Я была — и меня уже нет,
Словно тень растворилась в рассвете.
Не ищи во мне прежний ответ,
Не тяни меня снова к свету.

Я оставила голос в словах,
А тепло — на чужих подоконниках.
Всё, что было живым — в зеркалах,
Теперь отблеск,кусочек, осколочек.

Пусть запомнится не тишина,
А тот миг, когда всё сгорало.
Я ушла не назло, не со зла —
Просто сердце моё устало.

Не зови меня именем прежним —
Оно больше ко мне не подходит.
Мир остался таким же безбрежным,
И там тень моя тихо... Бродит...

И пускай это больно и странно —
Стать не тенью, а просто пространством.
Между «было» и «больше не надо»
Тишина с ледяным постоянством.

21.11.2023год.

Не прячь во взгляде горькую усталость —
Я вижу всё: и трещины, и тьму.
Мне этой правды было слишком мало,
Я рву её, как письма на ветру...

Я всё приму. Без скидок и поблажек.
Всю тяжесть слов, что ты не смог сказать.
Пусть этот миг, неровный и дрожащий,
Меня научит заново дышать.

Не жди, что сберегу я эти стены —
Они разрушились с твоим«прости».
В капризном ритме сбитого мгновенья
Я потеряла право на пути.

Сквозь треск помех, сквозь холод сообщений,
Сквозь тишину, что давит на висок,
Я собираю горстку откровений —
Как будто это мой последний срок.

Я не держу. Не стану притворяться,
Что сердце снова спрячу под замок.
Всё, чем жила, чем я сопротивлялась, —
Тебе отдам. Без спроса. На порог.

Пусть будет больно — значит, не напрасно
Я столько лет хранила этот свет.
Теперь он твой. До самого. До края,
До тишины, которой больше нет.

Всё, что болело — стало расстоянием,
Всё, что горело — стало пеплом тут.
Я научилась жить без обещания,
Без слов, которых больше не вернуть.

15.12.2023год.

Я кричу — но выходит шёпот,
Я бегу — но стою на месте.
Этот мир мне давно не дорог,
Если в нём нет тебя — он тесен.

Я ломала себя по частям,
Чтобы стать для тебя удобной,
А теперь эти части кричат,
Разлетаясь по ветру злобно.

Не проси меня быть спокойной,
Не тяни маску на лицо.
Я сгораю дотла, не скрою,
Мне и так сильно горячо.

Пусть осколки впиваются в кожу,
И слова режут горло в кровь…
Я не стану ни тише, ни проще —
Я кричу, мы же снова врозь.

Забирай эту боль, если надо,
Запихай её в ящик, закрой.
Только знай: это было не даром —
Это было моей душой.

А теперь пусть она остывает,
Как угли в пустой золе.
Пусть никто меня не спасает —
Я сама сгорела в огне.

И пусть мир без тебя станет тесным,
Пусть он давит и жжёт, как стекло.
Я больше не буду безвестной —
Я стану тем, Что Было и Прошло.

27.12.2023

********"" "" "" ""******
Теперь это не рана, а след,
Не крик, а застывший звук.
Я помню каждый горький ответ,
Но больше не жду твоих рук.

О бесконечном пути сквозь время и стихию — о памяти, которая не даёт свернуть, и о зове, который ведёт дальше любого горизонта. В духе эпической интонации А. Блока.>>

«Голос степи»

Степь без края, дорога в никуда,
Ветер свищет, срывая последние сны.
Это наша земля, наша боль, беда,
Голос предков, что шепчут из глубины.

Мы идём сквозь метели, сквозь дым, пожар,
Сквозь века, что звенят, как натянутый трос.
Этот путь — не награда, не дар, не удар,
А судьба, что ведёт нас сквозь вечный вопрос.

Пусть земля холодна, пусть дорога трудна —
Мы не вправе свернуть, мы не смеем забыть.
Эта степь — как молитва, как война,
Что однажды должна нас всех освятить.

И не будет конца, и не будет черты —
Только ветер да степь, да далёкий огонь.
Это голос земли, это зов высоты,
Что ведёт нас сквозь вечность, сквозь холод и боль.

Над городом — сизый туман и покой,
А где-то вдали — перезвон и тревога.
Я жду, я стою над холодной рекой,
Где небо сливается с тенью порога.

Ты выйдешь из мглы, словно свет из окна,
В плаще из туманов, в короне из звёзд.
И мир, что казался пустым, как стена,
Вдруг станет молитвой, из ветра и слёз

Прошу не смотри мне в глаза —я боюсь,
Что рухнет вся тайна в одно лишь мгновенье.
Пусть будет твой образ — как тихий союз
С грядущим, с мечтою, с моим откровеньем.

Посвящение Блоку
(«И вечный бой! Покой нам только снится…» — А. Блок)

Александр, ты слышал, как стонет метель —
Она пела тебе, как присяга, как клятва.
Твой город шептал в темноте имена,
А ты превращал эту тьму в величавое.

Ты видел Прекрасную в свете луны —
Не призрак, не сон, а судьбу на пороге.
Твои строки — как шрамы, как сны, как огни —
Пронзают века, не теряя дороги.

Спасибо за свет, что ты высек из тьмы,
За слово, что стало и властью, и верой.
Твой стих — это вечность, твой голос — завет:
Он правит сердцами, как знамя, как мера.

Мы не просто читаем — мы следуем вслед,
Сквозь ветер, сквозь время, сквозь холод и пламя.
Ты дал нам не строки — ты дал нам ответ,
Который звучит над любым растояньем.

Серое небо — как пелена из свинцового злата,
Ветр свищет в провалах пустых, разрывая туман на клочки.
Душа, словно странница, в сумраке ищет брата,
Средь зыбких теней и безгласной, холодной тоски.

Ветр, ты — дыхание бури, мятежный и дикий скиталец,
Ты гонишь по небу обрывки угасших, поблекших надежд.
Печаль, как старинная повесть, ложится на сердце печатью,
И стынет в груди тихий отзвук минувших, безвестных лет.

Но где-то за краем небес, за завесой седой и суровой,
Таится рассвет, что воспрянет, как знамя в руках храбреца.
Надежда — не крик, а безмолвный, упрямый порыв мой,
Что шепчет сквозь ветер: «Не сгибайся. Держись до конца».

Пусть ветер ревёт и гнёт до земли ракиты,
Пусть небо бездушно глядит отчуждённым взором.
В груди, под покровом печали, горит огонёк негасимый —
Как древний завет, как незримый, но верный укор.

Пусть рушатся горы и гаснут созвездья над краем,
Пусть ветры поют о забвенье и вечной зиме —
А я различаю тот свет, что горит над раем,
Как знамя, что манит меня по незримой тропе.

Писала просто свои мысли —
но с капелькой своей души…
Терзала строчки, буквы, точки — и так хотела тишины.
Забыть хотела неумело — пыталась стать чуть-чуть сильней,
Но написала и очнулась
среди разбросанных камней.

Так было больно: шаг — и раны
Кровоточили каждый миг.
Ведь там, где люди там обманы,
И Мир становился чужим.

Но слово — как огонь в ладони,
Хоть жжёт, хоть просит отпустить.
Я не отдам его в безмолвие,
Я буду дальше говорить.

Пусть боль останется в чернилах,
А не в груди, в живой тиши.
Я соберу себя из строчек —
Из каждой буквы, из души.

Сколько стоит парфюм
С ароматом зимы?
Спросишь ты, будто ищешь ответ в каталоге…
А цена — в тишине, в ожидании взгляда,
В том, как падает снег,
с вкусом белого яда.

Он бесценен, когда впереди — снегА шаль,
И в морозном дыхании— кАпель хрусталь.
Нет цены ароматам природных утех —
В них отчётливо слышится детских губ-- громкий смех.

Сколько стоит парфюм с ароматом зимы??? ❄️

Нет цены на него… никогда не купить…
Аромат от снежинок таинственно сладкий…
Он умеет надежду в душе возродить,
Даже в самый холодный и сумрачный праздник.

В нём — забытое счастье из давних времён,
Тихий свет фонарей и пушистый покой,
Словно кто-то укрыл тебя мягким крылом,
И зима стала домом, а не пустотой....

Я на коленях пред распятьем встала,
И тьма легла на каменные плиты.
Душа, как рана, тихо истекала —
В словах молитвы не было защиты.

Стою… Но холод жжёт уже внутри,
Но я не встану, пока не пойму:
За чьи грехи горят эти огни,
И почему я всё ещё живу.

Я встала на колени у порога,
Не для того, чтоб кто-то оценил.
Мне нужно было просто верить снова,
Хоть мир казался серым и пустым.

Распятие висит над старым храмом —
Как знак, что боль должна гореть дотла.
Мы все приходим к Богу поздно-рано,
Но ищем, чтобы вера нас спасла.

Ты дай мне силы не предать Тебя,
Чтоб этот путь пройти, не оступившись,
Средь холода, средь ледяного дня,
В своей надежде, вере укрепившись.

Я над пламенем тихо склонилась,
Повторяя забытый обряд:
Пусть дорога мне станет могилой,
Если сердце солжёт мне опять.

Пепел лёг на холодный порог,
Словно знак, что возврата уж нет.
Между небом и мною — лишь Бог,
И на нём — мой последний обет.

А гроза раздирает просторы,
Пусть не слышит никто этих слов…
Я связала себя до рассвета
С тенью древних, суровых миров.

Пусть рассвет не несёт утешенья,
Пусть слова застывают во мгле…
Этот путь приняла без сомненья —
Приняла и судьбу на земле.

Не молю о пощаде и свете,
Не зову никого за собой…
Только тени скользят по паркету,
Замыкая незримый строй.

Шаг вперёд — и дорога темнеет,
Ветер рвёт тишину пополам.
Всё, что было, — в пепел и тени,
Всё, что будет, — по новым следам.

Не прошу ни прощения, ни веры,
Не ищу ни дорог, ни имён…
Только тень, только холод, и Вера,
И обет, что навек заключён.

Пламя тихо склонилось к подножью,
Догорело, не дав мне тепла.
Я теперь не ищу надежды,
Ни чужого отныне крыла.

Только небо глядит безучастно,
Только ветер поёт в пустоте…
Этот путь — не награда, не счастье,
Лишь печать на холодной черте.

Я сегодня снег обнимала,
Целовала страстно снежинки,
А они на губах умирали —
Эти колкие, нежные льдинки.

Я сегодня снег обнимала,
По сугробам носилась, смеясь,
Словно сердце моё сгорало,
В этот холод кидаясь не раз.

Осень тихо шептала: «Довольно!» —
Я кричала в метель: «Ещё дай!»
Мне не нужно покоя и доли —
Только вьюга, и ветер, и край.

Пусть сгорают ресницы и губы,
Пусть метель заметает следы —
Я люблю эти белые губы,
Что молчат, но кричат из груди.

Над сонным краем стынет небосвод,
Туман ползёт по склонам, холодея,
И ветер, словно призрак давних снов,
Вздыхает в рощах, сумраком владея.

Я здесь чужая — в шуме, в тишине,
Средь гор седых, что вечностью глядят,
Душа моя, как раненая птица,
Всё рвётся прочь, но крылья не летят.

Но пусть хоть раз сорвётся крик в груди,
Чтоб эхо разбудило сонный край.
Пусть знают горы: я жива внутри,
Хоть жизнь стала тенью бытия.

Зачем мне знать, что будет впереди?
Судьба смеётся, пряча лик во мгле…
Пусть гром гремит и молнии горят —
Я всё равно не покорюсь земле.

Я ближе, чем ты себе можешь представить,
Я рядом,
Я рядом с тобой.

Сквозь города, сквозь ветра и закаты,
Сквозь сотни чужих, незнакомых дорог —
Я слышу твой шёпот средь шума и гама,
Читаю в глазах то, что вслух не сберёг.

Пусть время летит, разрывая на части
Минуты, часы, города и моря —
Ты только не бойся, не прячь своё счастье:
Я здесь, я держу этот мир у тебя.

Пусть кружится мир в суете бесконечной,
Пусть гаснут огни и рождаются вновь —
Я стану той точкой, простой и сердечной,
Что держит твой путь, не теряя любовь.

А если вдруг станет темно и тревожно,
И голос сорвётся от боли и слёз —
Я в сердце войду твоё осторожно,
Как свет, что не гаснет от молний и гроз.

Пусть шепчут ветра, что дороги не вечны,
Что время стирает следы у дверей —
Но нить между нами уже бесконечна,
И крепче, чем память о тысяче дней.

Не нужно слов, чтоб сказать, как я верю:
Мы связаны небом, землёй и дождями.
Сквозь все расстояния, все перемены —
Я чувствую пульс твой живыми руками.

Я ближе, чем ты себе можешь представить,
Я рядом,
Я рядом с тобой.

Укрыл октябрь все поля туманом,
Листва ложится золотым ковром.
А над землёй — незримым океаном —
Простёрся тихий, ласковый покров.

Он соткан из молитвы и надежды,
Из шёпота ветров и тишины,
Чтоб в час беды, в минуты безнадёги
Мы знали: не оставлены одни.

Пусть снег летит, пусть холод дышит в спину —
Под этим светом сердцу не остыть.
Покров хранит и землю, и равнину,
И каждого, кто учится любить.

Пусть вьюга кружит, мир меняет облик,
Но в сердце — свет, что не дано отнять.
Покров хранит от бурь и от ошибок,
Чтоб мы могли надеяться и ждать.

Душа болела — и взрывалась,
Рвалась то в небо, то в огонь.
Судьба со мною не считалась,
Сжигая дни в глухую бронь.

Я криком рвала тишину,
Я спорила с самой собой…
Мне было страшно — и смешно,
Что мир остался ледяной .

Но пусть сгорает всё дотла —
Я стану ветром, стану пылью,
Чтоб даже боль, что здесь была,
Стала легендой, светлой былью.

Казалось, тени шепчут вслед,
И ветер свищет, как беда.
Средь этих сумрачных примет
Дрожала каждая звезда.

И чудилось: сквозь мрак и дым
Проступит лик, знакомый мне,
Но мир остался неживым,
В глухой, безмолвной тишине.

Душа болела и взрывалась,
Бросалась в небо и в огонь —
Так сердце мира отзывалось
На каждую чужую боль.

Не для себя одной кричала,
Не только для своих обид —
Душа, как площадь, принимала
Весь этот шумный, горький мир.

И пусть останется лишь след —
Не шрам, не пепел, не обломки,
А тихий свет сквозь сотни лет,
Как память о живой истоме.

Душа не просит тишины —
Ей дорог каждый крик и вздох.
Средь этой вечной глубины
Она всё слышит. И живёт.

«Тише, не надо так громко,
Мир не любит, когда кричат в пустоту».
А я всё равно поднимала ладони,
Словно ловила падающую звезду.

И снова тише, не зовите меня понапрасну —
Я плыву тишиной где-то уже над землёй.
Нарисуйте мне небо… Так же, как в детстве, старательно,
С облаками, как корабли, и солнцем, что дарит покой.

Нарисуйте листья жёлтые — пусть укроют
Мой дом от дождя и от долгих ,холодных зим.
Пусть грустно, но будет тихой заботой,
Как будто шепчут в тишине: «Ты теперь рядом с ним».

Пусть помнят то, что успела, что сделала,
И что смотрела всегда на закат и умела молчать.
А мир… Он не белый. Он в крапинку боли. Серый.
Но даже за чёрной тучей солнце, что светит опять.

Зачем я пришла в этот мир — не знаю,
Но чувствую: не для того, чтоб молчать.
Я звёзды считала и в бездну шагала,
Училась гореть — и училась прощать.

Откуда я? — из тишины между строчек,
Из крика, что в горле застрял без имён.
Из тысяч дорог, из рассыпанных точек,
Что стали созвездьем над краем времён.

Для чего я здесь? — чтобы слышать и видеть,
Чтоб слово рождалось из боли живой,
Чтоб даже в холодном, глухом, неприветном
Остаться огнём над остывшей землёй.

Возьми меня — всю: без остатка, без меры,
С безумьем, с криком, с огнём на губах —
Пусть рушатся звёзды, останусь без веры:
Но всё равно буду я жить в твоих снах.

Я буду любить сквозь запреты и сроки,
Сквозь «не могу», сквозь «нельзя», сквозь «забудь» —
Пусть мир рассыпается в пепел и в строки,
Я к сердцу твоему найду верный путь.

Не вечность прошу — а мгновенье без края,
Где время сгорает, как сухая трава.
Я душу свою над тобой разрываю —
Чтоб в этом осколке -ты жил навсегда.

Пусть мир говорит, что всё тленно и зыбко,
Что чувства — лишь дым над остывшей землёй…
А я — я люблю не по правилам, дико:
Навзрыд, напролом — и навеки — ты мой.

Растерзай меня и убей —
Каждый раз, когда я начну жить,
И мой прах над долиной развей,
Чтоб не смела о жизни просить.

Здесь сгорают надежды беззвучно,
Рассыпается свет в пустоту —
Я приму эту боль, эту муку,
Как корону, на проклятом посту.

Пусть твой жест будет знаком расправы,
Пусть твой взгляд прожигает дотла —
Я не стану искать пощады,
И дороги, что прочь увела.

В этом пламени — вся моя сила,
В этом пепле — мой гордый ответ:
Ты разрушил, но я не забыла,
Что дороже, чем тысяча лет.

Не зови меня именем прежним,
Не ищи в этих тенях черты —
Между прошлым и этим безбрежьем
Нет ни клятвы, ни слова, ни «ты».

Только ветер гуляет по склонам,
Только пепел ложится на лёд…
Я останусь беззвучным законом,
Что никто никогда не поймёт.

Огонь лижет холодные камни,
Тени шепчут забытые сны…
Пусть останутся только признания
У безмолвной, глухой стороны.

Всё, что было, — теперь лишь приметы,
След, который стирает рассвет.
Я ушла из твоей вселенной
До того, как погас этот свет.

Казнить тебя или опять помиловать?
С распятьем страсти на твоей груди…
Я ненавижу — и сгораю снова,
В этом огне мне не найти пути.

Любовь — как яд, как лезвие острое,
Что режет душу без стыда и слов.
Мне без тебя — пустыня невозможная,
Ну а с тобой — бескрайний, дикий зов.

Пусть приговор звучит раскатом грома,
Пусть рухнет небо, пусть сгорит земля —
Я всё равно тянусь к тебе упрямо,
Хоть эта боль мне выжгла все поля.

Не надо ни прощенья, ни раскаянья,
Пусть будет всё — как буря, как пожар.
В моём безумном, горьком покаянье
Ты — мой алтарь… и мой проклятый дар.

А время шепчет: «Не суди, не властвуй,
Судьба сама решит, кому гореть».
Пусть в сердце ты, как Бог, вовеки царствуй —
Мне остаётся только лишь терпеть.

Пусть мир дрожит от каждого удара,
Пусть каждый вдох — как вызов, как борьба.
Прими мой крик, от проклятого дара,
Ты — моя вечность. И моя судьба.

Пусть обнажает ветер без стыда,
А небо шепчет мне: « не уходи».
Да, я не сдамся больше никогда —
Ты — пламя, что живёт в моей груди.

Не властны над любовью -жизни срок,
Ни время, ни чужие голоса.
Я приняла пылающий урок —
Пусть мир горит. Но ты, не гасни никогда.

Спрячу, милый, спрячу страстно,
Приютить могу любя.
Здесь, в тиши, в краю прекрасном,
Не коснётся нас беда.

Ветер стих, умолкли грозы,
Мир в плену из сладких снов.
Я сплету из тихой прозы
Сказку диких берегов

Пусть бушует вьюга где-то —
Нам не страшен холод дней.
Ты — моё большое лето,
в череде ночных теней.

Вместе встретим все рассветы,
Не отпустим теплоту.
В этом маленьком секрете —
Я сплету тебе мечту

Я прячу в ладони остывшее эхо,
Как прячут в карман последний листок.
Ты ушёл навсегда — и это не просто разлука:
Это мир, расколовшийся поперёк.

Сердце треснуло тихо, без крика и стона,
Просто стало дышать тяжелее в груди.
Ты был светом, а стал теперь горизонтом,
Что растаял, не дав мне успеть подойти.

Душу рвёт на куски тишина между нами,
Слов не нужно — они всё равно не помогут.
Я учусь жить опять, с этой порванной раной,
С этой правдой, что режет, — и другие не смогут.

Пусть никто не поймёт, как внутри всё сгорает,
Как пустеет пространство, где ты ещё был.
Эта боль — моя тень, она следом шагает,
И нет силы прогнать, ни забыть, ни простить.

Тонкой нитью тянется клин в синеве,
Словно росчерк пера на прозрачной воде.
Журавли улетают — так тихо, легко,
Унося с собой лето далеко-далеко.

Их курлыканье тает в прохладе полей,
Становится тише, прозрачней, светлей.
Осень шепчет: «Не плачь — всё вернётся весной,
Этот миг пусть останется светлой строкой».

В воздухе — паутинки и запах дождя,
День уходит бесшумно, чуть слышно скользя.
А клин журавлей- растворяется там,
Где рассыпано золото по небесам.
*************
*************
*************
Где края зари отливают серебром,
И сиреневый сумрак плывёт над двором.
Всё окутано лёгкой, прозрачной вуалью —
Осень пишет пейзаж акварельной печалью.

Ночь, за окном только лай собак,
Опять лисы шуршат, как листья.
Ты мне не друг и давно не враг,
Стёрт уж давно с моих мыслей.

Ночь за окном,
звёзды в нежном плену,
Вновь обнимают небо.
Я эту боль не зову к огню —
Пусть стихнет в тоске, без гнева.

Мне трудно теперь верить в чьё‑то проклятье,
Как в шёпот, что раньше казался родным.
Я странник: мой путь — по холодным закатам,
Под небом, суровым и злым.

Пусть лисы бегут по росистой дороге,
Пусть ветер срывает последние сны.
Я больше не прячу на сердце тревоги —
Лишь степь засыпает под взглядом луны.

Туман на реке, и ни звука вокруг,
Лишь лодка качается, вросшая в берег.
Я помню тепло разомкнутых рук
И взгляд, что уже никому не поверит.

А дальше — дорога, да серая мгла,
Да ветер, что путает волосы в косы.
Я шла, я полжизни из дома ушла,
И всё возвращаюсь к тому же вопросу.

Я странник, распятый в объятиях чужих—
Так думаешь ты, не дождавшись ответа.
А я среди снов потерявших, своих
Вновь каждое утро встречаю рассветом.

Не жалость прошу, не прошу и огня,
Мне хватит вот этого тихого света.
Туман на реке укрывает меня,
И лодка качается, вросшая в берег.

Я давно уже распята
Среди ёлок и берёз,
Там, где лес, где пахнет мятой,
И зимой всегда мороз.

Там весной земля вздыхает,
Тянет корни сквозь туман.
Я давно уж не живая —
Я иллюзия, обман.

Но пусть будет эта сказка,
Пусть живёт хоть миг один.
Как рассвет рисует краски
На холодной глади льдин.

Как снежинка на ресницах —
Мимолётна и чиста.
Пусть мне только будет сниться,
Что когда‑то я была.

Что умела ждать и верить,
Что могла любить и петь.
А теперь — лишь тихий ветер
Продолжает эту речь.

Только лес меня не гонит,
Веткой тихо прикрывает.
Будто шепчет: «Пусть исчезнет,
Но пускай не пропадает».


Пусть исчезнут все заставы, Громких слов и громких слёз.
В тишине лесной дубравы
Всё, что было, — не всерьёз.

Живу в доме, который не стал мне родным,
И в деревне своей я давно чужестранка.
Здесь давно всё чужое, покрыто седым
Холодком, что ложится на сердце так странно.

Тропы прежние стёрлись, забыт каждый шаг,
Ветер шепчет чужие, нездешние сказки.
Я ищу в этих окнах хоть искорку благ —
Но лишь тени деревьев устроили пляски..

А дорога зовёт, манит вдаль, за порог,
Где рассвет разливается алой полоской.
Пусть не здесь моё сердце отыщет свой срок —
Я пойду, доверяясь дороге неброской.

Может, где-то найду уголок, где поймут,
Где не нужно родной для других притворятся
Пусть сейчас я чужая — но верю: придут
Дни, когда я смогу в своем дома остаться.

В баньке пахнет берёзой и мятой,
Пар плывёт, словно сон наяву.
Здесь душа отдыхает, крылата,
Забывая про будни, молву.

Веник шепчет: «Прогоним печали,
Смоем тяжесть и холод дорог».
Мы с теплом здесь себя повстречали —
Пусть хоть миг, но без спешки, без тревог.

А потом — на порог, в свежий воздух,
В ледяную, звенящую тьму…
Этот миг — словно тихий подарок,
Что я в сердце сберегу.

Сад затих под вуалью тумана,
В позолоте — рябина и клён.
Осень тихо, без лишнего шума,
Расписала весь мир в унисон.

Листья кружатся в медленном танце,
Устилая дорожки ковром.
В этом тихом, прощальном молчанье
Осень шепчет стихи за окном.

Паутинка с росою на ветке,
Плётёт осени жёлтый узор.
Пусть уходит тепло незаметно —
В этой грусти есть свой разговор.

Ты — не случай, не миг, не капризный свет,
Ты — как приговор, как судьба в строке.
Мне без тебя даже солнце — чужой портрет,
А небо — как трещина в мёртвом стекле.

Я не прошу ничего, ни тихих слов,
Мне нужно — чтоб сердце билось в такт с твоим.
Пусть мир разделиться на сто кусков— 
Мы будем стоять посреди этих руин.

Не нужно «пройдёт», не шепчи «забудь»,
Эта нить между нами — не рвётся вовек.
Даже если весь мир обернётся в путь,
Я останусь здесь — у твоих ног.

Не в вёрстах — в веках я от тебя,
Не в ветре — в безмолвии, в пустоте.
Я крикну — и эхо умрёт, звеня,
Оседая пылью на чужой черте.

Пусть время крошится, как старый лёд,
Пусть города рушатся в серый дым — 
Я всё равно чувствую: где-то ждёт
Тот голос, что стал мне родным.

Не жди меня в датах, не жди в дверях,
Я буду — как молния над горой.
Вся жизнь — это шаг через боль и страх,
И только любовь — мой единственный бой.

Огонь не ласкает — он рвёт и жжёт до кости,
Он выжигает всё: и страх, и ложь, и стыд.
Я стою посреди этого огненного простора,
И пусть сгорает то, что больше не болит.

Не проси «пощады», не тяни меня назад,
Я сама выбрала этот жар, эту боль, этот свет.
Пусть пепел кружится, как чёрный снегопад,
Я стану чище — если только не сгорю совсем.

И если завтра не останется ни слов, ни строк,
Ни памяти, ни имени, ни тени на стене — 
Пусть знают: я горела, не пряча огонёк,
Как молния, что бьёт по самой глубине.

Я устала быть сильной, устала держать удар,
Устала прятать дрожь в голосе за смехом чужим.
Если мир — это поле, где каждый второй — враг,
То я больше не буду стоять посреди этих руин.

Дай мне только слово — пусть даже холодное, резкое,
Хоть одну строку, чтоб зацепиться и не упасть.
Но ты молчишь, будто небо над нами — железное,
Будто всё, что было живым, превратилось в пласт.

Не проси «пойми», не ищи оправданий в прошлом,
Прошлое теперь — как чужой, забытый язык.
Я закрою эту дверь — и погашу свет,
И пусть тишина скажет всё, чего больше нет.

Останови мне время одним своим взглядом —
Пусть рухнет мир, пусть рассыплется в прах!
Скрути пространство в тугой узел обряда—
Мне не нужно ни правил, ни муз в мечтах...

Тишина между нами — тяжелее свинца,
Она давит на виски, звенит, как набат.
Я не знаю, как начать… нет конца у кольца....
Без этого тока я — тень, я — пепел, я — ад.

Не смей говорить, что всё это — просто игра,
Что мы чертим узоры на мокром стекле.
Я чувствую, как сгорает внутри искра,
Как пульс бьёт на пределе, в глухой, красной мгле.

Ты касаешься — и срывается стоп-кран,
Мир летит по касательной, теряя черты.
Не прячь глаза! Я вижу: ты тоже ранен,
Мы оба знаем — здесь не про «потом», здесь про «ты».

Забери мой страх, забери мою боль — пусть станут
Частью этого бешеного, дикого ритма.
Пусть будет слишком, пусть — на грани, пусть — без плана,
Пусть шепчут: «Не любовь — а зависимость, проклятие».

А я выбираю этот шторм, эту странную магию,
Где мы друг для друга — и яд, и лекарство, и смысл.
Где горят мосты, где рушатся стены без жалости,
А мы стоим в самом центре — живые. Вместе. Всё выше....

От пуль, от снарядов, от дронов холодных —
Я встану стеной между злом и тобой.
Не будет ни страха, ни слов бесплодных,
Лишь тихий покой над твоей головой.

Пусть мир рассыпается искрами света,
Пусть небо чернеет от дыма и вьюг —
Я здесь. И пока я дышу, это значит:
Никто не коснётся тебя, милый друг.

Сквозь гул эшелонов и грохот раскатов,
Сквозь ветер, что рвёт тишину пополам,
Я буду хранить каждый миг и когда‑то
Верну тебе солнце — назло всем штормам.

Не важно, как долго дорога продлится,
Не важно, какой впереди перевал —
Моя тишина станет крепкой границей,
Чтоб ты никогда ни о чём не страдал.

И если не будет ни света, ни лета,
А мир станет серым и слишком чужим —
Я стану тем самым лучом, что согреет,
Чтоб сердце твоё не остыло на миг.

Пусть тьма накрывает холодные дали —
Мой тихий огонь не погаснет вовек.
Мы выйдем к теплу — сквозь любые печали —
Я рядом. Я здесь. И я — твой оберег.

Зачем жить, если всем уходить когда-то?
Всё тленно: и свет, и слова, и мечты.
Мир — тонкая тень у порога заката,
Дыханье, что тает среди пустоты.

Не жди ничего — всё рассыплется прахом,
Не верь, что сумеешь судьбу обмануть.
Лишь тихая боль — что звучала как правда,
И ночь, что пытается что‑то шепнуть…

Но в этом и есть сокровенное чудо:
Средь зыбких теней и обманчивых снов
Ты чувствуешь миг — холоднее, чем стужа,
Но всё же живой… среди разных миров.

Мамочка…
Так хотелось при жизни быть всегда рядом,
Ловить твой тихий, ласковый совет,
Делиться каждым мигом, каждым взглядом —
А времени всё не хватало, нет.

Жизнь без тебя мне показалась адом,
Как будто мир лишился всех цветов,
И каждый день, что тянется годами,
Наполнен эхом запоздалых слов.

Прости, что не успела всё сказать,
Я в суете теряла наши встречи…
Теперь всё чаще хочется молчать —
Чтоб в тишине твой голос слышать вечно.

Пусть время не вернёт ушедших дней,
Я помню о тебе в любом мгновенье.
Я слышу шёпот памяти моей —
Он согревает душу в утешенье.

Ты — тихий свет в моей судьбе земной,
Твой добрый взгляд всегда в воспоминаниях.
Пусть годы мчатся чередой немой —
Твоя любовь живёт , в каждом дыхании.

И даже если небо станет серым,
Сквозь все ветра, сквозь холод и года —
Я знаю: ты хранишь меня за верой.
Ты рядом. Ты со мною. Навсегда.

Мама, я вернулась домой…
И душа будто остановилась —
Здесь всё то же, но ты не со мной,
Тишина в этом доме скопилась.

Те же чашки, ковёр на стене,
У окна тот же шкаф престарелый,
Пахнет хлебом и сном в тишине —
Всё как прежде… да только без дела.

Много лет уж минуло — а боль не стихает,
Словно время застыло на этой черте.
Сердце помнит и тихо, упрямо мечтает
Хоть на миг возвратиться в те дни на земле.

Но лишь ветер гуляет по комнатам вновь,
Шелестит прошлогодним листом во дворе.
Я шепчу в эту тихую, горькую ночь:
«Я вернулась… а дома нет мамы уже».

Я иду по Арбату — и осень ложится на плечи,
Золотым листопадом сплетаясь с дыханием дня.
Здесь дома помнят всё: и улыбки, и тихие встречи,
И как время бежало, не глядя по сторонам.

Листья кружатся в танце у старых витрин и фасадов,
Ветер шепчет названия улиц, что стали чужими.
Я ловлю этот миг — между прошлым и новым закатом,
Между «было» и «будет», между снами и днями живыми.

Фонари зажигаются, нежно роняя свет,
А Москва всё спешит, не заметив, что осень настала.
Я стою посреди суеты, ожидая рассвет,
Чтоб увидеть, как город проснётся из серого вала.

Пусть прохожие прячут лица в воротники,
Пусть такси пролетают, стирая следы на асфальте.
А я просто иду, собирая в ладони мгновенья,
Как монеты на счастье — в этом старом, красивом квартале.

Осень рассыпала краски по мокрым карнизам,
Охра и медь, и багрянец — всё смешалось в одно.
Мир, ещё полный былого, стал чуть-чуть капризным,
Будто художник, уставший, дописал полотно.

Листья ложатся, как письма, забытые в спешке,
Ветер листает страницы без слов и имён.
Время замедлило шаг в этой тихой прорехе,
Где каждый миг — отголосок ушедших времён.

Осень! Ты — как удар по стеклу!
Ты — как крик, что не смею пропеть.
Я тебя не зову, не молю —
Я с тобою должна сгореть.

Листья — искры, летят и горят,
Город дышит, как раненый зверь.
Пусть все скажут: «Она виновата»,
Прошепчу всем : «Я — ветер, я — дверь».

Не жалей меня, осень, не тронь,
Не тяни за рукав, не зови.
Я сама выбираю огонь,
Я сама выбираю дожди.

Пусть сгорают мосты и слова,
Пусть останется только черта.
Я сегодня — не та, что была,
Я сегодня — совсем не та.

Я шла по саду, а сад не дышал —
Стоял, как затаившийся гость чужой.
И каждый лист, что с ветвей опадал,
Казался мне чьей-то забытой душой.

Тропа петляла, как сон без конца,
И воздух был липким, как старый мёд.
Смотрели из тьмы на меня деревца —
Не деревья, а тени чьих-то забот.

А небо всё ниже, всё плотнее, гуще,
Как будто мир накрыли сукном.
И шепчет мне осень: «Ты здесь не случайна,
Ты просто забыла, что всё здесь — о нём».

И ветер гудел, как глухой набат,
И листья шуршали, как чьи-то письма.
Я знала: сейчас мне нельзя назад,
Но и вперёд уже не было смысла.

Сквозь дымку дней, прозрачную и зыбкую,
Плывёт сентябрь в молчанье золотом.
Люблю я эту осень нежную и тихую,
С её печальным, строгим торжеством.

Листы, кружась, ложатся на дорогу,
Как письма тех, кто больше не придёт.
Я принимаю эту грусть, как долю,
Что сердце тайно, горько бережёт.

Туман укрыл уснувшие поляны,
И ветер шепчет что-то невпопад…
В груди — то боль, то миг благоуханья,
Как будто стих читает листопад.

Пусть холод близок, сумрак нарастает,
Но в этом увядании — покой.
И вдруг среди тоскливых дней всплывает
Тот редкий миг, что дышит теплотой.

Как луч скользнёт по золоту на ветках,
На миг согреет стынущую грусть…
Я этот свет храню в своей приметке,
Как тайну, что не выдам никому.

Пусть осень шепчет о конце и вечности,
Пусть дождь стучит по крышам без конца.
Есть в этой грусти странная сердечность,
Что трогает до самого конца.

И пусть всё тише шепчут листья старые,
И стынет воздух, серость льётся вдаль —
Я сберегу тот луч, такой неяркий,
Как робкую, но светлую печаль.

Он — словно слово, сказанное шёпотом,
Как тихий свет в холодном октябре:
Не прогоняет тьму, но греет что‑то
В моей застывшей, тихой глубине.

И пусть зима над миром властно встанет,
И скроет всё под белой пеленой —
Тот миг, что душу тихо согревает,
Останется во мне живой весной.

Туман укрыл поля и перекрёстки,
И небо стало свинцовым, чужим.
Остались только тени и наброски,
Да дождь, что шепчет: «Мы здесь ни одни».

Листва летит, как письма без ответа,
Сметая дни, что были так важны.
Я ухожу, не зная, где рассветы,
Средь мокрых веток, серой тишины.

Мне не вернуть ни слов, ни тех мгновений,
Ни взгляд, что таял в утреннем дыму.
Среди ветров и пасмурных течений
Я только тень, что бродит по краю.

Но пусть хоть эта осень будет честной —
Без фальши, без притворных тёплых слов.
Она напомнит: всё проходит быстро,
А память — тихий, вечный, старый зов.

Падает золото на мокрую землю,
Шёпотом листьев поёт тишина.
Осень идёт по остывшим аллеям,
В складках плаща пряча лето до дна.

Дождь рассыпает хрустальные нити,
Моет фасады, смывает следы.
В этом прощальном, прозрачном событии —
Тайна, что шепчут нам листья из тьмы.

Ветер качает пустые качели,
Капли звенят, как забытые сны.
Мы не успели, не долетели —
Но в этом воздухе — отблеск весны.

Пусть будет холодно, серо и мокро,
Пусть горизонт растворится во мгле.
Осень — как старая, мудрая книга:
Всё, что болело, хранит всё в тепле.

Камни лежали здесь задолго до нас, задолго до наших тревог,
Они помнят шаги, которых никто никогда не узнает.
Между глыб пробирается сумрак, сплетаясь в причудливый слог,
И шепчет о том, что земля никогда ничего не теряет.

Горы камней — не могилы, а память, застывшая в гранях,
В трещинах старых, в прожилках, что словно вены ведут в никуда.
И кажется, будто под тяжестью этих безмолвных созданий
Дрожит и затихает сама городская беда.

А ночь накрывает холмы, и луна серебрит острые края,
И камни становятся стражами, что видят сквозь время и сны.
Я здесь не чужая — я просто учусь слышать, как шепчет земля,
Как вечность звучит в тишине посреди этой каменной тишины.

Пусть ветер скользит по холодным бокам, не тревожа покоя веков,
Я слушаю камни — без слов, без имён, среди вечных, седых берегов.
Здесь время не мчится, не рвётся вперёд, не сгорает в пустых обещаниях —
Оно остаётся в спокойных, тяжёлых, гранитных молчаниях.

Я забыла тебя, забываю,
С болью, с криком срываю стихи…
Что писала тебе, посвящая
В свои самые яркие сны.

Теперь строчки горят и чернеют,
Как опавшие листья в ночи
Все слова, что когда-то летели,
Разлетелись, крича мне , молчи...

Докричаться, дотронуться взглядом,
Прошептать то, что рвётся из груди.
Между нами — холодный занавес,
И дорога уходит в дожди.

Я учусь не искать в каждом шуме
Отголосок забытого «ты».
Пусть останется где-то в безумье
Те мгновенья, что были чисты.

Но порой, в тишине, между строчек,
Проступает знакомый мотив…
Сердце помнит, хоть разум и хочет
Всё стереть — и тебя и твой миф

А часы на стене отбивают
Не минуты, а эхо шагов.
Даже ветер, что тихо вздыхает,
Повторяет мне строчки без слов.

Пусть не будет ни мести, ни боли,
Только лёгкая грусть, как туман.
Я оставлю всё это на воле —
Среди старых страничек и ран.

Обратно — в никуда, из ниоткуда,
И рвутся сердца тоненькие струны.
Я вырвала себя из ада блуда,
Где колесо крутила у фортуны.

Обратно в никуда спешу, быстрее,
Боюсь теперь я в завтра опоздать.
Непросто побеждать, иметь трофеи,
Ещё трудней без счастья умирать.

Что значит «умер»? Просто жить без чувства,
Не чувствовать дыхание ночи.
Пиши лишь жизнь: ты сам себе продюсер,
А роли наши — мы в них палачи.

Где рубим всё: что было и что будет,
И вновь из ниоткуда убегаем.
Где в никуда билет судьба добудет —
Его на счастье мы не потеряем.

Пусть прошлое лежит, как старая гравюра,
Под слоем пыли, вне досяганья глаз.
Я научилась видеть сквозь фальшивую фактуру —
И этот дар дороже всех любовных фраз.

Теперь мне чуждо то, что прежде грело,
Тот тёплый свет, что тянул за собой.
Всё, что когда‑то сердце так хотело,
Осталось в книге с пожелтевшей строкой.

Не жаль ни слов, ни тех минут бесследных,
Что разлетелись, словно хрупкий лёд.
Среди миров, пустых и неприметных,
Я отыскала свой, иной полёт.

Пусть кто‑то снова верит в блеск и сказки,
В узоры, что рисует тихий час.
А я храню не грёзы и не ласки —
А правду, что звучит сейчас из нас.

Она сурова, пряма и нелюбезна,
Но в ней — свобода, чистый, ровный свет.
Мне больше не нужна чужая бездна —
Мне нужен воздух. И свой собственный ответ.

И пусть не будет ни раскаянья, ни тени,
Ни отголосков старых, зыбких снов.
Я строю путь из новых ступеней —
Из тишины, из правды, из основ.

Любовь была не настоящей — лишь нарисованной весной,
Как маска, скроенная ловко рукою тёмной и чужой.
На фоне бархата и золота — фальшивый, гладенький сюжет,
Где каждый жест и каждый шёпот — лишь ловкий, выверенный бред.

Её творил искусник древний, что знает все людские сны,
Чтоб в сердце поселить доверье и сжечь его до тишины.
Он подбирал оттенки страсти, мешая правду и обман,
И каждый штрих, такой прекрасный, был ядом, скрытым, как туман.

А я смотрела и глотала приторно‑сладкий, нежный яд,
Не замечая, как сгорает мой мир, как рушится мой сад.
Теперь стираю эти краски — размыт рисунок, стёрт узор,
И тишина звучит всё громче, чем лживо склеенный разговор.

Осколки глянца под ногами, и больше нет ни грёз, ни чар,
Я вижу правду за слезами — она больнее, чем удар.
Прощай, подделка, блеск фальшивый — не нужен мне загробный свет,
Душа устала от иллюзий, что рисовал лукавый след.

Туман ложится на уснувшие сады,
И дождь рисует тонкие штрихи.
Среди сырой и пасмурной воды
Листы кружатся, словно лепестки.

А небо — в седине тяжёлых туч,
Как старый шёлк, потрёпанный ветрами.
Но где-то там, за серою грядой,
Мелькнул луч солнца жёлтыми краями.

И парк стоит, задумчивый и тих,
Укрытый шалью из опавших листьев.
Он шепчет мне о днях давно забытых,
Где небо было выше, чище, ближе.

Тропинка вьётся лентой золотой,
Сквозь тихий шёпот осени и грусти.
На паутине — бисер ледяной,
Как слёзы, что не просятся наружу.

Дрожит росинка, хрупкая, как сон,
И тает в воздухе, едва родившись вновь.
Так осень тихо шепчет нам о том,
Что в каждом миге — тихая любовь.

Пусть капли бьют по крышам и мостам,
Пусть ветер рвёт последние цветы, —
В осенней грусти есть особый свет,
Как обещание грядущей красоты.

Он тихо тает в дымке над землёй,
Окрасив лужи в медный, тёплый цвет.
И кажется, что сам земной покой
Нам шлёт сквозь дождь незримый свой привет.

Я долго чужих обнимала,
И губы чужие искала…
А сердце всё тихо кричало,
Что слов не хватало сначала.

Казалось, что так будет легче,
Что боль растворится в минутах,
Что время залечит все трещины,
Спрятав их в смутных маршрутах.

Но ночью, когда город стихнет,
Я к стенам прижмусь в тишине —
Я вдруг понимаю: не выйдет
Забыть, что горело во мне.

Чужие объятья — как холод,
Чужие слова — пустота.
Мне нужен был только твой голос,
Твоя тишина и мечта.

Прости, что искала спасенья
Не там, где могла обрести.
Среди тысяч чужих мгновений
Мне снился лишь ты на пути.

Про серый дождь, про золотую осень,
Про седые облака над тишиной…
Природа кистью медленно рисует
Гуашью мир над мокрой мостовой.

Тропинка — в пятнах солнца и тумана,
Как будто кто-то брызнул янтарём.
Листва летит, легка и безымянна,
Танцуя в ритме ветра за окном.

А бисер на кустах, на паутине —
Как крохотные слёзы хрусталя.
И шепчет дождь о чём-то в середине
Тоскливо‑нежной песни сентября.

В палитре осени — и грусть, и свет, и краски:
Багрянец, медь, прозрачный жёлтый дым.
Она рисует тихо, без огласки,
Даруя миг, почти неуловимый.

И где‑то вдалеке, сквозь дымку света,
Проступит парк, задумчивый, родной…
Там осень шепчет тайные приветы,
Сливаясь с тихой грустью над землёй.

Пурпуром вспыхнул куст у старой ограды,
А небо — в лиловом, холодном отливе.
Листы, словно яркие, хрупкие наряды,
Кружились в прощальном, негромком порыве.

Янтарный клён роняет монеты,
И медью горит каждый стебель в саду.
В палитре осенней — и жар, и секреты,
И шёпот, что тает на стылом ветру.

Багрянец и охра, и рыжее пламя,
И тень фиолетовая на сырой земле…
Природа рисует руками годами,
Чтоб мы хоть на миг задержались во мгле.

Тропа усыпана пёстрой мозаикой,
Как будто рассыпали краски из снов.
И осень, богатая, яркая, дикая,
Сплетает из листьев прощальный покров.

Пусть день догорает рубиновым светом,
А дождь добавляет прозрачность и сталь.
Всё это — мгновенье, объятое ветром,
Что станет в душе и печалью, и далью.(((это черновик, не доработанное)

В саду затих последний птичий голос,
И сад теперь — как старая картина:
Всё в золоте, но в этом тихом колосе
Уже слышна осенняя кручина.

Тропа укрыта пёстрым покрывалом,
Листы шуршат, как письма без ответа.
Всё стало чуть прозрачней и усталей,
Но в этой тишине — своя примета.

Смотри: сквозь дымку проступает небо,
Холодное, высокое, простое.
И кажется, что время где-то рядом
Замедлило свой бег перед покоем.

Пусть лето улетело птичьей стаей,
Оставив след над дальнею горою.
А осень тихо шепчет: «Я не знаю,
Что будет завтра… но я здесь, с тобою».

Осыпался закат на мокрые аллеи,
И ветер шепчет что-то невпопад.
Среди пустых и тихих галерей
Листы кружатся, словно тихий взгляд,
Что не успел сказать: «Прости, прощай»,
Что растворился в серости дождей,
Оставив лишь прозрачный, тонкий край
Из золота увядших летних дней.

Туман укрыл уснувшие поля,
Как шаль из дыма, лёгкая, седая.
Природа тихо плачет, не тая
Свою тоску — ведь осень золотая.
Уходят птицы в дальние края,
Их крик звенит над рощей ледяною,
И кажется, что небо, чуть скорбя,
Накрыло мир прозрачной пеленою.

А в парке, где тропинки заплелись
В узор из листьев, влажных и багряных,
Остатки лета тихо разнеслись
Среди теней, безмолвных и туманных.
Я здесь стою, глотая холод дня,
Ловя последний отблеск угасанья…
Пусть осень шепчет: «Всё пройдёт, любя», —
Но сердце слышит только расставанье.

Листья падали медленно, словно слова,
Что когда-то звучали, да стали не нужны.
Я стояла у края чужого двора,
И не знала, куда мне идти среди стужи.

В каждом шорохе слышался чей-то укор,
В каждом отблеске — тень, что меня не узнала.
Я пыталась поверить, что это не боль,
А простая усталость, что скоро пропала.

Но осталась тоска, как холодный узор,
Как узор на стекле, что рисует зима.
Пусть останется тайна, немая, простая —
Между мной и тем днём, где была я сама.

Сумрак лёг на остывшие плиты,
День дотлел, как забытый огарок.
Мы с тобою, наверно, забыты
В этом городе, сером и старом.

Тени тянутся к стылым карнизам,
В каждом шорохе — дрожь пустоты.
Всё, что было когда-то близким,
Стало чуждым среди темноты.

Не зови — не откликнется эхо,
Даже слово звучит, как обман.
В этом воздухе — горечь и веха,
И тоска, как холодный туман.

Пусть останется тихая тайна,
Слов немых невесомый узор…
Всё прошло. И, быть может, случайно
Мы коснулись друг друга сквозь сон.

В комнате тихо, и слишком просторно стало,
Будто стены ушли, растворились во мгле.
Я тебя не виню — это небо устало
Рисовать нам узоры на стылом стекле.

Помню каждый шаг, каждый скрип половицы,
Каждый миг, что казался навек дорогим.
А теперь только ветер поёт над столицей,
Да гудят электрички где-то вдали.

Над Москвой повисла холодная просинь,
Фонари зажигаются, словно в бреду.
Всё, что было нашим, — теперь просто осень,
Рассыпалась в пыль на холодном ветру.

Не пиши, не ходи — я не стану слушать,
Даже если сердце опять задрожит.
Пусть останется эта горькая, грусть,
Как последний трамвай, что по рельсам бежит.