Ох, как он с ней ругался,
Что позабыл слова,
И только матюгался,
Не ради баловства.
Ах, как она кричала,
Вот если б это секс,
И пух летел с подушек,
Да под его-то текст!
Ох, как они кружили
По комнате своей,
Как в диком танце жили,
Стремительный спидвей.
Ах, если бы в экстазе
Такой забойный ритм,
Тогда как на турбазе...
Завидовали им.
Ох… Он остановился
И вдруг захохотал,
Она же улыбнулась
В душе, он точно знал.
Ах, милый, кушать будешь?
Он посмотрел в окно,
Конечно, ты же знаешь,
Схожу ка за вином…

…Ох, дал нам бог соседей!
Ведь ночь и третий час,
Вот он маньяк отпетый,
Схожу я к ним сейчас!
«Ах, не ходи, оставь их»-
В ответ жены напев.
«Как в гневе ты прекрасен,
Иди ко мне, мой лев!!!

Любовь проходит, она тоже смертна.
Бывает, что уйдёт одномоментно,
Бывает, покидает нас частями,
Мы в этом виноваты порой сами,
А иногда вдруг голая случайность,
А иногда откроется вдруг тайна,
Что ты любил, тебе же подыграли,
Но, наконец, подыгрывать устали.
Обидно? Да, скорей другое слово,
Оно сорваться с губ всегда готово,
И вот ты в крике: «Это же измена!»
Вдруг созерцаешь музу Мельпомену.
Трагедия витает в вашем доме,
И чувства и желания в разгроме.
И у кого теперь просить пощады?
Рай позади, мы у порога Ада…
Один вдруг запил, у другой психоз,
И лишь один терзает их вопрос.
За что нам это? В чём мы провинились?
А может, всё же, это нам приснилось?..
Но нелюбовь, однако, тоже не бессмертна,
И вот уж снова кровь бежит по венам,
Прерывисто дыханье, взрывы красок,
Флюиды и гормоны, нежность, ласки.
Бежим рука в руке, душа с душою,
И не желаем снова мы покоя…
Круговорот душевного прилива,
От восхищения до взрыва негатива,
Примерно как круговорот воды в природе,
Внутри витают в стычках переходы,
На нас льют воду и кидают в пламя,
Не видно это на рентгенограмме...
Но это всё уже совсем другая повесть,
В любви нельзя терять боеготовность!

В конце концов, человек остаётся совсем один,
И пускай все вокруг говорят, что они с тобой.
Но проклятые знанья кричат: «Да не верь ты им!»
Разливая в твоём одиночестве твой покой.
Не звонит телефон, да и сам я боюсь звонка,
Вдруг какой-то шальной позвонит, и о чём говорить?
Пусть уж ветер и звёзды со мной поживут пока,
И никто не посмеет меня никуда никогда торопить.
У кого-то обиды на то, что я вдруг отошёл от дел,
У кого-то претензии, что одинок, перестал любить.
Ну а я не виню никого и ни в чём, в том числе и себя.
Потому что реально устал и гулять, и любить, и пить…
Так бывает, я где-то такое уже читал или писал?
И, конечно, учил, как вернуть самого себя назад,
И на душах потерянных, глупых людей играл,
Уверяя, что можно свернуть и не попасть в снегопад…
Одного не учёл, что пройдёт и в моей душе маскарад,
И петарды с огнями на ёлке смешны и теряют смысл.
Ведь я раньше не смог бы понять тишины вековой уклад,
Да и в голову мне никогда не пришла бы такая мысль.
Я почти что уверен, что каждый второй не прочёл эту муть,
Ну и правильно сделали, рано терзаться тем, что ещё в пути.
Как же хочется мне, в жизни движ, от себя самого драпануть,
И веселье, и драйв, и любовь в одночасье вокруг обрести…

Я стою на стуле
Шестьдесят восьмой,
Ёлка и игрушки
за моей спиной,

…В декабре, в декабре
все деревья в серебре…

Мне совсем не страшно
Вам читать стихи,
Мама с Папой рядом,
Счастливы они.

…Елка плакала сначала
От домашнего тепла…

Прочитаю громко,
Не собьюсь ни сколько,
Там стоит в сторонке
Моя подружка Олька.

…Как по лесенке, по елке
Огоньки взбегают ввысь…

Смотрит на меня с испугом.
Я её не подведу.
Мы ещё в конце программы
Поиграем в чехарду.

…Год прошел, как день вчерашний.
Над Москвою в этот час…

Я сижу на стуле
Год двадцать шестой,
Ёлка и игрушки
за моей спиной.

…Бьют часы Кремлевской башни
Свой салют - двенадцать раз…

Стишок писали Я и Самуил Маршак.
На фото Саша в 68-ом)))

По тропинке босиком разгонюсь,
Прыгну в голубую даль и сольюсь
С неба повелителем туч, ветром,
Пусть для всех давно уже это ретро.
Пронесусь с ним по полям да по долам,
Между гор, что в небеса растут колом,
В океане окунусь в холодные волны,
И лесами надышусь допьяна, вволю,
Щебетать со мною в вышине будут птицы,
С ними долетим гурьбой до зарницы.
Прыгну в темноты просвет, с ним сольюсь,
Только хорошо, с душой разгонюсь…

Я бы и тебя с собой взял в полёт,
Если бы была весна и звездолёт,
А на море штиль, а в горах тепло,
И в лесах цветами бы всё заросло…
Ну а так зачем тебе этой жути хмарь?
Любишь ты модерн, а не эту старь,
Любишь ты бомонд, а не книжный сброд,
У тебя к неликвидам другой подход…
Что там приобрёл, я потом расскажу,
Если вдруг дождёшься, то имей ввиду.
Ну а если нет, тебе надо знать,
Разбегусь опять, и летать, лет-а-ть…

Громко кричу я в небо,
Не подбирая слова,
Что же ты так нелепа,
Жизни моей глава.
Ну почему в штыки всё?
Ну почему навзрыд?
И почему колёса
Давят привычный быт?
Нету ответа свыше,
В небе своя беда,
Звук посторонний слышен,
Что-то летит сюда…
Мне бы проснуться надо,
В сорок годков назад,
Там, где моя услада,
Мною воздвигнутый сад.
Там, где ещё «ламбада»,
Там, где заиленный пруд.
Там, где поёт ещё хором
За окнами добрый люд…
Но сон уже слишком зыбкий,
Не полетаешь в нём.
Фальшиво играет скрипка,
Застигнут июль февралём…
Громко кричу я в небо,
Не подбирая слова,
Что же ты так нелепа,
Жизни моей глава…

На картинке грация,
Под фуфайкой рация,
Автомат разобранный,
Магазинов стопка.
Нет, не имитация,
Завтра операция,
Насквозьняк прокурено,
К бою подготовка.
Здесь без публикаций всё,
Жизнь от конспирации,
Нервное веселье,
Дружная семья.
Тут у всех фрустрация,
Это дислокация,
И для всех отмерена
Божья колея.

Всё. Не осталось в пространстве горения,
Вечная осень там за окном,
Листья, меняя цвета, направления,
Мерно ложатся на землю ничком.

Что-то ещё происходит. Куражится
Жизни пространство, пугая порой.
Только уже ни на что не отважиться,
Тих и печален погодный застой.

Может быть, в этом и есть та изюминка,
Мудрость, степенный, почётный прибой,
Может, пора бы уже образумиться
И завершить затяжной долгострой?

Только душе не прикажешь опомниться,
В ней вековая заложена муть.
Что-то забудется, что-то припомнится,
И позовёт стариной вдруг тряхнуть…
Декабрь.25 А.Б.

На горе стоит избушка
Из бревна соснового,
В той избушке я и кружка
Самогона клёвого.
Дабы не скучать в застенках,
Пью его с колбаской,
Ползаю на четвереньках,
Обделённый лаской.
Не кручиньтесь, кто жалеет,
Молча позавидуйте,
Жизнь в парах веселья тлеет,
Просто аплодируйте.
Сам с собой без разногласий,
В полном понимании
И уже в последней фазе,
На пороге знания…
Декабрь 25. А.Б.

Бьют наотмашь по сусалам
Хлёсткие слова,
И пошла гулять по миру
Терпкая молва.
Кто добавит, приукрасит,
Кто соврёт своё.
Ну а кто себя представит
Благостным судьёй.
Хода нет для оправданий,
Веры вовсе нет,
И готов, похоже, каждый
Поломать хребет.
Судят весело, с отмашкой,
В бровь, в висок, под дых.
И считают чуть не хором:
«Во-первых, во-вторых!»
Отсудили, поломали
Человеку жизнь…
Довели до совершенства
Кучу укоризн…
Заскучали, разбежались,
И с надеждой ждут,
Ну когда опять на плаху
Ведать позовут…
Декабрь.25. А.Б.

Спи, малышка, спи, мой светик,
Там во сне попутный ветер.
Баю-баюшки-баю,
Побывай хоть там в раю,

Полетай по белу свету,
Подарю тебе карету,
Пару сказочных коней,
Будь смелее, не робей,

Спи, усни, будь там подольше,
Там добра и света больше,
Силу, дух передаю,
Баю баюшки баю,

Возвращайся к милой маме,
Живы мамы сыновьями,
Свет с ребёнком начался,
Без тебя никак нельзя.

Прилетай, мой милый, сладкий,
И живи красиво, гладко.
А останешься в раю,
Баю баюшки баю…
декабрь 25. А.Б.

Я пишу тебе письмо на бумаге,
Над столом моим летает мечта,
Она выглядит не сказкой, проста,
Совсем рядом, в каком-то пол шаге.

Я пишу, хоть давно лишь печатаю,
Ручка будто товарищ в бою,
Она пишет про то, как пою,
О моём сожаленье с утратами…

Как-то раз всё случилось и слОжилось,
Был божественен наш фейерверк,
А потом нам остался лишь фейк,
И мечта, что с любовью поссорилась…

Так бывает почти что всегда,
Правят нами, увы, разногласия.
Меркнут краски, уходит фантазия,
Оглянись, ведь кругом лебеда…

Ходят люди кругами, однако,
Нужно только навстречу идти,
И тогда вновь сойдутся пути
И прочтёшь ты письмо на бумаге…
декабрь.25. А.Б.

Разрешили полетать, вот те на,
Фортануло, и судьба решена,
Боевой «Фонарь» опять на крыле,
Заменил моё укромное шале.
Не помрём, так будем жить, как-то так,
Заменил водичкой водку и форшмак,
И тяну теперь штурвал на себя,
Я давно люблю, свобода, тебя!

Вот и он, ещё один год.
Совершил к нам с тобой переход.
Будет он бесподобен, прекрасен!
Ты же тоже со мною согласен?
Ты же тоже отметил с размахом!
Тот, который прошёл, был не сахар.
Но какой бы он ни был, неважно.
Мы прошли его махом, отважно.
Мы прожили его, улыбаясь,
Приукрасить, как можно, стараясь.
Пели песни, писали стихи,
Были радости, были грехи…
Кто-то взрослым стал, кто-то стал старче.
Но мы все стали точно постарше.
И мудрее, пусть всё усложняя,
Году новому вновь доверяя…

У меня в кармане две копейки,
Интернет ещё и не придуман,
В плейере закисли батарейки,
И сверлит в мозгу шальная дума,
Где купить за эти деньги волю,
Чтоб не понарошку, а в натуре,
Смазать жизнь вонючим солидолом,
И прогнать по ней, не портя шкуры,

У меня в кармане пачка баксов,
Тачка греет жопу, Аж вспотела,
Мир вайфая, как большая клякса,
Сделала со мной всё что хотела.
Только воля так и не явилась,
И натура выглядит бездарно,
Шкура вся до дыр поизносилась,
Хоть и приукрасилась товарно.

Мне бы две копейки на кармане,
В будку телефонную забраться,
Позвонить, как в прошлой жизни, маме.
И на веки в мире том остаться…
07.2024

- Стойте! Постойте гражданка!
Я вас узнал, чёрт возьми!
Помните? В бешеном Танго,
Нас понесло, mon ami.
Как на «открытой площадке»
Встретились взглядом тогда,
Вы уронили перчатку,
Словно упала звезда…
И полетели секунды,
Раз - два три, раз - два три, раз…
Мы рисовали этюды,
За руки крепко держась,
Помните? Вы улыбались
Я был серьёзен и строг,
Нежно друг друга касались,
После искал я предлог…

- Что вы, Какое Танго?
Я не танцую, увы,
В детстве, быть может, Джанго
Тут обознались вы.
И на «открытой площадке»
Где это и когда?
И не ношу я перчаток,
Всё это белиберда…

- Ну, извините тогда…

(За руки крепко держались,
Я улыбалась, он нет,
Что ж ты тогда не остался,
И потерял столько лет.
Плакала днями, ночами,
Из сердца гнала, из души,
Этюды слились с мечтами,
И Танго кружит, кружит…)
07.07.2023

Помнишь тот отель? Нам бы в нём остаться,
Вечер на балконе, фрукты и вино,
Но, мы точно знали, что судьба расстаться,
То, что нам отмерено, уже отведено.

Глаз твоих слезинки капают поныне,
То ли дождь за шторой, то ли листопад,
У моих желаний и твоей гордыни,
Был один, понятный и простой расклад.

Годы лечат раны, притупляют память,
Но бывают всплески от коньячных волн,
Мне, в минуты эти, хочется растаять,
И проникнуть струйкой в тот пьянящий сон…

Запах вожделения проникает в поры,
В клочья разрывает стыд и здравый смысл,
Утопают во грехе и мольбы и споры,
Оставляя наяву лишь желанья мысль!

Мир любви совсем другой, мы познали это,
Кто - то нам повелевал, страстною рукой,
Отпустить коней шальных в сказочное лето,
И проплыть мгновение со своей мечтой…
08.2023

Я люблю тебя, моя Зима,
Ты похожа, на простую бабу.
Ты и сексуальная , весьма,
И сурова, по вселенскому масштабу.
У тебя и стать, и хват с душой.
Коль возьмешься, так трещат суставы,
Даже, если я , совсем бухой,
Даже, если, из крутого сплава.
Ты и величава и проста,
Заглядеться можно, ненароком,
И в душе и в теле чистота,
Глубина во взгляде синеоком!
Но и оступиться не даёшь,
Что не так, то огребёшь с лихвою,
Не продашь тебя и не пропьёшь,
Сотню раз умоешься слезою.
Отогреешь, если вдруг замёрз,
От невыносимого безделья,
Шутки по Весне, сейчас всерьёз,
Ни какого лишнего веселья.
Любишь и порядок и уклад,
Чтобы как стекло и по ранжиру,
И, как обжигающий снаряд,
Ты летишь, даря красоты миру!
Я влюблён в тебя, моя Зима,
И Весну люблю и Лето, очень,
Бабник я. И горе от ума,
Так же обожаю свою Осень!
Нет, постой, прости. Заговорился!!!
Хватку бы ослабила слегка,
Да, согласен, я чуть - чуть забылся,
Говоря с тобою свысока.
( А Бурдин декабрь 2023 )

Я не боюсь, я не боюсь,
Иду в шеренге, ошибаюсь.
Мой путь вслепую, без опор.
Порой от тверди отрываясь,
Дрожу всем телом, взмок, ослаб,
И спотыкаюсь о преграды,
Но я по-прежнему иду,
Иду за опьянённым стадом.
Куда, зачем мне невдомёк,
Кто рядом, нет, не понимаю,
А кто-то стонет, кто-то лжёт,
И молятся, и проклинают.

Я не боюсь, я не боюсь,
Как мантру повторяю снова,
И падаю. Встаю и рвусь
Сквозь дебри, где-то там основа.
Там всё понятно и легко,
Улыбки, вера, пониманье,
Надежда, чувства и любовь,
И полной жизни ликованье!
Ошибки нет, ведь все идут,
А все не могут ошибаться,
И если так, то с ними мне,
Обязан я подстраховаться…

Я не боюсь, я не боюсь…

Мне жалко вон того котёнка,
Дрожит, что мелко под коробкой,
Его промокла "одежонка",
И он мяучит тихо, робко…

Мне жалко вон того щенка,
Его избил какой-то школьник,
Тот смело бил наверняка,
Поспорил с другом он на стольник.

Мне жалко, когда рубят лес,
Он плачет, так же как ребёнок,
Его раздавит мощный пресс
На кучу тухлых газетёнок.

Мне жалко инвалидов всех,
Кто потерял кто ум, кто ногу,
Они забыли счастья смех,
Ещё живут, и слава богу.

Мне жалко всех, кто не в ладу
С любовью, с пониманьем, с честью,
Тех, кто несёт свою беду,
Желая всем кровавой мести.

Мне жалко самого себя,
За то, что чувствую в ответе,
За тех, кого снесла судьба,
Кого лечил все годы эти.

...И волк подобного себе убить
Не смеет век от века.
Мне жалко, и порой, претит,
Что я родился человеком.

Поспеши, сознанье, в путь-дорогу,
Любо шевелить пером у печки,
И слагать стихи, искать словечки,
Заглушая сплин свой и тревогу.

В пламени сраженья, страсть, интриги,
Сердце в клочья, слёзы, смех, бомонд!
Рядом Пушкин, Лермонтов, Бальмонт.
И побед дыхание в блицкриге.

А затем скамейка у воды,
Тишина запущенного сада,
То ли не мечта и не услада?
К чёрту неликвиды, нелады!

И любовь, а как же без неё,
Той, которую в мечтах лелеял,
А затем терял и в прах развеял.
Где же ты, моё хвалёное чутьё?

Поспеши, сознанье, в путь-дорогу,
Тошен мир, там за забором тьма.
Закрути, как раньше, кутерьма!
Я живой ещё, хоть там в себе, ей-богу…

Мы давно уже идём, это верно,
Не касаясь душами, параллельно.
Ни искры не пробежит, ни дуновенья,
Ускользнули и растаяли мгновенья.

У печали тоже есть свои шузы,
Не зовёшь меня уже ты французом.
Поменял свой "Artisan" я на кеды
И гоняю на велосипеде.

У тебя совсем другие интересы,
Воевать тебе пристало с собесом.
Мелкие победы над ним возбуждают,
А между нами пропасть лишь нарастает.

По привычке ты чай, а я кофе,
Ящик по утрам, где одни катастрофы,
Что купить? Когда же выкинешь мусор?
К нам зайдут. Уж не наделай конфуза.

Я хотел уйти. Вот так, просто выйти.
И оказаться где-нибудь на Таити.
Но потом подумал, что тебя расстрою.
И боюсь остаться с одной тишиною…

Он бьётся головой о стену,
И снова пьёт, и снова бьётся,
Тупым ножом порезал вены,
А так он точно не спасётся.
А так он выльется до капли,
И дух его уж не душа,
Девятый вал накрыл кораблик,
Постройки вдребезги круша!

…Ты возбуждаешь мои чувства,
Я весь дрожу, меня знобит,
И пусть считаю всё распутством,
Но я всегда мечтал любить.
Вдыхать твой облик через кожу,
Вливать сей сладкий яд в сосуд…
Меня так манит наше ложе,
И не пугает страшный суд…

Держите же его, вяжите!
Безумен он, внутри горит.
Святых, святых сюда несите,
Нечистый тут своё творит!
Да где же «скорая», вот твари,
Ведь изойдёт по капле весь,
Смотри, кругом одна водяра!
Он угорел, похоже, здесь.

…Мы будем счастливы, я знаю,
Нам так, без меры, хорошо,
Теперь себя тобой питаю,
Искал всю жизнь и вот нашёл.
Нашёл судьбины половинку,
Нашёл попутчика в пути,
Готов к любому поединку!
Лишь ты меня не подведи…

У них свои заботы
И дел невпроворот.
Она простая кошка,
А он солидный кот.
Она во всём прелестна,
Пушиста и мила,
Он парень безобидный
И был таким всегда.
Без устали гоняют
По дому и вокруг,
Мышей давно не видели,
Они тут не живут,
С тех пор как Вася с Соней
Несут ночной дозор
У нашего порога,
Им красный светофор.
А в остальном идиллия,
Собака и коты
Живут одной фамилией,
Подруга и кенты.
И люди не мешают,
Снуют туда-сюда,
А кормят, как положено,
И нет от них вреда.
Но если забалуют,
Придётся воспитнуть.
Такие у нас правила,
Вам здесь у нас не тут.

Боюсь сегодняшнего дня.
Что в нём плохого ожидает?
Ведь этого никто не знает!
Боюсь и завтрашнего дня…

Боюсь смешным казаться людям,
Я неуклюж, всегда угрюм,
Меня пугает резкий шум.
И вероятность быть иудой

Боюсь войны и беспорядка!
Где будет вся моя семья?
Смогу ли, защитить их, я?
Страшна мне хаоса укладка!

Боюсь болезни и старенья,
Обузой стать, калекой слыть,
Без разума и смысла жить.
Боюсь от жалости презренья.

Боюсь, что Бог меня не примет,
Я грешен – это решено!
Меня и черти ждут давно!
Там, ужас вечно не покинет…

Весь мир, крыло покрыло страха,
Боятся все и тот и та.
Закончен стих, дрожит рука,
Промокла до краёв рубаха.
( 04.02.2023 )

Искал я квинтэссенцию
Средь основных стихий,
В итоге лишь деменция
И комплекс терапий...

Пока мы платим деньги
Гуру из интернета,
Растут постов расценки,
А наша песня спета.

Ну вот, пришла. Ты где шаталась?
Уж осень так и так дышала.
И с каждым днём всё меньше света,
Весну все ждут, а после лето.
И вот явилась шлейфом белым,
Накрыла, эх, с размаху, смело
И парки, и сады, и город.
Всё встало. Тачки семафорят.
Лопаты, мётлы, шубы, лыжи.
Готово всё к приёму свыше!
Урааа, пошёл искристый, мягкий,
Такой холодный, гладко-сладкий!
Идёт, не прекращая сутки,
Смех детворы и прибаутки
Мамаш и бабок, что при них.
А воздух дополняет штрих
Мазком причудливого сказа.
Шальной красавицы приказом
Пылает всё огнём белёсым,
И дед Мороз уже кудесит,
Расписывая окна песней.
Зима с ней будет куролесить
До первых капель и ручья,
Когда придёт весны ладья…

Я сегодня пьян, простите, др’уги,
Я безволен, но мне очень хорошо.
Я люблю вас всех, и по заслугам,
Каждый параллельный курс прошёл.
Вы не просто те, кого я знаю,
Одного металла мы литьё,
Все без слов друг друга понимаем,
И без вас житьё не житиё…
У меня на вас на всех надежды,
Каждого по-своему люблю,
Вы меня хоть в лоскуты порежьте!
Нашей дружбой раны заживлю.
И пускай бываю очень резок,
Так простите, это не со зла,
Вы герои моей жизни пьесок,
Вы души моей оттенки — зеркала!
Ведь без вас меня почти что нету,
И без вас я даже не умру.
Вы моей судьбы приоритеты,
Подходите к моему костру….
(07.02.2023)

Я Родину свою люблю.
Хоть это нынче не свежо, не модно,
И вовсе не считают благородным.
Я Родину свою люблю.

Я Родину свою люблю.
Не по тому, что досыта кормила,
В шелка одела, радости дарила.
Я Родину свою люблю.

Я Родину свою люблю.
Не смейтесь. В этом вовсе нет подвоха,
Но много веры, хоть отдачи кроха.
Я Родину свою люблю.

Я Родину свою люблю.
Пусть многие пытаются уехать,
Найти свой путь, обетованную прореху.
Я ж Родину свою люблю.

Я Родину свою люблю.
И буду вторить вечно недовольным,
Там, нас не ждут, на выпасах привольных.
Я Родину свою люблю.

Я Родину свою люблю.
И не устану повторять три слова,
В которых моя жизнь, моя основа!
Я Родину свою люблю!
(08.02.2023)

Не понимаю, нет, не понимаю!
И снова сердце спорит с головой,
Наверное чего-нибудь не знаю?
Проехав лихо по двойной сплошной…

Душа, она такая, на месте, не сидится,
То скучно ей, то бесится она,
То, вдруг, развеселится, разгорится!
То, сатана ей правит, то весна.
Не властен человек над этим духом,
Поэтому - то правит им порок,
И вечно в головах у нас разруха,
А мысли вкривь летят, наискосок.
Да, не виновен человек в своих заносах,
Не понимает, почему же так?
«Быть иль не быть?» Случаются вопросы,
Но нет ответа. В голове бардак.

Опять чего - то я не понимаю,
Проехав снова по двойной сплошной.
И это точно, многого не знаю,
Раз сердце вечно спорит с головой…
(08.03.2023)

Уже неделя, как на диете,
И кто же эту байду придумал,
Так много кайфа на белом свете,
А тут в тарелку глядишь угрюмо.
Нет в холодильнике майонеза,
И даже хлеба не принимаю,
Порою хочется, аж до зарезу,
Но, я же внешность свою созидаю!

Сегодня месяц, внутри лишь спаржа,
Её водой запиваю тёплой.
А по ночам я леплю из фарша
Во сне котлеты. Попробуй, слопай!
Давлюсь травой, как корова в стойле,
В морщинах всё, и душа и тело,
Пью, не понятно какое, пойло,
Всё, кроме пуза, уже похудело!

Ну, вот и финиш. Разбит, подавлен.
Но, однозначно стал красивее.
Четыре триста – рекорд поставлен,
Повисли уши на тонкой шее,
Всего квартал я держал диету,
Измучив всех, кто со мною близко,
Готовя тушку родную к лету,
Вгоняя в рамки максималиста.

Прошла неделя, свободен снова,
Мой холодильник забит до края,
Он тыл и «прелесть» любого крова,
Его открыв, я стою у рая!
Уже пятёрку накинул с гаком,
Всё за неделю вернул с лихвою,
Живот висит, как и прежде баком,
И что же делать с таким собою?
(25.02.2023)

Я сижу на балете, партер,
До начала пятнадцать минут,
В животе "пятьдесят" и эклер,
И на Новый премьеру дают…

…Вот ещё ушёл жизни год,
Всё быстрее уплывают они.
Мы привыкли смотреть вперёд,
Будущего различая огни.

Может так вот и надо жить,
Улетая душою вдаль,
Ту, где я не стеснялся дарить,
Там, где времени было не жаль?

В мир красивых и светлых лет,
Где блины со сгущёнкой в кайф,
Где горел по-другому свет,
где в делах и поступках драйв.

Там, любовь отбивала такт,
Сердцу, бьющему, как мотор.
Там, мечтой не заведовал фат,
Создавая всем планам затор.

Может быть, этой жизнью жить?
А не плыть по мечте на свет,
Всё попробовать и испить…
…Не люблю я, ребята, балет...
(написано на балете в СПБ. Переиначиваю каждый год, меняя, дописывая, зачёркивая…И чего привязалось? 29.12.12. – 30.12.21А.Б.)

И вновь гитара на перевес,
Ору в пространство тугие рифмы.
В процессе жутком психогенез
Слагает песню о логарифме.
Я в математике не Эйнштейн,
И в психологии не Маслоу.
Что за уродина - многочлен,
Меня пугает такое слово.
Но от аддикции не уйти,
И спич вербальный не переделать
Воображение погоди,
Пусть восприятие обалдеет.
Асимметрия моей души
Кидает в жар, а потом и в холод.
Кого то может я насмешил.
Но, чую точно, меня уволят.
(2023)

Её я встретил неожиданно, как в песне.
Она играла «Мурку» на фоно.
Меня как обухом! Ах, фифа, вы прелестны,
И понял я, кажись, пришло ОНО.

Мы с ней гуляли в парке, у причала,
Я волочился честно, без понтов,
Она мне пела « В шумном балагане»
А я читал набор своих стихов.

Всё между нами было, нет, не скрою.
Я позабыл блатные словесА
Кричал в запале – «За тебя урою».
Свидетель бог, любовь и небеса!

Но, вот, однажды, я её застукал.
Она, опять, играла на фоно,
А рядом с ней, какой-то фраер плакал,
И приглашал любимую в кино.

Во мне понятно, что-то закипело,
Бил дождь в лицо, я ждал их у кина.
Меня её согласие задело,
Её передо мной вовек вина!

Нет, не случилось, я их не зарезал,
Фортуна, сволочь, отвернулась в этот раз,
Он мне, по ходу, чётко с левой врезал,
Наверное, какой-нибудь спецназ.

Её я встретил неожиданно, как в песне.
Она играла «Мурку» на фоно.
Но счастья между нас не получилось,
Такое вот печальное кино.
(2023)

Все люди стремятся в Рай.
Скажите мне, почему?
Хотят поменять интерьер,
В котором сейчас живут?
Хотят получить сполна,
Того, что не дали здесь?
Испить дорогого вина?
Испробовать неги процесс?
Все люди стремятся в Рай,
А многие будут там?
Ведь надо терпеть во всём,
И не потакать грехам.
Ведь надо дарить добро,
А зло покарать в себе.
Ведь ближнего надо любить,
И верить своей судьбе.
Никто не желает в Ад.
Там черти и жарко там,
Нет яблок и женщин нет,
Не верит никто Богам,
Темно, там не любят свет,
Нет яств и напиться нельзя,
На всё и на всех запрет,
И в этом политика вся.
Гореть там придётся, пылать!
Кляня своей жизни тлен,
И вечно, представьте, знать,
Что больше не встать с колен.
А надо то, лишь потерпеть.
Грехи отложить на потом.
Добром поделиться, слегка…
И в кущи вперед! Нагишом!
(02.02.2022)

«Чёрный квадрат» дороже белого,
Хоть темнота и дешевле света,
Хочется вечно чего-то светлого,
Только от светлого нет ответа…

На веренице безликой зиждется
Большая часть захудалой жизни,
Самое лучшее хоть и предвидится,
Но зависает с рожденья до тризны.

Нам ли печалиться? Всё же отмерено,
Ни обогнуть, ни свернуть не получится,
Мерка и поступь всевышним измерены,
Всё пролетит и в конце улетучится.

«Чёрный квадрат» не дороже белого,
И темнота не дешевле, чем свет.
Хочется ласки в преддверии вечного,
И получить на вопросы ответ…

Когда приходит любовь,
Приходит совсем насовсем,
Когда мы находим слова,
Когда нам завидуют все,
Когда не дождаться встречи,
Сплетаются в ком флюиды,
Когда зажигаем свечи,
И нет, не бывает обиды!

А там за окном суета,
Да ну их, кому это надо?
И хочется просто орать
Туда, возбуждая торнадо!
Смеяться, как полный дурак,
(Ну, как донести вам без мата?)
И без оглядки бежать
В открытые похоти врата.
Довериться только ей,
Отдав из шкафов всех скелетов,
Забыть всё в дурной голове,
Оставив лишь пару сонетов…

Так вот ты какая, любовь!
А я-то жевал плацебо,
Не знал, как играет кровь,
И как приближается небо…
Не верил, что есть она,
Которой отдам всю заботу.
И это не наша вина,

…Что я не пошёл на работу…

Дай мне запомнить твои глаза,
Отдай мне от них ключи!
Светит в небе наша звезда,
Ну почему молчи?...

После, потом, когда ты уйдёшь,
Там, через много лет,
Будет на улице сильный дождь,
Темень и не просвет,
Вдруг пролетит искромётный болид,
Цвета твоих синих глаз,
Слева, где сердце, вдруг заболит,
Я крикну тебе: «Сейчас!»
Выскочу без зонта, налегке,
И стану кричать в ночи.
Лишь там, весь мокрый в своей тоске,
Услышу твоё: «Молчи…»

Листок пожелтел, осунулся.
Хоть цепко держался за ветку,
Но сил не хватило, зажмурился,
Упал рядом с красной кокеткой.

Кокетка любила листья,
Зелёные, крепкие, тёплые,
А к потерявшим обличие
Была не совсем приспособлена.

Но выбора не хватало —
Какие-то банки, спички,
Вздохнула «Мадонна» устало
И обернулась лисичкой.

«Какие у вас прожилки!
И цвет нынче — просто пушка!
А есть ли у вас копилка?
А есть ли у вас подружка?»

Листок обалдел поначалу
За наглость такую простушки,
Но вспомнил, как низко упал он,
Оставив всё там, на верхушке.

…Зажили.
Хоть, в общем, то скромно,
То весело, а то вдруг печально,
Порою бывало противно,
Порою бывало жаль им…

Суть басни понять не сложно,
В ней нет, умножений, спряжений -
Пусть в жизни бывает и сложно,
Но хочется продолжения…

А помнишь, как сон мой, укравши всецело,
Ты тихо, вполголоса, пела и пела?
Не помнишь? Ну как же, затем мы смеялись,
И долго о главном и вечном шептались…
А помнишь, с разбегу врезались мы в волны,
И плыли, и были собою довольны?
Не помнишь? Сказала тогда, не забудешь,
И ангелом, ангелом верным мне будешь…
А помнишь, леса и поля пролетали,
И крылья твои на ветру трепетали,
Лучи согревали нам мысли и сердце.
Ты знаешь? Нашёл я заветную дверцу!!!
Ворвался на волю, оковы отбросив,
И вышел на ниву, и шёл средь колосьев...
Но стал забывать. А было ли, было?
Но всё же не я. Это ты всё забыла!!!
Мне спать не даёшь, всё поёшь и смеёшься.
А после рыдаешь, и вдруг прикоснёшься,
И таешь, и таешь в моём подсознании,
А после, что после? Забвенье, молчанье…

Мы все как один из стали
Были.
Но вот одного не стало —
Выли,
Кричали протяжно, натужно
Бабы…
Давайте же стоя за сына,
Папу.
Зубами кусали стекло
Старики.
Горячими были без хмеля
ГлоткИ.
Мужчины в погонах и
Орденах
Вели диалоги за совесть,
За страх.
Давайте ещё по одной и в
Путь.
В бараний рог эту свору
Гнуть…

Она-то его никогда не любила,
Даже тогда, когда повстречала.
Было удобно, спокойно и мило,
Он понимал, а она точно знала.

Это сначала ему не мешало,
Стерпится — слюбится, так говорят,
Да раздавила работа, усталость,
Мелочи быта души изолят.

Редкие встречи, спокойствие нрава,
«Надо так надо» — во всём и всегда,
Вон развалилась даже держава,
А им подфартило как никогда.

Но вот успокоились пляски и драки,
Выросли дети, и стёрлись года,
Пыль разлетелась, рассыпались шлаки,
Только любовь не пришла никогда…

Стерпится — слюбится не получилось,
Всё хорошо, две машины и дом,
Даже богатство однажды свалилось,
Будто в догонку, и грех, и смешно.

Ветер гоняет листву по дорогам,
Птицы поют, всё и вся хорошо,
Но отчего же под сердцем изжога?
Будто под ним расползается шов…

Дом в пять утра не ласков,
В нём нет разящих красок,
И дремлют в древе сказки,
Что он готовит нам.

Скрипит протяжно, вязко,
Нет, не готов к огласке,
И всё ещё в опаске,
И недоверчив сам.

Но вот слетает маска.
Вмиг сглаживает фаски.
Восход смывает ряску.
Свет ход даёт цветам.

Уже не слышно лязгов,
И нет побочных взглядов,
Мой дом со мною рядом,
И вверен чудесам…

У него четыре медали,
И вот орден за Родину дали.
Орден «Красного знамени»
Вынес девочку он из пламени...
У Афгана свои законы,
У афганцев свои закидоны.
Но ведь люди, пойди пойми их,
Все из детства, и всех учили…

Он сидит на скамейке болезный,
То поёт он советские песни,
То смеётся почти как нормальный,
То становится вдруг аномальным.
И тогда берегись прохожий,
Он совсем на себя непохожий,
Матом кроет и рвёт рубаху,
Призывая чертей на плаху.
Успокоят, такая работа,
Мужики, что из крови и плоти.
Приголубят слегка кулачищем,
И герой наш становится тише…

Орден с ним и четыре медали,
Всё за Родину вроде бы дали.
И ещё получил он в награду
Не душевную серенаду,
А ожоги четвёртой степени
И застрявшую душу во времени…

Когда напьешься до соплей зелёных,
Мир пред тобою гладкий, как стекло,
Но после привкус только слёз солёных,
И понимание, что снова занесло.

Есть у безумия своя изюминка,
Нет в нём желания проникнуть внутрь,
И нет понятия такого, как безумие,
Есть лишь принятие, блестяшек перламутр.

Когда проходит любовь,
Ну так, если уж совсем,
Когда больше нету слов,
Когда уже видно всем.
Когда притворяться невмочь,
Когда в одиночестве лучше,
Когда предпочтительней ночь,
Когда тебе ближе тучи…

А там, за окном, у всех жизнь,
Тебе же обидно и жалко,
И хочется крикнуть: «Вернись»,
И думаешь: «Как было мало».
И хочется сдать назад,
И разобраться снова,
А там за окошком град,
И вечная постанова…

И искренняя любовь
Летит далеко, там в небе,
И нет, не найти уже слов,
В душе не она, плацебо.
А ты всё не веришь, что так.
Безвременно, беспощадно.
И бьёт по стене кулак,
И куришь в себя надсадно…

Сидит на завалинке дед,
Ещё моложав. Приодет.
И сажень косая в плечах,
Искринка в глазницах-ручьях.
И твёрдая вроде рука,
Лишь проседь чутка у виска,
Лишь вечность уже за спиной,
Старуха седая с косой.
Лишь память смеётся в сторонке,
Девчонкой в линялой юбчонке.
И годы нависли вороной,
И ели с припущенной кроной.

Сидит на завалинке дед,
Он в прошлом большой сердцеед,
Он видел вблизи облака,
Была его поступь легка,
И люди за ним шли гурьбой,
И был он своим не чужой,
И слово его как кремень,
А надо, так он джентльмен,
А надо, так он у руля,
И держит такого земля,
За доблесть, за веру, за честь.
Спасибо, старик, что ты есть…

Вышел раз на двор я, помню,
Обвалился утром дровник.
Я его и так и сяк.
Не поднять. То мой косяк.
Гуси в огород проникли,
Будто бы на мотоцикле
Пролетели по клубнике,
Налицо на них улики.
Свет погас, электрик, сука,
Что приехал с Бузулука,
Починить его не смог,
Накануне изнемог.
У соседей крик и ор,
Вечно с ними форс-мажор.
То ведро украли, гады,
То зима, то листопады.
У пожарных сбор налогов,
Подведение итогов.
Ходят важно по дворам,
Делят куш напополам.
Налетели тучи разом,
Град закончил возни сразу.
Урожай погиб, и верно,
Это всё закономерно.

Нет, неправильно я начал.
Как-то я пузырь заначил.
Утром я его нашёл.
И на двор я не пошёл…

Печалью свистит потихоньку,
В доме пустом тишина,
Лишь ходики в пику пинг-понгу
Гоняют свой диск допоздна,
Ничто не тревожит котяру,
Клубком он у печки завис,
Стол, стулья, махра в портсигаре,
В конфетнице лишь барбарис.
Согревшись в такой обстановке,
Дымить начинает мысля,
Поддавшись теплу и сноровке,
Подбросила в вирши угля.
История вяжется ловко,
И вот хеппи-энд на мази.
В стакане сто грамм дозировки,
Давай уж, не тормози…

Давай же быстрей, неуклюжий!
Там петелька! Нет, не рви!
Да мягче же, вот ты дюжий!
Иди же, ко мне, иди!
Ты где там застрял, бедолага!
Нежнее, вот так, да так!!!
И не торопись… Не надо!
Ну вот, всё испортил, дурак!

Смеётся заливисто, тянет
За волосы в тёплую грудь,
И так всю себя прижимает
Ко мне, что теряю суть.

«Какая же ты шальная,
Постой, я трясусь как лист,
Давай поставлю пластинку,
Станцуем забойный твист!»
И снова хохочет сквозь слёзы.
«Ты плачешь? Зачем? Почему?»
А там, за окном, берёзы…
И в голову лезет чушь…

Казалось, минуты счастья,
Но слёзы застыли в глазах,
И только как бритвой по горлу:
«Опять всё испортил, дурак…»

Разворошил всё в душе зачем-то,
А там всё сложено было по полкам,
Всё то, что сказано, сделано, спето,
Накрыто было безвременья шёлком.
Зачем-то вытащил радость и боли,
Всё стасовал, раскидал по колоде.
Что было, не было, явки, пароли,
Всё перепутал — аноды, катоды.

Кидаю карту на стол, там, где крошки,
Стакан испитый и килька в банке,
И пробегаю повторно дорожку,
И раздираю душевные ранки.
А вот козырная карта вскрыта,
Взлетают искры и слёзы счастья,
А после карта с разбитым корытом,
А дальше вера, любовь, ненастье…

Надежда вышла последним пассом,
«Всё впереди», — прошептала нежно,
«Поедем дальше мы первым классом.
Ведь жизнь прекрасна и неизбежна…»

Это просто она, хандра,
Нахальная и беспардонная,
Её глубина бездонная,
И в ней затухает искра…

Она обнимает вальяжно,
Целует, прощается будто,
И тянет безудержно спрутом
В свою плесневелую башню…

Всё сквозь пелену происходит,
Снуют и волнуются люди,
Таблетки, настойки на блюде,
Но только она в тебе бродит.

Напротив сидит и плачет,
Твоими слезами, конечно,
Она поселилась навечно,
И краски в баул свой прячет.

Совсем далеко не отходит,
Моментами дремлет, конечно,
Но нет, не уйдет подопечный,
С ума потихонечку сводит…

В одном хороша хандра,
Недолго живёт паскуда,
Явилась пусть из ниоткуда,
Её не смертельна игра.

И вот уж сочатся краски,
И свет потихоньку зажегся...
Хандра хоть и мать парадокса,
Живут в ней печальные сказки…

Ну вот и ещё одна лесенка,
А спета? А спета ли песенка?
Вернуть бы назад, да и по небу,
А жизнь истекает по жёлобу...
Какое-то вроде движение,
С фасада летит напыление,
Мечта подавилась конфетою,
Себя изнуряя диетами,
И мука смотреть на прелестное,
Когда и кровать одноместная,
Когда и веселье скоромное,
И веет тоскою бездонною…

У меня в мозгу demur,
Мысленные стычки.
Этот хладнокровный sur
Жжёт в подкорке спички.
Там старухи в неглиже
Курят папиросы,
А над ними Фаберже
Яйца вяжет в косы.
Со стрелой в башке паяц
Шпарит басни ловко,
Пьют из мисок чистый яд
Тигры в мышеловке,
Там повсюду правит секс,
Никаких запретов,
Не работает рефлекс,
Ноль иммунитета.
И веселье ест печаль,
Вечность там беспечна,
Нет такого слова "жаль",
Мир бесчеловечный...
Но к чему в моём мозгу
Взрыв произошедший?
Хоть гоню порой пургу,
Я ж не сумасшедший?

Сегодня уж не как вчера,
Сдувает ветер с крыш снежинки,
Куда-то делись паутинки,
Что натянул паук с утра.
Берёзы голые, стесняясь,
Ветвями тянутся к стволу.
Пора идти искать метлу,
Да и лопата где, не знаю...
Сидят нахохлившись вороны,
И белки спрятались в дупло.
А через час всё потекло,
Такие вот у нас сезоны...
Смешалось всё: весна и осень,
Зима в права вступить спешит,
Уже не в шутку холодит
И серость заглушает просинь.

А для меня «собака» не ругательство,
Прекрасней нет на свете существа,
Ему совсем не ведомо предательство,
И не присуща жажда воровства.

Пёс, если любит, будет ждать до талого
И радуется встрече поутру,
Он не обидится на грозного хозяина,
Жалеет, если вдруг переберу…

Ему достаточно малейшего внимания,
Трепать по холке, теребить за нос,
Нет в жизни нашей, знаю, дарования,
Чем верный в доску и любимый пёс.

Ему я тайну расскажу, пожалуюсь
На чёрствый и с ума сошедший мир,
А он меня своим вниманьем балует,
Я для него единственный кумир.

Нет, для меня «собака» не ругательство,
И для него я друг, а не пахан,
Да вон бежит уже "его сиятельство"!
Моё «торнадо», верный мой «Шаман»

И меч кривой плечо сдавил,
И серость утра в дымке,
Ещё вчера он всех любил,
Смотри на фотоснимке.
А ныне его путь закрыт
От взоров наших.
Он очень тихо уходил
От пуль от вражьих.
И лет с рожденья ничего,
Пожить бы надо,
«Но кто, если не мы?» его
Мощней снаряда.
Он обожал свой отчий дом,
Свою отчизну.
Как шёл по жизни мужиком,
Так принял тризну…
Давайте стоя за него
И всех братушек.
Ответим за уход от нас
Салютом пушек.

Залетела птица на мою страницу,
Мечется по белому листу,
Как мечта по детству
Тешит малолетство, вынесла
Весь мир начистоту.
Закружило вьюгой, понесло по кочкам
Точными ударами судьбы.
Я слегка встряхнулся:
«Надо же такое! Чей заказ весёлой ворожбы?»
Будто бы мгновеньем
жизнь вся пролетела,
То целуя нежно, то кнутом,
То скрипела мрачно,
То накрыло счастьем,
То поила душу молоком.
Залетела птица на мою страницу,
Мечется за ней моя рука,
Оставляя буквы, их слагая в мысли,
И слетают строки с языка.