О себе с заботой

Ставлю вторую чашку без спешки,
Всё так чисто, уютно и нежно.
Утекает сквозь пальцы будничный день,
Опуская на город вязкую тень.

В изменчивом мире жду постоянства.
Согреваю вокруг всё пространство,
Дом прибираю, в спальне светло.
Но им нужно пламя, а не тепло.

Нужна для любви, для короткого мига,
Но не для рутины, быта и крика.
Для искры, пожара, ночи в огне.
Что там на завтра? Вопрос не ко мне.

Красивая, да. Но не чтоб пополам дни.
Я себя убеждаю: ты скорее пойми,
Им хочется вспышек, ветров и дорог.
Тебе бы - сберечь себя от тревог.

Чашка напротив - для образа дома.
Как символ того, что могу по-другому.
Не только пожар, но родное тепло.
Пусть не нужно другим, оно здесь, не ушло.

Он так старался быть заряженным,
Блестел, как его бэха, из штанов скакал.
Не понимал, что мне совсем не важно,
Что он имеет, где и когда бывал.

Я так старалась не понравиться,
Не сложно - просто правду говорить.
Но он не слышал, лишь зудел: "Красавица,
Когда мы сможем ужин повторить?"

Окончен вечер. "Провожу до двери?"
И сразу же: "К тебе зайти могу ли?"
А повод был? Ты так в себе уверен?
И слово "нет" для них не существует.

Я за себя сама плачу, так легче.
Машины, деньги, бизнес - белый шум.
Я не ищу себе подобной встречи,
Где им важнее внешность, а не ум.

Как Диоген, что с фонарем средь дня,
Ищу родного человека, а не средство.
Того, кому не нужно объяснять,
Что "нет" - это "нет", а не кокетство.

Что я не редкостный товар на полке,
Который им хотелось прикупить.
И будет он пылиться там без толку.
Коллекцию пополнить - и забыть.

Мой мир не важен этим взрослым дядям,
Обложку видят, получить хотят скорее.
Прошу, оставьте меня... Бога ради!
Лучше одной, чем стать для вас трофеем.

Давай сгорим красиво? Нет, не сегодня.
Мне нужно не красивое, мне нужно рядом.
Огонь забрал все силы, это помню.
Но хватит пепла, хватит жарких взглядов.

Пусть будет просто чашка чая, тишина,
И тёплый плед, и фразы без ответов.
Чтоб не метаться, не сгорать дотла,
Не жечь, а просто быть теплом согретой.

Пусть ветер шепчет что-то за окном,
Его злой скрежет мы не будем слушать.
Пусть мир горит, пусть всё покроет льдом,
Хочу тепла без пламени и стужи.

Повстречав своих старых друзей,
Встречаю своих прежних демонов.
Они повторяют: "Что рисуешься, эй?
Ты сломаешься, будешь потеряна".

Сжимаю пальцы, чтоб не дрожала рука,
В груди холодеет, хочу закричать.
Но я не сорвусь. Нет. Я буду крепка.
Держу равновесие, смогу устоять.

Я их так боюсь. В том их старая сила,
Что знают все раны, больные места.
Знают, что ненавидела и что я любила.
Но им не понять - я другая, не та.

Болтаю легко, будто всё нипочём:
"Спасибо за вечер, друзья, мне пора".
Мило прощаюсь, закрываю свой счёт,
С улыбкою: "Мама зовёт со двора".

Можно влюбиться в мои картины,
Влюблялись в улыбку, в колени, в глаза.
Кто-то любил за образ наивный,
За мысли, за прямоту, за азарт.

Клялись в любви моему мозгу,
Любили за руки, шею и плечи.
Кому-то со мной было так просто,
Сходили с ума до новой встречи.

Любили за память, что без границ
В себя собрала строки песен, стихов.
За ворох исписанных болью страниц.
За то, что умею жить без оков.

Кто-то любил, когда была злая.
Взгляд, говорил, прожигает дотла.
Кому-то напротив - живая, смешная,
Только такая нужна я была.

Но я в эти игры никогда не играю.
В любовь по частям, под нужным углом.
Ведь я по кусочкам себя собираю,
Узнаю и люблю себя всю, целиком.

Моим стихам, написанным так поздно...
А нет, не поздно - время выпить чай.
Хотела про потери и про слезы,
Но кот мурлычет: "Хватит, а давай
Тут не про боль. Давай-ка про дорогу,
Где мышь шуршит. Вот это будет вкус!"
Пушистый мой редактор смотрит строго
И лапы тянет к строчкам, хмурит ус.
И вместо "бездны" пишет про "кормушку",
А вместо "тишины" про "писк" в углу.
"Страдания" заменил он на "игрушки",
Разбросанные вечно на полу.
Я улыбаюсь, прячу грусть немножко.
Пусть будет мышь, пусть будет корм и свет.
Ведь если кот шепнул: "Пиши про кошку",
То может в этом радости секрет.