Большая твердь вокруг земная.
Везде дороги и пути.
Но заберут тебя, Родная, –
Мне будет некуда идти.

Не нужен я в далёких Штатах,
В Европе тоже я чужой,
С моей улыбкой виноватой,
С моей славянскою душой.

Там смотрят, чувствуют иначе,
К несчастным слепы и глухи.
И вряд ли кто-то там заплачет,
Читая грустные стихи.

То серебристо-, то радужно-синим
Переливается утренний иней.
Лозы над тёмной купелью застыли
В платьях хрустальных из капель и пыли*.

Берег искрится в гирляндах жемчужных,
В чудных узорах невиданных кружев.
Он со своею невестой прибрежной
Скоро накроется шубою снежной.

* Водяная пыль– мельчайшие капельки воды, влаги.

Мой народ отмечен знаком.
Есть характер, сила, гордость,
Удаль, юмор, даже с гаком,
Доброта и духа твёрдость.

Если влезут супостаты
Или враг войдёт незваный,
Колесом пойдут от хаты
Добродушного Ивана.

А тому, зайдёт кто с миром,
Дверь и сердце нараспашку.
Встретим хлебом-солью, пиром,
Сняв последнюю рубашку.

Я под каскадом брызг
Кружусь с тобой.
Над водопадом диск
Смешной такой.

Уста горячие
Теряют зной.
Чтоб это значило
Порой ночной?

Мелькают тела два
В каскаде брызг.
Несётся целое
Сиянье вниз...

Красивый сон цветной
Прервать боюсь,
Как будто в нём с мечтой
Я расстаюсь.

1
"Уйди! Уйди! Ты мне противен!
Ты отвратителен и мерзок!" –
Кипело всё в груди ундины
И наконец... в слезах изверглось.

2
Давай потешим самолюбье
Приятной ложью, что нас любят.
Прикроем истину обманом
И горечь вытравим дурманом.

3
– Ты где работала и кем?
– В семье работала женою.
Для всех была как манекен,
Не церемонились со мною.
Был изверг-муж, его семья,
Тоска зелёная и склока.
Пять лет жила в тюрьме той я...
Ждала тебя, мой синеокий!

4
Вчера держался крепко фронт,
Врагам в лицо смотрел я смело.
Сегодня враг со всех сторон.
И предана любовь всецело.
Бьёт в спину та, кого любил.
Страшна возлюбленной измена.
И фронт держать нет больше сил,
И смысла нет вставать с колена.

5
Мы призываем сон, забыться чтоб во сне,
Ворочаясь в растерзанной постели.
Но нет счастливых снов в холодной тишине,
И мира нет, которым мы владели.

6
Одно касание и слово –
И луч надежды
Заставит сердце биться снова,
Как билось прежде.
Ударят огненные токи,
Пронзая тело, –
И станет ближе свет далёкий
И мир весь в целом.
И вновь с рассвета до заката
Мы будем вместе...
Но я молчу, тоской объятый,
Заложник чести.

7
Когда любовь уступит место дружбе
И нежный взгляд спокойным встретят взглядом,
Считай, мой друг, что больше ты не нужен
И у тебя нет права быть с ней рядом.

8
Горе не море: выпьешь до дна.
В мире такая ты не одна.
Главное, сердце чтоб не остыло
И всё вокруг не казалось постылым.

9
Беру твою руку и чувствую холод
Мира, который враждою расколот.
Гляжу в твои очи: в бездонных глубинах
Покоятся ночи со мной, нелюбимым.

10
Не успев погаснуть, войны вспыхнут.
Мир наш шаток, чувства наши зыбки.
Разве в силах кто-нибудь привыкнуть
К острию язвительной улыбки?!

11
Естественно, легко, непринуждённо
Он относился к женщине любой.
Стремился к ним и нощно он и денно,
Но нехорошей та была любовь.

Его желали женщины безумно,
Не размышляя, вместе шли ко дну
Только за то, что он красив и юн был
И не любил, любя всех, ни одну.

12
Отняла обнимавшую руку,
Отклонилась, глаза отвела,
Обрекла болью слов на разлуку
И ушла - вот такие дела.

13
Что между нами осталось?
Ложь. Напряженье. Усталость.
Дождь, шелестящий листвою.
Дрожь с непонятной тоскою.

14
Как это трудно улыбаться,
Когда в душе бушует буря
И мир в неполные семнадцать
Вконец не прОпит, не прокурен!

Но это сделать хочет дура,
Прикрывшись именем Амура,
Которая рулит тобою
И называется судьбою.

15
– Ты любишь её?
– Ну да.
– Она тебя?
– Кажется, тоже.
– Вы счастливы?
– Иногда.
– Кино, одним словом!
– Похоже…

16
Не надо говорить
Красивых слов напрасно.
Прибереги их для
Глупышкиного уха,
Она без всяких слов
На всё с тобой согласна –
Не может отказать
Проплаченная шлюха.

17
Обманул нас любви треугольник,
Погрузив в сладко-пьяный туман.
На уловку попался, как школьник,
Заглянувший в французский роман.

Мир затопит, казалось нам, нежность
И встряхнёт необычный экстаз.
А в финале всё так же, как прежде.
Даже хуже, пожалуй, в сто раз.

18
Больше не мучились и не смеялись –
Возле излучины молча расстались.
Слёз не роняли горючих нисколько.
Ивы плакучие плакали только.

19
Мечтало сердце об одном,
Чтоб были мы с тобой близки.
А ты его – ножом, ножом,
А ты его – в тиски, в тиски.

20
Благодарю Вас! Всё идёт прекрасно.

Не так уж часто опускалась плеть.

Теперь, покуда солнце не погасло,

Я буду гимн любви ушедшей петь.

Я расскажу в стихах о светлом счастье,

Которое украдено другим.

Я расскажу, как все мы сопричастны

К той пустоте, где места нет двоим.

Я вижу то, чего здесь нет,
Что глубоко от всех ты прячешь.
Я слышу, как в дворце-тюрьме
Ночами чёрными ты плачешь.

Не пожалел богатства хан,
Чтоб ты покинула Россию
И где-то в пекле южных стран
Наряд примерила красивый.

Горит алмазами наряд
С восхода солнца до заката.
Но не вернуться тем назад,
Кто в этот "рай" попал когда-то.

Среди сварливо-скучных жён
Ты проклянёшь своё бессилье.
И путь здесь будет завершён
Красивой дочери России.

Ни улыбок, ни взглядов, ни рук,
Ни сплетения страстного пальцев.
Лишь стена, поглотившая звук,
И молчанья гнетущего панцирь.

Ничего, что могло б окрылить,
Обласкать, обнадёжить, возвысить.
Тянет чёрт канительную нить,
Чередою играя бессмыслиц.

Если женщина смотрит, как в чёрный квадрат,
Отрешённо, с тоскою-кручиной, –
Значит справиться ей тяжелее в сто крат,
Чем с такою же болью мужчине.

Хорошо, если ангел крылом оградит
Или силы найдутся в запасе,
А иначе она тонкой свечкой сгорит
И никто боль души не погасит.

Как порою мучительны рамки
Неуверенности и стыда
Для того, кто любовью был ранен,
Но замкнулся в свой мир навсегда.

Сколько кануло нас, осторожных,
Не познавших тепла алых уст,
Из-за этих предательских, ложных,
Стерегущих покой рабских чувств!

Не к тебе я спешу вечерами в обитель,
Не тебе я клянусь, уходя на рассвете.
Не с тобою нас вихри кружили событий,
На открытых просторах пронизывал ветер.

Не к тебе по ночам мои мчались призывы,
Всполошив сонный мир, поднимая с постели,
Не твоею любовью капризною живы
Светлых, праздничных чувств голубые метели.

Ты лишь отзвук на крик наболевшего сердца,
Ты лишь вспыхнувший свет моих прежних желаний.
По законам каких-то душевных инерций
Отголоски я слышу влюблённости ранней.

Облетела листва золотая,
Журавли поплыли за окном.
И нам тоже пора. И мы знаем...
Но, листок календарный листая,
Всё чего-то с надеждою ждём.

Дни бегут. В тучах спряталась просинь,
Растворилась кленовая сень.
Что хочу я ещё? Что ты просишь?
Разве может вернуть любовь осень,
Если то не под силу весне?

Нам пора. Журавли оттрубили.
Клин растаял за дальней горой.
Мы отпели своё, отлюбили.
На губах поцелуи остыли,
И в душе умирает герой...

Друг на друга глядим виновато.
Всё сожгли. Бесконечная грусть
Нам за юность шальную расплата.
Разве думали мы, что когда-то
Сердце сдавят слова "ну и пусть"!

Вот я пришла. Прими меня как есть.
Не призывай в наш дом всевышних судей.
Мне Бог судья. Он путь мой видел весь.
Бог всё простит, что не прощают люди.

Стою одна, тростинка на ветру,
Твоя любовь у твоего порога.
Впусти меня, единственную, ту,
Что задержалась из-за бурь в дороге.

Прими меня. Будь в милости велик.
Не доводи молчанием до боли.
Вся наша жизнь – один прекрасный миг!
Ты загубить его желаешь, что ли?

Ей было непонятно, почему
По нём с ума сходило столько женщин.
Ведь он кутила, раздолбай, не меньше,
И тонкость чувств не свойственна ему.

Когда же их судьба шутя свела,
Не объяснив ни цели, ни причины,
Она впервые в жизни поняла,
Что лучшего не может быть мужчины...

Сошёлся клином, что ли, белый свет
На том, кого нелёгкая носила?
Иль в этом счастье прячется секрет,
Узнать который людям не по силам?

Полюбила она не шутя,
Всех послала советчиков к шУту.
И наивно, легко, как дитя,
Отдала себя шалопуту.

И зачем был ей тот шалопут?..
Зависть бывших подруг возмущает,
Что они вместе дружно живут
И улыбкой друг друга встречают.

С той поры много пар развелось.
Не спасло никакое богатство.
А на них клином счастье сошлось,
И в словах этих нету злорадства.

Почему жизнь устроена так?
Кто законы её перепутал?
В русской сказке счастливец – дурак,
В русской жизни везёт шалопутам.

А устроено так потому,
Что мы души свои иссушили,
Что пытаемся жить «по уму»,
Как нас "умные" люди учили.

«Не отступай! Вперёд! Вперёд
К ещё не тронутым вершинам! –
Суровым голосом зовёт
Неугомонный дух мужчину. –
Мы взять обязаны рубеж
Любой невиданной ценою
Иль прорубить хотя бы брешь,
Чтоб посмотреть, что за стеною»

– Не спишь ночами?
С какой печали?
Раскрой причину.
– Хочу Мужчину.
– "Хочу муж-чи-ну?!"
Какого плана?!
– Орла, орлана.
– Орёл нам снится.
Ищи синицу
Под стать, по чину.
– Хочу Мужчину.
– Какого плана?!
– Орла, орлана.

Не каждый мальчик вырастет в Мужчину.
Бывает, застревает на пути.
Хотя и местом наделён причинным,
Но взрослости не видится почти.

На людях ноет от малейшей боли
И не мужским пропитан чем-то сплошь.
Ни голоса, ни гордости, ни воли –
Ну как его мужчиной назовёшь?!

Стишки с апломбом глупенькие строчит,
Скривив в улыбке похотливой рот.
И поведеньем всех мужчин порочит
С козлиною бородкою задрот.

Чтоб вес иметь, берёт чужое имя.
Вчера был Вася, а сегодня – Жак.
И женщина напрасно ждёт, что снимет
Он для неё мальчишеский пиджак.

Опять готов взорваться век –
Враждою мир перенасыщен.
Вновь человека человек,
Оскалившись, в прицелы ищет
И голос разума не слышит.

Бог наказал однажды всех,
Но человек сумел умножить
Во много раз свой первый грех,
Чтоб всё живое уничтожить.
И это он, к несчастью, может.

Не сожалея ни о ком,
Мы на Земле жестокость будим,
Свой разрушая общий Дом –
Где нашим детям жить потом?
И как людьми нам зваться, люди?!

"Однажды я не проснусь".
Джизус

Как затянулась ночь!
Слева и справа мрак.
В спину вонзили нож.
И до карниза – шаг.

Бездна поёт во мгле:
"Руки расставь! Лети!
Только в сырой земле
Сможешь покой найти!

Слава тому, кто смел.
Смелому нет границ!"
"Но я ещё не спел
Песню красивых птиц".

"Руки расставь! Лети!
Жизнь, без сомненья, – бред!
И ты свою почти
Свёл не скупясь на нет.

Будь на пороге смел.
Падай на землю ниц!"
"Но я ещё не спел
Песню красивых птиц*".

*По народному поверью, лебеди, непевчие птицы, за несколько мгновений до смерти обретают голос, и это предсмертное пение лебедей удивительно красиво.
В переносном значении – последнее, самое лучшее произведение автора.

Встречались, рюмку выпивали,
Любили лишь её одну.
Любила ли Она? Едва ли.
Но не винить же в том страну!

Она лукавить не умела,
Поила с чистых родников,
Хотя её дерзали тело
На протяжении веков.

Врагов вокруг её хватало,
Не меньше было изнутри.
Не раз из пепла восставала
Она в сиянии зари.

Любили ширь её и дали,
Забыв легко свою вину.
Любила ли Она? Едва ли.
Но не винить же в том страну!

Снова спорю сам с собою
У весёлого прибоя,
Видя тело молодое,
Окроплённое водою.
Напряжён в нём каждый мускул,
И загар совсем не русский
До полоски самой узкой.
Эта гибкая пантера,
Если взглядам жадным верить,
Мест ни с кем не делит первых.
И мне хочется с тоскою
Крикнуть, изменив чужое:
«Здравствуй, тело молодое,
Незнакомое!»
Но народ славянский скромный,
И пантер хватает дома.
И берём мы их без боя
Не на линии прибоя,
А где пахнет ночь соломою.

Седой январь, сворачивай-ка скатерть!
Пропал к сюрпризам что-то аппетит.
Пришла пора нам попрощаться. Хватит!
Пускай февраль пилюлю подсластит.

Возможно, он не будет гостем строгим
И шалуном разгульных непогод.
Возможно, он в награду за тревоги
Хорошее нам что-то принесёт.

Наш человек не может жить без веры.
Он пользу из всего готов извлечь.
Седой январь, закрой плотнее двери!
До новых встреч, счастливых новых встреч!

Как сладко пахнет вечером табак,
Что вырос самосевом возле розы!
Всё отцветает, жухнет, ждёт морозов,
А он не успокоится никак.

Он всем цветам соседку предпочёл,
Но прикоснуться даже к ней не может.
Она не в силах дотянуться тоже.
И нет в саду в цветах снующих пчёл.

В моём саду нет пышных орхидей,
Не блещет сад заморскими цветами.
Полгода он в наряд снегов одет
И столько же не радует плодами.

Зимой в саду беснуются коты,
Сороки куролесят с воробьями...
И, вроде, не заметно красоты,
Когда глядишь незоркими глазами.

Но сад великолепен и зимой,
Невестами глядятся героини,
Блистая золотистой бахромой
И в серебристом утопая инее.

Синие тени на зимней бумаге
Солнечный вытянул день.
И моя тоже гуляет в овраге
Синяя, синяя тень.

Тени скользят по лесистому склону –
Следом искрится снег.
Он ещё солнцем весенним не тронут,
Но говорит о весне.

Тени, колышутся синие тени
От потемневших стволов.
И полно радости в переплетенье
Заячье-птичьих следов.

Как же трудно весну долго ждать!
Поскорее бы солнце пригрело,
Чтобы снова в саду созидать,
Согревая и душу, и тело.

Ждёт прихода "творца" каждый куст,
Истомились под лапником розы,
Хоть и слышен ещё снежный хруст
И свирепы ночные морозы.

Стройных вишен невестится ряд
С потемневшей и влажной корою.
Вишни первые мне говорят,
Что нарушен период покоя.

Юным яблоням тоже поклон.
Как одна, все полны нетерпенья:
Вспыхнуть хочется им под окном
Белоснежно-душистым кипеньем.

Но пока не раскрыт ещё цвет,
Залечу я кору их смолою
И прорежу, чтоб солнечный свет
Мог спокойно шептаться с листвою.

Побелю каждой яблоне ствол,
От ожогов спасая опасных,
Чтоб украсили осенью стол
Золотистым, янтарным и красным.

Парни охотливо лапают,
Врут похотливо в глаза.
И старики жаждут "лапочку",
Жён разлюбив телеса.

Страстно глядят в очи карие,
Встречного ищут огня –
Жёны ревнивые карами
Всеми пугают меня.

Ревность их ложью увенчана,
Вспенена морем вранья...
Просто я, слабая женщина,
В мире живу воронья.

Они плоды его воображенья:
Округлости, изгибы, закругленья,
Затейливые кудри, завитки,
Поля, ложбинки, склоны, бугорки,
Изломы губ, поджатые колени –
Всё то, что вызывает вожделенье.

"Правда, пашет мелко!"
Язвительный читатель

«Расход на дам сведён к нулю, –
Смеётся старый волокита. –
Но, если вдруг зайдут, налью.
Ещё не всё вино допИто.
Ещё есть порох для огня
И рожей не особо страшен.
А что касается коня,
То пусть, как может, так и пашет.
Он без кнута и без узды
Пока не портит борозды».

– Девушка, а девушка! Вам сколько?
– Восемнадцать.
– Смотри-ка, восемнадцать! А сразу и не дашь.
– Дам, – она ответила, – не надо сомневаться.
Сегодня день влюблённых совпал с днём распродаж.

Заспорили, чья лучше всех жена.
– Моя всегда нальёт бокал вина, –
Сказал любитель выпить, а второй
Похвастался изысканной едой.
– А у меня жена полна затей, –
Смутил всех третий, вспомнив про постель.
Четвёртый хмыкнул:
– Что за ерунда?! –
"Бокал вина", "затейница", "еда".
Моя во всём непревзойдённый спец:
Войду – в руках стакан и огурец,
В зубах зажат подол её цветной –
Всех ваших жён достоинства в одной.

Во сне к нему зашла Софи Лорен
И забрала без слов счастливца в плен.
Потом жена коснулась жарких ног,
Не к месту проявляя сексуальность.
Но он ответить тем же ей не смог –
То был не сон, а пошлая реальность.
Перевернувшись со спины на бок,
Ладонью демонстрировал зевоту.
И этот жест намёк был и упрёк
Прервавшей сон, что завтра на работу.

Промчалась юность пылкая в надежде.
И было с кем, и было чем, но было негде.
Потом расстались по причине веской.
И было где, и было чем, но было не с кем.
Потом разжИлись, разленилось тело.
И было с кем, и было где, но не хотелось.
Зато теперь, когда флиртует вечер,
Всегда есть с кем, всегда есть где, но только нечем.

Любовь и красота в одном флаконе.
Ты та, что я искал на жизнесклоне.
Я, пламенем божественным объятый,
Чудесные вдыхаю ароматы.
Всё залито вокруг меня весною,
Поэзией, навеянной тобою.

О скольких нас взяла к себе земля,
Красивых, умных, гениальных, страстных,
Дав всем два метра вечного жилья,–
Подумать даже о масштабах страшно!

Сравняла всех: и нищих, и царей,
Счастливых в жизни и совсем несчастных.
Смирила непокорных бунтарей
И успокоила тиранов властных...

Начало было – будет и конец.
Вся наша жизнь – прямая между точек,
Без всяческих спиралей и колец
И прочих всевозможных заморочек.

А то, что отразится на прямой,
Зависит от тебя и нас с тобой.
И дай нам Бог, чтоб не было на ней
Зловещих и пугающих теней.

Ты смотришь пристально на север:
Нет кораблей на склоне дня.
Пустое море синий веер
Раскрыло, волнами шумя.

Распенясь скалистым прибоем,
Ломая жёлтые лучи,
Оно стремиться нас с тобою
Своим пространством разлучить.

Тепла и солнца просит тело.
Но для бунтующей души
Все эти звёзды в бледно-белом
В морозном царстве хороши.
Лучи кристаллов безупречны,
Очарования полны.
Они таят на гранях Вечность
И мимолётный взгляд луны.
И в этом близком и высоком –
Кисть молодого января.
Но скоро, скоро алым соком
Зальёт всё юная заря.

Порыв исчез, и пыл остыл.
В мир вдохновенья и мечты,
Разбив фронты мои и тыл,
Вошла минута пустоты,
Безверьем всё заполонив.
За ней в расширенный прорыв
По граням смятой полосы
Пришли отчаянья часы,
Надлом душевный и надрыв.
Но перед ночью Рождества
Вернулись силы и слова.
Воспрянув, сердце плавит лёд,
И муза голос подаёт,
Который слышался едва.

Зажёгся вечер жёлтою звездой.
И снег скрипит морозно под ногой:
– Для вас я выпал на закате дня.
Я знаю, долго ждали вы меня.
Я черноту осеннюю с трудом
Закрыл своим прекраснейшим ковром.
Я белые полотна расстелил,
Чтоб спрятать грудь растерзанной земли,
Чтоб поскорей прошёл от боли шок
И с нежностью шепнул народ "снежок".

Ну вот и наступил он, долгожданный!
Оплыли свечи, смолкли фейерверки,
Шампанского осушены фонтаны
И море горькой водки, не по меркам.

Но русские сдаваться не готовы.
Есть порох и запал, хватает силы
Не только гнуть одной рукой подковы,
Но и поднять бокалы за Россию.

Мы будем пить, пока искрятся ели,
Пока полны душевного накала...
Ещё не скоро к нам придёт похмелье
И мы рассолом оскорбим бокалы.

Таинственный и незнакомый,
Он не открыл ещё дверей,
Но с нетерпеньем в каждом доме
Его ждёт множество людей.

Бокалы звонкие наполнив,
Мы ждём за праздничным столом,
Когда пробьют куранты полночь
И Новый год войдёт в наш дом.

Под стройный перезвон бокалов
И голосов весёлый хор
Он вновь сердцам вернёт накал их
Невзгодам всем наперекор.

Предчувствую тебя, мой самый лучший праздник.
Бокалов звон мне сердце молодит,
И красотою восхищая, дразнит
Расцвеченный огнями малахит.

Предчувствую тебя и жду приход твой скорый
В нависшей мгле декабрьских вечеров,
Чтоб вновь творить, с судьбой капризной спорить
И постигать гармонию миров.

Сербка, сербка, "сербиянка",
Православная душа!
Как ты южная славянка
По-славянски хороша!

Не идёт тебе вакханки
Соблазнительный наряд –
В гимнастёрках цвета хаки
Крепко держишь автомат.

Сколько мужества и силы
Выражает юный взгляд!..
В восхищении Россия
Дочерью твоей, Белград.

По щеке скользнул, виску
Поцелуем перед бегством.
И разлил, как яд, тоску
Очевидностью подтекста.

Ни намёка на тепло,
На сближение и встречу.
Время, что ли, истекло?
Обнадёжить было нечем?

На прощанье двух друзей
Как-то тоже непохоже.
От распахнутых дверей
Холодок пошёл по коже.

Только это не сквозняк –
Сквозняку была бы рада…
Не пойму одно никак:
Что для счастья сделать надо?

Юношеское

Мы не знаем ещё, как тоской опаляют обиды,
Как разлуки внезапно в счастливый врываются дом.
Почему же тогда этим людям почтенным завидно,
Что наш мир полон солнца и так хорошо нам вдвоём?

Почему же тогда, провожая нас взглядом, вздыхают
Эти строгие дамы, отцы благородных семейств?
Ведь мы жизни с тобою, сознайся, почти что не знаем,
А наш школьный запас мы за вечер истратили весь.

Я под каскадом брызг
Кружусь с тобой.
Над водопадом диск
Луны смешной.

Уста горячие
Стужу струёй.
Чтоб это значило
Порой ночной?

Мелькают тела два
В каскаде брызг.
Несётся целое
Их море вниз.

А я кружусь хмельной,
Кружусь, двоюсь...
Во сне с моей мечтой
Я расстаюсь.

Январь

Вот уже и зимы середина.
Новогодний открыт календарь.
День проснулся. Покрасил седины
Золотистою пылью январь.

***
Снега. Безмолвие. Мороз.
Наряд заиндевел берёз.
В мохнатых шапках сосны, ели
Невыразимо побелели.
Поля, луга – всё под ковром,
Расшитым чистым серебром.

Февраль

Проснулись ветры, поднялись метели,
Овраги шубы снежные надели.
Почувствовав неясную тревогу,
Зима в полях перемела дорогу.
Перебрались к жилью поближе птицы:
Сороки, галки, снегири, синицы.
Лишь чёрный ворон над сосновым бором
Смущает зиму свадебным убором.

Март

Солнце выше всё и выше.
Свесили сосульки крыши.
Силы пробуют ручьи.
На проталинах грачи.
Светлый день сравнялся с ночью,
Но зима уйти не хочет.
В чаще спрятавшись лесной,
Спорит с юною весной.

Апрель

Тёплый ветер. Тает снег.
Половодье. Царство рек.
Стаям птиц потерян счёт.
Сок берёзовый течёт.
Дышат чёрные поля –
Просыпается земля.
А в лесу в разливе нежном
На подснежнике подснежник.

Май

Шум весёлый. Оживленье.
Брачный пир. Садов цветенье.
Запах мёда. Бал черёмух.
Вылет пчёл. Раскаты грома.
Первых листьев завитушки.
Отдалённый крик кукушки.
Свежесть, неба синева.
Изумрудная трава.

Июнь

Коротки в июне ночи –
Всё земное света хочет.
Мир цветущий солнце славит,
Утопая в сочных травах.
Зацвела в лесу рябина.
Колосится клин озимых.
Приумолкли птичьи крики.
Запах первой земляники
Говорит всем по секрету,
Что пришло, настало лето.

Июль

Июль. Жара. Средина лета.
Обнажено всё и раздето.
Светило, распалившись, даром
Всех красит в золото загаром.

Под камни спрятались улитки,
Манят прохладою напитки.
Забыта скучная работа,
И даже думать неохота.

***
Полдень. Солнце. Бесконечность
Голубого небосвода.
А в траве трещит кузнечик,
Опьянённый сладким мёдом.

Мотыльки, стрекозы, пчёлы –
Всё кружится и порхает.
Только шмель один тяжёлый
Цвет согнул и в нём вздыхает.

Август

Вот и на исходе наше лето.
Пролетело быстро, незаметно.
Дни короче, холоднее ночи.
Но ещё кузнечики стрекочут,
Спрятавшись в некошеной отаве.
И никто их обвинять не в праве.
Подошла пора прощаться с летом.
Песня-гимн кузнечиков об этом.
Отцветая, никнут златоцветы.
Густо затуманились рассветы.
В серебристо-белых паутинах
Замер август, как старик в сединах.

Сентябрь

От субботы до субботы
На полях кипит работа.
Изумрудный шёлк лесной
Заменился желтизной.
Стало пасмурней и тише.
Щебетанье птиц не слышно.
Лишь спокойствие земли
Нарушают журавли –
Улетают птичьи стаи
В незнакомые нам дали.
Яблок спелых полон сад.
Грусть. Прощанье. Листопад.

***

Пожухли травы. В поле стЕрни
Росою утро холодит.
И этот холод, лёгкий, первый,
Меняет летний колорит.

Тускнеют краски на рассвете.
В низине, вотчине речной,
Туман белесый ставит сети
И на поля идёт стеной.

Октябрь

Потеплело. Бабье лето.
Всюду золото листвы.
Облака объяты светом
В океане синевы.

Как на сказочной картине,
Через поле, через пруд
На липучих паутинах
Пауки на юг плывут.

Ноябрь

Лес прозрачен, сер и мокр.
Ветра гул стоит в вершинах.
Все, кто мог, зарылись в мох,
Как мышата в мешковину.

Кто-то спрятался в норе,
Кто-то лёг под корневища.
Не до игрищ в ноябре,
И любви никто не ищет.


Декабрь

Белит снег виски и кудри.
И мороз трескуч под утро.
День короток – ночь длинна.
Спи! Не спится. Не до сна.
Среди зимних непогод
Наступает Новый год!

И не зима, и не весна.
Совсем не русская погода!
Стоят, нахмурившись, леса,
Черны поля и огороды.

На речке тёмная вода
Качает небо цвета стали
Да уток, тех, что никуда
Уже давно не улетали.

К чему всё это приведёт?
В недоуменье звери, люди.
Глядишь, так вишня зацветёт
И про мороз народ забудет.

Чем я горжусь? Что я ещё живу?
Что впереди ещё десяток лет?
Что я увижу старость наяву
И сединой украшу свой портрет?

Чем я горжусь? Что я сберёг мечту?
Что наконец-то сочинил сонет?
Но только я кому его прочту,
Встречая в одиночестве рассвет?

Чем я горжусь? Лишь только я умру –
Сотрёт земля легко мой слабый след.
Вся жизнь моя похожа на игру,
Которой даже и названья нет.

Когда сжимает боль мои виски
В холодные железные тиски,
И ночь, и одиноко,
Не раздадутся здесь твои шаги,
Чтоб я зажёг весёлые огни
И мрак развеял окон.

Ты от меня безмерно далека.
Спокойно спишь сейчас, наверняка,
С красивым, верным мужем.
И никакого дела тебе нет,
Что человек, взглянув сквозь призму лет,
Стал сам себе не нужен.

­­­Не спеши говорить «никогда».
Всё возможно: живые мы люди.
Завтра «нет» сменит твёрдое «да»,
Встанет солнце и землю разбудит.

Мир вернётся. Нагрянет весна,
Зарастут муравою окопы.
И любовь нас, сошедших с ума,
Половодьем весенним затопит.

Что в этом мире происходит?
Сидит Мавроди на Мавроди.
Звонок с высокого балкона
Для них важнее букв закона.
Всё на мази, всё в шоколаде
У тех, кто топчет всех, не глядя.
Душою зваться перестала
Душа хозяев капитала.
Какая честь! Какая совесть!
Всё в прошлом: и роман, и повесть.
Героев (чувственных, с чудинкой)
Сменили выродки с картинки.
Простые люди – на задворках,
Талант живёт их в поговорках.
Все песни, что они создали,
Пробьются на экран едва ли.
Сегодня время безголосых,
Тех, чьи зашкалили запросы.
Сегодня времена безродных,
Что продают кому угодно
Исконно русское, святое, –
Гроша для них оно не стоит.
Эх, черти подлые и гниды,
Закона нет на вас Фемиды!

10.12.2025

В моём саду нет пышных орхидей,
Не блещет сад заморскими цветами.
Полгода он в наряд снегов одет
И столько же не радует плодами.

Зимой в саду беснуются коты,
Сороки куролесят с воробьями...
И, вроде, не заметно красоты,
Когда глядишь незоркими глазами.

Но сад великолепен и зимой,
Невестами глядятся героини,
Блистая золотистой бахромой
И в серебристом утопая инее.

В царство небесное верьте:
Вера смягчает страх смерти.
И переносятся с верой
Легче любые потери.
Вера от сотворения
Людям даёт утешенье.
Если досталось вам много –
Это награда от Бога.
Если в страданьях дорога –
Это расплата от Бога.

Этажи, этажи, этажи.
Коридоры и тысячи комнат.
Где искать мне тебя, подскажи.
Я твой адрес, родная, не помню.

Шум и гам. Орды пьяные ржут:
"Эй, мужик, ты явился откуда?!
Поищи хорошо, может, тут
Затерялась она в доме блуда.

Как найдёшь, сразу к нам приводи.
Мы её лучше всех приголубим!"
Смех и свист. Только голос один
Прошептал: "Да, мы ваших не любим".

Этажи, этажи, этажи.
Коридоры и тысячи комнат.
Где твоя среди них, подскажи!
Я не помню, родная, не помню.

Он наяву шёл и во сне.
Он шёл и в слякоть, и в пургу.
Зимой – продавливая снег.
Весной – по травам на лугу.

Он шёл под солнцем и луной,
По глине скользкой и пескам.
Он шёл с улыбкою домой –
Тоска шагала по пятам.

За поворотом поворот
Поля родные открывал.
Он шёл туда, где пятый год
Его никто уже не ждал.

Он возвращался, блудный сын,
Из дальних стран в родной свой дом.
В тот детский мир, в тот сладкий дым…
И к горлу поднимался ком.

Прошёл он сквозь огонь и воду
И медные прослушал трубы,
Но потерял свою свободу,
Поцеловав славянки губы.

Встречал он много женщин страстных,
Был избалован красотою
Весёлых дам, на всё согласных,
Но не пленён был ни одною.

"Не обещайте деве юной любови вечной на земле".
Б. Окуджава

Ещё бутон весною не раскрыт
И красота под лепестками спит.
Но даже нераскрытость лепестков
Таит в себе ранимую любовь.

Я первым ощущаю аромат,
И пальцы от волнения дрожат,
Когда целую, опьянев слегка,
Застенчивую нежность лепестка.

Румянцем зажигается рассвет –
Мой поцелуй оставил лёгкий след.
Зовут непробуждённые уста,
Но синих глаз пугает чистота.

И страшно мне становится на миг
За поцелуи ранние мои.
Ещё не наступила их пора –
Струится нежность пусть из-под пера.

«Я – Человек, правдивый, гордый,
Создатель всех богатств бессчётных!
Я – Человек». – Хохочут орды
И требуют страстей животных.

«Я – Человек, частица Духа
Необозримого пространства!» –
Враждебно всё вокруг и глухо
И тонет в глупости и хамстве.

«Я – Человек! Дана мне дерзость
Лететь, пронзая вечность птицей».–
Гнусавит, зубоскаля, мерзость:
"Не долго твой полёт продлится".

«Я – Человек! Во мне есть совесть –
Защита божья от порока». –
"Дурак,– сипят ехидно совы, –
От совести твоей нет прока".

Очнитесь, злые! Сбросьте чары!
Не в том людей предназначенье,
Чтоб на земном прекрасном шаре
Растить в сердцах ожесточенье.

Зачем нам ненависть и войны,
Что смертоносней век от века.
Мы рождены все жить достойно,
Чтоб каждый звался Человеком.