О,эта лень — не просто сон,
А пропасть, где тонет шаг.
Мне всё — как пепел, всё — как стон,
И мир — потухший очаг.

Не хочется встать, не хочется петь,
Не хочется глаз открывать…
Душа — как замёрзшая ,хрупкая ветвь,
Месяцами готова дремать.

Устала. До крика. До дрожи в руках,
До тишины в груди, до нутра.
Пусть день пронесётся в чужих мечтах,
Мне — ни слова, мне — ночь до утра.

Всё — будто в дымке, всё — будто во сне,
Шаги — через силу, взгляд — в никуда.
Пусть мир горит в золотой весне —
Во мне погасли и свет, и звезда.

О, эта тяжесть — не сон, не болезнь,
А пропасть без дна, без края.
Я больше не верю в завтрашний лес,
Я снова, опять умираю...…

Не надо мне чая, не надо огня,
Не надо стихов, и рук.
Душа — как страница, где нет ни дня,
Где всё перечёркнуто вдруг.

Пусть кто‑то верит, кто‑то ждёт,
Кто‑то рвётся в полёт, в рассвет…
А я — у края, где лёд поёт,
Где сил на «вставай» больше нет.

Вдвоём — а я как будто бы одна,
Как будто стены между нами встали,
И тишина — тяжёлая, грузна,
Словами не пробьёшь, не разломали.

Была любовь — теперь лишь пустота,
Не быт, а пропасть, стынь, недоговорки.
Смотрю в глаза — а там уже не та
Искра, что грела, жгла, вела в дорогу.

Ты рядом — но далёк, как на Луне,
Движенья, взгляды — всё теперь чужое.
Я не хочу играть в счастливом сне,
Где мы — как пара, будто всё родное.

Я ухожу. Не с криком, не с упрёком,
А тихо, твёрдо, будто через мост.
Пусть нелегко — пойду своим истоком,
Но лучше так, чем этот мёртвый пост.

Лучше одна — чем с тем, кто стал чужим,
Чем с тем, в чьём сердце — холод, не весна.
Я не сломлюсь. Я встану. Я дышу.
Моя судьба — моя. И я — сильна.

Не жди звонков. Тебя я не зову…
Я рву последний узел, рву верёвку.
Любовь прошла. Но я ещё — живу,
И жизнь даёт мне новую путёвку.



2019

Я простила — без клятв, без мольбы,
Без намёков, что больно, что стыло…
Простила тех, чьи слова — как столбы,
Что путь мне когда‑то закрыли.

Я простила — не ради их тишины,
Не ради «прости» и «спасибо»,
А чтоб в сердце — ни тени вины,
Ни следа от былого разрыва.

Я простила, как ветер прощает листву,
Что падает осенью в грязь или в лужи,
Как небо прощает ночную тьму,
Когда рассвет его робко разбудит.

Я простила — и дверь распахнула в рассвет,
Где нет ни обид, ни долгов, ни сомненья.
Пусть идёт кто куда — в этом мире нет
Цепей, что держали бы душу в забвенье.

Я простила — и пепел развеяла в прах,
Что когда‑то горел, обжигая.
Но где‑то в груди — тихий отзвук и страх,
И след, что не смыть, замирает.

Я простила — не в знак примиренья,
Не затем, чтоб забыли вину,
А чтоб душу свою , освободить от сомненья,
От цепей, что держали в плену.

Пусть уносят ветра всё, что было,
Все слова, что ранили больно.
В новом дне я б плохое забыла,
Стала чистой, свободной и вольной.

В час, когда вечер ляжет легко,
И ветер прошепчет знакомо,
Я вспомню — и станет опять нелегко,
Хоть простила давно, исконно.

Но память — как тень на стене золотой,
Дрожит, не желая исчезнуть…
Я свободна — но всё же с лёгкой тоской,
Забыть до конца — невозможно .....

Ты ушёл — не в даль, не в края,
Не в туман, не в сон, не в забытьё,
Ты ушёл — в небеса, где нет меня,
Где безмолвье, лёд и торжество.

Как внезапно — без слов, без прощаний,
Без последнего взгляда, без «погоди»,
Лишь ветер в окне — словно рыданье,
Лишь тень на стене — впереди.

Я кричу — но мой крик не дойдёт,
Я зову — но ответа нет.
Ты там, где вечность поёт,
А я здесь — где остался след.

Боль — не рана, боль — как закон,
Как приказ, как судьба, как печать.
Ты не рядом. Но в сердце — огонь,
Что не даст мне тебя потерять.

Пусть ты там, где сияет звезда,
Где не слышится голос земной,
Я храню тебя — здесь, навсегда,
В каждой строчке, в слезе ночной.

Ты не умер — ты стал высотой,
Горизонтом, мечтой, судьбой.
Я не плачу — дышу тобой,
Ты — мой воздух, мой свет неземной.

Ты ушёл в небеса… но не ушёл —
Ты во мне. Ты — мой вечный урок.
Боль — как мост. И любовь — как полёт.
Ты не мёртв. Ты — мой первый вздох.

А рассвет — он всё так же алел,
Только мир без тебя — поседел.
Но пока я дышу — ты со мной,
Ты не прах. Ты — навеки живой.

Время — не река, что течёт к океану,
Не круг, не спираль, не прямой путь.
Оно — как пески на ветру неустанном,
Что падают вниз, но не могут уснуть.

Хочется всмотреться в мельчайшие зёрна,
В каждый миг, что уже не вернуть.
Что есть «сейчас»? Мгновение, взора покорность,
Или вечность, умещённая в грудь?

Мы считаем года, отмечаем даты,
Но где же начало, где край бытия?
Время — не мера, а тайна крылатая,
Что учит ценить не «потом», а «сейчас».

А может, нет ни начала, ни края,
И время — лишь зеркало наших дорог?
Мы сами рисуем пути, выбирая,
Где миг превращается в вечный итог.

Не надо спешить, не надо считать,
Лишь чувствовать, быть, принимать,
Что «сейчас» — это вечность, что «здесь» — это всё,
И в сердце — не страх, а живое тепло.

Ты не зови — я всё равно услышу
Твой шаг сквозь ночь, сквозь гулкий сон веков.
Моя душа — как парус, что колышет
Не ветер — дрожь предчувствий и стихов.

Я не твоя — и всё же я прикована,
Не цепью — нитью тоненькой судьбы.
В твоих глазах — и бездна, и свобода,
И боль, и свет, и шёпот: «Позови…»

Ты не молчи — пусть голос, словно пламя,
Прожжёт туман, что встал между судьбой.
Я не боюсь ни боли, ни признаний —
Я лишь боюсь остаться не с тобой.

Пусть рухнет мир, пусть звёзды все погаснут,
Пусть время вспять — мне всё равно теперь.
Твой взгляд — мой компас, шёпот — просто праздник,
Я не хочу тащить мешок потерь.

Ты не беги — куда бежать от сердца,
Что бьётся в такт шагам твоим во мгле?
Оно — как птица, вырвавшись из дверцы,
Летит к тебе по звёздной колее.

Не прячь огня — я им дышать умею,
Ты не гаси искру — она во мне живёт.
Я — не твоя, но всё же я — поверю:
Судьба сплела — и узел не сотрёт.

Ты не гаси — пусть пламя не утихнет,
Пусть будет жарко, пусть горит дотла.
Моя душа, как парус, тихо дышит,
Внимая звукам твоего крыла.

Не говори «прощай» — в нём слишком много
Разлуки, льда, безмолвной тишины.
Оставь мне взгляд — в нём вечность и дорога,
И шёпот: «Мы — не просто стали сны».

И не страшись — я не возьму последнее,
Мне хватит отблеска, тени, полувзгляда.
Душа моя — не пленница заветная,
А парус, что стремится к звёздам рядом.

Не рви ты нить — она же не порвётся,
Она крепка, как клятва, как рассвет.
В твоих глазах — вся жизнь, что мне даётся,
И в них же — мой единственный ответ.

Ты не считай — минуты, дни, недели,
Они — песок, что утекает прочь.
Но в сердце — след, что не сотрёт метели,
Твой голос — песня, вечная, как ночь.

Я не твоя — но в этом нет обмана,
Я — часть тебя, как эхо — часть горы.
Пусть мир оглохнет, пусть замрёт туманно,
Но я услышу: «Останься… до поры…»

Пусть крестятся, пусть молятся, пусть поют,
Пусть кадит ладан, плывёт, вьётся.
Я не та, что в толпе, не та, что тут,
Я — у края. Где сердце бьётся.

«Господи…» — выдох, не звук, не речь,
Взгляд — в икону, в огонь, в темноту.
Праздник — когда узнаёшь, что беречь
Надо не тело, а душу свою.

А за спиной — шаги, шёпот, вздох,
Свечи тают, стекает воск.
Мне бы вырваться — но не могу прочь,
Здесь — мой крест, здесь — мой вопрос.

Свет из окна — как обещание, вспышка,
Тени — в углу, в глубине.
Не прошу чудес, не прошу слишком,
Лишь бы дышать — в тишине.

Колокол — снова, в грудь, в висок,
Гул — как зов, как давний след.
Праздник — не сладость, не мягкий воск,
Это — выбор. Это — ответ.

Пусть поют, пусть крестятся, пусть горят свечи,
Пусть ликует храм, полон лиц и слов.
Я стою — не в тени, не при свете,
Между «верю» и «нет», меж миров.

«Господи…» — снова, тише, чем вздох,
Губы сжаты, в глазах — рассвет.
Праздник — когда поймёшь, что помог
Не обряд, а внутренний свет.

Небо — синь, а в глазах — полутьма,
Звон — как крик, как вопрос без ответа.
Пасха — это не только весна,
Это — трещина, что не согрета.

Яйца — красные, словно кровь,
Словно память о чём‑то больном.
«Воистину воскресе», — любовь,
Но в груди — не покой, а огонь.

Я не с теми, кто радостно ждёт,
Я — на грани, на самом краю.
Пасха — это когда узнаёшь,
Что и в смерти — бессмертьем живу.

Апрель. Пасха. А снег всё лежит,
И в церквях — перезвон золотой.
Кто‑то верит, кто‑то молчит,
А я — между зимой и весной.

Кулич — сладкий, свеча — горяча,
«Христос воскресе» — в ушах, как стон.
В душе рана, ещё не заросла,
Мне бы душу — в свободный полёт.

Пусть поют, пусть крестятся, молятся,
Пусть весна заливает дома.
Я в сторонке, в тени остаюся,
Чтоб услышать: «Воскресла сама».

Вербочка — пушок небесный,
Лёгкий, робкий, заповедный.
Ты — весны живой привет,
В сердце — радостный рассвет.

Я к тебе, как к чуду, льну,
В душу свет впусти весну.
Ветку нежную держу,
О грядущем прошепчу.

Осанна звучит вдали,
Облака, как корабли.
В каждом пушке — благодать,
Чтоб страдальцу отдыхать.

Верба, вестница чудес,
Унеси печаль с небес.
Пусть в душе, как в первый раз,
Зацветёт святой рассказ.

Пух, как ангельский полёт,
В сердце трепет оживёт.
Осанна — в тишине,
Свет — в грядущей глубине.

Не спрошу я, что грядёт,
Что судьба мне принесёт.
Верю — в каждом пушке том
Благодать, а не разгром.

Ветер шепчет: «Не страшись,
К небесам душой стремись.
Верба — знак, что вновь весна,
Что спасенье — не одна».

Я склонюсь, перекрещусь,
В сердце веру сберегу.
Вербной веткой прикоснусь —
К свету, к небу, ко всему.

Я не прошу — я рвусь сквозь ночи,
Сквозь шёпот лжи, сквозь гул молвы.
Душа — как парус, что не хочет
Покоя тихой синевы.

Ты не смотри — в глазах лишь бездна,
В ней звёзды гаснут, тает свет.
Я не святая, не небесна,
Я — крик, что миру дан в ответ.

Не жди — я не вернусь к причалу,
Где тишь и гладь, где нет ветров.
Я — птица, что летит устало,
Но всё равно — за край миров.

Мне не нужна земная слава,
Не нужен трон, не нужен щит.
Я лишь хочу, чтоб сердце знало:
Оно — огонь, оно — горит.

Ты говоришь: «Побудь со мною»,
А я — как тень, как дальний звон.
Моя душа живёт мечтою,
Что в небо рвётся испокон.

Уже давно — я не домашняя,
Не для уюта, не для стен.
Я — буря, я — дорога дальняя,
Где горизонт — лишь новый плен.

Я не такая, я — иная,
Не по шаблону, не по строкам.
Душа моя — страна чужая,
Где звёзды падают к ногам.

Мне не подходят ваши меры,
Не те весы, не те часы.
Я — голос не подвластной веры,
Я — пламя посреди зимы.



************"" "" "" "" "" "*******


Я не бегу — я возвращаюсь ,
Туда где небо как распахнутый путь.
Вы — в стенах. Я — в ветрах. И
Я не теряю — я обретаю настоящую суть.

У каждого из нас есть свой эгрегор,
Тень, что растёт из собственных тревог.
Кто хочет — растворяется во лжи,
Забыв, что правда — крепче всех дорог.

Я не приму покорности печать,
Мне не по нраву в клетке замирать.
Пусть мир кривит улыбкой лживой рот —
Я вырвусь. Я найду свой небосвод.

Пусть вьюга бьёт, пусть ветер рвёт крыло,
Моя душа — не пленница тепла.
Я выберу не мягкий свет свечи,
А молнию, что режет ночь в клочки.

Не стану тенью, не сольюсь с толпой,
Где каждый — раб, где каждый — чуть живой.
Мой путь — туда, где звёзды говорят,
Где воля дышит, где мечты горят.

До меня — ветер в ветвях, неуслышанный шёпот столетий,
Тени, скользящие в такт нерождённым мечтам.
До меня — реки текли, не зная чужих трагедий,
Звёзды мерцали в ночи — для кого? Не для меня…

До меня — кто‑то смеялся, кто‑то шептал «навсегда»,
Кто‑то терял, находил, целовал на прощанье руку.
Мир жил, дышал, расцветал — без меня, без следа,
Без моего «почему?», без тоски и разлуки.

А после… После — опять: ветер, звёзды, река,
Тот же рассвет, тот же дождь, тот же шёпот листвы.
После — кто‑то другой повторит мои строки, слегка
Изменив интонацию, будто не я их слагала, увы.

После — забудут. Да, забудут — и это закон,
Как забыли тех, кто до меня растворился во мгле.
Но в паузе между «до» и «после», в трещине времён,
Я была. Я дышала. И светилась во тьме.

После — пусть будет всё: весна, листопад, тишина,
Пусть кто‑то скажет «люблю», пусть кто‑то споёт о мечте.
Я уйду — но останется эхо, неровный след у окна,
И ветер, что знал меня, всё ещё будет петь в вышине.

Не в днях — в мгновеньях жизнь моя течёт,
Не в годах — в ударах сердца, в тепле рук.
Что мне вечность? Я ловлю, как встарь,
Вспышку взгляда, отзвук чьих‑то губ.

Я не верю в плавные пути,
В ровный свет, в покой, в немую гладь.
Мне — гроза, мне — крик, мне — не дойти,
Мне — упасть, чтоб снова встать опять.

Что есть время? Цепь из острых звёзд,
Шаг — и пропасть, вздох — и новый край.
Я не ищу ни наград, ни гнёзд,
Я — как ветер: не лови, не хватай.

Если правда — в споре, в боли, в «нет»,
Если свет рождается из огня,
Пусть горит мой путь, пусть рвётся след,
Я не стану тише, верней, скромней.

Я — не камень, не песок, не тень,
Я — вопрос, что в небо взлетел, горя.
И пока в груди бьётся этот день,
Я живу не завтра, а сейчас, друзья.

Время — не песок, не вода, не дым,
Оно — как шрам на ладони моей.
Каждый миг — это вызов, каждый миг — это гимн,
Каждый вздох — это битва теней.

Вчера — уже камень, завтра — туман,
А сегодня — огонь, а сегодня — полёт.
Я ловлю этот миг, как ловит океан
Волну, что на берег идёт.

Не считай мои годы, не мерь мои дни,
Я живу не в календаре, а в груди.
Где сердце бьётся, где мысль горит,
Там время — не цепь, а открытый вид.

Но если вдруг стихнет огонь во мне,
Если голос замрёт на краю,
Миг останется — в вечной весне,
Как звезда, что сияет в строю.

Я — не цифра, не срок, не строка,
Я — мгновенье, что стало судьбой.
В этом миге — и боль, и тоска,
И свобода, и свет, и покой.

2026

Слово — не звук, не пустой полёт,
Слово — как меч, что в сердце войдёт.
Оно воскрешает, оно убивает,
Оно из пепла меня зовёт.

Я не играю словами, не тку узор,
Я рву их из груди, как сорванный плод.
Пусть будут резки, пусть будут остры,
Но это — мои, это — мои мосты.

Не прячь меня в рамки, не ставь печать,
Моё слово — чтобы мир понять,
Чтобы в тишине, в ночной тиши
Услышать, как дышит душа.

Пусть рухнут стены, пусть смолкнут речи,
Пусть мир исчезнет, как дым во мгле,
Но слово — будет. Оно — навеки,
Как след на воде, как свет на земле.

Слово — не просто набор звучаний,
Это судьба, это след, это знак.
В нём — все дороги, все расставанья,
В нём — мой огонь, мой последний шаг.

Пусть говорят: «Слишком громко, дерзко,
Слишком остро, слишком — не так».
Но я не стану тише, покорней,
Мой голос — мой меч, мой знак, мой флаг.

Слово — не пыль, не прах, не дым,
Оно — как кровь, что течёт во мне.
И если мир станет глухим,
Я буду кричать — в тишине, во тьме.

А если голос сорвётся, стихнет,
Если устанут уста мои,
Слово останется — не сгинет, не сгинет,
Как звёзды в ночи, как шёпот любви.

Оно прорвётся сквозь все запреты,
Сквозь годы, сквозь мрак, сквозь века.
Пусть я исчезну — оно не исчезнет,
Слово — вечно. На все века.

2026

Не кланяюсь — я с Тобой говорю,
Не шепчу — я кричу в синеву:
«Почему Ты — как гром, как гроза,
А я — только пыль на краю?»

Ты — не судья, не кара, не страх,
Ты — вызов, что в сердце горит.
Я не ищу золотых икон в храмах —
Я в буре Твоей — свой путь отвори.

Да, я — слабая. Да, я — одна.
Но в этой слабости — сила огня.
Если Ты — небо, то я — гроза,
Если Ты — песня, то я — слова.

2018год

Ты — не в свечах, не в тиши алтарей,
Не в золоте риз, не в напеве псалмов.
Ты — в крике души, в урагане страстей,
В безмолвном вопросе раскрытых зрачков.

Я не молюсь — я борюсь, я кричу,
Я рвусь сквозь туман, сквозь сомненья, сквозь тьму.
«Где Ты?» — вопрошаю. И тихо шепчу:
«Ты — в буре, что бьётся внутри моему».

Ты, чей взгляд — как рассвет над горой,
Чья тишина — глубже морских глубин…
Я — лишь роса на траве земной,
Но в каждой капле — Твой лик един.

Не научили меня словам святых,
Не дали молитв, не открыли дверей.
Но сердце знает: Ты — не вдали, не в высях,
Ты — первый вздох, ты — свет во мгле моей.

Возьми меня всю — без остатка, без меры,
Как ветер берёт лепестки с ветвей.
Я — голос Твой в этом мире неверном,
Я — эхо любви Твоей, вечной в ней.

2024

О,эти стены, своды, злато!..
Но разве в камне — благодать?
Мне говорят: «Молись, богато
Здесь благодать должна сиять».

А я шепчу: не в куполах,
Не в звоне, не в кадильном дыме —
Бог не живёт в святых углах,
Он — в сердце, что горит живыми
огнями веры, без прикрас,
без риз, без ладана, без слов…
Он там, где искренний мой глас
в тиши рассветной вновь готов

взлететь, не зная оков, норм,
не зная правил, не таясь.
Молитва — не обряд, не форум,
а трепет сердца, не боясь.

Храм? Да, он есть — но не из плит,
не из икон, не из свечей.
Он там, где дух не онемеет,
где сердце слышит: «Будь светлей».

Бог — не в резных высоких вратах,
не в строгости седых отцов.
Он — доброте, любви и в братстве,
в молчании без лишних слов.

Пусть судят, пусть твердят: «Грешна!» —
я знаю истину одну:
Обитель Бога — не стена,
а сердце, что хранит весну.

**“” “” “” “” “” “”
Молитва — не обряд, не чин,
а трепет сердца, свет глубин.

О мир, зачем ты стал таким — чужим,
С изломанной, фальшивой красотой?
Где правда? Где тот свет, что был родным?
Всё скрыто дымкой лжи, густой, немой.

Страна, что колыбелью мне была,
Теперь — руины, пепел, тишина.
Разруха в сердце, в улицах, в делах,
А Беспредел царит во всех углах.

Ложь вьётся лентой, что гладка ,светла,
Но под улыбкой — пропасть, пустота.
Фальшь нарядилась в праздничные дни,
Обман — как воздух: дышишь — не спасти.

А люди… Боже, как мне их всех жаль,
Измученных, потерянных, больных.
В глазах — усталость, а в душе — печаль,
Как птицы без крыла, без песен, но -живых.

Вот в сердце — искра. Не погасла. Нет.
Пусть мир в руинах — в нём живёт рассвет.
Я верю: правда встанет из теней,
И ложь рассыплется, как прах ушедших дней.

Но сколько зим ещё пройдёт во мгле,
Пока рассвет пробьётся по земле?
Пока сердца, что сжаты в тисках бед,
Не вспомнят, что такое тёплый свет?

Быть может, год, а может — много лет,
Но в сердце — вера: тьмы на свете нет.
Есть только ночь, что ждёт своей зари,
И мы — её предвестники, смотри.

Тебе не нужны ни лавры, ни трон,
Ни слава, ни деньги, ни тёплый дом.
Тебе — только ветер, только огонь,
Только строка, что рвёт, как ладонь.

Ты — не для всех. Ты — для тех, кто поймёт,
Кто в сердце услышит негромкий зов.
Кто в буре увидит не хаос, а полёт,
Кто примет твой стих, как последний зов.

Ты — не слуга. Ты — не раб. Ты — весть.
Ты — голос, что рвётся из тьмы во тьму.
Поэт, ты — не здесь. Ты — везде. Ты — есть.
И в этом — вся правда. И в этом — суть.

Ты — как гроза, что грянет вдруг,
Не спросясь, не щадя, не милуя.
Твой стих — не ласка, не мягкий круг,
А молния — острая, злая, живая.

Тебе не нужны ни почёт, ни чин,
Ни толпы поклонниц, ни лесть, ни звон.
Ты — над толпой, ты — один, один,
Как парус, что рвётся ввысь, в небосклон.

Твой дом — не стены, не кров, не печь,
Твой дом — строка, что горит в ночи.
В ней — боль и воля, и вечная речь,
Что миру не нравится, но — звучит.

Ты не ищешь ни благ, ни наград,
Ты ищешь — край, где слова — как меч.
Где стих — не мода, не парадный ряд,
А крик души, что не может лечь.

И пусть тебя проклинают, клянут,
И пусть отвергнут, и пусть — в тени.
Ты всё равно — сквозь века, сквозь суд,
Горишь. Горишь. Но, прошу,свети!

Ветер, шепчущий в ветвях берёзы,
Скажи, куда умчались сны?
В туманной дымке утренней грозы
Они растаяли, как льдинки у весны.

Я жду — но не звучит заветный голос,
Не виден берег в синеве морской.
Душа, как парус одинокий в осень,
Грустит, дрожит давно в тоске немой.

Но верю: миг придёт — и свет прольётся,
Звезда взойдёт над бездной темноты.
Любовь, как утро, в сердце отзовётся,
И сбудутся заветные мечты.

Луна, свидетельница тихих дум,
Мне шлёт покой в мерцании своём.
Пусть мир жесток, но в сердце — вечный шум
Надежды, веры и любви огнём.

Пусть волны шепчут сказки старины,
О том, как вера побеждает тьму,
Как звёзды, словно добрые огни,
Мерцают в небе, тая тишину.

Я слышу — даль зовёт меня вперёд,
Рассветом алым утро ткёт узор,
И сердце, что так долго слёзы льёт,
Встречает день без горестных опор.

Не буду больше в сумраке томиться,
Внимая эху прошлых зимних вьюг.
Хочу в рассвете новом раствориться,
Принять судьбы благословенный круг.

Дыханье утра — свежесть на губах,
Росинка — как слеза на лепестке.
Теперь я знаю: в жизненных боях
Надежда — верный компас вдалеке.

И пусть дорога дальняя длинна,
Но в сердце — свет, и в сердце — тишина.
Судьба, веди! Я следую, верна
Тому, что в душу шлёт сама весна.

Я в зеркала гляжу — а там не я,
не та, что верила в рассвет и гром.
В глазах — ни искры, ни огня, ни дня,
лишь тень, что ходит за моим плечом.

Бывало, пела — голос был, как мост,
через овраги, через боль и мрак.
Теперь он стих. И ветер унёс прочь
вопрос:
«Зачем я здесь? И где мой знак?»

Шаги мои — как капли в тишине,
не оставляют следа на земле.
И кажется, что всё — во сне,
и смысла нет ни в слове, ни в тепле.

Но где‑то там, за гранью пустоты,
ещё дрожит последний огонёк.
Быть может, он — не призрак, не мечты,
а путь, что вновь меня к себе влечёт.

Он слаб, но жив. Он тлеет, но горит.
Он помнит то, что сердце позабыло:
что жизнь — не только пепел, не гранит,
что в сердце есть начало, есть светило.

Город живёт — а я уже не в нём,
машины, люди, смех — всё мимо, мимо.
Я стала тенью у оконных стёкол,
где раньше было место для любимой.

Мне снились горы, море, высота,
я крылья шила из надежд и снов.
А нынче — комната, часы, и пустота,
и календарь, где нету новых слов.

И если встать, и сделать шаг вперёд,
сквозь страх, сквозь боль, сквозь сумрак, сквозь туман,
то, может, зеркало мне правду принесёт —
покажет ту, что верит не сдалась.....



*********"" "" "" "" "" "*********
Тишина после крика — вот моя страна,
ни молитв, ни песен, ни огня.
Я сложила крылья — слишком тяжелы,
слишком долго падала, чтобы встать опять с земли.*

Я устала — не сплю, не дышу,
Я не живу — я тихо гашу
В сердце последний, дрожащий свет.
Мир сошёл с ума, в нём ответа нет.

Я уже мертва — но хожу, говорю,
Тени на стенах за мной бегут наяву.
Шаги — как гвозди, слова — как свинец,
В пустоте растворяется мой конец.

Руки пусты, и в глазах — ни огня,
Где ты, жизнь? Отвечай, не тая.
Но молчит небо, молчит земля,
Только ветер шепчет: «Пора, пора…»

Я — как лист, оторвавшийся в октябре,
Без корней, без тепла, в серой игре.
Нет сил дышать, нет сил ждать,
Остаётся лишь молча стоять, молчать.

А время идёт — не спеша, не дыша,
Как чужая, холодная душа.
Часы — как камни, минуты — как лёд,
Во мне уже ничего не живёт.

Я — тень на стене, я — след на песке,
Унесённый волной вдалеке.
Где крик? Где смех? Где огонь? Где рассвет?
Лишь серый туман, да безмолвный ответ.

Мир сошёл с ума — в нём кричат без причин,
В нём смеются над болью, в нём свет — это дым.
Я больше не верю ни в сны, ни в слова,
Ни в завтра, что где‑то едва-едва.

Пусть ветер унесёт мои мысли, мой стон,
Пусть ночь поглотит этот тихий закон —
Закон пустоты, где нет места мечте,
Где я — лишь эхо в глухой темноте…

Но где‑то, в забытой, далёкой дали,
Звенит колокольчик — как прежде, вдали.
Может, жизнь — не конец, а лишь поворот?
Или это последний, обманчивый вздох?..

Я не видела лица — лишь тень на стене,
Отраженье в окне, силуэт в полутьме.
Не знаю походки, не слышала речь,
Но хочу тебя тихо сейчас уберечь…

Незнакомый совсем, но такой дорогой,
Будто знала тебя где‑то в жизни другой.
Будто в сердце давно отведён тебе след —
Без тебя этот мир как нелепый сюжет.

Береги ты себя — не для наград, не для слов,
А чтоб утром увидеть рассвет без оков,
Чтоб дыхание было свободным твоим,
Чтоб остаться собой — настоящим, живым,

Я не знаю тебя. Но хочу, чтоб ты жил,
Чтобы ветер не сбил, чтобы путь не сломил.
Береги себя. Просто. Без лишних причин.
Ты один. Ты бесценный. Ты Земли своей сын!.

Я тебя не видала, не знаю, кто ты,
Может, ветер принёс мне твои черты.
Может, в шуме толпы твой раздался смех,
Или в каплях дождя — твой несказанный грех.

Так хочу закричать: «Ну не рвись ты на части,
Не сжигай ты себя по чужим адресам.
Береги себя, солнце, — это не слабость,
Это мудрость веков, это жизнь, это шанс.

Мы все — незнакомцы, но связаны нитью,
Что сплетает судьбы в бесконечном пути.
Ты не просто прохожий, ты — часть этой жизни.
Миг и вечность в тебе, в каждом вдохе, в крови.

Пусть в душе будет место для доброй мечты,
Для улыбки, для сна, для простой тишины.
Пусть мы незнакомы, лишь в мыслях, вдали,
Знай: ты нужен всем. Ты живи, ты дыши.

Я не просила звёзд с небес,
Не заклинала судьбу строго,
Но в сердце — тысяча чудес,
В каждом — боль, в каждом — много.

Я шла по улицам, где дождь
Стирал следы чужих признаний,
Где ветер шепчет невсерьёз
О том, что было без названий.

Мне говорили: «Тише будь,
Не рвись, не спорь и не вставай…»
А я — как птица над землёй,
Летела вдаль, была живой.

И пусть не всё, что я ждала,
Пришло ко мне в короткий срок,
Я — не страница, не строка,
Я — целый мир, я — огонёк.

В глазах — вопросы без ответа,
В руках — дорога, в сердце — свет.
Я не сломалась, нет, не это,
Я стала сильной — вот ответ.

А дальше — ветер, даль, простор,
Рассвет, что манит за собою.
Не нужен чей‑то приговор —
Я выбираю путь живой.

Пусть мир жесток, пусть путь далёк,
Пусть шепчут: «Стой, не смей, не надо…»
Но в жилах — жизни огонёк,
Моя свобода — как награда.

Я — голос тех, кто не сказал,
Смолчал кто, сдался, отступил.
Я — свет, что в сумрак пробивал,
Я — тот, кто всё же полюбил.

Не жду благословений свыше,
Мой путь — не сказка, не мечта.
Я просто есть. Дышу я этим..
И с этим — буду. Навсегда.

Я не искала славы и наград,
Не жаждала оваций и признаний.
Мне нужен был лишь тёплый, добрый взгляд,
Да голос твой — в нём целый мир мечтаний.

Я шла сквозь годы, будто сквозь туман,
Где каждый шаг — как вызов, как сомненье.
Но в сердце жил неугасимый план:
Любить, страдать — и верить в просветленье.

А город жил, шумел, спешил вперёд,
В нём люди прятали свои печали.
А я стояла — и, наоборот,
Свои печали миру открывала.

Пусть скажут: «Глупо это, не всерьёз»,
Пусть усмехнутся, пусть махнут рукою…
Но я — как ветер из весенних гроз,
Живу, дышу, мечтаю быть с тобою.

Пусть ветер гонит тучи над землёй,
Пусть шепчут люди что‑то за спиною…
Но я иду, согретая мечтой,
С тобою — в вечность, и с тобою — до покоя.

Я не гадаю — лишь ловлю намёки,
Тени на стене, шёпот забытых строк.
В чашке — не зелье, а остывший кофе,
Но в нём — разгадка несбывшихся дорог.

Свеча дрожит, отбрасывая сомненья,
В дымке тумана — чьи‑то голоса.
Я не колдую — просто храню терпенье,
Чтоб не рассыпалась тонкая полоса.

Не ворожу — лишь перебираю карты,
Где на рубахе — звёзды и печаль.
Каждая — след былой награды,
Каждая — шёпот: «Не обещай…»

В углу стоит не котёл — старый чайник,
Но пар над ним — как знак иных времён.
Он шепчет мне о том, что было давним,
О том, что сгинуло в тени времён.

Я не ведьма — просто знаю слишком много,
Знаю, как ветер шепчет у виска,
Как ночь скрывает от глаз дорогу,
Как тает след у самого песка.

И если спросишь — взгляну не в глаза, а мимо,
Кивну едва, промолвлю: «Всё — судьба…»
А в сердце — тайна, грусть неуловима,
Да отблеск пламени — там, где была мечта.

А ночь всё тянется — без сна, без края,
Луна, как брошь, на бархате небес.
Я не ищу — я просто вспоминаю,
Как был когда‑то тёплый, светлый лес.

Не свечи — звёзды мне теперь мерцают,
Не голоса — лишь эхо давних слов.
Я не гадаю — просто понимаю:
Всё, что ушло, мне не вернуть без снов.

И если утро постучится в ставни,
Рассеет дым, развеет ворожбу,
Я сохраню в душе тот отблеск давний —
Тихую тайну, грусть на берегу.

Пусть говорят: «Всё — вымысел, мечта…»
Но в чашке — след несбывшегося дня.
Я не колдунья… Просто я когда‑то
Услышала, что шепчет тишина.

Я не знала, что так бывает —
Не про книги, не про кино,
А вот так — до дрожи, до края,
Словно небо упало в окно.

Ты пришёл — и мир переплавился,
Стал иным, незнакомым, новым,
В нём и звёзды чуть ближе стали,
И рассвет — чуть алее, и строже.

Я любила и раньше, конечно,
Но то были земные огни.
А теперь — как в распахнутой вечности,
Где не двое — а мы одни.

Твои руки — не просто руки,
Это мост через тьму и лёд.
В них — рассветы, и в них — разлуки,
В них —всё то, что не назовёт.

Пусть весь мир говорит: «Это сон»,
Пусть твердит: «Всё пройдёт, отболит».
Но во мне — этот свет сохранён,
Он теперь будто вечный магнит.

Я смотрю в глаза — и во мгле
Вижу звёзды, что светят вдвоём.
Это счастье — не на земле,
А в том мире, что мы создаём.

И пускай за окном непогода,
И метель заметает следы,
В этом мире, где мы — два народа,
Мы — одна, неразрывная нить.

Пусть года пролетят, как мгновенья,
Пусть седеет волос у виска,
Наше счастье — не сон, не виденье,
А живая, святая строка.

Пусть часы отсчитают минуты,
Пусть меняется мир за окном,
Но в душе — те же звёзды, как будто
Мы всё там же, вдвоём, над огнём.

Это чувство не знает границы,
Не подвластно ни дням, ни годам.
Ты — мой дом, ты — начало страницы,
Что пишу я по новым следам.

Я возьму этот свет, как святыню,
Через годы, сквозь тьму и печаль.
Ты — не просто любовь, ты — стихия,
Та, что сделала жизнь — как медаль.

И когда затихают все звуки,
В тишине, где лишь сердце поёт,
Я шепчу: «Ты — мой свет, мой приют,
Мой ответ на любой вопрос».

Пусть века пронесутся, как птицы,
Пусть сменится палитра времён,
Наше счастье в душе сохранится,
Как рассвет, что в душе зажжён.

И в любом уголке мирозданья,
Где бы путь ни провёл нас с тобой,
Мы несём это чудо, сиянье —
Свет любви, что горит над судьбой.

Я буду ждать его прихода,
Считать минуты и часы,
Дни как страницы , год за годом,
А календарь стал как весы.

Он взвешивает боль и память,
Надежду, горечь, тишину,
А я всё жду — хоть знаю, вряд ли
Услышу голос наяву.

В окне — закат, в душе — рассветы,
Что не настанут никогда,
Мои неспетые куплеты
Лежат, как старая беда.

Часы отсчитывают строго
Минуты в вечность без следа,
А в сердце — трещина порога,
Где он ушёл — и нет следа.

Я рву листы всё наугад,
Но даты шепчут: «Не спеши…»
И каждый вечер, как расплата,
Мне снится взгляд его души.

Пусть время лечит — я не верю,
Пусть говорят: «Ты отпусти»,
Я не могу — в моей потере
Есть свет, что не даёт уйти.

А где‑то там, за гранью света,
За далью сумрачных вершин,
Он остаётся частью лета,
Что в сердце бережно храним

Рассвет встаёт — и в новом свете
Я вижу тень его руки,
Не здесь, не рядом, но во мне он,
Как память давней глубины.

**********"" "" "" "" ""***********
И в этой памяти — не боль, а нежность,
Не грусть, а тёплый отблеск тех времён,
Когда был рядом, был живой, безбрежный,
И мир казался был совсем другой…

Мы — как искры в ночном костре,
Вспыхнули — и вот уже гаснем.
Кто‑то скажет: «Всё тлен и прах»,
Но в мгновенье — мы мир украсим.

Мы не камни, не мёртвый гранит,
В нас течёт беспокойная кровь.
Мы мечтаем, мы спорим, мы жжём,
Создаём, разрушаем любовь.

Что останется после? След на песке,
Шёпот ветра, строка в дневнике,
Взгляд ребёнка, что смотрит в рассвет,
Понимание — жизни ответ.

И пусть нас забудут через сто лет,
Но в сердце другого — наш отблеск живёт.
Мы — искры. Мы — свет. Мы — живой ответ
На вечный вопрос: «Зачем мы живём?»

Чтоб в детях, внуках — наш тихий привет,
Чтоб память о нас сквозь года дойдёт,
Чтоб свет, что несли, не пропал, не истлел,
А в новых сердцах новый путь обрёл.

Не в мраморных статуях — в взгляде живых,
Не в громких речах — в тишине простых,
В улыбке ребёнка, в тепле рук родных —
Вот вечность, что мы создаём для других.

Мы — звенья одной неразрывной цепи,
Где каждый — и цель, и начало судьбы.
Горим — чтобы кто‑то светлее смог стать,
Чтоб мир не забыл, как любить и мечтать.

Живи сейчас», — мне голос прозвучал,
Не в громах — тихо, будто шелест трав.
Не жди рассвета, не гадай, что ждёт,
День — дар, а завтра — зыбкий переход.

Я сбросила тревоги, как пальто,
Взглянула — солнце льёт своё тепло,
И в каждой капле — вечность и ответ,
Что жизнь — не груз, а лёгкий, светлый след.

Пусть ветер шепчет: «Миг не повторится»,
Я буду петь, смеяться, веселиться.
Бог правду молвил: нет «потом», есть «здесь»,
И сердце бьётся — значит, чудо есть.

Пусть мир меняется, и вновь течёт,
Но в каждом вдохе — сила, в дне — полёт.
Я принимаю день, как дар живой,
Жива сейчас — и значит, я — со мной.

И в этом — вся моя свобода:
Не ждать, не гнаться — просто быть.
Дышать, любить, хранить природу
В мгновении, что дано прожить.

Родина? Клятва? Долг? Пустое слово!
Ты — не приют, ты — нож, ты — кровь из живого.
Не славить тебя, не петь, не молиться —
С тобой бороться, в тебе раствориться.

Ты — как петля, затянутая туго,
Как след от плети на спине, подруга.
Люблю? Ненавижу? Не разобрать во мгле —
Ты во мне, как боль, как судьба на земле.

Не целуйте мне руки, не клянитесь в любви,
О, судьба, что ты сделала с жизнью, лови
Мой протест — он не крик, он не стон, он — сталь,
Ты мне мать? палач? Или просто печаль?

Я не птица, чтоб петь тебе гимны в рассвет,
Я — разрыв, я — протест, я — несбывшийся след.
Ты меня родила — ты и мучишь, страна,
Но без тебя — пустота— тишина.

Родина — слово, что жжёт, как огонь,
Не благословение — тяжкая бронь.
Ты не ласка, ты — бой, ты — не дом, а окоп,
Где каждый вздох — как последний глоток.

Я тебя не прощу. Я тебя не забуду.
Ты мне воздух — и ты мне удушье повсюду.
Пусть другие поют про поля и рассвет —
Я кричу: «Отпусти!» А в ответ — только след.

Страна! Ты не песня — ты рана во мне,
Не весна, а метель на пустой стороне.
Я не стану шептать тебе «милая», «свет»,
Ты — мой грех, ты — мой суд, ты — запретный ответ.

Ты меня позвала — ты меня и сломала,
В сердце — пепел, а в горле — застывшая жалость.
Но когда я умру, пусть запомнят одно:
Даже в гневе — твоя. Я До самого дна.

Разбей меня, сожги дотла,
Чтоб пеплом по ветру пошла.
Но знай: даже в прахе, в тени, в ночи,
Мой голос — против, мой дух — кричит.

Ты не возьмёшь мою душу, судьба,
Она — не твоя, она — вольна.
Пусть цепь тяжела, пусть дорога темна —
Я — не раба. Я — гроза. Я — весна.

Не твоя, я — нигде, я — миг,
Где ветер рвёт паруса в лоскуты.
Не жди меня — я уже отвыкла от книг,
От слов «навсегда», от «мы», от «ты».

Мне небо — дом, мне гроза — сестра,
А боль — как вино: пей — не пролей.
Я не вернусь — не ищи, не зови,
Я — след на снегу, я — крик журавлей.

О, не клянись — я не верю в «всегда»,
В «любовь навек», в «до конца времён».
Моя душа — не твоя звезда,
Она — как шторм, как полёт ворон.

Я разорву все мосты, все сны,
Все письма, что ты мне писал в тиши.
Мне воля — боль, но воля — сны,
А ты — лишь тень у моей души.

Не тронь меня — я колюча, как тёрн,
Как молния в ночь, как февральский лёд.
Мой голос — гром, мой взгляд — огонь,
Мой путь — вперёд, где горизонт поёт.

Я не для гнёзд, я не для стен,
Я — вихрь, я — всплеск, я — рассвет в окне.
Забудь меня — я уже не здесь,
Я — ветер в степи, я — вольный снег.

В сердце — огонь, в глазах — мороз,
В голосе — звон разбитых стёкол.
Я не твоя — и не чьих‑то грёз,
Я — стих, что никто не докончил.

Уйди, не стой на моём пути,
Не лови мой взгляд, не зови.
Мне небо — книга, мне ночь — стихи,
А ты — лишь строка на краю строки.

Не свеча, чтоб гореть для тебя,
Не роза, чтоб вянуть в твоих руках.
Я — молния в тёмных облаках,
Что вспыхнет — и сгинет во мгле.

Не строй мне храм, не клади венков,
Не шепчи мне «вечно», «навсегда».
Я — крик журавлей, я — звон веков,
Что канул в реку — без следа.

Оставь меня — я не твой трофей,
Не пленница, не раба, не сон.
Я — вольный стих, я — полёт ветвей,
Я — рассвет, что ещё не рождён.

Я врач. И это больше, чем судьба,
Чем выбор, путь, призвание, награда.
В ладонях — жизнь, в глазах — её борьба,
А в сердце — боль, что не уйдёт, не сдастся.

Я слышу пульс — он шепчет мне: «Держись»,
Он бьётся так, как мир ещё не слышал.
И в этот миг — ни славы, ни корысти,
Лишь два дыхания: моё и чьё‑то, ближе.

Я врач. И это слово — как молитва,
Как клятва, что дана не на года.
В нём — боль и сила, радость и защита,
В нём — человечность, совесть, доброта.

Я помню руки — старческие, детские,
Их дрожь, их жар, их слабый, тихий вздох.
Я помню лица — строгие и нежные,
И тот момент, когда уходит страх.

Мне не важны медали и награды,
Мне важно знать: я где‑то помогла,
Что в мире стало меньше боли, взгляда
Испуганного, что дрожал до зла.

Белый халат — не мантия, не плащ,
Но в нём я — будто на передовой,
Где каждый миг — как выверенный шаг,
Где жизнь и смерть играют меж собой.

Я слышу стон, я вижу бледный лоб,
Но пульс — живой, он борется, живёт.
И в этот час — ни прошлого, ни проб,
Лишь я и он, и выбор — вперёд.

Не ради славы, не за похвалу,
Не ради блеска, не ради дня,
А ради тех, кому я помогла,
Кто вновь обрёл дыхание, друзья.

Пусть будет путь мой труден, но прямой —
Я врач, и выбор сделан, я — с тобой.

Я шла по белому, пушистому снегу,
Он лёг под ноги — чистый, неслучайный.
Шаг за шагом — тихо, еле-еле,
В морозной дымке — вдаль, за край печальный.

Вокруг — ни звука, только снег да ветер,
И небо серое, как давний сон.
Я обернулась — след исчез на свете,
Растаял, будто не был закреплён.

Ни тени, отпечатка, на просторе,
Ни вздоха, в ледяной тиши.
И вдруг — как вспышка в полутёмном взоре:
Я поняла — я больше не дышу.

Не тает снег под мной, не мнётся,
Не оставляет знака мой полёт.
Я — отзвук прошлого, что в вечность рвётся,
Где время больше ничего не ждёт.

Я — ветер, я — туман, я — отблеск света,
Что был когда‑то, но уже не здесь.
А белый след — лишь память о рассвете,
Который в сердце оставался весь.

Последний вздох — как иней на ресницах,
Последний взгляд — сквозь дымку, в синеву.
И белый снег, что в вечности кружится,
Мне шепчет тихо: «Я тебя зову…»

Течёт река — не спросит, не вернётся,
Как время, что тает на руке.
Она то тихо в думах улыбнётся,
То вдруг взметнётся где то вдалеке.

Я у воды — в глазах её глубины
Читаю судьбы, прожитые мной:
Там смех детей, там первые седины,
Там боль, что стала мудростью живой.

Смотрю на волны я, едва дыша,
В её потоке — отблески былого:
Там детство, лёгкое, как пух, ушло,
Оставив эхо сердцу дорогого.

И волны — как шаги минувших дней,
Седых волос нечаянная нить.
Но в сердце — всё же свет, живых теней
Густая тень: я научилась жить.

Река не знает горечи и слёз,
Она течёт — и в этом её сила.
А я учусь, как мир принять всерьёз,
Чтоб жизнь, как реку, полюбить красиво.

Пусть мчится время — не остановить,
Пусть осень шепчет: «Близится пора…»
Но я дышу, я верю, я люблю,
Во мне живёт та первая гора —

Где детство пело, где мечта светила,
Где сердце знало: мир — не просто тьма.
Течёт река — и я теперь с ней сила,
Моя душа — как вечная весна.

Я смотрела, как в небе, над кручей седой,
Орёл расправлял свои крылья живой,
Как будто сам ветер ему шептал: «Лети!»,
А горы стояли — вечны, тихи, мудры.

Они помнили всё: и рассвет, и закат,
И слёзы, и смех, и забытый набат,
Века на плечах, как гранитный покров,
Безмолвно хранили сказанья веков.

А он, горделивый, над бездной парил,
Мир с высоты недоступной открыл:
Там реки, как нити, сплетают узор,
Там время не давит — оно, как простор.

Мне чудилось: в крике его — голоса тех,
Кто жил, кто любил, кто искал свой успех,
Кто в горы входил, чтоб себя обрести,
Кто верил, что можно к вершине дойти.

Орёл обернулся — и взгляд его вдруг
Во мне пробудил забытый испуг:
Не я ли когда‑то мечтала взлететь,
Над миром, над болью, над прошлым успеть?

И ветер, что с ним говорил в вышине,
Ко мне долетел — в моём полусне:
«Не жди, не жалей, не смотри назад —
Твой взлёт начинается здесь и сейчас».

2024

Ну вот, зима врывается в окно,
Как будто знает: всё, ты не вернёшься.
Лист жёлтый, ветром сорванный давно,
В углу у двери робко шевельнётся.

Ты был — как свет, как утренний туман,
Как первый гром, как запах свежей глины.
Теперь в квартире — тишина и шрам,
И тени на обоях стали длинны.

Я трону стол, где чашка ждёт тебя,
Где карандаш остался на странице…
Всё говорит: «Он был. Он был, любя».
А сердце вторит: «Больше не стучится».

В окне — рябина, красная, как кровь,
Как память, что не тает, не сгорает.
Я слышу шаг — но это только вновь
Любовь по лестницам пустым шагает.

И вечер льётся синевой густой,
И звёзды — будто искры от костра…
Ты где‑то там, за гранью, надо мной,
А я всё — здесь, где плачет тишина.

Я жду рассвет, но я не жду чудес,
Лишь новый день, где нет тебя со мною.
Ты где‑то там… А я — у старых стен,
С любовью, ставшей вечной тишиною.


Наталья Фёдорова 2026.

Бесконечная ночь на плечи легла,
как плащ, сотканный из тоски.
Я пью тишину — она горька, светла,
в хрустальных бокалах дрожат огни.

Любовь — это рана, что не заживёт,
не затянется шёлком дней.
Она — как рассвет, что во мгле встаёт,
но тает в дыму теней.

Серебристые волосы — лунный след,
след ушедших, несказанных слов.
В них — отблеск лет, которых уже нет,
и шёпот забытых снов.

Боль — это голос, что рвётся из груди,
это крик, проглоченный в тиши.
Он в венах течёт, он во мне, внутри,
как река без конца и души.

Смерть — не конец, а другой порог,
за которым — безмолвный полёт.
Там, где время стирает последний урок,
где любовь и печаль сольются в одно.

Хрустальные грани ловят последний рассвет,
серебро волос — как роса.
Я отпускаю то, чего больше нет, —
в бесконечность, в небеса.

Бесконечная ночь на плечи легла,
но утро пробилось в окно.
Я больше не та, что вчера пила
тишину — я знаю дно.

Теперь я дышу, я смотрю вперёд,
серебро в волосах — как печать.
Ночь отступает, рассвет поёт —
пора начинать опять.

Бесконечная ночь — лишь часть пути,
за нею — рассвет, за ним — день.
В серебре волос — не печаль, почти,
а мудрость прожитых лет.

Я любила — не словами, не мечтами,
А всем телом, что теперь в полутьме.
Ты ушёл, и между нами — километрами
Разорвались все мосты на земле.

Я кричала — но не слышно было крика,
Я звала — но ты не слышал никогда.
В сердце — трещина, глубокая, великая,
Где когда‑то зажигалась звезда.

Боль — как дождь, что стучит в моё окно,
День за днём, без конца, без ответа.
Я пыталась забыть — но память давно
Записала твой голос в секреты.

Смерть — не там, за чертой, не в могиле,
Она здесь — в тишине этих стен.
Где когда‑то мы счастливы были,
Остаётся лишь серый плен.

Но я встану сквозь боль и туман,
Хоть душа — как забытый лист.
Смерть и жизнь — не случайный обман,
Во мне память, что вечно хранит.

Хочу верить, что где‑то, в иных мирах,
Мы с тобой — всё ещё вдвоём.
А пока — я иду сквозь туман и страх,
Сквозь любовь, что стала огнём.

Я верила — всё будет, как в мечтах:
Рассветы, шёпот, счастье без границ…
Ты улыбался — в сердце — светлый прах,
А я дарила мир, что полон лиц.

Ты говорил: «Навеки, навсегда»,
И взгляд твой был так чист, горяч, так смел.
Я распахнула душу без следа,
В неё вошёл — и в ней ты поседел.

Потом — молчание. Потом — беда,
Что рушит мир, как хрупкие бокалы.
Мне позвонили… В трубке — пустота,
А в сердце — нож, холодный и усталый.

«Он не вернётся…» — эхом в голове,
Не «разлюбил», не «прочь», и не «судьба» —
Он не придёт. Ни завтра, ни в дожде,
Ни в снах, ни в отблеске, ни в слове никогда.

Я не кричала — голос онемел,
Не рвала волосы — руки, как свинец.
Я просто села, мир вокруг горел,
А на губах — застывший твой привет.

И Фото в рамке. Свитер. Запах твой.
Забытый кофе. Незакрытый стих.
Всё говорит: «Был здесь… ещё живой…»
А я шепчу: «Вернись… хотя б на миг…»

Любовь — не просто радость и весна,
Она — как пропасть, где темно и зябко.
Когда уходит тот, чья жизнь — одна,
Боль остаётся — тихая, вязкая.

И пусть весна опять цветёт в окне,
Пусть люди верят, любят, ждут, смеются —
Во мне — лишь память, боль и тишина,
И имя, что навеки остается......

Я сердцем слышу шёпот тополей,
И даль полей, и колокольный звон…
Моя страна, в судьбе моей ты — свет,
Мой дом родной, мой вечный горизонт.

Ты начиналась не с меча, а с хлеба,
С руки, что сеет, с песни у окна,
С того тепла, что сквозь века и беды
В сердцах людей хранилось, как весна.

Я вижу взором, полным восхищенья,
Твои леса, озёра и поля,
Где каждый шаг — наследие, везенье,
Где дышит сила древнего кремля.

Ты научила верить и прощать,
Не гнуть спины под тяжестью невзгод,
В беде друг друга крепко обнимать
И находить в надежде свой оплот.

Пусть говорят, что мир жесток и зыбок,
Что время гасит отблеск старины…
Но я — твоя, и в этом моя сила,
Моя опора, стойкость и весна.

И если грянет час большой тревоги,
Я встану рядом — не в тени, а в строй.
Ведь ты — не просто земли и дороги,
Ты — сердце, что живёт во мне самой.

Моя страна — не светлый храм, не сад,
Не колыбель, не песня у огня.
Ты — след от пуль, ты — горький листопад,
Ты — тишина, где крикнула родня.

Ты не даёшь мне ни тепла, ни сна,
Ни клятв, ни сказок, ни простых наград.
Ты — рваная на карте полоса,
Где каждый шаг — как смертный приговор.

В тебе — руины, вёсла без ладьи,
И ветер, что смеётся над крестом.
А я иду — хоть нет уже земли,
Хоть небо рухнуло над головой крестом.

Ты — не любовь, ты — долг, ты — тяжкий крест,
Разбитый колокол, забытый храм.
Но я с тобой — хоть мир сошёл с осей,
Хоть все пути ведут в небытие.

Не отрекусь — пусть жгут слова,
Пусть скажут: «Глупость, вера, пустота».
Я — твой осколок, пепел, кровь, листва,
Что не умрёт, пока ты — есть. Да, да.

Пусть тьма густа, пусть звёзды — как ножи,
Пусть ветер воет: «Всё прошло, забудь».
Я слышу — ты ещё живёшь, дыши…
И я — дышу. И я — иду вперед.

Ты — не награда, не покой, не дом,
А боль, что в сердце, как стальной клинок.
Но если ты — в огне, я стану в нём,
Чтоб не погас последний огонёк.

А где‑то дети шепчут в темноте:
«Мы — здесь. Мы помним. Мы — твои следы».
И в этом шёпоте — вся суть, вся весть,
Что не умрёшь. И не умрём. Ни ты, ни мы.

Не зову — ты сам приди,
Сквозь вьюгу, годы, города.
Любовь — не сладкие дожди,
А обнажённая беда.

Ты не шепчи про вечный рай,
Не обещай мне тишины:
Я — пламя, ты — холодный край,
Мы — две мятежные волны.

Мне не нужны твои слова,
Что тают, словно первый снег.
Мне нужно — чтобы голова
К плечу склонилась на ночлег.

Люблю не нежно, не легко,
А так, что сердце — наизлом.
Чтоб без тебя — темно, узко,
Чтоб с тобой — вечность за окном.

Не говори, что это бред,
Что слишком резко, слишком в кровь.
Я без любви — пустой портрет,
С тобой — вся жизнь, вся боль, вся кровь.

Пусть мир рушится — всё равно,
В глазах — огонь, в груди — весна.
Ты — мой хаос, моё звено,
Без тебя — ночь, с тобой — страна.

Пусть рухнет небо, земля в золу,
Пусть время обратится вспять —
С тобой— твоя, ты в сердце — мой,
И нам не страшно умирать.

Я буду помнить — сквозь года, сквозь сны,
Сквозь шёпот ветра, сквозь печаль весны.
Твой голос — в эхе дальних берегов,
Твой взгляд — в рассвете, в отблеске снегов.

Не стихнет память, не уйдёт во тьму,
Пока дышу, пока живу, люблю.
Лишь смерть, как ночь, сомкнёт мои глаза —
Тогда забуду тебя навсегда…

Но даже в сумраке, за гранью снов,
Сквозь мрак и вечность — отблеск тех часов,
Где смех твой — солнечный, где взгляд живой,
Где мир был ярче, был совсем иной.

Пусть время стелет седину дорог,
Пусть даль туманна, пусть далёк порог —
В душе, как в храме, бережно храню
Твой образ светлый, я за ним иду.

И если звёзды скажут мне: «Забудь»,
Я прошепчу: «Нет, не смогу, мой путь
Согрет любовью, им дышу, живу —
Пока есть сердце, я ещё люблю».

А где‑то там, за краем тишины,
Мы встретимся, как в первой день весны.
И время, сдавшись, отведёт глаза —
Ты скажешь: «Помнишь?» Я отвечу: «Да».

Я не ждала — и ты пришёл некстати,
Когда уж осень тронула висок,
Когда в душе, как в старом парке, листья
Легли на землю золотым ковром.

Но ты пришёл. И что‑то дрогнуло в груди,
Как первый луч над стынущей рекой,
Как будто годы — просто след в пыли,
А мы — опять у юности самой.

Не торопи. Давай молчать вдвоём.
Пусть время станет тоньше, чем стекло,
И пусть оно, расколото огнём,
Нам правду скажет — поздно или что?

А может, нет ни ранней, и ни поздней,
А есть лишь миг, где вечность на краю,
Где сердце, вопреки зиме седой,
Всё помнит путь к заветному огню.

И то, как кто‑то тихо руку жмёт,
Как ветер шепчет забытые слова,
Как время, сбросив тяжкий свой полёт,
Нас возвращает в утро торжества.

Я не боюсь. Пусть будет, что должно.
Пусть поздняя любовь — как первый снег:
Она не греет, но она — светло,
Она — нам знак: не кончен наш рассвет.

Пусть мир вокруг — в оттенках серебра,
Где тени длинны, а рассвет далёк,
Но в сердце — та же светлая гора,
Что нас вела сквозь сумрак и порог.

Ты смотришь — и в глазах твоих весна,
Немая, робкая, но всё ж жива,
Как будто ночь была всего одна,
А за спиной — не годы, а слова.

Слова, что не сказала до сих пор,
Что стыли на губах, как лёгкий лёд,
Теперь они — как тёплый разговор,
Как первый шаг, что к счастью нас ведёт.

И пусть зима стучится у окна,
И ветер воет в сумрачной тиши,
Вдвоём нам не страшна её стена —
Мы знаем: в сердце — лето, не дожди.

Так пусть же этот миг не ускользнёт,
Как птица в дымке утренней зари.
Любовь, что поздно к нам пришла, — найдёт
Свой путь, чтоб в душах вечно нам светить.

Не надо слов. Пусть будет тишина,
В которой слышен сердца ровный стук.
Любовь пришла — не поздняя она,
А та, что создана для нас двоих.

И в этом свете, чистом и простом,
Мы понимаем: счастье — здесь, сейчас.
Не важно время, календарь, альбом —
Любовь не знает сроков -только нас.

2019

Мама, если б только могла ты
Услышать всё, что на сердце у меня,
Я б рассказала без суеты,
Как трудна дорога, как жизнь сложна.

Как порой шатается земля под ногами,
Как ветер бьёт, а сил почти уж нет,
Но я держусь — пусть слабыми руками,
В надежде, что придёт счастливый свет.

Мне так тебя не хватает, мама,
Тёплого слова, ласковых глаз,
Чтоб ты, как в детстве, нежно-нежно
Прижала к сердцу, успокоила в раз.

Чтоб пожалела — просто, без вопросов,
Без нравоучений, без лишних слов,
Чтоб на мгновенье мир стал светлым, взрослым,
Где я — не воин, а твой ребёнок, вновь.

Я иду дальше, мама, я справляюсь,
Сквозь туман, сквозь боль, сквозь метель и гром.
Но в душе всё равно остаюсь, каюсь,
Тем же малышом под твоим крылом.

Ты ушёл — и замер мир в тиши,
Ветер стих, и звёзды не горят.
Только тень любви, что от души
Отделилась… Больно, говорят.

Помню взгляд — он тёплый, словно май,
Смех твой — будто утренний ручей.
Но в груди моей холодный край,
Где живёт молчание ночей.

Фото в рамке — ты ещё такой:
Молодой, живой, в улыбке свет.
Я шепчу: «Побудь ещё со мной…»
Но ответа нет. И счастья нет.

Дождь стучится в стёкла — это ты?
Возвращаешься хоть на мгновенье?
В сердце — след, в душе моей мечты,
Что не знают слова о «забвенье».

Для любви нет смерти, говорят…
В памяти — ты рядом, не вдали.
Пусть тебя среди живых уж нет —
В мыслях ты живой, как и в те дни.......

Последний след твоей улыбки тает,
Как дым в рассвете — лёгкий, голубой.
Я больше слов заветных не читаю,
В душе — зима, а в сердце — холод злой.

Мы были — «мы», но время всё разбило,
Разлука стала правдой, не мечтой.
Любовь, что солнцем некогда светила,
Ушла, оставив пепел золотой.

Я вспоминаю шёпот у камина,
Твой взгляд, что грел, как летний ветерок.
Теперь в окне — лишь пасмурные спины,
И день за днём — один и тот же срок.

Прощай, любовь. Ты в вечности отныне,
Не прозвучит твой голос надо мной.
Но в тишине, в заветной той пылинке
Ты дышишь где‑то рядом, надо мной.
2026год

Я чувствую — весна стучится в двери,
Не робко, нет, — настойчиво, в упор.
И сердце, будто бы проснулось в вере,
Что мир не так уж холоден и чёрств.

Тают снега, как старые сомненья,
Ручьи поют — негромко, но вразлёт.
В душе моей — не просто пробужденье,
А будто первый, чистый поворот.

Деревья тянутся к теплу и свету,
Как руки, что хотят обнять рассвет.
И я дышу — свободно, без запрета,
Во мне теперь ни горечи, ни бед.

Весна — не только талая вода,
Не только птицы, что вернулись к дому.
Она — как новая моя звезда,
Как шанс начать всё заново, и снова…

Пусть ветер шепчет что‑то без причин,
Пусть небо синью льётся через край —
Я верю: всё, что было — лишь руины,
А жизнь — вот здесь. И скоро будет май…

И пусть капель звенит, как смех ребёнка,
И в каждом звуке — радость, благодать.
Мой мир вчера ещё такой далёкий,
Вдруг начинает ярче так сиять.

А лучик солнца тронет осторожно
Окон раму, штору, край стола,
Всё вокруг становится возможным —
Жизнь, как книга, вновь светла, светла.

Вставай, душа! Весна ломает лёд,
Ручьи бегут, как письма без ответа.
И ветер — дерзкий, молодой, живой —
Мне в волосы вплетает первоцветы.

Я не боюсь ни слякоти, ни туч,
Ни тех дорог, что были так унылы.
Весна — как новый, чистый, звонкий ключ,
Открывший двери в светлые мотивы.

Пусть было холодно, было темно,
Теперь — смотри: всё оживает рядом.
Метель была, была она давно,
Теперь мне солнца, мне тепла так надо!

Открою окна — в дом весна войдёт
Парфюм черёмухи. И звон капели.
Мой Мир, как холст, всё красками поёт,
О песне, что вчера были метели.

Я думала, любовь — как дальняя дорога,
Где встречи, повороты, свет в окне…
А оказалось — узкая тревога,
Что остаётся в сердце, как во мне.

Ты был не первым, но — последним был,
Как осень, что не повторится дважды.
Твой голос в памяти, как шёпот зыбкий плыл,
И дни, как листья, падали без фальши.

Недолюбили. Даже не дожили.
Не досмотрели в небо до зари.
Лишь тени на стене — как знаки были,
Как отзвук той, что не вернуть, любви.

Теперь в груди — не боль, а тишина,
Как в доме, где погасли все огни.
Я не зову. Не жду уж у окна.
Но всё ещё храню капли любви…

Пусть ветер унесёт его в рассвет,
Пусть станет пеплом, снегом, тишиной…
Последняя любовь — как слабый свет,
Что светит там, за гранью неземной.

Последняя любовь -не приговор
А след звезды упавшей в темноте
Пусть нет тебя — во мне живёт твой взор,
И в сердце — свет, что не угас нигде.

Я думала, любовь — как первый снег:
Вдруг упадёт — и сердце оживёт.
Но годы шли, и стыл в душе рассвет,
И вера в чудо медленно ушло…

А ты пришёл — не вовремя, не в срок,
Когда уже не ждёшь, не ждёшь чудес.
Твой взгляд, как искра, вдруг разжёг восток,
В котором я давно погасший свет.

Мы — не весна, мы — осени листок,
Что задержался на ветвях зимой.
Немолоды, в душе — немало строк,
Исписанных печалью и тоской.

Но в этом «поздно» — высшая краса:
Нет лжи, нет игр, нет масок, слов вранья.
Мы знаем цену каждому «сейчас»,
И каждый миг — как драгоценный дар.

Пусть скажут: «Поздняя, не та пора…»
Пусть ветер рвёт последние листы.
Я выбираю — здесь, с тобой, вчера,
Последнюю любовь, где мы — чисты.

Она — не гром, не буря, не пожар,
А тёплый свет в окне в холодный час.
И если это — последний наш удар,
Благодарю: ты был. И это — в нас.

Пусть ветер рвёт, пусть кружит снегопад,
Пусть ночь длинна, а утро далеко.
Но в сердце — тёплый, неслучайный клад:
Любовь, что не износится легко.

Не важно, сколько отсчитает год,
Не важно, что за окнами темно —
В душе весна, и в ней живёт рассвет,
Который ты зажёг давным‑давно.

И пусть всё будет так, как суждено,
Я не боюсь ни времени, ни тьмы:
Любовь — не просто отблеск, не кино,
Она — основа, суть, опора, мы.
11.11.2019год

О,эта боль — не шёпот, не туман,
А нож, что в грудь вонзился без прощенья.
Она — как океан, как дикий ураган,
Как вечное, немое обвиненье.

В груди моей — не сердце, а раскалённый ком,
Не кровь — огонь, не вздох глухой -рыданье.
Я криком бы порвала этот дом,
Да голос — пленник, скован ожиданьем.

Она не тает, не идёт на спад,
Не гаснет, не смиряется, не дремлет.
Как вечный приговор, как тёмный взгляд,
Во мне живёт, растёт, меня не внемлет.

Я с нею — на краю, я с нею — в тьме,
Где нет ни звёзд, ни слов, ни утешенья.
О, боль в груди — ты больше, чем во мне,
Ты — мир, где нет спасенья, нет забвенья

Но пусть горит, пусть жжёт, пусть рвёт на части,
Я не молю о милости, о сне.
Пусть будет боль — как знамя, как напасти,
Как вызов небу, правде и весне.

Пусть станет она голосом — не стоном,
Не жалобой, не шёпотом в ночи,
А криком, что пронзит века и склоны,
Где эхо повторит: «Не замолчи!»

Я с болью — как с сестрой, как с тёмной силой,
Она — мой крест, мой путь, мой горький свет.
И если мир рассыплется могилой,
Во мне останется её бессмертный след.

Луны дрожащий свет на стёклах,
Туман, как лёгкая вуаль…
В душе — вопросов много, столько,
Что не вместит ночная даль.

Сижу так тихо, в полутьме,
Листочки писем старых глажу.
Былое — будто в полусне,
Вернуть хотелось бы, мечтаю…

Там, за окном, — берёз ряды,
Их ветви шепчут что‑то снова…
А в сердце — отзвук той беды,
Что стала тенью после слова.

О, если б можно было мне
Вернуть тот миг, тот взгляд, ту встречу,
Где счастье — не в пустой мечте,
В руке,протянутой навстречу.

Но ночь молчит, и свет бледнеет,
И утро робко в окна бьёт.
Я знаю: время не сумеет
Вернуть мне то- что вдруг уйдёт.

А за спиной — лишь пепел снов,
Обрывки фраз, холодный след.
Нет больше тех волшебных слов,
Что нам дарили счастья свет .

И сердце, скованное льдом,
Мне Шепчет: «ты не жди, не верь…»
Всё смыто временем, потом,
Откроет кто то эту дверь —

За нею — прошлого следы,
И тень-что тает без следа.
Я отпускаю. Уходи.
Но боль жива… Со мной всегда.

Ты ушёл — не прощальный взгляд,
Не рука, что дрожала в руке…
Только ветер, холодный, как ад,
Мне шепнул: «Навсегда вдалеке».

Я кричу — но не слышен крик,
Я зову — но ответа нет.
В этом мире, безмолвно-велик,
Твой исчез бесследный след.

Были звёзды — теперь лишь тьма,
Были песни — теперь лишь стон.
Ты — не тень, не мечта, не тьма,
Ты — разрыв, что во мне живёт.

О, как долго рассвет не идёт,
Как длинна эта ночь без тебя…
Сердце бьётся — а жизнь не поёт,
В нём лишь память, любовь, судьба.

Ты не здесь — но во мне, во мне,
В каждом вздохе, в тени, в слезе.
Я не плачу — живу в огне,
Где ты — свет, вся душа в воде…

Время раны не залечит, нет,
Но в закате, в утренней звезде —
Ты не умер — ты стал рассвет,
Сквозь года, сквозь метель, сквозь бред.

Память — мост через тёмный край,
Где ты — рядом. Где ты — мой рай.
Я дышу — ты живёшь во мне,
В тишине, в полутьме, в огне.

День и ночь — твой незримый взгляд,
Время — нить, а любовь — наряд.
Пусть разлука — как острый лёд,
Наша связь — сквозь века идёт.

Я не кричу — в груди молчит беда,
Лишь ветер шепчет: «Нет его. Навеки».
Как будто мир распался без следа,
И солнце стало тусклым, словно в снеге.

Он был — и вот его уже нет рядом,
Ни голос, ни рука, ни взгляд живой…
Я жду — а тишина мне шепчет: «Надо
Привыкнуть к этой пустоте немой».

Но как привыкнуть?! Как?! В какой же час,
В какой безумный миг, в какой рассвет,
Забыть тепло, что грело столько раз,
Забыть твой смех, которого уж нет?

Я собираю в памяти мгновенья:
Улыбку, жест, смешное «ну, держись»…
В душе — как в поле после наводненья:
Всё смыто. Только боль. И жизнь — на жизнь.

А люди говорят: «Пройдёт, отпустит»,
Но как им объяснить — не в этом суть:
Не время лечит, нет, оно лишь глушит,
А сердце помнит. Помнит. И не лгут

Те слёзы, что текут без объяснений,
Без крика, без надрыва, без огня —
Они — как знак последних откровений,
Где я — всё та же, только без тебя.

Хочу кричать — но голос оборвался,
Хочу бежать — но ноги не несут.
Весь мир в осколки, в стоны, в дым смешался,
И сердце в клочья — не собрать, не сшить.

Закрыв глаза, я снова вижу взгляд твой,
Ты улыбаешься… «Вернись!» — кричу во тьму.
Ответа нет. Лишь ветер, снег и даты —
На камне имя. Я одна. К нему…

К могиле, где теперь твоя обитель,
Где тишина, где нет ни слов, ни встреч.
«Я без тебя не выживу!» — ты мой спаситель,
Но надо жить… И я учусь беречь

Того, что рвётся в сердце каждый вечер,
Того, что жжёт, и не даёт дышать.
Я без тебя — как птица без крыла, как ветер,
А ты… ты больше не придёшь. И мне — страдать.

Я стану тенью у закрытых врат,
Где время — пыль, а память — горький яд.
Я буду ждать — не день, не год, не век,
Пока не станет этот мир навек

Таким же тихим, белым и пустым,
Как тот последний взгляд, что был твоим.

Но я возьму последний свой рассвет,
Вплету в венок из боли новый цвет:
Не ненависть, не гнев — а память, свет.
Ты в сердце — навсегда. Хоть тебя нет.

И день за днём, и год за годом вновь
Я буду слышать отзвук тех шагов,
Что не звучат. И ждать пустых вестей,
Где нет тебя. Где только боль и снег…

Я не кричу — я молча умираю,
В глазах — не слёзы, а застывший лёд.
Твой голос где‑то далеко растает,
А сердце бьётся — но уже не в счёт.

Ты был как утро — светлый, неизбежный,
Как первый снег, что тает на губах.
Теперь в квартире — эхо, след небрежный,
И тишина, что режет, как в ночах.

Я трогаю оставшиеся вещи:
Рубашка — пахнет прошлым, не тобой.
Мир стал плоским, серым, бесконечным,
И день — как ночь с простреленной судьбой.

Мне говорят: «Пройдёт, и ты привыкнешь»,
Но как забыть тот взгляд, тот смех, тот шаг?
«Люблю тебя…» — устало ночью вскрикну,
Вот ты ушёл. А я — всё там, вот так.

И пусть весна стучится в окна смело,
Пусть солнце светит — мне не до чудес.
Я жду, хотя и знаю: не вернётся
Тот, кто был больше жизни. Больше всех.

А ветер шепчет — ты ещё со мною:
В закате, в каплях утренней росы,
В случайной песне за глухой стеною,
В забытых снах, в отзвуках грозы.

Пусть время лечит — я не стану целой,
Разлом в душе не сгладит тишина.
Ты был не просто частью моей доли —
Ты был мне жизнью. Ты — моя весна.

Не проклинаю день, когда ты умер,
За то, что был — благодарю судьбу.
Пусть боль живёт, её не образумить,
Я сохраню её в своём «люблю».

В каждом рассвете, в каждом тихом часе
Ты рядом — не во плоти, а в душе.
И если жизнь — это дорога в осень,
Ты — тот единственный свет на меже.

Я прячу имя твоё в складках платья,
В строчке письма, в дыханье, в закате.
Оно — как тайна, что греет в мороз,
Словно искра среди серых грёз.

Ты — негромкий аккорд в моей тишине,
Тень на стене, что манит во сне.
Взгляд твой — как утро, робкий, живой,
Сердце дрожит, узнавая родной.

Я не скажу тебе громких слов,
Не стану звать, не нарушу снов.
Пусть будет так: ты — вдали, но рядом,
В ритме дождя, в отблеске взгляда.

Если однажды ты всё же придёшь,
Тихо ладони мои возьмёшь —
Я промолчу, лишь вздохну едва,
Чтоб не спугнуть волшебства.

А если вдруг ты забудешь мой след,
В сердце останется тихий рассвет,
Где мы — силуэты на краю земли,
Где слова не нужны, где мечты светлы.

Я сохраню этот миг, как звезду,
Что упала в ладонь — и по сердце веду.
Пусть время течёт, пусть метели метут,
Но в памяти — ты, и глаза те живут.

Если спросишь: «Зачем так люблю?» —
Я лишь взглядом в ответ улыбнусь.
Любовь — не вопрос, не ответ, не борьба,
А дыхание, что нас ведёт сквозь года.

И когда в суете затеряется день,
Я найду тебя в свете, в тени ветвей.
Ты — мой компас, мой шёпот, мой дом,
Без тебя мир — как книга с пустым листом.

И пускай мир кружится, как карусель,
В этом вихре — ты моя цель.
Я ловлю твой взгляд сквозь дымку лет,
Ты — мой вечный, благословенный свет.

Моя душа — как раненая птица,
В сердце рана, нечем залатать.
Ты ушёл — душа моя томится,
И одна я не могу дышать.

Каждый день — как тяжкая дорога,
Мысли в голове — живой огонь.
Где ты, милый? В небе? У порога?
Только шёпот: «Ты меня не тронь!»

Но проходит время — шьют узоры
Тихих дней неспешный хоровод.
Зашиваю раны — будто шторы,
Только знаю: это не спасёт.

Боль утихнет, станет чуть далёкой,
Шрам останется — но не разрыв.
Я бегу по стёклам босоногой,
Веря в то, что ты, родной, мой жив…

Но рассвет пробьётся сквозь туман,
Ветер шепчет: «Время — лекарь».
Я учусь дышать без старых ран,
В сердце — свет, а в мыслях — ветер.

И пускай в душе ещё чуть больно,
Шаг за шагом — дальше, не назад.
Небо стало чище, стало вольно,
Новый день мне дарит свой наряд.

&&&&&&&&&&&
Ты теперь там, где нет тревог,
Где покой и вечный чертог.