­­­­­­­­­ * * *
­Зима. Гололёд. Мужчина идёт по тротуару.
Поскользнулся, падает, - вспомнил мать твою.

* * *
Зима. Гололёд. Женщина идёт по тротуару.
Поскользнулась, упала и думает:
Красиво ли я падала?

­­­­ * * *
­­­­­­­Случился — Даманский:
он кровью пропитан.
Там ветер гуляет,
как стражник сердитый.

Роняют на травы
седые березы
былых лихолетий
соленые слезы.

* * *
Курочки - поганки
плавают без мамки,
прячутся на кочке
чёрные комочки!

На - «у - ить - ить» мамки, -
к ней спешат поганки:
их накормит мамка
паучком и манкой!

* * *
В пик жары сидит лысуха
на коряге, грея ухо,
лобик, клювик, цвета мела,
хвостик – коржик пригорелый,
в цвет черничного варенья,
спинку чёрную с рожденья!

­­­­­­­­­­­ * * *
Язык без костей
кости сломать может.
.* * *
Език без кости
може да счупи кости.

Пословицы и поговорки про язык:
* * *
Язык дружину водит.
Мал язык, да всем телом владеет.
Язык без костей: мелет.
Язык — враг: прежде ума глаголет.
Язык говорит, а голова и не ведает.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ * * *

А судьба — не телогреечка!
Знаю точно: не в линеечку.
А кому-то, - лентой тёмною,
полосой аэродромною.

В дом пришла беда незваная
с той войною, окаянною:
про пуштунов мало знала я,
и про "хинди" не слыхала я.

Заглянула гостья странная,
не стесняясь, окаянная,
забрала с собой в подмышечку
дорогого мне мальчишечку.

На столе лежит записочка,
в ней такая вот приписочка:
"Жди меня, ты, синеокая!
Я лечу в края далёкие

над морями, океанами,
над поющими барханами,
где туман в ущельях стелется,
в облаках меж гор, - метелица".

Мой Серёга — парень бравый был,
и Страну свою, как я, любил!
Но случилось так: ушёл в рассвет.
Там в горах его растаял след.

И бегут вперёд, летят года,
а я мысленно плыву туда
над полями и туманами,
над поющими барханами.

­­­­­ * * *
­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Та деревня — в семь бараков,
водокачка, магазин,
клуб да банька за оврагом,
сани — зимний лимузин.

Рядом птичник, за деревней
и коровник — за холмом,
чуть правей, телятник — древний,
и в полях — снопы кругом.

А совхоз — в округе знатный,
под названьем — Комсомол.
По причине, мне понятной,
из партийных,- дядька Фрол.

Дуськин муж погиб в Берлине,-
документ вручили ей.
В дом пришёл, - на "кастылине",
на одной ноге своей.

Помню, в майский День Победы
ордена Фрол надевал,
свой сапог нагуталинив,
под гармошку напевал.

Пил — один из фляжки бражку,
из трофейной, фронтовой.
Тихо всхлипывал в тельняшку,
и летел костыль долой.

Дуська мужа без причины
не ругала,- берегла:
он — один, её мужчина,
на соседних два села.

Все остались на чужбине,-
одноклассники, друзья:
кто, — в Варшаве, кто,— в Берлине.
Мать — сырая им земля.

И теперь, когда я слышу
из Варшавы злобный рык,
дядьку Фрола чётко вижу,-
настоящий был. мужик!

* * *
Захлебнув воды из лужи,

носом хлюпают сандалии!

Доктор им сегодня нужен?

Нет! Хозяйке их – Наталии!

­­­­­­­­­­­­Писмо
Адрес:Сеньора
Франческа Лаборе
Хуеска

Майко,
Фернандес убит!
Фернандес зарит в земята!
Фернандес го няма днес!
Фернандес лежи в полята
пред стените на Мадрид.

Той бе толкова добър,
те защо ми го убиха?
И след неговата смърт
боят им нима ще стихне?
Майко, само теб една
мойта скръб да кажа мога.
Знаеш как е през война,
колко са сълзите много. —
Взреш се в нечии очии
утеха в тях подириш,
ала скръб и там горчии
сълзи, сълзи напират…
Може би е брат умрел,
може би любим е паднал,
може би един шрапнеле
отнел прекрасна младост.
Може би сега и тякато
мен напразно чака,
ала влажната земяго
държи в прегръдка яка...
Майко, ти не го кори,
че отиде да се бие.
Фернандес бе прав,
доримисля, че грешиме ние. –
Само той от нас прозре
истина една в живота —
по-добре е да умреш,
вместо да живееш скотски.
Хляб си имахме. Един
бе достатъчен за двама.
Но за бъдещия синще
ше ли да стигне, мамо?
После има друго.
Тоня как мъчно се разбира.
Тръгват. Бият се. За що?
Само хлябът ли ги сбира?
Днес погребваха стоте,
дето ги зари блиндажа.
Аз с очите си видех,
но не мога да разкажа
колко странно бе това,
колко чудно бе за мене,
как във нова светлина
бяха хората огрени.
Аз видях, видях за миг
през дъските на ковчега,
през ковчежните дъските
ръцете си протегат.
Те се сливат в свойта смърт,
във един човек се сливати
в очите им горят пламъци
на смърт щастлива...
Изведнъж раз брах, че той
все пак тряб ваше да иде.
Милият, загина в бой
и не ще го вече видя.
Майко, Фернандес убит!
Фернандес го няма, мамо!
Фернандес лежи зарит!
Поплачи за младостта му.
Но пред стария мълчи! —
Тази скръб ще го разнищи.
Скрито нейде поплачии
не казвай нищо, нищо…
Если слух пошёл,порвалось где тонко,
скажи, мол, всё хорошо,
и мы ждём ребёнка.
Ако някой разбере,
ако някак той усети,
ти кажи, че сме добре
и очак ваме детето.
Ти кажи му: «Долорес
детски приказки се учи.
И те питат с Фернандес
внук ли искаш, или внучка.»

Друго да ти пиша,
пакскръб ще бъде,майко моя.
С поздрав: твоя дъщеря
Долорес Мария Гойя.
Никола Вапцаров

Письмо
Адрес: Сеньоре
Франческа Лаборе
Хуеска
* * *
Мама, Фернандес убит!
Фернандеса нет с нами!
У стен Мадрида он спит
под жгучими небесами.

Был он смелым и добрым.
Вижу, как будто во сне, -
стал окоп ему гробом.
Когда же конец войне?

Слёз пролито немало, -
гибнут за нашу страну
люди не из металла.
Я презираю войну!

В чьи глаза ты не взглянешь,-
ищешь в них утешения:
горечь, печаль в них, знаешь, -
Франко не будет прощенья!

Кто-то из них потерял
милого или брата, -
в сердце осколок застрял,
не пощадив солдата.

Может, как я, напрасно,
ждёт жена иль подруга:
в белом саване страстно
смерть обнимает друга.

Мама, его не кори,
что он уехал на фронт, -
слово Фернандес дарил,-
видел иным горизонт.

В ржавых всполохах зноя,
над раскалённой землёй,
счёл умереть он, - стоя,
чем жить под стальной бронёй.

Хлебом единым сыты,
духом, - одним на двоих.
Не рождённому сыну,
неужто б хватило их?

Нам понять это сложно:
бьются, воюют за что?
Ради хлеба, - возможно,
но есть ещё кое - что.

Нынче погибла — сотка
за стенами, в блиндажах.
Мозг мой из боли соткан, -
вижу я всё в миражах.

Их хоронили без слёз
незримые, в темноте, -
светом сияющих звёзд,
вмиг становились те.

Я всё поняла тогда,
что должен был он уйти.
Его не увижу я,
в поле его не найти.


Мама, Фернандес убит!
Фернандес ушёл, мама!
Фернандес людям зарит,
оплачь его юность, мама!

Но перед старым смолчи!
Сразит эта весть его.
Поплачь в тишине ночи,
не рассказав ничего.

Если зайдёт разговор,
рвется всегда, где тонко,
помни ты наш уговор,
скажи ему про ребенка.

Если он что то узнает,
сердцем почувствует вдруг,
скажи, - Долорес читает
сказки: будет внучка иль внук.

Если письма не пришлю,
значит, случится горе…
Мама, привет я вам шлю.
Долорес Мария Гойя.

* * *
Гражда́нская война́ в Испа́нии (исп.Guerra Civil Española; 17 июля1936 — 1 апреля1939) — вооруженный конфликт
на основе социально-политических противоречий между лево-социалистическим (республиканским) правительством страны, поддерживаемым коммунистами,
и поднявшими вооруженный мятеж право-монархическими силами,
на сторону, которых встала большая часть испанской армии во главе с генералиссимусом Франсиско Франко, которых поддержали фашистская Италия и нацистская Германия.
На стороне республиканцев выступил СССР и добровольцы - антифашисты
из многих стран мира.
Война закончилась победой националистов и установлением военной диктатуры
Франко.
Понеся значительные потери в живой силе, территории и технике,
республиканцам удалось одержать победу в битве за Мадрид при значительном
вкладе в этот успех СССР. Столица Испании оставалась под контролем Испанской республики вплоть до самого конца войны.

* * *
­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Звенел­­­­ апрель: черёмуха цвела,
а вишня только собиралась.
Я подошёл спросить: ну, как дела?
А ты молчала — улыбалась!

В ДК — аншлаг! И мест свободных нет.
Тебя увидел,- сердце сжалось:
на крыльях я в фойе летел к тебе,
а ты лукаво усмехалась.

Пицунда. Вечер. Май. Морской проспект:
на пирсе машешь мне рукою.
Увы! Любви былой растаял след!
Иду по пирсу я с другою.

­­­­­­­ * * *
К нам захаживал на дачу
ёжик по весне.
Он соседей озадачил, -
приглянулся мне!

Молочка ему налью я, -
жадничает кот.
Нет, - не мой! Соседский Васька, -
кушать не даёт.

Молочко своё он выпьет,
а затем, - ежа,
целый день потом он дрыхнет,
грядки сторожа.

Ну, а ёж? Что ёж? Вздыхает! -
тоже хочет есть.
Только он, увы, не знает, -
в крынку как залезть!

­­­ * * *
­­­­Ветви свесила берёзка, чуть качаясь на ветру,
одиноко и тревожно ей сегодня по - утру:

ветер треплет длинны косы, наклонив девичий стан,
и над нею тучи носит, предвещая ураган.

Ей под снегом не укрыться: на юру стоит она,
с бурей схватка состоится, потому она бледна.

Затаился перед бурей злобный ветер в облаках,
отрешённо созерцает: жизнь её в его руках!

Воет вьюга, ухмыляясь, приближая ураган,
а берёзка, в ожиданьи, взгляд бросает за курган.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ * * *
Весною клином в поднебесье
летели лебеди домой
по-над полями, редколесьем,
над златоглавой Костромой.

Их путь лежал на Север крайний,
где ухал ельник мимо нот,
к просторам Воркуты бескрайним:
озёр, торфяников, болот.

Там, где в озёрной глади дышит,
чернеет зыбь воды в ночи,
садились лебеди, чуть слышно.
Журчали родники – ключи.

Где тальник к камышу тулился,
камыш, сутулясь, - к берегам,
ивняк над озером склонился,-
гнездились лебедицы там.

Днём лебедь ряскою кормился,
гнездо, подругу охранял.
Закат сигарою дымился, -
дня краски в озеро ронял.

Просело небо. Ветер злился!
Рыдал и плакал небосвод:
дождём со снегом разразился, -
стал тёмно – серым, низким свод.

Весны объятья размыкая,
ворвался стужей дед мороз
туда, где птицы, в лёд вмерзая,
с гнезда не встали в полный рост!

А снег валил. Пурга чудила,
(под снежной коркой — твёрдый наст), -
смертельной хваткою сдавило
гортань и шею. Кто бы спас?

Вокруг подруги лебедь ходит,
но он не в силах ей помочь!
От спутницы душа уходит,
ползёт по горизонту прочь.

Шахтёры утром, из забоя,
шли после смены птиц спасать, -
с лопатой и стальной киркою,
чтоб их из снега откопать.

В гнездовьях птицы кладку грели,
а смерть в стороночке ждала
их — Ангелов, но в птичьем теле,
пока с собой не забрала...

­­­­­­­­­ * * *
И мъдрецът казал:
- Има само една светлина за всички
и всеки има своята тъмнина!

* **
И сказал мудрец:
Свет для всех один,
а тьма в каждом своя.
10.07.2023 г.

* * *
Тот край, где кушал хлеб и соль,
до самой смерти вспоминать изволь.

* * *
(на языке Хинди)
वह भूमि जहां उसने अपनी मृत्यु तक रोटी और नमक खाया था, याद रखें यदि आप चाहें।

* * *
(на турецком языке)

Ekmekvetuz yediği topraklar, ölümüne kadar, isterseniz hatırlayın.

* * *
( на арабском языке)
الأرض التي أكل فيها الخبز والملح ، حتى وفاته ، تذكر إذا سمحت.

* * *
( на китайском языке)
他吃面包和盐的土地，直到他去世，如果你愿意，请记住。

* * *
( на украинском языке)
Землю, де він їв хліб-сіль, -
до самої смерті пам′ятайте, якщо завгодно.

* * *
( на болгарском языке)

Земята, в която е ял хляб и сол,
до смъртта си, помни, ако искаш.

* * *
(на греческом языке)
Η γη όπου έτρωγε ψωμί και αλάτι, μέχρι το θάνατό του, θυμηθείτε αν θέλετε.

* * *
(на итальянском языке )

La terra dove ha mangiato pane e sale,
fino alla sua morte, ricordati se ti piace.

* * *
( на польском языке)

Ziemia, w której jadł chleb i sól, aż do śmierci, pamiętaj, jeśli chcesz.

­ * * *
Ой, ребята, криминал —
ждёт Хрущёва трибунал!
Под кремлёвскою стеной
ходит Мао* молодой.
Развернул он красный флаг,
показал Хрущу кулак.

И сказал: «В Страну Советов
выдаю я всем билеты.
В Коммунизме жить хотите?
Вы Цзэдуна* пригласите!»

Мао Цзэдун (26 декабря 1893, Шаошань — 9 сентября 1976, Пекин) — китайский коммунистический революционер, основатель Китайской Народной Республики (КНР).

* * *
Говорит подруга Мила:
- А я мужу изменила!
-А зачем ты мне сказала?
- Так с твоим же изменяла!

* * *
Мой милёнок ходит— прямо,
я плетусь за ним — бочком
по тропе, ведущей в горы,
с двухметровым рюкзачком!

* * *
Дождь идёт, а мы скирдуем;
солнце светит — мы лежим;
из парной мы с честным словом
в лютень* к проруби бежим!

* * *
Раскудахтались в сарае
все наседки бабы Раи:
Петя курит Беломор!
Ой, позор на бабий двор!

­­­­ ­ * * *
Сосед "топил" тоску в сметане,
катался в сахарном песке —
хотел понравиться он Мане,
зажавшей скалку в кулаке!

­­­­­­ * * *
Памяти пса по кличке Бандит, участника СВО

Родом я с Владивостока,
«шерстяной полковник» — пёс.
Медсанбату был я оком,
пехотинцем службу нёс:

на горбу таскал патроны,
магазины, шесть гранат.
В синеве кружили дроны.
Нерв – натянутый канат!

В кровь сбивал порою лапы,
но вставал и дальше полз:
сан аптечки, словно латы,
прикрывали бок и хвост.

Был прилёт. Молчали мины.
«Лепестки» летели в ночь, -
мне, вонзаясь в бок и спину.
И душа летела прочь.

* * *
­­­­­­­Рифмы льются по странице,
пышут летним зноем;
муж мой злится и грозится —
интернет закрою!

­ * * *
В городишке Чебаркуль

слон купил баранок куль,

но ему не повезло —

там дороги развезло:

расплескался Чебаркуль

и унёс баранок куль.

Вверх тормашками плыл слон

и ловил баранки он!

Деревне Комсомол
Рязанской обл.
* * *
Я помню в цветах палисадник,
сирень, что росла под окном,
ракиты косматые пряди
свисали над нашим крыльцом,

ещё три куста георгина
по-осени ярко цвели,
шатер разноцветных ромашек
и мальвы в дорожной пыли.

Развесистый вяз у тропинки
стерег заболоченный пруд:
я верила россказням взрослых,
что ведьмы купаются тут.

На лавочке бабушка Катя
вязала крючком половик,
соседка — красавица Найма
всё холила косы свои.

На зорьке с сестрой любовались,
как рожь колосится вдали
и манит грибами березник,
а в поле поют соловьи.

Упав на ковер разнотравья
я слушала трель соловья.
Всё это осталось со мною
в душе, деревенька моя!

* * *
­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Осенний вечер. Саксофон играет
на танцплощадке в городском саду.
Листва, кружась, на землю опадает
с платанов, клёнов. Я по ней иду.

Ты пригласил меня на дамский танец,
а я смутилась, - опустила взгляд.
Не знал тогда, что будешь ты — афганец:
шутил, мечтал увидеть звездопад.

Дышал прохладой бирюзовый вечер
в распахнутые ясные глаза.
С надеждою на будущую встречу
ты покидал Майкоп, перрон, вокзал.

Звенел ноябрь под снежной шалью.
Летели письма птицей в ГДР.
В ответ — стихи, под кружевной вуалью.
А в них любовь твоя дыханьем гор!

...Рыдал декабрь, и вьюга голосила.
И в сером пепле неба бирюза.
Скажи мне, Ангел, где теперь мой милый?
А он молчит. И по щеке — слеза.

* * *
­­­­­­­­Черёмуха душистая красавицей слывёт,
подругу златокудрую друг — тополь стережёт.

Шалунья ж к ветру ластится, с ним нежно говорит,
а тополь укоризненно черёмуху стыдит:

"Не знаешь ты, любимая, что ветра норов крут:
не ровня ветер дереву — разбойником зовут."

Упрямая черёмуха, ему наперекор,
шагнула к ветру буйному, спустившемуся с гор.

В объятиях, обмякшая, не обронив слезы,
от холода, озябшая, теряла лепестки.

Цветами белоснежными блестит в траве листва:
слезинками — росинками усыпана она.

А тополь от отчаянья покрылся сединой —
любовь его загублена злодейскою рукой.

Царевной — раскрасавицей черёмуха слыла,
душа её мятежная вдаль дымкой уплыла.

* * *
Младшая сестричка
ест с куста клубничку,
мы с сестрой Галиной
кушаем малину.
У соседа Кости,
что зашёл к нам в гости,
жимолость в ладошке
и в зелёной плошке*.

Рады сёстры гостю —
обнимают Костю!

Плошка* — неглубокий глиняный или деревянный сосуд в виде чаши.

* * *
Очень я люблю чернику
и свою сестрёнку Вику!
Ездим с ней на дачу к деду,
рвём чернику мы к обеду.
Долго моем руки с мылом,
а потом глядим уныло:
наши руки в цвет чернила —
не отмыло даже мыло!

* * *
Красной спелой земляникой
угостил Антошка Нику,
а она в ответ Антошке
принесла горох в лукошке —
ели, створки шелушили
и кота его смешили.

* * *
Полчаса звонит телефон,

раскраснелся от злости!

А хозяйке — всё трынь – трава,

и ухом не ведёт:

спит себе в наушниках

и в ус не дует!

А соседи шаркают подошвами:

от нервного напряжения кафель скрипит!

А ей — всё едино, -

дрыхнет без задних ног окаянная!

В дверь постучали каблуками, - не достучаться!

Сели. Закурили. Дымка ей под дверь пустили.

Слышат — чихает охальница.

Слава Богу,- трубку взяла!

Вздыхают. Кошмар закончился!

"Гвозди бы делать из этих людей —
не было б в Мире крепче гвоздей!"
Н. Тихонов
* * *
Он мечтал и стал матросом, -
в тридцать пять уже нарком.
На него глядели косо
маршал Жуков и Главком.

Адмирал был крепче меди:
весь военный русский флот
верным курсом вёл к Победе.
Флот был — Армии оплот!

Перед ним враги дрожали, -
так кошмарил вражий флот.
Уважал Иосиф Сталин —
крепче стали был и тот.

За заслуги пред Страною
он не раз был награждён.
За Отвагу стал Героем —
за неё был осуждён!

И в Испании ценили
дон Липанто Николаса.
Моряки боготворили
своего морского аса.

За Одессу, Севастополь
и за Крым, и за Кронштадт,
за трусливую Европу
гиб его матрос — солдат!

В сорок первом окрестили
«чёрной смертью» моряков, -
так отважно нечисть били:
доходило до штыков!

Рвались фрицы к Сталинграду
через Волгу на Кавказ:
снег горел, как в пекле Ада —
ярко красным, как атлас!

Салютуем мы победно
под кремлёвскою стеной,
говорим: «Спасибо!» — деду
за наш Мир и Мир земной!

Адмиралу Кузнецову
низко в пояс поклонюсь:
он один из тех Героев,
на ком век держалась Русь.

* * *
Озеро глубокое,
но не одинокое:
в нём ныряют облака,
утки, лебедь, два нырка!

Пьют водичку облака —
расплываются бока,
под корягой улеглись
и глядят лениво ввысь!

Вскоре вечер наступил,
солнце ясное закрыл.
И исчезли облака,
не сказав ныркам: «Пока!»

­­­­­ * * *
Ясное солнышко светит в оконце —
свет расплескало до самого донца!
Солнечный зайчик гуляет по шторке,
лижет подрамник портрета Егорки.

Он заглянул и к Танюшке в кроватку,
и ущипнул он сестрёнку за пятку,
спящего брата схватил за вихор,
и от меня улизнул за подзор*!

Но в темноте ему там не сидится!
Снова ныряет в окошко к синицам —
перышки гладит им, в глазки глядит.
А нагулявшись, под стреху* летит!

Подзор* — хлопковая полоса ткани, декорированная вышивкой или кружевом и пришиваемая потом к одному из краев простыни.
Стреха* свисающий край крыши дома, избы.

Л.Б.Соколовской
* * *
Да. Бывают миры иные,
где душою я отдыхала:
не бушуют там ветры злые,
и для грусти там места мало.

На рояле, - бутоны розы:
улыбается вся квартира!
Там весна распускает косы
в октябре для владыки мира.

* * *
­­­­­­Ты снежною шалью укрыта,
стоишь, деревенька моя,
людьми, да и Богом забыта,
и жизнь опустела твоя.

Зимою не видно дороги:
метели позёмкой метут
и сани увязли в сугробе, -
к тебе не проторен их путь.

А помнится, люди здесь жили,
работа кипела с утра,
подводами силос возили,
гудели весь день трактора.

А жизнь лишь в ночи замирала:
полуночный свет угасал,
владенья свои озирая,
страж - месяц подковой свисал.

* * *
Памяти Высоцкого
Словно бритва рассвет полоснул по глазам,
оголив нервы вен, сухожилий.
А мой гений мне в спину с досадой сказал,
что талант мой в ломбард заложили.

Сквозь меня многократно просеяв тоску,
чистый звук струн гитары звенящей
в ваши души летел. Где рассвет полоснул,
смерть я видел за ширмой — стоящей.

А я пел на разрыв, нерв "на ниточки рвал",
мне в лицо усмехался лукавый.
Я в ответ хохотал, сгустки крови глотал,
а мой "зверь" упивался там Славой!

­­­­ * * *
­­­­­­­­­­­­­­­­В пять часов проснулась Дана,
стала песни напевать.
— Ну-ка, спать, - сказала мама:
ждёт тебя диван — кровать!

Так обидно стало Дане!
Птички за окном поют,
а ещё гудят маршрутки,
и уснуть ей не дают.

Мама села на диванчик,
нежно дочку обняла
и сказала: "Спи, мой зайчик,
днём у нас с тобой дела:

мы пойдём часов в двенадцать
в городской большой бассейн,
будем плавать, и плескаться,
позовём твоих друзей.

Хочешь, пригласим Тимура!
Он ведь тот ещё пловец!
И возьмём с собой Артура:
он ведь тоже — молодец!"

— А ещё, мамуль, Суанду!
— И Суанду позовём.
— И Исламчика, Миранду,
и Зулимочку возьмём?

— Хорошо,- сказала мама, -
набрала ты свой отряд,
будешь в нём ты самой главной!
Отвечаешь за ребят?

Дана ей в ответ кивнула,
стала сладенько зевать.
— Глазки закрывай, мамуля,
будем вместе засыпать!

* * *
­­­­Память возвращает снова в прошлое,
где кувшинки жёлтые цветут,
и вот-вот волшебные горошины
с лепестков на травы упадут.

Где босой в лугах, не раз я бегала,
любовалась радугой цветной,
где земное счастье я изведала —
быть в ладах с природой и с собой.

­­­­­ ­ * * *
Позвонил Гагаре Гусь:
- Я сегодня не вернусь,
у меня дела в офшоре —
много рыбы, цапли — в жоре!

- Я с тобою разберусь,
неразборчивый мой Гусь!
И Гагара, ясно дело,
приоделась, полетела.

Заглянула в гости к финнам
и прошлась по магазинам, -
ей пивка бы на дорожку,
а на полках — «Буша ножки»!

Полетела в Амстердам.
- Что вам надобно, мадам? —
метрдотель её спросил.
- Мне б набраться духа, сил!
- Женевер* иль коренвейн*
вам подать, или портвейн?

А она по сторонам
смотрит, - нет ли близко дам?
В бело – розовых халатах
ходят цапли в рыбьих латах.
А за ними – майский Жук - с —
он ведёт их в номер «Люкс!»

Грюйт* Гагара заказала
и на номер указала:
- Отнесите вон туда —
там гуляют господа!

Метрдотель пришёл, сказал:
- Ох, мадам, какой скандал!
Там средь цапель белый Гусь!
Ой, беды не оберусь!

Закипела белым паром
кровь красавицы Гагары, -
залетела в номер бурей,
стала злейшею из фурий!
Гуся клювом, - за крыло!
Он лепечет — помело:

- Полетим с тобой, Гагара,
в штат Невада — станем парой
мы в Хоторне*, средь озёр,
где небесный свод простёр
фестиваль среди Гагар:
будет много важных пар!

Расплылась она в улыбке:
- Кто не делает ошибки?
Полетим, мой дорогой,
там поженимся с тобой!
Ах, мы будем яркой парой:
белый Гусь с цветной Гагарой!

Женевер* — голландская версия английского джина, настоянного на можжевельнике( голландский рецепт храбрости);
Коренвейн* — напиток мятежных сердец;
Грюйт* — пиво.
г. Хоторн* — (штат Невада) расположен на берегу горного озера Уокер, где ежегодно проходил фестиваль гагар, прилетающих туда со всего Крайнего Севера.
Чудное было зрелище!
Сейчас озеро обмелело, гагары не слетаются. В этом году фестиваль не состоялся.

* * *
­­­­Серый пепел, серый пепел,
серый пепел тут и там,
и за мною ходит серый,
серый месяц по пятам.

Воды серые струятся
по бокалам и вискам:
беды серые стремятся
напроситься в гости к вам.

Тёмно-серые печали —
серой кошкою у ног:
в серой сырости встречает
вас с оскалом серый бог.

* * *
Ходит радуга — дугой
между лесом и рекой
в красно-жёлтом сарафане
с синей лентой на кармане.

Низ подола — с зеленцой:
подметает луг с ленцой;

рюши — цвета апельсина,
а кайма — цветов корзина;

пояс — фиолетовый
под жакет вельветовый.

* * *
­­­Жизнь размеренно текла:
солнце, воздух — всё обычно.
И дела, дела, дела.
И дела до неприличья.

Бирюзовый небосвод
и глаза, темнее ночи.
Чайки в воздухе кружат,
гром вдали от нас грохочет.

Я ждала тебя всю жизнь
и сама того не знала.
Но ко мне ты не спешил,
без тебя я замерзала.

Бирюзовый небосвод
и глаза, темнее ночи,
мысли водят хоровод:
от меня чего он хочет?

И как будто невзначай,
губ твоих прикосновенье...
Я — любви твоей причал,
Ты — покой и вдохновенье.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ ­* * *
В садах Майкопа аромат —
магнолии раскрыли чаши,
каймою розовый закат
плывёт над городом, как пряжа.

Белеют розы у домов,
пурпурные — в садах пылают,
прелюдией весенних снов
их лепестки в лучах играют.

А горы Фишт, Оштен вдали
в черкесках белых смотрят в небо,
хранят сокровища земли —
адыгам стали оберегом!

Красив ты летом и зимой —
здесь горы с небом повенчались,
каштаны тут цветут весной.
Здесь мы с любовью повстречались.

* * *
Ты — в Ковров, я — в Вологду,

где зимою холодно,

а потом — в Электросталь,

хоть за окнами февраль!

Заглянуть в Затишье*

к Второву **— не лишне:

в городке Электросталь

подглядеть, как плавят сталь!

Дачный посёлок Затишье* — ныне г. Электросталь, получил статус города в 1936 году;
Второв Николай Александрович* * — промышленник, предприниматель, основатель города.

­­­­­­­­­­­­­­ ­* * *
Город Павловский Посад, -

не криклив его фасад,

но с душою он широкой,

всем гостям безмерно рад.

Стариною дышат стены

храмов и монастырей:

помнят злые перемены

из далёких горьких дней.

А иконы — из Афона

с ликом Бога люди чтут,

аж, от Волги и до Дона, -

помолиться к ним идут.

А ещё с далёких пор

украшает Герб узор,

а Посадские платки

ценят в Мире знатоки.

*На гербе городского округа Павловский Посад размещено красное острие с бахромой, украшенное посередине кустом золотой садовой розы с тремя цветками – стилизованное изображение знаменитых во всем мире Павлово- Посадских платков и шалей.
** 2 июня 1844 года Николай 1 издал Указ о соединении 5 сёл. Захарово, Усово, Дуброво, Меленки и Павлово, оно же «Вохна». Новое образование назвали Павловским Посадом.

* * *
­­­­­Запад "ясными" очами
всё разглядывает нас:
левый глаз косит на Север,
правый — ближе — на Кавказ!

­­­­­­­­­ * * *
Забёг в парадную «Титан» —
мы с ним столкнулися:
я лбом — о рыло, он – о жбан —
не разминулися!

А он сказал: «Я есмь Ван Дам." А
мне — до лампочки!
- Я в Айкидо имею Дан.
Послал я — к мамочке!

А сам пошёл наперекор
евоным принципам!
А он -то, с виду — Мандрагор
и дружен с принцами,

но не Дастин Порье — боксёр —
похожи лицами,
знать обознался наш лифтёр
из коалиции!

Меня отправил он гулять
по звёздным шарикам,
а сам — поэмы сочинять
про Лёву с Мариком!

И вот Порье лежит в Сочах
на белых камушках,
строчит он Пьесы сгоряча
про девок тамошних!

Одна мелькает перед ним
в короткой юбочке,
кидает взгляд он на неё,
на губки — трубочкой.

- Ах, жаль! Такая не моя —
грудь с силикончиком
и попа явно не своя!
Давлюсь я пончиком.

А он с ухмылкой вслед глядит —
мадам поджарая,
фигурка вроде ничего,
годами — старая!

Лет тридцать пять ей точно есть,
наверно — фурия?
Найду себе — под двадцать шесть
и по фигуре я!

И над собой поднял шезлонг,
а там написано:
- Я обожаю леди блонд,
чтоб были кисами!

И тут идёт к нему мадам,
брюнетка жгучая,
а бицепсы, как у Ван Дам. А!
Усы — колючие!

- А я тебе не подойду? -
сверкает глазками.
Писатель смотрит на неё
с большой опаской и,

набрав он в рот воды, утих
в своих желаниях,
схватив под мышку чей – то лиф,
утёк к Меланье. Ах!

А той давно за пятьдесят:
бедро – с пол - бублика
и зубы редкие – басят —
ликует публика!

От талии остался след:
она — в Анталии,
а зубы принял «Вторчермет» —
гроза Италии!

* * *
Подарила мне бабуля
плюшевого Мишку,
а моей сестрёнке Гуле —
в ярких красках книжку.

Засопела носом Гуля,
выхватила Мишку,
побежала, словно пуля,
выронила книжку.

Я расплакался с досады.
Глянул я на Гулю,
а она бежит по саду,
крутит брату дулю!

У крыльца дождался Гулю
и отнял я Мишку,
но пришлось позвать бабулю, -
делать Мише стрижку.

­­­­­­ * * *
Хожу Есенинской тропой,
дышу Есенинской строкой,
несу стихи его в горсти —
не растерять бы их в пути!

А мне навстречу — яблонь цвет, -
а в нём Есенина привет.
За мною следом — яблонь дым —
шалил поэт там молодым.

Я — не поэт. Я — стихоплёт!
Душа моя — в стихах поёт
под — «Королеву», «Журавли»,
под «Пару лебедей» вдали;

то псом Качалова — скулит,
то под осиной загрустит,
где заметался над Окой
пожар, окутанный мечтой.

И где с тальянкой сыпал звон
«Плясунье» месяц над окном.
А под окошком сожалея:
«Пускай, ты выпита другим!»,
гармошка душу, сердце, грея,
мехи рвала. Лишь только б с ним —
и плакать, и жалеть, и звать,
и к Шаганэ в любви пылать!­

­­­ * * *
­­­­­Я бегу от осени в голубое лето,
где лучами теплыми я была согрета,

где стелились под ноги луговые травы;
а цветами радуги — у полей оправы.

Там в лесу волнушками хвастались поляны,
и берез верхушками дождь играл с ветрами.

Реке Белой
* * *
Цепь горных вершин. Здесь сиянье небес
и царствует солнце с луною.
Внизу, у подножья, самшитовый лес
свиданье назначил с рекою.

Теченье её устремилось вдоль скал:
веками бушуют потоки...
Её непокорности дикий оскал —
пороги... пороги... пороги!

А где-то вдали одинокий утес
о ней, полноводной, тоскует.
Капризно вздымая столб "девичьих слёз*"
весною его атакует.

Любовью упившись, теряет разбег,
к самшиту впадает в объятья.
И видится мне: малахитовый брег,
туманом расшитое платье!

"девичьи слёзы*" - название водопада.

* * *­­­
Я с тобою про всё забываю:
про невзгоды и жизни рутину,
улыбаюсь порой без причины,
в облаках я невольно витаю.

Благодарна за всё Мирозданью:
за глаза изумрудного цвета,
что весной с бирюзою играя
вдохновенье дарили поэту.

­­ * * *
В День Рожденья у Маришки

дарит ей братишка книжки.

— Ты сейчас учись читать:

в школе много надо знать!

А Маришка рада книжкам,

но она ещё — малышка!

Ей бы кукол пеленать,

да с подружками играть.

­­­­­­­­­­­­ * * *­­­­­­­­­­
Где могучие дубравы
держат неба синий свод,
ходит влево, ходит вправо
очень мудрый, важный кот!
Вот!
Вяз, раскинув ветви — руки
вверх и — в бок, и в — ширь, и вкось,
взял болото на поруки
и тотчас промок насквозь!
Авось!
Осень, лёжа на диване,
принимает душ в Нирване —
в серебристом океане
слёз!
Опрокинет небо Осень,
и польют дожди косые,
разливая в лужи просинь,
на кустарники босые.
Жаль!

* * *
Ситуация простая:
встретил я в начале мая
диво – дивное, красу
в огороде – стрекозу!

Я – зелёненький кузнечик,
к стрекозе скакал навстречу,
а она в своём прикиде
будто бы меня не видит!

Перламутровый наряд
привлекал букашек взгляд,
и глаза её – колёса, -
утонул я в них, без спроса!

Целый день моя «заноза»
всё порхала перед носом:
от цветка к цветку летала,
а меня не замечала!

­­­­­­­­­ * * *
Синьор, молчите о любви вы тайной?
Судьба свела в Палермо вас случайно:
светился лик под сводом Марторана*,
вы слушали мелодии органа,
затем любезно пригласили в Цизу*
вы даму сердца — в дом семьи маркиза,
гуляли с ней в Палаццо Норманни,*
приличия синьора сохранив.

Она осталась. Вы в Москву летели.
Влюбились? Показалось. В самом деле,
вы к ней мечтаете слетать в Палермо:
нелётная погода дышит скверно,
бушует ураган в Тирренском море,
залив Палермский тоже с бурей в споре.
На берегу лагуны Конка — д′Оро*
вы с ней, увы, увидитесь не скоро!

В отеле дева смотрит на Oreto*
и пьёт Мартини, кофе Амаретто.
Туман ползёт по склонам Пеллегрино.*
Синьор, тоскует ваша синьорина
и молится Розалии* усердно.
В Сицилию вам не попасть, наверно?

Но к ней — наградой SMS летела,
под стук сердец и звон бокалов пела:
— Жду встречи в День Святого Валентина
в "Oreto Centro"*, милая Альбина.
В Сицилии сияет снова солнце
и к синьорине льётся луч в оконце.

P. S. Марторана* — церковь в Палермо;
Циза* — вилла в Палермо;
Конка — д′Оро* — лагуна в Италии, на берегу которой находится г. Палермо;
Палаццо Норманни* — бывшая резиденция сицилийских королей и вице-королей;
Oreto* — река, протекающая через город Палермо;
Пеллегрино* — гора в Италии, у подножия которой расположен город Палермо;
Святая Розалия* — покровительница города Палермо.
Oreto Centro*— отель в Палермо.

­­­ * * *
Дом большой. Сижу в стакане,-
жизнь такая тараканья:
я хотел воды напиться, -
оказался вмиг в темнице!

Ходят по полу Атланты.
Мне спастись — без варианта!
Взгляд кидаю на «Биг- Маг».
На полу лежит башмак.

В руку взял Атлант «Биг- Маг»,
а в другую — свой башмак.
Улучил я сей момент, -
ускользнул под комплимент.

­­­­­­­ * * *
Я рисую маму, папу,
луг зелёный, парту.
Кот Лимон своею лапой
разукрасил фартук.

Помогает мне во всём!
Он — художник тоже:
нос испачкали — вдвоём,
и усы, - похоже!

Хвост Лимона — золотой,
а с утра был — серый!
Ходит хвостиком за мной
друг мой самый верный!

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ * * *
Лебедь – шипун и его лебедица —
гордые и чистоплотные птицы!

Вместе блюдут чистоту и порядок
там, где живут уж который год к ряду.

А чужаков они в пруд не пускают, -
чётко дозором его охраняют.

Если чужак иль усталая птица
только помыслит нарушить границу,

лебедь мгновенно поднимет всю стаю,
с криком и гамом навстречу взлетая.

Не поздоровится лебедю — птице,
может, и жизни за это лишиться.

Люди кидают в пруд банки, пакеты,
склянки, отходы, обёртку конфеты.

Плавают лески в воде, полотенца
и обгоревшие ветки, поленца.

Птицы от хлама свой пруд очищают —
клювом берут и под берег кидают.

Шлю я восторг свой божественной птице!
Есть нам чему у неё поучиться!­