Верлибр

Мой сад цветёт, он краше ярких красок в этом мире,
Кормил его останками поверженных врагов своих.
Не раз над садом восходило солнце в небе синем,
Хранило тайну, луной сокрытую в тиши ночной.

В какой момент мне стали так противны белые пионы?
Их корни поглощают чью-то плоть, гниющую давно.
И цвет предательски сменяется на тёмно-синий, всему миру,
Чтоб предать огласке всем о том, какое чёрное моё нутро.

В прозрачном озере, на дне котором вижу стылый облик,
Стеклянный взгляд, как отражение немой души.
И жутким холодом своим он пробирает до озноба,
Стирая грани человечности в моей давно пустой груди.

Когда-то он был счастлив и верил в чистый, добрый мир,
Он верил людям, как дитя, стал моим триггером, и я его убил.
Помню, как держал кровавыми руками нож и его шею,
Как наизнанку выворачивал свой жалкий бледный дух.
Теперь на дне кристальном тело человека тихо тлеет,
Он – корм особый, мой подарок фауне, что там живёт.

Время бежит, как скаковая лошадь, жизнь проходит мимо.
Тёмный мир не обесточен, он в энергосберегающем режиме.
И мне не нужен повод убивать, как дьяволу выйти из ада, разрешенье,
Я чищу мир от совести добра и бесмысленного самоуничтоженья.

Мой сад цветёт, теперь он ярче света солнца и луны,
Скрывает тайну о бесчеловечности моей души.
И лишь собаки громко лают, чувствуя мои тяжёлые грехи,
Сегодня они станут удобрением, чтобы цвели мои кровавые сады.

В момент, когда остался я один, с тропы знакомой сбившись, когда вокруг меня следы товарищей простыли, померкли огоньки, — в ночи явились пепельные тени.

Они нависли, словно звери, медленно вокруг меня кружа. И тогда я за дверьми оставил свет, уже не веря, что теперь когда-то выйду сам.

Они сгустились, словно ждали, когда приближусь первым хоть на шаг. И сжав кулак, едва дыша, я попытался разглядеть там что-то кроме плотной мглы.

И увидел в них знакомые черты: стоит мой мёртвый друг передо мной. Он ровно дышит, как живой.

Как давно между нами назревал этот конфликт? Вербальное противостояние: твой сильнейший урон – буквенный крик.
Я клянусь, – завтра наступит: пройдёмся по кладбищу наших чувств? Над могилой с именем Счастье к утру под дождём растворюсь.
А помнишь, тогда? Первый день нашей встречи, недолгий и такой скоротечный.
Ты кому-то в чате долго перечил, а я с первого взгляда в сердце тебя увековечил.
Твой язык – острый меч, и когда критикуешь: режешь по сердцу, будто вальс на могилах танцуешь.
Как бы нам обнулиться?
От сети отключиться и в страсти безудержной, в плаче небес, нам вдвоём раствориться.
Материя веры в содержании темы, отношения в вирте – не любовь, а ошибка системы.
Всем плевать, а мы всё ещё верим, мы друг для друга – самая мощная энергосистема.

Название — Казнь на радость.

Весь город слышит медный горн, они собрали публику на смертный приговор. И во дворце давно не слышен смех, Арлекин повесился, так и не попробовав на вкус успех. Для тех, чья жизнь не стоит двух монет, дают обед и нарушают его целый век.
Там чья-то тень висит над пламенем огня, костёр пылает и отражается в глазах земного палача. И публика так горяча, их крик: – Сожги! На гильотину подлеца!
Улыбки тянутся у всех присутствующих господ, им очень нравится такой исход.
Ведь даже ловкий Арлекин не смог их удивить, как эта разъярённая толпа, что жаждет смерти такого же, как сами, глупого гонца.
Насколько сильно слышен треск костра? Отец и мать слезами умываются, прощаясь с сыном навсегда.
Была ли их вина?
Или несчастье – это испытание самих себя?
Какая мука – заживо гореть в кострах, несправедливость в мире – это маленькая радость гегемонов на святых постах.

Как же мне надоели эти говоруны, набожные глупцы, льстецы, продажные псы.
Одни трезвонники, да бесы!
Нет в них правды,
лишь брехню, да вздор несут.
Фальшью пропитаны их пороки -
лукавят и грешат.
Будто им никто не ведом,
Никто не ходит - задом следом.
Рассказывают сказки просто так,
Они много что могут делать.
Их слова - их яд, их хлеб.
Могут сочинять, да клеветать,
Одно ты знаешь точно:
Веры нет таким тваря́м,
Ты сразу чуешь их за метр,
Из их пасти пахнет скверной.
Да не то что пахнет - ме́рзит!
Нет почтения к таким порочным,
Даже к свиньям относятся попроще.
Лучше от себя их огородить,
(А может, и вовсе истребить?)
Такие люди есть на свете:
Мужчины, женщины,
взрослые, дети,
Молодые, да старики,
У каждого свой порог,
Который мы перебегаем
Словами, историями, преданиями
О нашей жизни (иль, может быть были?)
Каждый говорит о своем,
О том, что важно и нужно́,
Но не то, что верно и ценно.
Причины есть, их море
За правдой кроется довольно.
Перечислять, так смыслу нет -
У каждого свое...
Скажу тебе лишь, друг читающий,
Не важно, кто ты -
Честец иль сказочник,
Держи ухо в остро.
Знай же: обман и ложь -
Это не одно.
Жулики везде найдутся,
Жадные торгаши с безвкусицей.
А лгать - это мастерство.
Лгать -
Это не про то, что нужно,
Сколь про то, что должно.
Лгун не станет коверкать языком
Перед лицом родного,
Не будет мухлевать словом
При общении с лучшим другом.
Он понимает, в чем вес
Таким, как ты.
Помни, что вранье не грех и не беда,
Важно, чтобы ты лгал не ради себя,
Не ради вещей материальных,
Не - целей злорадных,
Не - мыслей отвратных,
А только ради тех,
Кого хранишь от большего зла.
Зло есть по всюду,
В людях, отношениях вокруг,
И если я не забуду
Сказать тебе вдруг,
Что я тоже тот еще врун.

К слову:
Не замечал ли ты, что ложь есть то, что нам так необходимо в жизни
И то, что мы так сторонимся?
Удивительно, не правда ли?
(Или, может, сказать, не ложь ли?)

Оттачивай skill
Делай вещи real
Но Путин сказал
Не место иностранным словечкам, дебил
Только русский язык
Только классика
"Многоточие — Когда-то раньше"
Ведь это суперстихи! А может
"Олег Газманов — Мои ясные дни"?
У каждого своё прекрасное
Лишь бы в тексте всё было безопасно
Услада для ушей
Рифмами простецкими
Душу согрей.
И не ругайся напрасно
Жаль, конечно, что предатели "Каста"
Зато я для себя открыл Р.O.
Рыночные отношения
Надеюсь, они не того?
Многие хулиганили в немытой России
Теперь для них въезд закрыли.
Кто остался — стали сильней
Слово не воробей.
Надеюсь, уже скоро всё разрешится для нас приятно
Работайте, братья!

Учебный центр, Елань.
Далёкий семьдесят девятый.
Учился на сержанта там.
Расклад со службой
В общем, был понятный.
Был смел, отважен и силен
Всё было по плечу.
И "духом" был и "черпаком"
И "стариком" - потом.
Ты как наставник, честен был.
Умен не по годам.
И на зарядку, марш броски,
Ты всегда был впереди.
Ты не просто был инструктор.
Ты был друг, товарищ, брат.
И поэтому остался,
Классный в памяти сержант.

Когда встречаю снова друга,
То ощущаю как услугу,
Что посылают Небеса.

За это должен Я кому-то
Сказать хорошие слова.

Всё ДОБРОЕ, как ПО ЦЕПОЧКЕ
Переходить всегда должно
И даже, если по ошибке -
Другой оценит всё равно.

И может даже не сначала
Заметен из души порыв.
Но, поезд тронется с вокзала,
Когда на семафоре свет горит.

Зелёный цвет - цвет ожиданий,
Что всё случится ХОРОШО
И друг мой встречный долгожданный
Заметит: "Мы не виделись давно!"..


17.02.26.

Мысль сгниет в зародыше,
Недоношенный плод мозга.
Она звучала твоим голосом,
Сохраняя личную сложность.
Абортировать не имеет смысла,
Поздно кричать о пропаже,
Вернуть уже невозможно,
Стоило думать заранее.
Надежда на память пуста,
Ей плевать на новую жизнь,
Это бремя - лишняя ноша,
Один лишь совет - отпусти.
Коварная память, оставит,
Фрагмент о потере чада,
Пусть и мелочь, но помощь,
Мысли храни вне памяти.

Страшно умирать никем.
Думать,
Что же будет завтра?
Будет ли оно вообще?
Ответа нет,
Ещё не создана загадка.
В ожидании счастливой жизни,
Новый день - незваный гость.
Сегодня,
Смотрит на тебя бесстыже,
Успеха нет,
Вчера, сдаёт свой пост.
Цикл бесконечен,
Но не время.
Достижения,
Лишь визуальный рост.
Оценка красоты, сквозь пелену умений,
Разрушает,
А не создаёт покой.
Через какую призму посмотреть,
Принять,
Что ты не просто клякса,
А истинно чарующий портрет,
Где, холст - наш мир,
А краски,
Наша уникальность.

Восход разума,
Обдувает прохладной эстетикой - мысли,
Простужая идеи о быте,
На жизнь каплями рос легла смерть.
Снижая иллюзии яркость,
Личное "Я"
Отныне невзрачно,
Сознания закат -
Скроет свет

Но если я — всего лишь человек,
То пусть я буду тем, кто не молчит.
Пусть голос мой будет, шёпотом
Совести в шуме безумного потока.

Я не правитель и не воин,
Не держу ни флаг, ни люд, ни трон.
Но я могу быть тем, кто не сдаётся,
Кто ложь не принимает за судьбы.

Кто не отворачивается в страхе,
Видя, как мир гниёт от алчности и страха.
И если птичка поёт под утро — я услышу.
Если кот подмигнёт — я улыбнусь.

Пока рушится мир во круг
В центре меня,
Ещё есть огонь,
Небольшой. Тихий. Вечный.

Я — человек. Простой человек.
Который пытается выжить.
Понять, зачем он здесь.
Найти смысл — и жизни, и самого себя.

Тот, кто пытается радоваться мелочам:
Улыбке подмигнувшего кота,
Пению птицы, что стрекочет под утро,
Или жалкой букашке, что идёт по своим делам.

А где-то в это же утро
Другой человек сидит в тени разрушенного дома,
Злится и плачет.
Потому что одни швыряют сталь в тела других,

Во имя клочка земли,
Что никогда не принадлежал им.
Зачем? Ради чего?
Где в этом правда? Где в этом человек?

Земля — не принадлежит никому.
Она — Своя. Жива. Целая. Мудрая.
И если у неё есть хозяин — то это природа.
Она Царь, и Власть, и Судья.

А мы — лишь дыхание в её лёгких,
Частицы её великой силы.
Так почему же те, кто зовут себя владыками,
Разрушают дом, в котором живут?

Глупцы.
Ослеплённые дети, играющие в царей,
Не зная, что огонь, разожжённый ими,
Сожжёт не только стены, но и будущее.

И душа бьется,
Подняв глаза на воздушную пыль,
Заглядывая в следы, хранящие ее тревогу.
Подобная пыль, покрывающая каждый уголок,
Является неотъемлемой частью всей жизни.
А эти камни, напоминают музейные реликвии,
Как память о мире, где царил другой порядок.
И затерянные голоса оживают там, где история
Хранит слезы, слёзы забытых душ и огорченных
Сердец. И в тишине можно услышать, как они
Пересказывают события старых, забытых лиц.
А присмотревшись, можно даже увидеть, как
Капли отчаяния просачиваются сквозь эту
Древнюю пыль. Листьями, дымом, туманом,
Дождём, дышащей пустотой. Так печален,
Нем, и очарователен этот
Осязаемый мир.

Верю, что нам уготовано было встретиться
на этой улице, в этом месяце —
который больше про разлуку,
чтоб взяться... и сразу отпустить в тумане
снежном руку.

Струятся синие трамваи по площадям забытых встреч.
Твой одинокий вечер — кому беречь? —
сливающийся с промельком
ушедших лет.

Да будет этот снег... Так невесом и свеж,
что мы, вдруг обменявшись с юнцами взглядом
на перепутье, пойдём своей дорогой
дальше не ощутив на сердце смуту.

Гляди, я отпускаю этот век...
Спускаю на воду замерзшую свой след.
Иду неторопливо по воде.
Бутылку дай вина, прочувствуем — «нигде»,
и причастимся окнами вечерними.

Твои глаза... не выдадут сомнения.
Мои — заблудшего искания.
Всё правильно.
Февраль придёт и странными путями
нас выведет к весне.

С каким-то отречением взирает вглубь... пустоты
мальчишка лет десяти.
В ней поскользнулся ангел —
и в небо тут же взмыл.
Ему легко взлететь,
а мне — легко забыть,
запить.
И у окна тушить о скуку сигареты,
и повторять, что у забвения пределов нет...
Но есть в тревожном сердце — для памяти —
неограниченное море света.

А снег летит, тасуя новые сюжеты,
в которых отразимся мы
и наши детские секреты.

По мотивам саамского предания
" Шапка четырёх ветров"

Четыре ветра, давным - давно
Между собой никак не ладили.
Им было, как - то всё равно:
Природу, они нещадно лихорадили.

Устав, от вечных, ветренных проказ,
Шаман к себе их в гости пригласил.
Он в чуме щедрый стол, как на показ
Для них накрыл и накормил, и напоил.

Ветра от угощенья захмелели,
Их крепко сон хмельной свалил.
Все вместе под столом сопели,
Шаман же за ночь шапку сшил.

Он в кучу все ветра собрал
И сонных , их засунул в шапку.
А по утру , ветра затеяли скандал,
Пытались вылезти из шапки.

Условия ветрам шаман поставил:
Между собой им следует дружить.
И клятву взял, от шапки их избавил,
У каждого сезона ветер должен быть.

С тех пор - и ветер северный зимой
Гуляет во всю мощь свою и силу.
А ветер западный, уже весной
Летит навстречу к яркому светилу.

А ветер южный, он дует летом,
Когда, земля уже теплом согрета.
С востока - задует ветер в осень,
Врываясь в облачную просинь.

Гласит красивое саамское предание:
Коллпехь - на языке саамов - шапка.
Легенда древняя и назидание
О четырёх ветрах , как сказка.

Попрошу у Бога
не судить суровых,
Грубых и жестоких,
Ищущих спасенья
в истинах дешёвых,
Страшно одиноких.
Тех, чьи души скрыты
панцирем обид,
Чьё сердце из гранита
и ноет, и болит.
Тех, кто стал колючим,
не узнав тепла,
Кому во тьме гнетущей
надежда не взошла.
Прости им эту жадность
до злобы и до крика —
В них задохнулась радость
под маской многоликой.
Кто в мелочности тонет,
кто предал и остыл,
Кто в собственной ладони
не видит больше сил.
Они не злы по сути,
а лишь от пустоты,
В своей тяжёлой мути
сжигавшие мосты.
Пусть свет Твой их коснётся,
расплавив вечный лёд,
И в сердце отзовётся —
тихая любовь.
Ведь тот, кто бьёт сильнее —
разбит и предан сам.
Прошу, будь к ним добрее —
наперекор грехам.

Мы стоим на границе тишины,
Ветер шепчет нам: "Подожди, не спеши...",
Пусть сегодня немного темно,
Но утром всегда становится светло,
Все будет Хорошо!

Поверь,
Все будет Хорошо!
Даже если сейчас не легко,
Все пройдет,
Все будет Хорошо!

Мы устанем, но снова встанем,
Соберем из крошек мечту,
Жизни не рушится - она меняется!
И ты напишешь новую красоту!

Там где боль - появится свет,
Там где страх - придет покой,
Все что должно - сбудется,
Просто дыши и живи Собой!

Не говори - я так отчаялась, что все слова мне лишне.
Не смотри - на нарисованном людском лице гримаса счастья, а в глазах лишь вспышки.
Не погружай - сознание своё в раздробленное в крошку Зазеркалье.
Не думай, не цепляй - я зло и тлен небес, наказанная при создании.
Не запускай - ты пальцы в волосы, взъерошенные штормом.
Не обнимай - здесь лишь осколки, тебе будет больно.
Не замечаю - упорно нежность, огонёк и слабость.
Не понимай - на кой марионетке столь велика радость.
Впитай - весь яд коль смелость льётся краем.
Не упрекай - за холод, он внутри давно замерзшим раем.

Скажи - как в бессознательном сознании цепляться.
Смотри - в болотные глубины, они вечно будут улыбаться.
Погружай - меня в эфир тягучий, пусть он вяжет.
Подумай - там перипетий отпустит тяжесть.
Обними - нет не тепло, но чтобы отогрело.
Запусти - ты пальцы тёплые, держи их в волосах, чтоб тело обомлело.
Заметь - разбросанные по углам меня кусочки.
Пойми - здесь где-то детский смех звенит мой громко.
На питай - все мои 10 лун небесной манною взамен отчаяния.
И упрёки - что разум через мясорубку я нечаянно
Просто держи...
12.10.24

Забудешь ли ты холод моих нежных рук?
Забудешь ли румянец, быстрый сердца стук?
Будешь ли ты помнить о моих глазах?
Будешь ли пытаться верность в них искать?

Вспомнишь ли улыбку только для тебя?
Вспомнишь как ломался, а чинила я?
Ценишь ли минуты, отданные мне?
Ценишь ли другую, лживую в душе?