Филосовские бредни.

А звёзды нервная система,
Вселенная лишь в голове,
И кто-то думает Венерой,
От боли корчится Земля,

От злости полыхнет Меркурий,
А Марс любовью напоёт,
Юпитер пухнет от раздумий,
Уран покоя не даёт,

Сатурн окружит страха цепью,
А одиночеством Нептун,
Луна покроется волненьем,
Ио коснётся горя струн,

И от обиды воет Тея,
Европа ноет от тоски,
А Деймос ужасом покроет,
И Фобос пустит зла ростки,

И Хаумеа точит ревность,
Сжигает гордость Энцелад,
На Ганимеде всё робеет,
Каллисто зависти жрёт яд,

А Солнце страстью лишь пылает,
Сжигая медленно Плутон,
Он как терпенье, быстро тает,
А рядом одинок Харон,

Из Стикса льются только слёзы,
А Ни;кта загорит стыдом,
И Кербер полон чувством долга,
Лишь Гидра вспомнит о былом.

Я слышал от людей довольно часто,
Что истину узрели лишь они,
И в остальное я вникал напрасно,
От истины блуждаю я вдали.

Я слышал про Христа и про Аллаха,
Про Будду слышал и Масонский движ,
И что не верить если - сразу плаха,
И к ним скорей беги, чего же ты сидишь?!

И часто знатоки те принуждают,
А что-то скажешь против - сразу враг,
И может даже всё переломают,
И труп, воистину, твой выкинут в овраг,

За всей бравадой под фанатичным бредом,
Ты истину вовек не разберёшь,
И даже, когда станешь старым дедом,
Её, скорей всего, не обретёшь.

В забвении узнаем мы секреты,
Которых не расскажем никому,
Сквозь сотни или тысячи столетий,
Лишь созерцая обездушенную тьму,

Откроются для нас все тайны мира,
Узнаем мысли близких нам людей,
И сколько в поле зрения эфира,
Угасло неисполненных идей,

Чьи чувства жили, нас слегка касаясь,
Чья страсть нам разгоняла пустоту,
И как когда-то, кто-то, где-то каясь,
Хотел сменить всю блажь на простоту,

Узнаем то, что тысячи стремлений,
Слегка коснувшись, рухнули о быт,
И сколько миллионов поколений,
В которых кто-то раньше был забыт,

В глаза вольются все миры вселенной,
Созданье их, и крах, и прах, и стон,
И кто, скрывая суть своей улыбкой,
Был окровавлен и опустошен,

Сольётся всё и станет всё неважно,
Растает всё, что нагоняло суету,
Мы растворим сознание вальяжно,
Собой дополнив эту пустоту.

На одной из далёких планет,
Где увидел свои очертания,
Я решил, что оставлю свой след,
И окончу свои здесь скитания,

Я когда-то покинул свой край,
И отправился в бездну скитаться,
Может я и искал где-то рай,
Где навечно я мог бы остаться,

По просторам густой пустоты,
Я бродил, забывая о прошлом,
С глаз смывая следы красоты,
И не думая больше о подлом,

Забывая о том, кто я был,
Не желая опять просыпаться,
Я душою и телом остыл,
Начиная в песок истираться,

По пути видел много миров,
Где лишь призраки мрачно скитались,
Но цепляясь за память из слов,
Что мертвы они не признавались,

Видел крах величайших планет,
Население чьё зазнавалось,
И как после надменных речей,
Их величие в прах обращалось,

Видел я и рождение звёзд,
Что из мрака на свет появлялись,
И в последний их путь провожал,
Когда снова во мрак возвращались,

Я узрел, что нет сил описать,
То, чего не заполнить словами,
Это может карать и спасать,
Это создано явно Богами,

Я был там, где начало времён,
Был, где время совсем не рождалось,
Не был я уже обременён,
И сознание перерождалось,

Я, возможно, везде побывал,
И всегда, побывал может тоже,
Может, просто я сильно устал,
И прошу лишь покой теперь, Боже.

Та, что старше просторов вселенной,
Что приводит нас всех к одному,
Остаётся совсем неизменной,
В каждом выдохе, в каждом шагу,

Нет ужасней её и прекрасней,
Она каждого в мире итог,
Не задобришь её словом красным,
Никто в мире такого не смог,

Есть древнейшие звёзды, планеты,
Боги, вечности просто живут,
Но не глядя на чьи-то заветы,
Несомненно, и их заберут,

Кто-то жаждет в ней лишь искупленья,
Кто-то просит забрать всех врагов,
Кто-то глупо попросит спасенья,
Но не слышит она дураков,

Ты с печатью её же родился,
Заберёт она даже твой сон,
Что когда-то тебе уже снился,
Она рядом идёт в унисон,

Как сейчас она рядом стоит,
Так всегда тихо рядом стояла,
И хоть время всё время летит,
Она вечно за ним поспевала,

И бродила она до конца по земле,
И без устали всех собирала,
И когда не осталось на свете живых,
Смерть сама же себя и пожала.

Узнал я, что моя душа бессмертная,
Решил её я в этом испытать,
Ведь вечно жить — мечта всех беззаветная,
И каждый вечным хочет, несомненно, стать,

Я подарил её одной единственной,
Она, её смеясь, разорвалА,
С улыбкой милой и неукоризненной,
Кусочки мне в конверте отдала,

Я попытался окутать ею близкого,
Но жизнь его закончилась, увы,
И боль потерь и состоянье склизское,
Вновь распорола душу там, где швы,

Я заводил себе питомцев миленьких,
И каждого в душе своей селил,
Но каждый, как один, когда был стареньким,
Из жизни несомненно уходил,

В остатки от души, осколки мелкие,
Я посадил прелестнейший цветок,
Но даже и его иголки колкие,
Не продлевали отведённый срок,

Я испытал: душа и впрямь бессмертная,
Она живёт, как ты не убивай,
Но в этом есть и кара очень скверная,
Сам ты живи, ну, а других теряй,

Нет, не желаю я душе быть бесконечной,
И раз за разом ощущать вновь боль,
Раз испытания пройду с тоской сердечной,
А дальше ты уж, Господи, уволь...

В груде костей и разбитых сердец,
В кровь истирая ладони,
Пастух из отбившейся стаи овец,
Ищет свои же законы,

Стоя в грязи из пороков и тьмы,
Смотря на людские подарки,
Слёзы текли по щекам пастуха,
Наполнивши полные чарки,

Рядом валялись осколки души,
Разбитой о чьи-то заветы,
И целомудрие в рваном белье,
Топит в бутылке советы,

Ненависть с жадностью вместе слились,
Совести труп догрызая,
И на руинах былой доброты,
Сидит искупленье рыдая,

Пастух закричал и ушёл в никуда,
Слёзы из чарки хлебая,
Он шёл босиком по обугленным снам,
О стаде своём забывая,

И не вернётся пастух никогда,
На свалку израненых судеб,
И нету спасения подлой орде,
И рая, ей тоже не будет.

Густая тьма окутавшая мысли,
Вязка и осязаема была,
Я прикоснулся к ней душою чистой,
Она, как первый поцелуй была тепла,

Ведь лишь во тьме, рождаются те искры,
Что могут вмиг, спалить весь мир до тла,
И не бывает в мире красок чище,
Чем девственно чернеющая тьма,

В ней нет пороков и не видно фальши,
Не видно грязи в ней и человечьих мук,
Во тьме черны все и однообразны,
Нет предрассудков, все равны вокруг,

И в темноте, нам нечего бояться,
Все страхи мы вояем на свету,
И в темноте, нам незачем меняться,
Ведь не увидеть нас в ней больше никому,

Мы задаём вопрос, как жить на свете,
Но, лучше бы мы жили в темноте,
И там всегда счастливей были дети,
Не разглядеть в ней повод и к войне,

И лучше тьма, вокруг, везде и всюду,
Чем только в подгнивающих сердцах,
И только тьма в душе у человека,
По истине рождает дикий страх.

В глубинах души, за большими дверями,
Порою живёт, что не знаем мы сами,
Когтями скребётся и хочет наружу,
С желанием, лишь поглотить нашу душу,

Оно там с рождения было всегда,
И не покинет тебя никогда,
Та тёмная часть, что сидит в заточенье,
Не ищет которая счастья, прощенья,

Желая однажды сломать эту дверь,
Оно кровожадно и жаждет потерь,
Разрушить, сломать, что ты строил годами,
Сожрать всё благое, что созданно нами,

Оно завывает и страшно ревёт,
Замок неустанно на двери грызёт,
И с каждой обидой и болью потерь,
Становится только сильней этот зверь,

Дверь в той темнице, воздвигли мы сами,
Должны укрелять эту дверь мы с годами,
Ведь то, что сидит, срежетая зубами,
Увы, но сдержать можем только мы сами.

В стеклянных глазах отражаются боги,
На линиях жизни не видно дороги,
На кончиках пальцев застыло касанье,
В пустыне вселенной, растает сознанье,

Выдох последний тяжёлый, густой,
Выстрел финальный, но лишь холостой,
Отзвуки жизни в ушах отгремели,
Впитав тишину, навсегда онемели.

Там где любовь раньше яростно билась,
Замерло всё и остановилось,
Корпус души, недвижимый как камень,
Угас навсегда в нём жизненный пламень.

Есть во вселенной закон неприложный,
Он нерушимый, хотя и не сложный,
Всё в этом мире бренно и тленно,
Когда-то исчезнем мы все, несомненно...

Тернист и нелёгок порою наш путь,
Бывает от тяжести не продохнуть,
От груза потери, устала душа,
Но мы всё куда-то бредём неспеша,

От страха и слёз, закрываются веки,
Куда мы спешим, не добраться вовеки,
Преграды везде и заторы повсюду,
Но здесь оставаться, я точно не буду,

Давно ноют плечи от всех ездоков,
И рваные раны от грузных оков,
Нож из спины, что проходит сквозь сердце,
Жжёт и болит, будто лезвие в перце,

Изранено тело, разбита душа,
Но я продолжаю идти неспеша,
Туда где есть свет, где садится закат,
Туда где есть лестница в рай, а не в ад.

Сегодня жив, а завтра умираешь,
Зачем родился, ты порой не понимаешь,
К чему всю жизнь мышиная возня,
И сколько времени упущенного зря,

Тебе бы ввысь, как птица устремиться,
Лучами солнечными,как с ручья умыться,
И обхватив крылами облака,
На всех потуги, наблюдать лишь свысока,

Не надо слышать больше злые голоса,
И на траве уже не слёзы, а роса,
Никто не будет душу бередить,
Уйдёт вся боль, не станет и обид,

И сердце,что разбили, снова цело,
Свободен телом и душой всецело,
Нет места для потери и вражды,
Ведь в высоте лишь небо и лишь ты.