* * *
Детвора в лапту играет.
Кот охотиться идёт.
Пёс несушек развлекает.
Баба Груня лихо «жжёт»:

в небо птицею взмывая,
подпирает облака.
Дед, завидуя, вздыхает:
до чего ж она легка!

Говорит, так стресс снимает
на качелях — вниз и вверх,
двадцать лет с плеча кидает,
вызывая бабий смех.

У пруда гуляют гуси,
зреют яблоки в саду
у соседки бабы Дуси,
мальвы с вереском цветут.

* * *
- Слышишь, Груня, дорогая,
ты, голубушка моя,
бабы сено собирают,
сон твой охраняю я!

Было время сеновала,
обнимались мы в стогу,
молодость в "кровях" играла!
Фору дать и "щас" могу!

Пусть фуфайка в ста заплатах,
сердце ноет, кость трещит,
но когда прижмешься, Груня,
всё во мне заверещит!

- Да уймись, неугомонный,
на двоих нам — двести лет,
мне бы, дед, с тобой здоровья,
чтобы радовал рассвет.

А ты всё про — то, про — это, -
надо напрочь позабыть!
Не открыли знать секрета,
чтобы вечно мог любить!

Ну, а я целую Груню, -
Жулька воет, мышь пищит,
а соседский боров Хрюня —
от волнения визжит!

* * *
­Кот гуляет вдвоём с пекинесом,

следом, дама идёт с интересом:

на прогулке, - вдвоём,

а быть может, - втроём:

дама, кот с поводком пекинеса.

* * *
А на улицах снежных Перу
австралийский гулял кенгуру
в одних плавках зимой,
и мечтал: как домой
возвратиться ему из Перу.

­­­­­­­­­­ * * *
Не ходила Маша в море
и её братишка Боря.
Но на радость нашим детям
смастерил корабль дядь Петя,
под названьем «Бригантина».
Вот такая вот картина!

Он плывёт под парусами,
кот на палубе с усами.
Маша с Борей стали бурей,
во все щёки — ветер дуют:
подгоняют паруса,
помогают – небеса!

Ну и что, что в бочке море,
но зато доволен Боря
и его сестрёнка Маша.
Вижу я автограф Саши.
Любит он «Кино» и Цоя,
не выносит только зноя!

Как причалит «Бригантина»,
с головой нырнёт — в пучину
и начнёт плескаться в море.
Прыгнет в бочку смелый Боря.
Маша будет наблюдать,
в море камешки кидать!

­­­­­­­­ * * *
— Похвалу надо сеять через сито, поскольку не всякое слово удобоваримое.

— Талант поэта в вас разглядит не каждый, а хорошего человека узрят все!

— Удачу надо оседлать вовремя, но не пришпоривать, как иноходца, иначе она скинет наездника и так рванёт, что за ней не угонишься!

— Дети — выросли, родители — постарели, а мы, наконец, стали взрослыми!

— Весна в овациях плескалась, Осень скандалила, Зима седины считала.

— Круче рогов козла только рога барана!

— На сердце — тоска — седина — на висках!

— Высоко летают Соколы, а стрижи к земле стремятся!

­­­­­­ * * *
Бело - рыжая корова
и красива, и здорова,
знает чётко: переход, -
за хозяйкою идёт.
Марширует с ними Жучка
и хозяйки модной внучка.

­* * *
Ох, была я молода:
и красива и модна —
в рыжей шубке в лес ходила,
тропки хвостиком мела,
и однажды, между делом,
в роще друга завела!

Серый волк мне стал дружком,
всё делился пирожком —
тащит щуку между елей,
то прикинется снежком
и скатёрку к лапкам стелет,
забежав ко мне с мешком!

Ну, а я была — зараза,
полюбила двух я сразу
их водила за усы —
тот характер у лисы!

Серый волк томился рядом —
он в осиннике живал,
а другой — в моей парадной
и дневал, и ночевал!

Но летели птицей годы,
воды вешние уплыли,
кости старые заныли
и бока мои оплыли,
ну, а хвостик рыжий мой
не годится быть метлой!

И смотрю я на соседку,
на красавицу – кокетку,
как хвостом она виляет —
все повадки лисьи знает!
В ней себя я узнаю
и вздыхаю — не пою.

* * *
Нелегко зимой в деревне:
все тропинки замело,
наш сарайчик с крышей древней.
Всё кругом — белым бело!

Дед Матвей залез на крышу —
стариной решил тряхнуть,
но с дедулей казус вышел –
ветер дует в брови, в грудь!

Попросил свою бабулю,
чтобы зонт та принесла,
а бабуля – забывуля -
зонт, в придачу, два ведра.

И кричит: «Ты чё удумал?
Ведь тебя же там штормит,
ветер в уши задувает,
под ногами снег «трышшыт».

«Милай», прыгай! Я поймаю,
брось ты зонт — тебя прошу,
если что, подругу Майю
на подмогу приглашу."

* * *
Как то бабы на базаре небылицу рассказали.
А услышали «татаре» — мужики с глазами — кари:
- Бабы, бабы! Бросьте, бабы! Завелись в кадушке крабы?
Ых не выловить оттуда — не вкусить царице блюдо?

Ян Ван Чу среди татар — и не молод и не стар!

Был красив, шустёр местами — нужный винтик меж мостами!
Ы пошёл ходок к царице — низко в пояс поклониться:
Левым ухом, правым глазом шевельнуть боясь, за разом.
Ах! Мила была царица! До сих пор Ян Вану снится —
Целовала, миловала, как мил - друга обнимала!
А кормила — до отвала, напоила — дурно стало!

Распоясался кушак! Разошлась Ван Чу душа!

И давай швырять словами, как чужими головами:
«Царствуй, царская особа, а теперь — моя зазноба!
Эй! Отдай – ка, мне пол - царства! Я куплю себе лекарства!
Й! Заведу заморских крабов и пойду с пивком по бабам».

От пинка мужик проснулся, удивился, ужаснулся:
пузом вверх лежит на койке после дружеской попойки!
Рядом «Зайка» — обнимает! Про царицу милка знает. ­­­

* * *
­­­­­Родилась я в глубинке,
где с далекой поры
лапти в моде, корзинки
из ивовой коры.

Там, где царь, некто Грозный,
выбрал в жёны себе
ту, которой прекрасней
не встречал на Земле.

Днём в льняных чудо — косах
свет сиял бирюзы,
а в глазах чуть раскосых —
блеск далёкой звезды!

Но всего лишь крестьянкой
крепостною была,
а не дочкой боярской:
взбунтовалась родня.

И бояре решили:
свадьбе той не бывать!
Царских слуг подкупили
под венец одевать.

И в корсет затянули
её девичью грудь,
как тисками стянули, -
трудно деве вздохнуть!

И виски ей сдавили
злые люди венцом,
в церковь чернь* запустили:
стало душно кругом.

Вдруг сознанья лишилась,
рухнув в ноги, царю:
дева с милым простилась
на пути к алтарю.

А царю доложили,
что падучей она,
да родители скрыли:
ещё с детства больна.

И сослали девицу
по навету бояр:
там снегами искрится
в голубых кедрах яр.

Средь берёз ту крестьянку
по весне узнаю
я в Высоких Полянах
и в Мещерском краю!

*чернь — простой люд.

­­­­ * * *­­­­­­­
­Милая и нежная,
А душа, - безбрежная:
Храбрая и смелая,
Благородно - зрелая!
Умная и мудрая
Бабушка ты, - чУдная!
А жена ты, - верная!
У детей, наверное,
Самая любимая
Мать, небом ты хранимая!
А в быту, - умелая:
Нить лазурно - белая
Обрамляет кружевом
Вещь, внучатам нужную!
А ещё, ты — щедрая,
МАХБУБА УСМАНОВА!

­ Облаци
* * *
Плъзва облак и развява
дрипавити си поли;
с гръм и мълнии
разправяче се кани
да вали.Бляска,
тряска в небесата,
после хуква изведнъж —
капнал бързо над нивята
само две-три капки дъжд.
И друг облак аз познавам —
облак в гащи, с вирнат нос.
Две-три капки полза дава,
но трещи…
и има пост.
Пеньо Пенев

* * *
Облака плывут и машут
рваными краями юбок,
молнии сверкая, пляшут,
предвещая, -
будет дождь!
Разползлись по небу тучи.
Гром грохочет, капли пучит,
их с небес высокой кручи
туча сыплет
по две – три.
Облако другое знаю,
по Москве в штанах гуляет,
задирает к верху нос,
но гремит во весь свой рост.
Пользы — капля,
может, - две.

* * *
Натежал е на дните простора,
накипял от безпътни мъгли...
И сърцето, преляло от горест,
ме боли,
ме боли,
ме боли...
Кой ще чуе? Защо да говоря?
За вас чужда е мойта тъга...
Но ще чакам врата да отворят...
Докога…
Докога…
Докога?...
Като друмник бездомен в умораспирам
тук, път изходил голям...
Отворете ми, милички хора!
Аз съм сам!..
Аз съм сам!.
. Аз съм сам!
Нямам нищичко. Само неволя!
Но аз няма да ви огорча...
Кротко в ъгъла седнал на стола
ще мълча…
ще мълча…
ще мълча!
Всеки път има край и начало,
дъжд заплиска ли — ще превали.
А сърцето, от мъка преляло,
няма никога да отболи...
Пеньо Пенев

Перевод:
* * *
Тяжелы мне дневные просторы
в бездорожном кипящем тумане.
Переполнено сердце укором,
и болит …
И болит …
И болит.
Кто услышит? И кто мне поверит?
Всем чужой со своею печалью.
Но надеюсь, - откроются двери,
но когда…
Но когда…
Но когда?
Люди добрые, в дом свой пустите!
У меня ничего нет. Я – нищий!
Я бездомный, усталый, - поймите!
И один…
И один…
И один.
Приютите, я вас умоляю:
в закутке я тихонько прилягу,
не смущу вас ни словом, ни взглядом, -
помолчу …
Помолчу …
Помолчу.
У дорог есть конец, есть начало.
И дождям бесконечно не литься!
И лишь сердце с избытком печали, -
целый век будет ныть и томиться...

* Пеньо Пенев, болгарский поэт, покончил жизнь самоубийством 27 апреля 1959 года на 29 - ом году жизни.

* * *
­­­­­­­­Малюся я небу, зямлі, прастору.
Магутнаму Богу, уся свету малюсь.
Ва ўсякай прыгодзе, ва ўсякую пору
За родны народ Беларусі…
Янка Купала

* * *
Я небу молюсь и земле, и простору.
Всевышнему Богу молюсь
при всяких невзгодах, во всякую пору
за род, за Страну Беларусь.

­­­­­­­­

* * *
Помним! Любим! Скорбим!
Понурой тенью день уходит,
оставив вечности урок:
без приглашенья зло приходит
и, обрывая жизни срок,

рвёт струны яростно Надежды,
вдыхая в души темноту,
и усмехается небрежно,
рассеяв светлую Мечту:

его Мечту о Мире, Счастье
Донбасса, Родины своей,
оставив хмурое ненастье,
размытую среди теней.

­ * * *
Светлана Светличная – страстная дама, -

Талантлива очень, не очень скромна,

Роскошная дива с телеэкрана!

Ярчайшая роль её в фильме видна.

Поныне все помнят «Стряпуху» России

У нас, за пределами нашей страны, -

Харизму, осанку, цвет глаз её синий.

Актриса — шикарная, с шармом она!

* * *
Три яблони цветут у трёх дорог:
одна — домой, чтоб воротиться мог;
другая — по ту сторону вела,
где ночь с твоей судьбою счёт свела.

А третья... — не дано мне было знать:
ко мне вела через речную гладь.

* * *
Нависли тучи надо мной сейчас…
Как кроне дерева, рождающей плоды,
не ожидающей несчастья и беды,
чтоб раньше времени разряд сразить не мог,
ты стань защитой мне, и как громоотвод.

Ни завтра, ни сегодня, ни потом
не нужно, чтоб сразил меня ударом гром
в борьбе за будущее, радость, общий дом.
Перед людьми, Страной, перед собой в долгу:
я песню спеть могучую ещё смогу.

Надвисват облаци

* * *
Надвисват облаци сега над мен..
Като дърво, което ражда плод,
за да не бъде рано поразен —
станете ми гръмоотвод.

Не трябва гръм над мен да пада,
към хората аз имам дълг голям.
Аз песента си — тая сила млада —
на тях в борба за радост ще отдам!
Пеньо Пенев

­­­­­ Малка елегия
* * *
Нощта има хиляди очи,
а денят само едно,
но цял свят угасва —
угасне ли слънцето...

Разумът има хиляди очи,
а само едно твойта душа,
но цял живот угасва —
угасне ли любовта.
Пеньо Пенев

* * *
Тысячи глаз в ночи.
Об этом ты миру кричи.
А у дня всего, - один —
он над Миром всем господин.
Солнце в небе угаснет,
и свет над миром погаснет.
У ума тысяча глаз,
только душа одна, твоя.
Если любовь угаснет,
жизнь твою холод погасит.

­­­­­­­­Правер!
* * *
Сонца грэе, прыпякае;
Лёд на рэчцы затрашчаў.
Цёплы вецер павявае,
Хмар дажджлівых нам прыгнаў.
Вось і бусел паказаўся,
Гусі дзікія крычаць,
Шпак на дубе расспяваўся,
Жураўлі ужо ляцяць.
І зіма, як дым, прапала!
Зелянее луг, ралля.
Як ад болю, ачуняла
Наша родная зямля.
Якуб Колас

Проверь!
* * *
Солнце греет, припекает;
лед на речке затрещал.
Теплый ветер капли веет,
туч дождливых нам нагнал.
Вот и аист показался,
гуси дикие кричат,
на дубу скворец распелся,
журавли уже летят.
И зима, как дым, пропала!
Зеленеет пашня, луг,
и до боли стосковался
по земле родимой плуг.

* * *
Обида тук дочака
опазената нежност.
Линее сетно слънце
на смелите мечти.
И траурна камбана
в тревожна безнадеждност
в душата ми не стихва,
ридае и звънти.

Додея ми, любима,
че с мен не си щастлива,
че смях и топла вяра
неноси моят ден.
Обиден аз допивам
чаша та горчива
и може би наскоро
ще зазори без мен.
Пеньо Пенев

* * *
Сердца нежность — маета
в закромах пылится,
солнца дерзкая мечта
за окном томится.
Колокольный перезвон
трауром вещает.
Безысходность в звуке том
душу разрывает.
Звон в усталой голове,
как моё проклятье.
То спешит она ко мне, -
смерть в лиловом платье…

Милая, прости меня,
ты со мной несчастна:
веры в будущее дня
нет, - мечта напрасна.
Чашу горечи я пью,
не дождавшись часа,
красно - алую зарю
пьёт мой день злосчастный.

­­­­­­­­­­­ ***
Вечерта е топла и дълбока...
Где се скри извиващия път? —
И звездите само отвисоко
се усмихват и блестят, блестят...

Радостта сърцето ти обзима
и не искаш нищо ти сега —
само винаги така да имадъ
лъг път ред тебе и другар...

* * *
Тёплый вечер с теменью густою...
Где извилистой тропы обрыв?
Сверху звёзды светят над тобою,
в сердце радость разом обронив.

Нежность наполняет сердце, душу
до краёв, - ты только не разлей!
А вперёд иди, - навстречу мужу,
ни о чём в дороге не жалей.

* * *
В деня на Нав′н вали,
вали д′жда, балбукат и
вдигат шум по улицата и
сочни от градушката
изравняват на плочита капчуците ... О, колко е
весела e jda, kogato knowesh: ima k′shcha и
портата не е завършена,
k′deto mozhesh da se
vrshchash.
1955

* * *
Ливень льёт, шумит снаружи.
Барабанит в окна град,
лупит он и плющит лужи,
бьёт прохожих всех подряд.
Можешь, если пожелаешь,
ливень переждать пока
в доме. Если точно знаешь, -
дверь его не заперта.

* * *
Милоока жена, белонога! -
нецелуната и непогалена!
Ти ми стана съдба и тревога,
тиха радост и жал непрежалена.

Черноока жена, белоръка -
ти, усмивчице сладка и чакана!
Ти си моя утеха и мъка,
моя топла сълза неизплакана.
Пеньо Пенев 1955 г.

* * *

Женщина милая, белоногая,
не целована и неласковая,
ты мне стала судьбой и тревогою,
беспощадной и тихою радостью.

Черноглазая лань белорукая
ты, улыбка моя долгожданная!
Утешеньем мне стала и мукою,
и горючей слезой невыплаканной.

* * *
- Вы чего ко мне пришли-то?
Запредельный пульс привёл?
Экстрасистол частый выпад?
Несерьёзный разговор!

Что ещё вас беспокоит?
Где ещё и что болит?
Камни в почках? Бок ваш ноет?
Печень по ночам скулит?

Мозг гудит, а сердце — гложет?
Вам назначу — «Похренин».
- Вы считаете — поможет
«Похренин» иль — «Охренин»?

- Что считаю я — неважно!
Вас за месяц — излечу!
Вы разучитесь и кашлять.
Путь забудете к врачу…

Дни идут. Текут недели.
Мимо месяц проскакал.
И плетусь я еле – еле
к кардиологу вновь, в СКАЛ.

- Ой, больной, вы цвета моли!
Не помог вам «Похренин»?
Что вы корчитесь? От боли?
«Щас» вколю «Папаверин».

- Вы меня «продиагнозьте»,
доктор мед. и проф. наук!
- Нет, больной, и думать бросьте:
нет на это средств, мой друг!

Там, в верхах, не понимают
ваши нужды. Мне-то чё?
Наверху-то дело знают —
в уши дуют горячо!

Так что, милый друг, идите!
А совет мой вам такой:
тихо, молча даму ждите,
ту, что с длинною косой.

­­­­­­­­Верш - казка
A. Дзеружынскага
* * *
Воўк пытае ліску:
- Дзе была?
- Я лавіла пеўня ля сяла.
- Дзе ж ты дзела пеўня?
- З′ела ля куста.
- А чаго ж ты, ліска, без хваста?
- Хвост жа мне мой певень абарваў.

Стихотворение - сказка
A. Деружинского

* * *
Спросил волк лису:
- Где была?
- Я ловила в селе петуха.
- Куда ж дела того петуха?
- Села, съела его в кустах.
- А чего же ты, лиса, без хвоста?
- Хвост мой петух оторвал в кустах.

* * *
Силуэт из распахнутой ночи,
миг безвременья в никуда.
Рваной раной душа кровоточит,
где мерцает твоя звезда.

Небосвод, говорящий с тобою,
что ж чадрою укрыть забыл
от беды, что назвалась судьбою?
Неизбежности час пробил.

* * *
Русской крови полведра —

расплескались хитро!

Остальное всё — вода —

восемь по
пол литра.

Говорит во мне — еврей,
а шаман —
кивает,
и монгол промеж бровей —
пеньем

удивляет.
Сербиянка я ещё —

в одеянье

′чудном.
И крестом мой род крещён,

и под звуки
бубна.
Почитаю свято я

лик святой

Матроны,
Русь. Ты — Родина моя!
Ты — моя икона!

Стих — крипта — стихотворение, имеющее в каждой строке точно посередине цезуру (паузу) и внутреннюю рифму, поэтому его можно читать как слева на право, так и сверху вниз, причем смысл при разных способах прочтения может быть совершенно разным.
/Правила прочтения: сначала читать левое полустишие, потом правое, а затем все вместе/

Решителност
* * *
Черният залък на днитев
гърлото спира, горчи..
.На младостта ми в гърдите
дързостна ярост ечи!
В гневен протест закипяла,
вика кръвта ми, крещи...
В черната нощ над превалащик
пред очите лъщи.
Нека преграда да слагавремето:
аз съм човек!Аз ще прекрача
и прагана героичния век!
Той в гръмотевичен грохот
с моя глас ще проехти!
Бурна, кипяща епохо,
бойно поле си ми ти!
Пеньо Пенев

Перевод:

Решимость

* * *
Горечь смолистая дней
в горле застряла комом…
Юности дерзкой моей
ярость слышнее грома, -

в гневном протесте стучит,
нерв мой, жилы до крови порвав.
Штык блещет в чёрной ночи,
время к барьеру призвав.

В мой героический век
солнце лучами, - в зенит!
Я — гражданин, я — поэт, -
голос эпохи звенит!

В бурный, стремительный век
слава героям, почёт!
Я — громогласный поэт:
поле здесь битвы моё!

* * *
­­­­­­Весною здесь сирень, черёмуха цветёт,
да так цветёт, аж сердце замирает!
Мещеры лес шумит, как будто бы поет,
его я слушаю, а он вздыхает.

Тоскую я по перелескам и лугам,
по озеру лесному, где купалась,
по белоствольным рощам, по грибным местам,-
родным местам, где часть души осталась.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ * * *
"Я умру, когда трещат берёзы",
белым стелется по белому метель,
в стылый вечер, спутав ивам косы,
а в сугробах вязнет голубая ель.

"Я умру в крещенские морозы"
от руки, что страстно ночью целовал.
Я той женщине дарил мимозы
и ещё вчера любимой называл.

Крест нательный мне вопьётся в кожу...
Лютень навзничь опрокинет жизнь мою:
в злобе глотку будет рвать до дрожи
та, которую, к несчастью, я люблю.

P.S. — поэт Николай Рубцов погиб 19 января 1971 года от рук сожительницы Людмилы Дербиной.
" Вся шея повреждена. Вся шея в полулунных ссадинах, которые характерны для удавления ногтями", – делится мнением судмедэксперт Эдуард Туманов.

* * *­
Хочешь большую ложку —
возьми и большую лопату.

* * *

Ако искате голяма лъжица,
вземете голяма лопата.

­­­­­­­ * * *
Большая рана заживет,
плохое слово не забудется.

* * *
Голяма рана ще заздравее,
лоша дума няма да бъде забравена.

* * *
­«Доброе слово железные ворота откроет»

* * *

"Една добра дума ще отвори железните порти"

­­ * * *
­­­Я построю дом, заведу жену,
что родит мне дочь.
Чтоб кормить семью — преступлю Закон,
стану зэком я?
Голубых кровей триста важных лиц,
( но не я и ты)
Будут пить нам кровь, строить план, как жить
(и для нас с тобой).
Широка страна. Рек глубоких нет —
обмелели те.
Золотой карась, омуль белый, рак
стал в них редкостью.
Где рябит икра — ворох дохлых рыб —
не до них сейчас:
Обмелел Байкал, лес горит в тайге,
камень плавится.
Россыпь злачных мест, где полно добра —
не для нас с тобой.
В злате чахнут те : им простор везде —
усмехаются.
Мирослав за — РА*, Ярослав за — РА,
но печалятся:
Строить новый дом? Заводить жену?
И родить ли дочь?
Как кормить семью? Преступать Закон?
Не по нраву им.
— Ты скажи, князь тьмы: как нам, людям, жить?
Иль не жить совсем?
Кто за добрый мир на планете сей,
дому каждому?

Примечание: РА* — Бог Солнца

19. 12. 2016 год
г. Майкоп

­­­­­­­ * * *
­Если не можешь, как хочешь,
то хотя бы хоти, как можешь.

* * *
Ако не можеш, както искаш,
то поне както можеш.

* * *
­В царстве слепых царь — одноглазый.

* * *
В царство то на слепите царят е едноок.

­­­­ * * *
­­­­­­­­­­ Белая бежит река,
а за нею — берега:
громко песенки поют,
Вите спать не дают!

Баю, баю, баю, бай!
Спи, мой внучек, засыпай!
Баю, баюшки-баю,
не ложись, ты, на краю,
а то с краю упадёшь
и свой лобик ушибёшь.

Ой, заря, моя заря!
Ты покраше янтаря:
красно - золотая,
без конца и края.
Ты за речку не спеши!
Там гуляют малыши:
девочки и мальчики —
маленькие зайчики.
Баю, баю, баю, бай!
Спи, мой мальчик, засыпай!

* * *
«Если слывешь за овцу,
каждый будет тебя стричь».

* * *
«Ако те смятат за овца,
някой ще те стриже».

­­­­­­­ * * *
Лентою вьется дорога,
зовет горизонт голубой.
Что ждет ребят за порогом,
бегущих веселой гурьбой?

Сирень цветет под окошком,
фонарики свесив свои,
детства осталось немножко:
ты в сердце его сохрани!

Юность бывает однажды,-
надеждою, верой полна,
в школе не учатся, дважды —
учителя помни слова:

вершины гор покоряя,
пусть помыслы будут чисты!
С целью по жизни шагая,
ты людям себя посвяти!

И сединою пометив,
идут чередою года:
сотни оставив отметин,
но это для нас не беда.

Звездой путеводной стала
ты: в жизнь нам путевку дала,
школа мечты оправдала —
нас к знаньям когда повела.

Ласточки в небе кружатся,
щебечут о чем-то они,
песнею строчки ложатся,
летят и летят сентябри.

Сирень цветет под окошком,
фонарики свесив свои,
детства осталось немножко:
ты верность ему сохрани!

­* * *
"Снег нарезан на коржи"
санками и лыжами.
Мы с сестрой по ним бежим,
с нами — кошка рыжая!

Ловит белый снег, как мух,
и на ручки просится.
А вокруг неё петух,
как ракета, носится.

Нарезает он круги
и крылами машет.
Я кричу: "Танюш, беги
за бабулей нашей!»

Кошка рыжая — за ней!
Благо, сени рядом!
Петька — следом — дуралей,
хвастаясь нарядом!

Встретил пёс его Кадрус,
хвост помял, облаял!
И петух, как подлый трус,
спрятался в сарае!

­ * * *
Если хочешь взять,
научись давать.

* * *
" Ако искаш да вземеш,
научи се да даваш."

­ * * *
Женский язык острее турецкой сабли.

* * *
Езикът на жената е по — остър от турска сабя.

­* * *
За брата — до моря,
за любимого — через море.

* * *
За брат ми — до морето,
за възлюбения ми — отвъд морето.

­­­­* * *
Кабы я была царицей, -
я погнала бы взашей
из деревни, из столицы
всех воров и алкашей,

и заезжих гастролёров
из заморских дивных стран:
в Амстердаме кто с пелёнок, -
то ли —" мистер", то ли — "дам"!

А корейцев, пригласила б,
не забыла б сербов я.
Вместе, мы – большая сила!
Жили б, как одна семья!

* * *
­Время возьмет –
назад не вернет.

* * *
Ако времето отнеме,
то няма да се върне назад.

­­­­­ * * *
Был молодой и зеленый –
кругом девушки пели,
а стал старый –
только мухи вокруг загудели.

* * *
Имаше един млад и зелен –
момичетата пееха наоколо,
а той остаря –
само мухите бръмчаха наоколо.

­­­­­ * * *
Кто на чужом возу поедет,
тому пешком возвращаться.

* * *
Който се качи на чужда каруца,
ще се върне пеша.

­­ * * *
­­­­Ты слов не сказала плохих,
ни злых, ни обидно жестоких,
но вдруг я попал в мир глухих,
безликих, совсем одиноких:

где сумрачность дышит в волну,
грохочет в клокочущей пене,
с оскалом пронзив тишину
меня опустив на колени.

Я – пленник её пустоты:
надменность её предо мною.
Зачем же мне надобна ты?
Веду монолог с тишиною.

* * *
Отчего в глазах усталость
и на сердце — пелена?
В жизни много ль мне досталось,
от любви была ль пьяна?

Отчего вдруг стало тесно
в том мирке, где я живу?
А былые интересы,
и во снах куда плыву?

Я себя — не ощущаю,
будто вовсе нет меня.
Завтра будет день. Я знаю.
Только буду ли в нем я?

­­­­­ * * *
С тобой, жена, плохо,
а без тебя – еще хуже.
* * *
Лошо е с теб, жено,
и още по-лошо без теб.

­­­­ ­ * * *
Кто слушает каждого, тому плохо;
кто никого не слушает – тому еще хуже.

* * *
Който слуша всички, се чувства зле;
който не слуша никого, е още по-зле.

* * *
Прошлое нельзя воротить,
только можно проглотить.

* * *
Миналото не може да бъде обърнато,
а само погълнато.

­­­­­ * * *
Туда, где ненавидят, не ходи;
туда, где любят, - не части.

* * *
Където мразят, не отивай;
където обичат, а не части.

* * *
­­­­Безумная история.
Убийцы страшен лик:
решительно, уверенно
направлен дробовик;

рука его умелая
не дрогнула ничуть:
предательски, намеренно
оборван жизни путь.

Луна кроваво-красная
под пологом небес.
За океаном, в праздности,
ликует снова бес.

­­­­­­ * * *
Памяти бабушки, Новичковой Е. Д.

Сирень зацвела у погоста.
Ветла одиноко стоит.
Не видно и холмика, просто,
собака поодаль скулит.

Быть может, душа её тоже,
о той, что в могиле, скорбит;
судьбина, которой похожа
на лист, что упал на гранит.

­­­­ * * *
Новая метла чисто метет,
но старая угол знает.

* * *
Новата метла почиства чисто,
но старата знае ъгъла.

­­­­ * * *
Дружная семья гору свернет.

* * *
Сплотено семейство ще премести планината.

* * *
­­­­­­­­­­­­­­­­­Я решил сказать дядь Толе:
— Не хочу учиться в школе!
Есть желание: в конюшне
поработать нам с Ванюшей!
Дядь! Надеюсь, будешь рад
за такой вот наш подряд?

— Что ж, - ответил дядя Толя, -
раз твоя на это воля:
приведу сейчас коня,-
будешь радовать меня!

Ты, надень коню уздечку,
(вставил крепкое словечко),
закрепи скорей седёлку
и подпругу через холку,
пропусти под хвост ты шлейку.
Санька! Силы не жалей-ка!

Закрепи оглобли в гужи
и дугу зажми потуже!
Ванька, другу помогай - ка:
носом хлюпает наш Санька!
И накиньте - ка хомут,
закрепив к оглоблям тут!

К удилАм за кольца вожжи
привяжите чуть попозже.
И айда* ко мне в телегу:
прыгайте вдвоём с разбегу!

И поедем мы втроём:
в бочки воду наберём,
развезём её — дояркам,
в птичник, в поле, - будет жарко!

Сань! Понравилась работа?
— Не-е-е-т! Устал я, дядя, что-то!
Лучше в школу мы пойдём
с Ванькой, там не пропадём!

айда*— идите (по татарски).

УЗДЕЧКА состоит из: в ротовой полости лошади — УДИЛА, металлический стержень с двумя кольцами по краям; к этим кольцам крепится удило и конструкция ремней, которая фиксируется по голове, с низу головы проходят два подбородочных ремня.

СЕДЁЛКА — дополнительное укрепление оглоблей (ремни протягивают через круп коня и под ним).

ПОДПРУГА — фиксатор для седёлки у хомута, подтягивает через седельник.

ШЛЕЙКА — закрепляется от хомута вдоль туловища лошади с одной стороны, под хвостом на противоположную сторону до хомута.

ОГЛОБЛИ — конструкция из деревянных частей, которая соединяет лошадь с телегой, две деревянные направляющие и ДУГУ. Оглобли крепятся к ХОМУТУ с помощью очень прочных петель из ремней.

ГУЖИ — ременные петли для фиксации к ОГЛОБЛЯМ. С помощью ГУЖ к ОГЛОБЛЯМ крепится ДУГА.

ХОМУТ — элемент УПРЯЖИ(ремень, седло, хомут) , который передаёт тягловую силу лошади телеге. Плотно прилегающее кольцо на шее лошади.

ВОЖЖИ крепятся к удилам за кольца.