Гражданочка Мира

Псы на страже у свиней,
Чтоб у тех в кормушке
Было больше желудей,
И жирнели тушки.

Пёс получит в ипотеку
Новенькую будку,
Чтоб потом ещё полвека
Сутки через сутки.

На цепи всю жизнь
Хряков охраняет.
Те не смотрят ввысь,
О земном мечтают.

Больше бы сожрать,
Меньше бы подумать.
Получили власть
В поросячьей думе.

Вечный симбиоз -
Жирный и тупой.
Есть один вопрос -
Когда уже убой?

Мы только на пороге, в колыбели,
Но нас зовёт космический полёт.
Ещё себя узнать мы не успели,
Не знаем, что грядущее несёт.

Начнём на Марс космический туризм?
Раскроем атом? Победим болезни?
Но каждый новый дерзкий механизм
Несёт опасность. А что будет, если?...

Прогресс летит вперёд локомотивом,
Опередив сознанье на века.
А нравственность плетётся косо-криво
С ухмылкой шлюхи и моралью дурака.

Чтоб покорить галактику прогрессом,
Потомкам дать надежду и покой,
Нам нужно не железо и процессор,
А сердце, не горящее войной.

Раз в пять лет - базар, повсюду блеск витрин,
Но выбора тут нет, у всех товар один.
Не продают здесь хлеб, а только меч и щит.
Вот женщина устало ноги волочит.
Купить бы хлеба детям и чуть подправить дом.
Но только про оружие все вывески кругом.
Никто из зазывал еду не обещает,
В ходу только металл, который убивает.
И каждый продавец с воинственным оскалом
Оружие ей тянет, здесь выбора немало.
Торговец, старый пекарь, ей тихо говорит:
"Ты не найдёшь хлеб нынче. Не в моде. Только щит".
Ушла она ни с чем, кругом одна война.
Она ж не разбирается в этих сортах говна.

Начальник позвонил и говорит серьезно:
"Ты в отпуск не ходил? Иди, пока не поздно!
Не право то, а долг! Обязан быть на море!
Не бойся, доплачу!" Ну как с таким поспорить?
И выделил недельку, с работы отпуская.
"На отдых право есть, законное, не знаешь?"
А после говорит: "Живёшь на съемной хате?
А право на жилище? Бери, ещё доплатим!
Условия не те? Иди-ка на протесты!
Статья тридцать один. Какие там аресты?
Права свои ты должен использовать, дружище!
Проблемы со здоровьем? Да ладно, что я, нищий?
Ведь в Основном законе так много прав твоих!"
Кто знает, тот уж понял, что выдумка мой стих.
Начальник помнит только статью тридцать вторую.
И ту зовёт не правом, а долгом. Олух .... (притяжательное прилагательное к матерному слову)

С мелких уступок всё и начнётся:
Раз промолчал, второй чуть кивнул.
Изменчивый мир в итоге прогнул,
Помнишь, как в старой песне поётся?

Ты ведь тогда зачищал свой плейлист,
Оставив лишь тех, кто идеями схож.
И среди этих обезумевших рож
Ты же держался, был совестью чист.

Тату, что с идеей, уже перебили.
Пока только в мыслях, но допускаешь,
Что будешь с теми, кого презираешь.
А это и значит, что они победили.

Сто оправданий тебя утешают,
С совестью сговор, привычно и просто.
Но принципы это именно то, что
На деньги и славу не променяют.

Я не пью не потому что принцип,
Или не с кем, да и чтоб одна.
Я боюсь, что не остановиться,
Буду пить и не увижу дна.

Я не доверяю этому решенью,
Лёгкой эйфории и ответам,
Я боюсь, что я начну паденье,
И оно во тьму. Не вижу света.

Можно выпить если только счастье,
Если на душе моей спокойно.
Но в годины страшного ненастья
Я боюсь не справиться достойно.

Хочется забыться и не думать,
Будто ничего не происходит.
Я боюсь на ту приманку клюнуть,
Что людей потом в запой уводит.

Нет такой проблемы по наследству,
Да и жизнь к такому не ведёт.
Но боюсь найти простое средство,
Что меня избавит от забот.

Но когда-то это всё пройдет,
Как бы ни был этот миг ужасен.
Свет пробьётся, темнота спадёт.
Я держу бутылочку в запасе.

Стану улыбаться детворе,
В каждом баре пусть меня приветят.
Буду самой пьяной во дворе
Песни петь и целовать соседей.

Однажды приснился странный кошмар,
Будто с утра говорят в новостях:
Вышел закон - запретить всех татар.
Что происходит? Безумие, страх.

Запрет на расцветки одежды и флага.
Кому-то уже прозвучал приговор.
Вычеркнуть все рецепты чак-чака,
А то на себя навлечëте позор.

Тут же из книжек и фильмов убрали
Всех, кто хоть как-то с татарами схож.
Только законные лица остались,
Чтобы на них равнять молодежь.

В метро я спускаюсь и прячу глаза,
Точнее стараюсь сделать их шире.
Иду поскорей, без оглядки назад,
Чтобы за внешность не предъявили.

Вышла на улицу - всюду плакаты,
К борьбе призывает яростный текст.
Чувствую как-то себя виновато.
И тут меня ловят, ведут под арест.

От криков своих проснулась в поту.
Рада, что просто кошмар мне приснился.
Такое возможно только в бреду:
Как запретить быть тем, кем родился?

Постные лица, поджатые губы,
Дряблые спины, сутулые плечи...
Может быть, это звучит слишком грубо,
Но расскажите: кто вас покалечил?

Была ли улыбка на этом лице?
Или всегда это было железо?
Остались ли шрамы на вашей спине
От крыльев? И кто их отрезал?

Как этот образ к вам так прирос?
Не верю, что с детства такими и были.
Меня извините за дерзкий вопрос.
Ответьте, прошу. Вы когда-нибудь жили?

Как вам живётся с серою моралью,
Где "можно" и "нельзя" слились в одно?
Ведёте блоги, ходите в кино,
Ложитесь спать в уютных спальнях.

Как спится вам, когда в ответ на крик
Вы выбрали спокойно промолчать?
Позволили лжи дальше прорастать,
Загнав себя молчанием в тупик.

Вы закрываете глаза на то,
Что друг ваш врёт, начальник - вор. Взамен
Вы строите забор из "не моих проблем",
Надев не белое, а серое пальто.

Ночами слышите внутри холодный звон?
Как выбор сделали меж тьмой и светом?
Вы повторяете "Я не злодей", при этом
В оттенки серого окрашен горизонт.

Как вам живётся? Вы спокойны, неужели?
Вы знали "правильно", но выбрали "удобно".
Средь тысячи грехов, порой условных,
Могли по совести, но маску серую надели.

Не ждите, что я дам прямой ответ,
Что стану мерить жизнь по эталонам.
Я тоже первый раз живу, я человек.
Пусть ошибаюсь, но не следую канонам.

Цените знания, но больше - интеллект.
Он - инструмент, чтоб видеть дальше, шире.
Ведь ваша жизнь - не проба, не проект,
Успейте многое узнать о нашем мире.

Пусть фильмы их, истории, слова
Не станут мерой и не ранят душу.
Ведь мудрость - не седая голова,
Она в умении смотреть и слушать.

Не бойтесь спорить, сомневаться, рвать
Готовые шаблоны и рецепты.
Вам головой и сердцем выбирать.
Жизнь - не задача с правильным ответом.

Она - не долг, не приговор и не приказ,
Не список, что вручили вам при входе.
Она - ваш опыт, собственный рассказ
О счастье, о любви и о свободе.

В болоте мрачном средь гнилых корней
Сцепились жаба и гадюка у воды.
Их страшный спор - кто здесь важней, сильней? -
Абсурд, нелепость, знамение беды.

Бьёт хвост по морде, лапы в чешуе,
Жабогадюкинг, всюду прыщут ядом.
В этой пустой бессмысленной возне
Не выживет болото. Все не рады.

В этом бою нет правых, нет святых,
Здесь зло на зло кидается. Знакомо?
Смотрю и просто хочется завыть:
Чума! Чума на ваши оба дома!

Была в стране, где голоса - не шум, а вес.
Там выборы - не ритуал, а честный срез.
Там власть не царствует, придётся отвечать,
И знает: срок пройдёт - пора передавать.
Там множество идей и можно спорить вслух.
Не прячут новостей, всё честно, на виду.
Там государство - щит, а не дамоклов меч,
Любого защитит, а не отправит в печь.
Там человек - не винтик, а оплот свободы.
Там интерес верхушки не назовут народным.
Там не грозят решёткой за лайки и репост,
За взятки там сажают, а не меняют пост.
Я видела тот край сквозь утренний туман.
Как жаль, что я проснулась, и был тот сон - обман.

Гражданин мира - звучит благородно.
Будто ты выше, мудрее, сильней.
А мне говорят: "Гражданочка, эй!
Глаза-то разуй! Там касса свободна!"

Делает суффикс из силы сатиру,
Звучит как упрёк, как обидное слово.
К нападкам таким с детства готова:
"Прошу, говорите - гражданочка мира!"

Я не герой, не трибун и не знамя,
Не символ эпохи, поэм не пишу.
На самоиронии жизнь вывожу,
Чтоб тихо смеяться над злыми словами.

Жизнь в диктатуре - жизнь на грани,
Так даже воздух тяжелей.
Уже ничем не могут ранить.
Не верят сводкам новостей.
На кухнях шепчет вновь страна,
Вполголоса, а громче - страшно.
Не называя имена.
С чужими же - лишь о не важном.
Довериться боясь другому,
Слова фильтруют через сито.
И ищут, где среди пустого
В подтексте главное зарыто.
По оговоркам, по случайной дрожи,
Читают то, что вслух не скажут.
То песня, то цитата им поможет,
То юмор и сарказм подскажут.
И пусть сейчас мир кажется чужим,
Залит бетоном, выстроены стены.
Но тёмные года сдадут права свои,
Вернув свободу из немого плена.

Знаете этих женатых мужчин,
Проводников семейных ценностей?
Но стоит остаться один на один -
Маска сползёт, ценность изменится.

На людях про верность, святость семьи,
А вечером новая, третья, десятая.
Меняют любовниц до самых седин,
Но на словах - всё чисто и свято.

Создали видимость, что "сквозь года"
Несут что-то важное, пытаясь расти.
Пожизненно выбрали себе для битья
Девочку. И ей этот крест нести.

Чтобы потом с сединой на висках
Рассказывать внукам, как полюбили.
С пелёнок впитав лживый рассказ,
Те дальше несут историю гнили.

Сами в финале жизни страдают,
Что испугались спеть свою песню.
Трусость за мудрость всегда выдавая,
А за любовь - лишь удобное место.

Не стать Магдалиной для такого Иуды,
Не стать той, кто ложь поймёт и простит.
Я знать не желаю, чей же грех хуже -
Продажа тела, а может, продажа души.

Не стану святой, прощеньем и пленницей,
Той, кто закрывает чужие грехи.
Предательство, ложь - вот ваши ценности.
Живите и дальше в легендах своих.

Разбросав по дому бумаги,
Попрощавшись с родными и бытом,
Открывай для себя все дороги,
Выходи из дома забытым.

Сам сотри все былые маршруты,
Разрывая кольцо "дом-работа".
Будь собой в любую минуту,
Оставляй все мирские заботы.

Расширяй границы сознания,
Чтоб изведать свою свободу,
Разгадать секрет мироздания
И узнать человека природу.

Лишь пройдя не одну сотню миль,
Истоптав города, континенты,
Ты стряхнёшь с одежд своих пыль,
Соберёшь воедино моменты.

Износив последние кеды,
Ты поймёшь, что Земля - общий дом.
Это станет главной победой,
Ведь теперь ты с миром знаком.

И, вернувшись к порогу устало,
Тебя встретит чужой взгляд с зеркал.
Трудным было только начало,
А теперь ты нашёл, что искал!

Эй, город, не надо мне площадей,
Дворцы и мосты не хочу напоказ.
Витрин и фасадов намного важней
Увидеть то, что ты прячешь от глаз.
Веди в те места, где скрыто нутро
Твоих зазеркалий. Пусти на порог,
Покрытый пылью прошлых веков.
Не прячь от меня заросших дорог.
Раскрой свою жизнь мне без прикрас,
Покажи свои гетто, руины, подвалы.
О чем ты мечтал? Чем живёшь ты сейчас?
Просто статистики мне будет мало.
Будь со мной честен, прошу, не соври,
Пусть и шершаво, без лживого блеска.
Мне важно видеть, что там внутри.
А глянец потом, в своё время и место.
Если тебя темнота не спугнёт,
Примешь мои подвалы, секреты,
Увидишь, что после произойдёт:
Твои подворотни зальёт моим светом.

В этом мире нет места для меня,
Да и, кажется, не было никогда.
Не вписалась в повесточку, да...
Доживаю свой век, судьбу браня.

С тоскою всматриваюсь вглубь времён,
Но и там не нахожу себе места.
Сделана из какого-то редкого теста,
Что не нахожу среди прошлых племён.

Представить себя в углу, в закутке,
Прядущей пряжу или варящей кашу,
Я не могу. Опрокинув ту чашу,
Я бы сбежала, не веря судьбе.

Мой быт возмущал бы всех на селе:
Глазки не строит, детей не рожает,
На службе совсем никогда не бывает...
Может, летает она на метле?

На зиму сама себе рубит дрова,
Инструмент починяет не хуже мужчины.
"В этом, наверное, духи повинны", -
Будет идти по деревне молва.

Лёд только сходит - чинит удила,
И целый день с котом на реке.
Всё подвластно этой женской руке,
Да и духом крепка, в ней мужицкая сила!

И, не стерпев, среди ночи придут,
Выволокут на растерзанье толпы.
В любую эпоху не сбежать от судьбы.
Раз ты не такой - не поймут, проклянут.

Порою кажется, что власть - возможность
Руководить машиной времени для всех.
Что до сих пор в теории так сложно,
Для пропаганды - место для потех.

Одни свою страну легко вернули
На пятьдесят лет минимум назад,
Сказав, что нас надули, обманули,
Транслируя с экрана честный взгляд.

Другие выставили цифры на табло,
Вернувшие людей в средневековье.
Туда, где власть, казалось, у богов.
На деле же народ стал поголовьем,

Что управляется совсем не богом.
А теми, кто поближе сел к кормушке.
Замасленные рты вещают строго,
Что делать с телом, чтоб спасались души.

На разных континентах - ностальгия,
Вращают стрелки против часовой.
Скорбят о прошлом, культ некрофилии,
Лишь там находят радость и покой.

И если не остановить обратный счёт,
На десять тысяч лет вернёмся неизбежно.
Так мало тех, кто смотрит чуть вперёд,
Кто приближает будущее спешно.

Где те, кто звал в прекрасное далёко?
Казалось, что случится, что возможно.
На будущем поставив крест потомкам,
Теперь хоронят их в своем же прошлом.

Тянут нас в стороны флаги, слова,
Клеят на стены свои идеалы,
Просят поверить в законы, права.
Но только веры мне будет мало.

Рвут на кусочки истерзанный мир.
Честью и долгом одни призывают.
Цифры, успех - для других ориентир.
Жертвой их слов я быть не желаю.

Быть им удобным - повесили груз,
Лозунги громкие снова вернули.
"Будь лучшим! Примером!" А я остаюсь
Тем, кто не станет винтом или пулей.

Пусть где-то ценят подвиг, борьбу,
Где-то - молчание, смирение, покорность.
Тех, кто не с ними, - зажали в углу,
Чтоб не хранили немую упорность.

Кто-то твердит, что лишь вера - ответ,
Скажет другой, что в истории - сила.
Я лишь хочу видеть каждый рассвет,
Что мне так щедро судьба подарила.

Общая ценность у всех нас одна -
Быть. Просто знать, что не кончился век.
Солнце ладонью ловить у окна.
Жить и гордиться, что ты Человек.

Так просто быть, понимать, что живой.
Нужен ли ценник, чтоб что-то стоить?
Дружбой, доверием и теплотой
Жизнь окружить. Свой мир построить.

Быть просто здесь. Смотреть на закаты.
Быть, кем захочешь, быть кем угодно!
Лозунг сменить, написав на плакатах:
"Утром проснуться - и жить свободно!"

Может, за это я буду гоним.
Пусть будет место всем смыслам, мечтам.
Просто живите и дайте другим.
Вот что мне нужно от жизни. А вам?