[Куплет 1]
Ты строил идола из воска и тряпья,
Считал пропорции, не глядя мне в глаза.
Тебе важна обёртка, глянец, силикон,
Но ты нарушил главный кукольный закон:
Не зли того, кто не умеет говорить,
Ведь он однажды может взять... и закурить.
Твой «Кен» расплавится, стечет на ламинат,
Добро пожаловать в мой персональный ад.

[Припев]
В твоих желаниях — быть с Барби?
Смотри... Я стану настоящей Лотти.
Сожгу тебя дотла! И лишь немного плоти
Оставлю на костях...
Лишь шевелюру и немножечко бровей.
Ведь так ты кажешься живей.

[Интерлюдия]
Пластмасса... капает.
Твое лицо... меняется.
Оно... течет.
Оно мне... улыбается.

[Куплет 2]
Я препарирую твой страх тупым ножом,
Мы в этой комнате останемся вдвоем.
Ты так хотел фарфор — я обнажила кость,
Ты в этой жизни лишь незваный, хрупкий гость.
Смотри, как плавится надменный твой оскал,
Ты именно такую «куколку» искал?
Я заплету в твои останки алый бант,
Мой обгоревший, мой послушный адъютант.

[Припев]
В твоих желаниях — быть с Барби?
Смотри... Я стану настоящей Лотти.
Сожгу тебя дотла! И лишь немного плоти
Оставлю на костях...
Лишь шевелюру и немножечко бровей.
Ведь так ты кажешься живей!

(Любитель красоты и выпирающих костей.)

[Куплет 3]
Застыл навечно в позе для витрин,
Мой самый драгоценный господин.
Ни складочки на коже, ни морщин,
Ты идеальней всех других мужчин.
Я вытру гарь с обугленной щеки,
Мы стали так безумны и близки.
Ты так хотел искусственной любви?
Ну что ж, любимый... вот она, лови.

[Припев]
В твоих желаниях — быть с Барби?
Смотри... Я стану настоящей Лотти.
Сожгу тебя дотла! И лишь немного плоти
Оставлю на костях...
Лишь шевелюру и немножечко бровей.
Ведь так ты кажешься живей...

(Хей-хей, хей-хей, хей.)

[Бридж]
Вам было мало глянца? Вам было мало лжи?
Ну что ж, ценители, я обнажаю жизнь!
Я выставляю этот лот на ваш позорный суд,
Пусть все «любители прекрасного» придут.
Смотрите, я сорвала все маски и фасад...
Вам нравится?... О, я безумно рада-а!
А-а-а, а-а-а, а-а-а.

(Хей-хей, хей-хей, хей.)

[Брейкдаун]
Эй, вы! Фанаты «истинной природы»!
Рабы стандартов, жертвы жадной моды!
Вам нужен эксклюзив? «а-ля натюрель»
и без прикрас?
Я провела для вас мастер-класс!
Смотрите, как он сбросил лишний вес,
Вот это — настоящий, блин, прогресс!
Ни ботокса, ни лживых фильтров в инстаграм,
Я этот уголёк дарю... всем вам...

[Аутро]
Подписывайтесь... Ставьте лайки.
На наши обгоревшие останки.
Следующий эфир — из крематория.
Вот такая вот... лав-стория.

Сегодня — разговоры про либидо.
А что же, если присмотреться, было до?
Разговоры о высшей морали,
о том, как бежать по спирали,
и кого там все же избрали
в этом далёком от нас Ватикане.

И о нирване, в прорыве сознания,
мы тоже болтали, болтая ногами.
И что между нами? Мы тоже сказали,
взывая о карме, другими словами.
Мы верили в бога, но, кажется, всё же
в прошении к небу — другая дорога.

И мы от истока к истоку, как к гробу,
измеряем свою недотрогу.
И строим упрямо, граница к границе,
столпы самомнения в образе жрицы.
И от святой водицы, от молока до вина,
мы всё же мельчаем, мельчает душа.

И либидо, либидо, либидо… Что же под ним
всё же так колоссально зарыто?

[Куплет 1]
В твоих глазах танцуют искры янтаря,
Ты словно ранняя, весенняя заря.
Где ступишь шаг — там расцветают чудеса,
И отступает грозовая полоса.
Ты не умеешь притворяться и играть,
Твоя способность — просто быть и согревать.
Среди запутанных и пасмурных дорог
Ты — самый тихий и уютный уголок.

[Припев]
Ты что-то между красотой и волшебством,
Ты девочка-улыбка, рождённая теплом.
Твой свет не гаснет, даже если за окном
Весь мир укрыт холодным серым полотном.

[Куплет 2]
Твои слова просты, но в них особая печать —
Ты всё умеешь слушать и умеешь понимать.
Как будто солнце поселилось в волосах,
Чтобы развеять любой холод, любой страх.
Ты — вдохновение, летящее на свет,
На все вопросы — удивительный ответ.
Ты та живая нота в бесконечной тишине,
Рисуешь солнце прямо на стене.

[Припев]
Ты что-то между красотой и волшебством,
Ты девочка-улыбка, рождённая теплом.
Твой свет не гаснет, даже если за окном
Весь мир укрыт холодным серым полотном.

[Куплет 3]
Твой смех звучит, как колокольчик в тишине,
Он разгоняет тени даже в полусне.
Легко ступаешь, не касаясь мостовой,
И мир становится цветным перед тобой.
В любом движении твоём — живая грация,
Сплошная искренность, без декорации.
Ты говоришь — и отступает суета,
В тебе живёт святая простота.

[Финальный Припев]
Ты что-то между красотой и волшебством,
Ты девочка-улыбка, рождённая теплом.
Твой свет не гаснет, даже если за окном
Весь мир укрыт холодным серым полотном.

[Куплет 1]
Я стояла по струнке, ловила твой ритм,
Подгоняла себя под твой алгоритм.
Быть удобной и тихой, не лезть на рожон,
Быть идеальным, немым багажом.
Ты смотришь на мир, как великий творец,
А я лишь деталь, неудачный конец.
Я просто пятно на твоем хрустале,
Я лишний предмет на твоем корабле.

[Предприпев]
Ты моргаешь — я падаю, снова и снова.
Ни жеста, ни взгляда, ни теплого слова.
Я просто мешаю тебе наблюдать.
Я устала летать. Я устала летать...

[Припев]
Обрывай мои крылья,
Неси меня вниз.
Я устала быть пылью
С твоих черных ресниц.
Это даже не больно,
Это просто каприз —
Стряхни эту пыль
С твоих черных ресниц.

[Куплет 2]
Я искала тепла в ледяной пустоте,
Я пыталась светить на твоей высоте.
Но для солнца не важен свет спички в руках,
Я застыла в твоих равнодушных зрачках.
Ненавижу тот день, когда стала «своей»,
Среди твоих важных, больших новостей.
Я не человек, я досадный пустяк,
Раздражающий фактор. Какой-то сквозняк.

[Припев]
Обрывай мои крылья,
Неси меня вниз.
Я устала быть пылью
С твоих черных ресниц.
Пусть закончится небо,
Пусть начнется карниз.
Я устала быть пылью
С твоих черных ресниц.

[Бридж]
Ты даже не вспомнишь, когда я уйду.
Я выберу землю. Я выберу тьму.
Лучше разбиться и стать просто грязью,
Чем быть твоей тенью, невидимой связью.
Моргни.
Ну давай же, моргни!
И меня прогони.

[Припев]
Обрывай мои крылья!
Неси меня вниз!
Я устала быть пылью
С твоих черных ресниц!

[Куплет 1]
Я стала асфальтом, размытою тенью,
Секунды тянулись, как в замедлении.
Хотелось схватить, удержать за рукав,
Но тело застыло, и ты был так прав...
Внутри ураган, а снаружи — ни звука,
Такая нелепая, злая разлука.
И сердце шептало, сбиваясь в груди:
«Пожалуйста, слышишь... Не уходи».

[Припев]
Но шаги удалялись, стихали вдали,
Мы этот сюжет спасти не смогли.
Чёрно-белый, холодный, немой истукан —
Обычный для драмы тяжёлый финал.
Ты ушёл. Ты не слышал. Ты просто не знал.
Болело в груди, обжигало огнём,
Но крик не прорвался, он замер внутри...
Не уходи...

[Куплет 2]
А всё, что не держат — уносит ветрами,
Пропасть растёт между нами и снами.
Туда, где вокзалы не ждут поезда,
Уходишь и ты. Теперь — навсегда.
В груди тишина, ледяная как глыба.
Я просто стояла. Я сделать могла бы...
Но гордость, привычка и страх пустоты
Лишили нас шанса, на вечное «мы».

[Бридж]
И, смотря в зеркала, в отраженье себя,
Я слышу слова: «Ты правда любила?
Правда? Правда? Правда любила?!
Так почему же тогда ты его отпустила?»

[Аутро]
Ты его отпустила...
Не уходи...
Не уходи...
Застряло в груди.
Не уходи...
Не уходи...

[Куплет 1]
Остывает горький чай,
Тени пляшут по стене.
Ты привыкло невзначай
Растворяться в тишине.
Снова строишь хрупкий мост
В мир, которого там нет.
Всё, казалось бы, всерьез,
Но молчит в ответ рассвет.

[Припев]
Не ожидай же слишком многого,
И не стучи упрямо в грудь.
Ты многое само надумало, —
Так не давай же обмануть
Себя надеждой глупою,
Что всё вдруг станет так легко,
И счастье нежно постучит
В твоё закрытое окно.

[Куплет 2]
Ведь люди мимо, дни — рекой,
Каждый занят лишь собой.
Ты же тянешься к теплу,
Словно бабочка к стеклу.
Ищешь в шуме тихий зов
Среди сотен чуждых слов.
Только мир не виноват,
Что тебе нельзя назад.

[Бридж]
В сладость губ и очертания,
В нежность рук и ожидания...
Ты вцепилось, как в спасенье,
В эти смутные видения.
Только это лишь обман —
Сладкий, призрачный туман...

[Припев]
Не ожидай же слишком многого!
И не стучи упрямо в грудь.
Ты многое само надумало, —
Так не давай же обмануть
Себя надеждой глупою,
Что всё вдруг станет так легко,
И счастье нежно постучит
В твоё закрытое окно.

[Аутро]
В твоё закрытое окно...
В закрытое...
Окно.

[Куплет 1]
​Не прячу шрамов, говорю как есть:
Я вся из изъянов — и в этом моя спесь.
Сшита по кусочкам из ошибок и снов,
Сбрасываю тяжесть навязанных слов.
Пусть кто-то и ищет во мне чистоту, —
Я всегда выбираю свою прямоту.
В каждой трещине — золото, в каждом рубце — свет,
Я сама себе автор и сама себе ответ.

​[Предприпев]
​Смотри, как я дышу этим едким дымом.
Я не хочу быть для всех любимой.
Хочу лишь быть живой до кончиков пальцев,
Перестать, наконец-то, чего-то бояться.

​[Припев]
​И я в состоянии чувствовать эту боль,
Чувствовать эту жизнь, принимать свою роль.
Говорить: «Завтра будет всё хорошо».
Я через этот холод, сквозь шторм прошёл.
И ещё кое-что...
Говорю себе: «Запомни этот момент».
Я — и художник, и сама себе монумент.
Распаляю себя до огней в этом мраке из чёртовых дней.

​[Куплет 2]
​Мир из идеальных картинок и лиц —
Я выхожу за пределы границ.
Мои «минусы» стали моими «плюс один»,
Я сама себе враг, сама себе господин.
Распаляю это пламя, выжигаю всю фальшь.
Это не просто стихи — это мой отчаянный марш.

​[Бридж]
​Распаляю до огней...
Распыляю на ветру...
Всё, что мешало мне быть,
Всё, что тянуло ко дну.

​​[Припев]
И да, я в состоянии чувствовать эту боль,
Чувствовать эту жизнь, как морскую соль.
Говорить: «Завтра будет всё хорошо».
Я через этот холод, сквозь шторм прошёл.
​И ещё кое-что...
​Я сбрасываю тяжесть навязанных слов.
Пусть кто-то ищет во мне любовь —
Я выбираю свою прямоту.
В каждой трещине — золото, в каждом рубце — свет.
Я сама себе автор и сама себе ответ.

Всё немного запито-запето.
Мои руки к тебе — как часы.
Сколько отмерено лет нам —
дотянуть бы до новой весны,

Чтобы снова писать там
о новой, весенней любви,
И зашито-закрыто касаться
новых дней и первой травы.

И в касаньях чувствовать лето,
запах майской, прохладной грозы,
Что непременно донесёт нас
до приятной, осенней поры.

Ну а там — рукой до зимы.
И всё немного запито-запето.
И в объятиях наших — часы...
Дотянуть бы до новой весны...

Твоё тело так хрупко,
Что ломается от ветра.
Ты в себе так глубоко,
Что не видишь света.

Говоришь так, будто знаешь всё,
И молчишь, не зная ничего.
Ты такая Марико из японских книг —
С тобой очень нелегко, даже день охрип.

Что же говорить про вечер?
Ты давно загасила свечи.
Тишина легла на твои плечи,
И тебе и правда стало легче.

Быть Марико, слыть Марико,
Держать Марико — так нелегко.
Но при каждой встрече
Ты — героиня японской речи.

Слишком мила, прямо до льда,
И красива, как сакура.
Говоря о тебе, я, как ива, заплакала.
Марико, Марико, тебе так нелегко.

Ты ведь совсем как цветок
С хрупкими лепестками —
Не подходишь миру
С острыми шипами.

[Куплет 1]
Заварила трав дурман,
Опустился в дол туман.
В доме тихом, при свечах,
Пляшет ужас на плечах.
Я гостей не жду к себе,
Но скребутся в голове —
Те, кого я не звала,
Кого в сердце заперла.

[​Предприпев]
Усадила мысли в ряд,
А они всё говорят...
Про былое, про беду,
Про полынь и лебеду.
Вырвала со злости
Их гнилые кости!
В яму бросила сырую,
В землю чёрную, пустую.
Закопала у ворот,
И зашила мыслям рот.

[​Припев]
Но взошла луна едва,
Окропила их сполна —
Сбросили оковы гнили,
Встали те, кого зарыли.
Потянулись всей гурьбой
И убили мой покой.

(Ой, убили мой покой...)

[​Куплет 2]
Думала — уснёт трава,
А в траве — мои слова.
Кости корнями сплелись,
Вверх побегами взвились.
Встали кругом у крыльца,
Нет ни кожи, ни лица.
Смотрят в окна, дышат в щель:
«Открывай нам свою дверь.
Мы твои, мы часть тебя,
Мы пришли, тебя любя...»

[Припев]
Но взошла луна едва,
Окропила их сполна —
Сбросили оковы гнили,
Встали те, кого зарыли.
Потянулись всей гурьбой
И убили мой покой.

(Ой, убили мой покой...)

[​Бридж]
Я их жгу — они не тлеют,
Я гоню — они наглеют.
Не спасает оберег,
Замедляет время бег.
Те цветы из мёртвых слов
Тянут петли из узлов.
Щёлкают суставами,
Травят злыми травами.

[Финал]
Говорят про всё былое,
Не дают, дают покоя.
В доме тихом, при свечах,
Пляшет ужас на плечах.
Я гостей не жду к себе,
Но скребутся в голове —
Те, кого я не звала,
Кого в сердце заперла.

[Куплет 1]
Город гасит фонари, я гашу экран,
Между нами космос или океан.
Больше не ищу причин, чтобы позвонить,
Медленно, но верно обрываю эту нить.
Ты, наверное, привычно ждёшь дешёвых драм,
Но я больше ничего тебе не дам.

​[Припев]
Я становлюсь тайной,
Становлюсь случайной.
Той, кто не напишет,
Той, кто не придёт.
Кто не скажет мыслей,
И с собой не позовёт.
​Так что вызывай автопилот —
Может, кто и подберёт...

​[Куплет 2]
Все твои входящие — просто белый шум,
Я не трачу времени, не читаю слов.
Временем проверено: ты из дураков,
Что пытаются сказать, выходя из берегов
Своей лужи, стужи, серых облаков,
Где сюжет заезжен до самих основ.
Слишком много обещаний и пустейших слов —
Я теперь за гранью всех твоих миров.
Так что...

​[Бридж]
Никаких координат, никаких маяков,
Я освободилась от твоих оков.
Вышла за пределы всех твоих частот,
Обнулила время и обратный отсчёт.

​[Припев — Финальный]
Я стала тайной,
Стала я случайной.
Той, кто не напишет,
Той, кто не придёт.
Кто не скажет мыслей...
И с собой не позовёт.

​Так что вызывай автопилот,
Может, кто и подберёт...

​В первый раз снег кружится наверх,
В первый раз в минус двадцать я таю.
На губах твоих розовый цвет —
В первый раз я его обожаю...

​И порхает наверх, и кружится
Моё сердце средь белой пурги.
В первый раз в минус двадцать пылая,
Я прошу тебя, небо: ты сердце моё — остуди.

​И, вернув его вместо — любви,
Ты оставь мне секунды... воспоминания.
И непрошеный розовый цвет —
В первый раз я его обожаю.

​И тянусь, и целую глазами,
Словно в нём тайны... целого мира мечты...
Может быть, я и вправду растаю,
Если вдруг — ты не услышишь мольбы.

[Куплет 1]
Каждый раз — одно и то же:
Голос будто бы не мой.
Да и оправданье тоже —
Словно якорь, утонувший
В океане... но не под водой.
Я зависла в мертвой точке,
Где кончаются слова.
Разрываю на кусочки
Всё, в чем я была права.

​[Куплет 2]
И вокруг косатки, как заплатки,
Увязалися за мной.
Крепко держатся за пятки,
Ожидают всплеск —
Только так выходит лесть.
Им бы крови, им бы крика,
Им бы видеть мой финал...
Но из хаоса и бликов
Выход вдруг нарисовался сам.

​[Припев]
И по морю, по волнам,
Словно по слогам,
Побежали чудеса...
Я люблю, люблю тебя —
Жизнь моя!
Честное-причестное!
Честное-причестное!
Самое небесное!

​[Бридж]
И пускай косатки злятся —
Им за мной не разбежаться.
Лесть стекает в глубину —
Я теперь не утону.
Слоги выстроились в ряд,
Чудеса вовсю горят.
Прямо здесь и прямо тут
Я меняю свой маршрут!

​[Припев]
И по морю, по волнам,
Словно по слогам,
Побежали чудеса...
Я люблю, люблю тебя —
Жизнь моя!
Честное-причестное!
Честное-причестное!
Самое небесное!

​[Финал]
Словно по слогам...
(Честное-причестное)
Голос больше не чужой.
Якорь...
Выше...
Над водой.

[Куплет 1]
​А я снова уезжаю вдаль,
Где нет никого — одна печаль.
И мне очень-очень жаль
Говорить тебе опять: «Прощай».

​Но мои чувства — в ноль,
И горло поглощает боль.
В своих сражениях
Я больше, чем король...

[​Припев]
И так привычно,
Я с утра глотаю боль
С таблетками на вынос...
(И знаешь —)
Меня ещё пока никто
Действительно не вынес.

​Все разбежались по углам
С советом «быть сильнее».
Ведь я и правда так умею:
Сжигая, просто клею.

[​Куплет 2]
​Картины пеплом в галерею —
И эта выставка из фраз
(обычный мой рассказ),
Наверное, однажды все же
Коснётся чьих-то глаз.

​Ведь в полотне моем,
С улыбкою от боли,
По-королевски смело
Восседает лишь она —

​Моя небрежная любовница.
И слезы сами катятся,
И нет иллюзий —
Лишь одна печаль.

[​Бридж ]
​И мне... мне очень-очень жаль
Опять писать тебе: «Прощай».
Но мои чувства снова в ноль,
Я так привычно поглощаю боль,

​Что кажется — мне все же
И правда поддается эта роль:
Теперь в своих мучениях
Я больше, больше чем король.

[​Куплет 3]
​Так что спусти на ноль
Свои советы быть сильнее:
Ведь я уже давно умею
Из пепла клеить галерею.

[​Финал]
​И в полотне моем,
С улыбкою от боли,
По-королевски смело
Восседает лишь она —

​Моя небрежная —
с собой война.
И слезы сами катятся,
И нет иллюзий...
Только лишь она —
моя печаль-любовница.

[Куплет 1]
Твою жажду не утолить реками,
Говоришь о любви вехами.
И плывёшь под чужими доспехами,
Став случайными в мире помехами.

[Предприпев]
Но в глазах твоих — небо бездонное,
Где торопятся звёзды бессонные,
Слишком яркие, вечно бездомные…
Только ими, как кодом, прописаны
Судьбы самые горькие истины.

[Припев]
И упрямо, упрямо, упрямые
Твои пальцы стучат по дисплею,
Исцеляя незримые травмы
И тишину превращая в аллею,
Где бегут сообщения длинные,
Словно тени от шей лебединые,
Кровоточат стихами и прозою.

[Куплет 2]
И уносят с собой океаны
Не до конца убитые нравами
Чувства между канавами.
Ты выводишь их почерк осознанно.

[Бридж]
И всё, что было не вовремя создано,
Возвращается пульсом и вдохами.
И твоя грусть, будто прошитая вехами,
Распалилась чужими доспехами
И рассыпалась в пыль, в невесомость,
Обретая небесную склонность и…

[Припев]
Упрямо, упрямо, упрямые
Твои пальцы стучат по дисплею,
Исцеляя незримые травмы
И тишину превращая в аллею,
Где бегут сообщения длинные,
Словно тени от шей лебединые,
Кровоточат стихами и прозою.

[Финал]
И тишина…Тишина…
Только пальцы по сенсору.
Твою жажду не утолить реками.

[Куплет 1]
А я слишком много говорю —
по твоим словам.
И, возможно, даже больше,
если читать по губам.
А вообще, в моих мыслях — хлам.
Приглядевшись, увидишь сам:
Как топоры идут
по горам, по долам —
Убивать весь ненужный гам.

[Куплет 2]
Но, может быть,
ты и сам разберёшь всё по котлам?
Сваришь суп
или что-то там —
то, что приглянулось твоим глазам...
А я постою в сторонке
в непреглядно-говорливом шёлке,
Пока ты —
с нитки да по иголке,
с лепестка да по кромке.

[Бридж]
Проживёшь горсть моей котомки —
в тишине, да по полке.
Топоры идут
да иголки...
Говори:
«Места больше в волке».

[Припев 1]
Всё поймёшь —
не раскроет пасть,
Подойдёт
и не даст упасть.
Зарычит
за твоей спиной...
Слышишь?
Будет славным бой.

[Куплет 3]
Если судят
по твоим словам —
Пой свой хлам!
Разливай по своим котлам
шум и гам,
Пусть читают тебя
по губам.
Нет чужим топорам
да иголкам!
Пусть идут
к своим полкам — полком.
Варят суп
или что там приглянулось
старым котлам
да кошёлкам.

[Финал]
Стану, стану волком.
Нет чужим топорам
да иголкам!
Стану, стану волком.
Волком.

[Интро]
Когда выхода нет — не пугай меня,
Когда выхода нет — не ругай меня.

[Куплет 1]
Я вгрызусь в эти стены зубами,
Буду биться не только словами,
Не оставлю и камня на камне...
Только дай мне, дай мне —

Одну лишь улыбку глазами,
Одну лишь надежду губами.

[Припев]
И я пробью эти стены собою,
Растворю все проблемы любовью.
И не скрою, от тебя ничего я не скрою:
Ни слезами, ни пеплом, ни болью.

Только будь, будь со мною
В этом взгляде с любовью.

[Куплет 2]
И я выпью всю горечь до капли,
Чтобы ноги твои не ослабли.
И я вырежу крылья из стали,
Чтобы мы никогда не упали.
Только дай мне, дай мне —

Одну лишь улыбку глазами,
Одну лишь надежду губами.

[Припев]
И я пробью эти стены собою,
Растворю все проблемы любовью.
Не оставлю и камня на камне,
Только дай мне, дай мне...

[Финал (Аутро)]
Одну лишь улыбку глазами,
Одну лишь надежду губами.

[Куплет 1]
А я стала привередливей к словам
И, кажется, совсем не верю чувствам.
Но ты,конечно, чувствуй, чувствуй —
Что-нибудь да чувствуй.

[Припев]
И, смотря на мир, смотри, смотри
На трещины как на искусство.
И пусть на сердце никогда
И ни за что не станет пусто.

[Куплет 2]
И в паутине, что сплетает время,
Идти одной и правда непривычно.
Но ты не будь к себе критична:
Люби себя, люби, люби, но не цинично.

[Припев]
И, смотря на мир, смотри, смотри
На трещины как на искусство.
И пусть на сердце никогда
И ни за что не станет пусто.

[Бридж]
В конце концов,никто не верит в слезы,
Иначе бы с корнями не вырывали розы
И крылья бабочек не растирали бы
В забаве между пальцев...

[Куплет 3]
И мне не хочется, не хочется смеяться.
Я погасила свет до полного затмения.
И ты, ты веришь мне, а я полна неверия.
С растертыми чешуйками души дышу.

Сквозь трещины ищу одно мгновенье —
Сказать тебе: «Смотри, смотри
На мир из тишины и никогда не верь словам,
Которые тебя равняют с пылью».

[Аутро]
И пусть однажды наша жизнь и станет былью —
Кусочком пазла, что не подошел картине, —
Мы здесь были, мы здесь были
И как могли, и как могли, так и любили.

[Куплет 1]
Отпустила у уздечки все концы,
Зазвенели на упряжке бубенцы,
И пустилась лошадь вскачь
В Рождество его искать.

[Припев]
И поёт душа-сестрица,
Что посмела вдруг влюбиться
В удалого молодца,
Что украл с лица земли
Целый пуд её любви.

(О-о-о, о-о-о, о-о-о...)

[Куплет 2]
И стучат копыта,
И уносят вдаль
Стрелы Купидона,
Девичью печаль...

[Припев]
И поёт душа-сестрица,
Созывает целый хор.
Где любовь одна —
Её главный дирижёр.

[Бридж]
И звучит оркестр
Из дворовых псов,
Словно ангелы
Спустились на покров.
И под стук копыт,
Под паденье звёзд,
Она милого зовёт.

[Финал / Заключительный припев]
Где же, милый? Где?
Сердце, ты хранишь зимой?
Спой же,милый, спой!
(О-о-о, о-о-о, о-о-о...)
Где же, милый? Где?
Сердце, ты хранишь зимой?
Я найду его,
Найду... этою зимой!

(Спой же,милый, спой!)

Ненасытность слияния,
Бремя любви,
Сердцевина созвучия,
Чистая тайна.

И крушение – сдвиг,
Опаление чувств,
И огранка живого
Дыхания...

Всё как чары,
Как бред, как страдание
Для того, кто не знал
И желания

Быть поближе,
В широком зрачке,
И коснуться хоть раз
Очертания

В тонкую линию
Сложенных губ,
От которых так глупо
Мутнеет сознание.

И мир отступает
На фоне любви,
И сердцевина созвучия —
Чистая тайна.

Иссиня чернело небо,
И кроваво-красный глаз,
Как луна, смотрел на землю,
В очерке ища лишь нас.

И, найдя безбрежно,
С тлением души,
Белолист-падение,
Отблеск пелены...

Круговерть и невезение –
Кракен пустоты.
Всё как изумление,
Но до глубины.

Обожгло как пламя,
Обнажило нас.
Очерствели, как могли,
Наши сердца лики.

Кто теперь все мы
В этом взгляде вдаль?
Если всё горит,
И блестит лишь сталь.

Беззвучно мерцает лампа,
И спица об спицу плетётся
Зародыш одной души.
И чаща, и стяг, и чертог —
Всё получается лихо.

И соли не видя, и ран,
Младенец растёт без изъян.
Но стоит спустить взгляд,
И петелька – выгиб спины,
Всё идёт в тартарары.

И лампочка гаснет, и свет,
И спица об спицу — и сплетённого нет.
И зародыш души как квартет:
Ни чащи, ни стяга — один силуэт,
Что блуждает, а выхода нет.

Так красиво,
красиво,
красиво
озаряются
светом глаза.

И дыхание,
словно сила,
покидает,
кидает меня.

И дрожат,
как колосья,
колени,
И трепещет
в груди.

Это чувство —
везение,
фейерверки
внутри!

И мир,
как змея,
на ладони
распускает
цветы.

И кажется,
Кажется —
Это всё ты...
Только ты

Озаряешь
Собою
Кусочек моей
Бездыханной
земли.

И красиво,
Красиво,
Красиво
Вновь
зеленеют
Сады.
И это всё ты,
Только ты...

Потянула на желание быть ближе.
Задышала комната, а я ей: "Тише!
Не спугни её, хочу быть ближе,
Ближе, ближе, ближе,
Чем всё то, что дышит
На её губах цвета спелой вишни."

Ну же, тише, тише, тише!
Не хочу быть лишним, не хочу,
Чтобы тень пробежала по её лицу,
И улыбка погасла, как свет... нет, нет
Комната, не выдавай мой секрет!
Дай ещё хоть четверть часа,
Чтобы просто смотреть в её милые глаза
И знать до конца,

Что ей нравится в Бродском,
В картинах Моне и книгах Камю,
И что же к чему
В её блокноте, прижатом к плечу...
Я и правда, правда хочу
Быть ближе, ближе, ближе!
Ну же, тише, тише, тише!
Не хочу быть тем, кто не слышит

Придыхание её губ,
Едва слышный шелест рук,
И волнение в её груди.
Ну же, глупая, не упусти!
Это всё не ради лести,
Не для выгоды и слов.
Просто кажется, что так
И звучит любовь.

Дурное правило — вливаться в картину.
С ним я не раз прогнула спину.
А вообще говорят: «Не терять лица,
Подставлять вторую щёку для удара».
Но где же карма?

Пока слёзы растворяются в подушку —
Никто не вспомнит о тебе...
Как будто ты — игрушка!
Ну и скажи мне сколько?

Сколько нужно крови,
Чтобы куклу вуду вытащить из боли
И доказать от её лица:
Что у двуликости нет — ни начала, ни конца;
И правда вовсе не ловится на живца;
И в новостях опять убьют гонца!

И вот уже не кажется, что что-нибудь
Когда-нибудь изменится.
Лишь эволюция немного похрустит,
И всем бездушным вновь достанется система.
И круг замкнётся — тихо, без следа.
Для лжи — ни кармы, ни суда.

Лишь кукла вуду платит без конца.
Сегодня у неё сгорела пол-лица.
А завтра вновь, по расписанию —
Ей вспорят грудь, воткнут иголку,
Распорят ножку ровненько по шву.
И так по кругу: платит только кукла вуду!

​Когда падаю,
Рук, поймать меня,
Не находится.
Для других я и впрямь
Беспризорница.
Полюбить бы себя...
Да всё колится.

​Будто сердце моё
Всё охотится,
И стрелы летят
Прямо в яблочко.
И каплями капает,
Сладкими,
Яд как мёд с моих губ.

​Говорят: "Беспризорница!"
А я не спускаю их с рук.
Пусть крылья мои
От падений
Обломятся,
И сердце — как ёршик от стрел...
Моя нежность вовеки
Не сломится,
Даже если
Кровью истечь —
Мой удел.

Голова болит
от пустых разговоров,
для чего поднимать
этот вечный ворох,
если каждый о своём
ищет повод
рассказать,
в чём испытывает голод.

И, между нами говоря,
это лишь провод,
что ударит током
и оставит след.
Но не каждый
сможет оценить
тот секрет,
что дрожит под кожей,
когда гаснет свет.

И этот миг
решает весь сюжет:
сможем или нет,
сможем или нет
выстоять
у всевозможных бед,
что поднимают
на суждение в ответ.

И, пробравшись мыслями
сквозь весь скелет,
кажется,
что ничего такого нет…
Но стоит промолчать
пару раз,
как стены
вырастут выше глаз.

И уже не понять,
кто из нас
в ворохе ненужных фраз
первым спрятал правду про запас,
чтобы не обжечься
и в этот раз.

И голова болит
от пустых разговоров,
и в груди намокает порох,
и мы друг от друга
на расстоянии
двух тысяч километров,
хотя между нами нет
и тридцати сантиметров.

Но мы всё же живём,
как на разных планетах
и тянем время
будто старый метр,
что рвётся
через каждый миллиметр.

И каждый шаг
становится запретом,
и каждый вздох
потерянным билетом.

И мы тонем
в паузах между запретами,
и мир вокруг
дырявыми макетами,
где дуют дуют ветры,
срывая с мыслей
тёплые сюжеты.

И мы стоим
как два немых портрета,
в которых треснуло
по меньшей мере
три скелета.

И голова болит
от пустых разговоров,
для чего мы подняли
этот вечный ворох,
если каждый о своём
ищем повод
рассказать,
в чём испытываем голод.

И, между нами говоря,
это лишь провод,
что ударит током
и оставит след.
Ведь не каждый
может оценить
твой секрет,
что дрожит под кожей,
когда гаснет свет.

[Куплет 1]
Дым над крышами несётся,
Жар огня целует сталь.
Верный конь сегодня не вернётся,
Как бы не было его мне жаль.

[Припев]
Ничего не станет прежним —
Ни любовь, ни солнце.
Лишь один небесный гнев
Залпом стрел прольётся.

[Куплет 2]
И восстанет ночь безбрежна,
Звёзды станут как ножи.
Там, где смерть глядит безгрешно,
Не найти живой души.

[Куплет 3]
Лишь, поднявшись в стане,
Девица-земля
Распахнула очи,
Чёрные, как тьма.

[Куплет 4]
И корнями впилась
В рваные края,
Кровью напиталась,
Словно бы ждала.

[Переход (бридж)]
Когда феникс сам
Подожжёт себя,
И на пепле-прахе
Воспоёт она.

[Припев]
Девица-красавица,
Девица-земля!
Она снова справится,
Оживит себя.

[Куплет 5]
Ветви раскудрявятся,
Побегут ручьи,
Корни вновь потянутся,
Обретут пути.

[Куплет 6]
Кости перемолятся,
Словно плоть земли.
Верный конь, околица —
Часть большой горы.

[Финал]
Песня будет полниться
Битвами и кровью,
Но земля наполнит
Всё своей любовью.

[Припев (финальный)]
Девица-красавица,
Девица-земля!
Она снова справится,
Оживит себя.

[Куплет 1]
Чувства, бегущие в венах —
звучат как насилие.
Все верят красивым словам,
а я верю — в бессилие.

В шаги по пятам,
что колют тебя пополам,
делят тебя по кускам,
ценят тебя по поступкам.

[Куплет 2]
И ты, словно маршрутка,
забитая под завязку,
идёшь по ночным переулкам —
и кто-то вздохнул там...

Но, конечно, не ты.
Воздуха мало —
Так больно в груди.
И ты шепчешь себе:
подожди.

[Припев]
Жди!
Жди!
Жди!
Пока что-то внутри
бунтует, как в первый раз.
Ну скажи же, скажи же,
скажи прямо сейчас —

Что больше не хочешь,
больше не можешь
бежать за любовью
из многоточий.

[Бридж]
И чувства по венам
звучат как насилие.
Можно ли верным быть
в этом бессилии?

Где столько приложено,
чтобы иметь, —
но даже на треть
никто не способен
обнять и согреть.

[Финал]
И средь белого дня
из подкошенных ног
снова уходит земля.
И ты, кто понял меня, —
перестань же давать —
грабить себя...

Ну же, не жди...
Нет, не жди.
скажи прямо сейчас —
Что больше не хочешь,
больше не можешь
бежать за любовью
из многоточий.

[Куплет 1:]
Неоновый свет на моих щеках,
Я говорю тебе: нет — не витай в облаках.
Мои чувства сгорели, осыпались звёзды,
Мечтать слишком поздно — я устала, серьёзно.

Ты не станешь другим, так что, парень, остынь.
Эта ночь — не про нас, не про "снова с тобой".
Я смотрю в отраженье — там новая я,
Не твоя, не чья-то — теперь лишь своя.

Эта ночь без имён, без следов на губах,
И я танцую в огне, что остался в глазах.

[Припев:]
I’m fcking loving myself,
Не ищи меня.
I’m fcking loving myself,
Не люби меня.
I’m fcking loving myself,
И остальное — не важно,
Хочешь — выстрели дважды.

[Куплет 2:]
Но я больше не взлетаю,
Когда вижу тебя.
И в объятьях не таю —
Не цепляешь меня.

Всё, что было — отпускаю,
И люблю лишь себя.

[Припев (финальный):]
Yes, I’m fcking loving myself,
Не ищи меня.
Yes, I’m fcking loving myself,
Не люби меня.
Yes, I’m fcking loving myself,
И остальное — не важно.
Я не выстрелю дважды
В то, что стало — однажды.
Не для меня.

Одинокий странник укутался в плед.
Сколько ещё ему выпадет лет,
Чтобы бродить по пустынным мечтам,
Находиться везде, но всё же не там,
Где закаты целуют тебя по ночам.
И по следам, по кусочкам любви,
Он бы хотел тебя обрести.

Но вокруг ни души, а обрывки из слов,
И он пишет тебя из песочных часов.
Словно ты — это вечность падения вверх,
И где-то за гранью растаявших снов
Он слышит дыхание между миров.
И тянется сердцем, не зная куда
Его заведёт слепая мечта.

Ведь ещё никогда
Он не был так пуст, и так полон огня.
Но для тебя он сгорит и поднимется вверх,
И может быть, в новом восходе зари,
Он снова найдёт твой взгляд средь души,
Где время бессильно, где вечность — река,
Он будет по-прежнему ждать лишь тебя.

И в книге Шекспира появится свет —
От Ромео к Джульетте.
И тогда из песочных часов вырвется ветер,
Ведь ничто не сильнее на свете,
Чем любовь,что живёт в человеке.
И души сольются в одном силуэте,
И странник, пройдя через тысячи лет,

Остановится там, где кончается свет,
И мир обретёт свой последний сюжет,
Где странник теперь— и закат, и рассвет.
Он больше не ищет тебя, он нашел.
Ты — дыхание слов его, что писались внутри,
И там, за пределом холодной земли,
Ты любишь его от зари до зари.

И нет ничего красивей любви,
Что отстояла себя сквозь века.
И вот вам слова из песочных часов:
Любовь для двоих не терпит оков.
Она — и начало, и вечный ответ,
Что любовь для двоих— это больше, чем свет,
Больше, чем вечности тихий разбег.

[Куплет 1:]
А я выиграла в лотерею —
Многое, о чём пожалею.
И моё счастье осыпалось пылью,
Горьковато-солёною былью.

И над крышей моей неустанно
То льёт дождь, то солнце светит упрямо.
И в глазах мне знакомых лиц
Я исчиркала столько белых страниц.

[Припев:]
Что парою мне кажется —
Моя жизнь разлагается
На этапы, на мелкие крошки,
На любовь, бытовые дорожки.

И в тишине отражения стены,
Где каждый шорох — как шёпот измены,
И я иду по осколкам былого,
Не оставив живого целого слова.

[Куплет 2:]
И надежды, как стёклышки, режут —
То блестят, то безжалостно блекнут.
И я держусь за случайные взгляды,
Но и в них нахожу лишь складки утраты.

И мой голос дрожит, как помятый.
И я бросаю судьбе своей кости:
«Приходи, пригласи меня в гости,
Где забвения старый потоп…»

[Припев:]
Унесёт и сотрёт все границы,
Где я останусь на дне — чёрною птицей,
Что в ладонях чужих так устала ютиться…
Ну же, судьба, не дай мне смутиться!

Я и правда устала молиться,
Смотря в эти жадные лица,
Что приходят лишь кровью напиться
И разложиться
На идеи, на новые взгляды,
На границы, которым так рады…

[Бридж:]
Вот только мы — и не рады.
И от зарплаты до дома
Не донесём и бутона.
И светлая жизнь —
Не по карману.

Зато...
Что там у вас, по вашему найму,
Тех, кто вяжет за истинность слов —
И это совсем не любовь.

[Финал:]
Так что — не бреште словами.
Ваше сердце — из камня,
Из попыток подмять под себя
Всё, чем дышит земля.
И так ведь нельзя…

(Так ведь нельзя…)

[Припев]
Чёрт возьми, ну вези же, вези —
Пустой бак и недельная пробка.
Ну неси же, неси —
Хоть что-то, кроме мыслей ребёнка,
Что кусают и плачут так звонко...

[Куплет 2]

И эта глупая гонка
От себя до себя
Не приносит и толка —
Просто крепче сжимает верёвка.
И падение вниз — не каприз,
А улыбка ягнёнка...

[Бридж]

Что вскормился травою болот,
И напился водой из-под крана...
И казалось — всё рано, всё рано,
Пока челюсть жевать не устала
Из иллюзий и самообмана...

(Я, конечно, всё знала.)

[Куплет 3 (финал)]
И под толщей зелёных болот
Никогда ничего не держала,
Даже воздух, что мялся во рту —
Я его отпускала.
А он возвращаясь кусался,
И твердил, и легался:
Что он бы остался
Где-то там, за привычным болотом...

[Финальный припев]
Но туда не везут автостопом,
И чувства все скопом
Ненавидят субботу —
Что ведёт в никуда,
А там снова работа...
И душа — как еда,
Разломил её —
Ну и что там?..

А там пустота...
И не везут автостопом
Ни мысли, ни поезда —
Лишь поеденным скопом
Грызутся слова...
Что где-то и правда — суббота,
И не нужно спешить никуда,
Там сердце спокойно стучит для тебя...

Я сказала тебе: «Мы будем дружить».
И луна рассмеялася звёздами.
Я приставила палец к губам,
а она прошептала: «Куда там».

Твои чувства — как фура,
а попытки дружить — самокат.
Ты попробуй, как дура,
поверни всё назад.

Не пропадай на дни и недели —
Без тебя мои чувства — как качели:
Ввысь, а потом вниз полетели,
Не ища никакой параллели.

Даже мысли слегка онемели,
Оставив меня в колыбели
Из любви и метели, и ели —
Ели, ели, ели, ели, ели, ели...

Пока не оставили на мели
Две долгие, плакучие недели,
В которые глаза, как акварели,
До красного оттенка покраснели.

Может быть, мне стоило рассмеяться
На все твои слова с укором,
Но, чувствуя, как падает опора,
Я предпочтительно упала вниз...
Ну же, отвернись!

Я так устала клеить блёстками
Свою потрепанную жизнь!
И под слова гурманнов: "Ты держись!"
Я жарю своё сердце вновь и вновь —
Но, чёрт возьми, с него по-прежнему
Стекает кровь...

И эта жалкая к тебе любовь
Трепещет крыльями, походит на:
Последний вздох упавшей птицы,
Что так хотела в небо возвратиться.
Но колесница...

И мне теперь уже не снится,
Как все слова сбегают по ресницам,
Как время рвёт на части тишину,
И я тону, тону, тону —
От взгляда твоих глаз.
Ну, отвернись же прямо сейчас!

[Куплет 1]
Всё кажется искренним,
Когда в твоих глазах искорки,
И это безумие —
Насколько зависимы
Мои чувства к тебе.

Ведь если дыхание
Не чувствует запаха,
Что дремлет на коже твоей, —
То день потерял себя.
Не дари его мне.

[Припев]
Я спрячусь в следах твоих,
Как будто в них есть ответ.
Мне страшно терять тебя,
Даже когда тебя нет...
Я чувствую будто внутри
Есть искорки глаз твоих —
Они словно пульсом во мне,
Их точно нельзя упустить.

[Куплет 2]
Они светят из глубины,
Где дыхание слов моих
Смешалось с твоим теплом,
И я тянусь, не зная границ.

Может быть, я и правда
Привыкла играться с огнём,
Но твоё имя звучит как мой дом...

[Припев (повтор)]
И всё кажется искренним,
Когда в твоих глазах искорки,
И это безумие —
Насколько зависимы
Мои чувства к тебе.

Ведь если дыхание
Не чувствует запаха,
Что дремлет на коже твоей, —
То день потерял себя.
Не дари его мне.

Когда твои слёзы падают на мои плечи,
Мне кажется, что мир уже не вечен.
Он пропускает зло, как шторы — солнце,
И пробуждает то, что сладостью не обернётся.

И под эгидой слов, что не утешили меня,
Я пропитала твои слёзы сквозь себя.
Под тонкой призмой тихих слов —
Наверное, мир правда не готов

Дарить за просто так свою любовь.
Поэтому веками плачут ангелы,
И каменным становится их лик —
Лишь потому, что кто-то не привык

Идти шагами, равными тому,
К чему упрямо приводило время.
И кажется, что в этом — истина,
и в этом же, по сути, вся проблема.

Поцелуй, целуй, целуями —
укрывается душа.
Оттого ли хочется
быть влюблённою в тебя?

Или же всё — это осень:
холодит и просит,
чтобы косточки мои
согревались от любви.

Так прекрасно осеннее небо!
Хмурит брови и смотрит вдаль,
И вдали этой так неспешно
Оголяется нежный стан.

В этом стане осенняя робость,
И дыхание ветра о том,
Что осень сама испугалась,
Постучавшись в твой дом...

Ты прими её листья-признания
И дрожание тонких ветвей,
Чтобы только она не боялась
Стать нелюбовью твоей.

Ведь она, так стараясь,
Расплетает златые косы
И вуалью своей укрывает
Лета сбежавшего скосы.

И шумя под ногами
Свеже-пряной листвой,
Осень так нежно
Целует и дарит покой.

Эти глупые три слова —
Разрывают провода.
Я всегда была готова
Быть твоими — "да"...
Но теперь гудки, как кома,
И я слышу голоса.
Это белая прямая полоса

Оказалась чистым ядом,
Обожгла глаза,
Отпустила твои руки,
Забрела сюда.
Это место мне знакомо —
Здесь мы даже не друзья.

Я звоню тебе, ты дома...
Но в ответ — гудки.
Черный список — это кома,
И не склеить на куски
Те три слова,
Что всегда были твои.

Чего ты боишься, — спросили мысли.
Не знаю, — ответило тело.
Просто боюсь, понимаешь:
Быть раненым, быть убитым,
быть влюблённым и кем-то забытым.
Всё мне кажется сложным и диким.
Вот представь: минус сорок — меня пожирает холод,
или жара, плюс тридцать пять — поджарила меня опять.
А эти руки — ласкали меня от скуки, а после ударили больно,
и сказали, уже не любя, недовольно:
«Похудей — противно смотреть».
И худое такое, кожа да кости — не понраву: пришлось на погосте.
И вот я не знаю, от чего и когда пострадаю,
и как же мне тут не трястись,
и как же мне тут не бояться?
Я — самое хрупкое, в чём мне приходилось сражаться.

Твоя душа такая тёплая,
что меня тянет за версту
в твои безмолвные объятия,
где я теряю высоту.

Где все границы исчезают,
и время тает, как кусочки льда,
где моё сердце тихо доверяет,
что это больше, чем мечта.

Красивые слова
Как дым от сигареты —
вдохнул, и кажется, их нету.
Но где-то глубоко внутри,
как тлеющая сигарета,
поют рассветы

о красоте и о тебе,
как о планете,
что принимает мои мысли
словно ветер.

И в этой лёгкости
давно звучат слова,
такие нежные,
что кажется — кружится голова.

И эта невесомость так мила,
что хочется писать ещё слова
о том, как удивительно красиво
рассветы тянут твоё имя.

И, поднимаясь глубоко внутри,
слова становятся огнём зари.
Они рождаются, как свет в окне,
чтоб возвратить меня к тебе.

Закрываю глаза — и звучат голоса,
Что однажды сломали мой свет.
Я бросаюсь на них и зову тет-а-тет,
А в ответ — лишь надуманный бред,
Что копился во мне пару лет.

И я глотаю слова
С томами побольше Толстого,
Где в финале всегда
Я играю немого, такого
Неуместного в обществе домового.

И моя робость — как ткань для быка,
Каждый хочет надеть на рога.
Но я вырвусь однажды из стен,
Разметаю нелепости плен.

Я построю из трещин мосты,
Где чужие не страшны следы.
И там, за границей зеркал,
Моя робость впервые покажет оскал.

Матадор не успеет коснуться груди,
Как жестокое сердце пронзится насквозь.
Финал — это кровь, оросившая землю,
Что блестит на улыбках всех тех,
Кто самоутверждался на глазах у всех.

И пусть мы не лучшие,
и солнце не светит нам, —
в нас достаточно силы,
чтоб послать всё к чертям.

И пусть нам не верят,
и двери закрыты, —
мы рвём свои цепи,
мы больше чем крики.

Мы любим всем сердцем,
живём всей душою, —
мы точно титаны,
пришли за борьбою.

Мы держим друг друга
и рвёмся сквозь мглу,
и даже без крыльев
не рухнем во тьму.

Мы есть друг у друга,
и это ярче, чем солнце,
это выше, чем вера
в то, что однажды...

Всё плохое растает,
и мы станем любимы
всеми теми, кто дважды
растоптал наше имя.

И пусть мы не лучшие,
и солнце не светит нам, —
но нас предостаточно,
чтобы послать всё к чертям.

Ведь мы любим до боли,
живём словно пламя, —
мы рвёмся сквозь стены,
что выросли камнем.

И мы есть друг у друга
без иллюзий на небо,
без иллюзий на солнце, —
мы правда сильнее
всех тех, кто сдаётся.

А я по-прежнему стараюсь не бежать,
И в моей стойке против всех проблем
Есть лишь один — обычный хук,
И он упрямо выдаёт привычный звук:
Тук… тук… тук…

И этот звук, словно поезд в груди,
Движется, даже не зная, что впереди.
А впереди, как всегда, — неизвестные дали,
Стуки других поездов, что тоже устали
Делить одни и те же магистрали.

И то — впритирку, то — рывками,
Друг друга видя лишь частями,
Мы всё-таки бежим по магистрали,
И в стойке против всех проблем
У нас у всех один — обычный хук,

Звучащий: тук… тук… тук…
И этот ритм уже ничей,
Он просто есть — без целей, без идей,
Как поезд в пустоте времён,
Что движется, пока живём.

Ты — это просто немного любви
На страничках блокнота,
Ну а вообще ты — это что-то,
Что писали другие,
Не считая это работой.

Но это работа —
Описать тебя так,
Чтоб завидовал кто-то,
Кто никогда не встречал тебя
В вечер субботы.

Когда ты после работы
Неспешен в движении,
С улыбкой от уха до уха
Рисуешь моменты,
В которых так глупо…

Два сердца стучат в унисон,
И время теряется,
Словно ложится на сон,
И голоса тон так нежен,
Что тают любые слова.

Кроме тех, что пишут тебя
В каждой строчке,
Словно ты — это чудо
На кончиках пальцев
Влюбленной руки.

И чувства всегда так велики,
Что не знают разлуки,
Словно ты — это все языки,
На которых писались
Слова и стихи о неспешной любви.

***
Земля зовёт меня по имени —
шепчет, как старая мать.
Я иду по ней босая,
чтобы снова себя понять.

***
Я говорю с деревьями.
Они мне — как семья.
А люди... ну, бывают.
Но редко — про «меня».

***
Обними меня, не словами,
а землёй под босыми ногами.
Я хочу раствориться в покое,
стать дыханием между тобою и мною.

***
Я влюблена в небеса,
даже когда они в ссоре.
Пусть и во мне есть гроза —
но я по-прежнему море.

***
Небо гладит мои волосы,
солнце целует лоб.
Я — как стих,
который никто не поймёт.

***
Лето на языке,
пыльца на ресницах.
Я учусь быть собой
в прохладных зарницах.

***
Волосы пахнут морем,
кожа — чуть-чуть теплом.
Ты бы увидел, какое
солнце внутри при том.

***
Я родилась в хаосе чувств,
в огне, что не гас ни на миг.
И теперь мне нужна не любовь —
а тот, кто не сбежит.

***
я вдыхаю запах белого дыма —
он садится осадком на грудь.
может быть, всё и правда сгорело —
но я чувствую суть.

***
В моих правилах — нежно
причинить тебе боль.
И я буду безбрежна:
целовать и грубить,
чтобы ты — и, как прежде, —
не сумел позабыть,
как я нежно и нежно
отдаю тебе боль.

***
Нож у горла —
любить невозможно.
Но ты попробуй
его позабыть.
Ведь он был как опора,
как вечная ссора,
что смогла покорить.

***
Спасибо за боль —
она греет
и душу печёт до огня.
И, может быть,
кто-то и правда жалеет —
но только не я.

***
Я рвусь к свету,
даже когда темно.
Я не лампочка, малыш,
я — само окно.

***
Я — не та, что была в начале,
я — разорванный лепесток.
Но я всё ещё слышу дали
и играю в себя — без строк.

***
Я срывалась
на тихие крики,
но любила
тебя — всегда.
Наверное, в этом
и смысл —
любви навсегда.

***
Я — ребёнок неба,
слишком громкий для земли.
Все мои слова — как вепри,
что по сердцу провели.

***
Я — частица ветра,
я — кусочек дня,
я не знаю смысла,
но люблю тебя.

***
Я целую ладони ветру,
шлю привет незнакомой весне.
Может, где-то в другом свете
я давно улыбаюсь тебе.

***
Я иду босиком по полям,
улыбаясь своим сновиденьям.
Ведь свобода — не в городах,
а в простом, незаметном движенье.

***
С ветром в волосах,
солнцем — в моей груди,
я шагаю в никуда —
но прошу: иди за мной. Иди.

***
Я хотела быть ветром —
свободной, дикой, живой.
Но меня приручили
слишком ласковой рукой.

***
Скучаю по себе той, прошлой,
которую ты не знал.
Ты бы, наверное, любил её тоже.
А меня бы не стал.

***
Я — капля в океане,
я — шелест в камышах.
Я не боюсь быть странной
в собственных стихах.

***
Я смотрю на людей —
все куда-то бегут.
А мне бы найти
хоть какой-то маршрут.

***
Пусть жизнь не всегда цела,
но в трещинах — свет и сила.
Я стану рекой из стекла,
чтоб всё, что болит, отпустило.

***
Я — чуть-чуть от ведьмы,
и капельку — от дождя.
Слишком чуткая к небу,
слишком вольная для «нельзя».

***
Жизнь — это утро
после бессонной ночи.
Никто не вернёт
то, что теряешь в тиши.

***
Я снова дышу вполсилы,
я снова — с собой в борьбе.
Мир — будто бы милый,
но только не мне.

***
Там, где должна быть душа,
пыль собирается в складках.
Я улыбаюсь, едва дыша,
в новых своих заплатках.

***
Забыла, как звать своё имя,
забыла, зачем я здесь.
Живу, будто в старом фильме —
без звука, без красок,
но с едким концом.

***
моя жизнь — как тоннель,
но без белого света.
я шагаю на ощупь
и раню глаза.
осколки иллюзий,
ожидание сна —
всё стекает на тело
кровавой мазнёй.
я пишу для тебя,
разделяя твой вой.

***
Сколько можно ждать?
Сколько можно верить?
Я опять — у той,
у закрытой двери.

***
Я распалась на точки,
на строчки и запятые.
Ты держал меня прочно,
а теперь — мы пустые.

***
Меня нет, когда ты зовёшь.
Я — в другом измерении боли.
Там летают слова,
что ты прячешь
в своём алкоголе.

***
Ты смотришь, но не видишь,
ты слышишь, но не зовёшь.
Во мне разрастается зябкость,
как будто зима
мою кожу и кровь
пропитала насквозь.

***
Я на стенах чужой души
расписала себя — на гроши.
И теперь, в нелепой тиши,
пытаюсь понять —
как назад всё изъять.

Я вкрапляю тебя в свои строки —
Они стали жестоки?
Как по мне, они просто
Глупее обычных:
Пьют вино,
Выражаются чуть неприлично —
В общем, привычно...

Они дышат, как я,
Между правдой и ложью.
И воздух такой —
Надёжно тревожный,
Как будто вот-вот
Что-то треснет внутри,
И чувства кричат:
«Ну смотри же, смотри!»

Но при взгляде твоём
Всё становится слишком простым.
Да что там — простым,
Всё становится просто тупым.
И рифмы ложатся, как дым...
Блин, да чёрт с ним.

Я вкрапляю тебя в свои строки —
До тех пор, пока вяжется речь.
Говорят, что в падении все одиноки,
Но я пытаюсь тебя уберечь:
Сохранить в моготочии,
Там, где всё не имеет конца.
Я оставлю вкрапление.
Я оставлю тебя...

Я оставлю тебя —
Моим светом и тенью,
Тем, что не сразу
Бросается в глаз,
Но то, что останется
В полуслове, в секрете,
Во мне и в тебе —
Вкраплении, в нас.

И пусть это будет
Один миллионный,
Но не последний абзац…

Мне всё чаще кажется,
Что мне давно уже не кажется.
И всё плохое —
Уже не стучится в дверь.
Оно — моё теперь.

И мы болтаем с ним без умолку,
И мы кричим — но без толку.
Мы — неуслышаны, не поняты,
Словами горькими, до слёз
Обколоты.

Он — горе, а я — горькое,
Пью по утрам и вечерам.
Смешав дыхание с упрёками,
Смотрю в него, как в пустоту, —
А он живёт во мне намёками.

И я — как будто бы
Со всем плохим срослась,
Как с крыльями,
Что, не взлетая, падают
Под тяжестью.

И тяжестью наполненные веки
Презренно помнят всё о человеке,
Которым я стремилась стать —
Но не смогла,
И перестала ждать.

И ожидания теперь
Как слой из пепла
Напоминает что-то
Где-то, с кем-то.
Но облик стёрт,
И голос — без лица,
Болтает без конца.

И мне всё чаще кажется,
Что мне давно уже не кажется.
И всё плохое —
Не стучится в дверь.
Оно — моё теперь.

Не говори.
— Хорошо, промолчу.
Пусть тишина
тихо ляжет к плечу,
словно вода —
в чаше дрожащей руки,
словно луна —
в западне у реки.

Я буду смотреть,
буду молчать.
Захочешь прийти —
приходи.
Буду ждать...

Буду ждать у реки
под светом луны
с чашей хрупкой из слов.
И, знаешь, — в ней и во мне —
всё про любовь.

Знаешь,
Сегодня с неба
Падают звёзды,
А я прошу тебя —
Ты не будь так
Серьёзна.
Сними с плеча
Свой строгий взгляд,
Дай миру быть
Хотя бы вполнаката.
Дай мне забыть,
Что всё подряд
Мы превращаем
В драму или дату.

Когда ты умираешь — тебя никто не спрашивает, хочешь ли ты работать призраком.
Они просто дают тебе форму.
Мол, теперь ты — "Дух Испуга Человеческого".
Вручают крылья. Большие. С прожилками, как у увядших листьев.
И говорят:
— Пугай. Наслаждайся их криками, как любимой песней.

Но они не предупреждают,
что крылья эти — не для полёта,
а скорее — для вида.
Чтобы с земли тебя было видно чётко:
"Вот идёт призрак".
"Вот оно — уродство ночи."
"Вот что нельзя полюбить."

Ты идёшь по мокрой траве —
сквозь детские лагеря,
через старые дома и новостройки, —
и всюду тебя встречают одинаково:
криком.
Обмороком.

Никто не кричит:
— Эй! Ты в порядке?
— Устал, наверное?
— Хочешь просто посидеть молча?
— Эй, посмотри, какой у меня хороший камин —
он способен согреть любую душу...
Может быть, хочешь насладиться теплом?

Нет. Никто не говорит этого.
Потому что ты — призрак.
Ты — работа.
Грязная и нелепая.
Ты — форма, которая приводит человечество в ужас.

А внутри, внутри тебя —
ещё теплится что-то, что не даёт исчезнуть.
Какая-то память о человеке,
что однажды любил ветер.
Наверное, это и есть оковы.
Вера.
Вера в то, что если тебе дают крылья —
значит, ты можешь летать.
Ах, какая это ложь.
Какое же это заблуждение.

Ведь парить и проходить сквозь стены —
это совсем не лететь.
Ведь парить можно и на цепи,
а лететь —
лететь можно лишь свободным.
Не с бутафорными крыльями,
кричащими:
"Вот он — призрак!"
"Вот он — заложник глупостей."

Я бы ухватила удачу за хвост,
Но только рычит недовольно пёс,
И кошка нахмурила глаз,
Зашипела: «Не в этот раз!»

А я в тапках — по люстрам, за ней — напролом,
Схватилась за штору, упала ничком,
Приземлилась на старый диван —
Он вздохнул, как обиженный кран.

— Ну что, опять там?..
Из подушки выпал банан,
Разломился пополам —
А внутри оказался план.

План побега… Кого? Не пойму.
Но удачу всё же найду!

Я вскочила, как будто в кино —
Джеки Чан? Тарантино?..
Да мне всё равно!

На плече — паутина.
Питер Паркер? Вот же скотина!
Под ногой — то ли лего, то ли ёж…
И шагнулось, как будто в галош.

Пол заскрипел, как в триллере звук,
А из тени мне машет мой плюшевый друг.
Он в плаще и с фонариком в лапе,
Шепчет: «Тсс… Не дыши. Мы — в захвате!»

Я моргнула — и тут, как назло,
Хвост с удачей — в окно!
Я — за ним.
Ну а в форточке — тесно.

Застряла. Ну просто капец, ну прелестно!
Свисаю, как вобла в витрине мечты,
А внизу — караул и соседи в цветы.
Кто-то снял уже сторис: «Смотрите, звезда!»
А удача — бежит, не вернётся сюда...

Горький вздох, неприятное чувство…
Ни туда, ни сюда — вот искусство.
Только плюнула вниз —
Как сама повалилась.

Раз пролёт, два пролёт…
— Вот же ж, дура. Мне ж не везёт!
Зря сварила компот…
Может быть, кто-то допьёт?

Раз пролёт, два пролёт…
Приземлилась на батут — три кульбита.
Высший бал! Мозг устроил карнавал.
В небе чайка заорала непристойные слова…
Я бы тоже их сказала,
Если б в шоке не была.

А я — в шоке. В пижаме, с бананом в руке,
На асфальте стою, как герой налегке.
Тут подъехал трамвай без водителя — сам,
И шепнул мне: «Запрыгивай! Я — талисман».

Я — с разбега в трамвай, мимо кактуса в шляпе.
Он мигнул и сказал: «Держи лапу».
А я и подумала: ну его на…

Села рядом с хамелеоном в пальто зелёном.
Он шепчет: «Удача ушла не на то…»
В этот миг заискрили вагоны и рельсы —
За окном — океан, и на пингвинах — подвесы.

Я спросила:
— Куда нас теперь занесёт?
Он ответил:
— Туда, где никто не живёт.

И трамвай подскочил, как лягушка в экстазе,
Прыг да скок — и мы в мандариновой фазе.

Небо — в клетку, трава — как ковёр-самолёт,
А на входе — табличка: «Аладдин вас не ждёт».
Я стучусь — бесполезно. Внутри — тишина.
Лишь верблюд пожевал мой вопрос из окна:

— Ты опоздала, — сказал он, —
На век или два.
Удача ушла вместе с чайником в плавь.
А в том чайнике, вроде как, Джинн…
Совратил уже сотни и сотни причин,

Чтобы сны стали правдой,
А правда — как дым.
И удача сбежала за ним.

Вот же блин, что за...
Не успев ничего сказать,
Я прищурилась — солнце скользнуло в зрачок.
На подушке — банан… Или всё ж кабачок?
На полу — ни трамвая, ни плана в руке,
Только кот мой лежит у меня на плече.

Он мурчит, как мотор, и хвостом — по щеке,
А я думаю:
— Что за чёрт?..
Это сон? Это бред? Это скрытая месть?
Может, просто не стоило есть

Шесть булочек на ночь
В одну морду лица?..
Ведь так и правда
Можно пропасть

В эту сладкую, сонную пасть,
Где пельмени танцуют под дождик из мёда,
Где варенье — как лавы поток из народа,
Где зефир — не еда, а летающий зверь…

И хочешь — мне верь,
А хочешь — не верь,
Но, срываясь с диеты,
Мозг слетает с петель

И несёт, и несёт
И тебя,
И ту приоткрытую дверь...

Где кусочек —
Один лишь кусочек —
Стал причиной побега в ночи,
Где за сливочным следом удачи
Ты бежала по кромке мечты,
А проснувшись — повсюду оказались лишь крошки,
Твой милашка-кот и угрюмая ты.

[Куплет 1]
После каждого "доверься мне"
Я — одна в этой чёртовой комнате,
Вишу на невидимом проводе,
С электронным курсивом —
О том, кто оставил меня "на потом".

[Переход]
Ведь я — как чёртов фантом
Среди пикселей, лайков и данных.
Вечно нужная только в авариях,
На подмену другим.

[Припев]
Я — первая в списке на полный отжим,
Словно тайный резерв,
Я — спасательный круг,
Но в списке контактов
Не значусь как друг.

Я — будто пароль
От забытой сети.
Ко мне возвращаются
Лишь на мели,
Когда на нуле..

[Куплет 2]
Я — последняя станция
Не для любви,
А для эксплуатации.
Но вот вам — овации,
Фак на пути,
В режим адаптации.

[Переход 2]
Больше — ни капли прострации.
Я — не мир в аффирмации,
Что всё плохое может меняться.
Стоп.
Хватит манипуляций.
Я устала..
Устала от всех вариаций,
От глупостей и симуляций.

[Припев 2]
Ведь я — одна в этой чёртовой комнате,
Вишу на невидимом проводе,
С электронным курсивом —
О том, кто оставил меня "на потом".

А "потом" — никогда не наступит.
И тот, кто не верил в тебя —
И верен не будет.

Он сотрёт тебя в списке "ноль три"
Как только, так сразу.
Не веришь?
Смотри..

[Бридж]
Ведь каждый отказ —
Ещё меньше звонков.
Научись же читать
Между строчек и слов.

Где всё так формально
Ведёт до оков.
И это — не дружба.
И совсем не любовь.

[Аутро]
Я — одна в этой чёртовой комнате,
Вишу на невидимом проводе,
С электронным курсивом —
О том, кто оставил меня "на потом".

Ты не ищи меня —
Меня там больше нет.
И посреди всех изменений
Я неизменно не прощаю тех,
Кто, дверь закрыв,
Оставил меня — ветру...

И — без ответов.
В порывах хлёстких —
По щекам.
В потоках горьких —
По губам.
Прекрасно то,
Что слёзы охладили плечи.

И мне теперь —
И правда — легче.
И я не жду,
Не злюсь,
Не разрываюсь.
Я стала тише,
Чем прибой,
Что, взяв меня,
Унёс — с собой.

И так
Я прожила тебя
От корки — до корки.
Я стала — штилем,
Песней моряков.
Теперь во мне
Нет рваных чувств —
Лишь сила, — и меня..
Достойная любовь.