О себе с заботой

Рождали мысли, строя убежденья,
Все книги, фильмы, музыка, семья
До сего дня от самого рожденья.
И я не знаю, где же это "Я"?

Узнала - только ситхи в абсолют
Возводят всё. А мир не чёрно-белый.
Есть те, кто правду и добро несут,
И посвящают себя этому всецело.

Из книг взяла так много, что не счесть,
Где мысль моя, а где - отсылка к тексту.
Когда же предо мною выбор есть -
Пою себе я песенку из детства.

Всегда иди дорогою добра - так просто,
Лишь остаётся разобрать - а где добро?
А русский рок из нулевых и девяностых,
Живёт во мне он розою ветров.

Родные дали не границы и законы,
А жажду знать, учиться и творить.
И это стало для меня каноном,
По этим нормам продолжаю жить.

Я собрана из множества осколков,
"Я" - сумма всех частиц культуры и родных.
Назвать что-то одно - в том мало толку.
"Я" - мой витраж, что собран из других.

А у тебя есть список, с которым постучишься
Однажды в небеса?
Полёт пока твой низок, но ты с земным простишься,
Навек закрыв глаза.

Будь этот день последним, что ты хотел бы сделать?
Не бойся, расскажи.
Не будет дело тщетным, важна любая мелочь,
Ведь это для души.

О чем ты пожалеешь, покинув этот берег?
Успей сейчас, дерзай!
Стараешься, потеешь, но только ради денег?
Найди своё, меняй!

А всё, что ты видал - работа и квартира?
Всё может измениться.
Нигде не побывал, закрыта карта мира?
Разрушь эти границы!

Так мало был с людьми, которых нет роднее?
Что можешь - исправляй.
Свой телефон возьми, а лучше поскорее
К ним в гости приезжай.

"Неважно, где ты, кем ты стала,
Лишь бы жива была, здорова,
Будь честною с собой сначала.
Как ни была б судьба сурова,
Не будь удобной, не сгибайся.
Пусть люди шепчут - всё пустое.
То - зависть, дочка, не пугайся,
Живи свободно, будь собою.
Возможно, все мои советы
Тебя не сделают счастливей.
Я прожил жизнь, ища ответы
О счастье, о судьбе, о мире.
Фамилию не забывай,
Что переводится - творец.
Так создавай, живи, дерзай!
Не меркни, дочка.
Твой отец"

Стерпится и слюбится?
Позапрошлый век!
Выберись на улицу,
Соверши побег.

Тебя что, продáли
Барину в поместье?
Даже там бежали,
Не торгуя честью.

Или уж признайся,
Что ищешь не любви.
На месте оставайся,
Привыкай, терпи.

Лень душе искать.
Искренность - пустяк.
Не надо называть
Любовью этот мрак.

Я соберу все мелочи в коробку,
Самой себе в глаза смотреть неловко.
Так захламляют жизнь остатки прошлой,
Напоминая о былом. Ну сколько можно?

Со сколом кружке больше здесь нет места.
И этот чайник, что о стену треснул,
Туда же полетел бы. Но спокойно!
Летит в коробку. Да, веду себя достойно.

Картины, что когда-то начинала,
Сложу на дно, ведь муза подкачала.
Сюжет на них давно не актуален.
И ту картину вынесу из спальни.

Избавлюсь от всех милых безделушек:
Подарков чьих-то, плюшевых игрушек.
Жила, не замечая их как будто.
Но подсознание терзала поминутно.

Порядок в доме - в сердце чистота.
Минимализм во всём, такая красота!
Теперь дышать мне стало легче даже,
Сняла с души ненужную поклажу.

Мне остались от тебя привычки.
Ничего такого, так, по мелочам:
Называть кота котом, без клички,
Спать у стенки и пить кофе по ночам.

Больше появилось в жизни после:
Меньше верить новому, чужому,
Осторожной быть, да просто взрослой,
Вечерами оставаться дома.

Всем привычкам я скажу "прощай",
К счастью приведут они едва ли.
В общем, Пика, допиваю чай,
Буду спать сегодня по диагонали.

Лирическая героиня - что за зверь?
В каких она подвалах обитает?
Стихи ей посвящают, держат дверь,
Она же не идëт, она порхает.

Вы бы хотели меня видеть ею?
Да, так обманчива бывает внешность.
Повесить мне ярлык на шею -
Принцесса. Ну а лучше - Ваша светлость.

Цветами Вы встречаете с вокзала,
Красивые слова, герой безукоризнен.
А я за сутки в поезде устала,
Не лирика, а проза моей жизни.

Клубникой угощаете с дороги,
Её, конечно, ем, не обижаю.
Но это несерьезно же, ей-богу.
Приду домой - картошечки пожарю.

Я героиней прозаической могу быть,
Которая шагает широко,
Смеётся громко, может очень грубо
Шутить, непринужденно и легко.

Он говорит: "Как можно быть одной?
Ведь это же невыносимо скучно!"
Веду обратный счёт, киваю головой,
Прощанья жду благополучно.

Мне скучно с Вами, честно, без обид,
Не ждите дальше горьких оправданий.
Ваш шум и гам, успешный, яркий вид
Хотела бы держать на расстоянии.

А дома ставлю чайник на плиту,
Мешаю краски, музыку включаю,
Листаю книгу, записи веду,
С собой я вряд ли заскучаю.

Танцую в кухне, пока варится обед,
Пою, а кот пищит на бэк-вокале.
Чем занимать себя - идей на сотню лет.
А с Вами будет весело едва ли.

Пишу в заметках, вывожу слова,
Ждёт ночи телескоп-приятель.
Всегда идеями забита голова.
А Ваша этим не страдает, кстати?

Я не фанат пустых бесед, простите,
В которых нет и мысли интересной.
И мне без Вас, запомните, а лучше запишите -
Не скучно, а свободно, если честно.

В профанном времени так хочется найти
Секунды для сакрального мгновенья:
Пройтись пешком, любимый трек в пути,
Направить мысли в правильном течении.

Подумать обо всём и ни о чëм,
Убрать с репита мысли о проблемах,
Не быть себе судьёй и палачом,
Напомнить, кто мы в мире, где мы.

Пиная листья в парке, вспоминать:
К чему стремишься, что тебя вело.
Найти минуты, чтоб себе сказать:
Ты здесь. Ты есть. Тебе так повезло!

Вот кофе остывает, день плывёт,
И город дышит, расправляя плечи.
Не знаешь, что тебя сегодня ждёт,
Каким ты будешь, встретив новый вечер.

Не нужно ярких знаков, громких слов,
Достаточно прогулки и рассвета.
Среди обычных, будничных шагов
Сакральное живёт, несёт ответы.

Мне делали больно - я возвращала,
Подставить вторую - не про меня.
Других поджигала, сама прогорала,
И снова у жизни просила огня.

Сейчас я хрусталь на открытом ветру,
Любой тихий шаг отдаётся в груди.
Давай объясню тебе на берегу,
Что я хочу и что ждёт впереди.

Эта история совсем не про жалость.
В шрамах душа не меньше, чем тело.
Что с этим делать, ты сам решаешь:
Беречь или бить туда, где болело.

Шагнëшь ты назад - я не удивлюсь,
От шага навстречу застыну скорей.
Прошу, аккуратней. Нет, не боюсь.
Но шрамов так много на хрупкой спине.

Не будет дружбы с теми, с кем расстался,
Кому в любви когда-то признавался,
С кем долго ты делил постель.
"Мы просто дружим" - праведная ложь,
Будто забыли то бессилье, дрожь,
Когда меняли пламя на метель.

Терзают "дружбу" старые сомнения,
Любви ушедшей тусклые видения
И тень того, что было общим домом.
И если всё, что после вам осталось -
Воспоминания и былая жалость,
То милосердней - расходиться по-плохому.

Без фальши, без условной дружбы, маски.
Ну не сложилось, не создали сказку,
Но нужен здесь финал. Все связи рви.
Лишь раны бередит, мешая строить
Историю про что-то светлое, живое.
Неуважение для нынешней любви.

Не тяни чемодан, пускай сам донесёт.
Пусть покажет тебе могучую силу.
И у кассы не спорь. Дай закрыть ему счёт.
Глазками хлопай. Будь наивной и милой.

Не чини в доме кран, лампочки не крути.
Какой щиток расключать?! Слова те забудь.
Мужицкие навыки оставь позади,
В "Жигулях" не копайся, не женский то путь.

Не просись на рыбалку, пусть едет один,
На футболе не спорь, считай только мячи.
И в науках во всех - он один господин,
О политике лучше вообще помолчи.

Будь покладистей, проще, чтобы он мог
Почувствовать силу и ум с тобой рядом.
Так много советов, а общий итог -
Будь не собой, ведь такую - не надо!

Забыть своё "Я", попытаться хотя бы,
Попробовать маленькой, хрупкою стать?
Но сила не в том, чтоб быть выше над слабой.
А в том, чтобы рядом с сильной не сдать.

Смотри на меня. Смотри. Не моргай.
Смотри и не трогай. Только слушай.
Вот шрамы мои. Сначала узнай.
Не ищи смысл. Узнай мою душу.
Смотри на меня. Я не черновик.
Не глина, проект или задача.
Не переделаешь. Это тупик.
Не стану ни проще, ни мягче.
Смотри на меня. И не пытайся
Встроить в привычный порядок.
Меня не сломать. Сам не ломайся,
От меня ожидая нападок.
Смотри на меня. Без ожиданий.
Без списков, что надо исправить.
Смотри и прими. Без оправданий.
Или уйди. Чтоб время не тратить.

Я вышла из той комнаты, где тенью
Привыкла быть. Невзрачная, чужая.
Там каждый шаг казался преступленьем.
Жила, себя насильно уменьшая.

Пыталась греться от малейшей спички,
Что гасла в пальцах, не даря тепла.
Жизнь в ожидании была привычкой,
Которая так скоро не прошла.

Но если мир предложит только крохи,
Я не приму. Не потому что зла.
Я наконец себе сказала: Тихо.
Ты выбрала себя. И ты права.

Удали все фото, где были вместе,
Сотри все чаты, а не снова листай.
Когда напомнят какие-то песни -
Сердечко зачеркнутое нажимай.

Не блокируй, чтоб номера не хранились
В списке забаненных, цепляя взгляд.
Чтоб поскорее цифры забылись,
Привыкни не ждать, что позвонят.

Выбрось всё на бумагу, там пусть живёт -
В границах рисунка, в строке на листе.
Пусть стих расскажет, как изнутри рвёт
Разлука, оставившая в пустоте.

Проживи в голове тот самый вечер,
Не прячь от себя ни секунды, ни слова.
Не хочешь прощать того, кто изувечил, -
Не прощай . Но будь проститься готова.

Собери осколки в большую коробку,
Выбрось подальше, зачем хлам тянуть?
И шаг за шагом, пока пусть неловко,
Начни снова дышать, а не тонуть.

Ставлю вторую чашку без спешки,
Всё так чисто, уютно и нежно.
Утекает сквозь пальцы будничный день,
Опуская на город вязкую тень.

В изменчивом мире жду постоянства.
Согреваю вокруг всё пространство,
Дом прибираю, в спальне светло.
Но им нужно пламя, а не тепло.

Нужна для любви, для короткого мига,
Но не для рутины, быта и крика.
Для искры, пожара, ночи в огне.
Что там на завтра? Вопрос не ко мне.

Красивая, да. Но не чтоб пополам дни.
Я себя убеждаю: ты скорее пойми,
Им хочется вспышек, ветров и дорог.
Тебе бы - сберечь себя от тревог.

Чашка напротив - для образа дома.
Как символ того, что могу по-другому.
Не только пожар, но родное тепло.
Пусть не нужно другим, оно здесь, не ушло.

Давай сгорим красиво? Нет, не сегодня.
Мне нужно не красивое, мне нужно рядом.
Огонь забрал все силы, это помню.
Но хватит пепла, хватит жарких взглядов.

Пусть будет просто чашка чая, тишина,
И тёплый плед, и фразы без ответов.
Чтоб не метаться, не сгорать дотла,
Не жечь, а просто быть теплом согретой.

Пусть ветер шепчет что-то за окном,
Его злой скрежет мы не будем слушать.
Пусть мир горит, пусть всё покроет льдом,
Хочу тепла без пламени и стужи.

Можно влюбиться в мои картины,
Влюблялись в улыбку, в колени, в глаза.
Кто-то любил за образ наивный,
За мысли, за прямоту, за азарт.

Клялись в любви моему мозгу,
Любили за руки, шею и плечи.
Кому-то со мной было так просто,
Сходили с ума до новой встречи.

Любили за память, что без границ
В себя собрала строки песен, стихов.
За ворох исписанных болью страниц.
За то, что умею жить без оков.

Кто-то любил, когда была злая.
Взгляд, говорил, прожигает дотла.
Кому-то напротив - живая, смешная,
Только такая нужна я была.

Но я в эти игры никогда не играю.
В любовь по частям, под нужным углом.
Ведь я по кусочкам себя собираю,
Узнаю и люблю себя всю, целиком.

Моим стихам, написанным так поздно...
А нет, не поздно - время выпить чай.
Хотела про потери и про слезы,
Но кот мурлычет: "Хватит, а давай
Тут не про боль. Давай-ка про дорогу,
Где мышь шуршит. Вот это будет вкус!"
Пушистый мой редактор смотрит строго
И лапы тянет к строчкам, хмурит ус.
И вместо "бездны" пишет про "кормушку",
А вместо "тишины" про "писк" в углу.
"Страдания" заменил он на "игрушки",
Разбросанные вечно на полу.
Я улыбаюсь, прячу грусть немножко.
Пусть будет мышь, пусть будет корм и свет.
Ведь если кот шепнул: "Пиши про кошку",
То может в этом радости секрет.

Вторые роли не для меня!
Я не приемлю подобные игры.
В жизни своей каждый - главный герой,
Пока не пойдут финальные титры.

Если комедия, то я в ней - шут.
Всё, что возможно, случится со мной.
Толпа посмеётся, я тоже поржу.
Если вдруг больно - закроюсь стеной.

Стеной из наигранных глупых ухмылок,
Стеной безразличия к собственным бедам.
На сцене я - шут, а значит любая
Эмоция будет видна с ярким светом.

Когда же трагедию жизнь разыграет,
То я до конца пронесу эту боль.
До дна все страдания я исчерпаю,
Исполню на максимум главную роль.

Залью я слезами весь проклятый мир,
Со мной всё во мраке депрессий померкнет.
Но я подавлю тупую жалость к себе,
Вечных трагедий никто не потерпит.

Если любовь разыграть мне придется,
То и тут я скажу, что я хороша,
Чтоб на вторую роль согласиться.
Хоть без тебя невозможно дышать.

Если придется вырвать кусочек
Сердца, разбитого болью потерь,
Пусть лучше оно навсегда разорвётся,
Но я не открою тебе свою дверь.

Мои реки не зажаты в серый гранит,
Мои реки бегут далеко, меж лесами.
Им чуждо, что город ночами кричит,
Что над ним есть какое-то знамя.

Он тянет к себе, он зовёт: "Приходи,
Улыбайся - и будешь всем милым".
А леса всё шепчут: "Не торопись,
Здесь главное - быть счастливым".

В асфальте не слышно, как дышит земля,
По готовой разметке тут каждый шаг.
А я помню, как лес обнимал меня,
Как прогонял всю тревогу и страх.

Пусть в Питере ветер сбивает с ног
И вторит: "Нигде не найдешь себе места".
Но где-то меж сосен течёт мой поток,
Мой тихий, упрямый, живой, чудесный.

Когда земля уходит из-под ног,
И кажется, что не спасти себя,
Я слышу: за спиной встаёт семья,
Прошедшая со мною сто дорог.

Их голоса сплелись в надёжный щит.
И следом, шаг за шагом, в ровный ряд,
Не чувствуя ударов и преград,
Моя упрямая орда стоит.

Не для парадов, не для громких слов,
Чтоб только удержать меня от края.
Тогда я снова чувствую - живая
Среди ветров и чуждых городов.

Пусть между нами тысячи путей,
Но никому тот хор не заглушить,
Который часто помогает жить
Простым: "Мы рядом, мы с тобой, смелей!"

Мать - тихий свет в единственном окне,
Она встаёт меж мною и бедой.
Отец мне держит крылья за спиной,
И на моей он будет стороне.

Брат - острый край, что отразит удар,
Не для победы, а чтоб я дышала.
Сестра - огонь, каких на свете мало,
Но создаёт тепло, а не пожар.

Как гребни гор на голубом краю
Всех предков вижу строем сквозь года.
Незримая и твёрдая орда.
Я землю чувствую. Я выстою.

Я не пытаюсь боль приручить, я даю ей голос,
Пусть звучит хрипло, пусть режет, бьёт по глазам.
Это не жалоба. Это о том, за что я боролась.
Я тебя проведу по карте моих старых ран.

Координаты точны. Дата. Место сражений.
Карта не врёт, она помнит каждый мой шаг.
В сносках есть то, что несло мне когда-то боль поражений,
И то, что сдалось, выбросив свой белый флаг.

Стираю лишь пыль с этой карты - труда многолетнего,
Но не стираю линии там, где больнее всего.
Увидишь, стояла упрямо я здесь до последнего,
А вот тут я ушла, что нужно было сделать давно.

И время поставит здесь рядом новые метки,
Разметит пути так небрежно поверх тех линий.
Не вывожу я старых чернил с координатной сетки,
Здесь каждый мой шрам - событие, дата, имя.

И если захочешь прочесть её всю подряд,
От первой отметки до самой последней черты,
Я не стану прятать ни мест, ни имён, ни дат,
Это память и боль моя, а не тайна и стыд.

Если же спросишь - зачем я всё это храню?
Я скажу, что без карты ты не узнаешь меня.
В ней не про победы и поражения в бою.
А про то, что я всё ещё здесь. И что я - это я.