.

Я слышу голос Твой незримый,
Он в шуме ветра и в дожде.
Ты — Пастырь мой неутомимый,
Ты рядом, здесь, всегда, везде.

Пусть вера сердце наполняет,
Как солнце утренний восход.
Твоя любовь меня спасает
От всех печалей и невзгод.

Сказали Глаза, посмотрев на пирог:
«Мы трудимся, смотрим, не чуя уж ног!
Мы ищем дорогу, читаем тома,
От этой работы сойдешь ведь с ума!»

А Рот засмеялся, жуя мармелад:
«Зато я вкусняшкам немыслимо рад!
Я песни пою, я умею шутить,
Без смеха так скучно на свете прожить!»

Спор длился бы долго, но тут Человек
Сказал: «Вы со мною живете весь век.
Глазами я вижу любимых друзей,
А ртом говорю: "Улыбнись поскорей!"

***
Мораль здесь такая, друзья, без прикрас:
Не нужно делить, кто важнее из нас.
Когда мы едины, то жизнь хороша,
И радуется в нашем теле душа!

Холодный мрак заполнил дом,
Стирает мысли за окном.
Я забываю имена,
Вокруг глухая тишина.
Дрожит рука, немеет звук,
Исчезло всё под гнётом мук.
Вчерашний день ушёл в туман,
В душе остался лишь обман.
Пустой листок, немой испуг,
Замкнулся этот серый круг.

Как мотылёк летит на свет,
Не зная, что спасенья нет,
Так страсть манит в свои силки,
Где дни безрадостно горьки.

Она — приманка для сердец,
Где ждёт безжалостный конец.
В её огне сгорает ум,
Оставив лишь тревогу дум.

Мы пьём отравленный бокал,
Забыв про истинный финал.
И в сладком плене пустоты
Теряем светлые мечты.

Под старым дубом, у корней,
Где мох пушистый, как ковёр,
Трудился умный муравей,
Великий мастер, фантазёр.

Он строил крылья из листа,
Чтоб полететь за облака.
Его манила высота,
И вдаль зовущая река.

Он из росинок делал линзы,
Чтоб звёзды ночью изучать.
И не боялся укоризны,
Когда садился рисовать.

Друзья таскали в дом зерно,
А он чертил в песке мосты.
Ему казалось, что дано
Достичь незримой красоты.

Сплетал из паутины сети,
Чтоб ветер в поле уловить.
Он был счастливей всех на свете,
Умея чудо сотворить.

Пусть мал он ростом, ну и пусть!
В душе его горит звезда.
Он прогонял тоску и грусть,
Творя шедевры без труда.

Пускай смеялся муравейник,
Он шёл упрямо за мечтой.
Лесной чудак, творец, затейник,
С душою светлой и простой.

Где шепчет ветерок,
Вознёсся храм из дерева простой.
Он от мирской суетности далёк,
Сияет он небесной красотой.

Один престол и купол лишь один,
Но сколько веры в этих стенах есть!
Здесь каждый миг как будто властелин,
Несущий людям радостную весть.

Шатровый свод стремится в высоту,
Храня покой иконы пресвятой.
Здесь каждый ищет сердцем чистоту,
И обретает благостный покой.

Феодоровской Матери приют,
Шатровый храм, как свечка на ветру.
Здесь птицы песни светлые поют,
Встречая солнце ранним поутру.

Не надо спрашивать «как ты?»,
Ответ застрял в горле комом.
Среди душевной пустоты
Я стал для всех полузнакомым.

Энергии на ноль заряд,
Погас в глазах живой огонь.
Дни пролетают все подряд,
Как капли падают в ладонь.

Я выжат сухо, до конца,
Как кислый фрукт в чужой руке.
Нет выражения лица,
Лишь горечь где-то в языке.

Мне нужно просто помолчать,
Восстановить свой хрупкий фон.
Устал бежать, устал кричать,
Я пуст, как выжатый лимон.

Фото из открытых источников интернета.

Тропа вела сквозь бурелом и чащу,
Где птичий крик тревожил тишину.
Он шел вперед, все дальше и все чаще
Встречая лишь седую старину.

И вдруг пред ним, как призрак из тумана,
Возникла крыша, крест и старый сруб.
Часовня здесь, без фальши и обмана,
Стояла молча, стиснув контур губ.

Забытый храм, покинутый, немой,
Смотрел глазницами разбитых окон вдаль.
А путник знал: ему нельзя домой,
Там ждет его лишь серая печаль.

Никто не встретит, чай не закипит,
Ключ в скважине прокрутится впустую.
А здесь, в лесу, сама природа спит,
И он решил начать судьбу другую.

Он будет здесь, средь сосен вековых,
Счищать годами наросшую грязь.
Чтоб свет лампад, давно уже немых,
Зажегся вновь, с небес наладя связь.

Пусть руки в ссадинах, а спину ломит труд,
Но сердце бьется ровно и легко.
Здесь ангелы его, наверно, ждут,
А прошлое — безумно далеко.

И пусть весь мир спешит куда-то мимо,
В погоне за фантомом и мечтой.
Он здесь нашел то, что необозримо —
Свой дом, свой храм и путь к себе домой.

Фото из открытых источников интернета.

Зарета, в этот светлый юбилей
Пусть мир тебе улыбкой отзовётся,
Пусть станет каждый день ещё добрей,
И счастье в дом, как солнце, к Вам ворвётся.

Ты — вдохновенье, нежность и тепло,
В тебе так много мудрости и света,
С тобою всем по-доброму светло,
И добрым словом жизнь твоя согрета.

Прекрасный человек, душа семьи,
Лучшая жена, бабушка и мама,
Пусть сбудутся желания твои,
И будет жизнь красива, как поэма.

Пусть силы не иссякнут никогда,
Пусть сердце верит, любит и мечтает,
И путеводная счастливая звезда
Тебя всегда с заботой охраняет.

У него нет дома и прописки,
Но зато весь мир — его кровать.
Не нужны ему фарфор и миски,
Он привык по улицам гулять.

Уши по ветру, глаза как звёзды,
Ищет друга в каждом прохожем.
Подружиться с ним совсем не сложно,
Он на облако пушистое похож!

Если встретишь — улыбнись скорее,
Дай кусочек хлеба или сыра.
Сердце пса любовью обогреет,
Станет чуточку светлее в мире!

Пишу пером на фантике конфетном,
Пока мой чай остыл на сквозняке.
Я был всегда немного неприметным,
С дырой в кармане и с синицей в кулаке.

Племяннику я завещаю лужи,
Чтоб в них искать осколки синевы.
Пусть знает он: пиджак ему не нужен,
Важнее свежесть скошенной травы.

Соседу злому — банку тишины,
Чтоб он услышал, как растёт крапива.
Ему покой и отдых так нужны,
А то ворчит он слишком уж визгливо.

Друзьям своим я оставляю смех,
Раскатистый, до колик, до икоты.
Пусть он звучит, как лучший оберег,
От серости, тоски и от работы.

А всё, что нажил — пыль и старый хлам,
Пустите по ветру, как пух от тополей.
Не верьте скучным, правильным делам,
Живите ярче, проще и смелей!

Пойду!
Пройдусь!
По городу родному,
Где каждый камень
С детства мне знаком.
Шагаю твердо
К старому парому,
Где ветер бьет
В лицо стальным клинком.
Громады зданий
Рвутся прямо в небо,
Асфальт гудит
Под тяжестью шагов.
Мне не хватает
Зрелищ или хлеба?
Нет, просто я
К движению готов!
Стучат ботинки
Ритмом пулемета,
Проспекты тянут
Серые ремни.
Моя душа
Желает перелета,
Туда, где светят
Новые огни!

Внезапный ветер спутал все пути,
И компас больше не покажет юг.
Куда теперь мне в темноте идти,
Когда замкнулся этот странный круг?

Судьба играет в кости по ночам,
Бросая жребий на пустой причал.
Я доверял обманчивым речам,
Но в тишине ответы не встречал.

Каприз небес, случайный поворот,
И вот уже другой открыт финал.
Кто знает, что за дверью меня ждёт,
Там, где я раньше вовсе не бывал?

На ткани белоснежной и резной
Лежит, как солнце, спелый абрикос.
И кубок, полный влагою хмельной,
Отнюдь не скроют благоуханных роз.

Горит огнём начищенная медь,
Хрусталь блистает гранями во мгле.
На эту благодать душе так сладко зреть,
Вкушая сладость мира на столе.

Забыты горести, навек уходят печали,
Лишь миг блаженства здесь, и только я.
Пусть время замедлит свои шаги,
Пока я пью сей нектар, творя моля.

Где волны катят воды Иртыша,
Природа дышит, тихо и неспешно.
Здесь отдыхает путника душа,
В краю лесов, спокойном и безгрешном.

Склонилась ива, ветви опустив,
Берёзы встали в белый хоровод.
И слышен ветра ласковый мотив,
Что над рекой задумчиво плывёт.

Осина дрогнет, зашумит сосна,
В густой тени скрывается калина.
Здесь жизнь реки таинственно полна,
Как на холсте великая картина.

Черёмух цвет дурманит по весне,
А можжевельник дарит аромат.
Всё отразилось в голубой волне,
Где облака пушистые летят.

Внизу, у кромки, шелестит камыш,
Тростник высокий стережёт покой.
Ты здесь стоишь и попросту молчишь,
Заворожённый этою красой.

Плывут гусей крикливых косяки,
И лебедь гордый голову склонил.
У этой древней, вековой реки
Набраться можно мудрости и сил.

В узоре рамы золочёной,
Хранится миг запечатлённый,
Под тонким бликом от стекла
Душа нашла приют тепла.

Застыло время на портрете,
Счастливый день в лучистом свете,
Изящный контур бережёт
Мгновений прерванный полёт.

Стоит на полке одиноко,
Глядит с улыбкой далёкой,
И в позолоте строгих линий
Живёт охапка светлых лилий.

Стоит высокое на свете,
В ветвях его гуляет ветер.
Оно растёт сквозь времена,
В нём мудрость древняя видна.

Корнями в землю упираясь,
И к солнцу кроною вздымаясь,
Дарует всем плоды свои,
Источник вечной в нём любви.

Листва меняет свой окрас,
Хранит предания для нас.
И каждый маленький листок –
Судьбы неведомой виток.

Мне папа в детстве говорил не раз,
Смотря в глаза серьёзно и с любовью:
«Пусть слёзы не касаются при нас
Твоих ресниц, склонившись к изголовью.

Ты доченька, нежна и так хрупка,
Но жизнь порой бывает очень строгой.
Пусть будет твёрдой у тебя рука,
Когда пойдёшь извилистой дорогой.

Умей, родная, за себя стоять,
Не жди, что принц спасёт тебя от бед.
"Характер нужно с юности ковать,
Чтоб вкус узнать заслуженной победы».

Прошли года, я выросла давно,
Но голос тот звучит во мне набатом.
И если станет на душе темно,
Я вспомню всё, что было в слове святом.

Я не сдаюсь, когда гремит гроза,
Держу удар, хоть сердце и трепещет.
Отцовские я помню голоса,
И сила духа в них, как знамя, блещет.

Давай с тобой поговорим,
Пока в камине тлеют угли.
Мы этот вечер сохраним,
Забыв, как дни в заботах блёкли.

Налей горячий, крепкий чай,
Пусть пар танцует над фарфором.
Ты мне о важном отвечай,
А я утешу разговором.

Не нужно громких, пышных фраз,
Оставим маски за порогом.
Есть только мы с тобой сейчас,
И тишина перед итогом.

Поведай мне свою печаль,
Что сердце гложет и тревожит.
Мне времени совсем не жаль,
Быть может, друг тебе поможет.

Смотри, как за окном темно,
А здесь уютно и спокойно.
Нам понимание дано,
Чтоб душу вылечить достойно.

Пусть догорает фитилёк,
Свеча роняет капли воска.
Наш диалог не так далёк,
Он прост, как старая полоска.

Мы помолчим глаза в глаза,
И станет легче, без сомненья.
Утихнет в голове гроза,
Придёт благое исцеленье.

То было так давно, за горизонтом,
Где небо целовалось с синевой.
Мы прятались под старым, рыжим зонтом,
Смеясь над грозовою пеленой.

Сменились телефоны и маршруты,
Другие песни в плеерах звучат.
Бегут неумолимые минуты,
И стрелки не ворочаются вспять.

Казалось, это было лишь вчера,
Но календарь не знает сантиментов.
Закончилась весёлая игра,
Оставив пару смазанных моментов.

То было так давно, но в сердце где-то,
Хранится тот, особый, тёплый свет.
Как отголосок солнечного лета,
Которого уже в помине нет.

Грохочет небо, рвётся горизонт,
В подвалах сырость, страх и тишина.
Игрушечный медведь, забытый зонт,
И за окном безумная война.

Дрожит земля от тяжести сапог,
Стирает города слепой огонь.
Но каждый вздох и каждый детский всклик
Запомнит время, сжав в кулак ладонь.

За слёзы тех, кто прячется в ночи,
За прерванный внезапно звонкий смех,
Ответ придёт, хоть громко ты кричи,
Расплата ждёт за этот тяжкий грех.

Не спрятаться за толстою стеной,
Не смыть вину потоками дождя.
За детский плач заплатите с лихвой,
Судьбу свою навеки осудя.

Вернётся бумерангом эта боль,
Разрушит всё, что строили на лжи.
Сыграли вы чудовищную роль,
Где на кону — невинные стрижи.

Фото из открытых источников интернета

В тени ветвей, раскидистых и мощных,
Свинья гуляла, желуди ища.
Средь трав густых и зарослей роскошных
Она жила, от сытости ропща.

Наевшись вдоволь, рылом стала рыть,
Вгрызаясь в корни Древа векового.
«Зачем нам этот пень? Пора его свалить!» —
Твердила глупая, не зная ничего иного.

Ей молвил Дуб: «Послушай, не губи!
Ведь я кормлю тебя плодами каждый год.
Ты корни эти береги, люби,
Они дают и тень, и кислород».

«Да что мне тень?» — ответила Хавронья,
«Мне желуди важны, чтоб жир нагулять.
А ты стоишь тут, старый, как спросонья,
Мешаешь только землю мне копать».

Но тут вмешался ветер озорной,
Сказал Свинье: «Коль Дерево падет,
То не найти еды тебе иной,
И голод черный вмиг к тебе придет».
***
Мораль проста, как этот старый лес:
Кто рубит сук, на коем сам сидит,
Тот не имеет к жизни интерес,
И сам себе бедою навредит.

Железные краны пронзают закат,
Здесь жизнь не стихает, моторы гудят.
Морские ворота открыты ветрам,
Плывут корабли к золотым берегам.

Античные стены хранят тишину,
Сквозь годы и камни встречают весну.
История дремлет в обломках колонн,
Где слышится чаек пронзительный стон.

Но город не спит, он стремится вперёд,
На набережной шумный гуляет народ.
Сплелись воедино эпохи и дни,
В порту зажигаются ярко огни.

Динамика жизни и ритм перемен,
Свобода от скучных и серых стен.
Керчь гордо стоит на границе времён,
Под светом южных и ярких знамён.

Громко заиграл баян,
Я от звуков словно пьян.
Ритм стучит в висках моих,
Мир затих для нас двоих.

Сердце бьётся через раз,
Не свожу с любимой глаз.
Голос твой звенит струной,
Нарушая мой покой.

Ты выводишь ноты чисто,
Улыбаешься лучисто.
Эта песня нам нужна,
Как глоток хмельной вина.

Под рубашкой, ближе к телу,
Скрыт от посторонних глаз.
Я иду по жизни смело,
Помня дедовский наказ.

Крестик маленький, нательный,
Символ веры и любви.
Словно щит мой драгоценный,
В жизни полной суеты.

Он не давит, не мешает,
Лишь напоминает мне,
Что надежда не растает
В самой страшной тишине.

Деревянный или медный,
Важен смысл, а не цена.
Даже если путник бедный,
С ним защита есть всегда.

Пусть летят года, как птицы,
Мир вокруг меняя вновь,
Будет вечно здесь светиться
Крест, дарящий мне любовь.

Внутри меня мотив рождался смело,
Он разливался, словно океан.
Душа от счастья трепетного пела,
Развеяв грусть и утренний туман.

И соловьи, что прятались в листве,
Тот зов души мгновенно уловили.
Они запели гимн своей весне,
О том, как мы с тобою полюбили.

Их голоса сплетались в вышине,
Дарили миру радость и покой.
Мы шли вперёд в звенящей тишине,
Ведомые невидимой рукой.

Шаги легки, а на душе тепло,
Ведь этот миг нам небеса послали.
Нам в этот вечер крупно повезло,
Что соловьи нам песню подпевали.

Решил я твёрдо: всё, беру!
Куплю земли кусочек этот.
Вставать я буду поутру,
Встречая розовые рассветы.

У них в руках ключи от рая,
От той земли, где будет дом.
Я каждый кустик здесь узнаю,
Согрею каждый уголок теплом.

Воздвигну стены, крышу скрою,
Зажгу в окошке тёплый свет.
Своей мозолистой рукою
Оставлю здесь надолго след.

И садик высажу тенистый,
Чтоб летом прятаться в листве.
Пусть воздух будет свежий, чистый,
Как капли влаги на траве.

Посажу грушу и малину,
Крыжовник, сливу, виноград.
Я распрямлю устало спину,
Вдыхая этот аромат.

Здесь будет крепость и отрада,
Мой личный, маленький причал.
Мне большего, поверь, не надо,
Я так давно о нём мечтал.

Смоленск – это город, который всегда умеет удивлять. Зарета, утомленная долгими прогулками по его древним улочкам, внезапно оказалась в тихом, почти скрытом от посторонних глаз уголке. И там, словно драгоценный камень, перед ней предстала Часовня Святого Великомученика Победоносца Георгия. В этот миг сердце Зареты замерло. Она почувствовала, как суета дня отступила, уступая место глубокому умиротворению. Изящные линии часовни, окутанные мягким светом, завораживали. Казалось, само время здесь остановилось, позволяя в полной мере ощутить благодать этого места. Зарета ощутила трепет, смешанный с восторгом, будто сделала открытие, предназначенное только ей. Это был момент чистого, искреннего восхищения, который надолго остался в её душе.

Иду по Смоленску, мощёные плиты,
Дома мелькают, как давние мифы.
Усталость и жажда покоя в груди,
Но новый изгиб манит: «Погоди!»

И вот я в тиши, где стихает весь шум,
И сердце мое наполняет покой.
Часовня Георгия предо мной,
Резная,золотая, небольшая.

Глазурь черепичной, узорчатой крыши,
И купол, что в синем небе так пышен.
Резная колонна, с цветами узор,
И древний, и новый её интерьер.

На стенах – иконы, мерцает лампада,
Здесь нет суеты, здесь покой и отрада.
И сколько в ней силы, и сколько огня,
Что кажется, греет она изнутри меня.

О, славный Победоносец, твой взгляд,
Хранит этот мир, возвращая назад
К истокам добра, где так просто дышать,
Где хочется верить, любить и мечтать.

Спасибо, Смоленск, за этот момент,
За тёплый твой свет, за души акцент.
Здесь тайну свою мне открыла навек,
Часовня, что дарит покой тут для всех.

Оставим тяжесть злых оков,
Дождёмся утренних даров.
Душа не ищет лишних слов,
Когда в ней мир богов готов.

Рассвет прогонит тень ночей,
Согреет искрами лучей.
И свет проснувшихся лесов
Спасёт от запертых замков.

Взлетит свободная мечта,
Откроет тайны высота.
Исчезнет в дымке суета,
Настанет в сердце чистота.

В тумане сером, где не видно края,
Стоят ряды безмолвных, скорбных плит.
Здесь каждый шаг — как будто по сараю,
Где старый хлам годами лишь лежит.

Но это не вещи, это чьи-то души,
Разбитые о скалы лжи и драм.
Ты этот сон тревожный не наруши,
Не прикасайся к ноющим рубцам.

Тут похоронен смех и шёпот нежный,
И клятвы, что давались при луне.
Остался только холод неизбежный,
Да горький осадок на самом дне.

Здесь нет ограды, вход всегда свободен,
Для тех, кто верил, но сгорел дотла.
Маршрут сюда печален и не моден,
Но жизнь сама нас за руку вела.

Среди руин, где чувства умирали,
Цветов не встретишь, только пустоту.
Мы слишком поздно,это всё узнали,
Что предавали собственную мечту.

Вышел утром на прогулку,
Покатил по переулку.
Шлем надел — теперь я танк,
Еду грабить... нет, не банк!

Просто в булочную надо,
Велик — лучшая награда.
Ямку — прыг, бордюр — козлом,
Жаль, не машут мне крылом.

Голубь важно отошёл,
Я дорогу здесь нашёл.
Пешеходы, расступитесь,
На звоночек не сердитесь!

Ноги — вата, в сердце — лето,
Мчусь быстрее, чем ракета.
Пусть не «Тур де Франс» пока,
Но размял свои бока!

Когда закат стирает грани дня,
Ты вновь приходишь в гости без билета.
В театре снов — аншлаг, и для меня
Ты — главная комета и примета.

Твои глаза — созвездий дикий пляс,
Мы бродим там, где физика бессильна.
В объятьях Морфея, не таясь,
Снимаем наше личное кино — и это чертовски стильно!

Ты снишься мне... С завидным постоянством,
Как будто график выверен самой судьбой.
И между временем и призрачным пространством
Я каждый вечер вновь лечу за тобой.

Пусть утром кофе выветрит дурман,
И мир вернётся в скучные границы,
Я знаю: мой ночной кинороман
На следующей странице повторится.

Бывает так: мелькнёт лицо в толпе,
И в мыслях сразу лёгкий кавардак.
Как будто кто-то выключил в купе
Привычный свет, оставив лишь маяк.

В душе туман — не серый, не густой,
А нежный, словно утренний рассвет.
И образ тот, манящий и простой,
Оставил в сердце тёплый, добрый след.

Смешно, наверно? Просто миг один,
А в голове — сплошная акварель.
Я сам себе теперь не господин,
Внутри звенит весенняя капель.

Не знаю имени, не ведаю судьбы,
Но этот взгляд — как капля в океан.
Без лишних слов и пафосной борьбы
В моей душе теперь живёт туман.

Просто делюсь тем, что сейчас внутри,
Когда реальность капельку плывёт.
Ты на туман тот ласково смотри,
Пусть он тебя к мечтам твоим ведёт!