Вгляделась в зеркало с утра:
Ну что за дивная фигура!
Морщинки спали на ура,
Всему я радуюсь, как дура.
Исчез усталый блеклый вид,
Кожа сияет, как хрусталь!
А сердце радостно горит,
Прогнав осеннюю печаль.
Стою у зеркала в восторге:
Ну до чего же хороша!
Исчезли думы о работе,
Поёт и трепещет душа.
А ароматный кофе манит,
Как символ радости и веры.
И каждый глоток вдохновляет
На подвиги королевьи!

Вчера обещала? Так то ж был азарт!
Сегодня другой у истории старт:
Передумала я. Ну и что, что была я согласна?
Моя переменчивость так прекрасна.
Вчера я горела, как редкий метеор,
Сегодня смотрю на тот прежний задор:
Ну надо же было такой ерунде
Довериться с пылом в вечерней среде!
Прости, дорогой, но теперь равный счёт.
Сегодня мой ветер мгновенно сметёт.
Простой человеческий, женский каприз:
Я вольная птица и вечный сюрприз!

Ты был магнитом – знак самих небес,
А стал Вселенной, что во мне вращается.
И страх, который был во мне, исчез,
Когда душа с душой соприкасается.
​Ты говоришь : любовь моя как плед,
И что бы ни случилось впереди,
И если вдруг простынет след,
Я буду у тебя внутри.
​Любовь пустила корни на самом дне,
Сияю в небесном я пунктире...
Ты навсегда останешься во мне.
И буду светом в твоём безумном мире.

Есть в жизни явления неизбежные как налоги и тошнотворные как внезапное столкновение нос к носу с бывшим. Идешь себе по улице, в голове высокая поэзия и легкий ветер, а навстречу оно. Твое прошлое, которое когда-то клялось в вечной верности, с которым когда-то делили какие-то иллюзии, а теперь просто занимает место в пространстве и смотрит на тебя своими блестящими глазами.
​В этот момент мозг работает со скоростью света, выдавая ровно два сценария. Сценарий первый: изобразить бурную радость и умереть от внутреннего испанского стыда. Сценарий второй, гораздо более здоровый: молниеносный прыжок через две полосы оживленной дороги с риском угодить под колеса троллейбуса. Выбор очевиден. Но и лицемерие не мое. Потому что зачем? К чему эти неловкие паузы, фальшивые улыбки и дежурные вопросы про как дела? Жизнь коротка, чтобы тратить её на реанимацию того, что давно сгнило.
​Тут как раз Джонни подкинул классные лайфхаки для таких моментов: сделать недовольное лицо, смотреть себе под ноги или на руки, имитировать разговор по телефону, слиться с предметами среды, стать невидимкой или провалиться под землю, а если встреча неизбежна — заявить, что человек неузнаваемо изменился в своем новом костюме, постарел или похудел.
​Но, что если этот самый бывший умудряется догнать тебя и произнести: Привет, мы же сто лет не виделись!. В этот момент в дело вступает тяжелая артиллерия в виде школьного курса биологии.
​Какие сто лет, гражданин? Вы о чем вообще? Наука черным по белому пишет: клетки человека имеют свойство обновляться. За несколько лет от того организма, который когда-то страдал по этой драматичной физиономии, не осталось ровным счетом ничего. Старые белки сгорели, эпителий сменился, молекулы разлетелись по Вселенной. Перед тобой стоит абсолютно другой человек, кристально чистый биоматериал, у которого на этого гражданина нет ни единого юридического, эмоционального или клеточного обязательства. Перед тобой продукт новейших биотехнологий. И если уж твои новые клетки принципиально не хотят пересекаться с его застрявшими в 2012 году молекулами, то какие к тебе могут быть вопросы?
​Извините, мы на клеточном уровне даже не знакомы. И всё! Никаких обид, никакой тяжести, никаких попыток провалиться под землю. Наука на нашей стороне, улыбка сияет, а человек из прошлого остается на месте, переваривать факт того, что перед ним только что прошли мимо самые новые и абсолютно недосягаемые клетки в этом городе.
​Золотое правило выживания в большом городе. В конце концов, уважение к науке превыше всего :)

Давай на «ты». Без лишних «Вы»,
Без стен, застывших меж мирами.
Смотри, как капли синевы
Стекают медленно над нами.
И рушится привычный мир,
Где Ты – хранитель чертежа.
Одним касаньем... наотмашь, ввысь...
И мир повис на острие ножа.
Душа к душе – наперерез,
Срывая прошлые замки,
В такой полумрак с небес,
Где пальцы обжигают сквозняки.
Где души больше не врозь,
Сошлись беззвучно на краю.
Ты – то, что в сердце занеслось,
И я сгораю... и тону.

Видишь, Полярная искра
Светит над крышей дома?
Мы нарисуем здесь пристань
В кадрах ночного альбома.
Пусть поплывут в темноте
Медленно, еле дыша,
Космос на чистом листе
И бесконечная даль.
Кисти касаются неба,
Краски текут в никуда.
Ты - эта тайна, и никакого следа.
Где обрывается «да»...
Просто касанье наброска,
Словно застывшая мысль.
Тонко, беззвучно, плоско
Линии так сошлись.

Иду, смотрю – идет прохожий,
Лицо знакомо... ну что же...
Иди ты мимо, прочь с дороги,
Смотри внимательно под ноги!
А в голове лишь маты:
Господь, спаси и сохрани
От этой утренней расплаты,
Ведь мы на улице одни

Сквозь этот гул и свист,
Где воздух пахнет гарью и бедой,
Осенний Киев, ты стоишь,
Укутавшись туманом, весь седой.
Ты одеваешь осень не спеша,
Каштаны золотом ты наградишь.
И сквозь туман, будто бы дыша,
Ты чистым светом в темноте горишь.
Над Крещатиком листва летит дождем,
И солнце всходит, разгоняя тень,
Коснется крыш тёплым сентябрём,
Чтоб золотом залить весь этот день.
Шуршат листочки, спокойствие храня,
Искрится каждый перелив живой.
Непобедимый, посреди огня,
Мой Киев, ты прекрасен, дорогой.

То на кладбище помчится,
То в морг забежит на чай!
У Mary душа искрится –
Такой талант нигде не повстречать.
В чистом поле встретит быка,
Юбку дома забудет опять...
Эх, лети, озорная строка,
Комаров давай разгонять!
Кусают мошки и комары,
Но разве Mary унывать?
Без лишней скуки и хандры
Она умеет зажигать!
Пусть пальмы и Карибский пляж,
И ножки Ваши у воды...
Я жду из тех Кариб рассказ,
Уверена - достоин он звезды!

Давай сожжём. Давай сожжём всё то,
Что сердце жгло и душу так травило.
Всё прошлое, разбитое в ничто,
Всё, от чего так холодно и сыро.
​Давай сожжём тот самый список правил,
Который ты когда-то мне вручал,
И тот тупик, куда ты нас направил,
Где ты искусно путался и врал.
​Давай сожжём все слёзы, что пролиты,
И все надежды, что не оправдались.
Всё то, что в сердце было позабыто,
И те слова, которые остались.
​Давай сожжём твой образ на бумаге,
Твой глупый блеф, что выгореть спешит,
Оставим то прошлое в овраге
Пусть этот мусор весело горит!
​Всё станет пеплом. И новый день, светясь,
Откроет нам совсем другую дверцу.
...А на золу нам просто наплевать.
Давай сожжём. И улыбнемся сердцем.

Учат в пабликах: «Слушай себя!»
Да я б и рада, но мозг мой бастует.
«Не знаю, хочу ли? Пока не "да"»,
И логика дальше в сторонке буксует.
Пусть ум отдыхает, пускай затихает,
Гляжу – кастрюля на плитке горит.
Интуиция тихо глаза поднимает
И ласково матом на мир говорит.
И где-то в Галактике, мчась по спирали,
Астрономы в телескопы уставили взор:
Они черные дыры в ночи искали,
А обнаружили – запах горелых макарон!
Рассеялся дым, и в тиши воцарилась
Та самая мудрость, что зрела весь вечер:
Себя я услышала... и удивилась:
Что мне макарон вообще не хотелось

Все зовут: «Приезжай! На чашку чая,
На кофе, на осенний разговор!»
А сами ко мне ехать не желают,
Лишь смайлы шлют и что-то про любовь.
​Пишут из заграниц: «Ну где ты, милая?»
А я им: «Лучше вы ко мне летите!»
И сразу слышу песенку унылую:
«Ой, там же страшно! Лучше ты примчи!»
​Боятся войн, сирен и просто риска,
Сидят в тепле, где тишина и гладь.
А ко мне ехать… Это, видно, слишком,
И проще смайлик в чатик отправлять.
​И нафига мне муж из заграницы,
Который вечно прячется в кусты?
Который дальше собственной страницы
Не сделает и шага ради красоты?
​За кого замуж выходить… Не знаю!
А ведь пора бы… Годики идут!
Кто из другой страны доедет в Киев,
За того замуж сразу и пойду!

Пусть Весы отмерят
Вам гармонию, радость и свет!
Пусть читатель с восторгом поверит
В каждый образ, что пишет поэт!
Ваши строки — прекрасное средство:
Душу мне опрекраснить смогли!
Пусть герой Ваш с отзывчивым сердцем
Принесёт Вам все блага земли.
Пусть Acryl пишет яркими красками
Свой особый, красивый сюжет,
Где судьба окружает ласками
И дарует счастливый рассвет!

Облака проплывают над крышей,
Словно лёгкие хлопья из снов,
Словно кто-то невидимый выше
Вдруг просыпал муку для стихов.
Словно пух одуванчиков белых,
Что разносит весенний рассвет,
Изболевшихся душ оробелых
Приносят незримый ответ.
Как бы память о днях безмятежных,
Что растопит любая слеза,
Замерев на мгновенье в надеждах,
Смотрят в наши земные глаза.
Я смотрю, как они тают в сини,
Обнимая уставший извод…
Если небо рисует такие картины,
Значит, шторм в нашей жизни пройдёт.

Мы говорили лишь минуту,
Могу писать о Вас года!
И я доверилась салюту,
Что вспыхнул раз и навсегда.
Заваливала Вас стихами,
Дарила ветреный свой пыл,
Пока холодными словами
Вы не свели роман на «был».
Достали Вы мне ту звезду,
Но отдать её забыли,
И, передумав на ходу,
Вы всё ж роман наш завершили.

Пусть завтра подарит доброе,
И только самое лучшее.
А всё, что отболело прошлым,
Уйдёт за этими тучами.
​А впереди на блюдечке счастье,
И чтоб от души, да побольше!
Здоровья крепкого-крепкого,
И света душе в помощь.
​Улыбок чтоб сколько вынесется,
И только счастливых дней.
И мира побольше... с горкой,
Здоровых близких людей.
​А сыну чтоб рос крепким, радостным,
Не зная тревог и бед.
И память о детстве мирном,
И юности мирных лет.
​И можно совсем немножко
Замедлить безумный ход?
Взять это всё в ладошку
И сделать спокойный вздох.

Смотри, как рвётся этот толстый трос,
Со всеми клятвами, надеждами, словами.
Он столько лжи, предательств перенёс,
Ещё чуть-чуть, и треснет прямо под ногами.
Вся эта прочная, тяжелая броня
Рассыпалась в труху в одно мгновенье.
И нет опоры больше для меня,
Лишь в пустоту бездушное паденье.
Но там, где распадаются волокна,
В самой глубинке измученной души,
Назло ветрам, стучащим в окна,
Осталась нить, порывам вопреки.
Пусть жуткий трос рассыпался на части,
И его обрывки ветры разнесут,
Держусь за эту нить в любой напасти
И верю: её точно не порвут.

Я прочла сто тонн психологов,
Всё разложила по полкам,
Но от правил их и формул
Почему-то мало толку.
Определяла ценность в лайках,
Огородила все границы,
И в свежих терминах и байках
Мечтала заново родиться.
Заучила: страсть не чувство,
А гормоны да тревога,
А любовное искусство
К нервному срыву дорога.
Чуть тоска, уйду в туман,
Не позволю сделать больно!
Упакована в обман,
Но зато «собой довольна».
На любой вопрос в моменте
У меня готов ответ,
Только жить в эксперименте
Никакого кайфа нет!
Я так боялась показаться
Смешной, нелепой и ранимой,
Что стала «мудрой» притворяться
И сделалась невыносимой!
Простите, авторы из книжек,
За мой душевный разворот:
Забью на правила я свыше
И проживу как повезёт

Какая жизнь такой и голос
У этой тишины в груди.
Склонился тонкий, зябкий колос,
И осень шепчет: «Подожди…»
Туман спускается на крыши,
Росой ложится на траву.
А мне бы стало чуть потише
И сны остались наяву,
Где над землей кружили птицы,
А не железный, мёртвый гул,
Где каждый мог домой вернуться
И мирно до утра заснул.
Но вместо правды реки фальши,
За чей-то грех чужая боль…
И как смотреть на то, что дальше,
Когда на ранах только соль?
Где вместо доброй стаи птичьей
На небесах пожар горит,
Где кто-то, потеряв обличье,
Убить невинного спешит.
И льётся фальшь по всем каналам,
Замешана на горьких слезах,
Пока в разрушенных кварталах
Застыл немой, холодный страх.
Не плачется. Не закричится.
Лишь в груди бессильный спад.
И нет ничего страшнее, чем биться
За жизнь… и видеть этот ад.

Каменный остров, обнятый прибоем,
В море ведёт дорога одна.
Город пропитан теплом и покоем,
Где забывается слово «война».
Стены церквушек, солёный прибой,
Шёпот волны, что уносит печаль…
Мне бы увезти эту тишь за собой,
Выучив наизусть эту синюю даль.
Привезти этот мир в ладони,
Завернуть в свои мысли морскую прохладу,
Чтобы дома, где всё в напряжении тонет,
Найти в этой памяти хоть отраду.
Пусть вспомнит душа шёпот тех берегов:
Там сердце жило, от невзгод отдохнув,
В тиши византийских древних веков,
В солёный прибой всю печаль окунув.
Пусть город окутала тёмная ночь,
И снова сирены тревожат рассвет,
Я память прошу мне сегодня помочь –
Вернуться туда , где остался мой свет.

Вчера познакомилась с интересным мужчиной , он юрист.
Мы встретились в суде перед заседанием: сначала слушалось его дело, потом должно было начаться моё. Но началась тревога, и пока мы её пережидали, завязался разговор, который до сих пор не уходит из головы.
​Мы начали с того, как современность неумолимо нас затапливает. Нас топят лавиной забот, бытовой суетой, выживанием и бесконечным шумом – словно специально, чтобы у человека не оставалось ни единой паузы просто замереть и побыть наедине со своей мыслью и подумать.
​И прямо в разгар этого разговора он напомнил мне про Платона – про то, что в древности люди держали в памяти абсолютно всё, а если кто-то пытался что-то записать, его считали дураком со слабым умом. В «Федре» египетский царь наотрез отказался от письменности, сказав, что это средство не для памяти, а для забывчивости, которое подарит лишь видимость мудрости.
Какое пророчество. Человечество шаг за шагом отдавало наружу фрагменты собственного «Я».
Сначала бумага забрала объём памяти, сделав забывчивыми. Затем поисковики убили бытовую эрудицию, оставив мозгу лишь сухие маршруты поиска. А теперь мы подбираемся к последнему рубежу – к нейросетям и искусственному интеллекту, которым готовы отдать само мышление: умение чувствовать тонкости, анализировать, искать смыслы и делать выводы.​Вся история прогресса оказалась последовательной сдачей позиций нашего мозга.
Сначала бумага отучила нас хранить факты, затем поисковики убили бытовую память, а теперь мы отдаём ИИ самое дорогое – способность мыслить и анализировать. Нас сначала засыпают суетой, а потом протягивают нейросеть как спасительный костыль. Мы тычем в экран и верим, что стали умнее, но мы лишь берем мысль в краткосрочную аренду.
​Страшно представить, что произойдет, когда выключат свет , когда рухнут сервера и погаснут экраны.
Наступит момент обнаженности. Выяснится, что без сети и контактов в телефоне мы не помним наизусть даже номера самых близких людей и даты их рождения. Что у нас не осталось ни базовых истин, ни собственных законченных мыслей.
Сократ и древний царь знали то, о чём мы забыли...
Что настоящее знание – это не массив данных в телефоне и поисковике , это способность человеческой души гореть, помнить, сопереживать и думать своей собственной головой. И когда планета погрузится в тишину и темноту, выстоит лишь тот, чей внутренний свет и чья память не зависят от розетки в стене и подключению к интернету.

Оставить меня наедине с собой
Это дать фантазии фатальный бой.
Пять минут и я уже философ,
Мастер концепций и странных вопросов.
Мозг тут же достал архивные папки,
Где сопли, сомнения, слёзы , загадки:
Как в третьем классе не дали конфету,
Как грубо ответила тётка из интернета,
Как жизнь пролетает, а я не балерина,
И вообще вокруг не та картина!
Зачем я сказала тогда «да не нет»?
И как я дошла до жизни, где есть интернет...
Виновных нашла: ретроградный сбой,
Осенний сквозняк и мыслей рой!
Включаются спасательные механизмы:
Я строю реформы, пишу афоризмы,
Меняю законы, границы, устои
И спорю с тенью древнегреческого героя.
Опасна для общества эта минута
У Мыслей моих нет тормоза и нет маршрута!

Бегут года, и день коротковат,
И время мчит, не замедляя шага.
А я смотрю на тихий листопад,
И ждёт строки нетронутая бумага.
Мне хочется успеть сказать «люблю»,
Не отлагая на потом, на завтра,
Вобрать в душу рассветную зарю
И тишину осеннего заката.
Успеть простить, забыть обидный звук,
Оставить то, что ранило и жгло,
И просто сжать тепло родных мне рук,
Пока вокруг прозрачно и светло.
Застыть на миг под ночным звездопадом,
Понять, что мне для счастья много ль надо?
Лишь тёплые руки, родные глаза,
И чтоб не от боли катилась слеза.
Успеть попросить у судьбы и Бога
За всех, кто идёт по усталым дорогам,
И жить без оглядки, без страха, без фальши,
Не думая с грустью, что будет дальше

Тихий лиловый час
Медленно входит в дом.
Всё, что тревожит нас,
Вдруг обернётся сном.
Память хранит тепло,
Вяжет узор надежды.
Если в душе светло,
Мир улыбнётся, как прежде.
Свет прорастёт сквозь тень,
Радостью отогреет.
Каждый осенний день
Верить в любовь умеет.
Звёзды горят над крышей,
Ветер качает высь.
Каждый счастливый вдох
Небо наверху слышит.

Откроешь комменты —
А там ерунда.
Опять тролль в сетях
Нагадил с утра.
И Злая во мне
Шепчет: «Ну-ка, давай!
Всыпь там сполна !»
Но Добрая тише:
«Да ну его на...
Зачем тебе ручки
О глупость марать?
Ответь ему мягко,
Пролей благодать!
Напиши по-доброму,
И без подвоха
Но строго в строках
Его некролога»

Может, в какао добавить ванили?..
Или мятного чая налить до краёв?..
За окном очередная сирена завыла,
А в календаре - сентябрь,
парад хмурых облаков.
Температура, нос заложен, изнуряющий кашель...
Какая прогулка? Какой ещё парк?
За окном
Там бабахнуло снова -
ну пусть себе
А я укроюсь поглубже уютным пледком.
Но фиг там укроешься! В чатах авралы:
С работы в Телеграме пишут и пишут с утра,
А из школы подвальной летят материалы,
И родительский чат накрывает жара.
Учитель кидает дз в общую группу,
Куча вопросов, паника, шум и гам...
А мне бы устроить всем им разгону,
Чтобы не строчили по пустякам!
«Мам, скинь ссылку!», «Мам, как это сделать?!»,
В левой – телефон, в правой – капли в нос...
Тут не то что с температурой лежать и болеть –
Тут олимпийский забег на износ!
Так, стоп. Надо мысли скорей собрать,
Записать их, пока не угасла волна.
И честно, с улыбкой, миру показать,
Чем сегодня живёт и как устроена женская голова!

А в душе сегодня звенящая тишь,
И мир за окном онемел.
Тошнит от фальшивых, разглаженных фраз
И тех, кто «добра мне хотел».
Втирались в доверие, пили мой чай,
Шептали про вечную дружбу.
А я, затаив дыхание, ждала,
Не видя, что им просто нужно –
Вылить печаль, поделиться тоской,
Сбросить свой сор и уйти…
А я оставалась с разбитой душой
И раной, горевшей в груди.
Топтали надежды, смеялись взахлёб
Над тем, как я верила свято.
И хочется сердце закрыть на замок ,
Ведь боль – за открытость расплата.
Но я не замкнусь. Не надену броню,
Не стану чужой и холодной.
Я просто свой маленький, теплый огонь
Оставлю для тех, кто достоин.
Для тех, кто заходит без фальши в глазах,
Кто попусту им не сорит,
Кто бережно ступит на этот порог
И душу мою сохранит.

Я знаю, как плачут на мокром крыльце,
Когда в один день рушатся судьбы,
И как замирает улыбка на лице,
Когда уходят родные нам люди.
Я знаю, как пахнет горькой бедой,
И как от войны выгорают души,
Когда ты становишься сразу седой
И больше не можешь взрывы те слушать.
Я тоже училась земляные холмы
Крестить и прощаться, приняв невозможность,
И как среди этой сплошной зимы
Ладони раскрыть, чтобы не замёрзнуть.
Училась не держать, а любя отпускать,
Прощать этой жизни любые обиды,
Обычным вещам благодарность отдать
И жить, хоть надежды давно были разбиты

Пойду бродить по звёздным берегам,
Ловить ладонью искорки живые.
Свою любовь доверю я векам
И взгляды, самые родные...
И всхлипнет ночь, и вспыхнет звездолив,
Прольётся с неба искристым потоком!
В круженье звёзд, орбиты разделив,
Мы больше не будем так жестоки.
Я назову их все по именам,
Пусть безымянными они не будут!
Пусть этот свет, пролившийся к нам,
Согреет души и вернёт нам чудо.

Какого цвета грязь? Да нет цвета.
Она ползёт под маской "простоТы"
Чуть что... готова растрепать по свету
Твои ошибки, слёзы и мечты.
"Да я же прямо, я же без прикрас!"–
Орёт с ухмылкой наглое хамьё,
И верит свято, что в вот этот час
"Спасает правдой", оголяя донышко своё.
А грязи только повод дай испачкать,
Ей чистота – как кость поперёк горла.
Ей проще всё смешать и растоптать,
Пока всю радость досуха не стёрла.
И ведь молчат… Глотают эту жуть,
Боясь задеть "простого человека".
А грязь тем временем сжирает суть,
Ликуя от бесстыдного"успеха" .
Умой нас, Боже, душевной чистотой,
Спаси от тех, кто, маску надевая,
Прикрыл гнильцу "честной простотой",
Дубины в души забивая...

Не держу своё сердце в цепях,
Не коплю несказанных слов.
«Потом» – это вечный страх
И тяжесть пустых долгов.
«Потом» не развеет печаль,
Не вылечит давнюю боль.
И тот, кто «потом» обещал,
Сыплет на раны лишь соль.
«Вчера» уже не переписать,
А «завтра» может не прийти.
Есть только секунда «сейчас»,
Чтоб главное в жизни спасти

Давай про то, что не напишут
Ни в толстых книгах, ни в газетах:
О том, как листья тихо дышат,
О двух некупленных билетах,
О трещине на чашке старой,
О затянувшемся ответе,
О том, как день уходит парой
Шагов, что подхватил наш ветер,
О том, как глупо и некстати
Мы прячем чувств своих росточки
И многоточия в тетради
Не превратим в сухие точки...

Не знаю. Но пока ты пишешь,
Всё остальное – ерунда.
Лишь этой мы любовью дышим,
Смотри: зажглась наша звезда.

И ты всё пишешь...
Седьмую осень —
Что любишь так же,
Осень-осень...

Новости гляну и волосы дыбом,
Вокруг происходит полнейший аврал
Кажется, этот безумный сценарий
Какой-то законченный псих написал.
В общем, меня уже сложно задеть,
Я ко всему абсолютно готова.
Если в конце выйду замуж случайно –
Даже не вздрогну, честное слово.
Столько херни вокруг происходит,
Градус маразма растёт с каждым днём.
Всё перепуталось, всё перевралось,
И в этом хаосе как-то живём.

Плелась я сегодня на работу – нос заложен, горло дерёт, дождь лупит , а я уже неделю с этим дурацким вирусом едва ноги волочу.
Иду и тихонько про себя сдаюсь: ну вот и всё, пришла эта хмурая осень, пора смириться с сентябрём, болячками и хандрой.
И вдруг поднимаю глаза... А у дороги стоит каштан. Стоит и цветёт !
Прямо под этим ливнем, на календаре сентябрь , а он взял и распустил свежие зелёные листья и выбросил белоснежные весенние свечи.
Стоит такой упрямый и невероятно красивый.
И сквозь капли будто улыбается: «Какая осень? На дворе май, расцветаем!»
Я застыла прямо с зонтом в руках. Ещё вчера я пыталась удержать в душе своё 43-е августа, а сегодня, когда я совсем пала духом перед этой сыростью, этот каштан без единого слова напомнил: расцвести можно абсолютно всегда.
Посмотрела я на его белые свечи, и мне аж стыдно стало киснуть. Улыбнулась ему и пошла дальше. Теперь уже точно на поправку.

Слепые тени молчаливых,
Застывших намертво столбов
Квохтали в тупиках тоскливых
Под гнётом проклятых грехов.
Забытый шум сухих агоний
Вливался гулом в пустоту.
Намокший мякиш из ладоней
Ронял былую чистоту.
Железо шёпотом колючим
Впивалось в жизненную муть.
И мир казался прошлый лучшим,
Которого уж не вернуть.
Гранитный холод, липкий, спёртый,
Сжигал дыхание впотьмах.
И каждый шаг, беззвучный, мёртвый,
Сбивал дыханье в дикий страх.

Мне только повод дай влюбиться,
А нет его, сама найду!
Чуть кто-то глянул невпопад,
И я уже в бреду.
В метро задел случайно локоть,
В сети случайно ткнул на «лайк»,
И в сердце сразу столько страсти,
Хоть сразу в прорубь окунай!
Я дую на любую искру,
Забыв про здравый смысл и лень,
И строю «вечную любовь»
Пять раз за этот скучный день.
Себе совру, сыграю драму,
Напущу важного огня…
И буду свято верить в это,
Но...ровно до исхода дня :)

Я не плачу. Поверь мне, нисколько,
И в осеннюю грусть не спешу.
Это просто попала соринка,
А я воздухом летним дышу.
Это просто на пыльной дороге
Вдруг сентябрь столкнулся с грозой,
И застыли шаги на пороге
Пред осенней прохладной порой.
Это просто в прозрачную просинь,
Где закат отдаёт всё тепло,
Тихо-тихо подкралась не осень,
А августа тридцать седьмое число.
В глаз попало лучистое лето,
Золотистый, невыпитый свет,
Недосказанный шёпот рассвета
И ласточек улетающих след.
Календарь суетится и строчит,
Отмеряя холодные дни,
Но душа расставаться не хочет
С тем, что грело в объятьях любви.
Пусть листок на ветру встрепенётся,
Пусть прохлада касается лба,
В нашем сердце тепло остаётся,
И у лета не будет конца!

В жизни музыка звучит,
Ритмы вечные диктует.
Каждый шаг её хранит,
Каждый миг её волнует.
Выбирает жизнь мотив,
Иногда печаль, унынье,
Иногда любви прилив,
Радость, свет и небо синее.
Но танцуем мы душой,
В вальсе кружимся по кругу.
С кем разделим танец свой?
С тем, кто стал родным и другом.
С кем-то в танго страсть кипит,
С кем-то медленно, спокойно.
Жизнь мелодией летит,
А партнёр её достойный.
Пусть музыка звучит всегда,
И танец льётся бесконечно.
С кем танцуем, господа?
С теми, с кем душа навечно.

Всё, решила: тебя разлюблю!
Нафига мне эта драма?
Я тут слёзы в подушку лью,
Ты там жиром поплыл у экрана.
Зачем сохнуть и душу травить,
Если ты где-то там бухаешь?
Проще взять и тебя разлюбить,
Ты же всё равно не скучаешь.
И ведь правда тебя разлюбила!
Целый день не любила ни капли,
Только ходила мрачнее тучи,
Снова и снова ступая на грабли.
Вроде свободна, но так паршиво,
Злость разбирает...а на кого, не знаю.
Зато держалась гордо, красиво,
Делая вид, что ничуть не страдаю.
А сама чуть не плачу тихонько,
До чертиков стало себя жалко.
Ушла радость куда-то в сторонку,
На душе осталась одна лишь свалка.
Только вечер спустился на крыши –
Телефон на столе ожил:
"Я люблю тебя очень, слышишь?" –
И твой голос меня оглушил.
Провалился мой план суровый,
Я опять в тебя влипла, слышишь?
Обожглась этой страстью новой,
Так, что снова сносит крышу.
Я люблю тебя снова безумно,
Без ума, до упора, навечно.
Разлюбить тебя – глупо конечно,
Все попытки мои бесполезны.

Можно тебя на один причал,
только на этот штиль?
Спрятать лицо у тебя на груди,
вылечиться за сотни миль.
Слушать, как в рёбра стучит прибой,
путать дыханье с пеной,
быть твоей самой родной волной,
тихой и неизменной.
Можно тебя на короткий шторм,
в самый глубокий омут?
Пусть эти страхи моих глубин
в твоих ладонях утонут.
В наших глазах удержать рассвет,
пальцами гладить спину,
верить, что в этом штормящем мире
ты меня не покинешь.
Пересчитать на твоём плече
каждый заживший шрам,
и отдавать эту нежность всю
только твоим рукам.
Взять твои губы, как лучший дар,
жадно и так беспечно,
завтрашний день разменять на миг,
сжечь все мосты навечно.
Знаешь, мне хочется просто застыть,
просто со мной подыши...
Слышишь, как сердце сейчас стучит?
Будь морем моей души.

Ночное затишье качает планету,
Мы вместе плетём кружева из любви.
Любовь – это вызов холодному свету,
Рожденный из нежности и из тоски ?
Дыхание к выдоху, пульс в унисон,
И рушится время под натиском страсти.
Наш мир – это явь, или призрачный сон,
Где мы разделяем безумье на части?
Ещё один вдох, и вплетаемся в вечность,
Где больше нет "бывших" и "будет потом"
Разделим мы вместе эту бесконечность,
Укрывши любовь самым прочным шатром.

Если хотите узнать диагноз нашего общества просто выйдите из дома и посчитайте аптеки.
Гениально же.
Выходишь из дома – и сразу всё понятно про этот мир. Раньше люди ориентировались по церквям, памятникам или хотя бы по запаху свежего хлеба из пекарни. А теперь у нас главный ориентир – зелёные неоновые кресты.
Идешь по улице, а вокруг просто аптечный парад планет.
Шаг влево – аптека, шаг вправо – еще две штуки стоят лоб в лоб, конкурируют друг с другом за право первыми откачать тебя от панической атаки. Напротив них обязательно пристроилась третья – видимо, для тех, кто посмотрел на цены в предыдущих и у него прямо там случился инфаркт. Но ничего , в арке дома притаилась ещё круглосуточная, чтобы ты, не дай Бог, не помер от ужаса в три часа ночи без глицина.
Причем смотришь на этот ассортимент и понимаешь: мы же не лечимся, мы просто пытаемся химически адаптироваться к этому цирку. Болит спина от работы? На тебе мазь. Дергается глаз от новостей? Держи пустырник с магнием. Жизнь катится к чертям, нищета душит так, что вздохнуть невозможно? Вот тебе витаминки для бодрости духа, жри и улыбайся, тварь ты оптимистичная!
Причем система работает как безупречный конвейер. Приходишь к обычному терапевту с жалобой на то, что у тебя отваливается поясница, темнеет в глазах и вообще жизнь не мила, а он смотрит на тебя стеклянным взглядом уставшего человека, ставит диагноз «вы просто много думаете» и отправляет прямиком к психиатру. А тот уже с порога, даже не дослушав про твои проблемы, радостно выписывает рецепт на антидепрессанты со словами: «Попейте полгодика, и мир снова заиграет яркими красками».
Вместо того чтобы сделать нормальные условия, снизить градус безумия или дать людям выспаться, система просто щедро заваливает нас таблетками от последствий. Зачем менять реальность, если можно выписать рецепт на то, чтобы её не замечать?
И вот стоишь ты посреди этого хваленого прогресса, смотришь на витрины, забитые таблетками от головы, от живота, от нервов, от одиночества и от желания выйти в окно, и думаешь: то ли у нас у всех коллективный психоз, то ли памятник надо ставить героям, которые до сих пор вывозят этот бесконечный сюрреализм на одной силе воли и чистом мате и силе духа ;)

Расколот хрусталь зазеркальных ночей,
Я шла по осколкам остывших лучей.
Там время текло вопреки берегам,
И звёзды падали пеплом к ногам.
Сквозь город из тени, сквозь марево снов,
Вела за собою я хрупкую нить,
Чтоб мёртвую память опять оживить.
Нашла у обрыва, на самом краю,
Где ангелы стонут в предсмертном бою,
Тебя – преклонившего гордый изгиб
В мире, где рассудок безумно погиб.
Взлетели над бездной на крыльях тепла,
Стирая границу добра и зла.
Но вспыхнул рассвет – беспощадный палач,
Оставив мне эхо... растерянный плач.
Пусть кружится мир в сумасшедшем кольце,
Пусть ночь уступает бездушному дню –
Я помню твой голос и в каждой строке
Пишу, как сквозь вечность тебя я люблю.

Запакуй небо в саван грозовой,
В свинцовый сколок выжженной лазури,
Чтоб этот мир, оглохший и слепой,
Захлебывался в ожидании бури.
​Залей сургучом тугих облаков
Все трещины изломанных рассветов,
Запри на семь ржавеющих замков
Обрывки недосказанных ответов.
​И брось в огонь. Пусть плавится эмаль,
Пусть трещит воздух раскаленной болью,
Чтобы сквозь эту дикую печаль
Промыло всё соленою водою.
​А пепел — по ветру. Наотмашь. В никуда.
Пусть падает на мертвые дороги,
Где не горит заветная звезда
И где от криков онемели Боги.

Между нами – волна,
И вверху звездопад.
Морская глубина,
И холодный закат.
​Осколки созвездий
Летят на дно.
Нас море уносит,
Где всё решено.
​Мосты обрывает
Небесная высь.
И пульс замирает:
«Только держись...»
​Любовь – это шторм,
Где смыты края.
Растаяла память
Где ты? А где я?

Я тёплый выдох, не в тебя,
Тебе я лёд по голым нервам.
Была я гавань для тебя,
Теперь я брошу в пекло первым.
Я правда, не твоя,
Тебе я выжженная небыль.
Я чья-то твёрдая земля,
Тебе я рухнувшее небо.
Я чья-то нежность, но к тебе
Я прикоснусь стеклом разбитым.
Я чья-то линия в судьбе,
Твоим же стану я гранитом.
Я искупление, но ты
Получишь только суд и плаху.
Я чья-то жажда высоты,
Тебе я липкий морок страха.
Я чьё-то ВСЁ , но не твоё,
Тебе я точка невозврата.
Я зачехлённое ружьё,
Что выстрелит в тебя расплатой.
Сквозь все запреты и края,
Сквозь холод слов, что я не скрою:
Я не твоя,
Но я твоя.
И это всё о нас с тобою.

Вагончик плывет в прозрачной слезе,
Стирая границы, смывая привычное.
Мы ехали вверх в той небесной грозе,
Где каждое чувство совсем необычное.
Мир превратился в живой акварельный этюд,
Где капли рисуют огни на стекле.
А храмы, как будто из сказки, встают,
Сияя в своей золотой глубине.
Сквозь время мы едем на рельсах судьбы,
Мы выше забот, выше всех притяжений.
И в шуме дождя, средь привычной борьбы,
Мы дарим друг другу своё отраженье.

Я хочу быть твоим отраженьем
В красоте чистой утренних рос,
И легчайшим твоим окруженьем,
И шипом среди бархатных роз.
​Чтоб колоть как внезапною искрой,
Светлым импульсом, только любя,
Чтоб волною нахлынувшей, быстрой,
Всё сильнее укутать тебя.
​Ввысь дыханьем души уноситься,
Чувства острые бережно пить,
Сквозь уколы любовью струиться
И всё слаще, всё глубже любить.

Импульс на строки Марата «Падал снег»
(«Ведь только миг имеет вес»)

Ведь только миг имеет вес,
Когда глаза глядят в глаза.
И даже если мир исчез,
Не повернуть часы назад.
В секунде этой – глубина,
В одном касанье – бесконечность.
Нам эта вспышка отдана,
Чтоб перевесить словом "вечность".

А Бог всё смотрит с небес, наблюдая,
Как мы, свои жизни на части деля,
То рушим, то просим, в сомненьях блуждая,
Под сенью того, что дарует Земля.
Ведь каждый наш шаг - это эхо решений,
Что в камне времен оставляют печать.
Мы ищем прощения, ждём снисхожденья,
Но поздно пытаться судьбу исправлять.
За каждой улыбкой, за каждым притворством
Скрывается тень, что вернется назад.
Мы тешим себя лишь своим же упорством,
Сжигая мосты, превращая всё в ад.
Остановитесь. Посмотрите на руки –
Они ведь даны, чтобы строить , хранить.
В плену у гордыни, в плену у разлуки
Мы учимся поздно, как правило, жить.
Представьте: что станет, когда свет погаснет?
Останется след или горстка золы?
Пока ещё время над нами не властно,
Учиться бы жить без злобы и лжи

Понимание того, как люди меня воспринимают – нравлюсь я им или нет – это нагрузка, а не повод для гордости или обид. В мире, где все постоянно пытаются переиграть, перелайкать или хотя бы высказать своё "экспертное" мнение, моё отношение ко всему этому превратилось в некий сервис по поддержке чужого душевного комфорта.
Схема всегда одна: когда человек решает, что я ему нравлюсь, он подписывает со мной негласный контракт . И самое пугающее здесь – ожидание ответной взаимности. Человек ждет, что я стану зеркалом, в котором он увидит собственную значимость, что я с таким же пылом включусь в его спектакль. Но когда я кому-то не нравлюсь, контракт такой же: от меня ждут, что я буду оправдываться или вступать в конфликт, становясь "отрицательным героем", с которым можно повоевать. Эти ожидания навязчивы, ведь я не покупала билет ни на тот, ни на другой спектакль - я просто проходила мимо.
Иногда я ловлю себя на мысли, что даже не знаю, что утомительнее: когда меня идеализируют или когда заранее записывают в "не те". И то, и другое требует от меня соответствия чужим рамкам, а это ужасно выматывает. Быть такой (даже если люди при этом глубоко заблуждаются на мой счет) – это отдельный вид искусства. А искусство, как известно, требует жертв. В моем случае – это жертва быть просто обычной, нудной и совершенно неинтересной личностью .
Если я нравлюсь, я смотрю на человека и думаю: "Боже, какой у тебя прекрасный, хоть и слегка деформированный вкус". Я не осуждаю. Я киваю и улыбаюсь, позволяя ему пребывать в счастливом неведении относительно того, что в этот момент я занята настройкой собственного быта, а не поиском . Я становлюсь службой спасения его эго: слушаю комплименты как отчет о проделанной работе, ведь вера в мою исключительность – отличное топливо для моей продуктивности. Если я не нравлюсь – улыбаюсь ещё шире. Неприязнь – это тоже проект. Кто я такая, чтобы мешать человеку фантазировать о моем "недостаточном совершенстве", пока я упрямо пытаюсь договориться с самой собой?
Главная сложность – не дать этим пугающим ожиданиям затянуть меня внутрь. Я перестала кричать: " Я же обычная, я не стою ваших проекций!". Зачем портить человеку праздник или его честную злость? Пусть верит.
Когда кто-то подходит с признанием или претензией, первая мысль – не "Вау!" и не "О нет!", а: "Господи, бедный ты человек, ты ведь ждешь от меня того, чего я дать не могу – ни любви, ни достойной драки, –потому что занята гораздо более приземленными вещами". Но я выработала свой внутренний фильтр. Я отношусь к этому как к погоде. Нравлюсь или нет – и ладно. Это не моя вина, я никого не заставляла испытывать эти чувства. Я просто разрешаю им немножко "пожить" в моей компании, пока сама решаю свои дела. Это очень освобождает: перестаешь чувствовать себя обязанной соответствовать ожиданиям.
В конечном итоге, самоирония – мой лучший спасательный круг. Ведь если начать принимать всё это всерьез, можно ненароком поверить, что я действительно центр чьей-то вселенной. А это самый быстрый путь к тому, чтобы начать серьезно относиться к ерунде. А я к ерунде отношусь с пониманием – и с широкой улыбкой, разумеется ;)

Когда на небе мрак и тучи,
И жизнь – сплошной колючий быт,
Встает вопрос: где этот лучик,
Который вечно где-то спит?
​А он застрял в моих Весах,
Пытаясь выравнять баланс,
И в этих вечных небесах
Проспал свой главный, яркий шанс.

Из зимнего.
Захожу в магазин, в руках этот несчастный повербанк, который ведет себя так, будто прошел все круги ада и больше не желает заряжать ничего, кроме собственной апатии. Я настроена на серьезный технический диалог. В голове четкий план: объяснить консультанту, что гаджет окончательно сдал позиции и нам пора расстаться.
И тут "зависание".
Консультант смотрит на меня так, будто я принесла не повербанк, а доклад о тайнах мироздания. В его глазах смесь восторга, растерянности и полного забвения того факта, что он вообще-то здесь работает. Повербанк в его руках кажется просто лишним аксессуаром, вроде сумочки у принцессы.
Я стою в ожидании профессионального вердикта, а он смотрит завороженно.
И тут включается моё "понимание". Внутри происходит диалог: "Эй, я пришла с конкретной проблемой! Меня не интересует твое восхищение, нужна замена, у меня электричество по графику".
Но следом подъезжает понимающая Света: "Так, спокойно. Человеку, видимо, сегодня не хватает прекрасного. Давай побудем "Прекрасным" еще пару минут, может, он от этого лучше поймет, как помочь".
Я начинаю улыбаться, будто знаю какой-то великий секрет устройства вселенной. Консультант окончательно "плывет". Он уже готов поменять мне не только повербанк, но и, кажется, магазин целиком вместе с вывеской. Напоминаю о своей проблеме и ухожу с новым устройством. Консультант остается с чувством, что прикоснулся к высокому искусству, а в реальности мы оба просто сыграли в очень странный спектакль. Я – в роли "Таинственной Незнакомки", он – в роли "Очарованного Рыцаря", и всё это ради того, чтобы мой телефон и прожектор наконец-то начали заряжаться :)

Серый бетон остывает под вечер,
Свет фонарей разрезает туман.
Мысли летят, как случайные встречи,
Город как будто немой экран.
Цифры, отчеты, гудки светофора,
Кто-то спешит, кто-то просто молчит,
В воздухе виснет предчувствие спора,
Пока Света стишок здесь строчит.

Тихо гаснут огни, оставаясь за дверью,
Я касаюсь тебя, будто тайну храню.
В это время, в тепло, в это чудо поверю,
Я тебя до конца, до души обниму.
Я изучаю тебя, словно бережный стих,
Каждая дрожь – до мурашек, полна откровений.
Слиянье пульсов, вселенная для двоих,
Без лишних условий, без тени сомнений.
Сквозь касания – нежность, как искры по коже,
Мы сгораем в моменте, чтоб вместе воскреснуть опять.
Нет на свете мгновенья прекрасней, дороже,
Чем в любимых глазах свою вечность навек удержать.

Я долго верила , что сердце – это дом,
Где каждый может сесть и отогреться.
Я зажигала пламя в нем кругом,
Иначе не умело мое сердце.
Теперь мой путь –зеркальный, ровный шаг:
Я возвращаю то, что мне приносят.
Кто с теплотой – я своего вдвойне отдам
Кто сеет холод – пусть с собой уносит.
Взаимность –это честная стена,
Где каждый получает свой ответ.
Я к людям добродушием полна,
Но в зеркале– лишь будет из привычный цвет.
Я раньше думала: добро – маяк,
Должно гореть, чтоб каждый путник видел.
Я отдавала всё, пусть даже так,
А мне ответ в душу плевал ,пытаясь посильней обидеть.
Сначала – боль. Потом – немой вопрос:
"За что? Я ведь с душой, я так любила".
Но жизнь, как лекарь, стерла мой гипноз
И пелену с глаз медленно спустила.
Я перестала быть открытой дверью,
Где можно натоптать , оставить грязный след.
Я больше не делюсь своим доверьем,
Тепла на тех, кто предал, просто нет.

Рассвет уже коснулся края крыш
Смывая след тревог ночных и горьких
Смотри как мир становится чуть тише
Как будто солнце лечит все осколки
Мы здесь Мы дышим. Этот новый день
Не просто время это наше право
Отправить боль и страх в разряд теней
И посмотреть вперед легко и здраво
Внутри нас стержень что не даст упасть
В душе такая нежная живая сила
Над ней бессильна чья-то злая власть
Она нам жизнь и сохранила

В ладонях спички, в сердце тишина,
И впереди развилка двух дорог.
Я здесь до основания честна,
И подвожу неспешно свой итог.
Один мост ветхий, стертый от шагов,
Я так привыкла к хрупкости основ.
Там всё знакомо: груз пустых долгов,
И «надо», что твердит мне: «не теряй».
Второй туманен, тонок, как струна,
Манит рассветом, но пугает дном.
Какая из дорог мне суждена?
Там мой покой или мой вечный шторм?
Как страшно ошибиться в этот миг,
Отдать огню тот мост, что был опорой...
Или ступить на путь, что, как тупик,
Затянет в сеть унынья и раздора?
Я чувствую, как стынет в пальцах сталь,
Как выбор давит, словно вечный груз.
Ведь сжечь не больно. Больно осознать:
А вдруг не тот в итоге сжечь решусь?
Здесь всякий вдох как лезвие ножа,
Ведь в этом выборе сама моя судьба.
И я стою, почти что не дыша,
Ведь каждый мост и есть моя душа.

Я в прошлом была королевой мечты,
Там в будущем принцы, успех и цветы.
Верните мне прошлое, где я в мечтах,
А нынче я в буднях и в сложных делах.
Мечтала:" В том будущем - блеск , успех!"
(Наивная дурочка, но лучше всех).
Верните мне прошлое, там я была
Так счастлива тем, чем ещё не жила.

Опять на море, снова чемодан,
Купальник, крем , привычная затея.
Я верю в этот ежегодный план,
От собственных надежд сама хмелея.
Уже пять лет надежды и багаж,
И отпуск, и слепая в чудо вера
Но каждый раз попав в самообман,
Я пролетаю над мечтой, как та фанера.
Пусть не в билетах, но внутри меня
Живет весь шум прибоя и свобода.
А море снова подождет, храня
Мой чемодан до следующего года.