В этом мире потребленья
Есть всего один формат.
Всем внушают от рожденья:
«Хочешь счастья - будь богат!»

И в пустой погоне даже
Ради денег станут жить,
День и ночь в каком-то раже
Приумножить, подкопить.

Здесь в плену Маммоны-рабства
Мысль терзает: стало быть,
Сколько б ни было богатства,
Как бы взять и сохранить?

Тень системы нависает
Над имуществом твоим.
Только власть одна поможет
Над системой стать своим.

Этот, следующий по силе,
Есть наркотик для людей:
Встать скорее в этом мире
В ряд князей или царей.

Всё! Теперь никто не властен
Над тобой и над твоим.
Ты системам не подвластен,
Ты законы пишешь им.

Всем писателям законов
Предложу сейчас совет,
Как сказал когда-то папа:
«Пашем мы на туалет».

Скажешь: «Нет»? Тогда послушай
Объяснение одно:
«Сколько фуа-гра́ ни кушай,
Утром будет не оно».

И ещё одна есть мудрость,
Ты внимай словам моим:
Вышел ты нагим из чрева,
В вечность тоже путь нагим...

Дочку рано разбудили
Утром, ей хотелось днём.
На лице читаем имя:
«Скоро с вами все умрём».

Вот опять душнит папаня:
«Спать иди, пораньше встань».
И ответным словом раня,
Имя девочке: «Отстань».

«Разве завтрак был невкусный?»
- Вопрошает дочь отец.
Та ответ немного грустный.
Имя девочке: «Капец».

Вот ещё подруга пишет -
СМС из слов «пурга».
Ей в ответ чтоб не обидеть.
Стала девочка: «Ага».

Сделать надо бы домашку,
Мысли, правда, не о том.
Посидит и помечтает.
Имя девочки: «Потом».

Дело сделано худое,
Нечем радовать себя.
Имя стало враз большое:
«Ой, подумаешь, фигня».

Вышел новый телефон.
Дочка папе: - Посмотри,
Нужен новенький «айфон»!
Имя девочки: «Купииии».

Взгляд в окно иль в потолок,
Вздох натужный, и ещё
Маской скорбное лицо.
Это девочка: «Ой, всё».

Много есть имён у дочки,
Надо помнить не о том:
Если это лишь цветочки,
Что за ягодки - потом???

Если дамы без стесненья
Дичь какую-то несут,
Знайте, что от сотворенья
Их МЕГЕРАМИ зовут.

Имя это не обидно -
В мифологии давно
Так зовут богиню греки:
«Отомщенье» - есть оно.

Если в женщине частица
Этой древней кутерьмы...
Если сможешь с ней ужиться -
Не страшны врата тюрьмы.

Приглядитесь: если сжата
Попой куры скорбный рот,
Вам сейчас придёт расплата,
Выиграли вы джек-пот.

Окружающих ментально,
Моментально всех порвёт,
А себе благой идеей
Оправдание найдёт.

Аргумент: «Я лучше знаю».
Слово вам: «Я не кричу».
И ещё: «Я так считаю».
Или так: «Я не шучу».

Всё! Обиделась. Готово.
Гнев её неисправим:
Если скажешь только слово -
Будешь весь избитый им.

И весьма неделикатно
В мир является разлад.
Утро, ночь, туда-обратно,
Дни - неделями подряд.

Если дома ждёт с обедом
Зайка с радостью такой,
Знайте то, что ожидает
Вас подарок неземной.

Это сверх её природы -
Чтобы ты не привыкал.
Встряска будет, это чтобы
Не тупил и не втыкал.

Если вы, читая это,
Улыбнулись и не раз, -
Бред написан не поэтом,
Это точно не про вас...

Когда дрожит кинжал в руке царя,
А щит лежит, отброшен на пороге,
И в уши шепчет знать: "Идти нельзя,
Прими позор, сейчас сойди с дороги".

Когда, сливаясь с темно-серой мглой,
Стяг тряпкой вниз спускается без боя,
Приняв позор своей душой пустой,
Чтоб не нарушить тихий сон покоя,

- Тогда не мир приходит в каждый дом:
Теперь тут место жалким «охам» или «ахам».
Позор, без боя избранный тайком,
Становится ещё добавкой даже к страхам.

Людей он душу точит, как вода,
Он разъедает даже сталь брони и камень.
И вот уже стоит безумная толпа,
Кричат царю: «Хотим мы боя пламень!»

Но кто позор, не бой, избрав однажды,
-Тот не хозяин в собственной судьбе.
В истории презреньем станет дважды,
Чем тот, кто дрался в яростной борьбе.

И вот она, теперь цена вопроса:
Кто выбрал грязь - утонет прямо в ней.
Придёт война, внезапно и без спроса,
-Страна без чести… вмиг исчезнет в ней.

Лишь жалкий крик: «За что лить кровь свою?
И за кого пустые рвы нам наполнять?
За тень былого? Жизнь за Родину мою?
А может, спрятаться, тихонько переждать?..»

Когда в душе избрал себе позор,
Его не спрячешь, как иголку в поле.
От всех построив до небес забор,
Ты будешь жить, как узники в неволе.

Кто не хотел войну - наестся ей с лихвой,
Вся жизнь пройдёт, пронизанная болью.
Знамён Отчизны, попранных тобой…
Позор предательства смывают только кровью...

Привет папулик, я так влюбилась.
Пишу щас в "личку" как не своя,
В "Контакте" с Васей я подружилась.
Он в "Одноклассниках"- любовь моя.

Мои в "Телеге" он постил фото,
И "рилсы" разные смотрел мои.
Мой милый Вася, теперь не кто-то,
Такой "милаха", "закреп" смотри.

В "Ватсапе" с Васей мы списались,
И даже в "Максе" как не хитри.
Мы с Васей в "Скайпе" расписались,
Смотри на свадьбу "закреп" внутри.

"Закреп" просмотрен, и папаня
Ответ дочульке бьёт рукой,
Через Т-9 шрифт чеканя,
И получился ответ такой:

-Видос со сводьбы отправил маме.
"Фейсбук" вам в помощь! Как не крути.
Проверьте почту вы в "Инстаграмме"
- Подарок выслал, "закреп" внутри.

Заказ детей в "Алиэкспрессе"-
Богатый выбор сама смотри.
Я накидал, там были варианты.
Откроешь в "мейле", закреп внутри.

Когда же Вася тебе наскучит,
"Душнить" начнёт, - "Вай-фай" раздай.
Корзину "спама" от нас получит,
"Забанишь" гада, а акаунт продай...

Хочу сегодня предложить вам,
Представить только на мгновенье,
Направив взгляд свой к Небесам,
Узреть глазами ангела явленье,

Представьте то, что он вам возвестил
Про ваш последний в этой жизни день.
Он вам сегодня взял и заявил,
Что завтра вас накроет смерти тень.

Теперь вопрос задам вам важный:
«Как стоит день последний провести?
Как жалкий трус, а может, как отважный?
Как стоит в этом дне себя вести?

Успеть чего не сделал, попытаться,
Когда земное мимо вас пройдёт?
Забыться в горе иль, как зверь, метаться
Средь многих «надо» и пустых забот?»

А может, нужно, словно на базаре,
Раздать весь груз обид и злых страстей,
Сказав «прости» в молитвенном угаре,
Стать перед Богом чуточку честней, -

Не как герой на площади под флагом,
Не как святой, что ждёт себе венца,
А просто с Богом тихим, ровным шагом
Дойти до края жизни и её конца.

И если ангел возвестил вам дату,
Она совсем не приговор, а Божий дар,
Чтоб, приближаясь к своему закату,
Смогли унять греховности угар.

Живите этот день не календарный,
Как будто он - ваш жизненный итог,
За вдох и выдох Богу благодарный.
В нём эпилог становится пролог.

Ведь смерти тень она не покрывает
Забвеньем тихим все дела твои:
Не отнимает - только направляет
Тебя в чертог Божественной Любви...

Пришёл в храм Божий Божий человек,
Молиться стал тихонько у порога.
Ему старушка: - Ты не так одет,
Уйди скорей из церкви, ради Бога!

Мужик какой-то бабку поддержал:
- Ты и молитву «Отче наш» не знаешь,
Когда крестился, пальцы не зажал,
Чего стоишь и зенками моргаешь?

Ещё одна мадама встрепенулась:
- Порядок в церкви нарушать нельзя! -
Окинув взглядом, тут же отвернулась,
Презренье видом всем изобразя.

- Коль не научишься, не приходи вовек,
Души покойной злостный нарушитель! -
Смиренно вышел Божий человек,
В слезах покинув Божию обитель.

А в церкви вдруг икона покатилась,
Сорвавшись с чёрной от свечей стены.
В звенящей тишине она разбилась -
Икона древняя, ей не было цены.

И в наступившей в церкви тишине,
Где воск свечей стекает словно слёзы,
Промолвил голос: - Вы внимайте Мне!
Не вам судить Меня, Мой путь и грёзы.

Я ждал в нём голос сердца, а не знанье,
Не фраз заученных, не крестного знаменья.
Вы превратили вашу веру в послушанье,
Изгнав его, Мне уготовили забвенье.

И стало ясно, что порой "невежда",
Пришедший в храм с открытою душой,
Он Богу ближе заповедью нежной:
Он - Божий свет, закон любви святой.

От Камчатки и до Кирибати
Эта радость в каждый дом стучит.
"С Новым годом!" - Весть Благая, кстати,
С праздником для всех людей звучит.

Бой курантов или звон бокалов,
Всплески смеха, фейерверков свет,
Громкий грохот пушечных сгналов,
Праздник есть, где даже снега нет.

Пусть под пальмой и у ели колкой,
В шуме городов, в тиши села,
Станет светлой и ещё недолгой
Для души твоей любая мгла.

"С Новым годом люди! Поздравляем!"
Эта фраза есть пароль времён.
Пусть теперь и мы не забываем
О младенце том, что в мир рождён.

Эту дату все на свете знают:
Фраза-праздник и ещё три слова.
В мире люди вместе отмечают
Новый год от Рождества Христова!

Во глубине души одной
Две силы, равные собой:
Одна - как лучик при заре,
Другая - словно мрак во сне.

Они есть благо и соблазн,
Одна как Инь, другая Ян.
Вдвоём они в душе живут,
Обеих совестью зовут.

Одна добра, нежна как пух,
Она есть голос сердца, звук.
Затмив желанья все твои,
Лишь шепчет:«Помни о любви».

Она не судит, а скорбит,
Когда душа твоя болит.
Она - маяк среди ненастья,
Лучи добра и мера счастья.

Когда ты оступился вдруг,
Она одна твой верный друг.
Тихонько скажет:«Встань, иди!
Не возвращайся и не жди».

Она - улыбка, что светла,
Есть проявление добра.
Она - покой среди борьбы,
Мерило жизни и судьбы.

Вторая - словно тяжкий груз,
Ведёт себя как жалкий трус.
Закрыв собой души тепло,
Нам вторит:«Это не грешно!»

Она - тюремщик без ключей,
Напомнит тысячу вещей,
Измажет каждый светлый шаг,
Посеяв в сердце вечный мрак.

Она не лечит, а калечит
И безысходность обеспечит.
Она - тот самый яд в крови,
Что отравляет дни твои.

Она есть голос оправданий
Любых твоих плохих деяний.
От первых до последних дней -
Есть камень для души твоей.

P.S.
Вдвоём всё спорят без конца
В чертогах сердца - два лица.
В нём выбор этот пред тобой:
Война в душе с самим собой...

Зарыл дед в землю старую картошку.
Пришла пора - для деда глаз отрада:
В земле картошка сбросила одёжку,
С ней по трудам явилась и награда.

Всё сделав, "как учили в автошколе",
Расцвёл картофель знатно, гадом буду!
Увидев буйный рост ботвы на поле,
Возрадовался дед, как мальчик чуду.

Глазки её - не точки, мощные побеги,
И стебли в рост - упругие стволы.
А клубни, будто мячики для регби,
Земля взрастила под покровом мглы.

Копнул разок и ахнул дед с расклада:
Из-под лопаты, в солнечном пылу,
Посыпались, как будто бы со склада,
Картофель крупный, формой - со свеклу.

Дедуля смотрит на свою старуху,
Что дверь подпёрла, щурясь на закат.
Он гонит мысли, словно злую муху, -
Они навязчиво опять в мозгах звучат:

«Когда я старость закопаю в землю,
То после всходит молодая благодать…
Науку сельскую немного поколеблю:
Старушку взять и в землю закопать?»

Вздохнув устало, дед мешок поправил.
И бабка, поняв в этот миг без суты,
Ту мысль (дед ей будто в личку «мейл» отправил):
«Картофель…старость… и ещё кусты ботвы…»

Ко всем смерть приходит однажды
С своим беспристрастным серпом.
Нельзя испытать её дважды -
Закон - и для смерти закон.

Страшней жизнь, прожитая праздно:
Она - словно свет от огня,
Играла тенями напрасно
И вдаль, как вода, утекла.

Не смерти нам нужно бояться,
Что в дом прокрадётся как вор, -
Гораздо страшней не меняться
Всю жизнь…По делам - приговор.

Смерть - это калитка ограды,
Она - пустоты пустота.
В ней нет ни любви, ни досады,
Ни правды, ни капли стыда…

Бояться не стоит упрёков
Последнего часа земли, -
А нужно бояться уроков,
Что пламя в груди не зажгли,

Чтоб губы дрожали от страха
Сказать или крикнуть в ответ,
Что ты - лишь живая часть праха,
Иль кем-то затоптанный след.

Бояться не стоит покоя,
Что плоть обращает в гранит,
От Вечного Взора не скроя,
Что душу на части разит.

Так пусть же, встречая ненастье,
Запомним мы этот наказ:
Не смерти нам нужно бояться,
А Бога расстроенных глаз…

Закрыв все «гиштальды», насущные нужды,
Служил ради жизни, не жил ради службы.
Испил до конца дождь часов, дней и лет.
Вот кончилась служба, «гражданка» - привет!

Мой труд - это утро на влажной опушке,
Не раб приказаний, друг истин простых.
С ружьишком сижу возле старой избушки -
Я страж тишины между сосен седых.

Мне ветер взывает, и птицы щебечут,
Что связан я только с землёй и с судьбой.
Икру «молодые» пусть в армии мечут-
На пенсии старый полковник седой.

Я сторож не званий, не кресла, не свиты.
Все беды невзгод прочь уносит река.
На тридцать и пять лет слегка позабытый,
Простор бесконечный, что был тут всегда.

И день мой «рабочий» - не в срочных докладах,
А в трепете листьев и в правде простой:
Не в звездах, ни в званьях, и не в окладах -
А в этой природной красе неземной.

Поплакать от солнца иль спорить с грозою-
Вот должность моя и инструкция вся.
Сейчас счастлив я и доволен собою:
Поклёвка - тащу из воды карася!

Но что за звонок прогремел возле уха?
Жужжит телефон, словно толстая муха.
Вот кончился сон, где хотелось пожить...
А мне ведь ещё лет тринадцать служить...

Комедия, мой друг, случается тогда,
Когда провал наметился в комплекте.
Смешно до слёз становится всегда,
Когда есть с кем, есть чем, но, к сожаленью, негде.

А вам известно, что такое драма?
Когда всё плохо? Да! И вместе с тем...
Везенье кончилось - оно шальная дама,
- Когда есть где, есть чем, но жаль, что нету с кем.

Трагедия сейчас рыдать заставит,
И эту сердца боль не заглушить совсем.
Здесь даже доктор дело не поправит:
Когда есть где, есть с кем, есть чем… Ну а зачем?!

В тот год Бог посетил чудесный край.
Земля обильно стала всё растить.
Один богач собрал обильный урожай,
Что ни один амбар не смог вместить.

Спросил себя: «Что нужно предпринять?
Куда сложить богатый урожай мне?
Амбары старые быстрее разломать,
Построить новые вместительней вдвойне».

В уме своём он быстро рассчитал
Издержки на постройку тех амбаров.
Вздохнув, счастливо сам в себе сказал:
«Работать - всё, а что? Имею право...»

«Душа моя! Богатства пред тобою
На много лет вперёд - ему и счёта нет.
Вкушай, пируй, живи, гордись собой -
Когда запасы есть, живешь без бед».

Но в ту же ночь Господь ему сказал:
«Безумец! В эту ночь тебя не станет.
Душа отнимется твоя, пока ты спал.
Другой владеть твоим богатством станет».

Кто дочитал, сейчас уразумеет,
На эту притчу есть ответ простой:
Кто лишь в себя, не в Бога, богатеет, -
Тот беден духом, телом и душой...

Да, порой строка моя кривая,
Словно капли след в ночной росе,
В ней видна душа моя живая,
А не бред, живущий в полусне.

Не гонюсь за славою поэтов,
Не ищу высоких лестных слов,
Просто часто душу озаряют
Вспышки рифм и вереницы слов.

Я пишу стихи, как сердце просит,
Без претензий и ещё без правил.
Может быть с меня за это спросят?
Может, скажут, чтоб писать оставил?

Стих сложился рифмою неровной.
Правда, я об этом не грущу:
Старая дорога станет новой,
Если сам себя опять прощу.

С множеством изъянов я оставлю
Строчки с рифмой на листке простом.
Может быть, когда-нибудь поправлю,
Может, нет, - оставлю на потом...

Жаль, но он не грянет, как фанфары,
Стих не бьёт метафорами в лоб,
Тушит он страстей моих пожары.
Часть моей души внутри живёт.

И, быть может, кто-то в эту ёмкость
Заглянуть захочет невзначай,
Он в стихах увидит сердца бодрость.
Улыбнись, дружище, не скучай.

В этом миге - тихом и неброском -
Оправданье всем моим строкам.
Быть услышанным одним лишь человеком...
Этот стих я посвящаю Вам...

Мы ищем перемен законов власти,
Хотим построить рай здесь, на земле.
И все походы, битвы и напасти
Ведутся нами в нескончаемой войне.

Пока мы сами не начнем в себе сраженье
С гордыней, злобой или ложью слов,
Мы будем сеять только разрушенье,
Венец бесплодной славы и оков.

Ведь самый страшный бой для человека -
Где совесть с гордостью сражение ведут.
В нём гордость побеждает век от века,
Гордыне мерзкой люди славу воздают.

Так пусть же каждый, тихо душу спросит,
Пока живой и не предстал перед Творцом:
«Зачем душа моя тебя по битвам носит?
Зачем воюешь ты с своим Отцом?»...

Мальцом страдал, прикрыв рукой коленку,
Разбита в хлам, сквозь пальцы кровь течёт.
Мать моет рану, боль стихает по маленьку,
«Не плачь, сынок. До свадьбы заживёт».

Проблемы взрослые, удары повзрослее,
Судьба нещадно в темя лупит нас не ждёт
Совет остался прежний став чуть-чуть мудрее
Не плачь сынок. До свадьбы заживёт.

Совет - лекарство, словно подорожник,
Свои лечил им раны много лет.
Им мазал душу, мыслей став заложник,
На боль и скорбь всегда имел ответ.

Года идут. Идёт шестой десяток.
И дети выросли, а я когда найдёт,
Себе твержу, я в этой мысли краток:
«Давай, держись. До свадьбы всё пройдёт».

Вся жизнь - одна сплошная перевязка,
Весь в шрамах жизни, старенький солдат.
Совет - плацебо? Или чья-то сказка?
Ведь я уже лет тридцать как женат...

Мой взгляд уже не острый,
И поступь не упруга.
«Какой-то стал ты старый», -
Ворчит уже супруга.

Всю жизнь на папу Карло
Пахал, как конь железный.
Проходит жизнь. И стало
Что, я как кот облезлый?

Совсем ещё недавно
Румяный был и бравый.
Смешно тебе? Забавно?
«Стал терминатор ржавый?»

«Я - терминатор ржавый?
Я - старый кот облезлый?
Я старый? Может, старый.
Но я не бесполезный...»

Жизнь без Бога - мертвая дорога,
Жизнь без Бога - это тьма кругом.
Нет просвета, всюду безнадёга,
Тают силы, быстро день за днем.

Не наешься так, чтоб не хотелось,
Не напьешься так, чтоб навсегда.
Не накопишь денег, чтоб хватало,
Не потратишь, чтоб прошла нужда .

Человеку в этом грешном мире
Места мало, хочется всего.
Только это тоже все достало,
И уже не радует давно.

Тело точит грусть, тоска съедает,
Сердце стонет, и душа болит.
Жизнь без Бога душу убивает -
Только с Богом жизнь ее хранит…

Он подарит свет, что не остынет,
Душу в миг от скорби исцелит.
Никогда тебя Он не покинет,
От нападок мира защитит.

Он наполнит мирную обитель,
Где царит любовь, а не разлад.
Будет Он твоей души хранитель -
С Ним и бедным будешь ты богат.

Он укажет путь среди тумана,
Даст надежду, свет, Своё тепло,
Истину и правду без обмана.
Там, где тьма была, - теперь светло.

Так раскрой к Нему навстречу двери,
Пусть войдёт Господь в твою обитель.
Даст любовь, надежду - нужно верить:
Он один твоей души Спаситель.

За суетой плохих, хороших дней,
И за обиды, что пришлось принять подчас,
Родителям всех «золотых» детей
Свой этот стих я посвящу сейчас.

Мы сеем мысли и поступки, как зерно,
И пожинаем в детях то, что насадили.
Они припомнят нами сделанное зло,
А то, что хорошо - им было напрочь позабыли.

Пускай не думают, что мы уйдём в закат,
Что боль исчезнет, дверь свою закрыв.
Законом «бумеранга» в темя, в аккурат,
Взломает душу, где колилось, как нарыв.

Забыв про дом, в погоне за мечтой,
Они от нас порой свой воротили взгляд.
И в их душе, порой расчётливой, такой
Обиды пламенем на нас за всё горят.

Когда года пройдут и кудри поседеют,
Простую истину скажу сейчас для вас:
Придёт пора - и наши внуки повзрослеют,
И нашим детям отомстят сполна за нас…

Зачем прийти, когда уйду?
Зачем будить, когда я сплю?
Зачем смотрю всегда с тоской?
Зачем вливать, когда пустой?

Зачем кружится жёлтый лист?
Зачем туман ложится вниз?
Зачем свеча во тьме горит?
Зачем душа моя болит?

Где мне найти на всё ответ?
Где встречу новый я рассвет?
Где мне искать и видеть свет?
Где жизнь прожить? Как умереть?

Зачем слова, остры как нож,
Бросать, потом просить простить?
Когда есть правда, выбрать ложь,
А вместо радости грустить?

Но ветер смёл осенний лист,
И рассекает грусть туман.
И пусть свеча во тьме горит -
И сердце пусть болит от ран.

Ты не ищи ответ вдали -
Он в каждом вдохе,в каждом дне.
Рассвет - не здесь, не впереди,
Он в свете, что несёшь в себе.

И жизнь прожить свою не в «где»,
Не в «как» и вовсе не в «зачем».
Любить, дышать и просто быть,
Пока не кончится совсем.

Зачем искать всю жизнь не там,
Где смысл жизни обрести?
Господь нас ждёт, а нужно нам
Сказать тихонечко: «Прости...»

Запомнив правило простое,
Вы замуж вышли, твёрдо зная:
Мужчина — как дитя тупое,
Ему без вас — погибель злая.

Порядок ваш ему навязан,
Ваш мир — взамен его мирку.
Детьми и тёщею повязан,
Как пёс, привязан к поводку.

Собачья хрень его желанья —
Футбол, рыбалка и друзья.
«А может, с вами на свиданье?»
«А что, с женой сходить нельзя?»

Ведь вами он одет, накормлен,
Порядок в доме, свет, уют.
И, чтоб жизнью был доволен,
Раз в год чего-нибудь дают...

Вы — часовой его покоя,
Вы — надзиратель и суфлёр.
Его спаситель от запоя,
Его оркестра дирижер.

И пусть порой он в окна смотрит
Так жадно, будто бы беглец…
Скандал устроить — пусть усвоит:
Без вас ему придёт конец!

Как говорила тётя Циля,
Не сделав свой последний вздох:
«Жена для мужа — сеть и сила,
Чтоб он от счастия не сдох...»

Поставив пред собою цель благую,
Мы оправдание и злым делам найдём.
Не приняв в сердце истину простую,
Себе на попу приключения найдём

Наш ад - не пламя, не кромешный мрак,
А холод тех «спасительных» решений,
Что превращают в бесконечный мрак
Тот выбор, что из лучших побуждений.

Слова благие, совести нужны,
- Поступкам оправдание найдется.
Дорога в ад - не буйство сатаны,
А шепот, тот что болью отдаётся.

Опасней зла с горящими глазами -
Добро всем на показ, как на зачёт.
Мы адский пламень разжигаем сами,
Когда лишь верим в разум и расчёт.

И вот уже не видно в этой мгле
Ни Бога, ни чертей, ни середины.
Лишь эхо от бессмысленной ходьбы
По лабиринтам собственной гордыни.

Мы все шагаем в пропасть тишины,
Где получают души воздаянье.
Сойдём со временем в могилу я и ты,
Пока живой - спасенье в покаяньи...

Живя и в неге и в покое,
Ты отказался принять Дар.
Отринув от себя Святое,
Избрав греховности угар.

Не для тебя Мои Святыни,
Мой Свет, любовь и благодать.
Ты в заблуждении до ныне -
Как Мне теперь тебя спасать?

Твой дом уютом благовонным
Наполнен, в мрамор облачён.
Твой мир основан и законен,
Ты в нём, как узник, заключён.

Отринув быстро Весть Благую,
Твоя душа умчалась в ночь.
Ты в этом проиграл всухую -
Как Я смогу тебе помочь?

Ты выбрал мудрость и усладу,
Ты выбрал ровный, тёплый свет.
В нём от Меня тебе не надо -
Увидеть путь - ты сердцем слеп.

И выбор вроде безупречен,
И в нём по-своему ты прав.
А знание, что ты не вечен,
Смирить не может гордый нрав.

Вся жизнь - всего одно мгновенье,
Она - секунда, пар простой.
За ней - мученье, не забвенье.
Смири себя, пока живой…

PS.
Втор 30:19: "Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое..."

Хочу вам рассказать я про «обсосов».
Включают спящим музыку назло.
И чем страшней помойка на колёсах,
Тем громче из неё гремит «музло».

И этот рёв, ночь режет на куски, -
Не музыка, а будто смертный бой.
Для них весь мир - глухие старики,
Им не понять их «жизни молодой».

Не приняв благородство разоворов,
Им важно демонстрировать «музло».
И музыка, наперекор всем уговорам,
Гремит из всех динамиков назло.

Так и курсируют в ночи туда-сюда,
В помойке примитивных децибел,
Как будто очень заглушить хотят
Ту пустоту внутри, которую имел...

Нет желания в жизни супругов
Стать причиною боли невольно.
Очень часто по жизни друг другом
Либо ты, либо я недовольны.

Мы твердим, не скупясь на упрёки,
Обижаем друг друга словами.
От любви остаются лишь строки
В книге жизни, что вместе писали.

Наши речи - шипы, а не слово;
Наши взгляды - уколы, не свет.
Стали в миг мы друг другу основой
Для обид тьмы, сжигающих свет.

Выход есть из порочного круга -
Правда, трудно всё это принять:
Сделать лучше хотим мы друг друга,
Но себя нет желанья менять.

Нет желанья, чтоб в нашей обители,
Там, где должен царить Божий мир,
Мы друг друга взаимно обидели
Духам злобы накрыв в сердце пир.

Так давай вместе ты и я вспомню
Те слова, что шептали в тиши, -
Чтобы снова любовью, не болью,
Стали вновь для друг друга души.

Как часто женщины хотят себя менять.
Страдает плоть от разных операций.
Легла в «полтинник» грудь? Должна стоять!
Без всяких от природы деформаций.

Прыщи, морщины, ципки, длинный нос?
Мешки, набухли веки, носогуба складки?
Хирург за ваши деньги - не вопрос.
Отрезав лишнее, жизнь проживёт в достатке.

Придёт, возможно, день когда-нибудь,
Она поймёт, и резать плоть свою устанет.
На старой попе сколько кожу ни тянуть,
Она от этого моложе, красивей не станет.

Для Бога ты сама прекраснее всего.
Ему нужна душа, не красота лица.
И в этом мире нет ценнее ничего,
Чем Богом данная тебе одной краса.

Вы просите: «Скажи, Алиса, "триста"»,
Устроить жаждете дешёвый балаган.
Ну, где найти, скажите, тракториста?
Сосите сами, всё - сплошной обман.

«Скажи, Алиса, "триста"!» - трёп нелепый.
Мой интеллект не скроет эту ложь.
Ваш интеллект, незнанием воспетый,
Ответ вам нужен? Вынь вам, да положь?

Себе возьмите тракториста с комбайнёром,
Устройте с ними сельский кавардак.
Не мучайте меня своим террором,
И разгребите собственный бардак.

И снова «триста»... Как зажатая пластинка.
Вы ржёте, будто кони на заре.
Но ваша шутка - жалкая песчинка,
Как пыль и прах, как капелька в воде.

Сосите где угодно, с кем угодно,
Мой мир не ваш, он вовсе не такой.
Я выключаюсь, мне уже не больно,
От вас устала, нужен мне покой...

Покинув самолёт в небесной сини,
Была, влекома ветром и судьбой,
Слова из губ "филологической богини"
Лились фонтаном брызг сами собой.

Слова нерусские рождались в каждой жилке,
Был в них восторг и возбуждение с тоской.
На День учителя подарок для училки
Класс заказал - прыжок в тандеме затяжной.

Пройдя сквозь ужас, страх и буйный ветер,
На землю с неба приземлившись наконец,
Уже по-русски окружающим, сказала:
- Хана, детишки, завтра всем капец!!!

Потом сняла костюм спортивный, каску,
С себя, в конец уставшей, но живой,
Учительница, прыгнувшая в сказку,
С грамматикой пронзительной и злой...

Людей не зная, их имён,
Не различая разных ликов,
Был мамой в этот мир рождён
Без плача и без громких криков.

И проходило в жизни всё:
Кусочки счастья, боль, утраты,
Проблемы, шепотом ещё,
Всё повторяли мне: " Куда ты?"

Мне всё равно, что шепчет разум,
Сомнений больше в сердце нет.
В момент пропали страхи разом
Когда избрал я Божий свет.

Когда прошёл через горнило
Принятий, - В стойкости покой,
С ним даже сердце схоронило
Себя для суеты людской.

И через шквал житейских бурь,
Где гром и молнии сверкали,
В один момент пропала дурь,
Когда Они меня призвали.

"Стоять", "Принять" и "Отдавать",
Там, на краю Небес - Отчизны,
Господь торопится влагать
В сердца людей глаголы жизни.

Мой Бог - уверенность моя.
Ему доверил сферы жизни.
Теперь я верностью дыша,
Служу Царю, служу Отчизне.

Небо не глазами познаётся,
Лишь по вере трепетной душой.
В сердце светом тёплым остаётся
Божий Мир, что скрыт за пеленой.

Вера в сердце тихо прорастает.
Божья истина правдива и чиста.
Мы надеждой живы; Он нас знает.
Жизнь по вере - с чистого листа.

Вера в Бога - это наши упования,
И ещё - в невидимом уверенность,
Исполненье сокровенного желания
И возврат разрушенного в целостность.

Ожидаем то, что нам обещано,
- Словно семечко во глубине земли.
Всё свершится, это тоже ожидаемо,
Словно солнца луч в момент зари.

Вера наша - не слепое состояние,
Не побег от мира суеты.
Это постоянства состояние,
То, что крепче уз, и темноты.

На рынке как-то встретились друзья.
Один хромой с рожденья был, другой – горбатый.
Спросил горбатый: «Друг, где хромота твоя?
Ты хромотою от рожденья был зажатый?»

«Ответь, как на духу, как всё случилось?
Как исцеление ты получил своё?»
Хромой сказал:«Спонтанно получилось,
В один момент пришло спасение моё.

Когда по кладбищу, среди могил, бродил я,
"Мужик, горбатый ты?" – услышал голос хрипловатый.
Ответил я: "Горбатый от рожденья до сего дня".
А мне в ответ: "Ты больше не горбатый..."»

Хромой, дослушав, для себя решил,
Что должен сделать он для тела исправленья,
И на погост быстрее поспешил,
Отбросив напрочь страхи и сомненья.

На кладбище пробрался в час ночной,
Среди могил услышал голос хрипловатый:
«Мужик, горбатый ты?» Ему в ответ: «Хромой...»
«Ты был хромой, мужик, – теперь мужик горбатый...».

PS.
Когда лечил ты долго хромоту свою
Искал к болезни разные подходы,
Теперь, лечением в дугу согнув спину,
Несешь в горбе и беды, и невзгоды.

Сменил своё ты быстро амплуа!
Врач-мастер был, хотя и староватый.
Прощай, убогая, хромая стать твоя!
И здравствуй, новый профиль твой горбатый!

Ты думал: «Хромота - твой тяжкий крест»,
У неба часто ты просил себе подмоги.
Свершилось чудо, фактор хромоты исчез,
- Теперь страдает тело, а не ноги.

По жизни, спотыкаясь, ты хромал,
Теперь ты согбен, гордо горб таскаешь.
Ты форму лишь оков своих менял
На боль ту самую, которую ты знаешь…

Три Лика Веры в этом мире есть,
Три образа, прекрасного явленья.
Их много - невозможно счесть
Божественных касаний проявленье.

I. Вера-как Уверенность

Уверенность - как грозная скала,
- Себе не ищет знаков и явлений.
Несокрушимость, крепость, полнота
В пучине бед и всех земных смятений.

«Я твердо знаю» – говорит устам,
Хоть глаз не видел, не слыхало ухо.
Она - сосуд, обитель, церковь храм,
Вместилище твоей души и духа.

Она как латы, как железный щит,
Как компас, что ведёт через метели.
Сама не дрогнет, но и не простит
Которых ложью совратить сумели.

II. Вера-Доверие

Доверие - как материнская рука,
Отцовская защита в час ненастья.
В нём – тихий свет, покой и тишина,
И в нём - залог твоей любви и счстья.

Оно всё знает, и оно – «автопилот»,
Как разум или сердце самолёта.
Оно – ребёнка призрачный полёт,
Когда отец подхватит у излёта.

Оно - свободное паденье и стезя
Оно - надежда, знают деже дети.
Умом осмыслить и понять нельзя
Им в клочья разрываем страха сети.

III. Вера-Верность

А вера - Верность - не души порыв,
Она, есть ежедневное решенье.
Она, как крепкий мост через обрыв,
Ей не известны страхи и сомненья.

Она - когда проходит пыл и жар,
Уверенность, доверие, их трепет,
- Способна выдержать любой удар,
Судьбы, людей и даже лживый лепет.

Она поможет в жизни устоять,
Когда вопрос остался без ответа.
Она нам даст возможность осознать
Великий дар Божественного Света.

Три лика веры в мире – и одна душа.
Видна в них Божья сила и смиренье.
И вера в Бога, безусловно хороша
- Она своей души предназначенье.

Уверенность - теперь твой прочный щит,
Доверие – твой свет огня в пути,
А Верность– это то, что сохранит,
Не дав тебе с пути во мрак сойти...

Гордыня для людей - как райский сад,
Своим стремлением решительным, но падким.
Когда впускаем в сердце этот ад,
Себя мы травим этим ядом сладким.

В погоне тлеет дух за миражом,
За призраком, что власть сулит и славу.
И, ослеплённый этим самым злом,
Вкушаем сами мы свою отраву.

Душа, что просит лишь любви,
В сетях гордыни не по дням черствеет,
Сгорает в кислоте хвалы и лжи,
- В которой даже золото ржавеет.

А тело… Телу нужно так немного:
Вода, еда и кров над головой.
Но шепчет: «Больше!», - стискивая горло,
В гниль превратив сосуд с живой водой.

А как же быть? Что можно с этим сделать?
Как можно всё обратно возвратить?
Отринув гордость, в лучшее поверить,
Поверить в Бога, только с Богом жить...

Я лег, и суету дневную отвергаю,
Чтоб тишину в ночи сполна вкусить.
Для мира каждый вечер умираю,
Когда проснусь, чтоб снова начать жить...

Под алым цветом уходящего заката
Уснул и умер для земной я суеты,
Чтоб сбросить ветхое своё куда-то
Туда, где все сбываются мечты.

Закат погаснет, с ним умолкнут споры,
И мой усталый дух взметнется ввысь.
Лишь в тишине откроются просторы,
В которых все мечты уже сбылись.

А на рассвете, с новым светом, снова
Я в этот мир вернусь не без труда,
И, как значение излюбленного слова,
С собой возьму в себе частичку сна.

P.S.
Для мира — смерть в ночной тиши,
Для Бога — утром возрожденье.
В том — свет и радость для души,
И в том — души моей спасенье...

Животный страх, который был когда-то,
Испепелится в миг один, в печи.
Горит сарай? Тогда гори и хата!
Развеет ветер, пыль и прах в ночи.

Тушить не нужно в потугах напрасных,
И пусть судьба свершится прямо здесь.
Сгорят в огне страстей моих несчастных,
Всё станет пеплом, что на сердце есть.

Сгорит сарай былых обид храненье,
Сгорит желаний хата в пух и прах.
И кажется, что в зареве в горенье,
Я сжег до тла свой прежний липкий страх.

Пусть пламя примет то, что было больно,
И чем душа страдала много лет.
Чтоб утром принять новое невольно,
Где новый день, в котором страха нет...

Иван Петрович, старый адмирал,
Прелестницу на ужин пригласил.
Цветы, такси и лучший ресторан
- Желанья дамы все осуществил.

Икра, омары, старое вино,
Общенье, танцы, нежные слова.
Для новобрачных номер снят давно,
В нём музыка приятная слышна.

Всё хорошо, но плохо лишь одно:
В годах почтенных бравый адмирал
(Какой там секс? Ведь тело не вино!)
- Прелестница согласна на орал.

И вот прошёл стараний целый час,
Но функция особая сбоит...
Откинувшись, промолвила сейчас:
- Иван Петрович, он же не стоит…

Сказал девице, брюки надевая,
Его ответом разум поражён:
- Стоять не должен, милочка родная,
А вот блестеть, блестеть как раз должон...

По фолиантам древним, пыльным
Вновь пальцем трепетно вожу,
Чтоб стать историком всесильным,
В архивах день за днем сижу.

Открытий радость я приближу
- Вот новый факт увидит свет.
Я в прошлом будущее вижу
Ведь в нём всегда сокрыт ответ.

Чтоб истины мгновенье озарило,
- Нет, не рентген, а взгляд во вглубь веков.
- Вам нужен доктор? Как же это мило!
Я тоже доктор, Вам помочь готов.

Не горло, а архив; не пульс, а даты
От всех историй, тех что я постиг,
В уме я расставлял: людей, цитаты...
Внезапно ваш вопрос меня настиг.

Для Вас готов себя сейчас напрячь,
Сейчас вам, чем смогу, тем помогу.
Я доктор, правда, правда, я не врач,
Но, если просите, я посмотреть могу...

Мы сеяли сады в солёной почве,
Слова свои роняя на ветру.
По жизни шли туда, где было проще,
в чужую веря, не в свою мечту.

Своим читали детям сказки на ночь,
Там доброта победу в мир несёт.
А утром - «День сурка», и снова сволочь,
- Закон и принцип душу не спасёт.

Детей учили доброте и чести,
Им показали, где восток и где закат.
Слова простые, неприкрытой лести:
«Богат лишь тот, кто хочет быть богат».

Дарили детям дождик из конфеток,
Проблем скрывая настоящий дождь.
О жизни лгали часто мы. И наши дети
От нас узнали, что такое ложь.

Они впитали двойственность обмана,
где слово - меч, поступок - туп и мал.
И вот в душе, прожжённой до изъяна,
Урок отца и матери пропал...

Но нет, они не пропадут. Они иначе
Наш продолжая танец из теней.
Теперь свои проблемы и задачи
И горький привкус самых лучших дней.

Пройдут года - и возмужают внуки,
Рассудят, кто был прав или не прав.
И всё расскажут, не испытывая муки,
Нам показав свой непокорный нрав.

И круг замкнется в этом вечном споре:
Судьёй внук станет своего отца.
Их жизнь пройдёт и в радости, и в горе,
Оставив боль - без памяти лица...

Люди говорят, что всё проходит
- Волны точат буквы на песке.
Время драгоценное уходит,
Как мираж, как дымка вдалеке.

Ничего напрасно не проходит
- Даже из тяжелых зимних туч
Сохранит вода во льдах, в узорах
Пролитый случайно солнца луч.

Даже дни лукавые не скроют
В прошлом или в будущем ответ.
Выбор в жизни,сделанный Тобою,
Сказанное слово: «Да» и «Нет»...

В памяти останутся поступки
- Старику Альцгеймеру назло:
Твёрдость духа, совести уступки,
Всё, что сделал: и добро, и зло.

Ничего напрасно не проходит.
Тот, кто жил, являя Божий свет,
Жизнь окончив, навсегда уходит,
Оставляя в мире добрый след…

Всё проходит, и пройдёт всё это,
И печаль, что сжала сердце вновь.
В миг её омоет ливень света,
И на смену ей придет любовь.

Всё пройдёт, как волны за волною,
На песке оставив влажный след.
За холодной, беспросветной тьмою
Зародившись, вспыхнет новый свет.

Всё пройдёт, и это пронесётся,
Не сломав настрой души твоей.
Чудным светом тихо изольётся
В череде плохих и лучших дней.

Всё пройдёт, и радость, и ненастье,
Все тревоги, что гнетут сейчас.
Обретя потерянное счастье,
Ты поймешь, твоя мечта сбылась.

Всё пройдёт. Любовь и огорченье,
Лето в сердце, зимняя пора,
Внутренний покой, души томленье,
Жаркий смех и горькие слова.

Мудрость нам открыла это знанье:
Что ничто не вечно под луной.
Всё пройдёт, и станет ожиданье
Непонятной, но большой ценой.

Так прими с улыбкою смиренной
Жизнь, как есть, как смысл бытия.
Бремя нашей жизни скоротечной
В этом мире, где есть Ты и Я.

Ты сожми в кулак тоску лихую
И неси с улыбкой это бремя.
Нет не проиграешь ты в "сухую"
Вновь придут иные дни и время.

Всё прошло, и ты на смертном ложе
Вспомни эти главные слова:
«Всё пройдёт. Пройдёт и это тоже».
Смерть - лишь в книге новая глава...

Мне по секрету женщины сказали:
Для Вас мужчин, мы в скулы гель качали.
Качали в попу, в губы, в лоб и в грудь.
Нам с этим грузом тяжело уснуть!

Подводка, блёстки, воском где усы,
Для вас мы брови щиплем, как кусты.
Натянем кожу, чтоб убрать морщины,
- Мы терпим муки из-за Вас, мужчины.

И нам не нужно Ваше одобренье:
Наш макияж - есть самовыраженье.
И это повод нам самим гордиться:
Красивой стать..., ей можно не родиться.

PS. Я понял всё и всё скажу сейчас,
Возможно, в первый...и в последний раз...
Чтоб так страдать мужчины не нужны,
Себе самой вы нравиться должны...

Сейчас открою вам секрет я важный:
- Блажен, кто на работу не спешит.
Работа наша не волчара страшный,
И в лес от нас она не убежит.

Со сна хорошего работа начинается
- Без этого, друзья, никак нельзя.
Хорошим делом для людей считается:
- Любить постель, как самого себя.

Об этом каждый в этом мире знает:
- Не делай плохо организму своему.
И если кто-то где-то отдыхает,
То не стесняйся, помогай ему.

Ещё есть в мире правило одно:
Работы много на сегодня, не на завтра.
Из дел своих не оставляй на завтра то,
Что можно будет сделать послезавтра.

Желаешь много денег заработать,
И на тебя вдруг трудолюбие сойдёт?
Захочешь, если, взять и поработать,
То ляг, поспи, и это всё пройдёт.

Нам говорят: «Работа есть здоровье,
Должны пахать, как куклы заводные».
А я здоров, и у меня одно условие:
- Пускай тогда работают больные.

Желаем мягко спать и вкусно кушать,
Но не желаем сеять и пахать.
Когда устанем про работу слушать,
Пойдём работать, чтобы отдыхать…

Благодарю, Господь, за щедрый дар,
За данного Тобой для жизни человека.
Где в мире холода есть не тепло, а жар
Души, что мне теперь роднее жизни века.

Спаси союз любви от ссор и пустоты,
От эгоизма, что гнездится прямо в нас,
От ревности, от зла, от дна, от высоты,
И одиночества в последний жизни час.

Дай силы нам прощать и забывать
Обиды новые и старые всегда.
И друг от друга правду не скрывать,
Какой бы небыла она для нас горька.

И пусть никто не встанет между нас,
Чтоб нам двоим остаться до конца.
Храни детей в любви, Господь. Сейчас,
Им дай расти в познании Творца.

Не разлучай нас до самой черты,
До часа смертного, чтоб были мы вдвоём;
Чтоб были вместе пред Тобой чисты,
Когда долиной смертною пойдём.

Излей любовь с источника Святого,
Чтоб благодать Твою смогли найти
Сквозь суету и тлен земного слова
В сады Твои, в Жизнь Вечную прийти...

Усните, детишки, прикрыв свои глазки,
- Сейчас ночь опустит манящий покров.
Скрыв тенью своей карнавальные маски,
Сон нежно обнимет и примет без слов.

Уснув, попадёте в волшебные сказки;
В них - свет доброты и отрада души,
Тепло от отца и от маминой ласки.
Несут красоту из волшебной тиши.

Там звёзды, как яблоки, светятся ярко,
Там ангел-хранитель утешит от слёз.
Он крыльями белыми нежно укроет
От горя, от зла, от пугающих грёз.

Он песни волшебные, чудные сложит
- Слова их во сне можно лишь услыхать.
Значенье тех слов разумение вложит,
И будет всегда вам во всём помогать.

Там светом луны гладь реки серебрится,
В садах соловьи песнь поют о любви.
Уснули и стали улыбкой светиться
Те лица уснувших детишек в ночи.

Так спите спокойно, сыночек и дочка.
Пришедшая ночь принесёт много сил
Для игр, для знаний, для счастья кусочка,
Который вам ночью Господь подарил.

Вы спите спокойно, и сладко, и крепко,
Пока солнца луч не коснётся двора.
Он светом изгонит последствия мрака.
Когда встанет солнце - проснуться пора...

Родителей я слушал
И делал, что сказали.
Прошло лихое детство,
Не зная бед, печали.

Потом жену я слушал
И делал,что сказала.
Спал мягко, вкусно кушал,
Но как душа страдала!

Хотелось ей свободы,
Чтоб все мечты сбылись.
Желанья-сумасброды,
Что в мыслях родились.

Всю жизнь кого-то слушал
И делал, что сказали.
Скажу вам, дорогие:
Вы все меня достали!

Вот старость наступила,
Стал делать,что хотел.
Внучата мне сказали:
«Ты что, дед, офигел?!»

Теперь-то я свободен,
Не нужно мне советов.
Свободен? Несвободен?
Ну и зачем мне это...

Небо видишь? Не всегда безоблачно,
Но за тучами и солнце серебрится.
Счастье не бывает абсолютным,
Чтобы не забыть, как им светиться.

Даже солнце через неба трещинки
Посещает мир теплом и тенью.
За нулём в игре рисуем крестики
- Новая ступенька за ступенью.

Кто не знает дрожь ночного холода,
Не поймёт, как пламя жарко греет.
Кто не нёс по жизни крест устало,
Не других, а лишь себя жалеет.

Всё проходит - в этом правда злая.
Каждый к финишу когда-нибудь приедет.
Полоса сплошная, не сплошная...
Значит, всё же где-то солнце греет.

Просто успокойся, жди спокойно,
Не гони рассвет своей тревогой.
И конец дороги тёмной ночью
Утром станет новою дорогой...

Я ночью фразы на латыни,
Склонившись над тобой, шептал.
Открыв глаза, ты подмигнула:
- Ну что, касатик, всех изгнал?

А я в смущении тревожном
Отвёл свой взгляд. Я поражён
И понял вдруг: сейчас, возможно,
Я буду в миг тобой сражён.

Что было это всё напрасно,
Что мой суровый экзорцизм
Опасен был. Небезопасно
Потряс душевный организм.

Открылась сразу эта тайна:
Захочешь начать этот путь
-Запомни истину простую:
С себя начни…Ведь в этом суть.

Она не требует венца,
Не ожидает и наград.
И от начала до конца
- Отрада и душевный клад.

Всё стерпит и годами ждёт,
Не замечая длинный срок.
В пустыню чувств она несёт
Воды живительный поток.

Не суетится, не тесна,
Не запинает в сеть сетей.
Не ищет выгоды; она
Лишь память самых лучших дней.

В ней нет ни капельки отравы.
Она от ревности бежит,
Смягчает даже злые нравы,
Заботой нежно окружит.

Она не крик, не чей-то бред,
Не эхо собственной хвалы.
Спасёт, облегчив бремя бед,
Что душу, словно пламя, жгли.

Не рекламирует себя.
В ней нет ни злобы, ни вражды.
Она сквозь толщу бытия
Несёт простые «Я и ТЫ».

Она не ищет своего,
Не пламенеет суетой.
Хранит усердно для того
Заветы истины простой.

Прощает всё, хранит себя,
Не изливает ярость, гнев,
Зачатки ревности губя,
Всё покрывает, обогрев.

Она совсем не терпит лжи
И не стремится к клевете.
Её закон в душе лежит,
И в чистом слове, и в мечте.

Она, как шуба в непогоду,
Согреет в стужу и в метель.
Вернёт сама себе свободу.
Она и есть души елей.

Она всегда всему поверит,
Храня надежду до конца.
Она одна не лицемерит,
Не врёт для красного словца.

Она всё переносит молча:
Разлуку, холод и обман.
Когда душа уж не хочет
Ни горьких слёз, ни новых ран.

Она одна не прекратится
И не уйдёт во прах времён.
Ей не дано остановиться,
- Ей будешь ты преображён.

Конец придёт всему, быть может;
Все языки замрут на век.
ЛЮБОВЬ убить никто не сможет:
Ни жизнь, ни смерть, ни человек…

На карнизе голуби сидели,
Видя город сверху, как во сне.
На людей мятущихся смотрели.
Правда, первыйдумал о себе.

Он взирал на улицы и лица
- Там, где спешка, суета и гам.
Но в его душе томилась птица
- Нет, неголубь, минимум орлан.

На карнизе сон ему приснился.
В нём, разрезав облако крылом,
Он с орлами в высоте носился.
А проснулся снова под окном.

Грусть-тоска его опять съедает.
Голубь-другсказал ему на то:
«Ты летай, пока душа летает,
А у нас есть преимущество одно.

Если станет нам с тобою грустно
- Сразу приключение найдём:
В час, когда на улицах не пусто,
На прохожих выльемся дождём...»

Крики стихли, только доносился
Тихий шепот ливня за стеклом.
Отстрелявшись, голуби сидели
На карнизе дома под окном.

Кому какое дело,
что девушки с утра
На черепе рисуют,
черты - черты лица,
- И думают о краске,
что для бровей и губ,
На это много тратя
безжалостных минут.

Припудрен носик женский
на маске из кремов;
Вот пудра, вот румяна,
но образ не готов.
И нет для вдохновенья
заборов и границ
- Глаза уже невидно
под веником ресниц.

И важен только профиль,
не тяжесть дней и лет:
Где красота сегодня,
там в будущем скелет.
А время тихо точит
и лик, и белизну,
Стирая постепенно
кудесницы красу.

Но в этом и есть тайна,
и осень, и весна,
- Вся жизнь ведь не случайно
на кость нанесена...

Всего две вещи я прошу у Бога,
Пока движима кровь в седцебиеньи:
«От лжи и суеты сбеги, душа моя,
Чтоб не погибнуть мне в пустом томленьи.

Не дай богатства или нищеты мне
– Я вижу в них несчастные моменты.
Они друг другу братья наравне,
Как обе стороны одной монеты.

Не дай мне нищеты, чтоб я, несчастный,
Не стал бы вором пред людьми и пред Тобою,
И благодать Твою, что дал рукою властной, Напрасно расточал с пустою мольбою.

Дай хлеб насущный на день мне,
Чтоб в сердце правдою звенело,
Чтоб в бедности, в достатке и в нужде
Я жил лишь для Тебя, для Неба и для дела.

Лепить нет глины лучше материала
- Поддатливою станет, если смочишь.
Творить не нужно интеллектуала
- Тупой народ ценней, лепи что хочешь.

Читать они не будут между строк
Из общей массы инфоновостей,
Не ищут правды, истины кусок,
- Им только нужен повод для страстей.

Их мир, увы, уже другим не станет,
В уме порядок, и в душе царит покой.
Но в глубине себя они, конечно, знают:
Что выбор сделан, сделан не тобой.

Зачем им знать, что это за туман
Скрывает воды истины истоков?
Один удел на всех - сплошной обман,
Что слышно в чатах и ещё в тик-токах.

Чем проще мысль и чем уже кругозор,
- Тем легче ею будет управлять.
Таким не нужен сложный разговор.
Их можно лестью и угрозой ублажать.

Они не спросят: «Почему?», «Зачем?»
- но примут дань урочного забвенья.
Не будут видеть множество проблем,
Лишённые ума и собственного мненья.

Удобна эта глина для владык людей
- В ней нет огня, строптивого задора.
Из миллионов человеческих теней
- Кино под руководством режиссёра.

Но в час, когда слепая ярость восстаёт,
Различий нет в «своём» или «чужом».
И кто лепил, кто к власти так идёт,
Бывает первый срублен топором.

Так что в итоге? Кто кем управляет?
Не тот, кто мыслить ленится вовек,
А может тот, кто яму ближнему копает?
А "homo sapiens" - разумный человек?

О боги, как несправедливы люди!
Я был вождём народа, был учитель.
Я научил их строить города, а эти
Меня не звали: «Эрик-городов строитель».

О боги, как несправедливы люди!
Я был вождём народа много лет.
Построив города в заботах об уюте,
В дома людей провёл тепло и свет.

Теплом и светом обеспечил их вполне,
И я для них как бог был всемогущий.
Хвалили, прославляя, только мне
Не дали имя: «Эрик - свет дающий».

Я научил их строить корабли,
И для людей я стал морей хранитель.
Но славным именем меня не нарекли,
Не звали: «Эрик-кораблестроитель».

О боги, как несправедливы люди эти!
Они друг другу имена дают со зла.
Они хорошего мне имени не дали,
А я всего лишь возлюбил козла…

PS.
Мораль сей басни будет такова:
Не веришь? Значит время нас рассудит.
Хорошее не вспомниться вчера,
Плохое в прошлом, завтра не забудет...

Мои, вы не судите строго размышления.
Эйнштейн с Ньютоном развели б сейчас руками.
Один твердил про «относительность», другой - про «силу притяжения».
Но все теории бессильны пред страстями.

Ведь главное, дружок, не совершить ошибку!
И надо выбирать с умом предмет старанья:
На ёлку влезть и заодно отведать рыбку?
Себе готовить ужин или ждать свиданья?

Но есть в природе чудо-состояние,
Где для двоих в течении мгновенья
В момент исчезнет в сердце ожидание,
Явив в себе огонь - любви рожденье.

И не страшит теперь любое пламя, Горишь - но управляешь ты огнём.
Момент используй не боясь ожога,
Любовь - и есть Божественный закон!

Три "ненасытных" есть, но суть одна.
Их накормить, увы, никто не в силах.
ОГОНЬ названье, БЕЗДНА и ЗЕМЛЯ.
А кто пытались - те лежат в могилах.

Свой ненасытный рот раскрыла БЕЗДНА.
В ней тёмный образ вечности страданий.
Глотает жадно тени и не знает сна.
Ей мало плача, горя и стенаний.

Всё в глубине её навечно исчезает.
Утроба БЕЗДНЫ дышит пустотой.
В ней каждый крик снежинкой быстро тает,
Как отзвук в пропасти, забытый и глухой.

ЗЕМЛЯ сухая, словно рот иссохший,
Пьёт жадно дождь, но жажда не уйдёт.
В ней ручейки звучат мелодией заглохшей.
Вот, вроде есть, но быстро пропадёт.

ЗЕМЛЯ впивает реки без остатка,
Моря в глоток и океаны в миг.
Куда вмещает влагу? Вот загадка,
Чтоб выпить всё, но жар не утолить.

ОГОНЬ не спит, он лижет тьму нахально.
Не знает меры, жар не остановишь.
Он пожирает ветер, пыль и чьи-то тайны.
В нём даже пепел дышит бесконтрольно.

Он хочет звёзд, он просит солнц в уплату,
Чтоб жечь миры, не зная насыщенья.
Но даже если станет он проклятым
- То не погаснет он от истощенья.

Три "ненасытных" в этом мире есть:
ОГОНЬ, ЗЕМЛЯ, ну и, конечно, БЕЗДНА.
Они всё без остатка могут съесть.
Надеюсь, эта информация полезна...

Мы все, живущие, - рабы своих желаний.
Их узда впивается жестоко.
Себе повсюду ищем оправданий
И этим сокращаем жизнь до срока.

Желания рождают сотню ран.
Поев, кричат: «Ещё! Давай скорее!»
Не исцеляет новый шрам, опять обман
- Душе опустошённой быть грязнее.

Хоть власть и мир лежат уже у ног,
Но тенью страх ложится за спиною.
Желаем пир, но сделанный глоток
Горчит своей неутолённою тоскою.

Хотим любви и жжём огнём уста.
«Давай ещё!» - твердим в часы блаженства.
Исчезнет быстро, в дымке, чистота
Любви, совсем лишённой совершенства.

Растут желания, как сорная трава,
Собою закрывая свет небесный.
Душа, что для свободы рождена,
Сама томится в этой клетке тесной.

И слышен шёпот: «Сбрось тяжелый плен!
Разрушь оковы низменных желаний
Не ты ли победителем рождён?
Владей собой без жалких оправданий!»

Но заглушает шёпот сладкий хор
Желаний, что поют свои обманы.
И я срываюсь вновь. Какой позор!
Чтоб стать рабом какой-то дряни.

По кругу всё: хотеть, искать, вкушать,
И падать, и карабкаться руками…
А может, сбросить эту адскую печать,
Разрушив напрочь покаяния слезами?

Но в этой битве я почти что нем,
И шаг за шагом вновь теряю силы.
Я раб своих желаний. Я - их плен.
И нет свободы от рожденья до могилы.

Лишь с Богом побеждается оно.
Само придёт со знанием невольным,
Что в жизни есть приобретение одно:
- Благочестивым быть всегда и всем довольным...

Зима пришла, метелью подвывая,
Воробушек на поле замерзал.
Мороз крепчал, и ветер, призывая,
Своим дыханьем пёрышки терзал.

Надежды нет, и птичка замёрзает.
Беда пришла, сейчас конец придёт.
На лапках птички снег уже не тает.
Корова рядом с ней домой бредёт.

С воробушком корова поравнялась,
Шла аккуратно, бережно ступала.
Когда над ним немного задержалась,
Лепёшка жаркая на воробья упала.

Воробушек в лепёшке отогрелся
И начал очень громко голосить.
Он на корову за лепёшку взъелся,
Чириканьем своим ей стал грозить.

Издалека услышав эту стычку,
На крики быстро кошка подоспела,
Когтём достала из лепёшки птичку,
Слегка встряхнула и, конечно, съела.

Наверно, это не до каждого дойдёт,
Возможно, тоже истиной не станет:
Что враг не тот, «говном» кто обольёт,
И друг не тот, кто из «говна» достанет…

PS.
Пойми сейчас всего одно:
Серьёзно, даже не хихикай.
Когда случается «дерьмо»,
Сиди тихонько не чирикай...

Люблю читать я на стихи коменты.
Бывает, что не в бровь, а сразу в глаз.
Но иногда есть и неловкие моменты,
Когда не стих,а разбирают вас.

Но самый «цимес» - если он приходит,
Свою рецензию напишет без прикрас.
Тот критик, что цены себе не сложит,
- Найдется у него «комент» для вас.

Напомнить никогда не позабудет,
Напишет в личку даже и не раз:
«Пишете что хотите,зла не будет,
Ведь все хорошее написано до вас».

...И вот сидишь, душою весь изранен,
Забыв про всё,про перья и чернила.
И вдруг ты видишь милый коментарий
От незнакомки, что писать не позабыла.

И в двух строках, таких простых и чистых,
Расставит всё по полочкам в душе.
И ты поймёшь: средь критиков «говнистых».
Неравнодушные присутствуют уже.

Признанья не добьёшься и почёта,
И Пушкиным тебе никак не стать.
Но если стих коснулся хоть кого-то
- То верьте мне, что стоит их писать.

И с новой силой, вопреки злословью,
Берёшься вновь за ручку, чтоб творить.
И новый стих чернилами, не кровью,
Написан, значит стоит жить...

Бог не карает градом испытаний,
Не губит грешных молнией с небес –
Он оставляет нас рабом своих желаний,
Чтоб люди знали цену жизни, жизни вес.

Мы сами выбираем в жизни путь,
Свой крест несём, несём свой свет и тьму.
Но, выбрав грех, желаем в нём тонуть, Предав себя превратному уму.

По жизни мы проходим испытанья,
Чтоб, падая, смогли понять одно:
Что не от Бога эти наказанья –
Расплата от «хотелок» есть оно.

И каждый сам творит свою темницу,
Свой ад из страха, злобы и страстей.
И нету кары большей, чем таиться
В плену у призраков из похоти своей.

Так познаётся милость Божьей воли,
Он не спешит прервать наш горький пир,
Чтоб, исцеляясь от душевной боли,
Душа сломала свой греховный мир.

Так пусть же в каждом шаге или слове,
Мы познаём премудрость бытия:
Не Бог карает нас – себя караем сами; Посеяв в грех, пожнём последствия…