В воздухе — пыль из рассыпанных созвездий,
И тишина звенит на чужой ноте.
Я собираю мгновения, как предвестья,
В ладонь, что дрожит на сквозном полёте.

Не слово — а след от касанья без имени,
Не взгляд — а отсвет в зеркальной глуши.
Мы стали тенями в чужом измерении,
Где время течёт не вперёд, а в тиши.

На коже — узоры из лунного пепла,
Как шрамы от снов, что нельзя повторить.
Я шепчу заклинание тихо и слепо,
Чтоб этот миг навсегда сохранить.

Но магия тает в дыхании утра,
Оседает, как иней на кромке стекла.
Остаётся лишь эхо, чуть слышно и смутно,
Что когда‑то нас вместе вело сквозь года.

Кто-то приходит для опыта,
Кто-то — чтоб вместе быть,
Следы их — как шёпот рассвета,
Что учит нас просто любить.

Один преподаст нам уроки,
Другой — подарит покой,
И в жизни дорог далёких
Мы станем чуть-чуть собой.

Не зря в суете маршрутах,
Сказали тебе «привет»:
В мозаике дней и минутах
Мгновенно рождается свет.

Кто-то приходит для опыта,
Кто-то — чтоб рядом дышать,
Как строки забытой симфонии,
Что хочется снова узнать.

Один промелькнёт, словно ветер,
Оставив лишь тень на стене,
Другой станет тихим ответом
На то, что тревожит во сне.

Пусть кто-то уйдёт без прощания,
А кто-то останется тут —
В сердечном, негромком молчании
Два разных пути совпадут.

Сквозь время и тени столетий,
Сквозь шёпот ветров и морей,
Мы ищем свои отражения
В глазах у случайных людей.

Она хотела жить — не просто быть,
Глотать рассветы, чувствовать ветра.
Пыталась время за крыло схватить,
Но дни скользили, тая, как искра.

Она торопилась — всё успеть:
Услышать шёпот трав, понять моря,
В стихах — всю боль и радость перепеть,
Пока горит последняя заря.

Но жизнь мелькнула, словно сон на миг,
Оставив только след на берегу,
Как тихий крик, что растворился в крике птиц,
Как свет, что гаснет в тёмном переулке.

Не всё сказала. Не допела строк.
Не долюбила, не дошла до гор.
И мир, огромный, шумный и далёк,
Ей не успел раскрыть свой главный взор.

А где-то там, в забытых уголках,
Лежат листы, исписанные в спешке,
С дрожащей мыслью, с болью на губах —
Как крик души, застывший в каждой строчке.

Пусть не успела — но успела быть:
Оставить свет там, где царила тьма.
Чтоб кто-то, вдруг почувствовав, мог жить
Сильнее, чище — из‑за её «почти».

И пусть её не слышно больше в зале,
Не видно в круге шумных, ярких лиц,
Её слова, как птицы, не пропали —
Они летят сквозь сотни чужих страниц.

Сквозь годы, сквозь чужие разговоры,
Сквозь чьи‑то сны и утренний туман,
Звучат её несказанные строки,
Как тихий, но упрямый океан.

Ведь даже если голос стих от боли,
А пальцы не коснутся больше строк,
Она осталась в каждом чужом слове,
Что кто‑то произнёс, вздохнув глубоко.

Я тороплюсь — как будто час бежит,
Срывая листья, гася тихий свет.
Мне так хотелось всё здесь сохранить:
Рассвет, и шёпот трав, и этот след.

Я не успела дописать главу,
Договорить, дочувствовать, понять…
Я каждый миг ловлю лишь на лету,
Боясь хоть каплю жизни растерять.

Мне хочется ещё сто раз вздохнуть,
Увидеть, как встаёт над миром день,
Ещё хоть строчку тихо прошептать,
Пока не стихла в сердце эта тень.

Пусть мало дней осталось впереди,
Но в каждом — целый мир, и боль, и свет.
Я всё хочу успеть: любить, идти,
Пока горит во мне незримый след.

А время шепчет: «Тише, не спеши,
В мгновеньях — вечность, в вздохе — целый путь».
Но я всё так же рвусь из тишины,
Чтоб этот мир еще чуть чуть вдохнуть....

Чтоб записать, как падает звезда,
Как дождь рисует на стекле узор,
Чтоб не исчезла эта красота,
Пока мой голос слышен до сих пор.

И пусть не всё удастся завершить,
Не все дороги мною пройдены…
Я буду жить — дышать, любить, творить,
Пока горят во тьме мои огни.

Я умру, не успев дописать
Про рассветы, леса и горы,
Я умру, не успев рассказать,
Как сплетаются звёзды в узоры.

Не успев прошептать имена,
Что хранила в груди, как святыню,
Не дожив до того лишь дня,
Что дарует любовь отныне.

Но пусть слово моё не замрёт,
Пусть сквозь ветры летит, не сгорая,
Словно птица, что рвётся вперёд,
Над землёю, туманом играя.

Пусть другие подхватят мотив,
И допишут , что я не успела,
В каждом вздохе, в движении ив
Слышен отзвук того, что пело.

Я не всё довела до конца,
Но в строках — моя тихая вечность.
В них живёт моё сердце, душа,
Моя тайна, моя человечность.

И когда опустеет страница,
И затихнет последний мой слог,
Пусть останется в чьём-то сердце
Тот незримый, живой огонёк.

Пусть не станет меня на дороге,
Но останется путь, что вела,
Словно след на сырой, тёмной почве —
Не исчезнет, не сгинет дотла.

Так и будет: сквозь годы и ветры,
Сквозь чужие рассветы и сны,
Моё слово найдёт свои метры,
Станет частью великой весны.

Я оставлю своё завещание —
Лишь тому, кто умеет читать,
Чтоб сквозь ветры и расстояния
Смогло слово дорогу искать.

Не в богатстве — в строках и смыслах,
В тихом шелесте старых страниц.
В этих буквах — дыхание жизни,
Отголоски забытых границ.

Пусть читает, пока не погаснет
Свет в окне среди тёмных ночей,
Пусть поймёт всё, что сердце сказало
Между строк и среди мелочей.

А когда опустеет страница,
И замкнётся последний сюжет,
Пусть останется в памяти искра —
Тот незримый, но тёплый след.

Это больше, чем просто наследие,
Это ключ от закрытых дверей,
Это строчки душой согретые,
С миром грёз и ушедших дней.

Я оставлю своё завещание —
Лишь тому, кто его возьмёт
Не про славу оно и признание —
А про вечность, что он вдохнёт

Про рассвет над уснувшим городом,
Про молчание звёзд в вышине,
Про то, как остаться гордым,
Даже если весь мир во сне.

Это — дар, что не тает со временем,
Не стареет, не рвётся, не мнётся.
Пусть живёт он в твоём вдохновении,
В том, как слово в душе отзовётся.

Я оставлю своё завещание —
Лишь тому, кто его прочтёт
Сквозь страницы, строки дыхания
Он сквозь сердце его пронесёт.

Не монеты, не злато, не камни —
Только слов переплёт живой,
Чтобы в тихие, смутные странствия
Он унёс этот свет с собой.

Пусть листает, вникает, мечтает,
Разбирает смыслы и сны,
И, быть может, когда-то узнает —
В этих строках — осколки весны.

Это всё, что могу завещать я:
Мир, что скрыт между строк и букв,
Чтобы слово, как свет, сияло,
Даже если погаснет вокруг.

И пускай пролетают столетья,
Размывая черты , имена,
Эти строки — сухие соцветья
Что не просят воды никогда.

Пусть иной раз покажется странным,
Что оставлю не злато, не чин,
А лишь эхо далёких признаний,
Тихий шёпот застывших картин.

Но в том шелесте, в каждой букве,
В паутинке меж слов и строк
Ты отыщешь ту самую суть, что
Сохраняет живой огонёк.

Это — мост через бездну молчанья,
Сквозь года, сквозь туман и метель,
Чтобы ты, сквозь любые страданья,
Слышал сердца неслышную трель.

Так прими это тихое знанье —
Не как груз, а как дар дорогой:
Я оставлю своё завещание —
Лишь тому, Кто Читает Душой.


*******************************


В каждой строчке — кусочек души,
В каждом слове — отзвук времён.
Ты, читатель, сквозь годы иди,
Сохраняя мой тихий огонь.

Пусть страницы расскажут о главном,
Что словами не передать,
О пути, о мечтах и о славном
Умении Сердцем Всё Понимать.

Лёгкая вуаль из утреннего света
Скользит по волосам, как тихий шёпот трав.
В этом дне — ни тревоги, ни запрета,
Только солнце, что греет, не спеша, уста.

Ты заваришь чай — с ромашкой и мятой,
С капелькой мёда, с дыханием полей.
Всё, что было когда‑то таким непонятным,
Станет простым и родным среди светлых дней.

И время замедлит свой бег торопливый,
Растворит в тишине городской переполох.
День будет ласковый, тёплый, счастливый —
Как тихий, забытый когда‑то стишок.

За околицей — поле в цветах и покосе,
Там ветер поёт над простором живым.
Всё сложное станет совсем и несложным,
Наполненным светом, родным и простым.

Пусть этот покой сохранится надолго,
Как запах травы и как шёпот листвы.
В душе распускается тихая радость —
От этой простой и красивой мечты.

А вечер придёт, тихий, звёздный, глубокий,
Укроет поля серебристой вуалью.
И день, словно песня, звучавшая звонко,
Сольётся с ночной, безмятежной печалью.

Но в сердце останется свет и надежда,
Тот самый заветный, хранимый секрет.
Всё будет спокойно, светло и безбрежно —
Такой вот уютный, родной мой покой.
**********
Проснётся рассвет — и опять над полями
Разльётся тепло, прогоняя туман.
Мы будем идти меж цветущими днями,
Храня этот тихий, живой талисман.

Пусть годы летят, словно птицы, свободно,
Но в памяти будет тот ласковый свет,
Что дарит нам утро так нежно, спокойно —
И шепчет сквозь время простой свой ответ.

Обними меня нежно за плечи —
Пусть исчезнет граница миров,
В этом тихом, дрожащем вечере
Мы сплетаем узор из слов.

Приласкай поцелуями волосы —
В них запутался лунный свет,
Чтобы время, застывшее косо,
Замедлило бег своих лет.

Оплети своей страстью вечер,
Как лоза оплетает окно,
Пусть сгорает в груди эта встреча —
Нам с тобою быть рядом дано.

Нарисуй на спине моей полосы —
Не от боли, а от огня,
Это знаки, что шепчут без голоса:
«Ты — моя, только ты — моя».

Защити опечатками руны —
Пусть их смысл поймёт лишь один:
Мы с тобой — две вселенные, струны,
Что звучат в унисон среди льдин.

Пусть другим будет не подвластно —
Ни прочесть, ни сломать, ни украсть.
Наша тайна, живая и ясная,
Будет вечно гореть как страсть…

Заплетём эти знаки в дыхание,
В каждый выдох, в касание рук,
Чтобы даже сквозь расстояния
Ты был светом, мой тихий друг.

Сквозь года и сквозь все преграды,
Сквозь туманы и шум ветров —
Мы останемся тайной рядом,
Мы с тобой и без лишних слов.

Невидимой рукой он пишет небо,
Ведёт штрихи по кромке облаков.
Он не кричит — он шепчет тихо где-то
Среди ветров и утренних стихов.

Он кистью из тумана и рассвета
Рисует лето — в золоте полей,
А следом — осень, в охре и в багрянце,
В круженье листьев, в памяти дождей.

Зима придёт — и он покроет иней
Весь этот холст, прозрачный и простой.
Но в каждом цвете — свет неповторимый,
Как тихий разговор с самим собой.
—
И пусть меняются рассветы и закаты,
И время пишет на холсте свои черты —
Он тихо водит кистью где‑то рядом,
Творя из тишины живые сны.

А он всё пишет — без имён и дат,
Ведя свой тихий, вечный путь вперёд.
В его мазках — и небо, и закат,
И этот мир, что снова оживёт.

В ночной тишине, где звёзды шепчут тайны,
Сквозь пелену забытых, дальних лет,
Сплетаются невидимые грани —
Родов ушедших зыбкий, тихий свет.

Там в каждом вдохе — предков сила скрыта,
Как древний знак, что вышит на холсте,
Душа земли в корнях дубов открытых
Горит огнём в морозной темноте.

Тот русский дух — не гром и не проклятье,
А стойкость там, где гнётся даже сталь.
Он в каждом слове, в каждом тихом взгляде,
Ведёт сквозь ветры, сквозь года — сквозь даль.

Смотреть спокойно, сквозь метель и вьюгу,
Не растеряв ни чести, ни тепла.
Он — оберег на вечном полукруге,
Что предки тихо шепчут из угла.

А тайна рода — в памяти без края,
В узоре судеб, сплетённых в одну нить.
Она живёт, от века вырастая,
Чтоб нас от тьмы незримо защитить.

Пусть время мчится, рушит стены, башни,
Но в жилах кровь поёт сквозь сотни лет.
Мы — эхо тех, кто верил, жил и падал,
И вновь вставал, храня в груди завет.

Мы все немного гости на земле,
Без разрешения, билет не попросили —
Как будто ветер нас принёс во сне
На эти улицы, что нас укрыли.

Мы здесь на время — только на глоток,
Глоток рассвета, шелест трав и листьев.
И каждый миг — как тихий огонёк,
Что в темноте становится всё ближе.

Не нам вершить законы бытия,
Не нам судить о вечности и сроке:
Мы — лишь страницы, стёртые дотла
В безмолвном томе на далёкой полке.

И в этом — суть: не требовать ответ,
А принимать безропотно и строго
Тот хрупкий дар, что длится пару лет,
Как вспышка света где-то у порога.

Пусть след наш будет тих и невесом,
Но в нём — вся тяжесть прожитого смысла:
Мы здесь прошли сквозь холод и сквозь гром,
Чтоб хоть на миг вселенная зависла...

Не знаем мы ни дат, ни сроков впредь,
Но в этом странном, трепетном незнанье
Нам важно просто искренне гореть,
Даря друг другу свет и состраданье.

Пусть стих простой, без громких, пышных слов,
Но он — о нас, о каждом, кто проходит.
Среди ветров и тысяч городов
Он тихо сердце чьё-то успокоит.

********************************

А если вдруг станет слишком тихо кругом,
Ты вспомни: даже тень на стене — не случайна.
Мы здесь, чтоб согревать этот мир своим теплом,
Хоть и зовёмся «гостями» изначально.

Нежные, но во сне, поцелуи...
И тоска по тебе в груди , вновь...
А над лесом сплетают ветви руны,
Шепчут звёздам про нашу любовь.

В эльфийских сказаньях не пишут имён —
Их хранят в тишине вековых тополей.
Пусть серебряный свет упадёт на наш дом,
Пусть туман скроет след от чужих кораблей.

Я шепчу заклинание древних времён:
«Пусть тропа, что ведёт сквозь туман и гранит,
Приведёт тебя снова под этот небосклон,
Где луна над водой, как надежда, горит».

Пусть корни шепнут мне, где ты сейчас,
Пусть ветер расскажет, какой ты дорогой идёшь.
Между нами — не просто разлука и час,
А клятва, что в сердце, как звезда, расцветет.

Сквозь завесу миров, сквозь шёпот листвы,
Сквозь века, что текут, словно реки во сне,
Я найду тебя — даже если весь мир
Забудет, что мы когда-то были на одной земле.

Ты — мой свет в эльфийском лесу без конца,
Мой узор на коре, мой мотив в тишине.
Мы с тобою — две нити единого полотна,
Сотканного звёздами в древней стране.

Я скучаю, где твои поцелуи?
Обещаешь… И прячешься вновь.
Между нами — не просто минуты,
А целая вечность без слов.

Ты — как шёпот в пустой галерее,
Как отсвет на мокром стекле,
Как тайна, что сердце лелеет
В самой глухой, тёмной мгле.

Я тянусь сквозь преграды и ветры,
Сквозь города и чужие сны,
Чтобы снова услышать: «Ты здесь?» —
И понять, что мы не одни.

Пусть время стирает маршруты,
Но этот огонь не погас —
Мы связаны чем-то беззвучным,
Что крепче любых клятв сейчас.

Я не зову ни духов, ни богов,
Мне не нужны печати и слова.
Я научилась слышать без основ —
Как дышит тьма, едва-едва.

В моих ладонях — не огонь и лёд,
А тот момент, где время тает в дым.
Тот самый миг, что между «был» и «ждёт»,
Становится дыханием моим.

Смотри: на стыке света и теней
Рассыпался привычный горизонт.
Там, где никто не ждёт чужих огней,
Я строю свой невидимый оплот.

Не из камней, не из земных пород —
Из паузы, из взгляда, из следа.
Такой дороги не найдёт народ,
Она видна лишь тем, кто здесь всегда.

Пусть мир твердит, что магия — обман,
Что всё давно измерено, прошло...
А я сплетаю новый океан
Из воздуха, что было не дано.

И если спросят: «Где твой древний знак?» —
Я улыбнусь и пальцем проведу
По линии, что не увидит враг,
Но что ведёт сквозь счастье и беду.

Такой тропы не сыщешь в фолиантах,
Её не выжечь ни огнём, ни льдом.
Она живёт в дрожащих нежных пальцах,
В том, как мы смотрим в небеса , вдвоём...

Расцелуй меня всю, и всюду —
По линии вен, по краю ресниц.
Пусть этот огонь не будет причудой,
Пусть станет законом, основой границ.

Сними с меня все чужие заклятья,
Сотри имена, что шептали до нас.
Я — не земля, не вода, не проклятье,
Я — чистый, живой, обжигающий глас.

Пусть каждая точка, где губы коснутся,
Станет печатью, немой звездой.
Пусть тени от наших тел переплетутся
В узор, что придуман только тобой.

Не нужно свечей, не нужно старинных рун —
Моя кожа сама говорит с пустотой.
Я в этот миг разрываю старый круг,
Чтобы стать твоей бесконечной чертой.

Забери мой страх, забери мою память,
Оставив лишь жар, лишь касанье, лишь ток.
Мы будем друг друга опять создавать
Из каждого вдоха, из новых слов.

Расцелуй меня всю, и всюду, до дрожи,
До искр, что срываются с тёмных высот.
Пусть мир за окном растворится и сгинет —
Есть только твой голос. И мой ... Вздох...

Насыпаю соль по краю постели —
Не для защиты, а чтобы запомнить:
Здесь, в этой точке, где сходятся тени,
Время теряет привычную плотность.

Соль впитает дыхание, жар и дрожь,
Станет печатью на коже горячей.
Я не прошу у богов ни милости, ни гроз —
Мне хватит этого мига, мне хватит встречи.

Шёпот на языке, что забыт веками,
Сплетается с ритмом сбившегося пульса.
Мы стали друг другу и небом, и берегами,
И тайной, что рвётся наружу из чувства.

Пусть эти слоги не знает никто на свете —
Они родились из касаний, не из книг.
В них — магия, что живёт в каждом ответе,
В том, как ты ко мне тянешься в тот же миг.

Каждое прикосновение — как руна,
Рисую на теле твой невидимый знак.
Мы сами творим эту странную, дикую луну,
Мы сами разжигаем этот живой очаг.

Не надо свечей, не надо чужих пророчеств —
Моя кожа сама говорит с пустотой.
Соль помнит тепло, соль хранит эти строчки,
Соль станет нашей дорогой домой.

Расцелуй меня всю, и всюду, до крика,
До искр, что срываются с кончиков пальцев.
Пусть этот мир растворится, исчезнет, затихнет —
Есть только мы. И этот наш древний танец.

Не ворожи — я сама сплету
Из лунных нитей покров.
Я эту ночь разорву на лету,
Чтоб слышать твой каждый зов.

Мне не нужны обереги чужих,
Я — сама себе щит и меч.
Сквозь сотни дорог, сквозь тысячи ликов,
Я буду искать и беречь

Тот жар, что сжигает дотла границы,
Ту тьму, где рождаются звёзды.
Пусть мир говорит о грехах и границах —
Мы станем сильнее, чем грозы.

В моей крови — не смиренье, а пламя,
В моих ладонях — знак и печать.
Я не вернусь ни к старым вратам, ни к храмам —
Я буду тебя заклинать.

Не верь пророкам, что делят на части,
На «правых» и «падших» в пыли.
Мы сами напишем свои ненастья,
Мы сами зажжём свои миры.

И если жизнь и вправду — мгновенье,
Пусть это мгновенье горит.
Я стану твоим самым тёмным виденьем,
Твоей самой светлой молитвой

Целый день без тебя — это много,
Это вечность, что тянется тихо,
Я считаю минуты в дороге,
Хоть вокруг всё привычно и тихо.

Пусть дороги петляют и вьются,
Разделяя нас сотней преград,
Но сердца в унисон всё ж бьются —
Ни расстояния здесь, ни закат.

Сквозь леса, через горы и реки,
Сквозь мигающий свет светофоров —
Я лечу к тебе, словно сквозь веки,
Собирая клочки разговоров.

Скоро встретимся — миг этот близок,
Растворится разлука, как дым.
Ты — мой самый родной и единственный,
Бьешься в сердце моём как ритм…

Две дороги, что долго петляли,
Наконец-то сойдутся в одну.
Мы друг друга так долго искали —
Я найду, я вернусь в тишину.

Словно крылья мне дали дороги,
Чтобы мчаться к тебе без преград.
Пусть летят километры и сроки —
В этом ритме — мой тихий закат. 💛
Время больше не властно над нами,
Стрелки замерли где-то вдали.
Всё, что было разделено днями,
Мы сплели в узелки из любви.

Не страшны ни ветра, ни метели,
Ни туманы, ни сумрак ночной —
Мы друг друга сквозь годы сумели
Пронести, как огонь живой.

Я слушала, как дышит лес густой,
Как ветер рвёт листву на лоскутки,
И думала: «Ну что ж опять со мной?
Какие в сердце зреют лепестки?»

А лес молчал. Он знал так много слов,
Он видел все мои ночные сны.
Среди корней, средь мхов и средь цветов
Я вдруг почувствовала: мы одни.

Но не в том смысле, что вокруг — пустота,
А в том, что мир огромный — про меня.
Река кричала, падая с моста,
И небо падало, меня собой храня.

Мне хочется обнять весь этот свет,
Впитать в себя и грозы, и рассвет,
Чтоб каждый камень, каждый тихий след
Сказал мне: «Ты любима. Ты — как свет».

Пусть кто-то скажет: «Глупости, брось вздор!»
А я стою, открытая ветрам.
Природа — мой единственный собор,
И я молюсь лишь строчками в стихах...

Реки судьбы текут не по картам,
Сбиваясь в озёра из старых обид.
А где-то меж ними — тончайшие нити,
Что чувства сплетают, пока мир молчит.

Одна река — из упрямого света,
Другая — из сумерек, влажных от слёз.
Они не искали друг друга по свету —
Но встретились вдруг средь случайных грёз.

И в месте, где русла сплелись воедино,
Рождается новый, живой водоём.
Там горечь и сладость — как две половины,
Становятся чем-то большим, чем вдвоём.

Не просто вода, не просто теченье —
А память о ветре, о камне, о дне.
В переплетенье — не случай, не мщенье,
А тихий ответ на вопрос в тишине.

Пусть карты врут, пусть компасы сбиты,
Пусть кто-то твердит, что пути не сходятся…
А эти две реки — уже не забыты:
Они друг в друге навек остаются.

А после — ни грома, ни дальних берегов,
Ни штормов, что рвут горизонт пополам.
Просто тёплый плед и тиканье часов,
И тишина, что ложится по углам.

Две реки стали тихой, спокойной водой,
Отражающей лампу на старом столе.
Как будто весь мир наконец-то простой —
Такой, что можно дышать в темноте.

Не нужно искать ни конца, ни начала,
Не нужно мерить шагами года.
Достаточно знать, что вода не пропала,
Что рядом — тепло. И что ты — не одна.

Ты шёл сквозь вьюгу, не жалея ног,
Ломая лёд, сбивая пальцы в кровь.
И каждый шаг был — веры оберег,
А не пустая, злая пропись слов.

И да, оглядываться больно. Пусть.
Ведь боль — не приговор, не приговор.
Она — как шрам, как старый, тихий путь,
Что помнит каждый твой прожитый спор.

Сын вырос — это не про «стало пусто»,
А про то, что семя дало росток.
И сад шумит — и в этом есть искусство:
Оставить след, не требуя залог.

Не надо гнаться за чужим ответом,
Пытаться почерк вывернуть на свет.
Твой путь был прошит ветром и рассветом,
И в этом — твой единственный завет.

А белый снег, что стелется в полях,
Не знак конца — он просто чистит след.
Он шепчет тихо: «Здесь ты не один.
Здесь помнят. И здесь любят. Много лет».

Пусть очерк есть. Но гроба — нет.
Есть только ветер, небо и простор.
Ты прожил жизнь — не по чужим рисункам,
А по своим, сквозь бурю и напор.

Ты — золотой, горячий свет,
А я — прохлада над полями.
Мы не похожи, спору нет,
Но стали вдруг родными сами.

Пусть мир твердит про трафареты,
Про скуку строчек и страниц…
А мы с тобой искали ответы
Не в книгах — в трепете ресниц.

Не нужно клятв и громких слов,
Не надо спорить и гадать:
Среди запутанных миров
Нам просто нужно рядом быть опять.

Ты греешь землю и цветы,
Я напою её водою —
Так сходятся края мечты,
Живя одной простой судьбою.

Пускай напишут сотни строк,
Пускай судачат и твердят…
Наш тихий, светлый уголок
Никто не сможет отобрать.

Я буду дождём тебя тихо касаться опять —
Не чтобы смыть, а чтоб нежно напомнить о нас.
Пусть город под серыми крышами хочет молчать —
Я шепчу твоё имя сквозь каждый порыв и час.

Ветер запутается в старых твоих словах,
Переберёт их, как чётки, в холодной тиши.
Всё, что болело и жгло на пустых берегах,
Станет чуть тише от этой немой доброты.

Тучи плывут, заслоняя осколки луны,
Будто хранят в своей тяжести наши секреты.
Мы не смогли быть друг с другом, мы были должны
Просто остаться в памяти — тихо, без света.

Но если вдруг станет холодно где-то в груди,
Вспомни: где-то идёт этот ласковый дождь.
Это я всё ещё здесь, это я впереди,
Даже когда между нами — бескрайняя ложь.

Я не прошу ни ответа, ни знака, ни слов,
Только позволь мне быть рядом вот так, издалека.
Сквозь километры и стынь городских городов
Каплей на стекле, тишиной у твоего виска.

Не стану хвалить — ты сам знаешь цену
Пустых похвал и звонких, лёгких слов.
Я не пролью ни капли сожаленья —
В нём столько льда, что стынет даже кровь.

Ты говоришь: я гость, я здесь случайный,
Ворвался в дом, нарушил тихий лад…
А я шепчу: останься, мой отчаянный,
Пусть будет всё не так, как говорят.

Не надо строгости — она мне чужда,
Мне хочется тебя лишь уберечь.
Ты — ветка винограда, не чужая,
Позволь мне эту тяжесть на себя принять и сберечь.

Мы этот мрак с тобой прогоним вместе,
Раздуем искру в тихий, тёплый свет.
Вино созреет не в слепом протесте,
А там, где тихо шепчет нам рассвет.

Но знаю я — не всё излечит время,
И шрамы прячет только тишина.
Пусть между нами брошено то бремя,
Что ты носил, не видя в том вина.

Я не спрошу, откуда эта горечь,
Не стану лезть в закрытые углы.
Лишь тихо посижу с тобою рядом,
Пока сгорают в небе все миры.

Иногда самое сильное — это не «я справляюсь»,
А честно сказать: «Я устала. Мне больно жить».
Не прятать глаза, не кивать, будто всё получается,
А тихо прошептать: «Я не могу больше плыть».

И в этом признании — не слабость, не крах, не поражение,
А мужество честное, тихое, без громких слов.
Ведь выдержать столько, пока всё вокруг — напряжение,
И не рассыпаться на тысячи мелких кусков —
Это и есть сила. Не стальная, не звонкая, твёрдая,
А мягкая, хрупкая, словно остывший свет.
Та, что шепчет: «Мне тяжело», — и стоит, не гордая,
Просто потому что она — человек, а не миф, не секрет.

Пусть кто-то бежит вперёд, расправляя плечи,
Кричит: «Только вверх, только вперёд, не смотри назад!»
А ты имеешь право сейчас просто тихо сидеть здесь,
Не строить маршруты, не ставить себе наград.

Просто сидеть. И дышать. Даже если дыхание сбивается,
Даже если слёзы текут, и не видно дороги вперёд.
Иногда самое смелое — это не когда мечты сбываются,
А честно признаться: «Сегодня меня не хватает. На всех».

Стоит храм на краю опустевшей земли,
Где ветер поёт в проёмах пустых окон.
Колокольни разбиты — осколки легли,
Как застывший и горький, несказанный стон.

Но в этих руинах — не горечь потерь,
А память о том, как звенел над полями
Тот самый, единственный, чистый и верный
Набат, что звал души сквозь ветры и пламя.

Они помнят вечность — обломки камней,
Впитавшие солнце, дожди и года.
Здесь небо касается старых ступеней,
И вечность глядит из любого следа.

Не нужно чинить, не нужно ставить кресты
На место упавших, уставших столбов.
Ведь Бог — не в сверканье позолоченной красоты,
А в шёпоте камня, что помнит любовь.

Он здесь — в тишине, что густеет, как мёд,
В узоре трещин, в изгибе ветвей.
Вселенная дышит, и вечность поёт
В молчанье забытых, но верных дверей.

Там, где кончается слово «прости»,
И тень не ложится на пол от свечи,
Кто-то тихо поправляет пути,
Что мы не сумели в темноте различить.

Не в золоте куполов и не в звоне колокольном —
Он там, где ты молча держишь чужую ладонь,
Где боль становится чем-то почти невесомым,
А ночь накрывает город прозрачным плащом.

Может, Он — это память о том, что когда-то было,
Или надежда, что будет, когда всё пройдёт.
Не строгий судья, не карающий и не мстящий силой,
А тихий свет, что в сердце твоём живёт.

Мы ищем Его в ответах, в больших книгах, в спорах,
А Он — в паузе между «да» и «нет»,
В том, как рассвет касается старых заборов,
В следе, что стирает утренний, робкий свет.
*****"" "*********"""*****
Никто не напишет этот стих дважды,
Потому что он — из твоего сейчас.
Он не про веру, не про догмы и не про обряды —
Он про то, как ты смотришь в небо прямо сейчас.

Ветер сплетает из сумрака тонкую нить,
Тихо поёт о том, что нельзя объяснить.
Где-то за кромкой дождя, за чертой облаков,
Слышится шёпот далёких, родных голосов.

Тропы укрыты туманом, и звёзды молчат,
Но в каждом вздохе — предчувствие, тихий заряд.
Пусть не видны очертания, смутен силуэт,
Сердце хранит этот свет долгих тысячи лет.

Падает лист, словно знак, на остывшую гладь —
Это река научилась беззвучно шептать.
Вдоль берегов, где камыш наклоняется вниз,
Тайну хранит каждый миг, каждый тихий каприз.

Аллея в старом саду, где сплетаются тени,
Помнит шаги, что звучали в минувшие дни.
Ветви склоняются ниже, касаясь земли,
Будто бы шепчут: «Ты только чуть-чуть подожди».

Путь ещё долог, но где-то мерцает маяк,
Ветер несёт сквозь года твой невидимый знак.
Я не скажу, где и как, не раскрою секрет —
Только надежда летит впереди сотни лет.

Я не зову тебя сквозь гром и вьюгу,
Не ставлю мир к твоим ногам в ряд.
Любовь — не клятва на холодном круге,
А тихий свет, что греет невпопад.

Она — как вдох, когда уже не дышится,
Как шрам, что стал родимым пятном.
Когда весь мир в осколки рассыпается,
Ты просто держишь руку над огнём.

Не ради слов, не ради громких истин,
А чтобы знать: хоть где-то есть покой.
Чтоб в самой тёмной, злой и мглистой
Ночь становилась вдруг родной, живой.

Я не прошу ни звёзд, ни обещаний,
Мне хватит взгляда, лёгкого тепла.
Ведь это чувство глубже расстояний,
Оно не плавит — крылья мне дала.

И пусть другие пишут про «навеки»,
Про бури, штормы, грозы и моря…
А я люблю — без пафоса, без эха,
Так, что душа поёт с самого утра.

Вот так. Просто. До мурашек. До слёз.
Так, будто раньше никто и не знал,
Как можно быть счастливой средь гроз,
Лишь оттого, что ты просто стоял,
Рядом. Молчал. И был. И дышал.

Вихрь.
Прости, что я не стала той, кем ждали, —
Не светом, не опорой, не щитом.
Мои слова, как камни, опадали,
И дом остался стылым и пустым.

Я столько раз хотела быть покорной,
Смирить свой вихрь и унять пожар,
Но сердце‑зверь, упрямое, упорно
Всё рвалось в ночь, сквозь ветхий сад.

Прости за эту правду злую,
За то, что не умею притворяться.
Я перед тишиной стою нагая,
Боясь самой себя, боясь признаться:

Мне страшно не от бури и ненастья,
А от того, что в сердце — пустота.
Как будто я растратила всё счастье,
Сама не зная, где и как, когда.

Пусть этот стих — как исповедь у края,
Где нет ни судей, ни венца, ни зла.
Я просто тихо, тихо умоляю:
Пусть кто‑нибудь услышит, как жила.
****************
Дай мне вихрь, чтоб вывернуть наизнанку
Все эти стены, все «нельзя» и «нет»!
Пусть рухнет разум, словно осыпь,
Пусть крик поглотит тихий свет!

Я не хочу быть правильной и кроткой,
И не хочу я пламя под золой.
Пусть эта ночь, безумная, короткая,
Наполнит душу грозовой волной!

Пусть рвутся струны, пусть горят пределы,
Пусть каждый миг — как лезвие, как яд.
Я принимаю эту ярость смело —
Она мне ближе, чем покой стократ.

Не надо мне ни золота, ни славы,
Ни мягких слов, ни ласковых речей.
Мне нужно только — быть живой и правой
В этом крушении, среди огней.

Пусть мир дрожит, как чаша на краю,
Пусть в каждом вдохе — буря и свобода.
Я эту боль, как чашу, пью свою —
До дна, до пепла, до последнего исхода!

2020год07.09

Небо сегодня — не синее и не серое,
Оно — как пауза между двумя ударами сердца.
Такое, что хочется просто стоять и верить,
Что кто-то там наверху держит это небо руками.

Не как в книжках — торжественно и громко,
А по-домашнему, будто поправляет край пледа.
Будто говорит: «Я тут. Я не исчезну.
Даже если ты не видишь — я здесь, я рядом».

И в этой высоте нет ни упрёка, ни строгости,
Только простор, где можно выдохнуть всё, что болело.
Как будто само небо — это чья-то тихая молитва,
Которую не надо произносить — она уже спета.
*************"" ""**************

А если станет так, что не хватает воздуха,
Что мир сжимается до узкой полоски тьмы,
Ты просто вспомни это небо — не строгое,
А то, где кто-то тихо держит край земли.

Не ради чудес, не ради громких знамений,
А просто так — чтоб ты не сбился с пути.
Как будто в этом бесконечном движении
Есть кто-то, кто шепчет: «Я тут. Дыши».

И пусть не будет ни клятв, ни обещаний,
Ни списков правил, ни «как надо жить».
Пусть будет только небо над плечами —
И чувство, что тебя умеют просто любить.


*****"" "******"*******"""*****
Пусть этот стих будет не про догмы и правила,
Не про храмы и свечи, не про «как надо верить».
А про то, как стоишь, запрокинув голову,
И чувствуешь: мир тебя не бросил. Совсем.

Асфальт ещё тёплый, он помнит полдень,
А капли скользят, как чужие слова.
Весь город сейчас — будто старый, спокойный,
Уставший от криков, от шума, от «да».

И этот запах — густой, горьковатый,
Как кофе без сахара, как память о лете.
Он липнет к подошвам, он въедается в память,
И шепчет: «Ты здесь. Ты на этом свете».

А где-то в конце переулка — фонарь,
Дрожащий, неяркий, но всё-таки светит.
Он держит темноту на расстоянии,
Как будто боится, что город исчезнет.

Он не зовёт, не кричит, не манит —
Просто стоит и горит, как умеет.
Как тот, кто знает: хоть мир и остыл,
Но где-то ещё что-то тёплое тлеет.

Пусть будет просто — сырой и густой,
С этим светом, что робко пробился сквозь ливень.
Как тихий намёк, как случайный покой:
Ты не один. Даже если кажется — что ты лишний.......

Я уже ничего не молю —
Лишь слушаю, как время тихо тает.
Я этот город в сердце берегу,
Где каждый камень что-то вспоминает.

Здесь воздух густ, как старое вино,
И мысли будто строки в старой книге.
Мне быть одной, быть вечно не дано —
Я растворяюсь в этом тихом крике.

Пусть ветер рвёт полынь на пустыре,
Пусть гаснут звёзды в ледяной лазури —
Я всё ещё живу на той земле,
Где слово — как молитва, как искусство.

Не требуй от меня ты обещаний —
Мне хватит взгляда, вздоха, тишины.
Среди чужих, холодных ожиданий
Я остаюсь собой среди зимы.

Я собираю тишину по крохам,
Как дети — камушки у дальних берегов.
Мне кажется, что в этом тихом вздохе
Есть целый мир, рассказанный без слов.

Смотри, как свет ложится на ладони,
Как замирает город в полусне…
Мы столько раз терялись и тонули,
А нынче — просто рядом, на волне.

Не надо больше громких, пустых истин —
Мне хватит этого мгновенья у окна.
Как будто кто-то там, в высотах чистых,
Тихонько шепчет: «Ты здесь не одна».

Пусть завтра будет ветер и тревоги,
Пусть мир опять закрутится быстрей…
А здесь, сейчас — ни фальши, ни подвоха,
Только тепло от чьих-то рук и свет.

Я сберегу и этот тихий вечер,
Как камешек, подобранный у вод, —
В нём столько света, столько тихой встречи,
Что хватит нам на сотни лет вперёд.

Я так привыкла притворяться сильной,
Что даже дома, в полной тишине,
Я улыбаюсь — просто по привычке,
Чтоб не пугаться собственной тени.

А ночью снова тянется рука туда,
Где телефона нет уже давно.
Как будто можно всё вернуть словами,
Как будто не было тех долгих «всё прошло».

На полке — фото. Ты смеёшься светло,
А я смотрю и не могу понять:
Как это мир не рухнул, не погас тогда,
Когда мне нечем было даже дышать?

Прости, что я не стала мудрой, гордой,
Не научилась забывать легко.
Мне просто было так невыносимо
Понять, что ты ушёл — и далеко.

И пусть летят года, меняя даты,
Пусть кто-то шепчет: «Время лечит, верь…»
А я всё жду, что скрипнет вдруг калитка,
Хоть знаю — ты не откроешь эту дверь.

Но я не стану проклинать дорогу,
Не стану письма рвать и жечь мосты.
Пусть эта боль живёт во мне немного —
Она ведь тоже часть моей мечты.

Не ради слёз, не ради горькой драмы,
А чтоб однажды, глядя в синеву,
Я тихо прошептала: «Всё, довольно.
Я помню. И… я, кажется, живу».

Мне кажется, я где-то это видела —
Тот переулок, мокрый от дождя,
И небо, что над крышами застыло,
Как старая, поблекшая броня.

Там фонари дрожат, как чьи-то слёзы,
И ветер шепчет что-то невпопад.
Я здесь жила когда-то — или грезила?
Теперь не вспомнить… Память — как закат:

То вспыхнет золотом, то станет бледно-синей,
Рассыплется на тысячи огней.
Я всё ещё ищу в толпе знакомое,
Среди чужих и равнодушных дней.

Но если вдруг ты скажешь: «Я вернулся», —
Я не спрошу, откуда и когда.
Я просто тихо улыбнусь и вспомню,
Что счастье было. Пусть и не всегда.

И пусть часы отсчитывают время,
И город шепчет старые слова…
Я всё прощу — и даже не замечу,
Что эта встреча, может быть моя...

Всё было — или только мне приснилось?
Но в сердце — тишина и благодать.
Как будто небо надо мной раскрылось,
Чтоб эту грусть тихонько обнимать.

Как томительна земная тишина,
Как призрачен рассвет над стынущей землёй!
Душа моя, как чаша, до краёв полна
Тоской по дальнему, по небу неземному.

Мне чудится в ветрах — дыхание веков,
В мерцании звезды — предвечный, тайный свет.
Среди людских речей, пустых и ледяных,
Я слышу отзвук тех, кого уж в мире нет.

Любовь и смерть — две бездны, две судьбы,
Слились в единый и безмолвный стон.
Я жажду разгадать, где истина, где сны,
Средь суеты земной и призрачных миров.

Но мир молчит упрямо, скрыв свои черты,
Лишь тень скользит во тьме, не зная, где предел.
О, дай мне сил, Господь, постичь законы тьмы,
Чтоб дух мой, наконец, от бремени отцвёл...

В комнате — тишина,
Лишь тени скользят по холодным стенам.
Душа, как пустыня, суха и темна,
И ночь наливается тяжким вином.

Мне чудится: где-то за гранью миров,
В иных измерениях, в бездне иной,
Есть мир, где не ведают слов и оков,
Где свет не сравнится с земной тишиной.

Я здесь, на пороге разломанных дней,
Смотрю в бесконечность, не видя черты.
Средь призраков прошлого, среди теней
Теряю остатки былой красоты.

Но верю: сквозь мрак, сквозь глухую печаль,
Прорвётся сиянье неведомой силы —
Не здесь, не сейчас, а в той вечной дали,
Где звёзды поют о спасенье и мире.

Прости, что пишу о тоске и вине,
О вечном разладе земного пути…
Ты — свет в этом сумрачном, странном окне,
Мне только б твой голос сквозь вечность найти.

Я шла сквозь город, сшитый из теней,
Где фонари — как остывающие звёзды.
Мне снился мир без гравитации дней,
Где время не течёт, а тихо льётся.

Там шепчут камни на забытом языке,
И ветер складывает письма из пыли.
Я там была — и не была нигде,
Как будто между «было» и «забыли».

Там тишина поёт на низких нотах,
И каждый шаг рождает новый свет.
Я собирала звёзды в свои ладони —
Их было много, и всё же их там нет.

Но я их помню — эти неслучившиеся сны,
Как помнят вкус того, что не едали.
В том городе, где нет ни стен, ни тишины,
Мы с тишиной друг друга узнавали.

И город вдруг рассыпался, как дым,
Оставив только отзвук у виска —
Как будто я была когда-то там,
А может, это снилось мне слегка.

И тишина шагнула мне вослед,
Сплела из сумрака незримую вуаль.
Я потеряла свой вчерашний свет,
Но обрела неведомую даль.

Там нет дорог — лишь линии теней,
Что тянутся к беззвёздному краю.
Среди чужих и призрачных огней
Я наконец-то что-то, но узнаю…

Не словом, не умом — а тишиной,
Что стала мне и домом, и ответом.
Я шла сквозь мир, придуманный лишь мной,
И стала в нём единственным поэтом.

Сумрак льётся, тает без следа,
В сердце — шёпот старых, стылых снов.
Не зови — мне больше никуда
Не идти под шум пустых ветров.

Окна тускло светятся во мгле,
За окном — унылая зима.
Всё, что было ярким на земле,
Стало тенью, дымкой, как и я.

Помню лики, голоса, шаги,
Отзвуки несбывшихся чудес…
Но теперь — лишь тихие долги
Перед тишиной, среди небес.

Не прошу ни света, ни тепла,
Не ищу ни правды, ни вины.
В этой грусти — мягкая игла,
В этой боли — отблески весны.

Пусть метель поёт, пусть ночь длинна,
Пусть душа — как замерший ручей.
Я молчу. Во мне вновь тишина,
И в молчанье. В тысяча ночей.

Часы стучат — однообразно, ровно,
Как капли влаги падают на пол.
Мне не забыть, что всё — условно, ложно,
Что свет рассветный вдаль увёл.

Окно в тумане — серый круг неяркий,
За ним — безмолвие, без слов, без дней.
Я слушаю, как шепчутся подарки
Ушедших лет — всё тише, всё бледней.

Не жду признаний, не ищу ответа,
Не верю в радуги, не жду весны.
Во мне — застывший отблеск полусвета,
Обрывки снов, забытые мечты.

Как листья падают — так падают мгновенья,
Без звука, без следа, в сырую тьму.
Моё молчанье — тайное ученье:
Учиться жить — не веря никому.

Пусть ветер стонет, пусть луна бледнеет,
Пусть ночь длинна, а утро не придёт.
Душа моя — как книга, что темнеет,
Где память след последний стережёт.

И время тает — призрачно, неслышно,
Как иней с окон в сумрачный рассвет.
Всё, что было, — далеко, неблизко,
В душе — ни боли, ни надежд, ни бед.

И пусть рассвет не озарит оконца,
Пусть ветер стих, и замерли часы…
Во мне — покой, где нет ни сна, ни солнца,
Где всё прошло — и нет уже весны.

А утро — серое, опять,неяркое,
И снова капли — на холодный пол.
Всё повторится — так же, так же, так же…
А я останусь — где никто не шёл.

Часы забыли, что они — часы,
И время стало мягким, как песок.
В окне — не утро, не закат, а сны,
Рассыпанные на восток и на запад впрок.

Я ловила звук, похожий на росу,
Каплю, что не упала, а повисла в тени.
Ты был не рядом — где‑то на весу,
Между «ещё» и «уже», между «да» и «нет».

Мы говорили молча — шёпотом ресниц,
Передавали взгляды через край стекла.
Мир на миг забыл про все границы,
А любовь — про то, что «надо» и «нельзя».

Пальцы коснулись воздуха, как холста,
Нарисовали линию, где нет конца.
Здесь не нужны ни клятвы, ни слова,
Только дыханье, тень и тишина.

И когда луна уронит свой осколок в сад,
Мы останемся там — где часы молчат
Где время — не мера, а мягкий свет,
Где нас ещё нет… и уже — есть…

Его шаги не звучат на крыльце,
В окне не мелькает знакомый платок.
Он — как пауза в середине строки,
Как след, что смыл весенний поток.

Он не пьёт чай с лимоном по вечерам,
Не ставит чашку на старый поднос.
Не шепчет: «Смотри, как звёзды горят»,
Не трогает клавишей старых часов.

Его нет — но на полке стоит книга,
На странице — закладка: «дочитать».
Его нет — но в шкафу висит куртка,
Будто ждёт, что вернётся опять.

Он — не в прошлом, не в будущем где‑то,
А в промежутке, в дыханье сквозном.
В запахе дождя, в отблеске света,
В молчании, слышном только вдвоём.

Я не жду — я просто помню, как было:
Смех, карандаш, на доске рисунок мелом…
Человек, которого нет, — не забыл нас,
Он стал тишиной, что хранит всё целое.

В воздухе — тонкая нить перезвона,
Шёпот, которого не удержать.
Ты — словно строка тетрадного стона,
Что ждёт, чтобы её дописать.

Тихо алеет рассвет в небе чёрном,
Эхо тумана в стенах тишины.
В сердце узор — он стал покорным,
Тихой любовью мы все пьяны.

Я так люблю — но не криком, не плачем,
Как тихий паук, что плетёт кружева…
Как дышит мрамор под камнем вечным,
Как помнят реки былые слова.

В этом молчании — больше признанья,
Чем в самых пылких, горячих речах.
Ты — отблеск утра в моём сознаньи,
В хрупких кристаллах на зимних снегах.

И пусть не будет уже слов красивых,
Ни громких фраз, ни цветных огней —
Любовь — лишь след на рассветах фальшивых,
Отзвук мелодии ушедших дней.

Любовь — это иней на оконном стекле,
Узор, что исчезнет с дыханием дня.
Ты — ветер, что пишет, и ты же — во мгле,
Стираешь следы, не жалея меня.

Но в сердце останется голос, намёк —
Как эхо в ущелье, как след на песке…
Я не прошу вечности — лишь горсть строк,
Где ты остаёшься, хоть в тонком листке.

Я сохраню этот миг золотой,
Где взгляд твой, как утро, светлеет вдали.
Где ветер шепнёт мне: «Ты не чужой»,
Где строки сплетаются, как журавли.

Пусть мир переменчив, и путь наш далёк,
В тетради моей ты — не просто урок:
Ты — стих, что живёт, и не ищет покой,
Ты — слово, что стало моей судьбой.

И если исчезнет последний рассвет,
В стихах этих — ты, но тебя уже нет,
И всё ж слово хранит твой незримый портрет,
Рисует тебя, где ты в счастье одет.

Так пусть же строка будет легка,
Как иней, как ветер, как тень у окна.
В ней — ты: без слов, без огня, без греха,
В ней — вечность, сокрытая в два-три слога.

Мы стареем, все понемногу,
Мне б успеть бы тебя долюбить.
За любовь благодарна я Богу,
Что хоть день, но могу прожить.

Мы стареем, но это не значит,
Что закончилась жизнь, всё ушло.
И пусть сердце в печали заплачет —
В нём ещё расцветает тепло.

Не в годах измеряется счастье,
А в минутах, что рядом с тобой,
В тихом взгляде, в улыбке, в участье —
В тишине над уснувшей судьбой.

Мы с тобою две светлых страницы
Стих весной переплёл пополам
Ох судьба, ты судьба баловница
На венчанье зовёт к небесам

Чтоб понять: не в годах — в мгновеньях
Состоит нашей жизни суть.
Мы с тобою — в любви, в смиреньи,
И в ней — вечность, и в ней долгий путь.

Светильник включён, тихий полумрак,
Тетради на столе ждут продолженья.
И мысли развели опять бардак,
Для новых строчек ищут вдохновенья.

Опять печаль? Тоска? Немая грусть?
Так много хлама за года скопилось…
Любую боль я помню наизусть —
Ведь столько лет она за мной тащилась.

Всё было в жизни: горе и любовь,
Мгновенья счастья, радостей минуты —
Бурлила в венах от давленья кровь.
Звала вперёд неведомым маршрутом

Но время — мудрый, честный ювелир,
Шлифует душу, учит принимать.
Сквозь боль, сквозь сумрак, сквозь пустой эфир
Учусь я мир по‑новому читать.

Прощение — как чистый лист в руке,
Где строки лягут в новом языке.
Не горечь, а рассвет в моей строке,
Не тьма, а свет на жизненном листе.

И в новом дне, в рассветном том ходу
Найду покой — и вновь дышать начну.
Не груз былого, а свобода в такт,
Где счастье — не мечта, а верный знак.

Я смотрю в зеркало, и хочу увидеть тебя
Посмотри, посмотри мне сегодня в глаза
Там за гранью стекла, серебриться отчаянно боль
Я хочу тебя видеть сейчас, только ты мне позволь…
Отразись хоть на миг, промелькни между тонкого шёлка
Протяни мне ладонь сквозь размытый туман на стекле
Пусть мне в сердце вонзиться твой взгляд золочёной иголкой
Я хочу быть сегодня твоею на этой земле
Пусть мгновение ложь, пусть обманчив прозрачный покров
Задрожат зеркала отражая как лёд силуэт
Никогда , для мужчин не писала таких я стихов
Да и как то совсем не была до сих пор я поэт
Но теперь эти строки текут словно тайный родник
В них твой голос, твой взгляд и моей тишины громкий крик
Если это любовь пусть меня она учит писать
Что б тебя воспевая, не смогла я уже потерять…
Я пишу не стихами, а песней что льется с души
Эти строки как шепот который услышишь в дали
Посмотри мне в глаза, ты сегодня прошу посмотри
Через зеркало просто любовью меня озари

*****************

Через грань стекла, сквозь туман и дрожь,
Ты ко мне протяни ладонь...

Не зови меня тихой тенью,
Не учи, как мне быть, как жить.
У меня есть своя ступень,
Свой маршрут, чтоб мир полюбить.

Не учи ты меня смиренью,
Не тверди что вот «так нельзя»:
У меня своё вдохновенье,
Своя правда, своя стезя.

Пусть глаза мои — будто бездна,
В них и буря, и тишина.
Я не кукла, не сладкий праздник,
А живая, как жизнь, весна.

Я не буду молчать покорно,
И Не спрячу огонь в глубине.
Пусть непросто, пусть мир огромный —
Я иду и мой путь в огне…

Пусть сгорает вчерашний день,
Пепел — в ветер, в простор и в даль.
Новый свет, новый путь, новый день —
Я рождаюсь опять, как сталь.

Разбужу тебя ранним утром
Ароматом душистого чая
На траве роса перламутром
Аккуратно на землю стекает

Мы с тобой пробежимся по лесу
Умываясь росою небрежно
Как же хочется быть принцессой
Твоей грешной и белоснежной

Пусть тропинка ведёт нас далёко,
Где рассвет разливает свет,
В этом мире, простом и высоком,
Лучше счастья на свете нет.

Птицы песни поют нам навстречу,
Ветер шепчет: «Люби и живи!»,
Этот миг — он такой бесконечный,
Он — подарок небес, лови.

Пусть года пролетят, словно птицы,
Но в душе сохранится рассвет,
Где с тобою нам вечно снится
Тот волшебный, счастливый след.

Где роса на траве искрится,
Где тропинка зовёт вновь в даль,
И любовь, словно солнце, струится,
Прогоняя любую печаль.

Мы с тобой — будто в сказке старинной,
В мире света, добра и весны,
Где мечты, словно звёзды, невинны,
А объятия так нежны.

Так идём же вперёд без сомненья,
Сквозь рассветы, дожди и ветра,
Сохраняя в душе вдохновенье,
Что дарила нам та пора.

Пусть же счастье не будет коротким,
Пусть живёт в каждом взгляде, в словах,
В тихом шелесте листьев покорных,
В наших душах, в наших сердцах.

А когда закружит метель за окном,
Или тучи закроют лазурь,
Мы закроем глаза — и вдвоём
Возвратимся в рассветную грусть.

Там, роса на цветах, где тропа,
Где любовь начинается вновь,
Где душа, словно птица, легка,
Где живёт нашей жизни любовь.

В чаду угасших вечеров,
Где тень сплетается с мечтой,
Я жду — без слов, без разговоров —
Тебя, желанный и чужой.

Ты — призрак, вытканный из дыма,
Из лунной бледности ночей.
Твоя улыбка нелюдима,
Твой голос — шёпот чёрных змей.

Люблю — и ненавижу страстно,
Целую — и хочу убить.
Во мне огонь горит опасный,
Что не даёт мне мирно жить.

О, дай мне боль, дай мне страданье,
Разбей последний хрупкий сон!
Пусть будет горьким расставанье —
Я протяну к тебе ладонь.

Ты — яд, ты — бред, ты — наважденье,
Ты — путь во тьму, что манит вновь,
Но без тебя — одно забвенье,
С тобою — ад, но в нём любовь.

Я шепчу себе: «Всё пройдёт, утихнет»,
Но в груди — океан, бушует, не спит.
Каждый вечер — как будто последний на свете,
Каждый взгляд — словно в сердце осколок лежит.

Облака над рекой — точно мысли мои:
То сомкнутся туманом, то вдаль уплывут.
Я ловлю этот миг, где надежды огни
Чуть мерцают — и снова во тьму упадут.

Не прошу я чудес, не ищу оправданья,
Просто хочется верить: рассвет будет чист.
Пусть пока тишина — в ней своё обаянье,
А в глазах — отраженье, где взгляд лучист.

И когда на губах задрожит полувздох,
Я приму этот мир — и с печалью, и с светом.
Ведь в рассвете любом есть начало дорог,
Где любовь и покой наконец станут светом.

Я сплю, но сон не закрывает век,
В нём улицы — как шёпот без ответа.
Трамвайный звон, далёкий человек,
И небо — серое, как старая газета.

Мне снится город, где я не была,
Где тени знают имя моё странно.
Там осень падает, не долетев до зла,
И время тает, будто воск в лампаде.

Я жду кого‑то — но не знаю, кто:
Он будет тих, он будет чуть заметен.
В кармане — спички, в сердце — ничего,
Лишь образ тот, для сердца безответен.

Проснусь — а утро серо и легко,
Как будто сон остался где‑то рядом.
Я не найду того, что так ждала давно,
Но буду верить: он придёт когда‑то.

И пусть реальность — чёткие черты,
Во сне я снова встречусь с ним, быть может.
Он скажет: «Здравствуй», — и растают сны,
А утро станет чуть светлей, чем прежде.

Поцелуй меня перед сном,
Прикоснись к волосам ладонями.
Опиши любовь свою карандашом,
Чтобы строчки венчались иконами…

Расстояние- станет крылом,
Что в разлуке измерят птицы.
Для меня стань пера творцом,
Чтоб в стихах ко мне мог возвратиться.

Буквы — свечи, а строки — храм,
Ты опишешь, я сохраню.
В них любовь, что не знает ран,
Прикоснувшись к живому огню.

Поцелуй меня перед сном
Громко, страстно, коснись губами.
Нарисуй любовь карандашом,
Чтоб хотелось любить руками…

Строки тихо скользнут по плечу,
В полутьме свечи тронут игриво.
«Я люблю тебя» — прошепчу,
И с тобой быть хочу — счастливой.

Я рисую тебя на запотевшем окне —
Облака, полутон, лёгкий штрих у виска.
Ты не здесь, но в тепле, что осталось во мне,
До сих пор расцветает весна, высока.

Пахнет чаем с корицей, тишиной, декабрем,
За окном — снегопад, в сердце — шёпот листвы.
Я не жду, что вернёшься. Но, знаешь, потом,
Вспоминаю: мы были как две ноты — живы.

Вечер стелется шёлком по краю земли,
Звёзды падают в лужи — их некому брать.
Я учусь не считать, сколько дней провели
В этом свете, что больше не будет играть.

Но когда тишина говорит без слов,
Я ловлю отголосок знакомого сна:
Ты смеёшься, а ветер качает цветы,
И душа — как открытая дверь — ясна.

Не любовь, не печаль — просто тёплый след,
Как закат на стене, как забытый мотив.
Я храню его тихо, без лишних побед,
Просто чтобы дышать, просто чтобы любить.

Я не злюсь — я просто больше не звоню,
Не пишу, не жду, не ловлю взгляд в толпе.
Ты — как старый свитер: тепло, но ношу
Убрала в комод до грядущей зимы.

Я училась дышать без тебя — смотри:
Вдох — Москва, выдох — дождь, пауза — тишина.
В телефоне — фото, в душе — фонари,
А в кармане — ключи от другого окна.

Говорили: «Забудешь, пройдёт, отпустит»,
Я кивала, мол, да, конечно, пойму.
А внутри — океан, а внутри — август,
И шторма, что не снились в моём краю.

Но сегодня — рассвет. Он не про тебя.
Кофе горький, блокнот, пара строчек в тетрадь.
Я не злюсь. Я просто учусь быть собой,
Без «мы», без «навсегда», без чужой судьбы опять.

На чердаке — старый сундук, пыль веков,
Пожелтевшие письма, букет из полыни.
Я открываю крышку — и слышу без слов
Голоса, что когда‑то звучали в гостиной.

Бабушка шила мне платье — иголка, нить,
Дедова трубка дымила в углу у окна.
Их уже нет, но мне суждено хранить
То, что в сердце осталось — не просто весна.

Фото в рамке: улыбка, взгляд, поворот,
Локон, спрятанный в книге, — частица былого.
Время стирает границы, но память живёт,
Передаёт эстафету от старого к новому.

Я расскажу своим внукам, как пахла сирень,
Как в саду у калитки шептали берёзы,
Как учили любить — не за славу, не в тень,
А за то, что мы — звенья как тёплые грозы.

И когда мой внук возьмёт в ладонь
Тот же локон, то фото, тот запах травы,
Он поймёт: не кончается давний огонь,
Мы — не просто потомки. Мы — их мечты.

А сундук приоткрыт — и сквозь щель, чуть дыша,
Пылинки танцуют в солнечном луче.
Каждая — будто частица вчерашнего дня,
След на песке, что не смыл прилив ещё.

Шкатулка с бусами — мама носила в юности,
Гравюра с парусником — дед привёз с моря.
Всё это — нити, что сплетают без скупости
Прошлое с будущим в вечном узоре.

Я закрою крышку, но знаю теперь:
Не в вещах — суть, а в том, что внутри.
Память — не груз, а живой календарь,
Где каждый день — продолжение чьей‑то любви.

Пусть чердак пылен, пусть годы летят,
Но в сердце свет, что предки зажгли.
Я передам его — не угас, не пропал,
Как заветный клад, чтоб в веках берегли.
Чтоб хранили в душе, передавали детям,
Чтоб не рвалась нить сквозь метель и рассвет.
Память — не прах, а дар на столетья,
Свет от предков — в нас, и в них, и везде.

Как больно хранить в сундуке тишины
Те мечты, что рассыпались в прах без следа!
Я — как лист, что сорвался с родной высоты,
И кружит, и кружит… во власти льда.

Но где‑то вдали, за метелью глухой,
Зовёт меня ветер дорогой иной.
Пусть хрупки надежды, как первый рассвет, —
В душе ещё теплится искорки свет.

Я — тень, что тает на заре,
В безмолвном холоде рассвета.
Мой шёпот — ветер в серебре,
Моя судьба — немая ветка.

Когда‑то пела я, как май,
Цветами душу украшала,
Но час настал — и выпал край
Из рук, что счастье мне вручали.

Теперь лишь сумрак да туман,
Да отзвук давнего напева,
Где каждый звук — как горький шрам,
Как след от невозвратной веры.

О, звёзды, слышите ли вы,
Как шепчут листья у травы,
Что осень близится, и сны
Рассыпались, как лепестки?

Что ветер, тронув край зари,
Унёс их в дальние края,
Где нет ни боли, ни любви,
Лишь тишина — и я, одна…

Пусть ветер смоет след в пыли,
Пусть ночь укроет боль в объятьях.
Я — отблеск света, я — вдали,
В мечтах, что стали мне проклятьем.

А утро вспыхнет — я исчезну,
Как дым, как отблеск на воде,
Как шёпот, что в лесу воскреснет
На миг — и сгинет в темноте.
******"" "" "" "" "******
Но где‑то в памяти ветров
Останется мой тихий зов.

Ради тебя я пройду этот путь,
И покорной твоей я буду.
Мне б убрать с души горькую грусть —
Я тогда обо всём забуду.

Стану лаской тебя угощать,
И дыханьем своим согрею.
Я умею, родной, прощать,
Даже если душа болеет.

Ты — мой гром среди белых дней,
Мой запрет, мой полёт, мой плен.
Без тебя — пустота теней,
С тобой — мир, где нет перемен.

Пусть судьба нам готовит грозу,
Пусть дороги ведут в туман…
Я с тобою — и я несу
Весь огонь, весь восторг, весь храм.

Ты возьми эту душу всю,
Без остатка, без слов, без границ.
Я в тебе, как в весне, живу —
Разрываясь на сотни частиц.

Но не бойся — я не умру,
Я останусь в твоих мечтах,
В полутени, в рассветном дыму,
На губах — и твоих словах.

Мы — не двое, мы — одна нить,
Неразрывна, крепка, светла.
Мне не нужно мир покорить —
Мне нужна лишь твоя душа.

Я— в дыханье твоём, в следах,
В раннем утре, в шёпоте звёзд.
Даже если не рядом — я там,
Где ты помнишь, где веришь, где ждёшь.

Сжала руки под тёмной вуалью —
«Ты не любишь, не ждёшь, не ждёшь…»
А за окнами город печальный
Догорает, как старый костёр.

Я не стану молить, не стану
Уговаривать, звать назад.
Пусть останется это — тайна,
Что во взгляде твоём говорят.

В тишине — лишь часы да свечи,
Да неслышный вопрос в груди:
«Неужели всё было вечно —
И мгновенно — как в забытьи?»

Шёпот улиц, шаги в тумане,
Отраженье в тёмном стекле…
Я останусь здесь — у края,
Где любовь и прощание — на земле.

Пахнет осенью, горьким дымом,
Листьев шорох — последний привет.
Всё, что было когда‑то любимым,
Унеслось, словно утренний свет.

Но в душе — не печаль, не рана,
А покой, что приходит в конце.
Я свободна. И эта свобода
Как прощальный поклон — в лице.