Обласкай меня тишиной,
Пусть немного, совсем чуть‑чуть.
Я укроюсь твоей рукой,
Стану мягкой, как будто ртуть.

Не спеши, задержись со мной,
В этой сказке слова не нужны.
Я хочу для тебя быть живой,
Жить без грязи и этой войны…

Пусть застынет на миг глупый мир,
Только ветер и шёпот листвы.
Я в руках твоих — яркий сапфир,
И молю об одном: оживи…

А дыханье твоё — мой рассвет,
В нём надежда, и боль, и тьма.
Пусть не тронет нас ночь и свет,
Мы вдвоём сейчас — ты и я.

Время тает, как лёд в руках,
Но объятья твои — ключ к счастью.
Боль растает в моих губах,
Если будешь со мной — в ненастье.

В окне рассвет, туман седой,
Дрожит роса на хрупком стебле…
А в сердце — будто бы чужой,
Тоскует в сумраке из пепла.

Мне шепчет ветер — не зови,
Не жди того, кто вдаль умчался;
Лишь облака, как корабли,
Мне прошептали: он прощался.

Но я всё жду — в тиши ночной,
Когда луна взойдёт над садом,
И тень пройдёт чужой тропой ,
И голос прозвучит набатом.

Пусть говорят: забудь, молчи,
Пусть время лечит, сгладит раны…
А я храню в своей печи
Огонь надежды — неустанный.

Ветер тихий, унеси тоску мою,
К тому, кто в сердце — светлая мечта.
Я дни считаю в ожидании, в бою
С печалью, что не тает, как зима.

Он далеко — за дальними холмами,
Где солнце льёт янтарный свой рассвет.
А я стою с слезами над стихами…
И шепчет строчка: «Верь, надежда-свет».

Пусть миг пройдёт, и год, и много лет,
Я буду ждать — в том верность мне закон.
Любовь — как утро: нежный, чистый свет,
Не гаснет он, хоть мир окутал сон.

Мой, милый друг, услышь души призыв,
Ответь хоть вестью — сердцу, что ты жив…
Сквозь расстоянья, сквозь туман и мглу
К тебе душа стремится, как к теплу.

2026

Вечер тихий, сумрак голубой,
Ты сердцу шепчешь что‑то неземное…
Мне грустно так, но грусть моя —порой
Так взвоет будто чудище лесное…

В окне — берёза, бледная, как я,
Дрожит листами в предвечернем сне
И в сердце — давняя, забытая струя,
Воспоминаний светлых что в огне
Мне снился сон: луга, цветущий май,
И голос тот, что больше не услышу…
Я жду — но нет, не будет чуда, знай,
Лишь звёзды падают — и я их тихо слышу.

Пусть всё пройдёт, как облачко вдали,
Как шёпот листьев, как рассветный иней…
Но в этой грусти — крылья, посмотри,
И в них — любовь, хоть нет надежды сильной.

Ушла, как тень на заре угасает,
Как звук далёкий в безмолвной тиши.
Прошлое в сердце слезой замерзает,
В нём больше нет ни любви, ни души.

Не звать, не ждать, не стучаться в былое —
Там двери закрыты, ключ потерян давно.
Что было нашим, теперь — неземное,
Растаяло в дымке, ушло, суждено.

Ты помнишь вечер? Туман над рекою,
Шёпот ветров, что сплетался в слова…
Но время — река — мчится в даль стороною,
И в прежней воде лишь тень волшебства.

Пусть память хранит тот свет золотистый,
Ту нежность, что в сердце когда‑то цвела.
Я не вернусь — я иду за границы,
Где новая даль, где иная звезда.

Прощай. Не зови. В этом мире без края
Нам не сойтись у забытых ворот.
Душа, отпустив, становится злая,
А прошлое — дым, что в даль уплывёт.

Даже если мы расстанемся,
Дай запомнить мне тебя —
В моей памяти останутся
Капли громкие дождя.

Они падают, как строки,
На забытый черновик,
Где любовь ещё не стёрта,
Где не слышен грусти крик.

Дождь стучал в окно несмело,
Словно просьба: «Не спеши…»
Я в ту осень так хотела
Сохранить тепло души.

Но дорога разводила
Нас, как реки берега,
Только капли сохранили
Отблеск нашего «пока».

Пусть пройдёт и эта осень,
И зима укроет след,
Но в дожде, в его вопросах,
Твой останется ответ.

А когда весна вернётся,
Пробуждая мир от сна,
В каждой капле отразится
Та, что всё ещё ждала.

Творец невидимой рукой
Рисует облака на небе,
Рисует дождь, что льёт стеной, —
Слежу, как мир великолепен…

Тучи плывут, как судьбы дней,
Как сны, что не сбылись когда‑то…
И в сердце — свет, и в сердце — тень,
И ждёт душа чего‑то свято.

А дождь — как исповедь веков,
Что падают в мои ладони.
В них — боль, и радость, и любовь,
И отголоски давней боли.

Пусть мир огромен и суров,
Пусть путь мой долог и туманен, —
Я слышу шёпот облаков:
«Он вечной жизнью одурманен».

Я поднимаю взгляд к высотам,
Где тает след последних туч.
И вдруг — сквозь сумрак и заботы —
Во мне рождается тот луч,

Что не погаснет, не исчезнет,
Что светит там, где тьма густа…
Душа, как птица, в небо рвётся —
К началу вечного моста.

Второй вариант )




Я помню вечер: шёлковый свет свечи,
И смех, что звонче, чем хрусталь в бокале.
Теперь в шкафу — забытые ключи,
Да пыль на том, что мы когда‑то ждали.

Любовь? О, да — она была, как мода:
Блеск, шик, намёки, лёгкий разговор…
А после — тишина, да пара строк исхода,
Да старый вальс, что ранит до сих пор.

Мне снился сад — там розы вянут в срок,
Там время — друг, а не жестокий враг.
Но утро бьёт в оконный потолок —
И сон, как лист, уносится во мрак.

Я не хочу вернуть тот лёгкий час,
Слова твои теперь как снег в руке.
Пусть будет так. Пусть всё уйдёт от нас,
В моих руках — лишь тень на потолке.

Как мне всё знакомо до озноба:
Шуршание страниц, холодный свет свечи,
И тень, что на стене — как знак вопроса,
И голос, что молчит, но всё кричит.

Я помню каждый шаг, и каждый промах,
И взгляд, скользнул — не задержался, нет.
Любовь — как старый стих: в нём много крошек,
А смысла — меньше, чем в рассветный свет.

Я не прошу ни чуда, ни возврата,
Ни слов, что были сказаны впотьмах.
Пусть будет так. Пусть всё идёт, как надо,
В моих руках — лишь пепел строк в стихах...

Мне не страшна твоя печать, о Смерть,
Не в первый раз я вижу тень у ног.
Всё тише шаг, всё тише звук и речь —
Как лист сухой, что ветер уволок.

Я помню всё: и смех, и горький час,
И рук тепло, и холод на груди.
Теперь — покой. Не надо больше фраз,
Не надо слов. Всё сказано. Иди.

Пусть кто‑то плачет — я уже вдали,
Где нет времён, где нет ни «да», ни «нет».
Как капля в море — так и я влилась,
Без эха, без следа, без новых бед.

Не ставьте крест. Не говорите вслух.
Я — ветер, я — рассвет, я — первый снег.
Что было телом — стало пылью, пух,
А что душой, — уже не человек.

Я угасаю, как свеча в окне,
Где ветер вдаль несёт печальный звон,
Не удержать мне утро в тишине,
Не возвратить тех дней, что смыл уклон.

Ещё вчера — смех, солнце, даль светла,
А нынче тень ложится на порог.
Душа дрожит, как тонкая струна,
И мир, что был так ярок, одинок.

Не говорите «будет всё опять»,
Не утешайте лаской,ложью слов.
Я вижу — время начинает таять,
Как снег под холодом немых ветров.

Пусть кто‑то вспомнит тихий мой рассвет,
Мой взгляд, что в небо верил до конца.
Пусть не забудут — в памяти, в мечте —
Меня, что стала тенью у крыльца.

О, как же страшно — знать, что не вернусь,
Что голос мой затихнет в пустоте.
Я лишь прошу: хоть раз ещё коснусь
Руки родной — на краю темноты…

Остынет след мой на сырой земле,
Роса омоет память, как печаль.
Но в сердце том, что помнило меня,
Пусть теплится любви немая даль.

Не плачьте — я уже за той чертой,
Где нет разлук, где вечность — не беда.
Лишь в ваших снах, в тиши ночной, порой,
Моя душа вернётся — навсегда.

Этот дождь, унылый и сквозной,
Стучит в окно, как давний, тихий стон…
Он шепчет мне о чём‑то неземном,
О том, что было, но ушло давно.

Зонт чёрный — спутник дней моих пустых,
Асфальт в разводах — зеркало души.
И капли — словно слёзы без причин,
Они стекают — не хотят спешить.

В кафе пустом — стакан остывших грёз,
Дым сигареты тает в полутьме.
Я жду чего‑то… может, чьих‑то слёз,
А дождь всё льёт — в моей судьбе, во мне.

Шаги вдали — но это не твои,
Лишь эхо улиц, холод и тоска.
Я — остров в море серой суеты,
Где нет причала, нет и маяка.

Пусть город серый тает за стеклом,
Пусть вечер шепчет: «Забывай, живи…»
Я остаюсь с дождём — вдвоём, вдвоём,
Он знает всё, что спрятано внутри.

И ,одиночество — как этот долгий дождь:
Ни слов, ни встреч, ни тёплых рук в ответ.
Но я держусь… и всё же, всё же, всё ж —
Жду, что когда‑то кончится рассвет.

В сиреневом сумраке тает свеча,
Мне шепчут тени: «Ты одинока…»
А за окном — равнодушная ночь,
Да ветер, как старый знакомый.

Я надеваю свой шёлковый шарф,
В нём было так весело, в нём было так жарко…
Теперь он хранит лишь забытый шарм
И запах когда‑то близкого взгляда.

Часы отсчитывают пустые года,
Мелодия вальса — в осколках стекла.
Я пью этот вечер — в нём привкус вина,
И память былого от счастья тепла...

Ах, если б вернуться — на миг, на чуть‑чуть,
Туда, где смеялись, где верили в чудо…
Но зеркало лжёт — и в нём вижу я суть:
Лишь даму в вуали, и взгляд изумруда.

Пусть падают звёзды, пусть гаснут огни,
Я спрячу печаль под улыбкой старинной.
Ведь так полагается — в свете луны
Быть грациозной, изысканной, милой…

Приму твою исповедь, грешник,
У алтаря, где дрожат свечи.
Пусть огонь их — как суд милосердный
Обласкает нагие плечи…

Отпускаю твои прегрешенья —
Как священник, но с сердцем страсти…
В этом храме — не страх, а влеченье,
В этом таинстве — рви на части.

Шёпот мой — как молитва у края,
Где сгорает последний стыд.
Ты склонился, душа — золотая,
А мой взгляд по тебе дрожит…

Ветер дышит в открытые окна,
Колыхает огонь на губах.
Я прощаю — босой, на стёклах,
Обнажённой в твоих грехах…

Причащаю тебя поцелуями —
Жарким шёпотом, кожей, огнём.
И любовь ледяными струями
Нас омоет святым дождём.

Руки — словно святые десницы,
Торопливо ласкают шрамы.
Не судья, а любовная жрица,
Не заброшенная камнями…

Ты прощён, так дыши, целуй.
Я — твоя, не святая, но любимая,
Я в плену твоём, торжествуй,
В сердце — пламя неугасимое.

Звон кадильный плывёт над плечами,
Отблеск свеч на дрожащей руке.
Мы с тобой — вне грехов и печалей,
В этом храме на зыбком песке.

Не прервётся святое мгновенье,
Где любовь — и молитва, и страсть.
Это — высшее откровенье,
Что дано нам, чтоб в вечность упасть.

И когда растворится туманность,
Оставляя лишь память в груди,
Мы останемся — тайна и странность,
Две души на краю пути.

Вечер стынет за окном седым,
Шёпот листьев — будто чей‑то вздох.
Я молчу, и мир становится немым,
В сердце — тихий, затаённый вздох.

Тени тянутся, как давний сон,
Лунный луч дрожит всё у окна.
Всё, что было, — отзвенело, смолкло,
В дымке тает прежняя весна.

Свечи догорели, дым — в окне,
Память шепчет что‑то в тишине.
Я теперь иная. В сердце лёд —
А Любовь здесь больше не живёт.

Ты ушёл — и след простыл вдали,
Время шьёт узоры из тоски.
Не зови, не жди, не береди:
Чувства утонули все в пыли.

В чашке стынет чай, как старый миф,
На столе — забытый лепесток.
Я не плачу — боль давно затихла,
Там, где был рассвет, теперь поток

Сумрака, безмолвия, зимы…
Пусть метель поёт свою печаль.
Я теперь — как эти полутьмы:
Тишина. И больше мне не жаль...

О, Русь моя, в твоей тиши лесной,
Где ветер шепчет сказки вековые,
Я сердцем слышу голос неземной —
То песни птиц, то шорохи живые.

Берёзы стройные, как девы в серебре,
К земле склоняют ветви в поклоненье;
А в поле дальнем, в утренней заре,
Росинки блещут — слёзы пробужденья.

Река течёт, не зная суеты,
Ласкает берег ласковой волною;
И облака, как белые мечты,
Плывут над ширью, вечно молодою.

Мне мил твой снег, что падает, кружа,
И летний зной, и осени печаль…
В тебе, о Русь, душа моя свежа,
В тебе — покой, в тебе — небес печать.

Люблю без слов, без громких клятв любви:
Ты — дом мой, свет, начало и итог.
Пусть годы мчатся, словно журавли, —
Твой образ в сердце — вечный огонёк.

В лугах цветущих — аромат хмельной,
Там васильки, как небо, голубеют;
И ветер, ласковый, чуть‑чуть шальной,
Листву берёз в объятьях лелеет.

В глуши лесной, где сумрак и покой,
Елей вершины тянутся к светилу;
Там, в тишине, под влажною листвой,
Гриб прячется, укрывшись, как в могиле.

А ночью — звёздный купол надо мной,
Млечный Путь, таинственный и древний;
И месяц тонкий, светлый и живой,
Бросает отблеск на края деревни.

О край родной, ты — благодать земная,
В тебе и сила, и покой, и страсть.
Душа, в тебе навеки утопая,
Отбрасывает горечь и напасть.

Пусть мир меняется, века идут,
Но в сердце — Русь, в нём чувства не умрут.
Я — дочь твоя, и в этом мой ответ:
Любить тебя, как мать, как первый свет.

Когда мне грустно, даль туманна чуть,
Я слышу шёпот трав — ты рядом, Русь.
Сквозь время, вьюги, долгий жизни путь
Ты — свет души, ты — вечный мой приют.

Твой дух во мне, как древний добрый знак,
Как песня предков, что звучит во мгле.
И нет судьбы прекрасней, чем вот так —
Быть частью той земли, что на земле.

Тень на стене, не слепок, не эхо,
Не капля в реке, не случайный порез.
Взрыв, — огонь, — внезапное небо,
Расколотое на миллион чудес.

Пальцы — мосты, губы — границы,
Где сходятся «да» и отчаянное «нет».
Тку свою жизнь из упрямой зарницы,
Из ветров, обид, из несбывшихся лет.

Не кричи мне «тише», не шепчи «успокойся»,
Я не буду послушной, не стану молчать.
В груди — ураган, в венах вечная — бойня,
Я устала от масок, устала играть.

Пусть дрожат горизонты, и рушатся стены,
Земля перевернётся — встанем опять.
Я не просто женщина. Во мне перемена.
Начало, Вызов, и Благодать.

Туман холодный, как вечность, стелется у ног,
Странник идёт — одинок, измождён, далёк.
Спина ко мне, а в плечах — тяжкий груз утрат,
Словно мир на плечах, но уже не вернуть назад.

Тропа теряется в серой, безмолвной мгле,
Ни следа, ни огня на сырой, мёртвой земле.
Ветер шепчет о том, что было когда‑то:
О друзьях, что ушли, о любви без возврата.

Плащ его рваный клочьями вьётся во тьме,
В каждом шаге — усталость, в душе — боль в тоске
Он не ждёт ни привета, ни доброй руки,
Лишь дорога вперёд — без надежды, без мечты.

Следы его тонут в грязи и слезах,
Каждый шаг — как прощание, как последний вздох в устах.
Нет ни цели, ни света, ни знака в пути,
Только память, что жжёт, не даёт отойти.

Облака, как надгробья, висят над землёй,
Горизонт — словно край, за которым покой…
Но и там нет спасенья — лишь тишина,
Где забыты все имена, где душа холодна.

Уходит прочь, растворяясь в туманной тиши,
Где нет ни надежд, ни вчерашней души.
И остаётся лишь след на сырой тропе,
Да вопрос без ответа в промозглой толпе:
«Кто он был? Что искал в этой стылой дали?»
Но молчат небеса. Что утихли вдали…

А где‑то в груди, под плащом, в глубине,
Тлеет уголь былого — но гаснет во тьме.
Не вспыхнет вновь. Не согреет. Не даст тепла.
Лишь путь без конца. И боль. И пустота.

Над Русью древней — купол голубой,
Где вековые сосны шепчут были,
Где в дымке утренней, как в сказке золотой,
Рассветы медленно, торжественно всходили.

Здесь Днепр струился, вольный и живой,
Князья на берегах вели беседы,
А ветер нёс над ширью полевой
Звучанье песен, клятвы и победы.

Берёзы — стражи памяти живой,
Их ветви — свитки лет, веков, преданий.
В тени дубов, под синевой немой,
Дремлют былины, ждут своих сказаний.

По трактам пыльным шли обозы вдаль,
Монастыри вставали у излучин,
И колокольный звон, как благодать,
Летел над Русью — в степи, в глушь, в тучах.

В полях ржаных — следы былых боёв,
Курганы — стражи славы и печали.
Но вновь весна, и вновь цветенье клёнов,
И реки вдаль, как судьбы, побежали.

От Севера, где льды поют в ночи,
До юга, где ковыль в степях трепещет,
Ты, Русь‑Россия, сквозь века стоишь,
И мир дивится — мощь твоя не меркнет.

Ты — храм, что выстоял в грозах времён,
Ты — путь, что вдаль ведёт без колебанья.
И каждый камень, каждый склон, склонён,
Хранит в себе дыхание преданья.

О,Родина! В тебе и боль, и свет,
И сила, что не знает пораженья.
Твой образ в сердце — ярче всех планет,
Твоё величье — выше вдохновенья.

Дом стоит у дороги, в пыли и в тумане,
Окна — как слепые глаза стариков.
Ветер листает страницы воспоминаний,
В трещинах стен — отзвук дальних шагов.

Крыша просела под грузом дождей,
Дверь скрипит, будто шепчет: «Постой…»
Здесь когда‑то смеялись, здесь ждали гостей,
А теперь только тени танцуют с тоской.

Но в подвале, в углу, где сырость и мгла,
Прорастает росток — вопреки всему.
Дом не умер. Он ждёт. Он ещё не сказал
Своего последнего, главного «жду».

На чердаке — сундуки с забытой судьбой,
Фото в рамках, где лица светлей и строже.
Пыль веков оседает пушистой вуалью,
Но в часах, что давно остановились, — дрожь.

А по вечерам, когда гаснет закат,
В стёклах вспыхивают отблески давних огней.
Может, кто‑то вернётся? Может, вспомнят?
Дом молчит. Но надеется. Ждёт у дверей.

Я смотрю в небо — в его глубину,
Где тишина, как молитва, светла.
Кто‑то сеет звёзды во мгле, наяву,
Будто семена — в небеса, без числа.

Невидимый Сеятель, тайный Творец,
Ты бросаешь свет в синеву без границ.
Каждая звезда — твой живой образец,
Отблеск задумчивых вечных лиц.

Мне ли понять твой незримый полёт,
Шёпот ветров, что несут твой завет?
Но в сердце — трепет, и в нём живёт
Вера, что мир — твой живой портрет.

Пусть я мала, как росинка в траве,
Пусть мой путь — лишь след на песке,
Ты рассыпаешь звёзды в ночной синеве —
Значит, и я есть в твоей руке.

Я думала: ты — ветер осенний,
Холодный, порывистый, злой,
Что листья кружит в исступленьи,
Уносит их вдаль чередой.

Но ты — как рассвет над поляной,
Где росы искрится узор,
Где воздух прозрачен и пьяно
Дышу, позабыв про позор.

Ты — словно ручей говорливый,
Что льётся меж горных камней,
Спокойный, живой, терпеливый,
Источник отрадных вестей.

Ты — дуб, что стоит многолетен,
Могуч, недвижим, крепок, строг,
В грозу — неприступен, надёжен,
Мой щит от невзгод и тревог.

Ты — свет, что во мгле не погас,
Надежда в безмолвной тиши,
Мой компас в блужданьях не раз,
Оплот среди бурной души.

Ты — звёзды над тихой тропой,
Что путь освещают во мгле,
Со мною всегда, надо мной,
В любой, даже тёмной, земле.

Ты — то, что во мне не умрёт,
Что душу от стужи хранит,
Кто в час испытаний придёт
И верой меня озарит.

Ты думаешь, не вижу, как устал,
Как тяжесть дней легла к тебе на плечи?
Мир окружён — в нём тысячи зеркал,
Но в них нет света, где бы стать беспечней.

Позволь мне нежность тихо принести,
Обнять тебя, согреть в своей заботе.
Мы вместе сможем трудности снести,
Пока в сердцах огонь горит в полёте.

Ты пришёл — и мир переменился,
незаметно, будто в полусне.
Ветер в кронах тише затаился,
звёзды стали ближе и ясней.

Я ведь думала — всё отшумело,
всё, что грело, — в прошлом, и в тени…
А теперь — в душе весна запела,
в каждом вздохе — свет, в глазах — огни.

Как ты смог? Без громких уверений,
И без клятв, застывших в вечной мгле,
просто быть — в тиши, в мгновеньях, в тени,
но при этом — весь в моей судьбе?

Ты не дал мне крылья — я их встретила
в отраженьи глаз твоих, любя.
Ты не звал — но я тебя заметила…
Вот я рядом, будто нет меня.

Рядом — и в рассвете, и в закате,
в шёпоте дождя, в дыханье вьюг.
Ты — мой тихий берег в бурном море,
мой надёжный, тёплый, верный круг.

Не нужны мне царства, и награды —
лишь бы взгляд твой — ласковый, живой.
За любовь, что стала мне отрадой,
я благодарю тебя душой.

Пусть года плетут свои узоры,
пусть седеет время на висках, —
в сердце навсегда твои просторы,
в каждой мысли — свет в твоих глазах.

В окопах сырых, под свинцовой метелью,
Мы смотрим на небо — там тени да свет.
А в сердце — дома, где весна и апрель,
Где мама ждёт, где сияет рассвет.

Где дети смеются, не зная тревоги,
Где вечер тих, где тепло и светло…
А здесь — только вспышки, разрывы, дороги,
И время, что тянется, будто стекло.

Мы — тени в траншеях, но души — свободны,
Сквозь дым и туман к нам приходит рассвет.
Пусть мы далеко, но в сердцах — те же звёзды,
Мы вернёмся домой, или станем в ответ…
Взлетим, как птицы, над степью седой,
К тем окнам, где свечи горят над землёй.


А утром — атака, команда: «Вперёд!»,
И снова в бой, сквозь огонь и туман.
Кто рядом был — тот уже не придёт,
Лишь ветер запомнит его имена.

Но мы поднимаемся — шаг, ещё шаг,
За правду, за дом, за тех, кто вдали.
Пусть рвутся снаряды, пусть смерть на хвостах,
Мы Родину в сердце своём сберегли.

Мы пишем письма — слова через силу:
«Всё хорошо, скоро буду, держись…»
А сами в душе улетаем к России,
К тем окнам, где светится тихая жизнь.

Мы — тени в траншеях, в грязи и в тумане,
Но в душах — берёзы, рассвет над рекой.
И если не выйдет вернуться к желанным,
Мы станем дождём над родимой землёй.


Пусть ветер донесёт им родное дыханье,
Пусть сон их не тронет войны тяжёлый след.
Мы держим рубеж — за любовь, за признанье,
За право вернуться, за солнечный свет.


А если не выйдет — пусть вспомнят нас просто:
Не павших в земле, а в небе, вдали…
Как стаи птиц над родимым погостом,
Что в вечность летят от родной земли.

Пусть дети узнают — мы бились не зря,
Что жизнь их — награда за наш трудный путь.
И в памяти светлой, сквозь годы, друзья,
Мы будем жить — пусть века промелькнут.

Слушай мои стихи шёпотом…
И кричи тишиной…
Отвечай мне молчаньем горячим,
Где слова — лишь обман пустой.

Молчание — золото? Нет, это лава,
Что жжёт изнутри, разрывает грудь.
Я кричу — беззвучно, я жду — без права,
Но верю: ты сможешь меня понять — хоть чуть‑чуть.

В этом молчании — вечность и пропасть,
В этом шёпоте — тысяча лет.
Если любишь — молчи, если помнишь — останься,
А не сможешь — забудь, но оставь мне рассвет.

Не нужны мне клятвы, не нужны розы,
Мне — твой взгляд сквозь века, сквозь метель.
Я — не здесь, я — там, где вопросы
Становятся болью, а боль — акварель.

Сквозь метель — не дойти, сквозь века — не вернуться,
Но взгляд твой — как компас, как след на снегу.
Я иду — не к тебе, я иду — чтоб проснуться,
А проснусь — всё равно мысли все о тебе.

Вопросы — болью, боль — акварелью,
Акварель — туманом, туман — весной.
Круг замкнётся, метель утихнет мелью,
А взгляд твой останется — живой, родной.

Молчи… — я всё равно услышу,
Шаг твой во мгле, дыхание в тиши.
Сердце — как птица, что рвётся наружу,
Крылья ломает о грани души.

Взор мой — огонь, но в нём тает иней,
Память — дорога, где тени бегут.
Ты — невозможный, желанный, последний,
В сердце моём — и во мгле, и в свету.

Пусть говорят: «Забывай, отпусти ты!» —
Как отпустить то, что в венах поёт?
Ночь — моя клятва, рассвет — мои битвы,
Ты — мой несказанный, вечный полёт.

Звёзды дрожат, как слеза на реснице,
Ночь мне диктует неслышный урок.
Сердце, не рвись — в этой вечной границе
Ты и свобода, и вечный замок.

Я не молю, не кричу, и не каюсь,
Просто стою у последней черты.
Ты — моя боль, ты — моя святость,
Ты — невозможные сны и мечты.

Тени сплетаются в странный узор,
Время замедлило бег свой, увы.
В сердце — не боль, а священный позор:
Я не смогла разорвать те узлы.

Но и не хочу, не прошу, не молю —
Просто храню этот хрупкий огонь.
Ты — моя тайна, тебя я люблю…
И не найду свой последний покой.

Ветер уносит обрывки признаний,
Эхо молчит у холодных камней.
Я — лишь строка в твоих давних скитаньях,
Тень на пороге забытых дней.

Месяц склонился над кромкой рассвета,
Звёзды роняют серебряный свет.
В этом молчанье — и боль, и победа,
В этом закате — прощальный привет.

Пусть не сбылось, пусть ушло, отзвучало,
Но в глубине, где не гаснет звезда,
Ты — моё слово, что сердце узнало,
Ты — моё всё, не на миг — навсегда.

вступление]
Тишина над полями, ветер гладит траву,
И опять журавли возвращаются в синеву.

[куплет]
Над берёзами белыми, над рекой золотой
Журавли пролетают знакомой тропой.
Помнят эти просторы солдатский огонь,
Помнят вечную клятву и тёплую ладонь.

[предприпев]
И весна открывает небесную дверь,
И летят журавли, как летели и встарь.

[припев]
Журавли, журавли над Россией великой,
Вы несёте с собой негасимый наш свет.
Каждый год возвращаясь с далёкого юга,
Вы храните для нас эту память побед.

[куплет]
Где-то в вечном строю — чьи-то деды, отцы,
Обернулись крылами, летят, как гонцы.
Над Москвой, над Смоленском, над тихим Донцом —
Каждый клин — как поклон, как молитва бойцов.

[предприпев]
И весна открывает небесную дверь,
И летят журавли, как летели и встарь.

[припев]
Журавли, журавли над Россией великой,
Вы несёте с собой негасимый наш свет.
Каждый год возвращаясь с далёкого юга,
Вы храните для нас эту память побед.

[бридж]
Пусть проходят года — не молчит небосвод,
Журавлиная песня над Родиной льёт.

[финал]
Журавли, журавли — вы вернётесь опять,
Чтобы мы не забыли, чтоб помнить и знать.

Куплет 1]
В небе чистом и сером вдали
Пролетают опять журавли.
Слышен крик, что летит сквозь года,
Замирая в сердцах навсегда.

[Пре-припев]
Это эхо далёких времён,
Шёпот тех, кто не был возвращён.
Каждый взмах — как молитва без слов,
Выше туч и земных берегов.

[Припев]
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.

[Куплет 2]
На граните сегодня цветы,
Символ вечной и горькой мечты.
Мир застыл в этот день роковой,
Обретая бесценный покой.

[Пре-припев]
Это эхо далёких времён,
Шёпот тех, кто не был возвращён.
Каждый взмах — как молитва без слов,
Выше туч и земных берегов.

[Припев]
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.

[Бридж]
Пусть летят они в вечный полёт,
Там, где время замедлит свой ход.
Не забыть те родные черты,
Что хранят в небесах высоты.

[Финальный припев]
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.
В белом клине плывёт тишина,
Там, где больше не властна война.
Память светлая, словно рассвет,
Оставляет невидимый след.

Горы — застывшие крики столетий,
Гранитные губы сомкнуты в тоске.
Снег на вершинах — седины столетий,
Тени — как шрамы на древнем челе.

Над краем мира, где небо расколото,
Где пропасть дыханьем зовёт в пустоту,
Орёл расправляет крыла позолоту,
Бросая вызов судьбе и кресту.

Он не ищет добычи. Он ищет ответа:
Почему так тяжек небесный простор?
Почему в этом мире, под этим рассветом
Свобода — как боль, как немой приговор?

Взмах крыла— и скалы дрожат в изумленье,
Ветер стонет, срываясь меж острых камней.
В одиночестве кружит, в гордом терпеньи,
Словно знаменье забытых огней.

Горы молчат. Но в их молчанье — вещанье:
«Кто однажды взглянул в эту бездну — тот свой,
Тот уже не вернётся к теплому чаю, к молчанью,
Тот отныне — как этот орёл, одинок и живой».

И когда он, пронзая туман и сомненья,
Исчезает в лазури, как знак и как зов,
Я шепчу: «Я — своя. В этом вихре, движеньи,
В этой жажде полёта — я тоже орёл!»

Я не жду — я уже всё узнала,
В зеркале ночи прочла судьбу.
Каждая тень мне давно сказала,
Что без тебя — я и не живу.

Пусть я забуду, остыну, смирюсь,
Смех мой — как нож, горечь— как мёд.
В этой груди — не одна, а три жизни,
Третья — твой след, что во мне не умрёт.

Время — песок, а память — камень,
В нём твой след — не стереть, не смыть.
Даже когда замолчу губами,
Буду тебя — без слов я любить.

Ночи отдам — что в груди горело,
Звёзды сочтут — сколько слёз пролито.
Только во мне — твоё тихое дело:
Всё что было , давно прожито.

Ветер листает страницы былого,
Тени сплетают забытый узор.
В сердце — не три, а сто жизней снова,
Но в каждой — твой неизменный взор.

Месяц — свидетель, ночь — исповедница,
Звёздная пыль — на дрожащих руках.
Когда душа расстанется с телом —
Ты будешь ждать меня там, в облаках.

Эх, время, время, что же ты спешишь,
И рвёшься вдаль, и без оглядки мчишься?
Я не успела жизнью насладиться,
В кармане — горсть мгновений, что хранишь.

Они дрожат, как трепетные свечи,
Горят и гаснут — не вернуть назад.
Я жду рассвета, но приходит вечер,
Тень сожалений праздничный наряд

Ложится ровно, стопочкой всё в ряд,
Не скроет света, что внутри горит.
Миг освещает то, что в сердце спит,
И каждый вдох о жизни говорит.

Пусть дни, как птицы, в даль уносят сны,
Во мне живут и свет, и глубина.
Не в скорости — в мгновеньях суть весны,
В них — вечность, что дарована сполна

Лёгкий ветер, не целуй мне губы,
Не суши измученную кровь.
Пусть в руках твоих, как прежде, чутких,
Волосы сплетаются в любовь.

Я, как демон потерявший счастье
Жадно пью последнюю надежду
Шрамы посветлевшие с запястья
Ласки просят, но не так как прежде…

Тише, тише — в сердце нет огня,
Только тень былого упоенья.
Ты держи , не отпускай меня,
В этой вечной полутьме сомненья.

А рассвет всё ближе, неминуем,
Рассекает сумрак, как клинок.
Я останусь тенью, что целует
Руки твои, милый ветерок.

Но пока дрожат мои ресницы,
Пока дышит ночь прохладой сна,
Дай мне миг — без боли, без границы,
Где любовь ещё не сожжена.

Обними меня, как в дни рассвета,
Забывая боль и пустоту.
Может, вновь душа найдёт ответы,
Распахнув забытую мечту.

И в глазах твоих, где свет играет,
Я увижу утро без тревог.
Всё, что болью сердце разрывает,
Унесёт рассветный ветерок.

Пусть рассвет распутает узлы
Тёмных снов, что душу угнетают.
Мы с тобой — две робкие строки,
Что в одной строфе живут и тают…

********
А слова, что не были рассказаны,
В этом свете станут вдруг услышаны.
Мы — не тени,и не сны забытые,
Мы — стихи, весною что написаны…

Туман над речкой, стынет тишина,
Берёзы шепчут — мне не до весны.
Была любовь, да с ветром унеслась,
Остались лишь печальные огни.

Осыпались с черёмухи цветы,
Листва пожухла, клонится к воде.
В душе — пустое эхо пустоты,
Где были мы с тобою, как в мечте.

Свечу зажгу — да только нет тепла,
Огонь дрожит, а сердце — всё в тоске.
Россия‑мать, ты слышала слова,
Что я шептала в горькой тишине?

Луна, как крест, висит в ночной дали,
Звёзды — слезинки падают во мглу.
Мы всё одни, любовь не сберегли,
Лишь ветер знает, я не разлюблю…

Плакучей ивы ветви — словно руки,
Зовут туда, где счастье было встарь.
Я не ищу забытой светлой муки,
Но память рвёт на части календарь.

Тропа, где шли вдвоём, давно забыта,
Лишь пчёлы вьются над цветущей мятой.
А я всё жду — хоть знак, хоть голос твой,
Хоть отзвук слов, что ты шептал когда то…

Рассвет бледнеет в сумрачной дали,
Туман растает, но не боль в груди.
Пусть годы вдаль, как птицы, полетели,
Любовь, хоть горькая, во мне — живи…

Отблеск луны на речной глади зыбкой,
Вздох ветерка над уснувшей травой.
Вплетаюсь в туманы с мечтой полускрытой,
Танцую в пыли золотой над листвой.

Первая капля дождливого лета,
Эхо забытой старинной мечты.
И — тишина предрассветного света,
Как — отголоски незримой черты.

Скольжу по краям сновидений несмелых,
Мерцаю, как искра в ночной глубине.
Не ищи меня — я из призраков белых,
Из шёпота трав, из зари в вышине.

Но если однажды в безмолвии раннем
Ты вслушаешься в дыханье зари,
И вдруг уловишь мой след туманный,
Мой голос — как звон хрустальной струи.

И блик на воде, что дрожит и мерцает,
И лёгкий туман, что над лугом плывёт.
Во мне — всё, что сердце когда‑то узнает,
Во мне — то, что память в тиши обретёт.

Пройдёт ветерок — и меня не отыщешь,
Растаю, как сон на краю темноты.
Но в сердце твоём я останусь, услышишь?
Как отзвук далёкой, светлой мечты.

А утром, когда расцветёт небосвод,
В росинках увидишь мой тайный полёт.
Я — часть тишины, я — живой переход
От ночи к заре, от зимы — в хоровод.

И если в душе вдруг проснётся весна,
Знай — это я, что вернулась сполна.
Сквозь годы, сквозь дали, сквозь дымку времён —
Я в сердце останусь навеки твоём

Я — лунная нить в полуночной тиши,
Я — шёпот забытой старинной души.
Во мне — отблеск рун на седых валунах,
Во мне — зов ветров в заповедных лесах.

Я — тень на стене в час полночной зари,
Я — тайна, что дремлет в глухих янтарях.
Мне звёзды слагают свои алтари,
Мне ветер сплетает венок из хвои.

Я — отблеск зарницы в туманной дали,
Я — шёпот травы у холодной земли.
Во мне — древних сказаний живые огни,
Во мне — эхо песни из дальней страны.

Я таю с рассветом, как лёгкий дымок,
Но в сердце ночи вернусь на порог.
Мне ветры поют свой извечный напев,
Мне звёзды вручают серебряный гнев.

Пройдёшь по тропинке — услышишь едва:
Чуть слышно звенит голубая трава.
То я тебе знак подаю сквозь века,
Чтоб помнил: незрима, но я близка.

Я помню века, что прошли, как дымы,
Я слышала песни забытой зимы,
Когда ещё сны были явью живой,
А мир — нерассказанной древней строкой.

Не спрашивай, кто я, — я вечна, как ночь,
Как отзвук молитвы, что в сердце живёт.
Но если захочешь — в рассветной пороше
Ты мой силуэт среди ив обретёшь.

И если в безмолвии лунной поры
Ты вдруг ощутишь дуновенье мглы,
Знай — это я, сквозь туман и года,
К тебе протянулась, родная рука…
******************
Пусть пройдёт этот миг, пусть уйдёт эта ночь,
Но во мне — вся вселенная, звёздная мощь.
Я — не призрак, не сон, я — живая весна,
И в сердце твоем навек сохранена...

Слышу, как время стучится в окно,
Как ветер листает года, как страницы.
Оно не вернётся — то светлое «давно»,
Но в сердце живут его тёплые искры.

Мы строили замки из хрупких надежд,
Из смеха, из взгляда, из первой весны.
А жизнь подходила неслышно, как снег,
И таяла сказка в ладонях весны.

Но если в груди ещё бьётся огонь,
Если небо зовёт сквозь туманы и грозы,
Вставай — и иди, не боясь перемен,
Ведь главное — верить, что звёзды не гаснут.

Пусть ветер срывает с деревьев листву,
Пусть осень диктует свои наставленья —
Я знаю: за ночью рассвет настаёт,
И в сердце останется свет вдохновенья.

Ведь время — не враг, а мудрый учитель,
И учит ценить каждый миг, каждый час.
И в сердце, как прежде, живёт вдохновитель —
Тот свет, что ведёт сквозь туман и рассказ.

Так пусть же рассвет озаряет пути,
Пусть вера в душе, словно пламя, горит.
Не надо назад — там уже не найти
Того, что нас ждёт с тобой впереди.

Не всё, что кажется тяжёлым бредом,
Есть груз судьбы — порой это урок.
Мир учит нас идти своим восходом,
Где каждый миг — не случай, а итог.

Взгляни наверх: там звёзды шепчут смело,
Что невозможное — лишь шаг вперёд.
Пока в груди горит огонь удела,
Твой путь сияет, к свету он ведёт.

Не бойся сумрака — в нём скрыта ясность,
В молчании рождается ответ.
Преграды — лишь проверка на бесстрашность,
А боль — ступень вперёд, к вершинам лет.

Пусть путь тернист, но зори так прекрасны,
И каждый шаг — к свободе, к высоте.
Ты сам творец: мечты, судьбы, пространства —
Будь светом в темноте, свети везде.

Не говори, что время лечит, милый, —
Оно лишь шрамы прячет под плащом.
Во мне теперь так тихо, так постыло,
Как в опустевшем доме за окном.

Я боль ношу, как старое пальто —
Потрёпанное, ветхое, родное…
Оно не греет, и снять — да не за что:
Ведь без него я вся — насквозь, нагая.

Ты помнишь, как смеялись мы когда‑то,
Как солнце лилось сквозь ветви, как весна?
Теперь лишь тени ходят по паркету,
И тишина, как чёрная стена.

Я говорю спокойно, улыбаюсь даже,
Киваю, слушаю, киваю вновь.
А в сердце — трещина, и край её так важен,
Что не залечит ни одна любовь.

Пусть мир идёт, как шёл, пусть дни мелькают,
Пусть кто‑то верит в «завтра» и «потом».
Я потеряла что‑то — и не знаю,
Смогу ли это отыскать потом…

Но я иду. Иду, хоть ноги слабы,
Хоть ветер бьёт в лицо, хоть нету сил.
Я — не облом, я — всё ещё живая,
Хоть боль во мне, как океан, бурлит.

И пусть во мне всё рвётся на куски,
И пусть душа кричит в ночной тиши —
Я всё равно найду свои ростки,
Сквозь пепел, сквозь морозы, сквозь грехи.

Но в сердце тлеет маленький навес —
Тот огонёк, что не задуть ветра́м.
Он светит тихо, будто в тёмный лес,
Напоминает: жизнь — не только шрам.

Я соберу осколки прежних дней,
Из пепла вытку новую зарю.
Но каждый штрих — как крик души моей,
Как рана, что болит и жжёт в бою.

Вплетаю в нить и боль, и горький стыд,
И пепел снов, что не вернуть назад.
Пусть свет забрезжит — он во мгле дрожит,
А сердце плачет ..... Там вновь снегопад.....

Я потеряла себя — не в толпе, не в пути,
Не на краю света, а здесь — внутри.
Где‑то в глубинах, за слоем пыли,
Горячие мысли совсем остыли…

Помню: глаза — как рассвет, как огонь,
Голос — как колокольчиков звон,
Шаг — лёгкий, вольный, без тяжких оков,
А теперь — будто тень от прошедших снов.

Где та, что смеялась, глядя в глаза ветрам?
Где та, что верила звёздам, мечтам?
Она растворилась, истлела, ушла —
В пепел, в туман, в беспросветную мглу.

А внутри — разрыв. Как трещина в груди,
Где когда‑то жила: «Я», «Есть», «Гори».
Там, где было «я знаю», — зияет дыра,
Ни заплаткой, ни клятвой не зашить до утра.

Пальцы дрожат — нащупать бы нить,
Ту, что могла бы обратно соединить
Осколки души, обрывки огня,
Что когда‑то горели — казнят меня.

В зеркале — чужая. Глаза — как лёд,
Взгляд — потухший, и уже не жжёт.
Каждый вдох — через боль, через «не могу»,
Я сама себя от себя стерегу…

Шаги по краю. Тишина — как стена.
Память шепчет: «Была… была… была…»
Но я встану. Дышу. И ищу.
Сквозь туман, сквозь метель, сквозь тоску.
Потому что где‑то, в глубинах огня,
Та, что была, — ещё ждёт меня.
Даже если на части. Даже если в пыли.
Я найду себя — даже если сожгли.
*****
Найду в себе свет, что не угас,
Восстану из пепла. Вновь. Сейчас.

Опять одна. Опять часы считают,
Как будто суд, неспешный приговор.
А за окном — огни машин мелькают,
И чей‑то слышен тихий разговор.

Зачем я здесь? Зачем в пустой квартире,
Где стены шепчут: «Ты опять одна»?
Где фото на столе — как в старом мире,
Где я была любима и нежна…

Мы все бежим — в толпе, в водовороте,
В погоне за мечтой и в суете.
Но в масках ярких — души на излёте,
А истина — в безмолвной темноте.

С одними — смех, там мысли о вине…
С другими — блеск амбиций, и счёт в банке.
Третьи хотят побыть наедине,
Но полночь вновь встречает звон стаканов…

Свобода? Да, я вырвалась. Ура!
Но что с ней делать, как её прожить?
Она, как призрак давнего следа,
Что манит вдаль и не умеет говорить…

А где‑то там, за далью городов,
Быть может, кто‑то думает сейчас:
«Где та, что грелась у огня, без слов?
Ей холодно? Ей больно в этот час…»

И я молчу. И ночь идёт, как век,
И тишина — как давняя подруга…
Я не ищу ответа — просто свет
Горит в окне. И в нём — частица круга,

Что разорвать не в силах человек,
Но может вновь сложить — из тени, звука,
Из веры в то, что где‑то ждёт рассвет,
Где не один, а двое встретят утро ......

Скажи мне, душа, почему ты дрожишь,
Как камень, упавший в болотную тишь…
Зачем разгоняешь рассветные сны,
Где лёгкие ветры, где нету войны —
Ни с миром, ни с ближним, ни с самим собой,
И хочется просто уйти на покой…

Зачем ты цепляешься за этот край,
Когда уже ветер сорвал урожай,
И небо — не небо, а чёрный покров,
А мир — не мир, а набор из оков?

Я помню: когда‑то смеялась легко,
Ловила лучи на ладонь широко,
Я верила в чудо, в строку, в доброту.
И в силу, ведущую сквозь пустоту.
Где та, что не знала про боль и печаль?
Мечты все разбились, как горный хрусталь…
Где та, что могла без оглядки идти,
Не зная, что боль — это часть лишь пути?

Ты скажешь: «Взрослеть — это значит терять,
В себе разрывать и опять собирать,
Учиться прощать, но не ждать взамен».
Но как не оглохнуть средь тысячи стен,
Что сама воздвигала — из «нельзя» и «потом»,
Забыв, что укрыться могла я крылом…

Ты скажешь: «Судьба — не игра, а расплата,
За каждый восторг — своя утрата,
За каждую песню — глухой монолог,
За каждое „да“ — неизбежный итог».

Но как же так вышло, что всё — не впрок,
Что каждый урок- как смерти глоток?

Послушай, душа, я устала считать
Разбитые зеркала, сломанные «я»,
Следы на снегу, что метель замела,
Слова, что сказала — и не смогла.

Я больше не верю в спасительный знак,
В рассвет, что пробьётся сквозь этот мрак.

Послушай меня, не спеши отвечать.
Давай помолчим. Дай мне руку держать —
Не ту, что в бою замахнулась на мир,
А ту, что умеет ласкать и дарить,
Что помнит, как пахнет трава поутру…
Ты знаешь, душа, без тебя я умру…

Но всё же… останься. Не рвись в никуда.
Пусть холодно, пусто, пусть нет следа —
Мы вместе дойдём до последней черты,
Ведь ты — это я, а я — это ты…

Как я устала жить, смеяться, плакать,
Решать проблемы нерешаемых задач.
На сердце не дожди, а просто слякоть —
Упали в душу из разбитых неудач.

Как я устала думать за кого‑то,
То там, то здесь решить, опять помочь,
В чужих заботах потерять свободу,
Свою мечту в тени запрятать прочь.

И день за днём — всё тот же круг знакомый,
Где нет ни слов, ни рук, чтоб поддержать,
Лишь тишина да шёпот одинокий:
«Что б новый день, как старый, проживать…»

А за окном — рассвет едва заметен,
Туман растает, новый день придёт.
И кажется, что больше нет просвета,
А ветер о хорошем только лжёт.

В душе — как в поле после долгой стужи:
Внутри промёрзла, а снаружи грязь.
Но есть росток, что просится наружу, —
Я умерла… и снова родилась.

Он слаб пока, но тянется упрямо
К теплу, с надеждой — к утренней звезде.
Я дам ему дыхание, как пламя,
Чтоб расцвести в моей душе везде.

Не буду больше прятать свои слёзы,
Не стану умирать в чужой тоске.
Мой новый день как —- первые берёзы,
Что шепчут: «Жизнь твоя — в твоей руке».

Я не считала пройденных дорог,
Не мерила удачу по часам.
Я просто верила, что среди строк
Судьба напишет нужные слова.

Я собирала дни, как лепестки,
В букет непрочный, трепетный, живой.
И в каждом — отблеск грусти и тоски,
Что стала частью сути неземной.

А мир кружился, шумный и чужой,
Манил огнями, звал за горизонт.
Но я стояла у черты одной —
Где сердце ждёт, где память бережёт.

Пусть не сбылось так многое из снов,
И тени прошлого легли на плечи,
Я всё равно, без горьких, глупых слов,
Благодарю за каждый миг, за встречи.

Ведь даже боль — урок, а не беда,
Нас научила чувствовать сильней.
И я иду — не вниз, а в небеса,
С любовью, что сильнее всех теней.

Как птица, сбросившая зимний плен,
Летит туда, где солнечный рассвет.
Во мне весна, и в этом мой удел:
Любить, прощать — и верить в новый день.

Я не такая, как все, — говорят,
А я просто в метро опоздала на пять.
Просто не взяла зонт в дождь косой,
Просто смеюсь чуть громче, чем нужно порой.

Я не такая — в глазах у других:
Не та причёска, не тот каблук, не тот стих.
Не так смеюсь, не так плачу, не так молчу,
Не в том пальто, не с тем взглядом иду.

А я — просто я. В джинсах, без каблуков,
С книгой в руке и с дождём на плечах.
Я — это утро, когда нет звонков,
Когда мир ещё тих, а город во снах.

Я — это кофе на старом столе,
Пятно от варенья, записка в конверте.
Я — это песня, что слышится мне,
Когда все молчат, а в душе — рассветы.

Да, я не такая. Не прячу веснушки,
Не крашу ресницы в три слоя, не лгу.
Люблю дождь, когда я одна без подружки,
И ветер, что волосы рвёт на бегу.

Я не такая — и в этом вся суть:
Не хочу быть копией, тенью, нулём.
Я — это я. И мой внутренний путь
Начинается там, где кончится «всё».

Пусть говорят — ты не такая, не та…
А я подниму глаза к небу, вздохну.
Я не такая. И это — мечта,
Что во мне горит — как весна…

В вышине, где звёзд мерцает хоровод,
Вечность шёпотом с вселенной говорит.
Млечный Путь, как древний небосвод,
Тайны мирозданья в тьме таит.

Ветер — вестник дальних берегов,
Он несёт нам эхо давних снов:
Голоса забытых мудрецов,
Отблеск нерассказанных веков.

А душа стремится только в даль,
Где рассвет встречается с луной,
Где мечта откинет вдруг вуаль
И покажет мир совсем иной…

Горизонт пылает вдалеке,
Время тает — словно на руке
Лёд растает в лёгком ветерке,
След оставив на песке.

Над землёй, где туман и рассвет,
Души ищут незримый ответ.
В звёздном храме, где времени нет,
Нас встречает бессмертия свет.

В вышине, где созвездья горят,
Тайны древние нам говорят:
Мы — частица тех звёздных наград,
Что во мгле путеводно блестят.

Так летит душа сквозь века,
Сквозь туманы, сквозь облака.
В ней — вселенной живая строка,
В ней — бессмертия маяка.

Город Скрежещет — рельсы, сталь,
Гудки, колёса, циферблаты.
Я тебя жду — а ты опоздал,
Или вовсе не был когда‑то?

Любовь? В асфальте — след каблука,
В проводах — ток, в груди — пустота.
Одиночество — моя строка,
Написанная без черновика.

Фонари — как чужие глаза,
Смотрят холодно, без тепла.
А в кармане — два полгроша,
Да билет, что сгореть пора.

Трамвай пронёсся — свист, грохот, дым,
Оставил ветер, оставил пыль.
Я стою — а мир неумолим,
Где ты? Где ты? Молчит быль...

Перекрёсток — крест на судьбе,
Светофор — красный, жёлтый, синий.
Жду — а время идёт к беде,
Шаг — и город стал пустынный.

Но в груди, сквозь гул и металл,
Сквозь асфальт, сквозь чужой вокзал,
Что‑то бьётся — не угасал,
Не сдавался, не замолчал.

Может, ты — не случай, не сон,
А судьба, что идёт вдоль стен?
Город скрежещет, но сквозь звон
Я слышу: «Жду. Я тоже жду. Я — здесь».

Вроде с тобой без тебя
Где то огонь не пламя
Тихо шальная мечта
Выскользнет так упрямо
Косу мою расплетет
С Ветром, бродягой бесстыжим
Чувства в кулак соберёт
Что бы ты не был обижен
Вложит в твою ладонь
Часть упадет в карман
Это любовь, огонь
Боль твоих новых ран.
Ты не гневи богов
И не ругай расстаянье
Из Тысячи городов…
Ты выбрал души касанье…
Вроде со мной… Без меня
Спишь, улыбаешься, пишешь…
Есть одно слово… Судьба
И этим словом… Дышишь…

Не спеши моя жизнь, не торопись
Дай еще чуть-чуть побыть мне гостем
Лет до ста, прошу ты задержись
А потом контракт с тобой расторгнем

Не спеши, дай мне еще глоток
Надышаться воздухом прохладным
Вот в горах, сквозь камни бьёт росток
стал он к смерти очень беспощадным
.
Не спеши, меня не торопи…
Я еще не всё увы познала
Незаметной стать среди толпы–
Что бы смерть меня не целовала.

Я еще познать хочу людей
Тех что были , и которых встречу
Там на крыше стая голубей-
Нежно, о любви своей щебечут…

Я хочу увидеть как рассвет
Перламутром звёзды укрывает
А еще… На Родину билет…
По которой сердце так скучает…

А еще… Мне сотни лет писать
Все желания и все причуды
Перестань прошу напоминать
Мне о том, что смертные мы люди…

Не спеши ты жизнь, не торопись
Все мы тут немного загостились
Лучше ты души моей коснись
Что б она о вечности молилась…

Ночь красит небо в чёрный цвет,
Гуашь размашисто кидает.
Звёзд серебристый менуэт
На небе, под луной сияет.

Швыряет дрогнувшей рукой
Горстями отблески жемчужин.
Она устала быть чужой —
Поток любви к земле разрушен.

Когда-то свет её любви
Ласкал деревья и поля,
Но предан был её порыв —
И сердце сожжено дотла.

И в тишине, сквозь мрак веков,
Зовёт она сквозь сон и дым,
Но нет ответа, нет оков,
Что связывали в прошлый миг.

За что? За ласку, за покой,
За тьму, что берегла от зла?
В ответ — насмешка и покой —
И сердце что огнём зажгла.

Она здесь больше не мила,
Всё больше бед земле желает.
Ночи нагие зеркала
В объятья горя предавала.

Как жаль, что время не вернуть назад,
Не прокрутить всю жизнь, как киноплёнку,
Не вспять вернуть ушедший в прошлый ад,
И боль в душе не отвести в сторонку.

Как жаль… Что стрелки всё бегут вперёд,
Что мчатся дни, как ветер, без оглядки,
Кто-то нажал на кнопку «старт» и ввод,
И нет пути назад — лишь память в складке.

Но в этой пленке, кадры — как года,
Где каждый миг — песчинка на ладони,
Есть кадры, что не стёрты никогда —
Они горят, как звёзды в небосклоне.

Есть миг, когда впервые ты узнал,
Что любишь. Есть — когда впервые верил.
Момент, когда ты глубоко дышал,
Когда врачу душу свою доверил.

И если б можно было — хоть разок —
Замедлить ход часов в прошедшем времени
Из прошлого взяла б один урок,
Воспоминанья что б были долговременны

Пусть время мчится. Стрелки — лишь вперёд.
Но в сердце — пленка, что не перемотана:
Там прошлое живёт, и не уйдёт,
Бинтами раны до души замотаны.

Но можно — в тишине — прижать ладонь
К тому, что есть: не к славе, не к богатству,
А к памяти, где тысячи имён —
К тем, кого знал, как братьев, без расплаты.

И в этом — не обман, не сон, не миг:
Всё было. Всё — как есть. Всё — не напрасно.
Пусть время — вор, но память — как магнит,
Что бережёт тепло сквозь годы — страстно.

И если б даже можно было встать
У той черты, где «было» и «не будет» —
Я бы не стала время возвращать…
Мне жаль — что память всё стерёт, забудет…

Наша встреча совсем не случайна
Совпадений случайных нет
Для тебя это может быть тайна
Для меня лишь туманный рассвет.

У тебя очень много вопросов,
Много страхов, несбывшихся снов
Я , мой милый, нестрою прогнозов–
Из за строчек красивых стихов…

Я дыханьем живу и желаньем
Пробежав по росе босиком
Пусть любовь и пришла с опозданьем-
Но пришла, торопливо, пешком…

Километры прошла,вся седая.
И присев, постучалась мне в дверь…
Пусть не видит, совсем слепая-----
Но моя она вся, теперь…

На вопросы твои ответить…
Я могла бы всю ночь писать
Но боюсь я тебя не встретить—
А сильнее боюсь потерять…

Эх любовь, на воздушном шаре
Совпаденье не в нашем веке
Каждой твари дают по паре
Чем же хуже здесь человеки???

Не надо звать — я всё равно не внемлю,
В душе моей — гроза, в глазах — туман.
Я улетаю в даль, где ветер пёстрый
Рассыпал сны по склонам диких стран.

Любовь? Она — как молния: сверкнула,
Сожгла до дна — и сгинула во мгле.
Мне не нужны ни клятвы, ни разлука,
Лишь голос ветра в стынущей земле.

Я — тень, бегущая от света,
Я — крик, затерянный в ночи.
Пусть мир кричит: «Останься Это лето» —
Я рвусь туда, где звёзды горячи.

В груди — огонь, в висках — набат мятежный,
Душа — как парус в бурю: рвётся вдаль.
Не удержать. Не приручить. Безбрежной
Останусь — даже если будет жаль.

И пусть погибну — не в бою, не с криком,
Не в пламени, не в крови, не у врага,
А тихо — в пустоте, под шепот дикий
Последнего, прощального стиха…

Пусть тело станет прахом, что не тронут,
Пусть имя смоет ветхая волна.
Я в бездну кану — где ни света, ни звону,
Где даже тьма не знает — кто же я...

Однажды ты ворвался в жизнь мою
Без повода и даже без причины.
Писал так нежно… будто бы люблю —
И к сердцу прикоснулся как к святыне…

Ты не спешил, не требовал ответа
Не уговаривал писать тебе, любить
Как утро — тихо, скромно, без рассвета,
Ты прошлое во мне смог погасить…

Ты не кричал, что я — судьба отныне,
Не торопил минуты и часы
Ты собирал судьбу мою в руинах-
Счищая грязь всю, с чёрной полосы.

Ты стал мне счастьем, сладким ,крепким чаем
Рукой, что обнимает ночью длинной.
Ты — тот, с кем сердце тихо замирает
Укрывшись счастьем будто паутиной…

И если вдруг исчезнешь незаметно,
И если замолчит мой телефон
Моя душа останется бессмертной
Ты смог разжечь любви моей, огонь

Однажды ты ворвался в жизнь мою…
А я смогла проститься с горьким прошлым.
Вкус жизни я по новой познаю
Твоими же руками сотворённый…

Я думала — мир распахнётся, как дверь,
с рассветом, с надеждой, с огнём в глубине…
Но день — будто серая зыбь, будто тень,
и звёзды не светят уже мне во тьме.

Куда же девался тот внутренний жар,
что гнал меня в путь, что шептал: «Не сдавайся!»?
Теперь я стою у размытых дорог —
куда мне идти? Где мой смысл, признайся?

Бывало, я верила: всё — не зря,
что каждая встреча — как новый рассвет.
Что сердце, как птицы, — улетают горя
а нынче — ни воли, ни сил, ни примет.

Смотрю на часы — цифры ходят кругом,
минуты, как камни, ложатся в ладонь.
Я больше не чувствую ветра в лицо,
не слышу, как шепчет живая ладонь.

А память — как фото, где я — не я:
смеюсь, молодая, в весеннем дыму…
Теперь эти кадры — чужая статья,
я в них не вмещаюсь, я где‑то во тьму.

И хочется крикнуть: «Верните мне дрожь,
тот страх и восторг, тот полёт над землёй!»
Но эхо молчит. Только дождь, только ложь
пустых обещаний, что были мечтой.

Но, может, в разломе, в трещине дней,
в осколке утраченной, хрупкой зари
пробьётся росток — хоть один, посильней!
Я вспыхну огнём от потухшей искры…

Хороший мой, ну где же ты?
Тропу мне покажи…
Я соберу тебе цветы —
Чтоб ты мне подарил…

Хороший мой, уже рассвет,
Я вновь забыла спать…
Натягиваю тихо плед —
Чтоб громко не скучать.

А ветер шепчет в тишине,
Что ты идёшь домой…
И сердце верит в чудеса —
С тобою — свет весной.

Пусть ночь уходит без следа,
Как дым над головой…
Любовь — не сон, она всегда
Ворвётся в дверь грозой

Дом, где выросла, снится мне редко,
Но когда — не сплю до утра.
Там, где липы стоят, как соседки,
Там, где детский наш смех — как игра.

Там, где мама звала, где ещё Рождество,
Где окно — на закат, не на юг.
Там, где эхо моих голосов — мертво,
Где мой смех — как разбитый сосуд.

Вернуться назад — я не смею уже.
Что вернуть? Только тень от стены.
Там, где детство — как мяч, улетело в гаражи,
Там — не дом. Там — дверь заперта изнутри.

А за ней — пепел в глазах,
Тишина вместо слов,
И я больше не имею прав,
Где моё детство — без снов...

В старом вальсе будто бы впервые
Мы услышали твой тихий зов.
С той поры нам чужды все живые,
А отраден — беглый бой часов.

Ты — не нежность. Ты — как зимний вечер,
Ты — не ласка. Ты — как тень в окне.
Ты — не свет. Ты — пламя жарких свечек
Из страны, где все в глубоком сне…

Мы, как ты, приветствуем закаты,
Упиваясь близостью конца.
Всё, чем в лучший вечер мы богаты, —
Нам тобою вложено в сердца.

Ты вела нас меж снами и боли,
Мимо жизни — по краю венца.
Ты — не мать. Ты — как голос в неволе,
Ты — не с нами. Ты — в наших сердцах.

Всё бледней лазурный остров — детство,
Мы одни на палубе стоим.
Видно, грусть оставила в наследство —
Мама, Мамочка, детишкам ты своим.

Я холодная будто-то лёд,
Но в глазах — отражение жар,
Словно в сердце, где стужа живёт,
Затеплился забытый пожар.

Я— снег, что тает под твоим дыханьем,
В глазах твоих — и холод, и пожар.
Я — лёд, что плавится в твоём желаньи,
И мёд, что льётся, обжигая жар.

В улыбке грешной — рай и наказанье,
В касаньях рук — и боль, и сладкий сон.
Я та, кто дарит трепет и страданье,
Кто в сердце льёт и яд, и дикий звон.

Я — зима, что кроет мир без края,
Но в глубине — весна, бушует кровь.
Ты видишь лёд — но пламенею я,
В тебе сама, как жертва, и любовь

Белоснежная, нежная, снежная,
И холодная будто-то лёд —
На губах улыбкою грешною
Будет литься желаний мёд.

Руки снежные, очень нежные,
Проведут по спине, играя,
И пьянит аромат с черешнею —
Ты живой или я умираю?

Ты — как вспышка в зиме бездорожья,
Словно свет на краю тишины.
В каждом вздохе — и боль, и небро́жье,
В каждом взгляде — разлуки весны.

Не касайся — и всё же касайся,
Пусть трещит под ногами стекло.
Я растаю — но в сердце останется
Этот холод, что так хорошо.

И уйдёшь, как уходит метелица,
Оставляя следы на снегу.
Но во сне ты вернёшься,мне вериться —
Снова лёд… и опять по краю.

Ты живой… или я умираю?
Но  прошу  не спасать меня, знай —
Я с тобою… и в этом растаю,
Где черешня дрожит , как мечта.