Запомни я тебя любил,
В страстях безумного влечения.
Но чувств час пробил, я остыл,
А ты ушла в режим кипения.

Упрёки сыпятся сполна,
Как будто с рога изобилия.
Пойми же, не моя вина,
Я делаю с собой усилия.

Незнаю, что не так пошло,
Причина может быть банальная.
Но чувство точно, всё ушло,
И тема эта тривиальная.

Впредь вместе мы не сможем быть,
С другой я буду быт налаживать.
Уйди, попробуй всё забыть,
Нам нужно как-то это сглаживать.

Конечно же мне жаль тебя,
Твоё ко мне расположение.
Но жить так вместе, не любя,
В пустых эмоциях движение.

С тобой сейчас не заодно,
Такие наши обстоятельства.
Должна понять ты лишь одно,
Меж нами не было предательства.

Но жить так больше не могу!
В одностороннем жаре воздуха,
Подальше от тебя бегу,
Не буду жить на бочке пороха.

А хочешь покататься на качели?
Давай, сейчас тебя я прокачу!
Не будешь ты сходить с них по неделе,
Кататься как тебя я научу!

Я буду поднимать тебя в вершины,
К экстазу приближаться будешь ты,
То камнем обрушать тебя в глубины
Отчаянья, душевной пустоты.

Меня ещё совсем ты и не знаешь,
Разрушу я спокойный твой мирок.
Куда попал — совсем не представляешь:
Там пламя, а ты видишь огонёк.

Я завлеку тебя своею лаской,
Вниманием и лестью награжу.
Всю голову затуманю тебе сказкой,
Тебе плохого слова не скажу.

Когда же клюнешь на мои приманки,
Весь мир твой бывший в миг переверну.
Всю душу выверну, повешу за изнанку,
Достоинство в сомненья обверну.

И вот когда ты станешь пластилином,
В моих руках смиренным, как дитя,
Опять тебя закину я к вершинам,
И буду управлять тобой шутя.

Такие вот "крылатые качели",
В аттракционе жизненных страстей.
Пока на них взойти мы не успели,
Беги подальше от меня и поскорей!

Меня, ты попросту забыла,
Не знаю что, о чем писать?
Куда-то с головы свалила,
И пустота... Что накропать?!

А может написать о звездах,
Волшебных таинствах ночи.
Или стихийной силе в водах,
А может об огне свечи?

Нееет, просто так писать не буду,
Если ушла, то уходи...
Не вспомню, сразу позабуду,
Куда ушла, там и сиди!

Стихов твоих не читывал давно,
А может ты пока иссякла?
Давай пойдём с тобой в кино,
Пока совсем ты не размякла.

С тобою чипсов наберем,
И колу или лучше с пивом.
В дороге песни попоем,
О чем-то светлом и красивом.

Найдем с тобой кинотеатр,
На мягкой, кожаной обновке.
Засядем на амфитиатр,
Подальше место на галёрке.

Тебя я буду щекотать,
А ты смеяться до упаду.
Ну и конечно приставать,
Не будет в том со мною сладу.

К тебе тихонечко прижмусь,
На ушко прошепчу украдкой:
"Сейчас я за тебя возьмусь,
Не будешь для меня загадкой!"

Тебя на руки посажу,
И буду целовать игриво...
"Люблю тебя" тебе скажу,
Мне всё приснилось... Вот так диво!

Прощай, мой милый тамагочи,
Тебя сберечь я не смогла.
Кормила тебя дни и ночи,
Внезапно твоя смерть пришла.

Мне будет без тебя тоскливо,
И сердце будет поднывать,
Смотреться в зеркало уныло,
И думать: "Чё ж ты сдох-то, .....ь?!"

Тебя любила как живого,
Подарки делала тебе.
Тепла дарила бытового,
Желала счастья, как себе.

Но ты ушёл, не попрощавшись,
Наверно так тебе с руки.
Моего чувства налакавшись,
И бросил — как все мужики.

Тебя за это не-на-ви-жууу!
Не стоишь ты моих обид.
В помойке я тебя увижу,
И сразу будешь мной забыт!

Случайный белый самолет
Меня опять увозит в детство.
Мечты уносятся в полет,
Переживаю вновь блаженство.

От детских лет, что были в кайф,
Теперь я точно это знаю,
В ушах орущий "It's My Life",
Сейчас с теплом я вспоминаю.

Гуляли с девочкой тогда,
И ночи проносились лета.
Такая детская игра,
Сидеть на лавке до рассвета.

Звезды смотрели нам в глаза,
А мы на них смотрели тоже.
Я в эйфории был тогда,
Минуты с ней всего дороже.

От платонической любви,
Мне как больному рвало крышу.
С ней мы сидели до зари,
Смех до сих пор её я слышу.

Желания на перебой,
Мы загадать старались дружно.
Пока вниз падал метеор,
Нам это было крайне нужно.

Она мечтала о любви,
Прекрасном принце, очень важном.
Я так смущался, хоть умри,
Робел при мысли быть отважным.

И даже прикоснуться к ней,
Не мог рискнуть, тяжелый случай...
В душе считал её своей,
А просто, целовал бы лучше.

Сейчас нельзя себе простить,
Что был тогда таким не смелым.
Никто не мог и научить,
В мужских делах, чтоб был умелым.

Детство незримо пронеслось,
И мы куда-то вдаль умчались.
Увидеть позже не сбылось,
Остались в детстве те печали...

Висит, качается петля,
Ворота моей вечной жизни.
Чтоб с силою обнять меня,
На ней лишь только я повисну.

Её желание — любовь,
Что с тела выжимает душу.
В объятиях с ней застынет кровь,
Её обхвата не разрушу.

Последней лаской одарит,
Со страстью обовьет мне шею.
К себе настойчиво манит,
Сопротивляться ей не смею.

Не в силах противостоять,
Её ужимкам и влечению.
Не повторить восторг опять,
Отдамся в руки я забвению.

Конец пути определен
У края вечного блаженства.
Адреналином возбуждён,
И вот момента совершенство!

Шагнул вперед и пустота...

Мозг отключай, дави курок!
Это вообще, совсем не сложно.
Почувствуешь в плечо толчок
И все закончится, как должно.

Мишень подвижна, не беда,
На упреждение добавишь.
Ты связку с ней держи всегда,
Тогда её не потеряешь.

Дыхание поставь ровней.
Спокойно, не тряси прицела.
Поймал момент и сразу бей!
И пуля с свистом улетела.

Один хлопок и все, финал,
Ничто понять цель не успела.
Её последний вздох настал,
Закончи начатое смело.

"Контрольный" выстрел и конец,
Лежащего покорно тела.
Его кончины ты гонец,
Ты смерть! Будь профи свого дела.

Не примечательный прохожий.
Так, просто мрачный дед.
Не на кого и не похожий,
Не важно как-то и одет.

Испачканные грязью брюки,
И на бок сдвинутый берет.
Башмак, проевший всю подошву,
Как будто просящий обед.

Остановился у прилавка,
Стал медяки свои считать.
Была там небольшая давка,
Пришлось считать не раз опять.

— "Чё встал?" С охрипшим сзади басом
Пинком толкнул какой-то гад.
Полу плаща рванул он взмахом.
—"Чего тут источаешь смрад!?"

И пуговицы в миг слетели,
Оторванные от плаща.
И все опешили, узрели,
Плащ распахнулся затрещав.

От резкого рывка взлетая,
Взор зацепивший, как узда.
Предстала всем, грудь украшая,
Медаль Героя, да... "Звезда"!

В момент расправился дед резко,
Уже он вовсе и не дед!..
Упертый взгляд, смотрящий дерзко,
И кулак сжатый, как кастет.

—"Кто, откуда, как случилось,
как же так, не может быть?!"
Окруженье изумилось...
—"Зачем награды-то таить?"

Ничего им не ответил...
Взгляд печально опустил,
Запахнув полу небрежно,
Слезу с глаз смущенно скрыл.

Посутулился, скривился,
И опять, как старый дед.
Развернулся, удалился,
За живое был задет...

И никто не мог осмыслить,
Изумленно глядя вслед.
Что им только что открылось,
Кем был тот угрюмый дед?..

Могу я словом сильно ранить,
А хочешь и совсем убью?
Мой дорогой, мой милый парень,
Тебя я больше не люблю!

Уже не впечатляет голос
Когда-то вызывавший дрожь.
Уже не тот упругий тонус,
И стан уже не так хорош.

В тебе давно все изменилось,
В глазах пропал огня кураж,
Все лучшее давно забылось,
Если припомню, как мираж...

Нет больше ярких впечатлений,
Эмоций, что носили нас
На гребне быстрых отношений,
Когда-то был ты ловелас...

Тогда тебя я обожала,
Как дура бредила тобой.
Как птичка в клетке я порхала,
Готова быть твоей рабой.

Но всё прошло! Всё, я устала
Вести не нужный разговор.
Тебя б сто лет я не видала,
Такой тебе мой приговор!

А давай улетим на планету,
Место нежных фантазий и грез,
Ярко чистого белого света,
Место белых каштанов и роз.

Полетели туда и увидишь,
Безмятежностью дышащий сад.
Там смеются и прыгают дети,
И всегда каждый каждому рад.

Полетели в ту даль и услышишь
Звуки райского пения птиц.
Где природно и с легкостью дышишь,
Не бывает там в чем-то границ.

Не бывает ни воин ни горя,
Ни болезней, ни криков, ни слез.
Там лишь есть для тебя только воля,
Не бывает ни страхов, угроз.

Там всегда только чистое небо,
И там стелется дымкой туман.
Во все лучшее верится слепо,
Где нет слова такого — обман.

Ты спросила меня: "Так зачем же
Нам отсюда с тобой улетать?
Здесь же тоже мы можем как прежде,
Жить прекрасно и мир созидать?"

И у нас же такая планета,
Только скверной заражена вся.
Загорожена дымом от света,
Сорняком проросла вся Земля.

Так давай же её мы очистим,
И начнем первым делом с себя.
И тогда чистым глазом увидим,
Как же будет она хороша...

Убью тебя, не важно сколько раз!
Ударю головой о стену равнодушия.
Не знаю, а жива ли ты вообще сейчас?
Нет в сердце ни любви ни добродушия.

Как ты спасаешься, мне в общем-то плевать!
Любовь твоя на грани чар безумия,
Тебя я раню вновь — опять, опять,
Оставили тебя черты благоразумия.

Ты будто мягкий воск в руках моих,
Леплю с тебя я все, что напридумывал
Просил:
— "Прости, я буду нежен, тих..."
Но повторяю снова, что задумывал!

Нет, ты моя всем телом и израненной душой,
Ты не уйдешь от страстного безумия,
Один лишь путь тебе остался — быть за мной,
Вкушать плоды моих фантазий эроостроумия.

Прощанье, небо, облака, кафе и дождь, промокший столик.
Зачитанный до дыр сюжет, затёртой пленки киноролик.
Не думали, что будет так, когда мы встретились однажды.
Возможно, это и пустяк, не вступим в эту воду дважды.
Симпатия, восторг, мечта — все это было в наших играх,
Сакральное не скажешь:
— "Да."
Где-то читал я в старых книгах...
Не будем больше мы любить, хотеть, мечтать о новой жизни,
Скорей бы все нам позабыть, задуматься о реализме.
Наш драйв закончился, не тот, до пола я давил газ в полик,
Но все, что было, то прошло, одометр вернулся в нолик.
Нам было вместе хорошо, без всех претензий, неустоек.
Кричала ты мне в след всегда:
— "Адреналинный алкоголик!"

Я плетью нервы щекочу,
И упиваюсь этой болью.
тебя страдать Я научу,
ты называй это любовью.

Тотальный, полный Мой контроль,
Вздохнуть не смей без разрешенья.
Пока испытываешь боль,
Я чувствую к тебе влеченье.

Такая странная игра,
У каждого свои роли.
— "Хочешь страданий больше?"
— "Да!"
— "Так получи же больше боли!"

Сильнее каждый Мой удар,
И каждый взмах напитан кровью.
Вся твоя боль — тебе Мой дар,
ты называй это любовью.

Крючками тело разорву,
Клочки души Я разметаю.
Её Я в прах испепелю,
Об этом только и мечтаю.

Все иглы, что есть соберу,
Воткну тебе их прямо в сердце!
— "Мой милый, только так хочу..." —
Проникнуть в тайные все дверцы.

Все, что хочу — Я получу,
Спастись от плети не надейся,
В твой мозг Я камнем постучу,
Побольше в раны сыплю перца.

Запомни! ты — мой раб навек!
Стони и плачь, Мне так угодно!
Не личность ты, не человек,
тобой играю бесподобно!

Пока любовь горит — плевать на убеждения,
Любовный идеал никто твой не затмит.
Нелепы окружающих ученья, наставления,
Ты одержима им, пока любовь горит.

Её лелеешь ты, хранишь от соглядатаев.
Ту тайну бережёшь, пока хватает сил,
И отправляешь прочь телесных завсегдатаев.
Сейчас один кумир, лишь он тебе и мил.

Не знаешь, как привлечь к себе его внимание,
Чтоб бросил в сторону твою прекрасный взор.
Испытываешь трепет, страх, негодование,
Когда с тобой завёл нейтральный разговор.

И худших нет тех дней, когда его не видела,
Все валится из рук, и мысли об одном.
Ты вспоминаешь день, когда его увидела.
А не увидь его, весь мир опять вверх дном.

Когда сверкнет искра любимого внимания,
Мир сразу расцветет, как самый дивный сад.
И нежности порыв, любимых час слияния
Вам будет вечный рай, ревнивцам это ад.

Пусть будет навсегда ваша любовь взаимна.
Любовью вечною — любовью лебедей.
Для любящих сердец надёжна и наивна,
Её предать не смей, всегда в нее ты верь.

Увы! Как мрачен и безлик тот мир, что я живу.
Не слышу я небесных лир, но все же я пою.
Пою о жизни я своей, унылой и слепой.
Куда примчимся мы вместе с ней?
Куда придем с тобой?
О, жизнь моя?!
Жизнь так быстра, бурлива, велика.
Но для меня — жизнь только ночь, без света маяка...
Нет! Я не умер, — я живу,
И жизнь живёт во мне,
И, может быть, ещё спою о лучшем, светлом дне.

В уютном, красном теремке
Жил гномик, в чёрном сюртучке.
Невзрачен был и лысоват.
Не вышел ростом, маловат.
Опухло все лицо его,
От ботокса иль там чего.
Моложе он хотел казаться,
При власти, чтобы удержаться.
В миру для всех держался скромно
И разговаривал он ровно.
Смиренно вел себя, учтиво,
Что всем казалось — эка диво!
В начале царствия его
Народ влюбился прям в него.
Безжалостным лишь к тем он был,
Кто без усердия любил.
А он любил лишь гребешки.
Не те, что носят петушки,
А те, что в море во глубоком,
Живут на камешке далёком.
Простому люду не понять,
Как можно их вот так умять.
Простой народ от гребешков
Не обонял и запахов.
Ещё любил девиц он страстно,
Младых и гибких, и напрасно,
Что в теремке жена жила.
В летах, что он, она была.
Недолго думая о том,
Что люди скажут там потом,
Жену он выселил с палат
И этому был очень рад.
Чтоб не вернулась впредь она,
Всем объявил, что влюблена
Она в кого-то и теперь,
Ей к терему закрыта дверь.
Так второпях, не от души,
Сослал её он в Камыши.
Из глаз долой, из сердца вон,
Свободен стал со всех сторон.
И с молодухою, девицей,
Он тайно зажил под столицей.
По слухам, детки рождены,
Моложе внуков от жены.
С годами дева раздобрела,
Вся округлилась, потолстела.
Но тем он был не удручен,
Её любовью увлечен.
Но сверх всего любил он власть,
Неизмерима в нем та страсть.
Её он с детства вожделел,
Мечтал и грезил, и хотел,
Чтоб высшей властью обладать,
Ничем тот голод не унять.
Лишь гулом орющей толпы,
Хоть возгласы ее тупы.
Но в восхвалениях услада
От власти, то ему награда.
А всяких там говорунов,
Клеймил нещадно на врунов
При помощи своих игрушек —
Безвольных, кукольных петрушек.
Того в темницу посадил,
Того без жалости убил.
Кто трезво мыслит — сразу в грязь,
С умом неистово борясь.
Тупою массой легче править,
А мыслящих труднее сплавить.
Кого, чтоб мором заморить,
Кого словами задурить.
Ведь власть на то же и дана,
И так навек утверждена.
Любил во власти высоту,
Охват, объёмность, полноту.
Чтоб голову могло вскружить
И во главе всех выше быть.
Амбициям тем, нет конца,
Присесть бы рядом близ творца!
Своего уж царства не хватало,
Влияния там было мало,
Хоть царство то — на полземли.
Нечистый дух ему вели,
Войну затеять брата с братом,
Подогревая всех диктатом
Своих холопов. И тогда,
Зажглась там кровная вражда,
Навеки вечные. И в том
Лишь виноват один тот гном.
Не раз он так практиковал,
Людей он кучи убивал.
Пороком алчности был грешен,
Но церковью он был утешен.
В делах своих был утвержден,
Поддержан, словом вдохновлен
От пропаганды той святой,
Из уст святейших головы,
Что призывала убивать,
Насиловать и истязать
Простого люда, что рубаху,
Последнюю отдаст монаху,
Или какому-то святоше,
Последние отдавши гроши,
За царство Божие. Не те,
Здесь окопались в бытие.
Святые чувства извратив
И многих так заполучив
В свои объятья лживых песен.
Для них, тот мир был тоже тесен.
Влиянье церкви расширять,
А убивать, так убивать.
Убийство ведь не грех, не сглаз,
Святое дело, и весь сказ.
Такую кашу заварили
Немало времени убили
На то, чтоб славный свой народ,
Бесславно пал в боях. И вот,
Такой сплеталась там интрига.
Казалось бы, с какого фига,
Ты лезешь к брату в огород,
Разинув настежь весь свой рот?
Но издревле все так сложилось,
Вокруг той темы все кружилось,
Что нападут на нас враги,
Держи под лавкой сапоги,
Чтоб сразу выступить туда,
Куда призвали господа.
И жизнь, коль надо — там сложить,
В копилку мира положить.
Такую в царстве истерию,
Всем накрутили. Эйфорию
Испытывали все тогда,
Когда вещала их труба.
С трибуны дули всем своим —
Не покорить нас тем другим,
Что за границей там живут,
Что спят и видят, как пойдут
Они на нас, как зашумят,
Затопают и закричат.
Как спалят нам они дома,
Какие там все без ума —
Клеветники, лжецы враги,
Инаковерцы, недруги.
Таких нам надо убивать,
И грабить все, и разрушать.
Чтоб не осталось ни горшка.
Но нападем из подтешка,
Чтоб неожиданно все было.
Чтоб те с постели,— мы им в рыло,
С ноги, ещё из кулака,
Чтоб не устала бить рука.
За пару дней все будет сшито
И вмиг захвачено, разбито.
И воевать, мол, не придется
И что стрелять не доведётся.
Сдадутся сразу и тогда,
Нам слава будет и хвала.
Так порешили и за дело.
Все завертелось, загремело.
Вторженье началось! Но тут,
Не тут-то было... Что за плут,
Тот незатейливый народец,
Что дал отпор, вот так знакомец!
Притормозил он супостата.
Не ждал такого результата,
Ни гном, ни вся его прислуга,
И ни гражданская подруга,
Ни дети их, ни пёс Барбос,
Что в доме их за год подрос.
Но всем и вся он все твердил,
Что все по плану. И стыдил
За недоверие к властям.
Должны все рады быть вестям,
Что он вещает повсеместно,
Хоть с правдой то есть несовместно.
Про то никто не говорит.
Кто скажет, тут и навредит
Тот сам себе, то помнит он
С незапамятных времён.
Война надолго затянулась.
Во многом всем им отрыгнулась
Вся их беспечность, горделивость,
Бесцеремонность, неучтивость
к другим народам. И потом,
Стал всем роптать тот мелкий гном
О том, что все так получилось,
Из-за того, что так случилось,
В связи с причиной нынче той,
что все погрязли с головой
в войне не с теми, что хотели.
А ожидали в две недели,
Или за месяц победить,
Чтоб и себе не навредить.
Но все не так там обернулось,
В жестокий бой все развернулось.
Потери в тысячи пошли...
Повоевали и ушли
Ни с чем, ни солоно хлебавши,
В боях кровавых побывавши.
А гномик хвостика прижал,
Засуетился, задрожал.
Ведь отвечать-то всё ж придется.
И он потом обзаведётся
Скорбящими за ним. А он
Быть одиноким обречён.
Навеки сгинуть без следа,
Такая в том его беда.
От дум таких его знобило,
От гребешков его мутило,
Теперь не ел, не пил он днями
И не спалось ему ночами.
Всё думал, как бы ту напасть
Чтоб избежать и не пропасть.
К коллегам прочим обращался,
Но без совета и остался,
Как можно с этим поступить,
Кого бы можно подкупить,
А между тем петля сжималась,
Уж в шею с силою впивалась.
Нашел лишь выход он один,
Фальшивый мира властелин.
С утра проснулся, рано встал,
Уже что сделает он знал,
Не попрощавшийся ни с кем,
Он всех покинул насовсем.
Для труса славный был то ход,
Яд положил себе он в рот.
Захаркал, пеной зарыгал,
Заёрзал, всхлипнул, застонал,
И вдруг затих он навсегда,
Прошли правления года.
Прошла эпоха диктатуры,
Коррупционной конъюнктуры.
Вздохнул народ на полну грудь.
Соседу скажет: «Позабудь,
Все наши нам к тебе нападки,
Несправедливость — так нам гадки.
Не будем больше воевать.
Прибудь Господня благодать.
На наши головы спустись,
Уразуми, чтоб всем спастись
От нашей глупости нам всем.
Не помешает нам ничем
Желание друг с другом жить
И веселиться и любить,
И обниматься, целоваться,
Чтоб дружбе той не оборваться.
А гномов жадных никогда,
Мы не допустим в господа!>>

Не интрига, не наваждение,
Ни загадка, ни вечный вопрос...
Я всего лишь твое отражение,
И с тобой навсегда, и всерьез.
Я могу измениться, состариться,
Быть веселым или грустить.
В меланхолию тихо удариться;
Ты не можешь меня отпустить.
Я улыбчиво или оскаленно,
В размышлениях или испуг.
Без изъянов — плеши, прогалины,
От тебя все зависит, мой друг.
Я всего лишь твое отражение,
Каков ты, то такое и я.
Улыбнись и прими положение,
Ничего от меня не тая.
Буду честным с тобой и отзывчивым,
Без утайки тебе все скажу.
Никогда я не буду забывчивым,
Все, что есть у тебя — покажу.

Не покинет нас дух детства,
Он с нами рядом сквозь года.
Хотим от старости мы средство.
Душой мы молоды всегда.

Взрослея одеваем маски,
Боимся душу обнажать.
Живем сейчас во взрослой сказке,
Но в детство мы хотим опять.

Взрослея, точно не заметишь,
Что постарел уже на год,
Задашь вопрос, и не ответишь:
Теперь ли дальше от забот?..

Пришла ли юности в наследство
Почтенность, мудрости пора?
Все также хочется, как в детстве,
Рвануть подальше со двора.

И также радоваться жизни,
По лужам бегать босиком.
Играть с друзьями — только свистни,
На солнце греться голышом...

На протяжении всей жизни
Уходим в детство мы не раз,
И это самый лучший признак,
О том, что лучшее есть в нас.

Давно уж я почтенный горожанин.
Уже не молод, седина в виске.
Ещё как будто бы вчера я был сельчанин,
С детишками игрался на песке.
Катался на плечах родителей я смело,
Срывая на пути с деревьев что-нибудь,
И первые шаги я делал неумело,
Несмело постигая жизни суть.
Был озорным и непослушным чадом,
Мог из дому уйти, что не найти.
За то, однажды был я пригнан на дом
И за проделки высечен в пути.
Тогда серьезней стало отношенье
К родительской науке, поделом
Мне розгами досталось в наставленье,
И тот урок я не забыл потом.
Беспечное, счастливейшее время
Не думать об истекшем даром дне.
Прекрасное и сладостное бремя -
Учиться и расти, как дорого то мне.
Всегда с теплом душевным вспоминаю,
Как босиком я бегал по траве.
Закрыв глаза я часто представляю,
Бескрайние поля раскинулись в селе.
Бывало, поднимусь на тот пригорок,
Подъем есть на окраине села,
Окину взглядом горизонт аж до задворок,
Он в памяти остался навсегда.
И воздуха полей я не забуду,
Напоенного ароматом трав,
Всегда домой я возвращаться буду,
Земли родимой духа не предам.
Жить нужно в единении с природой,
Всем телом чувствовать творенья естество,
И наслаждаться даже непогодой.
Какое-то есть в этом волшебство.
Ничем не заменить природные красоты:
Ни запаха покошенной травы,
Ни землю украшающие всходы,
Ни звёзд ночных, ни неба синевы.
Ни запаха дождя, что землю очищает,
И душу, от страданий и невзгод,
Любовью к дому сердце наполняет,
Омоет от печалей и забот.
Узоров на окне, как будто в сказке,
Морозом нарисованных зимой,
Картинных галерей, все в белой краске,
Растаявших лишь теплою весной.
Но в джунглях каменных я не увидел
Всего того, что есть в моем селе,
И уезжая в город, не предвидел,
Что заскучаю по грунтовой колее.

Нет, не стоит к телу касаться
Если нету контакта души.
Мало мило в глаза улыбаться,
Целовать никогда не спеши.

Близость духа всегда, то дороже
И желаннее близость тогда.
В своем выборе будь же построже,
Ро'дным станет тебе навсегда.

Раззнакомься и ближе общайся,
Рассмотри скрытый свой идеал.
Есть сомнения — меньше сближайся,
Не влюбись, если час не настал.

Изучи насекомых, что вечно
Там роятся в его голове,
И скелетов найди, что беспечно
Разместились удобно в шкафе'.

А когда все узнаешь, изучишь,
Скрытость таин его приоткрыв,
И сама ему не наскучишь,
Весь постигнув его негатив.

Можешь с ним ты возможно связаться,
Будет счастье в глазах у тебя.
В отношениях дольше остаться.
Но не факт, что так будет всегда.

Я праведником не был никогда,
Греховное пожизненное кредо.
Соблазнами наполнена душа.
Мне безразлично, что для тела вредно.

Я не хочу по струночке ходить
Запариваясь о гражданском долге.
Хочу как мне захочется прожить
Свой век, быть может и совсем не долгий.

Я не хочу бессмысленно терять
Отпущенное для меня здесь время,
В надежде жить, на что-то уповать,
Тащить с собой не нужное мне бремя.

Я выстроил свой главный идеал
Живу по нем, и больше не страдаю
Что чем-то, как-то и кому-то задолжал
Своей душой свободно я летаю.

Я понимаю, что прошедшее ушло,
А завтра для меня не наступило.
Все главное сейчас меня нашло,
И это главное мне по сердцу и мило.

Я праведником не был никогда
И все греховное моей душе не чуждо.
Хочу быть честным пред собой всегда,
Лишь это важно для меня и нужно.

Лентяй по жизни, несомненно,
Хочу себя я вдохновить.
Живу пустышкой, чтобы тленно
Свой век улиткой волочить.
Здоровья нет. С годами хуже
Дается жизни каждый вздох.
Кому вообще такой я нужен?
Достичь вершин не в чем не смог,
И уповать лишь остаётся
На слог, эмоций аргумент,
Который в сердце отзовется
Души моей эксперимент.

Когда встречаешь правду в чьих-то смелых строках,
Что заставляет душу ныть от боли, плакать, сострадать.
Читаешь храбрые слова о женской доле и страданиях, заботах,
То просыпается желание в ответ хоть пару фраз сказать:
,,Не одинока ты в своих глубоких, мудрых думах,
Есть много разных мыслящих людей,
В сердцах которых отзываются твои тоска и боль, тревога.
И тысячи простых и сложных ярких поэтических идей."

В унынье всё твоё призванье,
Грустить всегда - такой удел.
Испытывать негодованье,
Не знаешь ты его предел.
Упадок духа без причины,
Болезнь души, хоть сядь и плачь.
Жить невозможно без кручины,
Ты сам души своей палач.
Не видишь в жизни просветленье,
Сплошная тьма, ни зги не зрить.
В слезах приходит умиленье,
Тогда как волком хочешь выть.
Все плохо, опустились руки,
Не знаешь, чем себя занять.
Испытываешь только муки
И в чём причина — не понять.
И ко всему — лишь безразличье
Испытываешь ежечас.
В тоске твоей — твоё величье,
Такая жизнь твоя сейчас.
Не чувствуешь других эмоций,
Лишь только горе, грусть, печаль.
В душе твоей все без пропорций:
Тревога, страх, хандры вуаль.
Не знаешь как себя утешить,
Как раскрутить невзгод спираль,
Боль сердца как в себе уменьшить,
Взглянуть за край проблем, чтоб вдаль...
Чтоб в страхе больше не труситься,
И горя чтобы впредь не знать.
Чтоб в гневе больше не браниться,
От боли чтобы не стонать.
Душа - пристанище тревоги,
Чертог потёмок твоих дум,
На ней от горя лишь ожоги,
Печаль приходит лишь на ум.
Не изменить порядок чисел,
Как хода вечности времён,
Всегда от тёмного зависел,
Твоя природа, твой закон.

Многострадальческий народ,
Как много раз ты был обманут.
В период смуты, и невзгод,
В войну кровавую был втянут.
Земля твоя уже сдана
Вся супостату, без остатка.
Ее судьба предрешена,
Рукою нового порядка.
Тебя лишь лозунгами всласть,
Вскормили чуждые герои.
Теперь другая с нами власть,
Сейчас в почете их устои.
Их правила должны мы чтить,
Для нас написаны законы.
Чтоб интересы их блюдить,
Молиться в страхе на иконы.
Перевернулось все верх дном:
Порядки, правила и вера...
Но будь уверен ты в одном:
Все эти лозунги - химера!
Не жил свободно человек,
Не при одном устройстве власти.
Порабощен он ей навек
И должен сгинуть в ее пасти.
Лишь в принуждении удел
Любого правила, закона.
Для нас очерченный предел,
Не вырваться нам из загона.
Оковы мы должны терпеть,
Сносить все тягости послушно.
Пожить на воле бы успеть,
Друг с другом в радости и дружно.
Без войн, без распрей и вражды.
Пожить, чтоб мирно и свободно,
Не зная бремени нужды.
Чтоб чувствовать себя достойно.

Весна
Цветным калейдоскопом увлечений
К нам в душу рвутся этою порой
Огни эмоций, вожделений
Младых сердец, любовною игрой.
То время поцелуев первых,
Когда вся кругом голова...
Ещё и клятв на всю жизнь, верных.
Жизнь за любимых - не цена!
Минуты истинного счастья,
Которые, лишь в жизни раз
Мы чувствуем в момент свиданья,
От первых встреч впадая в транс.
От чувственности задыхаясь,
Горим как пламя от любви.
Как порох вспыхнем зажигаясь,
Душевных ран побереди.
Нам кажется, что все мы знаем,
Все в отношеньях, про любовь
И даже не подозреваем,
Что все для нас есть только вновь.
Такое в жизни ощущенье
Переживаем мы тогда,
Когда в нас юности желанье,
Весны прекрасная пора.

Лето
В водовороте приключений
И мимолетности любви.
Как ветер быстрых отношений,
Ты только миг такой лови!
Ночей горячих, безрассветных,
Ты не забудешь никогда.
Побед любовных, незабвенных,
Воспоминаньям нет конца...
Неудержимость духа слышишь,
Готовность к подвигу - всегда!
Все до конца из тела выжмешь,
Опять чтоб также, никогда...
Безумных время эмпиризмов,
На что способен ты - поймешь.
Нагих, горячих вульгаризмов,-
С избытком в них себя найдешь.
И кажется, что нету края
Неутомимости в любви,
И слабость тела презирая,
Ведь молод ты, как не юли.
Такое время прегрешений,
С теплом наполненных сердец,
Прочувствуешь без сожалений
И лето есть тому венец.

Осень
Прохлада стынущего чувства,
В душе незримых перемен,
Конец лихого безразсудства,
Ведь опыт к нам пришел в замен.
Простора мысли то есть время,
Воспоминаний ранних лет,
Ума держащее нас стремя,
Твердыни разума рассвет.
Боимся вновь мы ошибаться,
Стремясь в руках себя держать,
Не смеем вновь мы загораться,
На том есть зрелости печать.
Смиренность мыслей и желаний,
Сопровождают нас тогда,
Все краше из воспоминаний
Берём, чтоб жизнь была легка.
Тепло услады сокровенной,
Приходит реже к нам тогда,
А сила радости моментной,
Слабеет с возрастом - беда...
И в разговорах, откровенной
Мы реже делимся мечтой.
Так, увяданье повсемесно,
Есть признак осени златой.

Зима
Туман былых воспоминаний,
Вина за то, что не сбылось,
И постоянных сожалений,
За тем, что было, как моглось!..
Совсем уж не приходят чувства,
Что заставляли нас любить.
Как в час сладчайшего распутства,
Уже как было не грешить...
Мороз души, сковало члены,
Лишь где-то светит огонек,
Дрожит вдали ещё, не смело,
Но никого уж не привлек.
Последняя искра желанья,
Не загорелась, замерла.
И так, со взглядом безразличья
Проходят старости года.
Лишь немощь духа, слабость тела,
В крупицах разума предел,
Сопровождают нас до гроба
И в этом есть весь наш удел.
Холодные уста забвенья
Неслышно нас коснутся вдруг,
Погрузят в вечность сновиденья.
Зима,- безжизненности друг.

Есть совершенство бытия -
В красотах божьего творенья.
Созданье света и огня
В чертогах вечного забвенья.
Миг появления миров,
Возможно ль мысленно представить.
Рожденье времени ветров,
Как подчиниться их заставить.
Где есть начало всех начал,
Границы бесконечной дали.
Как разуму найти причал,
Где мысли в сумраке блуждали.
Возможно ль разумом понять
Глубины бездны мирозданья,
Как бесконечность всю объять
В пределе миропониманья.
Узрить величие небес,
В крупицах миросозерцанья,
Раздвинуть стороны завес
К дорогам самоосознанья.
Постигнуть истину дано,
Твореньям высшего порядка,
А нам лишь жить предрешено,
В хаосе мыслей беспорядка.

Любовь в высоком проявлении однажды
Приходит в сердце к нам — так создан человек.
Не посетит то чувство тебя дважды
И не придет повторно — жди хоть целый век.

Приходит многократно страсть, симпатия, влюбленность,
Но не любовь. Такое суждено лишь раз
Нам испытать.
А главное — не перепутать увлеченность
С тем чувством, что способно созидать.

Полна от мыслей страстных, жгучих, голова.
Не спишь, не ешь, и пить не хочешь тоже.
Страсть эта, может быть, губительна и рокова,
Но для тебя она милее всех на свете и дороже.

Все то, о чем желаешь больше ты.
О чем грустишь и грезишь, вожделеешь,
Желания твои немыслимо наивны и просты,-
О взгляде ты ее мечтать совсем не смеешь.

Любимый лик рисуешь пред собой,
В воображении его ты с нежностью целуешь,
Ничто не может встать меж нею и тобой,
Ко всем на свете ты ее неистово ревнуешь.

И чувства эти невозможно просто так унять.
Не выдумал никто такого средства,
Чтоб можно было просто захотеть и взять,-
Избавиться от пьяного, глубокого блаженства.

Что сам себе бессонными ночами намечтал,
Сам создал мнимого, надуманного идеала,
Ошибку - счастьем ты себе напредставлял,
Душа в восторге в небесах парила, ликовала.

Остынь от ложных чувств, свой ум освободи,
Освободись от мыслей губящих сознанье,
От боли сердце ты свое убереги,
Чтобы пришло в твой разум трезво осознанье

Того, что мучает неистово, болезненно тебя.
Нещадно губит, в клочья разрывает душу.
Отпрянь от идола того, возвысь над ним себя,
Скажи себе - всю неприязнь я на тебя обрушу!

Спроси себя - за что страдал я так, чем был я увлечен...
Пустым подобием придуманного идеала,
Зачем я был так сильно, безнадежно удручен.
Зачем душа моя так больно по тебе страдала.

И осознаешь ты, каким неправым был,
Воспрянешь духом и расправишь плечи.
Поймёшь, что никогда ее и не любил,
Блуждал в тумане, ждал ненужной встречи.

То, что когда-то разжигал твой страстный пыл,
Покрылось коркой инея холодной.
То время ты с тревогой прожил, а потом забыл,
Уже не видя в ней принцессы благородной.

Не каждый в силах страсть ту роковую пережить,
Оковы рабства сбросить мнимого блаженства.
Найти в себе все силы, чтобы ярко победить.
Жить, постигать пределы совершенства.

Понимаю тебя, как никто,
Ведь я мыслю и чувствую также.
Верю в то, что и ты и никто,
Не шатнет моей веры. И даже,
Нет сомнений в том, как ты права,
Когда ставишь в упрек мою честность.
Ведь любовь к тебе просто жива,
Хоть к другой это просто неверность.
Не хочу быть навязчивым, но
Не могу позабыть я твой облик.
Пусть тобой все про нас решено,
Но кручу я в уме тот же ролик,
Что общаюсь с тобой, как люблю,
Как дарю тебе все, что захочешь.
Эту тайну я в сердце храню,
Хоть и знаю, - меня ты не хочешь.
Ты прости, что пристал как репей,
Не могу поступить по-другому.
Лишь все мысли о ней, лишь о ней... Попечалится сердце былому...

Я рюмкой водки замедляю
Все биоритмы в голове.
И тот эффект я закрепляю
Бокалом пива на столе.
Коньяк я тоже потребляю.
Полезен он, так говорят.
Чем вреден он — знать не желаю!
Пусть те не пьют, кто не хотят.
А я люблю уйти в раздумья,
Навеянные змием мне.
Не сильно выпить, чтоб безумье
Не овладело мной вполне.
Люблю с товарищами выпить
Под добрый, вкусный закусон,
И возбуждённо тост воскликнуть,
Под общий грохот рюмок звон.
Торжественность событий важных,
Как без напитка подчеркнуть...
В кругу друзей своих отважных
Готов с макушкой утонуть.
И под бокальчик из шипучки
Приятно женское тепло,
Чтоб ласковой была, не злючкой,
В душе чтоб садом зацвело.
Прощай, тревога и печали!
Жизнь будто пёрышко легка.
Душа стремится где-то вдали...
Проста мечта у мужика.

В твоих глазах вся страсть блаженства,
Любви пленящая звезда.
Не знает края совершенство -
Мой идеал, моя мечта.

Как солнце душу согревает,
Заря прекраснейших очей.
Любовью сердце наполняет,
Они как свет ночных свечей.

Их блеск прекрасен! Нету силы
Сопротивляться чарам, нет...
Как божий свет, они так милы,
В них тайна, страсть, любви ответ.

Поверь в себя, ты сможешь больше,
Чем распланировал на жизнь.
Придёт успех возможно позже,
Ты стисни зубы, но держись.
Не допускай в душе сомнений,
Ведь можешь все ты превозмочь.
Без чьих-то умных наставлений
Вершин достигнешь, страхи прочь!
Иди к мечте, не озирайся
По сторонам, там проку нет.
Расти все выше, возвышайся,
Используй опыт прошлых лет.
Бери пример с людей успешных,
Кто процветания достиг
И оторвешься от тех бедных,
Кто мудрость жизни не постиг.
Тогда создашь души творенье,
Свой идеал тогда найдешь,
Амбиций удовлетворенье.
Недаром жизнь ты проживешь.

Чем больше пошлости и грязного посыла
Тем ярче удовольствие в любви.
Волною страсти ласково накрыла
Фантазия вчерашней визави.

И нету лучше ласк, чем собственные ласки
Даримых самым сладостным местам.
Себя ласкаешь ты, не чувствуя опаски,
Что кто то надругается, таская по кустам.

Истома сладостная разлилась по телу
Как разливается по берегу волна.
Всецело отдаешься тому делу,
Когда сама с собою ты одна.

Я много женщин видел прежде,
О той как ты всегда мечтал.
Всегда о встрече жил в надежде,
Такой я раньше не встречал.

В твоих глазах я утопаю,
Как в омуте я в них тону
И наслажденье получаю,
Когда в них ухожу ко дну.

Уста милее красной розы,
А грудь, как спелые плоды.
Ноги стройны, как ствол березы:
Длинны, упруги и белы.

С тобой я становлюсь собою.
Люблю твой звонкий, звучный смех.
Не мыслю я тебя другою,
Твой голос лучше всех утех.

Твой облик рядом, здесь, со мною,
С ним я ложусь и с ним встаю.
Будь навсегда сама собою.
В тебе, себя я узнаю.

Желаю страсти лишь с тобою.
Влюблен и это признаю.
Будь для меня моей звездою,
С тобой я счастье познаю.

Ты никогда меня и не любила,
Всего лишь встречным был я на твоем пути.
Не видела мужчину ты во мне и быстро позабыла,
Другого встретишь на дороге впереди.

Чем зацепила ты меня, и сам не понимаю.
Наверное, открытым был душевный разговор.
Расстались мы вчера, а я уже страдаю,
Жжет сердце, плачет, рвется на простор.

Я знаю, что душа твоя далеко,
Гораздо дальше, чем находишься сама.
Моею не была, а просто развлекалась ты жестоко.
Но в том, что я позволил, лишь моя вина.

Во мне ты видишь друга или брата,
Для любящего сердца незавидна роль.
Пришел момент и нашего с тобой заката,
Тебя я отпускаю, чувства - в ноль.

Будь счастлива! Цени, что ты имеешь,
Свою семью - надежный свой оплот.
Я знаю, обо мне не пожалеешь.
В твоих глазах я сбитый летчик, не пилот.

À ma chère amie,
pour nos adieux.

Я не умею жить иначе,
Как все живут, я не живу.
Душа в груди от грусти плачет,
Жить по-другому не могу.
Рожден таким, и по-другому
Не будет, как меня не гни.
Такой я просто, быть потому,
В душе горят свои огни.
Не просто быть со мною рядом.
Для многих лучше и не быть.
С огромным надо быть зарядом,
Иль просто обо мне забыть.
Я не гожусь быть просто другом,
Проблемный я для дружбы той.
Не буду я твоей подругой,
Душа как будто под пятой.
Я не хочу пустых страданий,
Потери времени, тоски,
Невыносимых ожиданий,
Души разрыва на куски.
Пусть лучше так, одним ударом,
Рассечь нескладный узел наш.
Я знаю, не пройдет все даром,
хоть наша дружба — лишь мираж.
Тебя я долго не забуду,
Поверь, что рана глубока,
Ее лечить я долго буду,
Задача эта не легка.
Лишь время лечит эти раны,
Другого средства не нашли.
С тобой мы были страстно пьяны
В очаровании любви.

Слёжаный осадок на душе лежит,
Горек он и гадок, плесенью покрыт.
Скользкими слоями улеглась тоска,
Боль, страданье сердца, с тяжестью песка.
Чёрными грибами проросла печаль,
Тиною болотной занесло мораль.
Камнем неподъёмным придавило грудь,
Мерзкое желанье горького хлебнуть.
Свет чернее ночи в самый светлый день,
Закрываю очи, прячусь будто в тень.
Все ухабы жизни на пути лежат,
Сорняки с шипами только там стоят.
Все попытки тщетны выбраться со дна,
Крахом грез пропахло, только пыль одна.
Не хочу ни думать, ни любить, ни жить,
Хочется в забвеньи поскорее быть.

Вечер, серый небосвод, темная вода,
Расстаемся мы с тобой видно навсегда.
Ровно стелится туман на речную гладь,
Сердце рвётся из груди, хочет убежать.
Хмуро смотрят на меня с неба облака,
Невеселая дорога, очень далека.
Мелко дождь заморосил мокрою слезой,
Распрощаемся навек мы сейчас с тобой!
Разразилась в миг гроза, ливень сорвался,
Ветер дёрнул за грудки — душу унося.
Кривой луч о землю бьёт, искры — кто куда.
Не увидимся с тобой больше никогда.