ЛЕТО
Явилось красному пространству
Моё сиянье нежных дней,
Предавшись райскому убранству
Во власти солнечных огней.

Орошены края отрадой,
И ото блага, посему,
Они увиделись с наградой
За то, что пережили тьму.

ЗИМА
Твои слова совершенно тщетны,
И не сравним твой свет с моим!
Я — лучеснежница! Приметны
Снега мои с лучом благим!

Ты — суета в зелёных ризах,
Что закрывают всё окрест!
Их скинет Осень в самый низ, прах,
Мой сын — ноябрь — даже съест!

ЛЕТО
Я зрею с выси хладну душу
Твоих безжизненных недель!
У леса зеленеет ель,
Храня цвет жизни, инда в стужу!

Мне не страшна твоя вражда!
Пусть холод твой цветы сметает,
Пусть голод зной мой заменяет,
Но возвращаюсь я всегда!

Всё обнажай, страши всех вьюгой,
И землю снегом застилай!
Весною хлад уйдёт со скукой,
Зазеленеет вновь весь край!

ЗИМА
Ах, лето, красное, младое,
Мило ты мне, я признаюсь!
Прошу: забудем всё былое,
А я в свой час не задержусь!

Живёт пусть в мире твоя ласка,
Пусть существует и мой хлад!
Пускай в час стужи бродит сказка,
Пусть будет дивень твой, что млад!

Согласен ли твой дух прелестный
Сплести со мной добра венец?

ЛЕТО
Согласно я, и дух мой честный:
Сей розни надобен конец!
Ведь в этом мире, что зловестный,
Один лишь мир — красы творец.


3 - 4 февраля 2026.

(первая панторифмическая драматическая миниатюра в мире)
СОЛНЦЕ:
— Я злато, пламя небосвода!
— Я свято — знамя лепо схода!
Неясно мне твоё значенье,
Не ясно в сне моём свеченье.

Почто даёшь лучи со тьмою?
По что идёшь в ночи тропою?

ЛУНА:
— Дарю в тени блик от тебя я!

СОЛНЦЕ:
— Творю в дни, лик свой прославляя!
Не верю! Уверь ум! Мой младой...

ЛУНА:
— Хранить Вас, свет — своё занятье,
Почить в рассвет — моё проклятье.

4 февраля 2026.

Ах, поэзия! Прелестная наперсница моя!
Прельщён твоею милостью мой дух безбурный!
Люблю я ночи и рассветы проводить творя,
Меня чарует безгранично мир литературный!

Я восхищён твоею нежной ризой-рифмой,
Которая ласкает уши, точно ручеёк.
Коль речь — то океан, что без границ глубок,
То в этой бездне слов — ты, солнце, риф мой!

Краса природы — моя Муза, ангел,
И глас твой — Лира, ей сестра,
Спасибо Вам! Поэт — мой ранг, бел
И лучезарен, как искра!

1 февраля 2026.

Однажды, в ноябрьский пасмурный день,
Когда окоём и дождём, и туманом сокрыт,
В мои-то года, в коих правит старень,
У леса встречал я рассвет, тьмой накрыт.
Чу! Атараксия, ясность воспряли!
Я был пред рекой, на нагом берегу.
Листы без согласия древа слетали
С него. Так зимою в пургу
Сонм снежинок кружился.
И я, хоть и стар, но ничуть не солгу —
Душою свободной с листочками слился.
Фланируя долго у ветхой опушки
В опалесценции — серой тени, —
Уж мыслил о мире я, местной пичужке,
Что пела в лесу том не первые дни.
Присев на дебелый пенёк середь мути,
Уста нежной Музы запели в душе
У меня; прелесть влезла мне в груди —
Я вечности был подчинён госпоже.
И разум мой Лира так нежно лобзала,
Как будто ланиты в час лета — зефир.
Прелестное чувство душа уже знала:
То дух вдохновенья, бессмертья кумир.
Синергия духа с природой нагою
Являлась наития корнем в тот час.
Тотчас же пошёл в свой очаг я тропою
Степною, а вёл к нему Лиры ласкающий глас.
В избушке родной сел за стол я скрипучий
И версифицировать в нежности сени
Уж начал. В святой для дел тени
Поэтизировать мог я, как Бог строк могучий.

Коснулся я вечности, милая Лира!
Коснулся нетленности, нежная Муза!
Оставил наследье для нашего мира,
Пробив брешь в бездушности, как с аркебуза.

31 января 2026.

В глухом лесу, в большой чащобе,
Птенцом грозу — не злой — и с топи
Сонм лесных духов предвещает;
Тон живых пухов свет пугает.

Раскаты грома! С выси — капли.
Сонаты гнома: свищет цапле.
Из диволесья слышно пенье —
То диво-песня, пышно рвенье.

Сама лазурь поёт с птенцами;
Тьма бурь, хмурь песни льёт с певцами.
И царь заботный весь в восторге,
А хмарь — свободну песнь на зорьке

Закончила...

30 января 2026 г.

Вдали от сёл и деревушек,
Поодаль от лесной глуши
И края, что живёт в тиши,
Лишь слыша иногда пичужек,
Приметный лёгкой суетой
Да жизнью быстрою людской,
Не шибко стар, но и не молод —
Стоит красивый, яркий город.

Там очаги людей узором
Рассыпал долгих зодчеств век.
То яркий довод нашим взорам,
На что способен человек.

При въезде в город, на окраине,
Окрест картину можно зреть:
Не прекращают птицы петь
При тереме, удобств хозяине.
А дальше чуть, за полверсты,
Ив ветки, точно то персты,
Укрыли тенью и затишьем
Собор, где блага дух недвижим.

Вдоль улиц пёстрых и различных
Сверкают дивно фонари.
У клумб, роз острых, романтичных,
Блестят до утренней зари.

Беседуют о чём-то люди
У полукаменных домов.
Плывёт пыльца златых цветов
Близ них в глубоком, чистом пруде.
Невдалеке, в усадьбе скромной,
С оградою немного тёмной,
Уж кто-то заиграл на скрипке —
И час настал воспрять улыбке.

А сбоку озера, средь сада,
В беседке нежной и благой,
Сестра и брат в мгновенье хлада
Вдвоём уж тешатся красой.

Приходит ночь. Летают совы,
Свистят над городским мостом;
Хвостом за ласковым кустом
У моста пёс трясёт. Засовы
Стучат вдали — то дед уж местный,
Пред часом сна свой дом чудесный
С калиткой ветхой затворяет
И спать идёт, а пёсик лает.

Вдруг, тёмных улиц пыль вздувая,
Ямщик на тройке пролетел!
И вновь настала тишь ночная,
Лишь сыч какой-то вдали пел.

Рассвет приходит, и туманно
Всё в окоёме городском.
Поэму пишет пред окном
Поэт искусно, филигранно!
Восход — покоя дарованье,
Души людской очарованье —
Сменяет утро светом ясным
И блеском листьев среброкрасным.

Так и живёт прелестным часом
Тот город, чудный, небольшой;
Течёт там жизнь рекой пред глазом,
Он молод, людный, всем родной.

23 ноября 2025 — 30 января 2026.

ВЕСНА
Скажи, сестра, зачем ты прячешь
В унылой хмари милый край?
Скажи мне, отчего туманишь
Просторы?.. Ты ответ мне дай.

ОСЕНЬ
Поверь, Весна, без злых стремлений
Я выполняю сей мой труд.
Пора моя — час обновлений,
Меж мраком же царит уют.

ВЕСНА
Мне не понять твой дух унылый,
Я несу младость, не багрец.
Январь вот — стуж и льдов творец,
Коль вас сравнять — уж боле милый.

Не понимаю мрак отнюдь я,
Мой дух ведь резвый и живой.

ОСЕНЬ
Сестра, очаг мой у распутья,
Хожу по тропке лишь одной.

Там указателя три ветхих:
Пойдёшь по средней ты тропе —
Смерть принесёшь всем и себе,
Не будет даже дней тех летних!

Уж выйдешь на тропу иную —
И будет вечный хлад иль жар!
Жизнь не хочу дарить плохую,
Там чёрт лишь ходит — пекла дар.

А выйдешь на тропинку третью —
Природа мирно враз уснёт!
Лишь листья встретятся со смертью,
Но наш простор не пропадёт!

Уж может умереть зверь слабый,
Уж может воцариться глад.
Пройдёт закат, ночь; хлад
Уйдёт, проснётся косолапый —
Медведь, дебелый точно дуб.
Всё расцветёт, твой час не груб!

Ради тебя лишь, жизни ради
Я это делаю, поверь!
Люблю смотреть на мир в отраде,
Люблю я зреть, как счастлив зверь!

Уж без меня тебя, сестричка,
Наш свет николи б не видал!
Не пела бы чудная птичка,
Лесочек нежно б не шуршал!

ВЕСНА
Прости меня, сестра родная,
За неразумны словеса!
Пусть будет мрак и хмарь лихая,
Пусть скинут ризы древеса!

Пусть буду я и ты, о Осень!
Живёт пусть хмурый сей уют!
Минёт ведь час тот, что морозен,
Всё расцветёт, все оживут!

Тебе я благодарна очень,
Я поняла тебя, о Осень!

Январь 2026.

I
«Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало...» — А. С. Пушкин

Настала осень — час прелестный,
Пора божественной красы.
Князь увядания любезный
Явился в облике грозы.
Его встречают поля, степи,
Леса, просторы деревень.
Рассвет. Летает ворон в небе,
Встречает первый златой день.
На бугре лес сосновый дремлет,
А под бугром течёт ручей.
Лес осень с радостью приемлет,
Ведь он всегда с любовью к ней.
Светло уж стало. На поляне
Сидит волчонок, поджав хвост;
В первом сентябрьском тумане
Его не видел чёрный дрозд.
Сокрыт в тумане нежном ясень,
В гнезде птенец уж, что прекрасен;
Скрипит во мгле старинный мост.

Когда туман тот край оставил,
То проявились чудеса:
Свет солнца степь сиять заставил,
Как и поля, луга, леса...
Хоть лето позади осталось,
Прелестно край уж зеленел.
А когда дождь пошёл, казалось,
Сентябрь свет украсть посмел.
Уже потом в наряд багряный
Всё стала осень наряжать:
И лес умильный да духмяный,
И степь — ветров и зноя мать.
Созрела полностью рябина,
А по ночам всё холодней...
Красней окрест стала осина,
И сменил солнце час дождей.
Туманов больше с каждым утром,
Но птиц в лесочке златокудром
Всё меньше — в частности, гусей.

Октябрь в грядущем недалёком,
Но в жёлтых ризах много древ.
Сова на клёне невысоком
Уснула, ласково присев.
Приснился ей пейзаж златистый,
Изрядно малый листопад,
Ручей средь леса серебристый,
Дуб красный, несколько дриад.
В час пробужденья увидала,
Что клён прелестный и младой
Волна ветров уж обокрала —
Он больше не сверкал листвой.
Так известил октябрь багровый
О том, что скоро он придёт,
Хлад принесёт слегка суровый,
Почти все листья заберёт.
Подарит яркие красоты,
Леса все поглотят пестроты,
Дождь стылый мощи обретёт.


II
«И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой». — И. А. Бунин

Пришёл октябрь — багряный месяц,
И как всё засияло враз!
В красе волшебный он умелец,
Что видно лишь для нежных глаз.
Окрест не всё уж облетело,
Качалась яркая листва
На ветках, но вот постарела
Природа... Старость не нова.
А на болоте, слегка мрачном,
Озолотились камыши.
И в окоёме непрозрачном
К зиме готовятся ежи.
Средь ночи иней, сын мороза,
Искусно всё осеребрил.
Искриться принялась берёза,
У ней за лосем волк следил.
Явилось солнце на рассвете,
Лазурь лучится, мышка снеди
Скопила ночью, спит без сил.

Повсюду странствовали ветры,
Срывали медную листву.
Багряный час на танцы щедрый:
Кружатся листья, что сову
С собой на дивный вальс забрали,
Пред утром красно-золотым.
Зверушки снедь искать устали,
Дремали утром чуть сырым.
В людских селеньях все довольны,
Там гуси октябрю поют,
Петух воутрие крик вольный
Пускает, уж царит уют.
С дождями же объединились
Похолодания да мрак.
Поля унылые смирились
С тем, что надолго будет так.
Кому и как бы ни хотелось,
Пора дождей на трон уселась —
Без мрака ей царить никак.

Ноябрь ступает шустрым шагом,
Сменить готовясь октября.
Не веет от него ни благом,
Ни светом — он царит хитря.
По вечерам зари не видно,
Скрипят вдали лесные пни.
Чудному воробью обидно,
Что сократились резко дни.
Деревья яркие наряды
Снимают, но не торопясь.
Листва приковывает взгляды
К себе, уверенно кружась.
Предзимье — то неподалёку;
Медведь дебелый вот в глуши
Прибрал укромную берлогу,
Что любит он от всей души.
Блестит утрами колкий иней:
Князь Хлад пред Осенью-княгиней
Тепла уж давит мятежи.


III
«Скучная картина!
Тучи без конца...» — А. Н. Плещеев

Ноябрь вошёл в свои владенья,
Пролил на край холодный дождь.
Не слышно птиц, не слышно пенья:
Ноябрь — мгновений тихих вождь.
Тонул в туманах лес сосновый,
Унылый час украл янтарь.
Тоскливый месяц взрос суровый
До сана: седохмурый царь.
Не рассекает мрачны тучи
Луч солнца — злата жизни дар.
В селе глухом орех могучий
Поддался силе сонных чар.
На ясене в безмолвной роще
Раздольно разгулялся мох.
В разы всё летом было проще —
Кипрей подумал и усох.
Барсук уснул от страшной скуки,
В степи не слышат звери звуки,
Хоть слух у них отнюдь не плох.

В селеньях люди топят печи,
Все лужи сходны зеркалам.
Вдали слышны людские речи,
Идёт работа по дворам.
Поля под высью невесёлой
Обречены на зимний сон.
А на опушке, совсем голой,
Шуршит пространство нежных крон.
Сады все утром серебрятся,
Осиротел у бора луг.
Метели скоро воцарятся,
И будет степь жилищем вьюг.
Вот-вот снежок падёт пушистый,
Нагрянет стужа, придут льды!
Буран — певец уж голосистый —
Сметёт гниения следы.
Недолго ждать снегов искристых
Осталось, ведь час дней сребристых
Летит, как и древес листы.

Последний вздох осенний слышен,
Зима придёт чрез пару дней.
В томленьи край почти недвижен,
И с каждым днём всё холодней...
Встаёт ноябрь лениво с трона,
Декабрь к трону уже идёт.
Пред удалением ворона
Ему уж всякое поёт.
Сотрёт зима весь мрак унылый,
Прелестно засверкает снег!
Во льду утонет лес тот милый
И много распрекрасных рек.
Перед зимой снег первый выпал!
Украсил он собой восход!
Простор весь целиком засыпал,
Засеребрился небосвод!
Зима пришла — стуж королева...
Спасибо, осень, красна дева!
Прощай! Пришёл и твой уход.

Сентябрь 2025 - 25 января 2026.

Буран свирепствовал в селеньи,
Ломился в ветхие дома.
Бесилась при смерти зима
В нечеловеческом волненьи.

Февральская метель стихала
И выла пред своим концом.
Ветр, что прослыл чудным певцом,
Весна грядущая сбивала.

Сходно в багряные цвета
Листва пред смертью наряжалась,
На древе уцелеть пыталась,
Упав, погасла, как звезда...

Не бойся, зимушка-старушка!
Ещё придёт твой хладный час!
Всем будет слышен вьюги глас,
И заблестит вновь деревушка!

22 января 2026.

Цветут леса, блестят поляны,
Сверкают как Луна в ночи.
Очнулись нежные тюльпаны,
А с ними степи и ручьи.

Окрест разлился звонкий щебет,
В лазури слышно гимн красе.
Рассветный час. Листочков трепет —
Предвестник ветру и грозе.

Ещё не скоро буря грянет,
Попозже стиснет небо хмарь.
И пока ветр ливень тянет,
Зацвёл в тиши степей мускарь.

Блестят леса, цветут поляны,
Сияет степь, шуршат ручьи.
Очнулись средь красы тюльпаны,
Кто это видит — богачи.

18 - 21 января 2026.

Ещё ты дремлешь, друг мой тайный,
Не зная горя бытия.
Встречаю я рассвет печальный,
Не сплю, в тиши сижу творя...

Быть может, стих мой прочитаешь
Какой-нибудь когда-нибудь.
От чувств главою покачаешь,
Иль скукой помогу уснуть.

Возможно, что мой век суровый
Творения испепелил.
Но, коль ещё мир чуть здоровый,
И стих мой фатум сохранил,

А я лежу в сырой могиле,
Небрежно голову склонив,
Да стих читаешь ты мой в штиле,
То значит, я ещё чуть жив.

4 ноября 2025.

В тени древесной, у селенья,
Стоит недвижный серый лик.
То лик хозяина вдохновенья,
Чей дар без меры был велик.

Застыл в тиши он безмятежной,
Пленён безмолвным уголком.
Но дух его волною нежной
Плывёт по вечности стихом.

Ему открыты все просторы
И тропы в нежные сердца.
Так награждают ласки хоры
За труд великого творца.

Декабрь 2025 - 19 января 2026.

Бродя в заснеженных чащобах
Среди совсем нагих кустов,
Искал лесную дичь в сугробах
Голодный лис в час холодов.

Вдруг он учуял волчий запах,
Шагая к зимнему ручью, —
Того, кто, странствуя в оврагах,
Убил и съел его семью.

Застыл он, и стоял так долго,
Едва дыша, не шевелясь.
И тут вдали увидел волка,
Который шёл в крови, трясясь.

Убийство трёх лисят, лисицы —
Лис вспомнил и пошёл к врагу,
Желая мстить, закрыть страницы,
Загрызть противника в снегу.

И к волку подходя всё ближе,
Лис видел, что он умирал.
Главу враг опускал всё ниже,
Хрипел, дрожал и так страдал...

Быть может, с кем-то он сражался
И проиграл иль победил...
Когда же лис к нему добрался,
Волк умер. Кто его убил?

И что случилось? В брани пал ли?
Гадал бы лис так до заката,
Но тут увидел, что стояли
Пред ним сиротки — три волчата.

На них глядел он долго, горько,
А они грелись об него.
Когда пошёл лис в свою норку,
Они завыли оттого.

Вернувшись к маленьким волчатам,
Он снова глянул на врага
И вновь на них. Пред снегопадом
Опасней делалась тайга.

Волчат с собой в нору повёл он,
С заботой, будто бы отец.
И грусти, и печали полон,
Привёл их в норку наконец.

Прошли года. Все вместе жили,
Волчат лис славно воспитал.
Когда ж морозы, зимы были,
Он день тот самый вспоминал.

Бродя в заснеженных чащобах,
Где в холод древеса трещат,
Искал добычу лис в сугробах,
А с ним — уж трое тех волчат.

Понятно: что судьба нарочно
Всё это сделала вот так.
А лис уже и не знал точно,
Был ли волк этот ему враг.

28 ноября 2025.

Воспрял весенний ветр незримый
И возвратил прелестных птиц;
День дольше стал, зимой ж немилой
Летел быстрее колесниц.

Обласкан нежный край зефиром
Да прелестью цветущих древ.
Час красный дал покой секирам,
Ведь солнце вышло, всё согрев.

Село, забыв метелей вопли,
Опять узрело жизнь, красу...
Ах, как прелестен весны облик!
Душа же схожа на росу.

Принёс весенний ветр уж благость
И всем её вручил сполна.
Воспряла с красотою младость,
Спасибо, милая весна!

17 - 18 января 2026.

Зима пришла... торжественно ступая —
Пожаловала в хладный наш простор.
Дыша метелью и красой сверкая,
Она к себе приковывает взор.
Неторопливо воцаряясь,
Декабрь дарует милый блеск,
Избушек и древес в покое тихом треск,
И сказку... Восхищаясь
Прелестною, сияющей порою,
С ней время провожу я, а она — со мною.

Уж не сыскать нигде бледнее девы,
Чем мать снегов и скользких льдов.
А вьюги — хмари королевы, —
Притом владычицы балов.
Балов морозных, дивных, снежных,
На коих кружатся проворно
И легко снежинки, декабрю покорно,
В просторах ласковых и нежных.
Поют снежинкам звонко птицы,
Клесты, чечётки да синицы.

Глаза ж ласкает прелесть хлада,
Узоров на окне, уюта, зимних дней.
Воспряли хищники: от сада
Следы их можно видеть до степей.
И день за днём я наблюдаю
За тихой, нежной красотой,
Забылись грусть да скука вместе с суетой,
И в окияне красоты я утопаю.
Не виден в нём я. В час метели всё седое,
Всё незаметно точно счастие людское.

Но, как прелестно снежное убранство
Уж застилает совершенно всё вокруг!
Как чудно лучезарное пространство
Мне вдохновенье дарит в пору вьюг!
Когда зимою солнце ясно озаряет
Заснеженный наш край, сверкающий и так,
И где-то прячется, час ночи ожидая, мрак,
Очарование зимы и душу, и глаза пленяет.
А там заметен птах благословенный —
На юг не улетел, но созерцает час священный.

Приходят праздники. Весёлые минуты
Дарует декабрю людская суета.
В домах искрятся ёлки точно изумруды,
Да в новый год смиренно открываются врата.
И в снежных ризах все окрест селенья,
Там в избах люди ждут прихода января,
Кой, дверь не отворяя, входит в дом, хитря,
Где его ждут, сверкая, украшенья.
Стремительно он близится, уж скоро новогодье,
Покамест же декабрь — князь снежный на свободе.

И вот, уже январь в свои права вступил морозный,
А с ним и младогодье в наш явилось край.
Всё охладил буран немного грозный, —
Весна во снах лишь, снится зайке май.
Буран проходит, по ночам уж хладным
Луна, ночная дивовейница, всё освещает враз,
Из чернолесья вдалеке слыхать волчицы глас,
Что замолкает по утрам отрадным.
А утром тихо — красота как в сказке,
Что для души дарует вдосталь ласки.

Пока застыл везде мороз — король студёный, —
Январь метельный близится к концу,
Февраль недалеко уже, в грядущем затаённый,
Красой обогащённый идёт, как рифмы ко творцу.
А нынче, озарённый серебром простор уютный,
Почти всецело кроткой пеленой безмолвия сокрыт,
Несчастья и людской печали дух снегами смыт
На благо жизни, ведь час грусти трудный.
Прелестный снег! Пусть будет свет твой нежный,
И солнце с лучеснежницей Луной добавят блеск безбрежный!

Блестит всё в праздники, идёт время незаметно,
А с ним красы теченье... веяние ветра
Идёт так тихо, нежно, мирно... Куда ни глянь — всё бледно,
Зима пейзажи дарит всем довольно щедро.
В такое чудненькое время хожу я то в сребристые поля,
То в лес, то в степь... Люблю зимой в избушке
Писать про вьюги зимние, речушки, как живут зверушки,
О часе января, без недовольства короля.
Но для наития священного, как сам мой дух изложит,
Мне надобно гулянье, что стихам поможет.

Февраль настал... опять воспряли вьюги,
Что, видно, с зимы в март перелетят.
Закаты зимние, очарования слуги, —
Их созерцать манят, изяществом пленят.
Я смирно, безмятежно поддаюсь их чарам,
Благодарю февраль за яркость его дней,
За зори, за рассветы, за моря огней,
За то, что вижу то великолепие даром.
«Весна уж близко!» — солнышко вещает
Всем тем, кто по теплу и свежести скучает.

Зима ещё царит, но час её проходит,
И это угасание дарует миру свет.
Сиянье солнца превосходит
Тьму, мрак ночей, их грусть и вред.
Весна пришла! Всё нежно зеленеет,
Под солнцем тает снег, резвится наш простор;
Оставил хлад в покое речку, лес, степной бугор,
Токмо во вспоминаниях — зима и вьюга, что седеет...
Стихотворенье это — лишь отголосок чудных дней
Зимы, что я провёл среди красот, снежинок всех вольней.

Осень 2025 - 11 января 2026.

Почему запели птички,
Показался солнца свет?
Отчего в речной водичке
Из нимфей плывёт букет?

Почему всё зеленее
Стало утречком в лесу?
Да из-за чего светлее
Светит солнце на росу?

Отчего всё так ожило,
И лес яркий враз воспрял?
Почему так красно, мило
Счастья дух лес запленял?

Почему всё заискрилось
И дух благости воскрес? —
Просто нежность пробудилась,
Ну а с нежностью — и лес.

9 января 2026.

Не видя света, дня не зная,
Дремать не смею в час ночной.
Противно солнце мне. Немая
Ж ночь ум не мучит мой.
Любил бы час я лучезарный,
Когда не виден мрак и тьма...
Но мне лишь кары час кошмарный —
День ясный. Вся душа полна
Печали, точно тьмой — зима,
Иль злобой — человек коварный.
Сижу в тени я в это время,
Мне солнце — тягостное бремя.
А в миг, когда на край ложится,
Тишь оживляя, чернота,
И враз Морфей обнять стремится
Простор наш мрачный до утра, —
Как наполняется мгновенно
Свободой с радостью душа!
Как ночью я благословенно
Во тьме гуляю не спеша,
И насыщаюсь тьмой беззвучной
Да восхищаюсь мглой нескучной.
А в час Луны — царицы ночи,
Чей свет ласкает мои очи,
Душе, уже благополучной,
Моей жить более охоче.
Я очарован ночным хладом
И околдован густым садом.
Стоит он у корчмы угрюмой,
Где слышится упырю вой.
Люблю ходить во тьме у речки,
Под что-то шепчущей ольхой,
И огневыми, точно свечки,
Краями звёзд да мать-луной.
В ночи я боле холодею
И, как сычи, любуюсь ею...
А в предрассветные мгновенья
Меня проводят в мшистый склеп —
Зарянки, совы часом пенья,
А с ними — гаснущих звёзд цепь.
Зима приходит. Дольше ночи,
В разы день света стал короче,
Гулянья стало подлиннее,
И жить вновь стало веселее!
Вот так из года в год...
Столетья уже живу я в темноте.
Видал я много... В немоте —
Внизу крестов — людской народ
Гниющий; целые селенья,
Которых нет уже сейчас.
Узрел людские поколенья,
У коих огнь давно погас.
Что вспоминать? То время сзади,
Оно укоренилось там.
Сходно светило на закате
Вещает: «День промчался» вам.
Сейчас же час опять ночной,
Гуляю. Этот час немой...
Люблю, когда вся ночь немая, —
Гулять у речки, за корчмой,
Не видя света, дня не зная.
Меня чарует тёмный мир,
Тьма дала имя мне — вампир.

Декабрь 2025 - 1 января 2026.

Мой ум не ведает людского камня-яда,
Воображению границ и вовсе нет.
Я из людей чувствительного ряда,
Я — верный музе сочинитель, я — поэт!

Пусть высмеет меня весь люд жестоко,
Пусть кто-то скажет, что я плох и глуп.
Но зреет мир да видит Божье око:
К поэзии я нежен, верен ей, не груб.

Мой разум — птица, я устроен сложно,
И мне не писан свод людских учений.
Понять меня для многих невозможно,
Ведь я не жалкий раб людских стремлений.

В стихах то счастие, то страх, то мука,
Меж ними я живу час равновесия.
Меня не может объяснить наука,
Но может объяснить поэзия.

6 января 2026.

Взгремел в весеннем небе гром,
И враз поднялся ветер дюжий.
Тотчас над стареньким селом
Повеял хлад, как предо стужей.

Везде заметно потемнело,
Сверкнула молния вдали.
Так яро дуло, и гремело,
Что всё село было в пыли.

А с горницы, где вечно тихо
Да золотой царит уют,
Седой старик смотрел, как лихо
Зарницы небо в мае рвут.

Под вечер аж угомонились
Ветр дюжий, и весенний гром.
Лишь блато с лужей сохранились,
Но солнце их сразило днём.

Владетель нежных, слаженных просторов,
Звериного, древесного жилища государь.
О, царь лесной, оберегай от воров
И зла бесценный лес — и в ясный час, и в хмарь.
Владыка музыки ветров в изящных кронах,
Хранитель троп, на пнях сидящий, как на тронах,
Ты дорожи своим прекрасным царством,
Оберегай берёзы, кедры и дубы.
В лесу не место злым людским бунтарствам
Против красы: красоты — не рабы!
Когда же нежный край будет тревожить лихо,
Нарушится покой, придёт напасть — не будет тихо,
Ты прогоняй беду, как ветер гонит тучи,
Что волны движут уж пески вдоль берегов.
Ты, Леший, князь лесной могучий,
Не дай погибнуть царствию древес, грибов, кустов.
Храни ручьи, их дивное журчанье —
Песнь чудная, самой земли дыханье.
Почаще ты дозором обходи опушки,
Пусть в здравии и счастье все живут зверушки,
Да жители лесные чтоб не ведали страданье.
Растут пускай соплодья хмеля и лещины,
Подлеска жители — кустарники, пусть чудно всё живёт.
Пускай краснеют, как рубины, ягоды малины,
И всякая пичужка каждый день поёт.
Зимою ж, в час нагой природы,
Когда леса сверкают ярко, точно огнь,
И в белой вьюге мчится снег, что конь,
Иль даже в реках после ливня — воды,
Зверям прозябнуть не давай ты, уязвимым:
В тепле сидят пусть зайцы, мышки и ежи.
Чтоб не расстались птички со своим гнездом любимым,
И мирно спал медведь в берлоге, что в глуши.
Ну а весною красной не менее лесом дорожи,
Когда растения лесные нежно расцветают,
И с юга домой птицы чудные прилетают.
Пусть не скучают звери, как было зимою,
Пусть лес озеленится, станет веселей
(А кроме этого — во всём лесу теплей),
Да чтобы лес воспрял пред летнею порою.
А там цени благих гостей твоих владений:
Быть может, чтоб поесть иль прокормить семью,
Придёт грибник какой-нибудь без злых стремлений,
Но только чтоб благодарил за то, что взял в лесном краю.
А коли мимо леса идти будет в восхищеньи
Добрый человек — без неприязни, грубости, без гнева,
Травник какой-нибудь иль, может, красна дева,
Что глядя на лесной простор, враз пребывает в умиленьи,
Ты нежно отнесись к добру благой персоны.
Пускай душе миролюбивой птички запоют,
Пусть ощутит она во всей красе лесной уют,
Пусть прошуршат ей песнью, точно речки, кроны.
И твоё царствие тотчас же станет помилее,
Да мир окрест него враз станет чуть добрее.
Без блага и не будет никакой уж прелести чудесной —
Ты ж, Леший, страж лесной, а значит, добрый, честный.
Сверкай красою, о природа леса!
Шуршат пусть ручейки, листва, кусты…
Не пустит царь лесной к тебе людского беса —
Поверь: пока есть Леший, будешь жить и ты.

Багряный час, рассвет холодный,
Уж дремлет тихо красный край.
В тумане бродит зверь голодный,
Собак чуть слышно — грозный лай.

Дрожат последние листочки
На веточках нагих древес.
После сырой, безлунной ночки
Аврора нежно будит лес.

Да не грустит в тиши туманной
Листва, что любит такой час.
Ведь каждый день поры багряной
Она танцует с ветром вальс.

И дружно улетают птицы,
Срываются с нагих ветвей.
Идёт лисица у водицы,
Уж не судьба съесть птицу ей.

Колышет ветр травой увядшей,
Она, покорная, дрожит.
Хорошо старшей, беда младшей,
Ей тяжко, когда снег лежит.

Но вот в краю уже светлее,
На реку гуси все пошли.
Село покинули — пришли,
На речке боле красивее.

Вдали, струёй из дымохода,
Дымок летит за птицей вслед.
Пред часом хладного восхода
Глаз гладит ласковый рассвет.

Люд начинает пробуждаться:
Старик вот, вышел в холодок
По селу вяло прогуляться,
Сжимая в длани свой батог.

Ещё в объятиях Морфея
Изрядно крупный сельский птах.
За волком он следит, робея,
За частым гостем в своих снах.

Совсем светло в селе уж стало,
Хоть точно сыч — небо серо.
Наитие творца не спало,
Писал он стих, держа перо.

Вдруг начал дождь идти осенний,
И ветер вновь поднял листву,
Край октябрю, как божеству
Рек: «Красоты твоей я пленный».

Весь край тот чудесами устлан,
Он узник золотой красы.
Как дивно ею он укутан...
Как тих в рассветные часы...

Недолго дождь в краю том падал,
И ветр куда-то улетел.
Листочек гриб осенний спрятал,
Хоть он того и не хотел...

Конец рассвета уже близок,
Как и златого октября.
Скрипит пенёк, широк и низок,
И ждёт царя уж ноября.

Леса изящно пробудились,
Проснулись степи и луга.
Листочки далее кружились,
В листве вся речка, и брега...

Багряный час, восход холодный,
Но чуть теплее, чем рассвет.
Край этот дивный, превосходный,
Когда одет в багряный цвет.

Воют ветры, бродит сказка,
Серебрится зимний лес.
Воцарилась нежность, ласка,
Хладный снег летит с небес.

Спит тропинка у опушки,
Рядом скрипнул старый пень.
Средь ветвей летят пичужки,
Песнью украшают день.

А за лесом, в снежном поле
Зверь прошёл с десяток вёрст.
Рад метели он дотоле
Пока шибко не замёрз.

Сбоку поля, вдоль дорожки
Мчался вепрь, весь дрожал.
От мороза зябли ножки,
Греться в чащу поспешал.

Разыгралась скоро вьюга,
Снег летит со всех сторон.
Малость с севера, чуть с юга,
Замело у леса склон.

Лис немножечко боялся
Выйти из норы в метель.
Заяц же со страха трясся,
Как в полях от вьюги ель.

А в дупле, птенца младого
Будит стужа — дева льдов.
Разбудила чуть сурово,
Унесла из зимних снов.

И в чащобе от бурана
Непроглядным стал простор.
Не рассвет, но ещё рано,
Замело уж весь бугор.

Вьюга длилась до заката,
Всё слабее становясь.
Сделала всё то, что надо,
И вдаль шустро унеслась.

Сразу стало видно сказку:
Снег, дарованный зимой,
Что ещё не забыл пляску,
Виден и пейзаж святой.

Перестали шуметь ветры,
Зайчик вышел из норы.
Видит: уж сверкают кедры,
Сосны, у лесной горы.

Всё в снегу, кабан согрелся,
Вновь уснул младой птенец.
В сказку край переоделся,
Дал наряд — январь творец.

Лис пейзажем любовался,
Птички полетели спать.
Зайчик снегом поигрался,
И пошёл в нору опять.

Ночь была светла, красива,
Как сверкал прекрасно снег...
Как скрипела чудно ива,
Краса — сказки оберег.

Воцарилась нежность, ласка,
Серебрится зимний лес.
Всюду зимняя уж сказка,
Сказка — чудо из чудес.

Висит в избе лесной картина —
Пейзаж рассвета у села.
Там изображена равнина,
Над ней луч солнца — знак тепла.

А сбоку — лес, сокрытый мраком,
Где мгла царит и в день, и в ночь.
Там нечисть шепчется о всяком,
Ей с леса выйти днём невмочь.

В степи зайчонок милый скачет,
Сидит в кустах ужасный волк.
Тот куст его прекрасно прячет,
Он в ожидании, умолк.

И виден край села у луга,
Избушек пять, крестьянский сад.
Там, на скамье от недосуга
Грустит дева, но её муж рад.

Много чего на той картине
Уж нарисовано ещё:
И домик, где дрова в камине,
И хлев, что хмелем поглощён.

Картина выглядит прекрасно,
Всё дивно изображено.
Красиво, мастерски и ясно,
Ну и деталей там полно.

А если б хоть деталь с картины
Убрать — с того, что очень ценно:
Свет, мрак, равнину, час рутины —
Всё было бы неполноценно.

Увидят все картину эту,
И в смерти час, и в забытье.
Пройдутся все по тьме и свету,
Ведь та картина — бытие.

Пред летним утром небо посерело, 
Раздался гром, и всё сокрыла мгла.
Шёл ливень, в небесах гремело,
Зверушка спать спокойно не могла.

Тряслась трава, тряслись деревья,
В лесу был слышен ивы треск.
А в поле, в летний час цветенья —
Был виден в небе молний блеск.

С норы не вылезал зайчонок,
Боялся летней бури он.
Поддался страху и бельчонок,
Сидел в дупле, смотрел на склон.

Продлилась буря уж недолго,
Был виден утром солнца свет.
Стряхнула капли дождя ёлка,
Ушёл с той бурей и рассвет.

Стою в лесу в час снегопада —
Передо мною чудеса.
Для счастья более не надо
Мне ничего — лишь снег да древеса.

Да одинокое блаженство:
Быть одному в краю снегов,
Природы созерцать совершенство
В глуби заснеженных лесов.

Просторы сельские покинуть,
Да устремиться в край пурги;
Там мех на пень лесной накинуть,
Сесть, слушать птичьи голоски.

Нам, старикам, — ничего боле
Не надо, чтоб довольным быть:
Лишь созерцать красу на воле,
Да о суете людской забыть.

И чтоб в душе жила всегда
Гармония, ценнее злата.
Да чтобы радость всем была,
Как мне в лесу, в час снегопада.

В небе сером летят птицы,
Затрещали древеса.
Дует ветер: у водицы,
Сбоку речки — спит лиса.
Во мгле шустро разлеталась
С древ упавшая листва.
С дупла белка любовалась
Ноябрём, дождём... Сова
На берёзке оголённой,
Вальсом листьев окружённой —
Спала — снился край замшелый,
Снизу ходил заяц смелый.

Капли прямо с хвойных веток
После дождика в ручей
Падали, а пень, что крепок —
Трещал, пел для снегирей.
Все о солнышке забыли,
Был отныне только мрак.
Но довольны звери были,
Ведь им хорошо и так!
В глуши тёмной и опасной,
Где огромный волк сидел —
Было мрачно и ужасно,
Ни один птенец не пел.

С каждым днём зима всё ближе,
А там вьюги, холода...
Запаслись на зиму мыши,
Куталась в туман пихта.
И в предзимний месяц хладный,
В коим дождь, туман и мгла,
Ветер наглый, беспощадный —
Украл свет и дни тепла.
Дождь всех посетил зверушек,
Даже спящую лису!
В дупла гнали там пичужек —
Дни предзимние в лесу.

Ты в этом мире лишь мечтаешь,
Имея это всё в другом.
Пускай об этом ты не знаешь,
Мыслишь о будущем, былом...

Но каждое твоё мечтанье —
Это прекрасный резонанс.
Сквозь время, свет и расстояние
Ты видишь счастье, и баланс.

Но в данном мире, в жизни данной,
Лишь созерцаешь те миры.
А в бесконечности фрактальной
Ты где-то в час дивной поры.

Пускай ты не обрёл здесь счастья,
И в горе прожил много дней.
Пойми, что есть миры ненастья,
Где ты страдал ещё сильней.

А где-то ты всего достигнул,
О чём мечтаешь ты сейчас.
А здесь сакральное постигнул,
Почувствовал ты резонанс.

В мирах тех счастлив ты, мечтатель,
И здесь ты счастье обретёшь.
Может, и в данной жизни, мой читатель,
Но, только если всё поймёшь.

Не суетись, ты всё успеешь,
И в целом всё уже успел.
На те миры ты и глазеешь —
Там ты достиг, чего хотел.

В царстве хвои и озёр,
Где бугор сосной оброс.
Несколько пичуг сестёр
Смотрят в небо, где край гроз.

Шелестит сосна блаженно,
Ручеёк шумит вдали.
Звери знают, непременно
Придут в гости журавли.

Будут с ними любоваться красой
Царства хвойных древ.
Наблюдать пейзаж ночной —
От Луны повеселев.

Хвойный край благоухает,
Под пихтой белел цветок.
Белка с шишками играет,
Ходит заяц старичок.

Светит солнце там ночное,
Под названием Луна.
Там зимой всё ледяное,
Всё цветёт, когда весна.

Светит там Луна дневная,
Солнышком её зовут.
Глушь там — хвойная, лесная,
Звери счастливо живут.

Там озёра днём сверкают
В окружении сосны.
Ночью совы там летают,
Ночи света там полны.

В норке там живёт мышонок,
Вырыл норку под сосной.
У норы большой опёнок
Рос в час осени златой.

А июньскою порою,
Когда дольше стали дни.
Пред той дивною норою
Высохли два хвойных пни.

Звери весело резвятся,
Лебеди купаться идут.
В гнёздах птенчики таятся,
Когда смогут летать — ждут.

Всюду лес вечнозелёный,
Всюду дива, красота.
Растёт кедр там мудрёный,
Около него — пихта.

Там, в краю лесного дива,
Хвоей весь зарос бугор.
Вот насколько там красиво,
В царстве хвои и озёр.

Люблю я летние рассветы,
Свет солнца, нежные сады.
Люблю я очень сильно эти
Пейзажи, дивные кусты.

Просторы сада роз июньских,
И августовский злаков сбор.
Прекрасный запах трав июльских,
Коими устлан весь бугор.

Люблю с бугра я утром летним
Созерцать дивную зарю.
Смотреть как на бугре соседнем,
Ветр подпевает воробью.

Как пробуждаются озёра,
И на избе поют пичуги.
Как цветёт клумба у забора,
Как солнце пробуждает луги.

Как по боках дорожек сельских
Разросся наглый борщевик.
Как у деревьев многолетних,
В лучах шумит чистый родник.

И в лесу слушать серенады
Птенцов, в честь летней красоты.
Понять, насколько я богатый,
Ведь вижу летние цветы.

И слышу я лесных певцов,
Поющих о рассветах тёплых.
Люблю я очень тех птенцов,
Как нежный пух, прекрасных, лёгких.

Какое диво утром ранним,
Послушать их в лесной тени.
Поддать свой ум очарованью —
Так ласково поют они!

Погладить солнца отраженье
В великолепном ручейке.
Набраться там же вдохновенья,
Чтоб написать стих о реке.

Ласкать младые листья ивы,
И целовать её кору.
И в летних зарослях крапивы,
Смотреть на серую сову.

Я на рассвете летнем сильно
Любуюсь синим небосводом,
Небо на дива изобильно —
Особенно перед восходом.

Люблю летний рассвет, и утро,
Когда чуть дует ветерок.
Смотреть, как ходит петух мудро,
И слушать его голосок.

Любуюсь летним я пейзажем,
И лето я благодарю.
Солнечным летом мир украшен —
Рассветы летние люблю.

Вечер морозный в конце декабря,
Метель снегом кутала тропы лесные.
На ветке в лесу сидят два снегиря,
И смотрят на звёзды они золотые.

Упала берёза, и речка во льду,
Там, у неё, ходят серые волки!
Две рыжие лисы у леса идут,
И смотрят на дивные, зимние ёлки.

На древо залез одинокий бельчонок,
Играется с шишечкой зимней в дупле.
Нашёл он её в ноябре, среди ёлок,
Когда древеса шатал ветер во мгле.

В норе сидит мышка, она хохотушка,
Залезла в нору когда была заря.
И так в том лесу провели те зверушки,
Вечер морозный в конце декабря.

Деревню засыпало снегом январским,
Снежок осыпался с заснеженных крыш.
Рассвет в краю снега пейзаж дарит райский,
В снегу у болота высокий камыш.

Тропа в деревенский сад дивно сверкала,
Там ветер январский шатал древеса.
В дупле белка рыжая чем-то шуршала,
Смотрела на холм деревенский лиса.

А после заката там солнце ночное,
Светило на снег, и скрипела изба.
Узоры на стёклах, как нечто святое,
Дарили блаженство, январски любя.

В снегу все избушки, деревья, тропинки,
Пейзажи и дива, деревня как в сказке.
Летят с неба серого шустро снежинки,
Деревню засыпало снегом январским.

Вдали виднелся холм зелёный,
С опушки зайчик наблюдал.
Он был упитанный, смышлёный,
А сверху зяблик пролетал.

На древе старом и замшелом,
Мечтал птенец, смотря на холм.
Когда-то, в возрасте умелом,
Взлетит, окажется на нём!

А на холме сидел волчонок,
Вдали виднелся дивный лес.
Он с леса был, где тот зайчонок,
И где птенец — любовь древес.

Тот волк подрос, на холм взобрался,
Жить стал он в логове — ничьём.
Он в час не лучший ввысь не рвался,
Ведь время-то всему своё.

У лесной опушки дивной,
Среди кустиков и трав.
Затаился зверь наивный,
Прибежавший из дубрав.

Тропа выстилалась лентой
Каменистой у берёз.
Солнце светит порой летней,
Вместо дождика и гроз.

Чистотел и рапс желтеют,
Средь древес порос люпин.
Птенца птички в гнезде греют,
Дают знать, что он любим.

И крапива в тени скрылась,
Вдалеке шумят речушки.
Прелесть лета пробудилась,
У лесной, дивной опушки.

Поздней майскою порою,
Лес прощался уж с весною.
Выпал дождь последний майский,
Поле превратив в край райский.

Песнь последнюю запели,
Сосны о весне, и ели.
Ветерок подул последний,
Готов лес тот к поре летней.

И в последний майский день,
Ветром май целовал пень.
Май оставил вспоминанья,
Настал час с весной прощанья.

Древеса шумели грустно,
Дивный лес красотой устлан.
Май сказал: «Ну, мне пора»,
И закончилась весна.

Мне так хотелось, но, увы,
Не передать в стихах красоты.
Пейзажи лета, и зимы,
Великолепие природы.

И кто увидит, что я вижу,
Лесной простор, иль нежный сад.
А кто услышит, что я слышу,
Кукушку, песенку утят...

Как описать в стихах то чудо,
Что вижу я перед собой?
Как передать это кому-то,
Обычной, простенькой строкой?

Мне не заставить восхищаться,
Природой, этот простой люд.
Увы, пейзаж не передастся,
Всем тем, что этот стих прочтут.

Во сне виднелся лес волшебный,
Был полон чуда, лесных див.
В начале лета он был снежный,
Сверкал от хоровода ив.

Там в речке птицы разлетались,
И заяц в дупле птичьем был.
Стихи берёзе не писались,
По речке бурый мишка плыл.

Летали вместо птиц волчата,
И щебетали про январь.
А в час вечерний, пред закатом,
Вся синей стала в лесу марь!

И окунь размышлял о чём-то,
Сидя на яйцах уж в дупле.
И много что уж было в том-то,
Прекрасном, и волшебном сне.

В темноте ночного леса,
Повидал зайчонок беса.
На весь лес раздался крик,
Заяц убежал в тот миг!

В лесу ходит бес лесной,
В тёмной чаще слышен вой.
Заяц всё ещё бежит,
Голубь со страху пищит!

Ходит бес, ломает ветки,
Сломал кедр даже крепкий!
Каждой ночью он в лесу,
Ходит, и кричит вовсю!

Лишь в ту ночь не приходил,
Жуть в лесу не наводил!
Ведь светила в ночь Луна,
Беса прогнала она!

И, боясь лунного света,
Больше в лес тот не ходил.
Ведь, возможно, в лесу где-то,
Ярко светлячок светил.

Дует ветер, в небе грозы,
Гордо серый дождь идёт.
Заплела дубрава косы,
Шумно ручеёк течёт.

Ветер кустик колыхает,
И зовёт на вальс листву.
Мудрый птенчик рассуждает,
Как на вальс пойти ему.

Кролик в спешке ест листочки,
Пока не ушли на вальс.
А в лесной тени цветочки,
Не плясали в этот раз.

Волк под ивой наблюдает,
Как листочки идут плясать.
Сейчас, как он называет —
Дождевая благодать!

Шумит речка, трещит древо,
Под которым сел кабан.
Покосился бук налево,
Царит майский ураган.

В урочище людьми забытом,
Скакал рогатый, лесной чёрт.
Ударил старый пень копытом,
А в небе наступал восход.

У лесных, стареньких могил,
Плясал и выл тот чёрт лесной.
Он — представитель тёмных сил,
Он — тёмной славится душой!

А у древес, в ночи скрипевших,
И у забытого бугра.
Пугал на древе птиц сидевших,
И дуб свалил позавчера!

Другой дуб надломил рогами,
Но дуб так сразу не упал.
Дуб был перед пещерой, где ночами,
Чёрт в мир наш нагло забегал!

Туда же утром возвращался,
Рассвета страшно уж боясь.
Видя луч солнца — он пугался,
В пещеру шёл назад, бесясь.

В урочище, забытом людом,
Чёрт убежал, видя восход.
Пещеру завалило дубом,
Пропал в наш мир чертей проход.

Гроза вдали полей виднелась,
И дождик майский моросил.
А ива в листики оделась,
И ястреб у небес парил.

Там ветер пред грозой примчался,
И одинокий дуб скрипел.
На кедре соловей качался,
У кедра листик пролетел.

А у полей, в лесу зелёном,
Деревья ветер покосил.
На зайца, что сидел пред клёном,
Гром майский — страху наводил.

Весь день была там непогода,
И грохотали небеса.
А после ветерка ухода,
Ушла и майская гроза.

Листва с древес лесных упала,
И вальс осенний заплясала.
Кружась, летая на ветру,
Лесной концерт даёт бобру.

А бобр смотрит с восхищеньем,
Сливаясь с райским откровеньем.
Под пение птиц листва летает,
На иве белочка скучает.

В тени древесной, на опушке,
Счастливо бегают зверушки.
А сверху них, танцуя в вальсе,
Листва летает, шурша в плясе.

А после вальса, на поляне,
Листва легла, уснув в тумане.
И в лесу этом прошёл час,
Когда был тот осенний вальс.

Тёмной ночью за селом,
Бежит леший с топором.
Там ночная нечисть ходит,
Леший в печь дровишки колит.

Чёрт у речки пишет стих,
Ясень старенький утих.
Пишет обо всём ужасном.
В пасмурном лесу ненастном.

В небе ведьма пролетала,
На метле, и хохотала!
Ветер травушкой шумя,
Пел в краю, что скрыла тьма.

В корчме черти пьют и пляшут,
И запев, костями машут!
Кто пьёт водку, кто сивуху,
Принёс леший медовуху.

Выручил он  — как всегда,
Вот бы тут ещё вина...
В корчме тускло тлеет свечка,
В конце корчмы  — горит печка.

У села есть лес, и поле,
Там кощей объелся соли.
В полнолунье воют волки,
Разрослись у речки ёлки.

Нечто в темноте хохочет,
Что-то там упырь бормочет.
Он поёт под лунным светом,
Черти пляшут пред рассветом.

Там, где заводь, у той речки,
Чёрт лесной рубил дощечки.
Бес стихов насочинял,
Его ужас вдохновлял.

Корчму видно с далека,
Забурлила тут река.
Вылез с речки водяной,
Добренький, совсем не злой!

По домах все расходились,
Черти в корчме торопились.
Быстро водку допивали,
И куда-то убегали.

Вот уж начался рассвет,
Даже слухов совсем нет!
Что было в краю лесном,
Тёмной ночью за селом.

У реки кусты лесные,
Дебри поросли густые.
В чаще шорох — зверь ли, птица?
Лишь покой в листве таится.

Ветры шепчут — бродит сказка,
К реке лес являет ласку.
У реки сидит русалка,
Что прекрасна как фиалка.

В чаще, полной тишины,
Снятся лесным птицам сны.
Берега травой укрылись,
Птицам берега те снились.

И, быть может, в этот час,
С чащи в реку смотрит глаз?
Стоит ясень неподвижно,
У реки русалку слышно.

Песнь её плывёт сквозь ветры,
Разрослись у речки кедры.
Радует песнь зайцу ушки,
Слушают её зверушки.

Солнце гладит лучом реку,
Будто ветер идёт по снегу.
На закатах предрассветных,
Кучу див там незаметных.

Лишь поэта глаз заметит,
Как Луна чудесно светит.
Звёзды смотрят из-за туч,
Утром речку гладит луч.

Утром с речки водяной,
Тихо вылез — слышен вой.
Берега ласкает ветер,
Спит речушка в лунный вечер.

Леший у реки гуляет,
Из-за древа наблюдает.
В ночь Луны сверкает заводь,
Любит селезень там плавать.

Любит там гулять гусыня,
Вечно у неё гордыня.
Волчьи ягодки у речки,
А за лесом  — поле гречки.

Зверь те ягодки не жрёт,
Даже волк их не жуёт!
Иногда кощей проходит,
Их, бывает, и проглотит.

В реке срубленная ива,
Будто мост, и так красива!
Кроме ивы, в речке ясень,
Многолетний, так прекрасен!

Ночью этой он упал,
И весь лес перепугал!
Рыбки в речке заплясали,
Птицы сильно закричали!

Зайцы в норы вмиг залезли,
Белки уж вообще исчезли!
Хлюпнул ясень громко очень,
Инда леший был обмочен!

Сделав дождик мимолётный,
Упал ясень благородный.
Сильно белка испугалась,
И на заводь вмиг помчалась.

Заводь нежилась с Луной,
Там гармония, покой.
Белка там всю ночь сидела,
И от скуки песни пела.

Ей русалка подпевала,
Что стихов насочиняла.
Распрекрасна поэтесса,
Чудо речная принцесса.

У реки днём всё сияет,
Леший, сказочник гуляет.
Ну а, у реки рассвет,
Диво — каких почти нет.

А у речки той ночами,
Кроме ночей — вечерами.
Всё сверкает белоснежно,
Нет Луны — тьма ходит нежно.

В краю шума ручейка —
Распрекрасная река.
Поют ивам ветерки,
В чудном месте, у реки.

Примечания:
Балагта - устаревшее, древнерусское слово, означающее болото.
Инда - старинное усилительное слово, может означать «даже», «аж», «так что».
ДУДКА
В весеннем пасмурном лесу,
Гусыня встретила козу.
Поговорив чуть о балагте,
Что от лесов недалеко.
Разошлись, чуть ли не на закате,
Гусыня — в лес, коза — на озерко.
Под песню птицы распрекрасной,
Гусыня по тропинке шла.
Но тут, в лесной сныти прекрасной,
Лесную дудочку нашла.
Кто знает, кто на ней играл,
Но, её кто-то среди сныти потерял.
Понравилась гусыне дудка,
Решила уж себе забрать.
Над лесом быстро пролетела утка,
Ну а гусыня с дудочкой пошла домой поспать.
Погода была — то, что надо,
И ветра не было совсем.
Пришла гусыня на подворье радо,
Вошла она в избу свою затем.
Поев немножечко пшенички,
Она решила поиграть.
Как заиграла чудно птичка,
Словами трудно передать!
Мелодия, как  — лесной ветер,
Что колыхает всю листву.
И утром, днём, или на вечер,
Качает ласково траву.
Гусыня дудку полюбила,
И в крылышках её, держа, легла поспать.
Мелодия ведь ей дарила,
Блаженство, счастье, благодать.
А дудка была непростая,
Хозяин её леший был!
Не зря та дудочка лесная,
И мох лесной её покрыл!
Играл частенько он на дудке,
По лесу ветер пробегал.
Траву, деревья, незабудки,
Волшебный ветерок качал.
Недавно он ходил по лесу,
Играл, и стих он сочинял.
Про весну — чудо поэтессу,
И замечтавшись, потерял.
И больно было, неприятно,
Где лежит дудка, непонятно.
И лешего душа страдала,
Пока в избе гусыня спала.
Проснулась уж гусыня утром,
На дудке начала играть.
А леший, в состоянии смутном,
Устал ту дудочку искать.
Гусыня вышла на подворье,
Играть, смотря уж на лесок.
Но, видит, что в лесу то горе,
Он вянет как октябрьский цветок.
И ветра нет, и трава сохнет,
И как от удивления охнет!
И что ж в лесу том происходит,
Что за ненастье лесом ходит?
И страх берёт, и жалко очень,
Весной лес вянет, будто осень.
Пропало сразу настроение,
И убежало вдохновение.
Гусыня вновь в избу зашла,
Но тут, пришла уж к ней коза.
Подруги как разговорились,
Так и в мечтанья погрузились.
И думали, что же с травою,
Может, осень пришла весною?
Потом две по лесу гуляли,
Их кругозоры удивляли.
Трава, деревья, кусты вянут,
И жаль в душе, как только глянут.
Все звери также замечали,
Что все растения увядали.
Кора с деревьев облезала,
Беда уж по лесу гуляла.
И так, прошла уже неделя,
Природа в том лесу ревела.
Кусты, растения, деревья,
И весны дивные творенья.
Всё пропадало на глазах,
И не по днях, а по часах.
А дудка была у гусыни,
Что ничего не знала.
Что вся трава лесная ныне,
Без дудки увядала.
Как леший не умел никто,
На дудочке играть.
И именно из-за того,
Лес начал погибать.
И вот, пришла коза к гусыне,
И дала ей мешок полыни.
Разговорились две подруги,
Лесные, скромные хитрюги.
Пойти решили на балагту,
Авось инда развеселяться как-то.
Рогоза там набрать решили,
Закат, ночь скоро, поспешили.
Темнело, солнышко садилось,
За горизонтом всё таилось.
Гусыня дудку с собой взяла,
На ней дорогу всю играла.
Привыкла уже к той игрушке,
Дошли к балагте тут подружки.
Коза рогоз там вырывала,
Его гусыня в мешок клала,
Но, козочка вдруг как упала,
Со страху сильно закричала!
Гусыня бросила игрушку,
Спасать вмиг начала подружку.
Взяв палку, что нашла в лесу,
Вытягивать стала козу!
Коза за палку ухватилась,
Чтобы спастись, она молилась.
Едва спасла её гусыня,
И разыгралась в ней гордыня!
О всём забыв, пошли подружки,
Уж по домах, в свои избушки.
Гусыня дудочку забыла,
Ночная тьма лес вмиг закрыла.
А дудка там, так и лежала,
Гусыня и не вспоминала.
На утро, рано, на рассвете,
Покушал леший лесной снеди.
Пошёл к балагте прогуляться,
Без дудки нечем ведь заняться.
Но, на балагте, в камышах,
Такое удивление, ах!
Лежала дудочка родная,
Прекраснейшая, и лесная!
И счастью не было предела,
И леший не сидел без дела!
На дудке каждый день играл,
По лесу ветер пробегал,
Растения, травы колыхал,
И древеса он исцелял!
И исцелился сразу лес,
И было там полно чудес!
Коза, гусыня, и другие,
Забыли времена плохие.
Теперь все жили благодатно,
И было лешему приятно.
Весенний лес зацвёл прекрасно,
И вот такая вышла басня.
Всё это было — то не шутки,
То всё случилось из-за дудки.

Прошла зима, а белым цветом,
Укутан лес, и мир затих.
А степь, можно сравнить с поэтом,
Что пишет о рассвете стих.

Трава лениво зеленеет,
Пейзаж уютом укрывает.
И лес, в цветках древес белеет,
А туя головой качает.

Прошла зима, а на дворе,
Всё также, благодать.
Лес, вроде бы не в январе,
Но, малость заскучал, видать.

Сокрылся лес в цветках весенних,
Прошла зима, но стало только красивее.
И в полевых просторах откровенных,
Деревья редкие, чуть стали счастливее.

Есть деревня средь лесов,
Где никто уж не живёт.
Среди зарослей кустов,
Кости чёрт лесной грызёт.

Про неё, никто не знает,
Кроме нечисти лесной.
Ночью леший там гуляет,
В полнолунье слышен вой.

Птицы там не пролетают,
Лишь старуха на метле.
Звери там не пробегают,
Призрак спрятался во мгле.

Среди деревенских троп,
Есть лабаз, дубом подпёрт.
В том лабазе стоит гроб,
В нём ночует страшный чёрт.

Ветки старые скрипят,
Ветер свищет за окном.
Ведьма, домовой сидят,
Говорят о чём-то злом.

В избе тускло тлеет свечка,
За избой промчала тень.
А в соседней избе печка,
В ней горит старинный пень.

В кустах пара красных глаз,
Под окном прошёл жердяй.
Ходит он не торопясь,
Ведь он тот ещё лентяй.

Призрак ходит там с косой,
Леший трясёт иву.
Ходит там Кощей порой,
Чтоб собрать крапиву.

Из-за дома смотрит нечисть,
Приобрёл чёрт облик пса.
Днём в деревне царит серость,
Ночью мрак, когда Луна.

Из тумана там ковёр,
В избе ведьмы стоит стол.
Тлеет мрачный там костёр,
Кто ж его разжёг то?

Дракон ночью пролетает,
Дышит жаром и огнём.
Он по небу так гуляет,
Сам, но всё же он втроём.

На окраине колодец,
А на дне скелет лежит.
Там живёт страшный уродец,
Около скелета спит.

А под утро, ближе к часу,
Он встаёт и ест репей.
Лезет с криком в чёрта хату,
Песни шепчет из цепей.

А в той хате на комоде —
Птичий череп, зуб свиньи.
Сапоги стоят в болоте,
Словно шепчут «Уходи...»

Часом, солнечный рассвет,
Светит ярко солнце.
Но вот радости там нет,
Смотрит бес в оконце.

В ту деревню есть тропа,
Но там очень страшно.
Всюду кости, черепа,
Ей ходить — опасно!

Её нечисть сторожит,
Она очень древня.
Посреди лесов стоит,
Мрачная деревня.

Горит костёр у речки в поле,
В просторах вечных, полевых.
Порою летнею, на воле,
У поля лилий золотых.

Река костёрчик отражает,
Как будто зеркало в полях.
А костёр ярко полыхает,
Будто крыльями машет птах.

Трава у речки колыхалась,
Там кто-то бегал, хохотал.
Роса вечерняя спускалась,
А с травы кто-то наблюдал.

Туман вопросов появился,
Смотря на дымовой ковёр.
Кто, в траве, в поле затаился,
И кто развёл этот костёр?

В краях осенних от метели,
Снег появился, будто гость.
Укутал сосны, ивы, ели,
И через реку старый мост.

По лесных тропах бежит ветер,
Пытаясь осень уволочь.
Для дела выбрал он не вечер,
А скрытую в морозе ночь.

Пурга в полях танцует шустро,
Пустилась на балагте в пляс.
Так она встретит скоро утро,
Уж очень счастливо, смеясь.

В снегу весь лес высоких сосен,
Ноябрь скрыла вьюга.
Декабрь скоро вернёт осень,
Ведь с ней всю ночь играл, хитрюга.

Люди — актёры, все в театре,
И все неправдою живут.
Другие в жизни все, чем в кадре,
Ведь в кадре — идут, в жизни — бегут.

Все — роли разные играют,
Перед людьми, даже собой.
Как птицы, радостно летают,
А в душе сами — с пустотой.

Скрываются люди в туманах,
Неправды, лжи, средь кучи звёзд.
Построен мир наш на обманах,
Но, всё-таки довольно прост.

Привыкли люди все играть,
Любовь, иль слёзы боли,
Но, очень важно понимать,
Что это всё, всего лишь — роли.

В ноябрьских полях туман,
Всё мрачно, и трава увяла.
В траве запрятался кабан,
Лиса тропой гуляла.

В полях тех дивные красоты,
И свищет ветер средь травы.
Слышны ноябрьские ноты,
И караван летит листвы.

О ноябре поёт синичка,
Летая высоко в полях.
В траве осенней сидит птичка,
И думает, знакомый ль птах?

В полях свободные просторы,
И осень дарит красоту.
Прекрасные там кругозоры,
Что в светлый час, что в темноту.

Душа в полях пустых блуждает,
И ищет где-то там покой.
А покой есть там, она знает,
И думает, идя тропой.

Душа в мученьях страшных плачет,
Не знает, в чём той жизни суть.
Никто не крикнет, не подскажет,
И не покажет верный путь.

О жизни мучают вопросы,
И не дают душе покой.
А эти мысли, будто грозы,
Что гремят поздней весной.

И где же в этой жизни смысл?
Какой на тот вопрос ответ?
Тут, мудрец, улыбаясь, выдал,
"Всё просто, смысла в жизни  — нет!"

В ночной тьме неба непроглядного,
Светит весенняя Луна.
Ищет плохого, иль приятного,
Запуталась средь звёзд она.

Планету Землю освещая,
Она не знает, как ей быть.
Может, светить дальше, мечтая,
А может, просто всё забыть?

Может, средь тьмы, там, скрылось счастье,
А может, это просто сон?
Может, в той тьме скрылось ненастье,
Иль ничего нет испокон?

Может, найти там можно горе,
А может, радость, и покой.
Не долго Луна думала, ведь вскоре,
Чёрный цвет неба сменил шустро голубой.

Есть в глухом лесу тропинка,
По боках растёт рябинка.
Сквозь кусты, сквозь глушь лесную,
Сквозь поляну непростую.
Та тропа в лесу ведёт,
Поросёнок по ней идёт.
Через лес ведёт тропа,
Поёт птица неглупа.
Сбоку той тропы живёт,
Да так чудно, что поёт!
По боках тропы берёзы,
Не страшны тропинке грозы.
Той тропинке триста лет,
Старше троп в краях тех нет.
Та тропа к горе лесной,
Где живёт олень весной.
Приведёт в любой час года,
Для тропы важна погода.
Если дождь  — идти не надо,
Солнечно  — тогда иди радо.
Есть в лесу тропа такая,
Очень старая, лесная.

Снег укрыл ковром края,
Льдом январь покрыл ручья.
Заяц, что сидел в снегу,
Повидал в небе сову.
Смотрит зайчик и глядит,
И сове он говорит.
"Что ж ты, совушка не спишь,
А довольно так летишь?
Ты ж устала, и мороз,
Мне замёрз в конец аж нос.
Как ты можешь так летать,
Ещё и песни подпевать?"
Совушка на иву села,
И на зайца посмотрела.
"Как же я помогу то спать,
На дворе ведь благодать!
Прелесть зимняя, лесная,
Балует зима родная!
Лучше уж в лесу летать,
Чем и в день, и ночью спать"
Сова дальше полетела,
Ива сильно заскрипела.
Заяц погадал, подумал,
Любоваться также вздумал.
Но, внезапно он взгрустнул,
Залез в норку, и уснул.
"Как радоваться как сова,
Если крыльев нету, а?
Ну её, ту благодать,
Если не могу летать!"

Узреть в листочках всю планету,
И край ночной, мчащий к рассвету.
Узреть ночь в день, и день в ночи,
Глядя в блаженстве на ручьи.

Узреть лесную благодать,
В травинке космос наблюдать.
Узреть вселенную в полях,
В гармонии летать, как птах.

Узреть на речке бесконечность,
И в озере скрытую вечность.
Прекрасно бытие познать,
В природе вечность наблюдать.

И сокровенное блаженство, 
Посреди леса мироздание.
Идиллии и красоты совершенство,
Природы дивной, созерцание.

Под светом раннего рассвета,
Проснулись летние цветы.
В начале солнечного лета,
Сверкает мир от красоты.

Под светом летнего рассвета,
Запел в деревне петушок.
Прекрасно песня была спета,
Ещё прекрасней голосок.

Трава, деревья засияли,
На поле зайчик пробежал.
Траву чуть козочки примяли,
Надутый гусь у речки спал.

Рассвет заставил улыбаться,
Ведь так красиво по утрах.
И даже ясень начал колыхаться,
Ведь на нём сел рассветный птах.

В глуши неведомого края,
Что лесом и тайгой порос.
Грызёт морковь ушастый зая,
Уснул в кустах рогатый лось.

На лесном дубе поёт птичка,
Сверкают сверху небеса.
Они красивы, как лисичка,
Что сильно верит в чудеса.

В краю том речка протекает,
И белка рыжая живёт.
Сова там утром засыпает,
А как стемнеет  — вновь встаёт.

Поёт петух там на опушке,
Сверкает снег в ночь от Луны.
А в полдень там поют кукушки,
Которым хочется весны.

В глуши неведомого края,
Который волк назвал лесным.
Живёт уж красота лесная,
И пахнет лесом там чудным.

Край этот чудом удивляет,
Места те все как будто рай.
И мало кто об этом знает,
Что существует такой край.

Весенней, тёплою порою,
Склонились ивы над землёю.
Весенний ясень заскрипел,
На нём  — прекрасный птах сидел.
Лесные песни распевал,
О благодати щебетал.
А реки пели серенады,
Приветствуя весны рассвет.
В былом остались снегопады,
Как и мгновения прошлых лет.
Луна весенняя белела,
На лесном пне сова сидела.
Уж красива серая сплюшка,
Лесная, певчая пичужка.
Укрылась мхом у речки ива,
Что очень на весне красива.
И зайчик по полях скакал,
Весну в блаженстве наблюдал.
Поля, леса, озёра, реки,
Прекрасны все они навеки.
Но вот весною благодатной,
В глуши лесной, и непроглядной,
Озёр, и песне птиц приятной,
Поля, и речечки прохладной.
Они все будто украшение,
Весны в мир этот приглашение.
Весенней, тёплою порою,
Блаженство, с мартовской росою,
Шуршит весеннюю травою,
Сверкая счастьем, красотою.

Неподалеку от лесной опушки,
И сбоку невеликой деревушки.
Смотря на чащу, глухой лес,
В коим полным-полно чудес.
И сбоку озеро сверкает,
И птица песни распевает.
Пришёл художник малевать,
И о прекрасном всём мечтать.
Он чуть художник, чуть лесник,
Сельской, талантливый мужик.
Картину его если взять,
То чудом будет удивлять.
Чудом любая так сверкает,
Как малевать он явно знает!
В разгаре лета, красоты,
Когда зелёные кусты.
Решил намалевать такое,
Прекрасное, и не простое.
Всю душу в дело то отдать,
Он лес решил намалевать!
На пень поставил он мольберт,
Решил намалевать портрет.
Смотря на лес, где всё сияло,
Душа аж песни распевала!
Портрет природы он решил,
Намалевать, и приступил.
Природа в глубину души,
Глядела, с ивовой глуши.
На поле, около опушки,
Где был художник, бегали зверушки.
А он много часов стоял,
Портрет любимой малевал.
Природы  — той своей любимой,
Девы от всей души ценимой.
Он малевал кусты, деревья,
Сороку, раду от безделья.
Белку, с дупла ивы глядевшую,
Даже черешню, покрасневшую.
Лесные тропы малевал,
О мелочах не забывал.
Он каждую деталь, песчинку,
Намалевал, и даже вялую травинку.
Умело краски подбирая,
Увидел он, что в лесу зая!
И зайца там изобразил,
И всё любимую хвалил.
"Богиня ты красивого всего,
Царица сердца моего.
Богиня ты души моей,
Ты королева красоты уж всей.
Сколько тебя не рисовать,
Нельзя никак уж передать.
Твои красоты, твой пейзаж,
От красоты сияешь аж!
Ты  — вся моя душа, любовь,
Проникла ты в сердце, и в кровь.
Душой всей, сердцем я люблю тебя,
Ты королева красоты, царица чудная моя".
К закату аж он там стоял,
И что хотел  — намалевал!
Портрет был просто превосходным,
Он был чудесным, и природным.
Природу олицетворял,
Не зря художник там стоял.
Рисуя то произведение,
И каждое одно мгновение.
Любимую он восхвалял,
От всей души намалевал!
И ещё очень много лет,
Висел в избушке тот портрет.
Но, тот художник переехал,
С деревни в город жить уехал.
Природу он всю жизнь любил,
Но в городе её забыл.
Ему вдруг стало всё равно,
Но так любил её давно!
И жизнь он в городе прожил,
Природу больше не любил.
Природа по нему скучала,
Но, лицемер он, она знала.
Был враг закату, и восходу,
Он лицемер, говорю вновь.
Предал любимую природу,
А также он предал её любовь.
В его избе сбоку лесной опушки,
Этот шедевр провисел десятки лет.
Сейчас уже нет этой деревушки,
Забыт природой тот портрет.

Посреди зимней, лесной чащи,
Снежинки встали в хоровод.
Мороз, деревья леденящий,
Довольно встретил новый год.

Создав узор лесной, морозный,
Снежинки крутятся в лесу.
С опушки ветер дует грозный,
Укрыла вьюга вмиг лозу.

Снежинки до утра кружились,
Пока не начался рассвет.
Устали так, что все свалились,
Покрасив лес тот в белый цвет.



Мороз и вьюга плясать звали,
Поднял снег ветер в хоровод.
Снежинки с ветром танцевали,
Прекрасно встретив новый год.