Стихотворения в прозе

Земля - мой добрый остров надежды,
Среди холодных и темных миров.
Здесь всё родное: поля и одежды
Лесов изумрудных и облаков.

Но сердце моё бьётся в ритме Кавказа,
Где горные пики уходят в зенит.
Там древних башен суровое братство
Покой и историю края хранит.

Я стол накрою - пусть мир станет ближе,
Хочу всех людей пригласить на пир..!
Чтоб под высокой чеченскою крышей
Вкусом единства наполнился мир.

Пусть дымится в чашах жижиг-галнаш,
И чепалгаш горячий на стол подадут.
Пусть каждый почувствует: этот край - наш,
Где дружбу и верность превыше чтут.

Я руку тяну сквозь границы и время,
Глаза открываю навстречу ветрам.
И, сбросив обид опостылевших бремя,
Слова, как молитву, скажу я всем вам.

Как древний закон, что не знает бессилья,
Как клятву любви, что горит на устах,
Произношу я: "МАРША ДОГІИЙЛА..!" -
Пусть эхо стократно звучит в небесах..!

Я не помню, как это случилось.
Не было ни вспышки, ни голоса, ни машины времени.
Просто в какой-то момент воздух стал легче — будто его ещё не успели отравить будущим.

Двор оказался меньше. Деревья — моложе.
Снег лежал нетронутый, честный, без следов сирен и новостей.

Она стояла у подъезда. Живая. Настоящая.
Без того знания в глазах, которое приходит позже.

Я подошёл, стараясь не смотреть слишком долго.

— Какой сейчас год? — спросил я.

Она удивилась.

— Две тысячи тринадцатый. А что?

Я кивнул, словно сверился с расписанием.

— Тебя ждёт очень крутой год.

Она усмехнулась.
Так смеются те, кому кажется, что впереди просто жизнь, а не дата.

Мне хотелось сказать больше.
Предупредить. Увести. Захлопнуть двери.
Спрятать её от асфальта, от металла, от одной единственной секунды.

Но слова не подчинялись.
Они обходили главное,
будто само время стояло рядом и вымарывало из моей речи всё лишнее.

И я понял:
я здесь не для того, чтобы менять.
Я здесь — чтобы увидеть ещё раз.

Она что-то рассказывала, щурилась от света.
Свет был точно таким же.
И от этого становилось тяжелее.

— Мне пора, — сказал я.

— Уже?

Я смотрел на неё и чувствовал, что секунды мне не принадлежат.
Что даже этот разговор — часть чьего-то расчёта.

— Я не хочу уходить.

Сказал это честно.
Впервые.

Она шагнула ко мне —
и мир натянулся, как плёнка.

Воздух стал густым.
Качели продолжали скрипеть,
но всё остальное отодвигалось, будто за стекло.

Я попытался остаться.
Не двигаться.
Не дышать.

Но возвращение не спрашивает согласия.

⸻

Я открыл глаза в своей комнате.
Тот же потолок.
Тот же год, который уже произошёл.

Ничего не изменилось.

Ни дата.
Ни металл.
Ни пустота.

И тогда стало ясно:
будущее не ломается от сопротивления.
Сопротивление — часть конструкции.

Мы называем это выбором,
но, возможно, это всего лишь способ судьбы
доставить нас туда, куда нужно,
так, чтобы мы думали, будто шли сами.

Миру не то чтобы плевать.
Он просто не замечает.

Две тысячи тринадцатый всё равно случился —
с моим приходом,
с моими словами,
с моим «крутым годом».

И, может быть,
я всегда там стоял.
Всегда говорил это.
Всегда уходил.

Не потому что не смог изменить.
А потому что менять было нечего.

Кроме одного —

того, как сильно
я теперь помню её смех.

Я помню всё: как рушились надежды,
Как горизонт тонул в густом дыму.
Мир не остался тем, что был он прежде,
И страшно возвращаться в ту тюрьму -

В тюрьму воспоминаний, в гул набатный,
Где каждый звук - как выстрел по душе.
Путь пройден долгий, горький, безвозвратный,
И я не тот, каким я был уже.

Я видел бездну, видел дно и ярость,
И как в сердцах каленый выжжен след.
Но в самой тьме,
где жизни не осталось,
Я видел вдруг в другом случайный свет.

Один глоток, протянутый другому,
Улыбка сквозь застывшую беду…
По этим крохам,
к человечьему, родному,
Я даже через пепел свой иду.

И в этой тишине, что так бесценна,
Я повторяю, словно оберег:
Мой опыт - не болезнь,
а мощь и сила,
Которую обрел мой век.

Я выбираю свет сквозь мглу и тени,
Ведь знаю цену каждой из секунд.
Пусть мир изранен, выжжен и простужен -
В нем родники добра еще текут.

Пусть сердце станет тем заветным местом,
Где стихнет бой и дым сойдет с вершин.
Там, где война во мне навек затихнет,
Там жизнь начнется. Мир. Покой. Один.

Я не сломлюсь.
В горниле тех событий
Я вынес веру, крепкую как сталь:
Мы сотканы из миллионов нитей
Любви и воли, смотрящих вдаль.

Довольно боли, пепла и разлуки,
Пусть смолкнет гром в предрассветной мгле.
Давайте пожмём друг другу руки
И скажем "НЕТ" войне на всей Земле. - Кюра Оздамиров.

Стеклянный мир, изысканно-холодный,
Где каждый вдох - как лезвие меча.
Он бесконечно дикий и свободный,
В нём гаснут звёзды и горит свеча.

Здесь боль и нежность сплетены канатом,
И за рассвет всегда грядёт расплата.
Но здесь, в Алтайской пасмурной дали,
Мы силу вопреки всему нашли.

Где ледники глядят в глаза векам,
А по камням беснуется река,
Там замирает робкая душа,
По острию над пропастью спеша.
Там кедры шепчут древние молитвы,
И каждый день - как поле новой битвы.

Пусть мир суров - я принимаю вызов,
В его суровости — величие богов.
Я не прошу пощады и сюрпризов,
Я сам себе и крепость, и покров.

Мне не страшны ни вьюги, ни заносы,
Пока внутри горит незримый свет.
На все земли суровые вопросы
Я сам в себе найду прямой ответ.

Ты выбрал путь - в ничтожество скатиться,
Забыв, как горы смотрят с высоты.
Решил в грязи чужой остепениться,
Сжигая к роду древнему мосты.

Святой уклад - кодекс узлов и братьев -
Ты променял на звон чужих монет.
И нет страшней на всей земле проклятья,
Чем стать Иудой на исходе лет.

Что вековой ценой отцы хранили,
Слагая в гору совесть, честь и стать,
Ты бросил в прах, в коварстве и бессилье,
Позволив лжи в своем дому роптать.

Позор не смыть ни золотом, ни властью -
Он ляжет тенью на весь падший род.
Ведь Нохчалла - не в силе, не в богатстве,
А в том, как пред Богом чист народ.

В речах твоих не мудрость - лишь отрава,
Ты смуту пьешь, как жаждущий в песках.
Тебе неведома чеченцев слава,
Твое нутро - в гордыне и грехах.

Манкурт безродный, жалок твой удел:
Служить за медь, лакая из корыта.
Ты сам черту запретную задел,
И дверь в достойный мир тебе закрыта.

Слова отцов - как раскаленный пепел,
Они горят, твою терзая плоть.
Ты был когда-то и свободен, и светел,
Теперь ты - раб, чей дух сумел заглохнуть.

Там, где боль и где трудно дышать,
Вы приносите свет и надежду.
Помогая другим устоять,
Вы храните свой дух белоснежным.

Сквозь границы, моря и века,
Через грозы и шторм испытаний,
Ваша добрая тянется рука,
Исцеляя рубец расставаний.

Красный Крест - это символ спасенья,
Доброты и стальной чистоты.
Вам желаем в делах вдохновенья
И душевной всегда теплоты.

Семь основ ваших - вечный закон:
Беспристрастность и дух гуманизма.
Пусть звучит благодарности тон
В каждом уголке мира и жизни.

Пусть рука не устанет дарить,
А сердца не остынут от горя.
Желаем вам в радости жить,
Сил и счастья - бескрайнее море!

Пусть невзгоды пройдут стороной,
Мир ответит на помощь добром,
Будет в душах уют и покой,
И согрет будет каждый ваш дом.

Пусть не гаснет в глазах огонёк,
И на всё вам хватает терпения.
Ваш нелёгкий, но важный урок -
Это милосердия чистое пение.

Вы - опора в тяжёлый момент,
Вы - врачи человеческих судеб.
Пусть удача, как яркий акцент,
В вашей жизни всегда рядом будет!

Пусть планета оценит ваш труд,
Тот, что часто не виден глазу.
Пусть вас любят, ценят и ждут,
И беда отступает пусть сразу.

Ты знаешь, Таня… Вова… Ленский… Ведь, я совсем же не хотел. Я от хандры устал так зверски и к обществу остыть успел.
А он… поэт, романтик глупый. Наивно верил так в любовь, и будоражит ревность кровь… Всего пустая шутка, танец… Коль, хоть одна из всех избранниц достойна жертв подобных наших? И нас самих, в дуэлях павших?

Как отказать посмел б я, Таня? Меня бы высмеял весь свет! Я первый вскинул пистолет и пал сраженный мной поэт…

Что оставалось мне? Уехать! Бежать, забыть, забыться, прочь… Но стал я сам себе помехой и стало жить совсем невмочь.

Меня поймёшь ты, знаю, Таня! Хоть и прощанья мне уж нет.
Себя любя, других же раня, так жил я много долгих лет.
Но кто-то свыше, как ни странно, заставит нас держать ответ. За все деяния и мысли… Меня терзанья как б не грызли, былого не исправить мне. Я признаюсь в своей вине. Прошу покорно лишь простить и восвояси отпустить.

Прощай навеки, Таня.
Время…
рассудит нас.

Целую.
Женя.

Нас не учили отступать и каяться,
Нам с детства в шкуру вшит лесной закон.
Пусть за спиною гончие врываются,
И лаем рвут морозный небосклон.

Там, где лес упирается в тучи,
Где не слышно людской суеты,
Мы выбрали удел самый лучший -
Сжечь за собою ветхие мосты.

Волчья доля - не сытость, а право
Зубы скалить на подлость и лесть.
Нам не нужно ни денег, ни славы,
Сохранить бы лишь верность и честь.

Ни ошейника нет, ни хозяина,
Только ветер да злая метель.
Жизнь по краю - лихая окраина,
Где под снегом застелена постель.

Пусть сегодня охота затеяна,
И флажки преграждают пути,
В нас природа веками посеяна -
Мы сумеем сквозь выстрел пройти.

Это горько - быть вечно гонимым,
Но позорней - проситься на кость.
Волк останется гордым и сильным,
Даже если в груди только злость.

Залижу свои рваные раны,
Снова выпью холодную тьму.
Мы не рабы. Мы - лесные титаны,
Верные лишь себе одному.

Там, где вершины в небо смотрят строго,
Где каждый камень - память и броня,
У нас одна на всех в горах дорога,
И жар один у общего огня.

От башен Эгикала и Таргима
До древних стен в верховьях Аргуна,
Связь братьев нерушима и незрима,
Как в скалах затаенная струна.

Мы - дети гор, воспитанные сталью,
И словом чести, что твердей свинца.
Одной судьбой и общей светлой далью
Обвенчаны вайнахские сердца.

Пусть Сунжа шепчет Тереку о мире,
Пусть эхо гор разносит этот зов:
Нет нашей дружбы глубже и нет шире,
Она - основа всех земных основ.

Ингуш и Чеченец - в едином круге,
Два вольных сокола в лазури огневой.
Мы вечно будем помнить друг о друге,
Сплетаясь в монолит один живой.

Не разлучить того, что кровь скрепила,
Что высечено предком на скале.
В единстве нашем - доблесть, правда, сила
И право жить на собственной земле.

Поэт, ты слышал звон чужой стали,
Ты видел блеск в глазах моих отцов.
Но мы "злодеями" для мира стали
Лишь потому, что не нашли оков.
Ты пел о том, как вдоль походных линий
Чеченец полз, сжимая рукоять.
Но ты молчал о горечи полыни,
Что заставляла нас в ночи не спать.

Не злоба вела нас к речному обрыву,
Не жажда наживы и не грабёж -
Мы были верны лишь родному порыву,
Который в словах ты не сразу найдёшь.
Когда за спиною пылают аулы,
Когда под копытами стонет земля,
У горца в душе не звериные гулы,
А долг, что превыше, чем милость царя.

Ты звал меня "злым"..? Но спроси у Кавказа:
Кто первый пришёл в этот мирный покой..?
Кинжал не точили мы ради приказа,
Мы им защищали свой жребий людской.
Для матери в станице я - тень роковая,
Но вспомни о той, что в горах седых
Ждала сыновей, тишину проклиная,
В пустых колыбелях, в слезах вековых.

Мы точим кинжал, чтоб остаться собою,
Чтоб горы не стали покорной равниной.
Мы платим за право владеть этой долей
Своею свободой и кровью единой.
Пусть в песне твоей я остался врагом,
Ползущим во тьме на чужие огни-
Я честью клянусь: под моим сапогом
Лишь та земля, что была искони.

Поэт, ты был храбр, ты воевал честно,
И мы уважали твой дерзкий клинок.
Но в книге истории каждому место
Отвёл не поэт, а лишь истинный Бог.
Мы встретимся там, где нет дыма сражений,
Где Терек не делит людей на сорта,
И в свете иных, неземных откровений
Исчезнет и "злоба", и "зла" черта.

Меня не запереть в бетонных стенах,
Когда в груди - размах родных полей.
Течет свобода гордая по венам,
От крика журавлей до ковылей.

Я чувствую масштаб моей страны:
От северных снегов до южных гор.
В её просторах - истинная сила,
В её ветрах - негласный заговор.

Но мой порог - лишь часть большой системы,
Где каждый вдох со всей Землей един.
Мы - дети общей, мировой эмблемы,
И океан у нас на всех - один.

Планета - дом, где нет чужих наречий,
Когда душой умеешь созерцать.
Я выхожу судьбе своей навстречу,
Чтоб этот мир, как целое, обнять.

Жить без границ - не значит быть в разлуке
С тем местом, где крещен и где рожден.
А значит - брать ответственность и руки
Тянуть к зениту вопреки времен.

Своя земля дает и старт, и крылья,
Планета - поле для больших побед.
Жизнь без границ - когда мечты не пыль и
Ты в этот мир приносишь чистый свет.

Пусть голоса сольются в океан,
Смывая след былых обид и ран.
Всем миром, крепко за руки держась,
Мы разорвем со злом тугую связь.

Мир - это утро, мир - это смех,
Мир - это солнце, что светит для всех.
Нам не нужны раздоры и вражда,
Пусть в небе светит мирная звезда.

За чистое небо, за детство без слез,
Чтоб ветер лишь запах сирени принес.
Мы скажем "нет": пожарам и боли,
Мы выбираем жизнь, а не поле...

Поле сражений, где гибнут мечты,
Пусть вместо взрывов цветут лишь цветы..!
Пусть каждый услышит, пусть каждый поймет:
Нам нужен лишь мир и души полет..!

Мы говорим сегодня: "Нет войне..!"
Чтоб тишина была в любой стране.

Там, где небо целует вершины седые,
Где Катунь разрывает объятья камней,
Раскинулся край, где ветра молодые
Танцуют среди золотистых огней.

Алтай - это шёпот седого тумана,
Это кедров могучих торжественный строй.
Здесь сердце врачует старые раны,
Наполняясь звенящей его чистотой.

Бирюзовая лента бежит по долине,
Пахнет мёдом, полынью и свежей травой.
Нет края прекрасней в огромном мире,
Чем этот простор - бесконечно родной.

Мы утонули в глазах
И не кто не спасёт нас,
В раскалённых сердцах,
Чтобы остановить страсть.

Я бы промолчал,
Да нужно сказать:
Я бы звёзды с неба достал,
Да они слишком высоко.

Я нашел ту искру,
Которая искрит,
В обожании чувств,
Но она слишком хрупка.

Почему-то я так сильно хочу увидеть сияющие звёзды,
Которые сверкают бело жёлтыми цветами на мерцающим небе?...
Знаешь, мне так безумно хочется.. рассыпать чёрные буквы,
На весь мир, обрушить талантливую печать, посвященную тебе!

Что мои руки с телом дрожат,
Как от страха перед смертью,
Ты разбила посуду от зла,
Это наша последняя сора.

Я заберу назад все свои слова,
Скандал, наши мнения разошлись,
И ты уже не когда не соберёшь
Осколки разбитого стекла...

В её глазах - бездонная тайга,
В его зрачках - прицельный блеск кинжала.
Она - его заветные снега,
Которых прежде сердцу не хватало.
Он смял её молчанье, как поток,
Срывающийся с круч в шальное лето.
Она - его единственный исток,
Его святая правда и примета.

Он мерил шагами простор, что не знает края,
Где кедры-исполины шепчут молитвы ветрам.
Кавказ не просит - он берет, преград не зная,
Но здесь он пригнулся к её ледяным рукам.
И гордость его, что не гнулась под вражьим гнетом,
Склонилась пред нежностью, чистой, как первый снег.
Стал их союз сумасшедшим и вечным полетом -
Там, где один на двоих начинается век.

Пусть мир твердит, что лед не знает швов,
Что пламени не место в мерзлых далях, -
Но в этой схватке не хватает слов,
Лишь пульс звенит, как в кузнице на сталях.
Он заберет её, как горы кутает туман,
Она согреет так, как дом в часы метели.
Двух разных душ неистовый роман-
На грани, на пределе, на дуэли..!

И теперь на вершинах поют о сибирской деве,
А в тайге вспоминают того, кто пришел с высот.
В этом яростном, страстном и чистом напеве
Гордый Кавказ в самом сердце Сибири живет.

Чечня моя, тобой одной живу,
В твоих горах черпаю дух и силу.
Во сне люблю и вечно наяву
Твой облик - гордый, строгий и красивый.

Здесь предков кровь и неба чистота,
Здесь каждый камень - памятник векам.
Твоя святая, мудрая черта -
Давать опору верным сыновьям.

А в сердце - уголок, что всех родней,
Где Шалажа несет свои напевы.
Катыр-Юрт мой, среди родных полей,
Ты в душу врос корнями древа.

Там отчий дом, там добрые глаза,
Там воздух пахнет детством и покоем.
И если вдруг нагрянет в жизнь гроза,
Ты заслонишь меня своей стеною.

Куда б меня судьба ни занесла,
Душой всегда к твоим вершинам мчусь.
В твоих ладонях - море из тепла,
В твоих молитвах - прочь уходит грусть.

Ты - мой исток, мой свет и мой маяк,
В тебе одной - вся жизнь и вся судьба.
Пусть знают все: мой путь проложен так,
Чтоб билось сердце только за тебя.

Пока стоят дозорные здесь башни,
И Терек шумный катит волны вдаль,
Мне день любой не кажется страшным,
И за тебя мне жизни и не жаль.

Живу тобой, дышу твоим простором,
В твоей судьбе я вижу свой венец.
Чечня - мой дом, мой мир и мой город,
Союз негласный родственных сердец.

Сверкают маски в цифровом плену,
Слова пусты, как высохший родник.
Вы гоните безумную волну,
Чтоб в души юных вирус лжи проник.

Забыты кодекс чести и адаты,
Лишь лайки, хайп и жажда суеты.
Вы ищете не правду, а охваты,
Сжигая за собою все мосты.

Вам кажется - в экранах ваша сила,
Но в каждом слове - яда тонкий след.
Молодёжь, что предков чтить спешила,
Теперь во мгле чужих находит свет.

Очнитесь те, кто совесть променял
На блеск монет и временный успех..!
Народ всегда героев выбирал,
А не того, кто громче сеет грех.

Оставьте грязь, не травите сердца,
Ведь слово - это честь, а не товар.
У чеченца нет иного лица,
Чем то, что предков сохранило дар. - Кюра Оздамиров.

Вы, променявшие папахи на экраны,
Забывшие, чей род за вами встал,
Наносите народу злые раны,
Хуже, чем вражий, острый вскрик кинжала.

Вы в телефонах строите "героев",
Бросая фразы грязные, как сор,
Но за душой нет чести, нет устоев
- Лишь бесконечный, мелочный позор.

Где ваше "Нохчалла"..? Где слово мужа..?
В прямых эфирах - крики, брань и спесь.
Вам лайки виртуальные по горло смыли души,
Забыли вы, что значит слово "честь".

Вы травите юнцов дешёвым хайпом,
Сбивая их с прямого, честного пути.
За вашим ядовитым, лживым лайвом
Достойным предкам больше не идти.

Вы учите их дерзости пустой,
Где старший - не авторитет, а тень.
И льётся яд рекой по мостовой,
Сжигая в душах завтрашний их день.

Чеченца имя - это тяжесть гор,
Это молитва, преданность и труд.
А ваш контент - лишь скверна и укор,
За это внуки вас же проклянут.

Опомнитесь..! Экран погаснет скоро,
Исчезнет блеск и цифровой обман.
Что скажете вы перед Богом и народом,
Когда спадёт искусственный туман..?

Не будьте теми, кто торгует ядом,
Кто за монету продаёт свой род.
Героев настоящих видеть рядом
Всегда желал и ждал чеченский мой народ.

Мужчина - это крепость, это воля,
А не шут кривляющийся в сети.
Не выбирайте эту жалкую вы долю,
С которой стыдно по земле идти..! - Кюра Оздамиров.

Ты носишь имя, носишь наш язык,
Но Нохчалла - тебе пустой звук.
К чужим подачкам ты душой приник,
И предал тех, кто кормил тебя с рук.

Чеченец - это тот, кто скалой стоит,
Кто слабому щит, а не острый нож.
В тебе же только подлость говорит,
И в каждом слове - выверенная ложь.

Где твой "ГIиллакх"..? Где скромность и почет..?
Где "Яхь", что не дает упасть в грязь?
Манкурт не знает, как векам вести счет,
Он рвет святую, родовую связь.

Ты сеешь смуту, как последний трус,
Забыв, что честь - дороже, чем сама жизнь.
На шее твоей - предательства груз,
Ну что, манкурт, теперь покрепче держись!

Народ всё видит. Память не сотрешь.
Чеченцем быть - не значит просто зваться.
Ты в сито времени когда-нибудь попадешь,
И там тебе от правды не скрываться. - Кюра Оздамиров.