Стихи на день заповедников и национальных парков

Люблю тебя, Петра творенье,
Приют фонтанов и дворцов,
Где вод хрустальных песнопенье
Звучит средь парков и лесов.

Здесь фонтан Львиный каскад
Вздымает столб воды могучий,
И брызги, словно бриллианты, летят,
Освежая знойный день жгучий.

Аллеи лип в тени прохладной
Хранят покой былых времен,
И купол церкви золочёный
Сияет, солнцем озарен.

Вдали залив блестит свинцовый,
Качая лодки на волнах,
И дух истории суровый
Живет в гранитных берегах.

О, Петергоф! Твоя краса
Пленяет взор и сердце греет,
Здесь каждый камень, словно веет
Величьем русского царя.

Здесь край суровый, вековой,
Где ветер воет ледяной,
Где кедры гордые стоят,
Храня таинственный обряд.

Сибирь могучая лежит,
Под снегом белым мир молчит.
Тайга бескрайняя, как сон,
И тишина со всех сторон.

В лесах дремучих бродит зверь,
Закрыта в чащу плотно дверь.
Лишь сосны тянутся к луне,
В глубокой, звонкой тишине.

Озёра — зеркала небес,
В них отразился дикий лес.
Там рыбы плещутся на дне,
В холодной, чистой глубине.

Здесь дух свободы и зимы,
Среди морозной кутерьмы.
Величье гор и ширь полей —
Нет места краше и сильней.

Суровый нрав, но сердце бьётся,
Теплом согрета мерзлота.
И тот, кто здесь хоть раз проснётся,
Поймёт, что значит красота.

Суровый край, но как он мил,
Где плещет озеро волной,
Природа тратит много сил,
Чтоб одарить нас тишиной.

Среди камней и валунов,
Цветы раскрыли лепестки,
Освободившись от оков,
Зимы холодной и тоски.

В прозрачной толще быстрых вод,
Гуляет хариус речной,
Он знает каждый поворот,
В своей обители ночной.

А вдалеке, где лес густой,
Олень ступает не спеша,
Любуясь этой красотой,
Поёт от радости душа.

Где небо сходится с водой,
Лежит Имандра в тишине,
Пленяя дикой красотой,
Как будто в сказочном, во сне.

Расплескалась ранняя заря,
расцвели, как розы неба дали,
чтобы светом солнечным горя
облака восток поцеловали.

Свежести насыщенный коктейль
в лёгкие вливается волнами,
и поёт малютка-свиристель,
и встречает утро вместе с нами.

Задрожала дева-ива,
гнётся тоненьким стволом –
ветер, ветреник болтливый
сжёг листву горячим ртом.

Он явился ночью звёздной
очень юн и очень свеж
беззаботный несерьёзный,
полный радостных надежд.

Ароматом трав последних
обдаёт из озорства,
у нагих твоих коленей
шепчет нежные слова.

Ты признаний тех не слушай
зря листвою не шуми
и, встревоженная, лучше
к клёну голову склони.

Потянись к нему ветвями,
приголубь его чуть-чуть,
вы сплетаетесь корнями,
вы - едины, в этом суть.

И цветы, и травы отягчают росы,
а лучи восхода их так жадно пьют.
У пруда белеют юные берёзы,
отражая в водах красоту свою.

Небеса для света снова распахнулись,
поглощает звуки тающий туман,
пропадая, звёзды сонно улыбнулись
миру рек лучистых и лесных полян.

Пламенем холодным, несказанно синим
за деревней старой полыхает лён,
говорит о чём-то с утренней Россией
в васильки зашедший тонконогий клён.

Вот озеро, как зеркало большое
в узорной раме трав и ивняка
вздыхает потаенно и слегка
колышет лоно водного настоя.

Вокруг царит такая тишина,
что слышу я шуршанье тонких веток,
бессонницу рождая у поэтов,
сияет в небе белая луна.

И много звезд (то полночи каприз)
тяжелых, словно маленькие слитки,
висящих на незримых тонких нитках,
и изредка срывающихся вниз.

Но очень скоро птицы запоют,
и убегут таинственные тени.
Я чувствую, как тысячи растений
зарю всем существом своим зовут.

Загляни в весенний лес
в месяце апреле.
Там живут среди чудес
липы, клены, ели.

Там прозрачные ручьи,
словно на картинке.
Солнца яркие лучи
топят в лужах льдинки.

Еще птицы не поют,
и не вспухли почки,
но подснежники цветут
на высокой кочке.

Пробуждается от сна
юная природа,
улыбается весна
прямо с небосвода.

Древний лес, где живут великаны,
где дубы в три обхвата растут,
где на травах дымятся туманы
и росу серебренную льют.

Где предскажут судьбу ворожеи,
если сможете их отыскать,
где по небу трехглавые змеи
между звезд научились летать.

Где лесной с бородою зеленой
с лешим брагу из ландышей пьет
и с лисавкой в фальшивой короне
песни тонким фальцетом поет.

Где болотницы горько рыдают
в самых топких опасных местах
и лягушачьи ноги скрывают,
сидя в белых купавках-цветах.

В этот сумрачный лес заповедный
просто так ни за что не дойти,
ни одной нет тропинки заметной,
и известного нету пути.

Вновь на буграх, насытившихся влагой
букетами – подснежников цветы,
пропахшие весенней терпкой брагой,
растущие средь леса наготы.

Они на стебельках, качаясь, гнутся
в седую прошлогоднюю траву,
и солнца блики радостно смеются,
растапливая снежную канву.

Ты бери побольше из дому корзину,
в лес пойдем сегодня утром по малину.
В узелке пусть будут пирожки с капустой,
два яйца вареных, да огурчик хрусткий.

Знаю я опушку с дивным малинняком,
там стоит береза с вырубленным знаком,
а с кустов зеленых каплями свисают
гроздья алых ягод, соком истекают.

Перезрели, видно, падают на землю.
Так пойдем сегодня утром за деревню?

Головки зонтами одеты,
они так изящны, легки,
из них составляю букеты,
их часто вплетаю в венки.

Поверьте, цветы не невзрачны,
напротив, нежны и милы,
их май породил, не иначе,
владелец волшебной иглы.

Он белый узор на зеленом
на пяльцах старательно шил,
шедевр, красотой озаренный,
расщедрившись, нам подарил.

Я иду по тропинке лесной,
белки прячутся в чаще, трусихи,
терпко пахнет душистой смолой,
а еще – перезревшей черникой.

Паутины свисают с ветвей,
в редких лучиках солнца сверкая,
у древесных могучих корней
полыхают цветы иван-чая.

По бокам великанами в ряд
возвышаются статные ели.
Комары кровожадно звенят,
до чего же они надоели.

Нынче много грибов собрала
крепких белых и очень красивых.
Пусть корзинка моя тяжела,
я домой возвращаюсь счастливой.

Вечер, вечер, какой ты красивый,
дня вершится привычный распад,
обжигает край неба закат,
угасающий неторопливо.

Красный, розовый и золотой.
Как палитра природы богата!
В ней – преддверие будущих радуг,
изгибающихся дугой.

Сумрак ткет свою зыбкую сеть,
превратившись на час в шелкопряда,
чтоб алмазами древнего клада
стали звезды на небе гореть.

Всюду массой темнеет листва,
тяжело на ветру шевелится,
обрамляя простор композиций
в восхитительные кружева.

О. как много сейчас соловьев
в тишину свои трели вплетают,
и природа вокруг обретает
облик райских забытых садов.

И отсюда я, нет, не уйду.
Пусть прохлада на плечи мне ляжет.
Скоро ночь свою сказку расскажет,
Красота породит красоту.

Васильки по колено,
тонет в просини взгляд.
Я из вашего плена
не уйду в снегопад.

Пусть летит он, белея,
с голубой высоты,
я любить не умею
ледяные цветы.

Вы дрожите, живые,
аромат на ветру.
Небеса подарили
вам свою синеву.

Вас в букет не сорву я,
и в венок не вплету,
лишь в душе зарисую,
сохраню красоту.

Вы так хрупки и тленны,
но вы вместе со мной,
васильки по колено.
Даже снежной зимой.

Пятилепестковое чудо,
сиренево-розовый цвет.
Конечно же, я не забуду
забрать вас в свой летний букет.

Вы лучшие краски восхода
впитали. Расти и гори.
На фоне пастельной природы
нам дарите краски зари.

Вас нужно срывать осторожно,
чтоб не поломались в руках.
И пусть вы совсем не роскошны,
вам место найдется в стихах.

В час прощанья с ночью длинной,
видные едва,
вновь раскинут паутины
сети-кружева.

Посмотри, они повсюду,
зыбкие весы.
В них сверкают изумруды -
капельки росы.

Но, как только солнце сонно
оглядит простор,
вспыхнет золотом червонным
тонкий их узор.

И тогда уж чудо-нити
для неспящих нас
будут лучшим из событий
в этот ранний час.

Я люблю отягченные вишни.
опустившие ветки в траву.
Хорошо бы под вечер неслышно
соловья наблюдать сквозь листву.

Я люблю голубую прохладу
наших северных грустных озер,
отражающих выгибы радуг
и закатов летящий узор.

Я люблю журавлей длинноногих
на болотинах, выстланных мхом,
зов их жалобный в небе высоком,
треугольник с седым вожаком.

Я люблю скирды толстые сена
в опустевших за лето лугах,
сладкий запах цветочного плена,
и ромашек охапки в руках.

Я люблю лошадей утомленных,
гривы в серой дорожной пыли,
пьющих теплую воду затонов
или ржущих протяжно в дали.

Я люблю деревенские храмы,
где все стены пестры от икон,
облик старых погостов с крестами,
с колокольни несущийся звон.

Красота этой периферии
отпечаталась в душу мою.
О своей ненаглядной России,
лишь с восторгом в стихах говорю

Расплескало небо просинь,
подожгло лучей потоки,
смотрит, как ведьмачка Осень
кружит листья на дороге.
Ярко-рыжая красотка
в жёлтом платье с красной шалью
со стремительной походкой
и усмешкой под вуалью.
Слов старинных чернокнижных
она выучила много -
то ближайший лес распишет,
словно царские чертоги,
то туманы напускает,
чтобы было всё чудесней,
то дожди плясать заставит,
под ветов летучих песни.
Колдовские заклинанья
всю округу изменили,
к ледяной зиме хрустальной
сто тропинок проторили.

Слышишь, травы звенят на лугу
невидимок-цикад голосами,
мы их нежно погладим руками,
мы сомнём их с тобой на бегу.

Ночью землю закат обагрит,
мы придём в шелковистые чащи
и, вдыхая их запах пьянящий,
будем песни слагать до зари.

Пусть опять подожжёт окоём
на светлеющем небе рубины,
и тогда для подростка-рябины
мы сонеты свои пропоём.