Как непросто быть собой,
Когда вокруг — сплошной покой,
А в сердце — буря, вихрь, полёт,
Где боль и радость в узел вьёт.

Я улыбаюсь — всё в порядке,
В глазах — ни тени непогоды.
Но где‑то там, в глухой тетрадке,
Мои невысказанные годы.

Хочу кричать — молчу упрямо,
Хочу бежать — стою на месте.
Душа, как раненая лама,
Всё ищет путь к заветной вести.

А ночь придёт — и в полутьме
Я шепчу звёздам без обмана:
«Пусть будет счастье не во сне,
Пусть станет явью моя рана…»
********"*"*******""************
Рассвет. И снова на губах
Привычная маска — без изъяна.
Но в глубине, в немых мирах,
Живёт та, что не знает обмана.

Рассвет, ты так нежен и светел,
Над рекой — голубой полумрак.
Ветер шепчет, где ива одета
В серебристый туманный наряд.

Я стою у родного порога,
В сердце — радость, в душе — весна.
Мир прекрасен, и в каждой дороге
Мне видна доброты сторона.

Поле в росах, как в перлах чистых,
Колоски — золотые огни.
Всё родное, всё так лучисто,
Нет милей этой русской земли.
****"" "" "********"""" ""******""
И в каждом рассвете, в каждой росе
Я вижу добро на родной полосе.
Люблю этот мир — он мне так знаком,
С ним я живу, с ним дышу, в нём мой дом…

2022г

Я стояла у края — там, где обрывы,
Где ветер рыдает, как раненый зверь.
Небо — свинцовое, тучи — строптивы,
А в сердце — не боль, а безмолвная дверь.

Ты ушёл — не простившись, не бросив и взгляда,
Лишь след на песке смыла серая зыбь.
И теперь я — как парус, сорванный с трапа,
Что мечется в море, где нету судьбы.

Любовь обещала мне звёзды и дали,
А оставила пепел да стылый туман.
Я верила в правду, в слова, в обещания,
А правда — как камень, как вечный обман.

В груди — не сердце, а льдина треснувшая,
В глазах — не слёзы, а лёд, что не тает.
Я кричу — но голос мой тонет в молчании,
Я жду — но рассвет никогда не настает.

Пусть буря ревёт, пусть грохочет гроза,
Пусть море кипит, как кипящая кровь…
Я не стану молить, не склонюсь, не спасусь,
Но и жить без тебя — взять и предать любовь.

Я — тень на ветру, я — волна у подножья,
Я — эхо, что гаснет в ущельях глухих.
Ты забрал с собой все живые надежды,
Оставив лишь память о днях золотых.

2019год.

Я одна — как сосна на вершине голой,
Где ветра завывают в тоске ледяной.
Ни гнезда, ни ветвей, ни надежды весёлой —
Только скалы вокруг да туман вековой.

Облака проплывают — чужие, далёкие,
Не заметят, не скажут: «Держись, не падай».
Я стою — неподвижна, в мечтах одиноких,
В сердце — осень, в глазах — бесконечный град.

Река мчится вниз — бурная, неукротимая,
Уносит листву, уносит дни, как года.
А я всё стою — несгибаемая, стылая,
Словно память о чём‑то, что сгинуло навсегда.

Ветер шепчет: «Забудь, отпусти, не терзайся»,
Но в груди — не покой, а глухой перекат.
Каждый лист, что упал, — это слово, что не сказалось,
Каждый гром — это крик, что наружу не взят.

Звёзды смотрят с высот — холодно, безучастно,
Им неведом мой шёпот, им чужда моя боль.
Я — как остров в тумане, забытый, несчастный,
Где когда‑то горел, но погас огонёк.

Пусть весна придёт вновь — расцветут те долины,
Пусть поют соловьи над рекой голубой…
Я останусь здесь — у края пустыни,
Одинокой, как ветер, свободной, но — с тоской.

2019. Год.

Метель метёт — не путь, а проклятье,
Вьюга воет, как голос веков.
Я стою — не в тепле, не в объятьях,
А на краю ледяных берегов.

Ветер рвёт плащ — он изорван, продут,
Но не сломлен, не смят, не сшит.
Так и дух мой — хоть раны горят,
Он не встанет пред страхом, не дрожит.

Пусть сугробы — как стены тюрьмы,
Пусть мороз обжигает, как сталь,
Я кричу — не мольбой, а борьбой,
Чтоб услышала тихая даль.

2018год.

В лунной пыли, на краю забытой земли,
Тени шепчут мне имя, что они унесли.
Кто-то в зеркале бледном глядит без лица,
Это я ли? Иль призрак — в плену мертвеца?

Пахнет ладаном ночь, да гнилью корней,
Звёзды падают вниз — в омут тёмных теней.
Я ловлю их, но в пальцах — лишь пепел и дрожь,
Тишина мне в ответ: «Ты уже не придёшь».

За окошком — туман, за спиной — тишина,
Где-то бьётся свеча, но погасла она.
Мне ли верить в рассвет, если месяц — как нож,
Острый, бледный, в мой мир без надежды вхож?

Я ступаю во тьму, где не слышен мой шаг,
Где забытых видений кружится мрак.
Пусть рассвет разобьётся о край темноты —
Я — лишь эхо былой, невозможной мечты…

2019г

Всё кончено. Точка. Последняя строка.
Не будет ни «вдруг», ни «когда‑то потом».
Я собрала осколки себя в кулаке,
Но даже их больше не склеить уже.

Ты был моим ветром, ты был моим днём,
Теперь я — пустыня под чёрным дождём.
Ни крика, ни стона, ни слёз, ни огня —
Лишь тишина, что гуще, чем ночь у окна.

И если когда‑то ты вспомнишь меня,
Знай: я не жду, не зову, не молю.
Просто однажды — без звука, без дня —
Исчезну, как след на сыром берегу.
2018. Год

Я больше не плачу — слёзы кончились давно,
Остались лишь шрамы, да в горле — стекло.
Смотрю в зеркало: там — не я, а кто‑то другой,
С глазами пустыми, с застывшей мечтой.

Я верила в чудо, в рассвет после тьмы,
В то, что любовь — это больше, чем сны.
Но мир оказался жесток и суров,
И сердце, как птица, упало без слов.

Теперь я хожу по земле, как во сне,
Где тени длиннее, а свет — в стороне.
И если ты спросишь: «Как ты сейчас?» —
Я просто кивну. И умолкну в тот час.
2018г.

Моё имя забыли. Его не зовут.
Мои сны — как туман, их в руках не найдут.
Я стою у реки — вода холодна,
Отражение в ней — не моя, чужда.

Говорили: «Пройдёт». Но года — как века.
Говорили: «Забудешь». Но память — крепка.
Я не плачу. Я просто не чувствую рук.
Одиночество — дом. Безысходность — мой круг.

В шкафу — два плаща. Один — твой, давно не ношен,
Пылью укрыт, временем стёрт, позаброшен.
Я трогаю ткань — ещё пахнет зимой,
Той самой, когда я была живой…

Окна молчат. Телефон не звонит.
Календарь на стене — будто в вечность глядит.
Я стираю следы на паркетном полу,
Но они возвращаются — к утру, наяву.

И если когда‑то исчезнет туман,
Если солнце пробьётся сквозь серый обман,
Я, может, вздохну — но уже без огня,
Потому что та Я — давно уж не Я

Часы на стене замерли в полутьме
Минуты осели песком на окне
Я опускаю взгляд. Забываю слова.
Так кончается всё. Так кончается «я».

Прости меня… Не за слова, не за порывы,
А за то, что сердце не умеет не любить.
Я — как лист, сорвавшийся с ветви горделивой,
Что во власти ветра — падать, падать, плыть.

Я каюсь — не в грехе, а в бессильной вере,
В том, что ждала от судьбы иной черты.
Ты был огнём — я стала пеплом серым,
Но всё равно шепчу: «Лишь ты, лишь ты…»

Не проклинаю ни час, ни миг, ни встречу,
Не виню тебя — в том моя вина одна:
Я полюбила так, что нету больше речи,
Что нету воли, нету «да» и «нет» — одна
Лишь боль, что стала мне теперь святыней,
И тень твоя — мой крест, моя весна.

Я не прошу ни ласки, ни возврата,
Ни клятв, ни слов, ни призрачной мечты.
Пусть будет так: я — у подножья сада,
Где ты — в цветах, а я — среди черты
Меж бытием и тишиной забвенья,
Где всё прошло, но не прошла любовь.

Прости, что я дышу ещё, страдая,
Что не могу стереть твой след в крови.
Я принимаю участь, принимаю,
Как исповедь, как крест, как зов любви.

Пусть буду тенью, эхом, сном забытым,
Лишь бы хоть искра твоего тепла
Коснулась сердца, насмерть поражённого,
Чтоб в нём хоть миг жила твоя звезда.

Я, как грешница, стою пред ликом строгим,
Склонив главу под тяжестью вины.
Не о спасении молю — о слове,
О взгляде, что прольёт хоть каплю тишины.

Любовь, что жжёт, как тяжкое страданье,
В груди — огонь, в глазах — туман густой.
Ты взглянул — и пали все преграды,
Ты сказал — и пал мой щит стальной.

Я — пленница твоей отрады сладкой,
Нет пути назад, нет больше слов.
О, как сладко гибнуть в этой схватке,
Где страсть и боль сплетают снов покров!

Скажи мне правду — горькую, суровую,
Сорви покров обманчивых мечтаний.
Пускай я стану бледной и суровой,
Пускай исчезнут радужные знанья.

Но дай мне знать: хоть миг, хоть тень участья,
Хоть отблеск чувств в холодной глубине.
Я не боюсь ни бурь, ни расставанья,
Ни клеветы, ни яростной молвы.

Моя любовь — как знамя в час сраженья,
Как клятва, что сильнее всех судеб.
И если путь окончится паденьем —
Пусть сердце рвётся, но не отречётся впредь.

Серая нить паутины на окне,
Пыль на раскрытой книге — там, где строка о весне.
Я перечитываю строки — холодны, как лёд,
Память — словно остров, куда никто не придёт.

Ты был — или не был? Сон или знак?
Голос твой тает, как дым, в полумрак.
Любовь — это лестница в тёмный чердак,
Где звёзды — осколки, а свет — лишь обман.

Пальцы дрожат — зажигаю свечу,
Пламя трепещет: я всё ещё жду.
Но жду не тебя — жду какой‑то ответ,
Которого нет… И которого нет…

Часы на стене отсчитывают года,
Их стрелки застыли — не в такт, не туда.
Стекло покрывается инеем — тайный узор,
Как следы на песке, что смывает прибой с берегов.

Пусть за окном завывает метель,
Пусть время стирает вчерашнюю цель, —
Я остаюсь у погасшего огня,
Где тень любви ещё жива— для меня,
Где тень любви не уйдёт, не сгорит,
В сердце, где память, как камень, лежит.

Мой грех — любовь, мой храм — тоска без края,
Алтарь мой — слёзы, свечи — мои дни.
Я не ропщу: так воля роковая
Ведёт во тьму, где ждёт конец пути.

Ты дай мне силы принять свою долю,
Как мученик — терновый свой венец.
Пусть я обречена — в смиренье, в боли,
Но в сердце — Бог, и лик твой — до конца.

И если путь мой — в сумрак, в забытье,
Пусть будет крест мой лёгким, как дыханье.
Я всё приму, всё вынесу, любя,
Во имя той любви — как покаянье.

Но в час, когда угаснет свет земной,
Пусть боль — урок, а слёзы — благодать,
Не дай душе утратить путь святой.
Чтоб в вечности тебя мне отыскать.

И колокол пробьёт — последний звон,
Во мгле рассветной — отпеванья глас.
Пусть прах вернётся в землю, как закон,
А дух — к Тебе, сквозь вечность сквозь сейчас.

Мне не нужны ни нежность, ни покой,
Ни светлый путь, ни ласковый рассвет.
Я — тень сама, я — голос неземной,
В душе моей ни радости, ни бед.

Не жду признаний, клятв и сладких снов,
Я не ищу спасенья и любви.
Во мне — огонь, что гаснет без следов,
Во мне — мороз, сковавший кровь в крови.

Пусть мир горит — я холодно смотрю,
Пусть стонет кто‑то — я не повернусь.
Я знаю тайну, что не говорю:
Я в вечности — и всё же не сольюсь.

О, если б кто‑то понял без слов,
Что я не зла — я просто не жива,
Что в этой маске ледяных основ
Душа дрожит, едва‑едва жива…

Но нет — молчат и звёзды, и поля,
И ветер стих, и замерла земля.
Я — только отблеск, только тень нуля,
Но всё же — есть. И в этом — снова я.

А в зеркале — не я, а чей‑то взгляд,
Холодный, острый, лезвие из льда.
Он знает то, чего не скажет вслух,
Он видит то, что спрятано всегда.

Я к зеркалу протягиваю руку —
Оно молчит, ответа не даёт.
Лишь тень дрожит, как раненая мука,
В безмолвном мире призрачных высот.

И ночь идёт, беззвучна и строга,
Звёзды сверкают в небесном полотне.
Я жду чего‑то — нет, не чуда, не наград,
А знака, что я всё ещё во сне.

Но сон не тает, и рассвет далёк,
И время — словно цепь на глубине.
Без слов — вопросы, смысл без дорог,
Я есть — и нет меня в этой стране…

Пусть так. Пусть вечно. Без исхода.
Я принимаю эту тишину.
Во мне — свобода, в ней — моя природа,
А боль — звезда, что близится к окну.

Как тосклив вечерний час,
Когда туман ложится на поля,
И в сердце — не любовь, не страсть, а глас
Забытого, далёкого начала.

Я жду — но не тебя, не встреч,
Не ласк, не слов, не робких обещаний.
Я жду, чтоб смолк тревоги вечной шум,
Чтоб стих полёт минут, их трепетанья.

В глазах — зеркальный отблеск вечных снов,
В душе — не боль, а тихая печаль,
Где тени прошлых дней, как парусных основ,
Уходят тихо, безмятежно в даль.

Что есть любовь? Лишь отблеск высших сфер,
Мираж, что тает в утренней росе.
А истина — в молчании без мер,
В молитве, что живёт в моей душе.

Луна восходит — бледная сестра
Моей души, бездомной и усталой.
О, вечность, ты прими мой вздох, пора:
Я — только эхо тайны небывалой.

Миг незримый, трепетный рассвет,
Ты шепчешь мне о вечности без слов.
В душе моей — и боль, и тайный свет,
В глазах — туман, а в сердце — зов богов.

Я — тень, что тянется к живой звезде,
Я — отзвук песни, что звучит вдали.
Мне чужд покой в земной, тесной среде,
Мои мечты — как крылья, корабли.

Ищу я то, что не назвать словами,
Что скрыто в снах, в мерцании луны.
Любовь — не страсть, а свет над облаками,
Где слиты я и мир, где нет войны.

Пусть ветер стих, и замерли цветы,
Во мне живёт небесная черта:
Я знаю — где‑то, в вечности, чисты,
Мы встретимся… И будет красота.

В тиши ночной, где звёзды так близки,
Я жду тебя — сквозь годы, сквозь века.
Пусть мир суров, и дни порой горьки,
Но в сердце — свет, и в нём твоя рука.

Мы встретимся там, где рассвет не гас,
Где вечность плещет в берегах лазурных.
И станет явью то, что было сказкой,
В объятьях дней, благословенных, чудных.

А ветер вновь играет в волосах,
Несёт мне весть из сказочных краёв.
В моих глазах нет времени в часах,
В моей душе — полёт, опять без слов.

Я — капля в море вечного огня,
Я — эхо песни, что звучит вдали…
Но знаю: где‑то ждёт меня моя звезда,
Чтоб озарить дорогу до земле.

Обласкай меня тишиной,
Пусть немного, совсем чуть‑чуть.
Я укроюсь твоей рукой,
Стану мягкой, как будто ртуть.

Не спеши, задержись со мной,
В этой сказке слова не нужны.
Я хочу для тебя быть живой,
Жить без грязи и этой войны…

Пусть застынет на миг глупый мир,
Только ветер и шёпот листвы.
Я в руках твоих — яркий сапфир,
И молю об одном: оживи…

А дыханье твоё — мой рассвет,
В нём надежда, и боль, и тьма.
Пусть не тронет нас ночь и свет,
Мы вдвоём сейчас — ты и я.

Время тает, как лёд в руках,
Но объятья твои — ключ к счастью.
Боль растает в моих губах,
Если будешь со мной — в ненастье.

В окне рассвет, туман седой,
Дрожит роса на хрупком стебле…
А в сердце — будто бы чужой,
Тоскует в сумраке из пепла.

Мне шепчет ветер — не зови,
Не жди того, кто вдаль умчался;
Лишь облака, как корабли,
Мне прошептали: он прощался.

Но я всё жду — в тиши ночной,
Когда луна взойдёт над садом,
И тень пройдёт чужой тропой ,
И голос прозвучит набатом.

Пусть говорят: забудь, молчи,
Пусть время лечит, сгладит раны…
А я храню в своей печи
Огонь надежды — неустанный.

Ветер тихий, унеси тоску мою,
К тому, кто в сердце — светлая мечта.
Я дни считаю в ожидании, в бою
С печалью, что не тает, как зима.

Он далеко — за дальними холмами,
Где солнце льёт янтарный свой рассвет.
А я стою с слезами над стихами…
И шепчет строчка: «Верь, надежда-свет».

Пусть миг пройдёт, и год, и много лет,
Я буду ждать — в том верность мне закон.
Любовь — как утро: нежный, чистый свет,
Не гаснет он, хоть мир окутал сон.

Мой, милый друг, услышь души призыв,
Ответь хоть вестью — сердцу, что ты жив…
Сквозь расстоянья, сквозь туман и мглу
К тебе душа стремится, как к теплу.

2026

Вечер тихий, сумрак голубой,
Ты сердцу шепчешь что‑то неземное…
Мне грустно так, но грусть моя —порой
Так взвоет будто чудище лесное…

В окне — берёза, бледная, как я,
Дрожит листами в предвечернем сне
И в сердце — давняя, забытая струя,
Воспоминаний светлых что в огне
Мне снился сон: луга, цветущий май,
И голос тот, что больше не услышу…
Я жду — но нет, не будет чуда, знай,
Лишь звёзды падают — и я их тихо слышу.

Пусть всё пройдёт, как облачко вдали,
Как шёпот листьев, как рассветный иней…
Но в этой грусти — крылья, посмотри,
И в них — любовь, хоть нет надежды сильной.

Ушла, как тень на заре угасает,
Как звук далёкий в безмолвной тиши.
Прошлое в сердце слезой замерзает,
В нём больше нет ни любви, ни души.

Не звать, не ждать, не стучаться в былое —
Там двери закрыты, ключ потерян давно.
Что было нашим, теперь — неземное,
Растаяло в дымке, ушло, суждено.

Ты помнишь вечер? Туман над рекою,
Шёпот ветров, что сплетался в слова…
Но время — река — мчится в даль стороною,
И в прежней воде лишь тень волшебства.

Пусть память хранит тот свет золотистый,
Ту нежность, что в сердце когда‑то цвела.
Я не вернусь — я иду за границы,
Где новая даль, где иная звезда.

Прощай. Не зови. В этом мире без края
Нам не сойтись у забытых ворот.
Душа, отпустив, становится злая,
А прошлое — дым, что в даль уплывёт.

Даже если мы расстанемся,
Дай запомнить мне тебя —
В моей памяти останутся
Капли громкие дождя.

Они падают, как строки,
На забытый черновик,
Где любовь ещё не стёрта,
Где не слышен грусти крик.

Дождь стучал в окно несмело,
Словно просьба: «Не спеши…»
Я в ту осень так хотела
Сохранить тепло души.

Но дорога разводила
Нас, как реки берега,
Только капли сохранили
Отблеск нашего «пока».

Пусть пройдёт и эта осень,
И зима укроет след,
Но в дожде, в его вопросах,
Твой останется ответ.

А когда весна вернётся,
Пробуждая мир от сна,
В каждой капле отразится
Та, что всё ещё ждала.

Творец невидимой рукой
Рисует облака на небе,
Рисует дождь, что льёт стеной, —
Слежу, как мир великолепен…

Тучи плывут, как судьбы дней,
Как сны, что не сбылись когда‑то…
И в сердце — свет, и в сердце — тень,
И ждёт душа чего‑то свято.

А дождь — как исповедь веков,
Что падают в мои ладони.
В них — боль, и радость, и любовь,
И отголоски давней боли.

Пусть мир огромен и суров,
Пусть путь мой долог и туманен, —
Я слышу шёпот облаков:
«Он вечной жизнью одурманен».

Я поднимаю взгляд к высотам,
Где тает след последних туч.
И вдруг — сквозь сумрак и заботы —
Во мне рождается тот луч,

Что не погаснет, не исчезнет,
Что светит там, где тьма густа…
Душа, как птица, в небо рвётся —
К началу вечного моста.

Второй вариант )




Я помню вечер: шёлковый свет свечи,
И смех, что звонче, чем хрусталь в бокале.
Теперь в шкафу — забытые ключи,
Да пыль на том, что мы когда‑то ждали.

Любовь? О, да — она была, как мода:
Блеск, шик, намёки, лёгкий разговор…
А после — тишина, да пара строк исхода,
Да старый вальс, что ранит до сих пор.

Мне снился сад — там розы вянут в срок,
Там время — друг, а не жестокий враг.
Но утро бьёт в оконный потолок —
И сон, как лист, уносится во мрак.

Я не хочу вернуть тот лёгкий час,
Слова твои теперь как снег в руке.
Пусть будет так. Пусть всё уйдёт от нас,
В моих руках — лишь тень на потолке.

Как мне всё знакомо до озноба:
Шуршание страниц, холодный свет свечи,
И тень, что на стене — как знак вопроса,
И голос, что молчит, но всё кричит.

Я помню каждый шаг, и каждый промах,
И взгляд, скользнул — не задержался, нет.
Любовь — как старый стих: в нём много крошек,
А смысла — меньше, чем в рассветный свет.

Я не прошу ни чуда, ни возврата,
Ни слов, что были сказаны впотьмах.
Пусть будет так. Пусть всё идёт, как надо,
В моих руках — лишь пепел строк в стихах...

Мне не страшна твоя печать, о Смерть,
Не в первый раз я вижу тень у ног.
Всё тише шаг, всё тише звук и речь —
Как лист сухой, что ветер уволок.

Я помню всё: и смех, и горький час,
И рук тепло, и холод на груди.
Теперь — покой. Не надо больше фраз,
Не надо слов. Всё сказано. Иди.

Пусть кто‑то плачет — я уже вдали,
Где нет времён, где нет ни «да», ни «нет».
Как капля в море — так и я влилась,
Без эха, без следа, без новых бед.

Не ставьте крест. Не говорите вслух.
Я — ветер, я — рассвет, я — первый снег.
Что было телом — стало пылью, пух,
А что душой, — уже не человек.

Я угасаю, как свеча в окне,
Где ветер вдаль несёт печальный звон,
Не удержать мне утро в тишине,
Не возвратить тех дней, что смыл уклон.

Ещё вчера — смех, солнце, даль светла,
А нынче тень ложится на порог.
Душа дрожит, как тонкая струна,
И мир, что был так ярок, одинок.

Не говорите «будет всё опять»,
Не утешайте лаской,ложью слов.
Я вижу — время начинает таять,
Как снег под холодом немых ветров.

Пусть кто‑то вспомнит тихий мой рассвет,
Мой взгляд, что в небо верил до конца.
Пусть не забудут — в памяти, в мечте —
Меня, что стала тенью у крыльца.

О, как же страшно — знать, что не вернусь,
Что голос мой затихнет в пустоте.
Я лишь прошу: хоть раз ещё коснусь
Руки родной — на краю темноты…

Остынет след мой на сырой земле,
Роса омоет память, как печаль.
Но в сердце том, что помнило меня,
Пусть теплится любви немая даль.

Не плачьте — я уже за той чертой,
Где нет разлук, где вечность — не беда.
Лишь в ваших снах, в тиши ночной, порой,
Моя душа вернётся — навсегда.

Этот дождь, унылый и сквозной,
Стучит в окно, как давний, тихий стон…
Он шепчет мне о чём‑то неземном,
О том, что было, но ушло давно.

Зонт чёрный — спутник дней моих пустых,
Асфальт в разводах — зеркало души.
И капли — словно слёзы без причин,
Они стекают — не хотят спешить.

В кафе пустом — стакан остывших грёз,
Дым сигареты тает в полутьме.
Я жду чего‑то… может, чьих‑то слёз,
А дождь всё льёт — в моей судьбе, во мне.

Шаги вдали — но это не твои,
Лишь эхо улиц, холод и тоска.
Я — остров в море серой суеты,
Где нет причала, нет и маяка.

Пусть город серый тает за стеклом,
Пусть вечер шепчет: «Забывай, живи…»
Я остаюсь с дождём — вдвоём, вдвоём,
Он знает всё, что спрятано внутри.

И ,одиночество — как этот долгий дождь:
Ни слов, ни встреч, ни тёплых рук в ответ.
Но я держусь… и всё же, всё же, всё ж —
Жду, что когда‑то кончится рассвет.

В сиреневом сумраке тает свеча,
Мне шепчут тени: «Ты одинока…»
А за окном — равнодушная ночь,
Да ветер, как старый знакомый.

Я надеваю свой шёлковый шарф,
В нём было так весело, в нём было так жарко…
Теперь он хранит лишь забытый шарм
И запах когда‑то близкого взгляда.

Часы отсчитывают пустые года,
Мелодия вальса — в осколках стекла.
Я пью этот вечер — в нём привкус вина,
И память былого от счастья тепла...

Ах, если б вернуться — на миг, на чуть‑чуть,
Туда, где смеялись, где верили в чудо…
Но зеркало лжёт — и в нём вижу я суть:
Лишь даму в вуали, и взгляд изумруда.

Пусть падают звёзды, пусть гаснут огни,
Я спрячу печаль под улыбкой старинной.
Ведь так полагается — в свете луны
Быть грациозной, изысканной, милой…

Приму твою исповедь, грешник,
У алтаря, где дрожат свечи.
Пусть огонь их — как суд милосердный
Обласкает нагие плечи…

Отпускаю твои прегрешенья —
Как священник, но с сердцем страсти…
В этом храме — не страх, а влеченье,
В этом таинстве — рви на части.

Шёпот мой — как молитва у края,
Где сгорает последний стыд.
Ты склонился, душа — золотая,
А мой взгляд по тебе дрожит…

Ветер дышит в открытые окна,
Колыхает огонь на губах.
Я прощаю — босой, на стёклах,
Обнажённой в твоих грехах…

Причащаю тебя поцелуями —
Жарким шёпотом, кожей, огнём.
И любовь ледяными струями
Нас омоет святым дождём.

Руки — словно святые десницы,
Торопливо ласкают шрамы.
Не судья, а любовная жрица,
Не заброшенная камнями…

Ты прощён, так дыши, целуй.
Я — твоя, не святая, но любимая,
Я в плену твоём, торжествуй,
В сердце — пламя неугасимое.

Звон кадильный плывёт над плечами,
Отблеск свеч на дрожащей руке.
Мы с тобой — вне грехов и печалей,
В этом храме на зыбком песке.

Не прервётся святое мгновенье,
Где любовь — и молитва, и страсть.
Это — высшее откровенье,
Что дано нам, чтоб в вечность упасть.

И когда растворится туманность,
Оставляя лишь память в груди,
Мы останемся — тайна и странность,
Две души на краю пути.

Вечер стынет за окном седым,
Шёпот листьев — будто чей‑то вздох.
Я молчу, и мир становится немым,
В сердце — тихий, затаённый вздох.

Тени тянутся, как давний сон,
Лунный луч дрожит всё у окна.
Всё, что было, — отзвенело, смолкло,
В дымке тает прежняя весна.

Свечи догорели, дым — в окне,
Память шепчет что‑то в тишине.
Я теперь иная. В сердце лёд —
А Любовь здесь больше не живёт.

Ты ушёл — и след простыл вдали,
Время шьёт узоры из тоски.
Не зови, не жди, не береди:
Чувства утонули все в пыли.

В чашке стынет чай, как старый миф,
На столе — забытый лепесток.
Я не плачу — боль давно затихла,
Там, где был рассвет, теперь поток

Сумрака, безмолвия, зимы…
Пусть метель поёт свою печаль.
Я теперь — как эти полутьмы:
Тишина. И больше мне не жаль...

О, Русь моя, в твоей тиши лесной,
Где ветер шепчет сказки вековые,
Я сердцем слышу голос неземной —
То песни птиц, то шорохи живые.

Берёзы стройные, как девы в серебре,
К земле склоняют ветви в поклоненье;
А в поле дальнем, в утренней заре,
Росинки блещут — слёзы пробужденья.

Река течёт, не зная суеты,
Ласкает берег ласковой волною;
И облака, как белые мечты,
Плывут над ширью, вечно молодою.

Мне мил твой снег, что падает, кружа,
И летний зной, и осени печаль…
В тебе, о Русь, душа моя свежа,
В тебе — покой, в тебе — небес печать.

Люблю без слов, без громких клятв любви:
Ты — дом мой, свет, начало и итог.
Пусть годы мчатся, словно журавли, —
Твой образ в сердце — вечный огонёк.

В лугах цветущих — аромат хмельной,
Там васильки, как небо, голубеют;
И ветер, ласковый, чуть‑чуть шальной,
Листву берёз в объятьях лелеет.

В глуши лесной, где сумрак и покой,
Елей вершины тянутся к светилу;
Там, в тишине, под влажною листвой,
Гриб прячется, укрывшись, как в могиле.

А ночью — звёздный купол надо мной,
Млечный Путь, таинственный и древний;
И месяц тонкий, светлый и живой,
Бросает отблеск на края деревни.

О край родной, ты — благодать земная,
В тебе и сила, и покой, и страсть.
Душа, в тебе навеки утопая,
Отбрасывает горечь и напасть.

Пусть мир меняется, века идут,
Но в сердце — Русь, в нём чувства не умрут.
Я — дочь твоя, и в этом мой ответ:
Любить тебя, как мать, как первый свет.

Когда мне грустно, даль туманна чуть,
Я слышу шёпот трав — ты рядом, Русь.
Сквозь время, вьюги, долгий жизни путь
Ты — свет души, ты — вечный мой приют.

Твой дух во мне, как древний добрый знак,
Как песня предков, что звучит во мгле.
И нет судьбы прекрасней, чем вот так —
Быть частью той земли, что на земле.

Тень на стене, не слепок, не эхо,
Не капля в реке, не случайный порез.
Взрыв, — огонь, — внезапное небо,
Расколотое на миллион чудес.

Пальцы — мосты, губы — границы,
Где сходятся «да» и отчаянное «нет».
Тку свою жизнь из упрямой зарницы,
Из ветров, обид, из несбывшихся лет.

Не кричи мне «тише», не шепчи «успокойся»,
Я не буду послушной, не стану молчать.
В груди — ураган, в венах вечная — бойня,
Я устала от масок, устала играть.

Пусть дрожат горизонты, и рушатся стены,
Земля перевернётся — встанем опять.
Я не просто женщина. Во мне перемена.
Начало, Вызов, и Благодать.

Туман холодный, как вечность, стелется у ног,
Странник идёт — одинок, измождён, далёк.
Спина ко мне, а в плечах — тяжкий груз утрат,
Словно мир на плечах, но уже не вернуть назад.

Тропа теряется в серой, безмолвной мгле,
Ни следа, ни огня на сырой, мёртвой земле.
Ветер шепчет о том, что было когда‑то:
О друзьях, что ушли, о любви без возврата.

Плащ его рваный клочьями вьётся во тьме,
В каждом шаге — усталость, в душе — боль в тоске
Он не ждёт ни привета, ни доброй руки,
Лишь дорога вперёд — без надежды, без мечты.

Следы его тонут в грязи и слезах,
Каждый шаг — как прощание, как последний вздох в устах.
Нет ни цели, ни света, ни знака в пути,
Только память, что жжёт, не даёт отойти.

Облака, как надгробья, висят над землёй,
Горизонт — словно край, за которым покой…
Но и там нет спасенья — лишь тишина,
Где забыты все имена, где душа холодна.

Уходит прочь, растворяясь в туманной тиши,
Где нет ни надежд, ни вчерашней души.
И остаётся лишь след на сырой тропе,
Да вопрос без ответа в промозглой толпе:
«Кто он был? Что искал в этой стылой дали?»
Но молчат небеса. Что утихли вдали…

А где‑то в груди, под плащом, в глубине,
Тлеет уголь былого — но гаснет во тьме.
Не вспыхнет вновь. Не согреет. Не даст тепла.
Лишь путь без конца. И боль. И пустота.

Над Русью древней — купол голубой,
Где вековые сосны шепчут были,
Где в дымке утренней, как в сказке золотой,
Рассветы медленно, торжественно всходили.

Здесь Днепр струился, вольный и живой,
Князья на берегах вели беседы,
А ветер нёс над ширью полевой
Звучанье песен, клятвы и победы.

Берёзы — стражи памяти живой,
Их ветви — свитки лет, веков, преданий.
В тени дубов, под синевой немой,
Дремлют былины, ждут своих сказаний.

По трактам пыльным шли обозы вдаль,
Монастыри вставали у излучин,
И колокольный звон, как благодать,
Летел над Русью — в степи, в глушь, в тучах.

В полях ржаных — следы былых боёв,
Курганы — стражи славы и печали.
Но вновь весна, и вновь цветенье клёнов,
И реки вдаль, как судьбы, побежали.

От Севера, где льды поют в ночи,
До юга, где ковыль в степях трепещет,
Ты, Русь‑Россия, сквозь века стоишь,
И мир дивится — мощь твоя не меркнет.

Ты — храм, что выстоял в грозах времён,
Ты — путь, что вдаль ведёт без колебанья.
И каждый камень, каждый склон, склонён,
Хранит в себе дыхание преданья.

О,Родина! В тебе и боль, и свет,
И сила, что не знает пораженья.
Твой образ в сердце — ярче всех планет,
Твоё величье — выше вдохновенья.

Дом стоит у дороги, в пыли и в тумане,
Окна — как слепые глаза стариков.
Ветер листает страницы воспоминаний,
В трещинах стен — отзвук дальних шагов.

Крыша просела под грузом дождей,
Дверь скрипит, будто шепчет: «Постой…»
Здесь когда‑то смеялись, здесь ждали гостей,
А теперь только тени танцуют с тоской.

Но в подвале, в углу, где сырость и мгла,
Прорастает росток — вопреки всему.
Дом не умер. Он ждёт. Он ещё не сказал
Своего последнего, главного «жду».

На чердаке — сундуки с забытой судьбой,
Фото в рамках, где лица светлей и строже.
Пыль веков оседает пушистой вуалью,
Но в часах, что давно остановились, — дрожь.

А по вечерам, когда гаснет закат,
В стёклах вспыхивают отблески давних огней.
Может, кто‑то вернётся? Может, вспомнят?
Дом молчит. Но надеется. Ждёт у дверей.

Я смотрю в небо — в его глубину,
Где тишина, как молитва, светла.
Кто‑то сеет звёзды во мгле, наяву,
Будто семена — в небеса, без числа.

Невидимый Сеятель, тайный Творец,
Ты бросаешь свет в синеву без границ.
Каждая звезда — твой живой образец,
Отблеск задумчивых вечных лиц.

Мне ли понять твой незримый полёт,
Шёпот ветров, что несут твой завет?
Но в сердце — трепет, и в нём живёт
Вера, что мир — твой живой портрет.

Пусть я мала, как росинка в траве,
Пусть мой путь — лишь след на песке,
Ты рассыпаешь звёзды в ночной синеве —
Значит, и я есть в твоей руке.

Я думала: ты — ветер осенний,
Холодный, порывистый, злой,
Что листья кружит в исступленьи,
Уносит их вдаль чередой.

Но ты — как рассвет над поляной,
Где росы искрится узор,
Где воздух прозрачен и пьяно
Дышу, позабыв про позор.

Ты — словно ручей говорливый,
Что льётся меж горных камней,
Спокойный, живой, терпеливый,
Источник отрадных вестей.

Ты — дуб, что стоит многолетен,
Могуч, недвижим, крепок, строг,
В грозу — неприступен, надёжен,
Мой щит от невзгод и тревог.

Ты — свет, что во мгле не погас,
Надежда в безмолвной тиши,
Мой компас в блужданьях не раз,
Оплот среди бурной души.

Ты — звёзды над тихой тропой,
Что путь освещают во мгле,
Со мною всегда, надо мной,
В любой, даже тёмной, земле.

Ты — то, что во мне не умрёт,
Что душу от стужи хранит,
Кто в час испытаний придёт
И верой меня озарит.

Ты думаешь, не вижу, как устал,
Как тяжесть дней легла к тебе на плечи?
Мир окружён — в нём тысячи зеркал,
Но в них нет света, где бы стать беспечней.

Позволь мне нежность тихо принести,
Обнять тебя, согреть в своей заботе.
Мы вместе сможем трудности снести,
Пока в сердцах огонь горит в полёте.

Ты пришёл — и мир переменился,
незаметно, будто в полусне.
Ветер в кронах тише затаился,
звёзды стали ближе и ясней.

Я ведь думала — всё отшумело,
всё, что грело, — в прошлом, и в тени…
А теперь — в душе весна запела,
в каждом вздохе — свет, в глазах — огни.

Как ты смог? Без громких уверений,
И без клятв, застывших в вечной мгле,
просто быть — в тиши, в мгновеньях, в тени,
но при этом — весь в моей судьбе?

Ты не дал мне крылья — я их встретила
в отраженьи глаз твоих, любя.
Ты не звал — но я тебя заметила…
Вот я рядом, будто нет меня.

Рядом — и в рассвете, и в закате,
в шёпоте дождя, в дыханье вьюг.
Ты — мой тихий берег в бурном море,
мой надёжный, тёплый, верный круг.

Не нужны мне царства, и награды —
лишь бы взгляд твой — ласковый, живой.
За любовь, что стала мне отрадой,
я благодарю тебя душой.

Пусть года плетут свои узоры,
пусть седеет время на висках, —
в сердце навсегда твои просторы,
в каждой мысли — свет в твоих глазах.

В окопах сырых, под свинцовой метелью,
Мы смотрим на небо — там тени да свет.
А в сердце — дома, где весна и апрель,
Где мама ждёт, где сияет рассвет.

Где дети смеются, не зная тревоги,
Где вечер тих, где тепло и светло…
А здесь — только вспышки, разрывы, дороги,
И время, что тянется, будто стекло.

Мы — тени в траншеях, но души — свободны,
Сквозь дым и туман к нам приходит рассвет.
Пусть мы далеко, но в сердцах — те же звёзды,
Мы вернёмся домой, или станем в ответ…
Взлетим, как птицы, над степью седой,
К тем окнам, где свечи горят над землёй.


А утром — атака, команда: «Вперёд!»,
И снова в бой, сквозь огонь и туман.
Кто рядом был — тот уже не придёт,
Лишь ветер запомнит его имена.

Но мы поднимаемся — шаг, ещё шаг,
За правду, за дом, за тех, кто вдали.
Пусть рвутся снаряды, пусть смерть на хвостах,
Мы Родину в сердце своём сберегли.

Мы пишем письма — слова через силу:
«Всё хорошо, скоро буду, держись…»
А сами в душе улетаем к России,
К тем окнам, где светится тихая жизнь.

Мы — тени в траншеях, в грязи и в тумане,
Но в душах — берёзы, рассвет над рекой.
И если не выйдет вернуться к желанным,
Мы станем дождём над родимой землёй.


Пусть ветер донесёт им родное дыханье,
Пусть сон их не тронет войны тяжёлый след.
Мы держим рубеж — за любовь, за признанье,
За право вернуться, за солнечный свет.


А если не выйдет — пусть вспомнят нас просто:
Не павших в земле, а в небе, вдали…
Как стаи птиц над родимым погостом,
Что в вечность летят от родной земли.

Пусть дети узнают — мы бились не зря,
Что жизнь их — награда за наш трудный путь.
И в памяти светлой, сквозь годы, друзья,
Мы будем жить — пусть века промелькнут.

Слушай мои стихи шёпотом…
И кричи тишиной…
Отвечай мне молчаньем горячим,
Где слова — лишь обман пустой.

Молчание — золото? Нет, это лава,
Что жжёт изнутри, разрывает грудь.
Я кричу — беззвучно, я жду — без права,
Но верю: ты сможешь меня понять — хоть чуть‑чуть.

В этом молчании — вечность и пропасть,
В этом шёпоте — тысяча лет.
Если любишь — молчи, если помнишь — останься,
А не сможешь — забудь, но оставь мне рассвет.

Не нужны мне клятвы, не нужны розы,
Мне — твой взгляд сквозь века, сквозь метель.
Я — не здесь, я — там, где вопросы
Становятся болью, а боль — акварель.

Сквозь метель — не дойти, сквозь века — не вернуться,
Но взгляд твой — как компас, как след на снегу.
Я иду — не к тебе, я иду — чтоб проснуться,
А проснусь — всё равно мысли все о тебе.

Вопросы — болью, боль — акварелью,
Акварель — туманом, туман — весной.
Круг замкнётся, метель утихнет мелью,
А взгляд твой останется — живой, родной.

Молчи… — я всё равно услышу,
Шаг твой во мгле, дыхание в тиши.
Сердце — как птица, что рвётся наружу,
Крылья ломает о грани души.

Взор мой — огонь, но в нём тает иней,
Память — дорога, где тени бегут.
Ты — невозможный, желанный, последний,
В сердце моём — и во мгле, и в свету.

Пусть говорят: «Забывай, отпусти ты!» —
Как отпустить то, что в венах поёт?
Ночь — моя клятва, рассвет — мои битвы,
Ты — мой несказанный, вечный полёт.

Звёзды дрожат, как слеза на реснице,
Ночь мне диктует неслышный урок.
Сердце, не рвись — в этой вечной границе
Ты и свобода, и вечный замок.

Я не молю, не кричу, и не каюсь,
Просто стою у последней черты.
Ты — моя боль, ты — моя святость,
Ты — невозможные сны и мечты.

Тени сплетаются в странный узор,
Время замедлило бег свой, увы.
В сердце — не боль, а священный позор:
Я не смогла разорвать те узлы.

Но и не хочу, не прошу, не молю —
Просто храню этот хрупкий огонь.
Ты — моя тайна, тебя я люблю…
И не найду свой последний покой.

Ветер уносит обрывки признаний,
Эхо молчит у холодных камней.
Я — лишь строка в твоих давних скитаньях,
Тень на пороге забытых дней.

Месяц склонился над кромкой рассвета,
Звёзды роняют серебряный свет.
В этом молчанье — и боль, и победа,
В этом закате — прощальный привет.

Пусть не сбылось, пусть ушло, отзвучало,
Но в глубине, где не гаснет звезда,
Ты — моё слово, что сердце узнало,
Ты — моё всё, не на миг — навсегда.

вступление]
Тишина над полями, ветер гладит траву,
И опять журавли возвращаются в синеву.

[куплет]
Над берёзами белыми, над рекой золотой
Журавли пролетают знакомой тропой.
Помнят эти просторы солдатский огонь,
Помнят вечную клятву и тёплую ладонь.

[предприпев]
И весна открывает небесную дверь,
И летят журавли, как летели и встарь.

[припев]
Журавли, журавли над Россией великой,
Вы несёте с собой негасимый наш свет.
Каждый год возвращаясь с далёкого юга,
Вы храните для нас эту память побед.

[куплет]
Где-то в вечном строю — чьи-то деды, отцы,
Обернулись крылами, летят, как гонцы.
Над Москвой, над Смоленском, над тихим Донцом —
Каждый клин — как поклон, как молитва бойцов.

[предприпев]
И весна открывает небесную дверь,
И летят журавли, как летели и встарь.

[припев]
Журавли, журавли над Россией великой,
Вы несёте с собой негасимый наш свет.
Каждый год возвращаясь с далёкого юга,
Вы храните для нас эту память побед.

[бридж]
Пусть проходят года — не молчит небосвод,
Журавлиная песня над Родиной льёт.

[финал]
Журавли, журавли — вы вернётесь опять,
Чтобы мы не забыли, чтоб помнить и знать.

Куплет 1]
В небе чистом и сером вдали
Пролетают опять журавли.
Слышен крик, что летит сквозь года,
Замирая в сердцах навсегда.

[Пре-припев]
Это эхо далёких времён,
Шёпот тех, кто не был возвращён.
Каждый взмах — как молитва без слов,
Выше туч и земных берегов.

[Припев]
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.

[Куплет 2]
На граните сегодня цветы,
Символ вечной и горькой мечты.
Мир застыл в этот день роковой,
Обретая бесценный покой.

[Пре-припев]
Это эхо далёких времён,
Шёпот тех, кто не был возвращён.
Каждый взмах — как молитва без слов,
Выше туч и земных берегов.

[Припев]
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.

[Бридж]
Пусть летят они в вечный полёт,
Там, где время замедлит свой ход.
Не забыть те родные черты,
Что хранят в небесах высоты.

[Финальный припев]
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.

Горы — застывшие крики столетий,
Гранитные губы сомкнуты в тоске.
Снег на вершинах — седины столетий,
Тени — как шрамы на древнем челе.

Над краем мира, где небо расколото,
Где пропасть дыханьем зовёт в пустоту,
Орёл расправляет крыла позолоту,
Бросая вызов судьбе и кресту.

Он не ищет добычи. Он ищет ответа:
Почему так тяжек небесный простор?
Почему в этом мире, под этим рассветом
Свобода — как боль, как немой приговор?

Взмах крыла— и скалы дрожат в изумленье,
Ветер стонет, срываясь меж острых камней.
В одиночестве кружит, в гордом терпеньи,
Словно знаменье забытых огней.

Горы молчат. Но в их молчанье — вещанье:
«Кто однажды взглянул в эту бездну — тот свой,
Тот уже не вернётся к теплому чаю, к молчанью,
Тот отныне — как этот орёл, одинок и живой».

И когда он, пронзая туман и сомненья,
Исчезает в лазури, как знак и как зов,
Я шепчу: «Я — своя. В этом вихре, движеньи,
В этой жажде полёта — я тоже орёл!»

Я не жду — я уже всё узнала,
В зеркале ночи прочла судьбу.
Каждая тень мне давно сказала,
Что без тебя — я и не живу.

Пусть я забуду, остыну, смирюсь,
Смех мой — как нож, горечь— как мёд.
В этой груди — не одна, а три жизни,
Третья — твой след, что во мне не умрёт.

Время — песок, а память — камень,
В нём твой след — не стереть, не смыть.
Даже когда замолчу губами,
Буду тебя — без слов я любить.

Ночи отдам — что в груди горело,
Звёзды сочтут — сколько слёз пролито.
Только во мне — твоё тихое дело:
Всё что было , давно прожито.

Ветер листает страницы былого,
Тени сплетают забытый узор.
В сердце — не три, а сто жизней снова,
Но в каждой — твой неизменный взор.

Месяц — свидетель, ночь — исповедница,
Звёздная пыль — на дрожащих руках.
Когда душа расстанется с телом —
Ты будешь ждать меня там, в облаках.

Эх, время, время, что же ты спешишь,
И рвёшься вдаль, и без оглядки мчишься?
Я не успела жизнью насладиться,
В кармане — горсть мгновений, что хранишь.

Они дрожат, как трепетные свечи,
Горят и гаснут — не вернуть назад.
Я жду рассвета, но приходит вечер,
Тень сожалений праздничный наряд

Ложится ровно, стопочкой всё в ряд,
Не скроет света, что внутри горит.
Миг освещает то, что в сердце спит,
И каждый вдох о жизни говорит.

Пусть дни, как птицы, в даль уносят сны,
Во мне живут и свет, и глубина.
Не в скорости — в мгновеньях суть весны,
В них — вечность, что дарована сполна

Лёгкий ветер, не целуй мне губы,
Не суши измученную кровь.
Пусть в руках твоих, как прежде, чутких,
Волосы сплетаются в любовь.

Я, как демон потерявший счастье
Жадно пью последнюю надежду
Шрамы посветлевшие с запястья
Ласки просят, но не так как прежде…

Тише, тише — в сердце нет огня,
Только тень былого упоенья.
Ты держи , не отпускай меня,
В этой вечной полутьме сомненья.

А рассвет всё ближе, неминуем,
Рассекает сумрак, как клинок.
Я останусь тенью, что целует
Руки твои, милый ветерок.

Но пока дрожат мои ресницы,
Пока дышит ночь прохладой сна,
Дай мне миг — без боли, без границы,
Где любовь ещё не сожжена.

Обними меня, как в дни рассвета,
Забывая боль и пустоту.
Может, вновь душа найдёт ответы,
Распахнув забытую мечту.

И в глазах твоих, где свет играет,
Я увижу утро без тревог.
Всё, что болью сердце разрывает,
Унесёт рассветный ветерок.

Пусть рассвет распутает узлы
Тёмных снов, что душу угнетают.
Мы с тобой — две робкие строки,
Что в одной строфе живут и тают…

********
А слова, что не были рассказаны,
В этом свете станут вдруг услышаны.
Мы — не тени,и не сны забытые,
Мы — стихи, весною что написаны…

Туман над речкой, стынет тишина,
Берёзы шепчут — мне не до весны.
Была любовь, да с ветром унеслась,
Остались лишь печальные огни.

Осыпались с черёмухи цветы,
Листва пожухла, клонится к воде.
В душе — пустое эхо пустоты,
Где были мы с тобою, как в мечте.

Свечу зажгу — да только нет тепла,
Огонь дрожит, а сердце — всё в тоске.
Россия‑мать, ты слышала слова,
Что я шептала в горькой тишине?

Луна, как крест, висит в ночной дали,
Звёзды — слезинки падают во мглу.
Мы всё одни, любовь не сберегли,
Лишь ветер знает, я не разлюблю…

Плакучей ивы ветви — словно руки,
Зовут туда, где счастье было встарь.
Я не ищу забытой светлой муки,
Но память рвёт на части календарь.

Тропа, где шли вдвоём, давно забыта,
Лишь пчёлы вьются над цветущей мятой.
А я всё жду — хоть знак, хоть голос твой,
Хоть отзвук слов, что ты шептал когда то…

Рассвет бледнеет в сумрачной дали,
Туман растает, но не боль в груди.
Пусть годы вдаль, как птицы, полетели,
Любовь, хоть горькая, во мне — живи…

Отблеск луны на речной глади зыбкой,
Вздох ветерка над уснувшей травой.
Вплетаюсь в туманы с мечтой полускрытой,
Танцую в пыли золотой над листвой.

Первая капля дождливого лета,
Эхо забытой старинной мечты.
И — тишина предрассветного света,
Как — отголоски незримой черты.

Скольжу по краям сновидений несмелых,
Мерцаю, как искра в ночной глубине.
Не ищи меня — я из призраков белых,
Из шёпота трав, из зари в вышине.

Но если однажды в безмолвии раннем
Ты вслушаешься в дыханье зари,
И вдруг уловишь мой след туманный,
Мой голос — как звон хрустальной струи.

И блик на воде, что дрожит и мерцает,
И лёгкий туман, что над лугом плывёт.
Во мне — всё, что сердце когда‑то узнает,
Во мне — то, что память в тиши обретёт.

Пройдёт ветерок — и меня не отыщешь,
Растаю, как сон на краю темноты.
Но в сердце твоём я останусь, услышишь?
Как отзвук далёкой, светлой мечты.

А утром, когда расцветёт небосвод,
В росинках увидишь мой тайный полёт.
Я — часть тишины, я — живой переход
От ночи к заре, от зимы — в хоровод.

И если в душе вдруг проснётся весна,
Знай — это я, что вернулась сполна.
Сквозь годы, сквозь дали, сквозь дымку времён —
Я в сердце останусь навеки твоём

Я — лунная нить в полуночной тиши,
Я — шёпот забытой старинной души.
Во мне — отблеск рун на седых валунах,
Во мне — зов ветров в заповедных лесах.

Я — тень на стене в час полночной зари,
Я — тайна, что дремлет в глухих янтарях.
Мне звёзды слагают свои алтари,
Мне ветер сплетает венок из хвои.

Я — отблеск зарницы в туманной дали,
Я — шёпот травы у холодной земли.
Во мне — древних сказаний живые огни,
Во мне — эхо песни из дальней страны.

Я таю с рассветом, как лёгкий дымок,
Но в сердце ночи вернусь на порог.
Мне ветры поют свой извечный напев,
Мне звёзды вручают серебряный гнев.

Пройдёшь по тропинке — услышишь едва:
Чуть слышно звенит голубая трава.
То я тебе знак подаю сквозь века,
Чтоб помнил: незрима, но я близка.

Я помню века, что прошли, как дымы,
Я слышала песни забытой зимы,
Когда ещё сны были явью живой,
А мир — нерассказанной древней строкой.

Не спрашивай, кто я, — я вечна, как ночь,
Как отзвук молитвы, что в сердце живёт.
Но если захочешь — в рассветной пороше
Ты мой силуэт среди ив обретёшь.

И если в безмолвии лунной поры
Ты вдруг ощутишь дуновенье мглы,
Знай — это я, сквозь туман и года,
К тебе протянулась, родная рука…
******************
Пусть пройдёт этот миг, пусть уйдёт эта ночь,
Но во мне — вся вселенная, звёздная мощь.
Я — не призрак, не сон, я — живая весна,
И в сердце твоем навек сохранена...

Слышу, как время стучится в окно,
Как ветер листает года, как страницы.
Оно не вернётся — то светлое «давно»,
Но в сердце живут его тёплые искры.

Мы строили замки из хрупких надежд,
Из смеха, из взгляда, из первой весны.
А жизнь подходила неслышно, как снег,
И таяла сказка в ладонях весны.

Но если в груди ещё бьётся огонь,
Если небо зовёт сквозь туманы и грозы,
Вставай — и иди, не боясь перемен,
Ведь главное — верить, что звёзды не гаснут.

Пусть ветер срывает с деревьев листву,
Пусть осень диктует свои наставленья —
Я знаю: за ночью рассвет настаёт,
И в сердце останется свет вдохновенья.

Ведь время — не враг, а мудрый учитель,
И учит ценить каждый миг, каждый час.
И в сердце, как прежде, живёт вдохновитель —
Тот свет, что ведёт сквозь туман и рассказ.

Так пусть же рассвет озаряет пути,
Пусть вера в душе, словно пламя, горит.
Не надо назад — там уже не найти
Того, что нас ждёт с тобой впереди.

Не всё, что кажется тяжёлым бредом,
Есть груз судьбы — порой это урок.
Мир учит нас идти своим восходом,
Где каждый миг — не случай, а итог.

Взгляни наверх: там звёзды шепчут смело,
Что невозможное — лишь шаг вперёд.
Пока в груди горит огонь удела,
Твой путь сияет, к свету он ведёт.

Не бойся сумрака — в нём скрыта ясность,
В молчании рождается ответ.
Преграды — лишь проверка на бесстрашность,
А боль — ступень вперёд, к вершинам лет.

Пусть путь тернист, но зори так прекрасны,
И каждый шаг — к свободе, к высоте.
Ты сам творец: мечты, судьбы, пространства —
Будь светом в темноте, свети везде.

Не говори, что время лечит, милый, —
Оно лишь шрамы прячет под плащом.
Во мне теперь так тихо, так постыло,
Как в опустевшем доме за окном.

Я боль ношу, как старое пальто —
Потрёпанное, ветхое, родное…
Оно не греет, и снять — да не за что:
Ведь без него я вся — насквозь, нагая.

Ты помнишь, как смеялись мы когда‑то,
Как солнце лилось сквозь ветви, как весна?
Теперь лишь тени ходят по паркету,
И тишина, как чёрная стена.

Я говорю спокойно, улыбаюсь даже,
Киваю, слушаю, киваю вновь.
А в сердце — трещина, и край её так важен,
Что не залечит ни одна любовь.

Пусть мир идёт, как шёл, пусть дни мелькают,
Пусть кто‑то верит в «завтра» и «потом».
Я потеряла что‑то — и не знаю,
Смогу ли это отыскать потом…

Но я иду. Иду, хоть ноги слабы,
Хоть ветер бьёт в лицо, хоть нету сил.
Я — не облом, я — всё ещё живая,
Хоть боль во мне, как океан, бурлит.

И пусть во мне всё рвётся на куски,
И пусть душа кричит в ночной тиши —
Я всё равно найду свои ростки,
Сквозь пепел, сквозь морозы, сквозь грехи.

Но в сердце тлеет маленький навес —
Тот огонёк, что не задуть ветра́м.
Он светит тихо, будто в тёмный лес,
Напоминает: жизнь — не только шрам.

Я соберу осколки прежних дней,
Из пепла вытку новую зарю.
Но каждый штрих — как крик души моей,
Как рана, что болит и жжёт в бою.

Вплетаю в нить и боль, и горький стыд,
И пепел снов, что не вернуть назад.
Пусть свет забрезжит — он во мгле дрожит,
А сердце плачет ..... Там вновь снегопад.....

Я потеряла себя — не в толпе, не в пути,
Не на краю света, а здесь — внутри.
Где‑то в глубинах, за слоем пыли,
Горячие мысли совсем остыли…

Помню: глаза — как рассвет, как огонь,
Голос — как колокольчиков звон,
Шаг — лёгкий, вольный, без тяжких оков,
А теперь — будто тень от прошедших снов.

Где та, что смеялась, глядя в глаза ветрам?
Где та, что верила звёздам, мечтам?
Она растворилась, истлела, ушла —
В пепел, в туман, в беспросветную мглу.

А внутри — разрыв. Как трещина в груди,
Где когда‑то жила: «Я», «Есть», «Гори».
Там, где было «я знаю», — зияет дыра,
Ни заплаткой, ни клятвой не зашить до утра.

Пальцы дрожат — нащупать бы нить,
Ту, что могла бы обратно соединить
Осколки души, обрывки огня,
Что когда‑то горели — казнят меня.

В зеркале — чужая. Глаза — как лёд,
Взгляд — потухший, и уже не жжёт.
Каждый вдох — через боль, через «не могу»,
Я сама себя от себя стерегу…

Шаги по краю. Тишина — как стена.
Память шепчет: «Была… была… была…»
Но я встану. Дышу. И ищу.
Сквозь туман, сквозь метель, сквозь тоску.
Потому что где‑то, в глубинах огня,
Та, что была, — ещё ждёт меня.
Даже если на части. Даже если в пыли.
Я найду себя — даже если сожгли.
*****
Найду в себе свет, что не угас,
Восстану из пепла. Вновь. Сейчас.

Опять одна. Опять часы считают,
Как будто суд, неспешный приговор.
А за окном — огни машин мелькают,
И чей‑то слышен тихий разговор.

Зачем я здесь? Зачем в пустой квартире,
Где стены шепчут: «Ты опять одна»?
Где фото на столе — как в старом мире,
Где я была любима и нежна…

Мы все бежим — в толпе, в водовороте,
В погоне за мечтой и в суете.
Но в масках ярких — души на излёте,
А истина — в безмолвной темноте.

С одними — смех, там мысли о вине…
С другими — блеск амбиций, и счёт в банке.
Третьи хотят побыть наедине,
Но полночь вновь встречает звон стаканов…

Свобода? Да, я вырвалась. Ура!
Но что с ней делать, как её прожить?
Она, как призрак давнего следа,
Что манит вдаль и не умеет говорить…

А где‑то там, за далью городов,
Быть может, кто‑то думает сейчас:
«Где та, что грелась у огня, без слов?
Ей холодно? Ей больно в этот час…»

И я молчу. И ночь идёт, как век,
И тишина — как давняя подруга…
Я не ищу ответа — просто свет
Горит в окне. И в нём — частица круга,

Что разорвать не в силах человек,
Но может вновь сложить — из тени, звука,
Из веры в то, что где‑то ждёт рассвет,
Где не один, а двое встретят утро ......

Скажи мне, душа, почему ты дрожишь,
Как камень, упавший в болотную тишь…
Зачем разгоняешь рассветные сны,
Где лёгкие ветры, где нету войны —
Ни с миром, ни с ближним, ни с самим собой,
И хочется просто уйти на покой…

Зачем ты цепляешься за этот край,
Когда уже ветер сорвал урожай,
И небо — не небо, а чёрный покров,
А мир — не мир, а набор из оков?

Я помню: когда‑то смеялась легко,
Ловила лучи на ладонь широко,
Я верила в чудо, в строку, в доброту.
И в силу, ведущую сквозь пустоту.
Где та, что не знала про боль и печаль?
Мечты все разбились, как горный хрусталь…
Где та, что могла без оглядки идти,
Не зная, что боль — это часть лишь пути?

Ты скажешь: «Взрослеть — это значит терять,
В себе разрывать и опять собирать,
Учиться прощать, но не ждать взамен».
Но как не оглохнуть средь тысячи стен,
Что сама воздвигала — из «нельзя» и «потом»,
Забыв, что укрыться могла я крылом…

Ты скажешь: «Судьба — не игра, а расплата,
За каждый восторг — своя утрата,
За каждую песню — глухой монолог,
За каждое „да“ — неизбежный итог».

Но как же так вышло, что всё — не впрок,
Что каждый урок- как смерти глоток?

Послушай, душа, я устала считать
Разбитые зеркала, сломанные «я»,
Следы на снегу, что метель замела,
Слова, что сказала — и не смогла.

Я больше не верю в спасительный знак,
В рассвет, что пробьётся сквозь этот мрак.

Послушай меня, не спеши отвечать.
Давай помолчим. Дай мне руку держать —
Не ту, что в бою замахнулась на мир,
А ту, что умеет ласкать и дарить,
Что помнит, как пахнет трава поутру…
Ты знаешь, душа, без тебя я умру…

Но всё же… останься. Не рвись в никуда.
Пусть холодно, пусто, пусть нет следа —
Мы вместе дойдём до последней черты,
Ведь ты — это я, а я — это ты…

Как я устала жить, смеяться, плакать,
Решать проблемы нерешаемых задач.
На сердце не дожди, а просто слякоть —
Упали в душу из разбитых неудач.

Как я устала думать за кого‑то,
То там, то здесь решить, опять помочь,
В чужих заботах потерять свободу,
Свою мечту в тени запрятать прочь.

И день за днём — всё тот же круг знакомый,
Где нет ни слов, ни рук, чтоб поддержать,
Лишь тишина да шёпот одинокий:
«Что б новый день, как старый, проживать…»

А за окном — рассвет едва заметен,
Туман растает, новый день придёт.
И кажется, что больше нет просвета,
А ветер о хорошем только лжёт.

В душе — как в поле после долгой стужи:
Внутри промёрзла, а снаружи грязь.
Но есть росток, что просится наружу, —
Я умерла… и снова родилась.

Он слаб пока, но тянется упрямо
К теплу, с надеждой — к утренней звезде.
Я дам ему дыхание, как пламя,
Чтоб расцвести в моей душе везде.

Не буду больше прятать свои слёзы,
Не стану умирать в чужой тоске.
Мой новый день как —- первые берёзы,
Что шепчут: «Жизнь твоя — в твоей руке».

Я не считала пройденных дорог,
Не мерила удачу по часам.
Я просто верила, что среди строк
Судьба напишет нужные слова.

Я собирала дни, как лепестки,
В букет непрочный, трепетный, живой.
И в каждом — отблеск грусти и тоски,
Что стала частью сути неземной.

А мир кружился, шумный и чужой,
Манил огнями, звал за горизонт.
Но я стояла у черты одной —
Где сердце ждёт, где память бережёт.

Пусть не сбылось так многое из снов,
И тени прошлого легли на плечи,
Я всё равно, без горьких, глупых слов,
Благодарю за каждый миг, за встречи.

Ведь даже боль — урок, а не беда,
Нас научила чувствовать сильней.
И я иду — не вниз, а в небеса,
С любовью, что сильнее всех теней.

Как птица, сбросившая зимний плен,
Летит туда, где солнечный рассвет.
Во мне весна, и в этом мой удел:
Любить, прощать — и верить в новый день.