Есть человек один такой –
Всех одарённее вокруг.
Сложить он может стих легко
Из трёх весёлых очень букв!
Любую музыку сыграть
Сумеет, хлопнув по ноге.
Картины рисовать горазд
Любые пальцем на воде.
Одним движением бровей
Признаться может он в любви
И написать роман о ней
Всего одной лишь буквой – Ы.
Споёт любую песню вам
Он издавая тра–ля–ля
Или, к примеру, трам–пам–пам...
Короче, тот ещё талант!
И всякий танец – раз, два, три...
Исполнит он простым кивком.
Да что там, в общем, говорить.
Талантлив чел – талант во всём!

Листья кру́жат филигранно:
Вальс бостон, фламенко, танго
Под шум ветра–скрипача
Белый танец ча–ча–ча,
Буги-вуги, румба, сальса.
Удивительная пляска!
Рок-н-ролл, гопак, фокстрот?
Я открыл с восторгом рот!
Перепляс и хороводы...
Грациозно, грандиозно!
Казачок, мазурка, степ –
Это лиственный вертеп!
Болеро, брейкданс, лезгинка,
И калинка и малинка.
Джига–джага–менуэт?
Ай да лиственный дуэт!
Полонез и пасадобль?
Я едва сдержал свой вопль!
Гуарача, краковяк...
Дюже я словил – бодряк,
Листья даже стали флексить
И выделывать коленца.
Станцевали дружно твист
Под березовый стриптиз,
Локинг, поппинг, шейкинг, тверкинг.
Я глазам своим не верю!
Лихо, пышно, удальски.
Ай да листья, молодцы! :D

Он вальсирует по жизни неспроста,
Всякий раз, в одно и то же время года,
Он летит по мановению природы.
Свято верит, что себя раскрасил сам,
Но угодно это было – небесам.
Он по воле судьбоносного порыва
Стал влюбленным, изменившимся и рыжим.
Он парит, не замечая, что вокруг
Пляшут листья, не жалея ног и рук.
Их закрытые сердца слетают с пе́тель.
Правит бал влюбленных – граф Муссон де Ветер.
И кружится над зонто́м и под зонто́м
Каждый лист с листом осенним – в унисон.
А когда зима их праздник припоро́шит,
Листья будут ностальгировать о прошлом.
И сведет их скулы сладостная грусть.
Под снежинками не будет прежних чувств.
Но когда наступит время – годовщины,
Лист осенний вновь запляшет без причины.

Живу в моменте и плыву в потоке,
В ресурсе совершая движ париж,
Я с той ноги встаю на эту ногу,
Чтоб чувствовть – ауф заместо кринж,
Не дэд инсайд, мне чужд в любви –харрасмент.
Для счастья вам поведаю лайфхак:
Не нужно очень долго – фармить баттхерт.
И будет на душе тогда – оттяг.
Вливаюсь в поэтическую вписку,
Чтоб запилить свой внутренний узор
Не масик и не симп... Я – не редиска!
Когда плету из образов – ковёр,
То форсю очень часто без пасхалки
Дневник нутра, на мемори – себе.
Как трендовый поэт на минималках,
Кто шарит, тот заценит... Полюбэ!

Кучкует беглый ветер листья
В ковер лоскутный – самолет,
И под ногами с хрустом чипсов
Мой шаг прогулочный плывет.
И так охота бабу–лето
Прибрать горячую на час,
А лучше – до финала века.
Но если осень, то я – пас.
Пройдусь извилисто до парка,
Окинув томным взором град.
Не суетясь, по–черепашьи,
Покуда веет благодать.
Под самый сок перезагрузки,
Героем лирики стиха,
Отринув ложе для Прокруста,
Я стану сладко – воздыхать
Над пресловутой бытовухой,
Под возмущения дворняг,
С губой – от уха и до уха,
В потоке склок и передряг,
Спущусь прижимисто на землю
И почеканю твердый шаг,
Воспев осанну бабе–лето,
Что обернется, как никак.
_______________________________

Шел, упал, очнулся – стих
В голове моей возник.
Шышел, мышел, виршик бац –
Вот уже готов абзац!
Строчки на ночь развесёлы
Зажужжали, словно пчёлы.
В грудь летят потоки стрел,
Это значит я – созрел!
Оды, дольники, сонеты
Сами просятся... Сна – нету!
Только глазом поморгал
Зародился – мадригал,
Акростих, баллада, опус!
Вот такой вот фокус–покус.
Буриме, рондель и станс...
Браво, чмаки, реверанс!
Вот ещё абракадабра...
Баста, альт, на этом – хватит!
Время – всем пора в кровать,
Рифмам нужно отдыхать.

Обещаю ответить в письме.
Я – инкогнито, без адресата,
Без возлюбленной и супостата,
Сквозь покрытое пылью пенсне,
Обещаю ответить – судьбе,
Всем прощаниям, встречам, запретам,
Всем сюрпризам, отрадам и бедам.
Нацарапаю след – на столбе.
Крик души – мой истерзанный волк.
Мой Эдем – неувядшие чувства,
А вокруг всё по-прежнему пусто.
Исполняю свой призрачный долг.
Плачу клоуном, смеюсь – палачом.
Для планиды найду себе рифму,
Обещаю придумать – постскриптум
И поставить печать сургучом.

Это сентябрь–меланхолик, детка...
Твой поэтически–мучительный экстаз.
Твоих одежд шуршащий фантик от конфетки.
Твой подкаблучник–лист и грустный джаз.
Это сентябрь–ипохондрик, детка...
Летит все золото земли к твоим ногам.
А ты пропахла дымом и мохито едким,
Ты не читаешь книжки, а читаешь – по губам...
Это сентябрь–алкоголик, детка...
Злодей бульварного романа – твой герой!
А ты и в лужах отражаешься кокеткой.
Ряды деревьев за тобой стоят – горой.
Это твоя подруга осень–стерва, детка...
Она от зависти тебя заводит в грязь,
А ты цинично от бедра ломаешь ветки,
И на тебя кладет поэт блестящий глаз.
Это сентябрь–динозавр, детка!
Твой хищник и охотник, аховый хардкор.
Твой стыд и страх, смех, грех и плач в жилетку.
Это твой дождь и дрожь, твой жар и жор.
Это сентябрь, детка...

Моим стихам пылиться – не дано.
Они в бутылке плавают по морю
Письмом. Надеюсь, не пойдут на дно,
И кто-то их всенепременно вскроет.
Рыбак, дикарь, русалка, рыба-кит
Прочтут… Закурят все в сторонке нервно…
И скажут после – молодец, пиит!
Зачотно написал. Могёт! Умеет!

Я жоско тильтую и агрюсь, когда не на чиле,
От вайба с продвинутой герлой – лексический шок.
Я постю контент спорадически чисто на изи,
И дергает глаз невротически левый тик–ток.
Крипово кричу по ночам, снятся скуфы с альтушкой.
А пикми и токсики флексят своим ЧСВ.
Я сигма и альфа–омега... Каких-то три буквы...
Делулу и жиза дерутся в моей голове.

Бесят мемы от слова совсем.
Ну нормально общались, ведь, раньше.
А теперича всякий ноунейм
Промышляет пикапом и банчит.
И то чувство, от слова совсем,
Начинается утро не с кофе,
Я кринжую, когда вижу мем,
Словно скуф, поднимающий брови.
Да, я тот человек, что листал
Не контент, а – обычные книги.
Я выписывал даже журнал,
Чтобы юзать цветные картинки.
Я в ресурсе отмоченных кор,
Я в потоке инфы – стопудовой!
Пруфы в студию! Только хардкор!
Я по осени рофлю хайпово
И считаю обычных цыплят,
Что галдят поучительно в топе:
Станьте версией лучшей – себя!
Подучите мат-часть и уроки.
Ну, нормально общались, ведь же?!
Но то чувство, когда через годы
Ты – токсичный душнила уже
И от слова совсем – старомодный.

К черту камасутру пол–шестого утром.
Бег и физкультура – это очень дурно.
Нагружаться сексом – станет плохо с сердцем.
Спорт опасен вусмерть – если сорок с плюсом.
Не нужна зарядка, если – сорок с гаком.
Сделал – чуть не помер? Это дохлый номер.
Фитнес и пилатес? Можно склеить ласты.
Поздно строить шашни? Время игр – в шашки.
Вместо всяких оргий – ребусы, кроссворды,
Вышивка, вязание безо истязания,
Марок собирание, маслом рисование,
Рыбки и аквариум, птички и гербарии.
Дача и огурчики, огород и здравница.
Девочки и мальчики, это вам понравица!
Палки–лыжи в топочку и коньки на полочку.
Поднимайте стопочку. И не парьтесь копчиком.
Трубка и газеточка, пиджачишко – в клеточку,
Вечером на лавочке не грешно посплетничать.
Чтоб не покалечиться, не играйте в мячики.
В трениках на коврике незачем корячиться.
В кресле, что качается, не нужна накаченность.
Много в жизни прелестей без телесных мерзостей.
Старость – это весело.
Эх, скорей бы пенсия!

Под луной театра варьете,
В тишине ночной библиотеки
Я ее увидел на шесте.
И в толпе услышал краем глаза
Взгляд ее глубокий изо рта.
Тотчас же влюбился, но не сразу
В музыку походки от бедра,
В тонкую души ее фигуру,
В голос кружевного декольте
И во всю незримую натуру,
В Дольче Лизу Соню на холсте,
Что была натурщицей в таверне,
Танцевала с пивом за еду.
На столе давала всем концерты.
В общем, я нашел ее в порту.
Дальше – все в тумане, слиплись веки.
Скрипка, скрип, любовь и рок-н-ролл...
А потом вдруг – дети, ипотеки.
Зашибасто времечко провел!

В облаках горит костер.
Он сегодня для меня
Круг объятий распростер.
Путь опасен и далек,
Через кручи темных крыш
Я взбираюсь – на восток
К небесам, где ты висишь.
Из постели с кондачка,
Как слепой эквилибрист,
Я по лезвию конька
Проложил дорогу в высь.
Сны со звездами – не врут.
Тени сыпятся золой.
Я построил свой маршрут
Между небом и землей.
Но покуда дух мой смел,
Разум дремлет на боку.
В цвет пижамы облик бел.
Пробудиться – не могу.
Я найду тебя, луна!
Я бреду к тебе в бреду,
В мире сказочного сна
Отыщу тебя в пруду.
Я спешу на рандеву,
Совершаю променад
По карнизам наяву,
Босиком, пока все спят.

Когда я случайно Вас встретил в толпе.
В тот миг перепутать могли Вы едва ли
Багряную нить в прежней Вашей судьбе.
Но только совсем я на Вас не в обиде,
Прощаю и, словно прощаюсь опять.
Я Вас распознаю в любом новом виде,
Чтоб только слегка повернуть время вспять,
Вдохнуть прежних дней и ночей атмосферу,
На миг замереть, вспомнить всё и сравнить.
Любовь поминая, надежду и веру
И Вашей судьбы прежней – краснуть нить.
Вы сделали вид, что меня не признали.
Возможно, я стал без особых примет.
А я Вас всегда и везде, даже – сзади
Узнаю, но сделаю облик, что – нет.

Проснулся, встал, поел, туда–сюда...
Но чувствую, повисла – ерунда...
Кругом, как будто всё совсем не так.
Мне это снова снится... Вот так факт?
И вновь лежу в кровати, словно труп.
Вставать пора, но ноги – не идут.
Свалился, вылез, вышел – из себя,
Как будто бы поднялся – из гробА.
Проснулся, но вдруг чувствую опять:
Фонарь, аптека, улица... Кровать.
Прошёлся я по скверу нагишом,
Чудесно! Но, постойте... Это ж – сон!
Будильник слышу – кончилась лафа.
Туманная спросонья – голова.
Подъём!
Умылся, вышел босиком.
А где ботинки, галстук и трико?
Нет, в самом деле, я же не больной?
Морфей хохочет подло надо мной!
Ну как я мог себе позволить вновь
С утра из дома выйти без штанов?
Ну всё! Теперь очнулся... Наконец!
Смешно кому-то, только вот - не мне.
Я написал об этом даже стих,
Пока мой гнев со страхом не утих.
И хоть ни разу даже не поэт,
Я стих поклал, как водится, в инет.
Позвольте... Что за стих? Полнейший бред!
И странные камменты – мне в ответ...
Не может быть... О нет! Вот это да!
Ужель во сне застрял я навсегда?
Тут надо – ущипнуть себя за бок.
Я подскочил под самый потолок...
И так всё повторялось до тех пор,
Пока не вышло утро из-за штор.

Люблю, когда зовут меня по имени
Друзья, родные, близкие, приятели.
Мне это очень даже импонирует,
Рождая благотворное влияния
И пробуждает сразу же отзывчивость.
Я чувствую приятное доверие
И выгляжу от этого счастливчиком
Без всякого внутри высокомерия.
Особенно, когда с утра начальничек
Без отчества, а просто так – по имени
Ко мне непринужденно обращается,
Я сразу улыбаюсь очень искренне.
Когда подруга награждает письмами
И с частым обращением – по имени,
Приятней это, чем вино игристое.
Я становлюсь намного восприимчивей.
Но только случай есть – один единственный...
(Поведаю об этом – тихим шепотом)
Когда упоминание по имени
Вдруг стало для меня ужасным опытом:
Когда лежал я тихо – темной ноченькой,
Дремотою объятый, обессиленный,
Расслабленный, в полнейшем одиночестве.
И чей–то голос... Вдруг... Зовёт по имени!
Под ухом слышу шепот резко – мерзостный...
А я лежу, как будто бы приклеенный.
И голос меня снова сверхъестественный
По имени зовёт, как привидение.
А дальше – словно молния по темечку,
И я всем телом на кровати – прыгаю!
Такое вот бывает приключение,
Когда вдруг обращаются по имени...

Психология – дело семейное.
Перемены, качели, сомнения.
Недомолвки, тычки, обвинения,
Бытовые дебаты и прения,
Перепалка, газлайтинг, абьюзерство,
Неуплата долгов – за супружество,
Сексуальный шантаж, провокация,
Симуляция, money–пуляция.
ММА по причине неравенства,
Матерщина, суды, разбирательства.
Клевета, ножик в спину, предательство.
Адюльтер и террор, созависимость,
Мракобесие, свинство и свингерство.
Примирение и мордобитие,
Поножовщина после распития...
Клиент – умер.
Причина банальная:
Уделял очень мало внимания!

Ну и слово то... Прокрастинация...
Да скажите попросту: лень–матушка!
Или вот еще – профдеформация...
Сколько слов ужасных... Ой ты, батюшки!
Можно, ведь, язык сломать негаданно
От скороговорок современности!
Всякой чужеземщины – не надоть мне.
Столько слов придумали – немеряно
Энти все психолуги–бездельники!
Ох, ты погляди, у них – депрессия,
Как всегда, с утра, по понедельникам!
Понасочиняли бяку... Бесит аж
Модная в тырнете диалектика.
Если подустали – выгорание.
Что ни просьба, то – манипуляция,
В личные границы вдруг – вторжение.
Сколько же ненужной информации
В кучу навалило поколение!
Расплодились коучи и тренинги,
Кнопками затыкали – осознанность.
И советы раздают за денюжки,
Засоряя ветреные головы!
Якобы, у них – саморазвитие,
Сами парикмахеры все – лысые.
Взять бы да закрыть – гештальты ихние,
Чтобы впредь не пОстили коллизии.

Гутен таг! Меня зовут – Гештальт!
Все меня стремятся – закрывать.
Врачеватель душ или поэт
Обо мне обмолвятся, нет–нет.
Мол, закрыть Гештальту нужно рот,
Посадить, упечь его – в острог,
Чтобы вякнуть лишний раз не мог.
Мдя... Как мир поэзии – жесток!
Есть одна крамольная деталь:
Очень хочет жить мусьё Гештальт,
Генерал–майор–штабс–капитан
Не намерен сдаться просто так
По команде – шнеле, ай, цвай, драй,
Хенде хох гештальтен закрывай!
Спросят – ну и где же тут мораль?
Мол, зачем всё это написаль?
Просто так нельзя закрыть гештальт.
Это – не два пальца об асфальт!
________________________________
Закрыть гештальт (термин из психологии)— завершить незавершённую ситуацию (переживание, не до конца прожитые чувства, эмоции) из прошлого, чтобы свободно двигаться дальше.

Однажды вчера ночью, аккурат с 12 сентября на 13 октября, в канун Старого Нового Рождества по Эфиопскому гороскопу, я гостил у себя дома в полном одиночестве, лежа на кресле–качалке и обнимая двоюродную супругу, которая приходилась мне родной любовницей.
Ровно в полночь, когда на рассвете петухи пропели лебединую песню, часы с кукушкой вдруг стали ритмично отбивать похоронный марш Людвига Себастьяна Мендельсона, от которого мурашки побежали по спинке моего стула.
И тут началось...
Я заснул под громкий храп телевизора. Но вдруг услышал соседские стоны кастрюль в прихожей – за смежным окном через дверь противоположной стены. И тут меня осенило! Я понимаю, что надо срочно садиться за рояль и рисовать стихотворную прозу о том, как я провел Анну Каренину через рельсы. Но ощущаю, что мне мешает чьё-то мерзкое похихикивание...
Смотрю – а это Ярославна плачет! Она уронила мячик в речку и теперь называет себя Татьяной из Евгения Онегина, но я то знаю, что ее зовут Мэри Поппинс длинный чулок на голове.
Я скорее разбудил соседку по комнате и молча признался ей в тайной ненависти, которую испытывал к своей бывшей сестре. Но эта мартышка мне не поверила и, мерзко похихикивая, сказала, чтобы я разбудил ее сразу, как только она досмотрит свой сон наяву.
Мерзкое похихикивание перешло в противное хохотание...
А затем ужасный шум этой красивой музыки плавно оборвался, и я подскочил в кровати, встал из-за стола, подошёл к окну, закурил... Много думал... Плакал...
Кто знает, что это было? Ничего не говорите.

Все спят и ночью видят сны
В стране своих заветных грез.
А черти мне твердят: "Не спи!
Сначала через нас насквозь
Переступи, коль повезет,
Тебя пропустим в царство мечт..."
Нельзя назад, нельзя вперед.
Мне не поможет щит и меч.
Пуста молитва, крик мой – нем.
Я угодил душой в капкан!
Вий нервно курит в стороне.
Мой призрак связан по рукам.
Чертяки мерзкие вокруг
Как навалились всей гурьбой!
И разорвать порочный круг
Нельзя безжизненной рукой.
В ушах застыл тревожный гул,
Хоть выносите всех святых!
Спасите, люди! Караул!
Я умер? Или я задрых?
Привыкнуть к ужасам нельзя.
Проклятый сонный паралич!
Уходит сызнова земля,
И я бросаю дикий клич,
Собрав кошмарище в кулак.
Пошевелиться еле смог,
И веки поднял кое–как.
Проснулся... Жив... Спасибо, Бог!

Руки шире. Три, четыре.
Два притопа, три прихлопа.
Стало что-то очень плохо.
Шея двигается с хрустом.
Руки вверх, разбилась люстра.
Разворот, упала ваза.
Приседаем, вывих таза.
Руки шире. Три, четыре.
Всё попадало в квартире.
Ноги врозь. Прыжки на месте.
Зашатался дом и треснул.
Бодро делаем растяжки,
Перелом коленной чашки
Со смещением всей пятки.
Заживет до свадьбы вряд ли.
Дальше что-то там из йоги
И прощай, спина, в итоге.
Был здоров, теперь проблемы:
Звон в ушах, одышка, тремор,
Помутнение рассудка.
Физкультура вам не шутка!

Кунфу Панда, самбо, тыквандо,
Карате–до–после и во время,
Хапкидо, ниндзюцу, капуеро.
Греко–римско–вольное дзюдо,
Брюсо Лиевское Джит Кун До,
Рестлинг, Стиль Змеи, Тайзицуань,
Обезьяна, Тигр, Синь и Пьянь,
Рукопашный бой, ушу, сумо…
Знаю очень много – страшных слов!

У тебя блестят глаза.
У меня - тоже.
Ты предлагаешь сразу?
Я – за.
Мы так похожи.
Ты – напротив.
Я не против.
Ты не супротив,
Нет альтернатив.
У тебя есть муж,
Который объелся груш.
У меня есть жена.
К стенке подвинулась она.
Много общего у нас в общем,
Мы этого – хочим.
Очень–очень.
Осень, осень.
Короче, я буду краток:
Мы, словно пара перчаток.
Две палочки Твикс,
Мы – люди икс-икс-икс.
Сделай паузу,
Скушай Баунти.
Не тормози,
Сникерсни!
Это полный улёт.
Это – беллиссимо.
Съешь Даниссимо,
И пусть весь мир подождёт.
Мы падаем в райский ад.
Валимся в адский сад.
Счастливы вполне.
Мы на одной волне.
Мы на цунами.
Много общего между нами.
Словно аист и цапля,
Мы, как две капли.
– Две капли чего?
Масла подсолнечного.

В эстетических вкусах столицы
Есть, пожалуй, особый экстаз.
Мне родиться хотелось бы в Ницце,
Но рядиться пришлось в Abibas.
Я люблю процитировать Ницше
В задушевных речах под пивас.
Не лишённый культурных амбиций,
Зачитаю Шекспира для вас.
Импонирует мне Страдивари,
Водит, словно по сердцу - смычком,
Если только соседские твари
Не стучат по стене молотком.
Стан богемный Венеры Милосской
Вызывает восторженность чувств.
Даже как-то при этом неловко
Пялить очи на каменный бюст.
Окультуриться чтобы театром
Я на пьесу иду под вечор,
Ни копейки одной не потратив.
Подарили билет.
Ну а чо?!
Приобщаю себя к высшим вкусам.
В череде самых фирменных блюд
Для меня предпочтителен уксус
С огурцом нахаляву – зер гуд.
С любопытством Миклухо-Маклая
Я готов открывать красоту
И над морем искусства бакланить,
Познавая весь мир на лету.

С тех пор, как я поклал стихи на сайт,
Прошёл сегодня ровно один год.
И вот, что мне хотелось бы сказать...
Жуя по ходу дела – бутерброд
И запивая смачным кофиЁм,
Пуская дым табачный из ушей,
Кумекая с ленцой о том о сём,
И слыша шебуршание мышей...
В осенний этот и дождливый день
Свербит меланхолическая блажь,
Когда мозги немножко набекрень,
Охота дать стихами – репортаж
О том, как прошмыгнул галопом год!
А значит надо вылить море чувств.
Так что хотел сказать? Ах да, ну вот...
«Короче, я в восторге, стихирУс!»
Охота ещё много написать...
На щах серьёзных или невсерьёз,
Так что хотел сказать?
Забыл опять...
Должно быть, эйфорический склероз
Накрыл меня, как плед в холодный час.
Ну в общем, это повод – наскрести
Стихо мучное по сусекам враз
И накатить пять капель в эту честь!
Безжалостно листы календаря
Срывая с благодарностью, как есть,
Итог вести: "Что было – всё не зря!"

А мимо нас проходят люди безоглядно.
Мы пишем письма и стихи на праздник – сами.
Нам присылают спам с рекламой и «призами».
Порой хотим найти сочувственные взгляды,
Но нашим жалобам вокруг совсем не рады.
Мы каждый день свой начинаем с новой жизни,
Но подвергаемся под вечер эскапизму.
Мы загадаем, чтобы праздник не кончался
И в серых буднях растворим сердца печально.
Мы свято веруем и любим нежно–нежно,
Покуда теплится последняя надежда.
Мы ждем попутных ветров с благостью погоды,
А нас находят испытания–невзгоды.
Весенней краской мажем холст легко и просто,
Не замечая, как подкралась тихо осень.

Я повстречал Вас невзначай судьбе на милость
И Вам признался сгоряча:
"Вы мне – приснились.
Что между нами есть искра – в том нет сомнений.
Да, помню ясно – видел Вас не раз во сне я."
Услышав это, Вы воскликнули: "О Боже!
Я так и знала, словно чуяла всей кожей!
Ибо, голубчик, Вы привиделись мне – тоже!"
Да быть не может! Я всплеснул руками только.
– Шутить изволите со мной?
– О нет, нисколько!
Ужели это провидение и знаки?
Иль Вы всего лишь – привидение писаки?
Я Вам поверил, но как будто сизой дымкой
Накрылся образ, и Вы стали невидимкой...
Услышал музыку в тот миг – звучал будильник.
Я встрепенулся рано утром в пол–седьмого.
И понял то, что Вы привиделись мне снова.
________________________________________
9 сентября 2026г. из цикла «В мире сновиденческих картин»

Уже минул давно расцвет,
А Вы все скачете натужно,
Как будто Вам шестнадцать лет.
Но серебром блестят годины,
И всё неладно в зеркалах.
Вам не угнаться – за младыми,
Хоть, разрядитесь в пух и прах.
На смех возносится и только
Культ вечной Гебы – пресловут.
Оставьте шум пирушек звонких,
Там неуместен Ваш приют.
Вам предначертано отныне
Стучать набатно в домино
И подводить итоги жизни,
Как ни прискорбно это, но...
Любви, веселья и охоты
Прошла эпоха, милый друг,
Вы долго плавали в компоте,
А нынче стали – сухофрукт!
________________________________
Геба – (в древнегреческой мифологии) богиня юности.

Трудно жить по заданной программе,
Словно ты не человек, а – бот.
Подниматься бодро утром ранним,
Чтобы за день сделать – сто работ,
Будто ты не человек, а – робот
Без эмоций, нервов и страстей,
Словно слон, который спрятал хобот
И язык подрезал без костей.
Трудно идеальной быть машиной,
Будучи из плоти и кровей.
Жить по плану, быть всегда в режиме,
Будто бы мобильный Huawei
Без души, фантазии и грезы,
Можно стать подобно – мертвецу,
Каждый час глушить свой шум природы,
Чтобы жить всегда по образцу.
Трудно быть линейным алгоритмом,
Воздвигая мысленную клеть.
Невозможно, это очевидно,
Человеку стать, как нейросеть!

У кого что болит, тот о том стихи строчИт.
Что у трезвого на уме, то у поэта – в стихах.
Меньше пишешь, крепче – спишь.
За стихами – поэта не видно.
Не та поэзия, что красивыми словами блестит.
В чужом стихе соринку видно, а в своем бревна – так и задуманы.
Чужую беду стихами опишу, а к своей ума не приложу.
Читаю чужие стихи – вижу одни грехи.
Увидел в моем стихе огрехи? Вот тебе на орехи!
Ни рыба, ни мясо, ни стишки, ни частушки.
Если гора Парнас не идет к поэту Магомеду, то поэт Магомед идет к Парнасу.
Либо пан Поэт, либо пропал стихоплет.
Не картинка красит стих.
Не красна поэтесса щеками, красна – стихами.
Одно худое слово – всю поэму портит.
Стихами горю не поможешь.
Дорога ложка к обеду, халва – к десерту, а хвала – к поэту.
Корова замычала и стихов насочиняла.
С лица – стихов не чтить.
А хоть бы не доила, лишь бы стихи хвалила.
Жизнь прожить – не стишок написать.
Строка долга, да мысль коротка.
Мал размер, зато всем пример.
Видно птицу по полету, курицу – по помету, а поэта – по речеобороту.
Большому Поэту – большую Музу.
Лучше стишки в интернете, чем фолианты после смерти.
Хорошо рифмует тот, кто рифмует без словаря рифм.
Стихи без причины – признак поэтической натуры.
Хороша Муза, да – обуза.
У чужой Музы всегда слаще арбузы.
Скоро стишки пишутся, да не скоро дела делаются.
Чувства есть, рифмы – не надо.
ИИ есть, гитары – не надо.
Муза не защекочет, поэт не подскочет.
Все тайное рано или поздно – пишется в рифму.
Все полезно, что на экран полезло.
Кто умеет – пишет. Кто не умеет – учит.
Лучше – в стихах, чем никогда.
Бог не выдаст, критик – не съест.
Мужчина без жены, как поэт без Музы.
Плох или хорош поэт, а других поэтов – нет.

Сиквелл про "Милого друга"
______________________________
Брачный аферист без лишних слов
Охмуряет пышностью усов
Светских львиц. Но в сердце – пустота,
Хоть, успех имеет, как с куста.
В уши заливать умеет лесть.
Не краснеет он, и в этом – весь.
Брачный аферист, ай–яй–яй–яй!
Как тебе не стыдно, негодяй?!
Речи сладки, но глаза – не врут.
Карму не обманет милый друг.
Зоркая попалась вдруг мадам,
Оказалось, что – не по зубам.
Раскусив обманчивость прикрас,
Оторвала главный прибамбас –
Щегольские, рыжие усы!
А без оных – нет былой красы.
И уже совсем – не то пальто.
Стал голубчик без усов – никто.
Брак товара – ясно и ежу.
Давит жаба: "Я вам покажу..."
Пусть пройдёт немного скучных дней,
Отрастут усы – ещё пышней!

Наш дом – большой, старинный особняк.
Мы в нём не держим кошек и собак.
Здесь Франкенштейн – покорный наш слуга.
За ним гуляет – мёртвая рука.
Я сам – аристократ, весьма богат.
Жене своей Мортише очень рад.
Когда она картавит всякий раз,
Готов расцеловать её тотчас.
О нас дурные слухи – всё враньё.
Пусть каркает порою вороньё.
Живём в своё мы – удовольствиё.
Душе угоден сад увядших роз.
На кладбище пикник – без всяких слёз.
Но есть меланхолический канон:
Рождённый в среду – вечно огорчён.
Романтика! Уклад семьи таков:
Царит кругом – гармония, любовь.
И пусть наш очень эксцентричный быт
Вам не испортит сон и аппетит.

Ах, что такое осень – цирк с конями!
Жонглеры стихотворные – словами.
Артист парящий лист – эквилибрист.
И баба–лето с выходом на бис,
Накрашенных деревьев клоунада –
До крокодильих слез и дождепада.
Стучит по крышам дробный барабан,
И ветер свищет пьяный – вдрабадан.
Смертельный алле–оп готовит лето.
Без лонжи облака взлетают в небо.
Под рыжей гривой огненного льва
Подсолнуха сверкает голова.
За горизонт стремится день скорее
С гримасою прирученного зверя.
Раскинулась в длину ночная плеть.
Уходит август–лев покорно в клеть.
Ах, осень – цирк с конями! Смех и холод!
Ложусь в кровать – на тысячу иголок!
Когда уедет шапито в предзимье,
Останутся деревья – в белом гриме.

Я был счастлив – в первом классе.
Меньше счастлив — во втором.
А когда стал – старшеклассник,
Стал царапать лист пером
Про весну, любовь и плюшки.
Дальше был с невестой – брак.
Да, пусть я не стал, как Пушкин
И Сирано Бержерак,
Но рифмачу – только так!

И к обездоленным строга.
Неотразима, но надменна
Слегка. Интим – не предлагать!
Не по размеру – Дольче Вита.
Гуляет Вася. Руки прочь!
Твой выход – он без входа, Витя.
Она – вещает.
Где же скотч?
Но суд не нужен. Мы – не боги.
Войдите мысленно – в неё:
Познать, откуда растут ноги.
Когда вокруг – хулиганьё
И каждый вечно озабочен,
Как первобытный индивид,
Она всем телом чует очи
И выставляет гордость–щит.
Красотка знает себе цену,
Иначе сгинет – ни за грош
В естественной эко-системе
Среди ужасно ушлых рож.
Невольно бровь нахмуришь букой
Во власти всех досужих мук.
Пусть будет немощным наука –
Как правильно курить бамбук!

Под каблуками – листьев хруст.
Прикрыт стыдливо – летний бюст.
Зашебуршала тихо грусть.
Вдали – фальцет из птичьих уст,
Как детский плач – среди капуст.
Шумит камыш, склонился куст.
Наполовину стакан – пуст.
На плечи лег одежды – груз.
От грибника укрылся – груздь.
Под хлебом корчится арбуз.
Ну что ж... Покедова, авгУст.
Ты был насыщен, светел, густ.
Тебе навек воздвигнем – бюст
Из поэтических искусств,
Роскошно и не дуя в ус.
Прощай, прощай, святой авгУст.

Плащ, галоши, шляпа, свитерок.
Но не за горами и морозы,
Дабы лес в пальтишке не продрог,
Обогреет — куртка с капюшоном,
Сапоги – на заячьем меху.
Леший, он в таких вещах – смышленый.
Нарядит березку и ольху
В норковую шубу на зимовку.
Там и до весны – рукой подать.
Требует природа–дочь обновку,
Чтоб встречать погоды благодать.
Ну а там, по новой, словно в бане,
Станет летом – ляжками сверкать.
Леший, накрывай тогда поляну!
Вновь и снова мы придём опять.

Осознанный сон – это успешный успех.
Лежа на полу, взлетаю медленно ввверх
И сам от самого себя – в шоке.
Оказывается, летать – это просто. Во как!
Сквозь окно прыгаю и попадаю на улицу.
Раннее утро, словно туманом пудрится.
А за окном – пейзажи красоты обалденной!
Даже нейросеть – курит в сторонке нервно.
Деревья оранжевые, рыжие, зеленые, красные.
Я лечу над городом безо всякой опаски,
Наслаждаясь этим чудесным видом и чувством.
А на душе моей уже совсем-совсем не пусто.
Раздвигаю воздух руками, как будто плыву.
Ощущение такое, словно я летаю – наяву!
Приземляюсь где-то. Вижу прохожих.
У них удивительно – прекрасные рожи!
Женщины в соблазнительных нарядах
Проходят совсем-совсем рядом.
Они не против закрутить крутой роман
Со случайным прохожим. Это не обман!
Но время осознанного сна – ограничено.
Я лечу дальше, любуюсь видами живописными.
Ловлю себя на мысли, что не видел никогда таких облаков,
Таких красок, такого гротеска – в мире осознанных снов.
Пора просыпаться. В жизни – много делов.
Но я обещаю вернуться сюда вновь...

В его душе под вечер было очень слякотно.
Погодка давеча стояла – мерзопакостная.
Грязюка, месиво, и ветер – до костей.
Он брел по улице без всяческих идей.
Тут заведенье подвернулось ему - злачное,
Звало – сугреться, опрокинуть пол–стаканчика.
Такому шансу супротивиться не мог,
Не долго думая, ступил через порог.
И вдруг попал, как будто с корабля – на бал.
Людей знакомых он там сразу увидал,
Друзей–товарищей по счастью и несчастию.
Забыл превратности фортуны и ненастия,
Он заприметил среди них – любовь из прошлого.
И пусть года лихие юность припорошили,
В нем пробудился азарт прежнего пикапа.
Он подошел к ней и бонжурно скинул шляпу.
Она ответила ему улыбкой теплою.
Он потирал уже свои ладошки – потные,
Ибо волненье встречи сызнова почуялось.
Они за столик сели, заскрипели – стульями.
О чём-то стали ворковать – легко и ласково.
Он крикнул царственно: "Официант, шампанского!"
Дымок вдохнули – ностальгически ментоловый.
Как будто снова – за одной скамейкой школьною!
Он помышлял с восторгом: "Ах, какая женщина!"
Нельзя на свете быть такой красивой–женственной!
И вот уже едва не встретились их губы...
Но чей-то голос прозвучал из ниоткуда:
"Да где же ты моя супруга благоверная?"
Зашел какой-то страшный монстр в заведение!
Глаза – навыкате, вдыхает воздух жабрами.
На голове – рога, из пасти – бивни мамонта!
Копыта–ноги, руки–крюки, грудь – мохнатая.
"Ну, мне – пора... Приятно было снова встретиться..."
Она покинула его тотчас немедленно.
Под руку взял ее тот самый – с виду оборотень.
На этом все оборвалось...
Конец истории.

Намедни вечером, в гостях у друга,
Я предавался шумному веселию.
Помимо друга, там была его супруга,
Что была весьма со мной любезна,
И собой пригожа очень (замечу между прочим),
В какой-то миг меж нами промелькнула вспышка.
Мои уста невольно обронили слово – пышка.
И было очевидно, что наладился – контакт.
Признаться честно, я невольно расплескал весь такт.
Язык мой – без костей, глаза – без совести.
А сердце шепчет – вот, мол, героиня твоей повести.
Чего греха таить, подвыпил... Нализался – вдребезги!
Амурные свершения – творятся по нетрезвости.
Да и супружница приятеля была хмельная, кстати.
И под столом ногами – подавала знаки.
Дождались, когда друг мой взял и захрапел.
А дальше было – колебание двух тел
(Как тут сказали б физики, далекие от лирики).
(Ну а биологи бы вспомнили – тычинку с пестиком).
Короче, вечером нам было делать – есть чего!
Сердца двоих сразились Купидоном наповал.
А друг все интересное – проспал...
Ну а потом я вдруг почувствовл себя – ничтожеством.
Нехорошо мол, получилось, не по-божески!
Я – свинская собака, что себя считала человеком.
Решил: откланяюсь немедля и покину их навеки.
Ушел... Побрел по улицам пустынным я в одном трико.
И думал – как же так зашло все далеко!
И не исправить ничего... Как пал я низко.
Рука в кармане вдруг нащупала ириску и – записку.
А на душе – и страсть и страх, соблазн и груз.
"Я буду в пятницу – одна. Жду – не дождусь!"
Светился надо мной фонарь – луна.
А дальше? Я очнулся ото сна.
Привиденное – намотал на ус.
И все, как есть, пересказал. Клянусь!

Ах, зачем нападают на тещ?
Не понравился тещин ли борщ?
Не милы разве тещины щи?
Зря изъян в теще ты не ищи.
Наготовит она всем блинов,
Суп–харчо, запеканку и плов.
Шашлыки, пелемени, салат.
Теще зять посылает – виват!
Теща – это вторая маман.
Что не съем, то положит в карман.
Да на тещу – молиться вам всем
До истертых зятьевских колен!

В темное время суток
Вдруг оживают – куклы.
Странные вещи ночью
Вещие сны пророчат.
Круг тишины плотнеет
И замирает время.
Уши – торчком и востро.
"Кто там?" – стоят вопросы.
Словно во тьме висячей
Куклы глядят – иначе.
Их силуэты – резче.
Их позитуры – блещут.
На белоснежных стенах
Куклы играют – в тени,
Куклы играют – в души,
Чуть повернув макушки.
Дышат едва, почти что,
Словно слегка сместившись.
Тихо, как будто воры,
Куклы наводят шорох,
Куклы роняют блики.
Их застывают – лики.
Как партизаны, ночью
Куклы взирают молча
Блеском очей мультяшных,
Но ничего не скажут.
Словно одели маски,
Куклы плодят опаски –
Стать лицезренным гостем
Темной порой, при звездах.

____________________________
Возбуждают не арбузы и не дыни,
Не папайя, маракуйя и банан.
Будоражат сердце – тайные интриги,
Увлекательный сюжет, крутой роман.
Пробуждают страсть – не уши спаниеля,
Не с блестящею оберткой нагота.
Нас волнует – нарратив за кружкой эля,
Грёза, фабула, канва, феличита,
Провокация, соблазны и запреты,
Авантюра, эпопея, эпизод.
Не случается балета без либретто,
И без искуса не манит райский плод.
Нерв щекочут не модельные стандарты,
Не стриптиз и дерзкий танец на шесте.
Закипает кровь от флирта и азарта,
И порхают махаоны – в животе!

Нет, не во сне, все было – наяву.
Его ждало ночное рандеву,
Мечта и счастье, пылкость и амур.
Он был наивен, даже – чересчур,
Как вечно светло–розовый акрил,
Он цвел и сох, лелеял и холил.
Ее он видел в жизни только раз,
Но впал уже в пленительный экстаз.
Он с ней связал всю будущую жизнь.
Его душа рвалась упорно – ввысь.
Ее кокетливый, лукавый взгляд
Сверкал, как драгоценный бриллиант
И наводил на сердце – суету.
Она сказала: "В полночь. На мосту..."
И не смутил его столь поздний час.
Доверился судьбе.
Живём – лишь раз.
Объятия при встрече распростер.
Забыл все страхи бурности костер.
Но что-то вдруг его кольнуло в грудь...
Он толком даже не успел взглянуть.
Почувствовал, что кровь бежит ручьем
И к заграждениям припал плечом,
Не понимая, что к чему, о чем...
Любовь имперским стала палачом.
Он гибнул по чужой–своей вине,
Теряя из кармана – портмоне.
Он падал молча в глубину реки,
Навстречу звездам, что так далеки.

Сегодня днюха у – Дэжэ Мэ Кейджа.
Он пишет сам себе опять стихи,
Как водится, с улыбкою глупейшей
И чтоб размять немножечко мозги.
В такой счастливый день – грех быть понурым.
И на планиду жаловаться – грех,
Когда одет–обут–пьян–сыт–накурен.
Да и ваще делишки – лучше всех!
А если вдруг чего-то не хватает,
Кого–то или где–нибудь куда...
Помочь сумеет рыбка золотая.
Любой свербеж – исполнит завсегда!
Короче, в этот чудотворный монинг
Я снова жив, покуда не обмяк!
Сорок одна сорока – мне сегодня
Накаркала, что будет всё ништяк!
____________________________________
Монинг – утречко.

Собака – вылезла из бака.
А дура – классная фигура.
В ухо – залетела муха.
Поцелуй цыганку в брюхо.
Лето – обними скелета.
Лама, нам нужна реклама.
Твоя мама любит хама.
Мысли – мюсли. Чувства – уксус.
Свело скулы, дрогнул мускул.
Сажал – сажу, вышла – вишня.
Лечо – лечит. Леший – лишний.
Бред – бредовый. Рифмы – рифы.
Стряпать вирши – труд Сизифов.
Налеплю их в сыром виде.
Хоть какой, а смысл – выйдет.
Такова моя стезя:
Зарифмую всех и вся!

Мы целовались по–французски,
Чтоб вылить искренние чувства.
И обнимались мы по–русски.
От страсти были пьяны – вусмерть.
Кино снимали – по-немецки,
Сидели рядом – по-турецки.
Любовь–морковь. Плов – по-узбекски.
Мы накрывали стол – по-шведски.
Шутили по–американски.
Орали песни по-испански.
Ругались мы – по-итальянски.
Потом – "Бейби, аста ла виста"
Расстались молча, по-английски.

Компания девиц и юных пареньков
Средь бела дня гуляли по бульвару,
Смеялись и шутили громко без обиняков.
Их праздник жизни в самом был разгаре...
Но вдруг, откуда ни возьмись, явилась тут как тут –
Толпа людей, шагающая строем.
Как в старину, с оркестром, с музычкой –идут.
А лица всего сонма омрачает горе.
И слышен барабана гром и траурный Шопен
На нервах исторгает реквием – тот самый.
Накрыла тут же улицу всю угольная тень.
И краски жизни смазал сей перфоманс – ритуальный.
Проходят мимо, водрузив на плечи гроб,
Где возлежит безмолвно – «командир парада».
Все кто его узрел, вмиг чувствуют озноб.
Вдогонку – жуткий вихрь мучительного смрада.
На юных лицах страх. Ликует чья-то смерть,
Земной итожа путь от колыбели до могилы.
Я – ко всему готов. Но только – не смотреть
На тихий ужас, что покой души моей похитил.
Синюшный и хмурной лежал, поджав губу,
Изгой из бытия, судьбы венец – покойник.
И как стереть из мыслей тот образ во гробу?
Глядел – всего лишь миг, но на всю жизнь его запомнил.
А кто-то из девиц не выдержали – смрад.
Стошнило их тотчас. Чуть в обморок не пали.
Помпезно и ужасно прошел мимо парад.
И барабаны громко надо мною прозвучали...
Проснулся я затем. Был утра ранний час.
А вместо барабанов – из окна раскаты грома.
Я сон пересказал как есть и без прикрас.
Во сне – несчастье, значит наяву – быть по-другому.

#аццкаяжаровня2026, #чутьнесдох
* * *
Не хватает воздуха в июле.
Жар костей не ломит, это факт.
Он их просто варит, как в кастрюле,
Правда, это в сущности пустяк,
Если есть, к примеру, вентилятор
И бутылки с ледяной водой.
Мухи не жалеют свой жужжатор
И вовсю кружат над головой,
Не давая спать, подобно пытке,
Чтобы испыталась на себе
Вся жестокость Древнего Египта.
И назло незавидной судьбе
Ночью раздаëтся мерзкий шорох
Шаркающих сверху по углам
Неуклюжих разных многоножек,
Пятнами снующих тут и там.
Днëм куда-то выбраться бы нужно.
Но по всем прогнозам – 36.
Думаю, не стоит лезть наружу.
Лето - это маленькая «Ж»

(по мотивам романа Мопассана)
**********************
В порыве мечт, в отраде и печали
Она была готова – целовать
Луну и солнце, облачные дали,
Любимый лик и памяти печать.
Разлитая в природе безмятежность
Хранила чувства девственной души.
И радугой раскрасились надежды,
Взойдя на судьбоносные кряжи.
И радость, словно светлая жар–птица
Над грешницей–землей взлетала ввысь.
И невозможно было не влюбиться
В такое чудо, названное – жизнь.
Но впереди – невзгоды и ненастья.
От счастья до страданий – краткий шаг.
И вот уже судьбу вершат контрасты.
Цветок цветет один. Вокруг – сорняк.
Надежды не сбываются отныне.
Страдает слишком нежная душа
От юных огорчений до морщинок
И жизнь, увы, совсем не хороша.
За что же гибнет бархатность Авроры?
Ужели так должно быть на миру?
И поднимают искренние споры
Умы, которым толк не по нутру,
Когда благие нравы погибают
На поприще венального греха.
Найдется ли у жизни грань иная,
Которая не так уж и плоха?

_____________________________
Аврора – богиня утренней зари в древнеримской мифологии.

Когда они остались вдруг одни,
Искра мелькнула между их телами,
Невидимые вспыхнули огни
И побежали жаркими волнами...
Но, словно помешало что-то вдруг,
И замер их любовный пыл с оглядкой.
Проник под кожу трепетный испуг:
Неужто кто–то зыркает украдкой
За ними с хитрецой, исподтишка?
За шкафом, прячась призраком безмолвным...
Дожно быть, показалось им – слегка.
Входная дверь – под натиском засова.
И кроме них, нет в доме – ни души.
Откуда воплотился третий лишний?
Но чуется опять: в ночной тиши
Подглядывает некто, затаившись,
Чья голова, как бильярдный шар,
Улыбка – до ушей и взор нечистый.
В руке – свеча, в глазах его – пожар.
Застыл бесстыжий дух вуайериста!
Застукал жук – природы естество.
Знать, гре́шно место не бывает пусто.
И вдруг исчез – как не было его...
Но обещал в урочный час вернуться.

За то, что вы мне надерзили,
За оскорбительный прием,
За фанаберию павлина,
Всепоглощение живьем,
За вздутый пафос и чванливость,
Пыль фарисейства и обман,
Я отомщу, клянусь могилой...
Наметив свой коварный план,
За каждый жест пренебреженья,
За взгляд надменный свысока,
Я охмурю всех ваших женщин
И понаставлю вам – рога!
Всех обведу вокруг мизинца
В игре, где ставки высоки.
Я по ночам вам буду сниться.
Я вам припудрю – мозжечки!
Утру носы! Оставлю с носом!
Коль нет совсем у вас души,
Извольте статься – рогоносцем,
Мои все средства – хороши!

Однажды на роскошных похорОнах
Вдруг появился страшный незнакомец.
Искал он место, где почил покойник,
Сам лег туда... Потом поднялся с койки
И попросил – покойницкую простынь.
На кой она?
Отдали без вопросов.
Не говоря ни слова, втихомолку
Он губы мертвеца сколол – иголкой.
Затем ее забрал вдруг незаметно,
Пока рыдали люди несусветно.
Он слямзил мыло, коим – обмывали
Того, кого наутро отпевали.
Вязал узлы на тряпках возле гроба.
За ним не уследили, глядя в оба.
Просил завязки дать ему – с рук трупа.
Какой–то в самом деле шибанутый !?!
Обсыпал солью рядышком стоящих.
Чужие вещи лОжил в «черный ящик».
А напоследок учудил вдруг номер:
Спиной вперед шагнул в проем за гробом.
– Эй, братцы! Это что за лиходейство?!
– Такому мракобесу тут не место!
Опомнившись, прогнали сразу быстро
Пинками – чернокнижного магистра.

Я стыну супротив зерцала
С улыбкой – pan am – зубоскала
И репетирую всерьёз,
Как задеру надменно нос,
Достигнув знатного престижу.
Средь сливок общества Парижу
Утрёт носы простой жуир.
Я буду, словно в масле – сыр,
Бон аппетит... Я съем собаку!
Поправлю плавно фалды фрака.
Бонжурно подмигну мадам –
Пусть мне она не по годам.
Чуть повернувшись полубоком,
Пронзю насквозь ей сердце оком.
И, погасивши абажур,
Признаюсь трепетно – в амур.
И сразу дело будет – в шляпе,
Падут матроны от пикапа.
Шерше ля фам... Ну а пока
Мне пальцем крутят у виска
Большого зеркала напротив,
Застав меня за "тренировкой".
О да! Неловко, право слово!
Как стрелки вдруг – на полшестого.
Но если Вы – мусье француз,
Не страшен Вам любой конфуз!


__________________________________

Улыбка Pan Am — это название фальшивой, вынужденной улыбки.
Жуир — это человек, который живёт только ради своего удовольствия.
Шерше ля фам – ищете женщину (франц.)

Девица с видом сказочных телес,
Природой награжденная плодово,
На темя водрузив колпак пунцовый,
Безропотно ступила в тёмный лес,
Неся дань угощения – бабУшке,
Что век свой коротала во избушке.
Предстал в тени дубрав – лесной бирюк,
Позарившись на щедрости Помоны.
В нем пробудились хищные гормоны,
С юницей провести решил – досуг.
Признался ей в пленительной любви.
Вздыхал и преклонял свои колени.
В плену речей и всех прикосновений
Стал незнакомец тут же – Bel Ami.
Не устояла наша госпожа
И с краской на лице, как цвет у шапки,
Упала на траву посредь полянки,
От пылкости взволнованно дыша.
Волной промчались долгих пять минут...
А после, испустив блаженство вздоха,
Поверила всем нежностям пройдохи.
За пряником страстей таился кнут.
В любви до гроба клялся – серый плут,
У ног рассыпав пепел обещаний,
Снаружи – Bel Ami, внутри – мещанин.
От бабочек живот не был раздут.
И, проводив едва девичий стан,
Как только отпустил до встречи ручку,
Он сам себе шепнул: "Готово с внучкой.
Осталась – матушка и гранд-маман..."

__________________________
Bel Ami – милый друг (франц.)

Я не хочу знать место, время и причину смерти.
Я не хочу знать всё, что будет впереди.
Я не хочу прощальных писем раскрывать в конвертах.
Я не хочу быть в поиске того, чего нельзя найти.
Я не хочу в себе растить чужие силы,
Мне вытирать не хочется седую пыль времён.
Я не хочу глядеть, как мёртвый разлагается в могиле,
Хоть, и прекрасно я о том осведомлён.
Я не хочу быть ни к селу, ни к городу,
К селу иль городу я тоже не хочу прильнуть.
Я не хочу отращивать для мужественности бороду.
Я не хочу ступать на грабли, коль прозрачна суть.
Я не хочу читать чужие мысли недоверчиво.
Мне далеко не всё по жизни – по плечу.
Я не хочу быть от кого-то – переменчивым,
Поэтому, капризную судьбу свою – влачу.

Образ "милого друга" из романа Мопассана будоражит умы разношерстных поклонников литературы на протяжении столетий. А секрет успеха в том, что его история остаётся щекотливо–актуальной на все времена. Мопассан сумел достаточно приоткрыть ширму «Французской жизни», дабы показать нам грязное бельишко светского общества.
«Милый друг» был наделён не только импозантной внешностью и перспективой, но ещё и тончайшим, прозорливым умом вкупе с беспардонным хладнокровием, что позволило ему производить фурор и познавать прелести женских объятий и французских поцелуев. Но не всё так феерично и гладко, как может показаться со стороны.
Дело в том, что путь, пролегающий через тернии к заветным звёздам, был не столько насыщен любовными переживаниями, сколько постоянными эксцессами взаимоотношений. Милому другу не просто так перепадали женские ласки "нахаляву" . Его похождения были сопряжены с конфликтами, он терпел унижения, холодные недомолвки, жгучие уязвления и всяческие прочие испытания и перипетии, которые будто бы неизбежно подстерегали его во время бурных романов.
И невольно создаётся такое впечатление, что "Путь Дона Жуана" – это далеко не весёлый променад под ручку с эффектной барышней и финальной постельной сценой... Увы и ах! Сие достаточно едкое бремя. Ибо его женщины – это даже не испытание соблазном, это скорее – проверка души цинизмом на прочность.
Милого друга неизбежно подстерегают разные низменные приключения, в которые он готов нырнуть, словно в омут с головой, а лучше сказать – в крапиву без одежды.
С одной стороны, кажется, что главному герою очень везёт с героинями бальзаковского возраста, но с изнанки – они доставляют ему столько хлопот и оказывают столь дурное влияние, что мил. друг просто их не ценит, ибо его жизненные установки, которые изначально не отличались благородством, начинают подгнивать изнутри пуще прежнего и подталкивать к весьма хитрым и дурным поступкам. Он, словно учится у своих покровительниц – быть "непойманным вором" и думать исключительно о своих желаниях. А вместо большой любви в его душе поселяется затаенная неприязнь и желание – отомстить еще большей монетой.
И надо признать, что почти все его избранницы – не подарки судьбы, а хрупкие ступеньки для взлета по карьерной лесенке.
Первая дама – куртизанка, которая спустя время встречает милого друга с любовницей и начинает его прилюдно позорить, раскрывая их порочную связь.
Вторая дама – любовница. Бойкая, пышная, взбалмошная и мечтающая о том, чтобы ее ухажер с кем–нибудь подрался ради нее. Скорая на язык, любовница награждает милого друга не только поцелуями, но и кучерской бранью.
Третья дама – предварительная супруга. Несмотря на внешнюю красоту и гордое звание светской царицы зверей, с ней милому другу становится скучно из–за того, что она холодна, словно ледяное изваяние, к тому же он прекрасно осведомлен о ее привычке изменять мужьям с важными шишками чисто в рабочих интересах.
Четвертая дама – зрелая женщина, которая милого друга начинает со временем изрядно бесить, и он глубоко сожалеет, что поспешно её покорил.
Пятая дама – самая юная госпожа, дочь предыдущей женщины. Она так наивна и молода, что мил. друг убеждает ее убежать из родительского дома и вскоре сыграть с ним свадьбу. Разумеется, это далеко не от великой любви к мадмуазель, а опять по расчету, ведь ее родители – «богатенький Буратино и Мальвина».
Но как-то же надо выбиваться в люди?
В общем, личная жизнь оказывается весьма насыщена событийностью. Однако, в ней чувствуется дефицит истинного блаженства и удовлетворения.
Герой не просто ищет богатства, он – постоянно на грани внутреннего опустошения и душевного разорения. Он принимает правила жестокой игры с единственной целью – всех обыграть и завоевать признание любой ценой: коварством, подлостью, обманом, интригами. Его многослойная любовь – это не совсем то самое чувство в классическом понимании. Оно превращается в хищническую борьбу, в состязание без правил, в игры обезьян, в марафон серпентария, где уважение можно завоевать властью, женскую ласку – флиртом и внешним достоинством, где мерилом успешности является филькина грамота, а внутренние переживания скрываются под семью замками и без вложений во что–то видимое и респектабельное не рассматриваются от слова совсем.

Был радушным ухажером,
Он ей в уши лил – елей.
На признания столь скорый,
О любви, как соловей,
Пел фальшиво, но искусно,
Поражая наповал.
Он своим курчавым у́сом
В душу женскую запал.
Отступал, когда неладно
И нахрапом нападал,
Раскатав десертом вату,
Посвящал ей – мадригал.
Хоть, был сам – из маргиналов,
Метил через грязь – в князья.
Но она о том не знала,
Обожала – донельзя́
Супостата, интригана,
Волокиту без прикрас
В позолоченной оправе
С пустотой желанных фраз.
Подкатить умел он к даме,
Зная личный авантаж:
Где и как лизнуть – усами
Средь альковных распродаж.
Получив сполна награду,
Превращался в "сальный труп"
Сразу после маскарада –
Был жесток, циничен, груб.
Вытирал об даму туфли,
Распускал и кулаки!
От нее потом гульнувши,
Упорхнул "не по–людски".
Но, прощеный в воскресенье,
Воротился к ней опять,
Не талант – любовный гений,
Повернувший время вспять.
Нет закона, кармы, меры
Для того, кто сыпет лесть.
Стыдно, госпожа Венера,
За любовь, что губит честь.
Где мораль тут загуляла?
Угадайте каждый сам.
Не внимайте – мадригалам,
Не судите – по усам!

_______________________________

Мадригал — это небольшое лирическое стихотворение-комплимент, обычно хвалебного, любовного содержания, которое посвящали даме.

Волокита – переносный смысл слова относится к мужскому роду и имеет разговорный, устаревший оттенок. Так называли мужчину, который любил ухаживать за женщинами, обычно без серьёзных намерений, искателя любовных приключений.

Выражение «лить елей в уши» означает угодливую, нарочитую похвалу, которую произносят с корыстной целью. Такие речи часто лживы, неестественны и лицемерны, их цель — добиться расположения человека, вызвать его доверие и симпатию, чтобы в дальнейшем получить какую-то выгоду.