Снова четыре утра,
снова четыре угла,

снова экран,
снова кровать,
снова построчно в тетрадь:

я хочу спать
я хочу спать
я хочу спать
рано вставать
в шесть тридцать пять
я хочу спать.

Время бы вспять,
чтобы опять
ручка, тетрадь.

Время бы вспять,
чтобы поспать.

Кажется, спятил. Опять.

30.10.2026

Аляповатыми красками выпало небо в осадок,
Заляпало гладкий асфальт и шершавый бордюр,
Стекло по стеклу и всё ниже ползло по фасаду,
Чтоб дальше сбежать в водостока стальную трубу.

26.10.2026

Красносоветские кроны редеют,
Рдеет под ними земля.
Белогвардейских снежинок метели
Гонят в атаку ветра.

Всё начиналось тогда в октябре;
Здесь в октябре всё кончается.
Красные медленно тонут в огне,
Белые в землю вгрызаются...

26.10.2026

Железобетонный
типовый
тетрапак страны Советов,
детей,
выросших на советах,
верящих в светлое беззаветно, —
спасибо, что ты стоишь
и дышишь
трубами в серое небо
под яблочные закаты
и апельсиновые рассветы.

26.10.2026

В умении словами вить узор из рифм и ритма,
В умении слова посложно складывать в стихи
Нет никаких сакральных тайн и никакой интриги:
Такому может научиться каждый — даже ты.

И, жаждущий ваять из пластилина строк искусство,
В погоне за желаемым тобой златым руном,
Ты будешь дни и ночи напролёт сидеть у Музы,
Забыв про сон, еду и воду, да, — забыв про всё.

Ты будешь окрылён, ты будешь рад, ты будешь счастлив,
Ты, будучи поэтом, будешь быть. И будь. И в путь.
А если вдруг устанешь — ничего, об этом завтра!
Сегодня всё решится неприменно. Как-нибудь.

Но, друг, не заблуждайся: я же знаю, ты ведь можешь
Подумать ровно так, как я повыше описал,
Но это лишь иллюзия всесилия — продолжишь
И душу уничтожишь или взмоешь в небеса.

Всему всегда обязан быть предел. И в нашем деле.
И в нашем деле, в самом деле, он важней всего:
Ты думаешь, что словом можешь всё — да неужели?
А сможешь словом побороть хотя бы, ну, озноб?

Не сможешь. Я о том же. Что весьма закономерно,
Мы можем описать строкой почти весь Млечный путь,
Но, слёгшие с простудой, осознаем, к сожалению,
Как слабая душа с трудом цепляется за грудь

Кран напротив харкается
болезненно-жёлтыми сгустками,
а они растворяются в ласковой беленькой пенке;
у сливного отверстия мелкая мутная лужица,
нахлебавшись
ржавой воды, матерится и бредит.

Я бреду вдоль дороги: напротив харкается кран —
он всё тот же, что до был.
Всё так же стоит, недовольный.
Я, напротив, сегодня всему
несказанно рад,
хотя где-то внутри до сих пор
немножечко больно.

Это зеркало снова воды нахлебалось и бредит,
а фонарь у дороги харкается жёлтыми сгустками.
Я не спал.
Или спал?
Я уже ничему не верю,
кроме разве того, что опять мне немножечко грустно.

Уроборос вцепился в свой хвост прямо где-то у Курской,
Проглотив вместе с ним консервированных пассажиров,
И пускай пассажиры, тряся головой, ещё живы,
О желудке, что ждёт впереди, они явно не в курсе.

Эти синие, кислые рожи ему не по вкусу,
Как и этот изрядно потрескавшийся старый мрамор,
Но они, правды ради, неплохо сойдут за закуску,
Когда ранить его захотят москворечной водярой.

Работягам спасибо сказать ему надо, конечно:
Он забил ленты СМИ своей склизкой коричневой тушей —
Можно больше не тыкать, заслышив эфир ТВ, в уши
Два китайских наушника — время подумать о вечном...

Мы сидели с ангелом на кухне,
Я смотрел в окно, а он — мне в душу.
Тикали часы. Сквозняк послушно
Гладил чай в давно остывшей кружке.

Поднимать глаза немного стыдно:
Каюсь, грешен. Каюсь, не скрываюсь!
Только для него я насквозь виден —
Этого немножечко стесняюсь.

Он, напротив, словно не отсюда,
Как кленовый лист в поделке школьной;
Интересно: он уйдёт — я всё забуду?
И сидеть вообще собрался сколько...

Я спросить его хочу о многом,
Попросить мне тоже есть о чём,
Но слова застряли в горле комом,
А он ждёт, когда же мы начнём...

Тикали часы. Сквозняк послушно
Гладил чай в давно остывшей кружке.
Мы сидели с ангелом на кухне,
Я смотрел в окно, а он — мне в душу.

15.09.2026

Воздушные суда по голубому морю ходят,
Теряются в пучине серо-белоснежной пены,
Маяк над новостройками включают на восходе,
Внушая стаям птиц лететь по рдеющему следу.

По волнам кучерявые прожоры ночью бродят,
Обгладывают кости разложившихся созвездий,
Луна лениво хмурится прозрачно-белой бровью,
Уставшая от Млечного пути тяжёлой взвеси.

Отарами гоняет корабли по морю ветер,
Кусает облака как будто сахарную вату;
У океана брат на небе есть — я в это верю,
Смотря на грозовую толщь под громоканонаду...

12.09.2026

Пепелится дотлевшая на закате кромка неба.

Смеркается.

Изумрудная трава, сапфировая высь, бисер хрустальной росы.

Обугленые облака скользят над рваным горизонтом.

Прохладно, но хорошо.

Вдали трасса пререкается с лесом. Где-то загораются звёзды. Слышен запах дождя.

А мы стоим.
Втроём.
Молча.

Смотрим, как вместе с солнцем догорают остатки последней весны, проведённой вместе...

А затем смеёмся.

28.05.2026

Как необычно понимать, что всё конечно,
Смотря на пыльные останки мёртвых звёзд,
В рутине медленно тонущих безутешно
И не достигших по итогу своих грёз.

И вспоминать, как мы вдвоём давно мечтали
Создать семью и для неё построить дом,
Как проявляли нежность в крошечных деталях
И согревали души бережным теплом.

Как нас магнитило друг к другу — не оттянешь,
Как, будто пламя, полыхал огонь в глазах,
В замочек пальцы — и прогулка словно танец;
Казалось, будет так до самого конца.

Теперь от прошлого — всего лишь пара фото,
А там, в постели, не звезда — её скелет;
Она горела ярко, правда. Но недолго.
Она горела нами.
Раньше.
Теперь — нет.

30.08.2026

— Как сам?
— Да нормально.
Потихоньку работаю. Дома,
правда, редко бываю,
а завтра
надо к дочке на утренник в школу.
Словом, всё как всегда.
Если честно,
я завидую детям отчасти:
им для дома — подушки и кресло,
нам для дома — дожить до зарплаты...
Ну, короче, не жалуюсь, вроде.
Просто к слову пришлось. Ты, конечно,
извини, я пойду. В полседьмого
завтра гнить
на рабочем
месте.

24.08.2026

Трупным пятном ощущается небо,
Солнце — как глаз, поглощённый бельмом,
А облака — как предсмертная пена;
Агониальный пот выпал дождём.
Вечером видел красивый закат —
Алый, запачкавший весь горизонт:
Кто-то убил небо. Взял и вот так
Просто провёл вдоль по горлу ножом.
Звёзды на небе ночном — просто черви,
Что пожирают сгнивающий труп.
Холодом нас укрывает вечерним
Бог, что при жизни был глуп и так скуп.

Синей сталью сковало небо,
Запечатало хрупким льдом.
Облаками, как первым снегом,
Занесло горизонт. Хрусталём
Водоёмы покрылись. Где-то
В лужах ярким осенним огнём
Догорала холодным светом
Солнца копия. Может, и сном
Тот упущенный год всё же не был...

Ты вечно думаешь о том, что они думают,
А они думают о том, что б думал ты,
Узнав про то, о чём же они думают,
Но кто что думал — никто так и не придумал.

Если подумать, то не думает никто,
Ведь каждый думает
о том,
что думают
все те,
кто думает о том же,
что и он —
Вот так и думали по кругу друг на друга.

08.02.2026

Линия жизни на ладони стёрта — сбился с пути:
Утерян мой ориентир,
неясно, что впереди.
За кем идти? Вокруг то ложь, то блажь, то проповеди.
А мне бы просто дойти
и свой покой обрести.
Я потерялся...

В тишине трещит, теша,
Тёплый огонь.
Топчуюсь я, пеший,
С теней толпой.
Течёт неспешно
Воздуха вой,
Разбавив нежно
Вечерний зной.
С судьбой наперебой
Всё спорю, не согласный,
Пусть знаю, что наш бой
Проигран мной, прекрасно.
Лишь воспалённым глазом
Глядит на нас Луна,
Встречаем ту отказом —
Отказом ото сна.
Никак мы не сойдёмся
С судьбой всего в одном:
Найдётся, не найдётся
ли мне любимый дом?

Зима с собою принесла
Мороз, снега и холода,
Непобедимые верта
И много-много льда.
Зима с собою принесла
Засыпанные города,
Лихие игры ветерка
Средь улиц и дорог,
Бурана вой, снеговика,
Что носит не ведро — сапог!
Зима с собою принесла
Метель, что видно из окна,
Минутку счастья с кружкой чая,
Для тебя и для меня.