Бычила Пенза на гордость Урала —
На южное сердце уральской гряды.
У Пензы упало из меди забрало —
На нём Оренбуржье оставит следы.

По-вашему пешки, ладья — это шутка?!
По-вашему шахматы — это не спорт?!
А ну-ка постойте, постойте минутку! —
Невежество ваше получит отпор!

Помните схватку Жигалко — Фирузджа?
Тайсон и рядом с таким не стоял!
Не было денег столько у Скруджа —
Сколько стратегий их матч проявлял!

Минуло семь лет со дня нашей ссоры,
Когда ты свершила свой дерзкий блицкриг.
Закончились наши горячие споры,
Когда мы срывались с тобою на крик...

Ты рукам не доверяй —
Ты на вкус всё проверяй!
Говори на всё «агу» —
Даже через не могу!

О чём вы пишете? Спросите.
Себя спросите. Не меня.
Я буду честен, уж простите —
Ведь мой вопрос — на злобу дня.

Зачем вы пишете о суе?
Да так, что хочется зевать.
Пером слова живописуя —
Что вознамерены сказать?

Одни называли Её берегиней.
Другие — пророчицей звёздных путей.
Её отрицали. Считали богиней.
Знамением лиха и добрых вестей.

Ей подчинялись. Её проклинали.
Ей поклонялись. Её распинали.

Перед Ней простирались моря, континенты.
Пред Ней расстилались равнины, леса.
Она подчиняла себе элементы.
Она сотворяла в миру чудеса.
О Ней не смолкали в народах легенды.
О Ней замолчали в веках голоса.

Её презирали и Ей дорожили.
Её предавали. Ей верно служили.
Её почитали. Ей строили храмы.
Ей наносили от флагрума — раны.

Исчадие. Ангел. Святая. Блудница.
Владычица грёз. Благодатная мать.
Наместница дьявола. Божья десница.
Крестьянская челядь. Дворянская знать.

За долгие лета тропой восхождений —
Она возвышалась и падала ниц.
Гибель сменялась порядком рождений —
Сансара дарила ей тысячи лиц.

Суетятся все вокруг,
Среди кентов, среди подруг.

Только я на высоте —
Я живу — по красоте!
Ведь пока все на измене —
Я по кайфу чилю в дзене!

Суетится корефан —
Наш заядлый кофеман.
Суетливится подруга —
Суетя свой зад упругий.

Суетятся все соседи,
Суетятся сами, дети.
Над уставшим потолком —
Суетятся пёс с котом.

«Тор» куражит с молотком —
Над уставшим потолком.
С ним куражат пёс с котом —
Над уставшим потолком.

За тройным стеклопакетом —
Суетится мир с приветом.
На релаксе я при этом —
За тройным стеклопакетом.

Суетятся все вокруг —
Суетлив порочный круг!

Крики стоны за стеной —
Исполняют муж с женой.
Суетится парень снизу,
Тщетно мучая репризу.

Детвора беснуется,
Детвора балуется.
Бабки что-то обсуждают,
Провожают, осуждают.
Бабки шарят, бабки знают —
Суету не продвигают!

Хор сигналок за окном —
Будоражит ночью дом.
Хор сигналок за окном —
Будоражит дом и днём.

Народ не ладит с тишиной.
Народ излишне суетной.

Из гаражного «кафе» —
Цитадели «подшофе».
Выползает хмырь в шарфе,
С ним постарше, в галифе.

На площадке суетятся —
Эти двое, подшофе.
То дерутся, то резвятся —
«Грязный шафр» и «галифе».

Суетологам неймётся —
Жизнь пройдёт и не вернётся.

Суетятся журналисты,
Демокрты, коммунисты,
Бегуны и фигуристы,
Адвокаты и юристы.

Суета сует по жизни —
За бугром и на отчизне!

Крестов не мало в белом свете —
Крестов на шеях и земле.
Мой крест снаружи незаметен —
Он расположен на стволе.

Вас не укроет крест на шее,
Не виден он на мушке мне.
Он не укроет вас в траншее,
Он не укроет вас в окне.

Крестов не мало в белом свете —
Ваш будет сверху, на земле.

Я был посторонним
Всегда и для всех.
Я не был своим
Никогда.

Неважен мой статус,
Не важен успех.
Так было и будет
Всегда.

За всю свою жизнь
Я не был ближайшим
Нигде, никогда, никому.

И женщинам даже
Любимым, дражайшим —
Не стоил фигур на кону.

Там, где есть выбор
Я или нет —
Всегда очевиден
И ясен ответ.

Я тот самый друг —
Который «На всякий».
Тот, что решает
«Безрыбный вопрос».

Я тот самый друг,
Который «в запасе»
Такой, что в резерве —
Ну мало ли, вдруг?

Я тот, что десятый
В третьем ряду.
Меня как бы нет,
Но имеюсь в виду.

Я тот о котором
Всегда за глаза.
В лучшем из случаев
Вспомнят.

Я тот о котором
Забудут сказав.
Которого вряд ли
запомнят.

Я не был на свадьбах
Друзей и родни —
Я не был в их списках гостей.

И роль мою в судьбах
Не помнят они
В мгновения светлых страстей.

Я тот, кто остался,
Когда нет других.
Я тот, кто на сдачу
Достался.

Я голос во тьме,
Который не стих,
Когда ты в себе
Сомневался.

Я тот — кто остался.
Я тот — кто достался.
Не тот — кого ты выбирал.

Они говорили, что я сумасбродка.
Что тень никогда не бывает живой.
Смеялись ребята, мол лишь идиотка —
Поверит в ожившую тень под собой.

Тень озорная меня изводила,
Себя проявляя, когда мы одни.
Со мною играла, резвилась, чудила —
Не зная покоя, питомцу сродни.

Но я ведь не промах, я тень обуздала,
Мы с ней помирились и стали дружить.
Банальною жизнь моя быть перестала —
Мы начали с тенью преступность душить!

«Урбан cиноби» меня называют
На первых страницах столичных газет!
Небо ночное сирены пронзают —
То полицейских — нам с тенью привет!

Короткое платье, чтоб тело дышало,
Пара клинков — два маленьких жала!
Маска мэмпо́ и доспехи хэндмэйд —
Трепещет преступность — наш близится рейд!

Я с тенью своей соревнуюсь ночами
В неоне кварталов, под светом луны.
Блики клинков сверкают лучами,
Движенья мои безупречно верны.

Я с тенью своей соревнуюсь в успехе
В неоновом свете токийских ночей.
Всё начиналось с невинной потехи,
Но вскоре рекой обернулся ручей.

В спящей столице не дремлет преступность —
Воришка похитил у девушки клатч.
Будет наказан воришка за гнусность,
Будет наказан за девушки плач.

Тень атакует и я вместе с нею —
Подсечка, отскок, апперкот, пируэт!
Что уж лукавить я драться умею
И с тенью у нас — идеальный дуэт!

Грабитель, угонщик, мошенник, воришка,
Тучный мужчина, стройный парнишка —
Мы с тенью моей побеждаем преступность,
Какой бы её ни встречалась наружность!

Они говорили, что я сумасбродка.
Что тень никогда не бывает живой.
О другом сообщает криминальная сводка —
Но это наш с вами — секретик большой!

С каждым днём —
Мы всё дальше от Бога!
С каждым днём —
Мы всё дальше в пути!

Осталось немного.
Осталось недолго.
Мы вскоре должны —
До финала дойти.

Мы начали путь
Из далёких времён,
Когда не имели
Ни слов, ни имён.

Мы шли сквозь века,
От костров и пещер.
Мы шли сдалека
Под напутствием вер.

В войнах теряя
Самых здоровых.
Себя уверяя
В причинах суровых.

Мы истребляли
Своих оппонентов.
Самых опасных
Своих конкурентов.

С каждым днём —
Мы всё дальше от Бога!
С каждым днём —
Мы всё дальше в пути!

Осталось немного.
Осталось недолго.
Мы вскоре должны —
До финала дойти.

Здоровый мужчина —
Опасен, как вид,
Знает об этом —
Больной индивид.

Война не для слабых,
Слабый в тылу.
Смотрит оттуда —
На сильных в бою.

Но это лишь войны —
Один из путей.
Ведущих нас в бездну —
В объятья страстей.

Не мало у нас
Инструментов других.
Себя изводить,
Своих дорогих.

Мы скаждой минутой —
Всё дальше от Бога!
Мы с каждым мгновеньем —
Всё дальше в пути!

Осталось немного.
Осталось недолго.
Мы вскоре должны —
До финала дойти.

Смысла нет жалеть о прошлом —
Жить в сомнении тревожном.
Истязаться, сокрушаться
И в былое возвращаться.

Смысла нет жалеть о прошлом,
Только это очень сложно.
Ведь чтоб нынче не жалеть —
Нужно в прошлом преуспеть.

Их не стало в одночасье.
Их не стало навсегда.
Поражение? Ненастье?
Дерзновений высота?

Я не святой — не для неба рождён.
Каждый мой шаг во грехе утверждён.
Крылья мои пылали в огне,
Пепел от них — латы на мне.

Шрамы, ожоги,
Рваные раны.
Чёрный эфир —
Вытеснил ману.

Сонмы пылающих мёртвых врагов.
Гнев мой познали и кто я таков.

Вымощен путь мой —
Костями и кровью.
Вымещен гнев мой —
Гибелью, скорбью.

Блуждал я по тропам яви и снов,
Их сотрясая до самых основ.

В моих жилах не кровь, в них пульсирует яд.
Не нужен мне рай и не страшен мне ад.
Мне тени шептали: «Тебя не спасти».
Бежал я от эха, что сам возвестил.

Умолкли молитвы, их голос утих.
Мёртвенно бледным растаял мой стих.
Канули в Лету тысячи строк —
К финалу подходит мой жизненный срок.

Я больше, чем тень на распутье дорог —
Я сумрачный вестник, я тёмный пророк!

Прозябает Зинаида
В коммуналке у окна.
На душе хандра, обида.
За окном стена видна.

Не заметны кипарисы,
Пальмы, море — не видны.
Не сбылись мечты, капризы —
В этом нет чужой вины.

Жизнь промчалась в смутных грёзах
В ожидании чудес.
Вместо пальм — снег на берёзах.
Вместо джунглей — хвойный лес.

Вечер. Квартира. Стена за окном.
Зина тихонько грустила.
Грустила, как прежде, всегда об одном —
Что, следуя к завтра — сейчас упустила.

Вечер. Квартира. Стена за окном.
Зина тихонько грустила.
Грустила как прежде, всегда об одном —
Что следуя к завтра — сейчас упустила...

Невинность Светланы была под вопросом.
Виною тому — сарафанный эфир.
Прославилась Света повышенным спросом
И слабостью мух собирать на зефир.

Посмотрите кто у власти —
Не крестьяне, не народ.
Чьи чудовищные пасти —
Из дворцов торчат вперёд?

Пылающий город охвачен заразой,
Дымом и смрадом объят его стан.
Город отравлен смертельной проказой,
Без боя на подступах дьяволу сдан.

По улицам бродят наместники бедствий,
Чумные привратники, слуги господ.
Доносятся с площади отзвуки шествий,
Тянутся к городу тени с болот.

Гнездится в часовне могильная стрига,
Стенаньем тревожа подворья окрест.
На туше её не истлела верига,
На шее уродливой — кованый крест.

В глубинах каналов, под городом, в стоках
Во тьме пробудились гомункулы зла.
Сточные воды их выбросят в доках,
Где пена морская, огонь и зола.

Скверна над краем достигла пределов,
Регент отводит к границам войска.
Аркбаллистарии в створах прицелов
Окрестности видят вдали, свысока.

Местность отныне — ристалище церкви
И станет ареной бессмертных убийц.
Грешники в прошлом, послушники ныне —
Они — отголоски былых кровопийц.

Их покаяние — служба синоду.
Их искупление — жизнь вопреки.
Их абсолюция — верность в угоду.
Поле сражения — ада круги.

Пылающий город, увенчанный смрадом
Стал житницей скорби для дьявольских слуг.
Карающий призван церковным обрядом,
В нетленную плоть облачается дух...

Лизе не просто казаться приличной,
Лисой оставаясь — быть с виду овцой.
Но скромность должна быть наглядной, публичной,
Чтоб будучи солнцем — казаться звездой.

Надя привыкла потворствовать сильным,
Воле мужской ей по нраву служить.
Мальчикам робким и снобам стерильным
Возле Надежды — не стоит кружить.

Женя разделась не́ для интима,
Просто ей нравится быть неглиже.
Раздетость Евгении не́-обходима —
Чтоб телу дышалось и пелось душе!

Снизошла на землю буря
С сизых царственных небес —
Источилась тверди сбруя
Грузом ливневых завес.

Сила неба служит цели —
Воле высшего суда.
Ураганы и метели
Сбили выживших в стада.

Невдомёк волхвам презренным —
Что разверзло небеса,
Отчего их силам бренным
Неподвластны чудеса.

Отчего их ритуалы
Тщетны в сущности своей.
Мессы, свечи и хоралы —
Не слышны, незримы Ей.

Той, что правит силой скорби,
Небом, сушей и водой.
Той, чьи слуги хищны, зорки —
Стен не знают пред собой...

«Вестник смерти», «Тень сомнений»,
«Иссечение души» —
Дни и ночи тяжких бдений,
Одиночество в тиши.

«Тэйрон Септим», «Безупречность», «Путеводная звезда» —
В окружении растений он провёл в стенах года.

За страницами писаний —
Жизни практиков путей,
Их труды, осколки знаний,
Средоточие идей:

«Рассечение единства»,
«Голос бездны», «Семь ключей»,
«Гримуары материнства»,
«Бог, судья и казначей».

«Львы горнила», «Чёрный берег», «Что скрывает полумрак?»,
«Земли пепла», «Метка зверя», «В отражении — мой враг»...

Что искал он в манускриптах?
В катакомбах на стенах?
В инквизиторских вердиктах?
В запрещённых письменах?

Грезил мейстер о бессмертье?
Обратить былое вспять?
За минувшее столетье —
Что он силился понять?

«Возвышение над скверной»,
«Мой духовный целибат»,
«Абсолюция неверной»,
«Страсти всуе — двери в ад»...

На страницах пожелтевших
Он искал и находил.
На пергаментах истлевших
Ключевое обводил.

Для чего ему ответы?
Что препятствует стареть?
Клятва? Данные обеты?
Кем он был и станет впредь?

«Грани скорби», «Призма веры»,
«Три осколка», «Царство грёз»,
«Семантические сферы»,
«Риторический вопрос»...

«Шесть аспектов совершенства», «Зиккурат», «Железный ров»,
«Постижение блаженства», «Гносис VI», «Небесный рёв»...

Дни и ночи тяжких бдений,
Он в наследии других —
Жаждал дерзких откровений,
Знаний сердцу дорогих.

⠀
Я пишу вам из опальных
Казематов Корад-Ур.
Кабинетов из овальных —
Залов каменных фигур.

Бой снаружи затянулся,
Стены города трещат.
Прокуратор не вернулся,
Дети, женщины кричат.

Небо дымкой затянулось —
Враг использует туман.
Всё иначе обернулось,
Не таким задуман план...

Я, быть может, не успею
Вам ответить на письмо.
Трусом быть в бою не смею —
Мне не скрыться всё равно.

Корад-Ур.
Девятый месяц.
День шестой.
Осада стен.

⠀
Говорят, что в интернете —
Лайк — мерило годноты.
И на этом вот моменте
Прочь идут мои понты:

Я для лайков — невидимка —
Бестелесный гражданин!
Будь то песня, стих, картинка —
Лайков нет в комплекте к ним!

Лайков нет, и нет репостов,
Нет подписчиков почти.
Я в стагнации, нет роста —
Муза, милая, прости.

Я подвёл тебя невольно,
Видно, светоч мой угас.
И отрадно мне и больно —
Я кентавр, не пегас...

07.08.2026

На полу кипела битва,
Битва маленьких котов.
Разрезали воздух бритвы
Их коротких коготков.

Нет интима, стёрты руки,
Нет карьеры и друзей.
Пальцы стали словно крюки —
От контроллеров осей.

Стало быть, вы «босс качалки» —
Легендарный «Гигачад» —
Шевелюра из мочалки,
Из ноздрей усы торчат.

На засаленном сиденье —
Ваш заслуженный престол.
В клаве прячется печенье —
Если вытряхнуть на стол.

Вы достойны стать героем
Посвящённого стиха!
Честно скажем и не скроем —
Вы герой не без греха!

Ну и что, пускай с изъяном —
Идеальных то ведь нет!
Вы в сраженье постоянном,
Ваш дымится интернет!

Упрекают вас душнилы —
Мол, бездельник, лоботряс.
Осуждают, чепушилы —
Вас, героя, всякий раз!

Просто душным неизвестно,
Кто в ответе за покой!
Кто спасает повсеместно
От напастей шар земной.

От пришельцев и мутантов,
От оживших мертвецов,
От безумных фабрикантов,
От вторжения жнецов!

Вы на страже мира в мире —
В бой ведёте авангард!
Вы в пропахнувшей квартире —
Император Бонапарт!

Живёт себе — и в ус не дует
Мадам Лариса Кудельман.
Пока отчизна негодует —
Смакуя Долиной обман.

Искусство и творчество — это прекрасно,
Но только когда они хороши.
В данном же случае — автор напрасно
Натурой и школой — не́ дорожит.

У Светланы нет талантов
С точки зрения искусств.
Есть коллекция имплантов
И запросы вместо чувств.

Пока ещё не поздно —
Взлетай ко мне на облака!
И мы с тобою ночью звёздной
На мир посмотрим с высока!
⠀
Примечание:

Последний, единственный сохранившийся катрен-завет себе в грядущем. Написан юным мной себе нынешнему. Увы, само стихотворение утрачено, однако, финальный катрен глубоко въелся в мою память и сопровождал меня через минувшие десятилетия. Суть текста сводилась к призыву сохранить «искру» — юношеский творческий и жизненный задор, способность удивляться и восхищаться, оставаясь юным душой и сердцем. «Пока ещё не поздно» — в рамках контекста — прежде, чем я «сдам», выдохнусь, выгорю или впаду в творческий маразм, неизбежно ожидающий каждого автора в случае пренебрежения им своевременного «отхода от дел». Они возвращают меня к самому себе — приглашение на мгновение сбросить груз взрослости и насущной суеты, посмотреть на всё теми же глазами, какими я смотрел на мир в юности, — когда высота была естественным состоянием.

Расскажу ей о Синдбаде,
Расскажу об Алладине.
Опишу ей день в Багдаде,
Ночи жаркие в Медине!

Расскажу ей всё что знаю!
Отведу к земному краю!
Вознесу её к луне,
В космос, к звёздам в вышине!

Расскажу о великанах,
О заморских, дивных странах.

Расскажу ей об Алисе,
Зазеркальном закулисье.
О Червонной королеве,
О её безумстве в гневе.

Посетим базар восточный,
И эльфийский сад цветочный.
Расскажу ей о драконах,
Об их силе и законах.

Проведу сквозь толщу скал
В царство гномьего народа,
Где в огне куют металл,
Сокрушающий породу.

Мне поможет Бильбо Бэггинс
Ей поведать о кольце.
Нам расскажет Фродо Бэггинс
Об истории в конце.

Расскажу ей о Ровене,
Расскажу об Авиценне,
Расскажу о чародеях,
Магах, ведьмах, ворожеях.

Конан, Геральт и Персей —
Нам в красе расскажут всей
Их истории свершений
И великих приключений.

И пускай Чеширский кот
В лунном свете нам поёт.
Созерцая звёзды в небе —
Мы растаем в сладкой неге...

Не тушуется Снежана,
Не стыдится быть собой.
Обожаема, желанна —
Избалована судьбой.

Режет Людмила в подъезде патч-корды,
Кабели режет, сечёт провода.
В этом Людмиле удались рекорды —
К дому подходят лишь газ и вода!

Зачем? Почему Люда режет проводку? —
Не знают соседи, им страшно спросить.
Быть может, Людмила нуждается в меди —
Мы точно не можем об этом судить.

Сама героиня себя не скрывает,
Она не из робких, ей море до пят.
Людмила открыто и всем заявляет:
«Провод в подъезде мной будет изъят!»

Вся в долгах Екатерина –
Тратит деньги без ума.
Словно в море субмарина –
Пеленгует близость дна.

Лето красное пропела,
Оглянуться не успела –
Снова долг, звонки, угрозы,
От коллекторов вопросы.

Катю мама не учила –
Жить с расчётами на ты.
Красоту свою вручила
И швырнула с высоты.

Дочь в полёте не расшиблась,
Не под стать другим «птенцам».
В праздность сытую влюбилась
Прикипела к «чудесам».

Рано правило усвоив:
«Там где спрос – есть и товар»,
Свой детектор поднастроив –
Вышла телом на «базар».

Нет, она не из эскорта –
Это мелко для неё!
От курорта до курорта –
Возят спонсоры её.

Но кормильцы из оленей
И расщедрых богачей –
Не дают вставать с коленей
Содержанок из бичей.

За подарки и заботу,
За хорошую еду –
Катя делает работу –
Грея гнёздышко в аду.

Катя наша косипорит –
Это факт, никто не спорит.
Но ей всё же удаётся
Не упасть на дно колодца.

Возникают ухажёры,
Бизнесмены и мажоры,
Что за плотские утехи –
Ей кидают на орехи.

Так живёт Екатерина –
Между небом и землёй.
Пока высится витрина
Над судебною скамьёй.

Melamori изменила
Свой привычный макияж.
Melamori заменила
Нам привычный антураж.

Не утрачен ей талант
Покорять своим лицом.
Её внешность — бриллиант —
Гордость матери с отцом!

Королева и царица!
Леди! Мисс! Императрица!
Кошка, львица и лисица!
Над землёю в небе птица!

Melamori, Melamori —
Глаз твоих бездонно море.
Знай же Леди Melamori —
Краше всех ты — априори!

Светлана мечтала лежать на Мальдивах.
Зависть сводила Светлану с ума.
Глядя на лица туристов счастливых —
Сидела Светлана в квартире одна.

Не нужно вам больше тащиться к Гордо́ну,
И к По́знеру ехать – уже ни к чему!
Они к вам приедут с Мала́ховым к дому –
Вы в MAX'е общайтесь, доверьтесь ему!

С Тоддом Говардом проблемы —
Говорят, он — идиот.
Лидер мнений, шеф бессменный —
В рог упёрся — не идёт.

Говорят — нарцисс наш Тоддик,
Человек «такой себе».
Утверждают, что он «додик»
Без извилин в голове.

Я за сплетни не ручаюсь —
В схеме я — один из вас
С Тоддом лично не встречаюсь,
Не общаюсь раз на раз.

Почему считают Тодда —
Нарциссичным чудаком?
Какова «в семье погода»
При начальнике таком?

Оказалось — Тодд тиранит,
Он в команде — самодур!
Прессингует и таранит
Несогласных с ним натур.

Ветеран команды Тодда —
Утверждает: «Тодд — муфлон!»
Там, снимать, мол, негде пробу —
Виноват в проблемах — он!

Бывший сотрудник — старший художник
Д.Межильонес — душой не кривит:
«Говард короны тяжёлой заложник,
От нарциссизма, увы, не привит».

Нанял Тодд себе «Yes-менов» —
Штат услужливых терпил.
Тодд, подобно конгрессмену —
Главным быть всегда любил.

И теперь никто в Bethesd'е
Не перечит старику.
Подмастёвые на съезде —
Льстят на троне дураку.

В это время где-то в мире,
Рты свои разинув шире —

Фаны ждут шестые свитки,
За инсайдами следят.
Слухов много, их в избытке,
В прессе пишут что хотят.

«Лохи ждут шестые "Свитки", —
Ухмыляясь, шутит Тодд. —
«Их претензии, обидки
Слышим мы не первый год».

Тодд потворствует повестке —
Рэнди Питчфорду оммаж.
«Джирбокс» шлёт привет «Беседке»:
«Инклюзивность — слоган наш!»

Ненавидит Тодд Россию
Боязливо, за бугром.
Поступая некрасиво —
Доступ рубит топором.

Серваки нам недоступны,
Даже в Стиме — блок РФ.
TES в онлайне неприступна:
Howard → Russia → Skip → Press «F»

«Говорят, в "раю" проблемы —
Говард «топчет Божий сад».
Это Тодд самозабвенно —
Тянет студию назад.

Я хиляю из подвала,
Где кимарил на ковре.
Хвост трубой, я кот-решала —
Я смотрящий на дворе.

Молочный шаг. Я ступаю по краю,
Двигаюсь плавно от дома к сараю.
Шкерятся крысы, быкуют коты,
На кипеше птицы следят с высоты.

Я король среди котов!
Я на масти. Я готов!

Восемь жизней за плечами —
Что поделать — се ля ви...
Ждёт костлявая с ключами
За спиною, позади.

Обожди, лихая курва —
Я тебе не по зубам!
Остры когти, толста шкура —
Передай моим врагам!

Псы шныряют на помойке —
Как всегда на суете.
Котаны орут на стройке
Громко ночью в темноте...

Опа! Опа! Слышь, ты, псина,
Не люфти, танцуй сюды!
Не менжуйся, образина
Порешаем — я и ты!

Мы намедни порамсили
С вороньём из ПМК.
С них за мусорку спросили
По законам общака.

Генрих — ворон, он из ближних,
Держит в курсе, что к чему.
Без движений резких, лишних —
Возвращает тишину.

А что до двуногих — они не решают,
Небо коптят себе, нас потешают.
За них мы в ответе, мы их приручили.
Ночью в потёмках, при солнечном свете
За ними присматривать — нам поручили.

Пока я зачитывал прошлый куплет —
Нашёл упаковку говяжьих котлет.
Просрочка походу, ну ладно, не важно,
В топке пылает — я голоден страшно.

Голод не тётка и не кума,
С жаждой на пару он сводит с ума.
Костлявой старухи они «шерстяные»,
Их зубы холодные и жестяные.

Закинулся мяском,
Ещё покимарил,
Пора выдвигаться —
По тапкам ударил.

Вату сейчас покатаем с кентами,
В малине зависнем, а там, как пойдёт.
Феликс, надеюсь, своими финтами —
Загул не испортит, он это могёт.

Ну ладно, салаги, пора закругляться,
Двину по тихой, на хазу. Отбой.
Генрих доставил депешею мазу —
Сегодня молочка — уходим в запой.

Вы там не теряйтесь, под лапы смотрите,
Двигайтесь ровно, ловите кураж.
От жизни сметану и сливки берите —
Планета за нами, псы вышли в тираж!

И снова он, слегка шатаясь,
Брёл по улицам пустым.
Чёрной смолью растекаясь,
Его тень ползла за ним.

⠀
За семью замками двери
Запечатаны огнём.
За стена́ми воют звери
Отсыпаясь в дебрях днём.

Мы в темницах казематов
Ждём спасения извне.
Криков ждём и звон булатов,
Когда сгинет зверь в огне.

Под землёю, в душных залах,
В полумраке катакомб.
Средь свечей на пьедесталах,
В лабиринтах без окон —

Мы, смердящие, больные —
Уподобились зверью.
Речь забывшие, немые,
Беспощадные к ворью.

Доживаем век в неволе
Век в грязи и темноте.
Род наш изгнан, обездолен —
Пал в зловонной тесноте.

Мы не те, кем были прежде,
Нет чинов, имён и лиц.
Слепо преданы надежде,
В глубине пустых глазниц.

За семью замками двери
Запечатаны огнём.
Каземат — наш филактерий —
Тлеем мы, как угли в нём.

Говорят, американцы
Побывали на Луне.
Мол, они не голодранцы —
Землю видели извне!

Только мир не верит янки
В их космический успех.
Янки в Штатах словно в танке.
ФРС им — как доспех.

Всё оплачено валютой
Из-под адского станка,
Бестолковой и раздутой
Курсом, взятым с потолка.

Вот и с космосом всё та же —
Их извечная беда.
Неземные репортажи —
Голливудская байда.

Говорят, что Стэнли Кубрик
Снял тот лунный эпизод.
Фарс тот, мол, — дырявый бублик!
От него душком несёт!

Стэнли, может, и неплох,
Но и зритель ведь не лох:
Обнаружил киноляпы
Голливудской лунной шляпы.

Да ещё и астронавты
В показаниях финтят.
Их из сои космонавты
Врут, как только захотят.

Астронавты, в самом деле,
Заливают на пределе:

В показаниях плутают,
Неуверенно болтают,
То не помнят, то не знают,
Утверждают, полагают,
Отрицают, заявляют —
В общем, NASA подставляют.

Что тут скажешь — янки в деле,
Языком на ветер мелют.
Сотрясают воздух дружно:
Деньги есть — ума не нужно!

Джеки Чан хорош конечно —
Ловок, быстр и хитёр.
Но мой кот легко, беспечно —
В трюках нос ему утёр!

Любит Донна мужиков —
Усачей среди качков!

Интерьеры небогаты,
На стена́х висят плакаты.
На плакатах не зверушки,
Не цветы и не игрушки.
На плакатах не артисты,
На плакатах — культуристы.

Потому что любит Донна —
Мужиков на сте́нах дома!

Говорят пробег не важен —
Не критичен, мол, износ.
Лишь бы грот, как прежде, влажен —
И не к верху задран нос.

Голливуд сотрясает новый абсурдный скандал вокруг многомиллиардной франшизы «Аватар». Актриса коренного американского происхождения К’Орианка Килчер (известная по фильмам «Новый Свет» и «Йеллоустоун») подала иск против режиссёра Джеймса Кэмерона и студии Disney. Поводом стало старое архивное интервью, в котором Кэмерон случайно проговорился, что при создании образа синекожей инопланетянки Нейтири (которую на экране воплотила Зои Салдана) его художники тайком использовали фотографию 14-летней К’Орианки. Спустя годы актриса наткнулась на это признание в соцсетях и теперь требует свою долю от кассовых сборов.

Уронило наземь планки
Обострение весной —
Свист индейский К'Орианки
Облетел весь шар земной.

«Протекает бак» у дамы —
В суд гражданка подалась:
«В Аватаре не с Салданы
Морда синяя взялась!»

К'Орианка взбеленилась
С пеной синей изо рта.
Нашуметь не поленилась —
Стыд испанский, срамота!

Утверждает самозванка:
«Для Нейтири — я болванка!»
Мол, украдено лицо
Режиссёром-подлецом.

«Дайте денег за Нейтири!
Я — Нейтири прототип!
Глазки сделайте пошире —
У неё мой архетип!»

«Прекратите производство
«Аватаров», Ваша честь!
Оштрафуйте руководство,
Делу ход, а мне поесть!»

«В резервации не кормят,
Жизнь индейцам не мила!
Иск юристы пусть оформят —
Заживу как не жила!»

Подхватила склоку пресса —
Что ни новость — «Аватар».
В общих красках суть процесса —
Сарафан-репертуар:

К'Орианка → на'ви ← Зои.
Фарс, судебный балаган.
Образ чей и кем присвоен,
В центре денег чемодан.

В Штатах собственные страсти —
Янки склонны исполнять.
Подают там в суд «за здрасте» —
Нам такое не понять!

Уронило наземь планки
Обострение весной —
Ставьте, доктор, буйным банки,
Окружите их стеной!

Умным проснуться едва ли возможно —
Если до мозга костей — идиот.
Надежды на чудо заведомо ложны —
Волком не станет пугливый койот.

Грядущее стало вчера настоящим —
Машины уже вытесняют людей.
Не кажется многим, как прежде, манящим
Машинное завтра вторичных идей.

Три-четыре, Три-четыре.
В современном детском мире –
Места нет для слабонервных.
Места нет для суеверных.

В современном Детском мире –
Даже Ча́ки поседел.
Предпочёл бы он в квартире –
Отсидеться не у дел.

Фре́дди Крю́гер устрашится –
Посетить игрушек мир!
Джейсон Вурхиз не решится –
Там устроить адский пир!

Три-четыре, Три-четыре.
В современном детском мире –
Ксеноморф бы съел себя
Нервно хвостиком гребя.

Если б Хищник стал игрушкой,
То своей наплечной пушкой –
Он палил бы по витринам
В исступлении зверином.

Сам владыка боли – Пи́нхед –
Не придёт в игрушек мир.
Пеннивайз отыщет выход –
Он не даром из проныр.

Три-четыре, Три-четыре.
В современном детском мире –
Цирк безумия в эфире.

Мне по кайфу портить тело,
Моё тело – моё дело!
Заполняю пустоту –
Нанося себе тату!

Ваше мне́нье мне по краю –
Я доступно излагаю?!

Наколи мне, мастер, солнце.
Наколи на лбу звезду.
На спине набей оконце,
За ним – рыцарь на мосту!

Я подсела на тату́ –
Тело требует иглу́!
Забиваюсь до костей
Партаками всех мастей!

Вдоль руки набей ужа́,
На лобке набей ежа́.
Ягодицы не забудь –
Наколи чего-нибудь.

Распиши под хохлому́ –
По узору на холму́.

До́творк, блэ́кворк – всё подряд,
Сверху, снизу, с краю, в ряд.

Тра́нсфер, ро́тор и инду́шка,
Я, кушетка и подушка,
Гул машинки, боль и кайф –

It's my flow, bro, it's my life!

Я подсела на тату́ –
Тело требует иглу́!
Забиваюсь до костей
Партаками всех мастей!

Скрой нато́птыши камнями,
Целлюлит закрой ремнями.

На лопатках – по дракону,
И принцессу – по канону!
И в тради́шке, со штриховкой –
Зайца белого с морковкой!

На плечах хочу гаргу́лий,
На щеке – пчелиный улей,
И охотника с ружьём
В реализме чтоб! Живьём!

На ключице – махаон.
На затылке – фараон.
И Анубиса на плече –
Чисто в контурном ключе.

В цепи бёдра оберни –
Капитально наверни!

Нарисуй на пальцах кости –
Я в салон надолго в гости.
Бей, маэстро, не жалей –
Краской кожу мне залей!

Трайбл, лайнворк, реализм,
Орнамента́л, минимализм,
Акварель, олдску́л, чика́но –
Не узнает дома мама!

Я подсела на тату́ –
Тело требует иглу́!
Забиваюсь до костей
Партаками всех мастей!

Вверх и вверх летели цены –
Это было не к добру!
Нам такие перемены –
Видит Бог – не по нутру!

Бабку сбил мусоровоз,
Рухнул дедушка в навоз,
С крыши снег упал на тётку,
Исполняет кот чечётку –

Всё успею я заснять,
Время, место – нужно знать!

Пёсель жмыхнул кабаниху,
Оскорбил жираф слониху,
Током стукнуло енота,
Львы дербанят бегемота –

Объектив мой в нужном месте –
Да и я с ним. Мы же вместе!

За стеной скрипит кровать –
Кто кого – не разобрать.
Непорядок, непонятки!
Не люблю я игры в прятки!

Запускаю дрон в окошко –
Возбуждённо тру ладошки!

Из окна многоэтажки –
От знакомой, от Наташки,
Вылез странный гражданин
Без рубахи и штанин!

Я, естественно, при деле –
Ловелас в моём прицеле!

Стоит камеру достать –
Как находится что снять.

Вон квадроберы пасутся –
Где едят – там срут и ссутся.
Ловят блох, об стены трутся,
От сухого корма прутся.

А вчера сходил в качалку –
Изнутри снял раздевалку.
Не одобрил коллектив –
И разбил мой объектив!

Маргиналы, что сказать!
Но меня им не сломать!

Наснимаю я видосов
И заеду без вопросов
К Максу в шоу 100500 –
Стрельнет с дедом эпизод!

Ждут меня Малахов, Познер!
Ждут Гордон и Амиран!
Время есть, ещё не поздно –
Жди меня большой экран!

Сам себе я режиссёр –
Груша сам и сам боксёр!

Спрыгнул с крыши человек –
Потным пальцем жму на «REC»
Драка пьяных на площадке –
Я снимаю, всё в порядке!

НЛО кружась летит –
Объектив открыт, следит!

Я снимаю на смартфон,
Регистратор, домофон –
Оператор я от Бога –
В Голливуд моя дорога!

Знает живопись героя –
Живописца: Луис Ройо!
Знает фэнтези героя –
Фантазёра: Луис Ройо!

Доверие стоит дороже алмазов.
Дороже, чем золото, платина, шёлк.
Не стоит гроша совокупность рассказов –
Того, кто не знает в правдивости толк.

Поэт и писатель – незримый сказитель,
В пути навигатор, чей верен маршрут.
Ему доверяет читающий зритель,
Ведь он уповает, что карты не врут.

Нет рифме для рифмы. Нет лоску для лоска.
Строка для поэта – не просто полоска.
Не просто слова, что рифмуясь в потоке –
Выстраивают башни из текста в итоге.

Каждое слово и каждая фраза –
Всегда, в абсолюте, не просто декор.
Доверие живо до первого раза,
Пока «навигатор» не брешет в упор.

Он одаривал любовниц –
Словно подданный князей.
Он любил своих смаковниц –
Больше, чем любил друзей.

Говорят – клешни́ у раков –
Это спорный аргумент!
Мне хватает в жизни знаков –
Что рука – мой рудимент!

Говорят – Чак Норрис умер –
Мир отныне – уязвим.
В непонятках сёрфит зумер:
Что за Чак? За что любим?

Что за «Рейнджер из Техаса»?
От чего мы все грустим –
Так, что мокнут оба глаза,
Горло стало вдруг сухим.

Не понять салагам этим –
КТО для нас – легенда Чак.
КТО движение планете
Придавал, крутя рычаг!

Оживились ксеноморфы,
Где–то в коконах своих.
На космических задворках,
В темноте, где своды их.

Пеленгуют нас пришельцы –
Те, что «Хищники» в кино.
В первой части их умельца –
Одолел Арнольд бревном.

Зло дремало в Средизе́мье –
Постарался мистер Чак.
Мо́ргот после униженья –
Под собою сбил стульчак.

Оживился нынче Мо́рдор,
Орки строят Зиккура́т.
Чака нет. Скорбящий Го́ндор –
Войско вывел на парад.

Уже вечером сегодня
Был Манхэ́ттен сотрясён!
Крэнг проснулся злой, голодный –
Смертью Чака потрясён.

Счастлив Крэнг, ликует Шре́ддер –
Норрис умер! Умер Чак!
Би́боп гру́зит старый «Fender»
Бáкстер валит свой рэпча́к.

Вы на ситхов посмотрите –
Оживились! В суете!
Чака нет! Глаза протрите –
«Звезда смерти» в высоте!

Кто спасёт нашу планету?!
Кто подхватит эстафету?!

Джеки Чан – уже не а́хти –
Его удаль не на вахте.
А́рни сдал и не внушает –
Он давно не устрашает.

Слай хорош, для ветерана.
Но не сдюжит бой со злом.
На кону Земли охрана!
Давит враг своим числом!

Что? Ещё раз повторите.
Как насчёт Ж.К.В.Д.?
Да ну бросьте, не смешите –
Ему делают КТ.

Микки Рурк давно не в форме.
С ним в отставке Дольф и Брюс.
Дизель завтраками кормит –
На «фурийца» держит курс.

Гибсон храбрый, как и прежде,
Храбрый сердцем и душой.
Предан собственной надежде –
Кинофильм создать большой.

Пусть снимает свои фильмы –
В этом Мэл известный ас.
Как мужик он, в целом, сильный,
Но спасти – не сможет нас.

Стэйтем пишет афоризмы –
Ему некогда спасать.
Преисполненный цинизма –
Продолжает он писать!

Лиам Нисон помогает –
Он звонит, порой, врагам
И доступно предлагает –
Надавать им по рогам!

Старина Том Круз, как прежде,
Из фольги в своей одежде –
Предан культу хаббардистов –
Тренду множества артистов.

Стивен Сигал – наш Слоняра!
Весь в делах, на суете.
С капиталами в запарах,
Чтоб не сгинуть в нищете.

Дуэйн всхуднул. Пожух Батиста –
Ходит стриями шурша.
А на место «каратистов» –
Претендуют Уайс и Джаа.

Все они, конечно, сила!
Уважение! Респект!
Но, рукою бензопилы –
Не глушили – точно нет!

Итого, в сухом остатке –
Чака нам – не заменить.
Заменители в осадке –
Чака им – не подменить!

Эпилог:

Говорят, что есть «Вальгалла»
Где в залитых светом залах –
Вечно празднуют легенды,
Чьи отсняты киноленты.

Там отныне и Чак Норрис –
Защищает их покой.
Зло сопит, листает сторис,
К ним, в «Вальгаллу», ни ногой!

Говорят, что Белла Рамзи –
Станет Воландом в кино.
Каковы на это шансы –
Знать мне лично – не дано.

Но с учётом предпосылок,
Мемов, сплетен и молвы,
Всевозможных слухов, ссылок –
Допускаешь всё, увы.

Дай возможность киноделам
Возвращать былое вспять,
То они бы первым делом
Постарались переснять
Легендарные картины
И шедевры из кино,
Гарантировав седины
Тем, кому не всё равно.

Заменив на Беллу Рипли,
Поднажав на Скотта Ридли.
Сару Коннор заменив,
Режиссёру супротив.

В эпизоде из «Инстинкта»
Не сидела б Шэрон Стоун.
Сексапильная блондинка –
Белла Рамзи – сладкий сон!

Белла Рамзи, Патрик Суэйзи:
«Привидение: Ремейк»!
Новый кастинг! Awesome! Crazy!
Не фантазия, не фейк!

Замолчали бы «ягнята»
С Беллой Рамзи навсегда.
Лектор мямлил бы невнятно
И смотрел бы в никуда.

Мия Уоллес – Белла Рамзи!
Белла Рамзи – Жанна д’Арк!
Кэрри Фишер – Белла Рамзи!
Белла Рамзи – Тони Старк!

В «Черепашках» Белла – Эйприл,
И она же – в гриме – Крэнг!
Белла Рамзи — Диксон Дэрил!
В «Людях в чёрном» – мопсик Фрэнк!

Даже Гайка в «Чип и Дейл»
Стала б Рамзи, сто пудов!
И в «Голодных играх» Гейл
Круче б стал на сто голов!

Изменилась бы «Красотка» –
Белла Рамзи! Ричард Гир!
Голливудская находка —
Белла – краш, звезда, кумир!

Эпилог:

Коллайдер гоняет частицы по трубам –
Грезят учёные время пронзить.
Чтоб всем подарить на Земле кинолюбам –
Шедевры способные мир изменить!

Вращает наука частицы в надежде
Позволить киношникам план воплотить –
Чтоб в фильмах известных, удавшихся прежде –
Актёров на Беллу смогли заменить!